Июль 17, 2019, 09:21:20
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Синдром человеческого магнетизма.  (Прочитано 55 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« : Июль 04, 2019, 08:54:32 »

  «Почему и как люди выбирают своих интимных партнеров – вечная загадка. Еще более загадочно, почему, когда отношения закончены, человек снова находит практически идентичного партнера и повторяет ту же драму, даже если она включает эмоциональное и физическое насилие. В своей первой книге на эту тему Росс изучал вселенскую силу притяжения влюбленных. Во второй книге он проливает свет на темную сторону этого романтического притяжения и предлагает несчастным влюбленным – нарциссу и созависимому – ясный путь к пониманию и построению здоровых отношений».

Харвилл Херндикс, д. н., и Хелен ЛаКелли Хант, д. н., – авторы нескольких бестселлеров по версии New York Times, в том числе «Достичь любви, которой вы хотите, и получить ее».
«Новая книга Росса Розенберга подарит читателю бесценный набор знаний и опыта. Она содержит ключевые концептуальные и личные идеи, а также сокровищницу полезных инструментов и советов. Росс вносит свой щедрый вклад в хорошо продуманный и актуальный ресурс исцеления от контакта с одним из самых сложных типов личности; он демонстрирует возможность преобразования болезненных, длившихся всю жизнь паттернов в отношениях в полноценные и здоровые».

Венди Т. Бехари – автор бесселлера «Разоружая нарцисса», основатель и клинический директор Центра когнитивной терапии и Нью-Йоркского института схема-терапии.
«Спасибо богам за Росса Розенберга. В новом издании своей популярной книги «Синдром человеческого магнетизма» он определил неназванный до него фактор, который влияет на людей, склонных вступать в потенциально разрушительные отношения. Росс не просто идентифицирует и дает название Синдрому человеческого магнетизма – он описывает его в красочной и увлекательной манере, делясь историей своей личной жизни.

Мастер метафор, Росс не только дает новое определение созависимости – он объясняет его выразительным и эффективным способом. Каждая глава заканчивается серьезными вопросами, которые помогут читателю задуматься о себе, своем детстве и текущей жизни.

Росс не винит нарциссичных людей и не изображает созависимых жертвами. Он описывает их ложный «танец» и объясняет, что каждый из них нуждается в другом для обретения своей целостности.

Первое издание «Синдрома человеческого магнетизма» стояло в приемной моего психотерапевтического кабинета много лет. Не могу дождаться выхода нового издания, чтобы порекомендовать его своим пациентам, друзьям и коллегам в качестве ресурса для понимания и исцеления».

Джонис Вебб, д. н., – лицензированный психолог, блогер и автор двух бестселлеров «Хватит бежать на месте: трансформируйте ваши отношения» и «Хватит бежать на месте: преодолейте детское эмоциональное пренебрежение»
«Росс – высокопрофессиональный психотерапевт, который ясно понимает динамику созависимости и нарциссизма. Когда у меня впервые диагностировали созависимость, я был в полном замешательстве и хотел понять одно: каким образом мое детство породило влечение к нарциссичным людям. Синдром человеческого магнетизма был частью моей работы над собой. Она помогла мне понять, как впечатления детства привели меня к убеждению, что мне недостаточно самого себя, и сделали меня созависимой личностью. Его последняя работа – еще более краткая, информативная и всеобъемлющая. Если вы страдаете от созависимости и, как я, хотели бы узнать, каким образом ваше прошлое создало ваш текущий опыт, эта книга станет для вас открытием. Если вы профессионал в сфере психического здоровья, который хочет по-новому взглянуть на своих пациентов, эта книга станет великолепным источником. Поздравляю, Росс, с вашим прекрасным трудом во имя любви».

Лиза A. Романо – сенсация в сфере самопомощи на YouTube™, сертифицированный лайф-коуч и автор шести бестселлеров, в том числе «Дорога обратно ко мне».
«Спасибо последней работе Росса по Синдрому человеческого магнетизма. Все больше людей могут открыть для себя, как детская травма привязанности формирует взрослое отчуждение от себя, других и мира. Росс – абсолютный первооткрыватель в этой области, и для многих его работа станет долгожданным ответом на вечный вопрос: почему я продолжаю держаться за отношения, которые приносят мне столько боли? Что еще более важно, Росс показывает, как начать исцеление от этих старых ран, чтобы мы могли создавать более здоровые связи, в которых «брать» и «отдавать» лучше сбалансированы. Это обязательное чтение для любого терапевта, консультанта, профессионала в сфере заботы о здоровье или человека, пойманного в темницу токсичных отношений».

Ингеборг Бош – автор бестселлеров и всемирно известный руководитель тренингов, психотерапевт и консультант; создатель психотерапевтического метода Интеграции прошлой реальности (ИПР); автор пяти бестселлеров, в том числе последней книги «Наша любовь»
Посвящение
Я посвящаю эту книгу своей жене Коррел Кроуфорд Розенберг, женщине своей мечты. Коррел любит меня сильнее, чем кто-либо в моей жизни, – и без малейших сомнений. Ее любовь воодушевила меня на бесстрашный поиск того, кто я есть на самом деле, заставляла извлекать уроки из ошибок и превратиться в человека, которым, как я считаю, я должен был стать. Поддерживая меня и позволяя следовать за своими мечтами, она жертвовала частью себя. За это и за многое другое я всегда буду в неоплатном долгу перед ней. Благодаря ей я могу утверждать, что познал настоящую и долгую любовь; моя жена – мой лучший друг, компаньон и любовница. Коррел, любовь моя, я не мог бы быть сильнее благодарен тебе.

Я также посвящаю эту книгу своему единственному ребенку – Бенжамину Розенбергу, само существование которого наполнило меня ощущением чуда, спокойствием и пониманием совершенства. Его пылкий независимый характер и самоуверенность научили меня, что проблемы родителей не должны быть проклятьем детей. Чистосердечность Бена, его безусловная любовь к людям и вдохновляющие идеалы напоминают мне, что отцовские качества определяются не только тем, что вы делаете или чего не делаете, но и кем становится ваш ребенок.

Это также посвящение моей свояченице Карле Кроуфорд, чью любовь, заботу и уважение я чрезвычайно ценю. Знакомство с ней, с ее страстями и борьбой за выживание напоминает мне о ценности этой скоротечной жизни и о необходимости прожить ее с непоколебимым стремлением к цели, благоговением и признательностью.

Я снова посвящаю эту книгу моей усопшей матери Микки Розенберг. Ее дух любви и сострадания всегда живет в моем сердце, и им пронизана каждая страница этой книги.

Наконец, я посвящаю свою работу всем, кто отчаянно пытается покончить с эмоциональными страданиями, смело двигаясь по неровному и часто опасному пути к Изобилию любви к себе (конечная цель восстановления от созависимости). Мой успех не значил бы ничего, если бы не было вас. Вы позволили мне воплотить свою подростковую мечту – изменить мир к лучшему. В этом мы заодно, и я благодарен вам за то, что вы присоединились ко мне в попытке искоренить созависимость (Расстройство дефицита любви к себе™) – всем вам вместе и каждому в отдельности.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #1 : Июль 04, 2019, 08:55:04 »

  Благодарности
Своим успехом я во многом обязан своей жене Коррел Кроуфорд Розенберг. Она жертвовала собой на протяжении многих лет, проводя ночи и выходные в одиночестве без возражений, потому что безусловно верила в меня и поддерживала мою мечту. Она всегда была рядом, чтобы обменяться идеями (многие из них в той или иной форме попали в эту книгу), заставить меня смеяться, когда мне нужно было поднять настроение, и дать мне дополнительный заряд решимости своей непоколебимой любовью. Мы проживаем свою жизнь страстно и полно – не знаю, удалось бы мне это без нее. Она поистине моя родственная душа.

Когда в феврале 2017 года я впервые предложил своей свояченице Карле Кроуфорд поработать вместе, все, кто хорошо нас знал, подумали, что мы лишились рассудка. Являя собой образец братско-сестринских отношений, мы не всегда говорим откровенно, но ни один из нас не боится высказать свое мнение другому. Однако мы сделали решительный шаг, и теперь Карла – мой исполнительный директор, моя правая рука, мой хранитель здравомыслия и верный друг. Она может бросить все дела в субботу ради того, чтобы помочь мне отредактировать главу и уложиться в сроки, с полной отдачей принять участие в импровизированном мозговом штурме или укрепить мою уверенность, рассказав, как прекрасна эта книга (она действительно в это верит!). Она стала неотъемлемой частью моей деловой и личной жизни.

Моему сыну Бенжамину. Что я могу сказать о нем? Он превратился в молодого человека, о котором я мог только мечтать, всегда готового поддержать меня и высказать свое двадцати-с-чем-то-летнее мнение или предложение. Добрая душа с ласковым характером! У нас с ним было столько интересных дискуссий, и, хотя он больше не живет дома, я чувствую, что наша связь крепка, как никогда раньше. Он стал мужчиной, которым я горжусь.

Линде Кроуфорд, моей теще, которая всегда интуитивно знает, когда мне нужно услышать, что моя мама гордилась бы мной, будь она жива, и что она в той же мере горда за меня как моя «вторая мама».

Карен Каплан, моей коллеге-писателю, защитнику любви к себе и исцеления, одному из моих самых близких друзей и доверенных лиц. Когда мы познакомились 12 лет назад, никто из нас не мог представить, что мы оба напишем книги о детской травме и важности исцеления ее ран. Ее книга «Потомки Райгрода: учимся прощать» стала катализатором моего личностного роста и эмоционального исцеления.

Моему хорошему другу Дэйву Сигелу, который перевернул мой мир, представив меня на YouTube. Благодаря ему я стал частью глобального сообщества, которое разделяет мое воодушевление по поводу восстановления любви к себе. Он написал, спродюсировал, сыграл и спел песню на тему Синдрома человеческого магнетизма, что стало одним из самых ценных подарков, которые кто-либо дарил мне. Я благодарен за нашу дружбу.

Мелоди Битти, первооткрывателю в этом жанре, которая была так добра, что прочитала мою первую книгу (и ей понравилось!) и дала ей рекомендацию, обеспечив мне репутацию, в которой я, как новый автор, нуждался. Благодаря ее мудрым советам и руководству в течение многих лет все больше людей узнают о том, что критически важно для будущего нашего общества.

Издателю моей первой книги ПЭСИ, который оказал мне, малоизвестному автору, поддержку и руководство и дал возможность представить свои материалы аудитории в США в национальном масштабе. Это предложение и готовность опубликовать мою первую книгу открыло для меня новые горизонты, что мне было бы гораздо труднее сделать одному.

Я благодарен Джонис Вебб, автору серии книг «Бег на месте», чья дружба и мудрые советы стали для меня путеводным маяком. Среди моих знакомых мало талантливых авторов, которые столь же прекрасны как люди, сколь успешны в своей профессии. Она именно такая!

Коррин Казанова, чуткой и искренней, которая сыграла важную роль в разработке и редактировании содержания моей переизданной работы. Ее ориентиры в издательском мире помогли мне не сбиться с пути и дали почувствовать, что кто-то прикрывает мне спину.

Марисе Джексон, которая вложила сердце и душу в дизайн этой книги. Ее внимание к деталям, креативность, страсть и энергия ярко и четко проявляются в ее работе. Она невероятно терпеливая и талантливая леди, и мне очень повезло, что я нашел ее.

Я благодарен своему издателю Кристин Кинг (ТиЭмДжи Интернешнл), чей заразительный оптимизм и воодушевление по поводу этой книги заставили меня поверить в то, что даже самые смелые мечты могут осуществиться.

Наконец, я выражаю признательность Дэвиду Хэнкоку и его команде в Морган Джеймс Паблишинг. Было огромным удовольствием работать с компанией с таким удивительным взаимодействием и рабочей этикой.

Предисловие
Многие паттерны, действующие в нашей жизни, часто кажутся загадочными, бессмысленными, а порой – бесполезными или непредсказуемыми. Но со временем в них появляется изумительная логика. История того, как я пришел к написанию предисловия к этой книге, – прекрасный тому пример.

Еще в 1990 году я опубликовал свою первую книгу «Семейные прогулки железного человека»: стихи о переходе к более осознанной мужественности. Я возлагал на нее большие надежды, но она потерпела фиаско, попав в руки незаинтересованного и недобросовестного издателя. Через шесть месяцев у меня осталось 1500 экземпляров книги, которая, казалось, ни у кого никогда не вызовет интереса. Убитый горем и разочарованный, я убрал их подальше в шкаф прямо в нераспечатанных картонных коробках. Я перестал мечтать о публикации, искренне считая, что миру это не нужно и в нем нет места для того, чем я хотел поделиться.

17 лет спустя я однажды проснулся с идеей: что, если я отдам эти книги людям, которым они могли бы принести немного пользы? Но кому? Я решил поискать в сети кого-нибудь, кто работает с мужчинами, пережившими детское насилие, пренебрежение и травму, или кого могла бы заинтересовать такого рода книга. Я хотел отдать ее в руки людей, которые смогут использовать ее для исцеления, – что было изначальным стимулом ее создания.

В результате своих поисков я составил список и направил каждому человеку короткое письмо с описанием книги и предложением передать бесплатный экземпляр в его пользование. Вначале я отправлял настоящие письма в бумажных конвертах. Я делал это в течение шести месяцев, прежде чем переключиться на электронную почту. В то время у меня не было ни веб-сайта, ни имени. Я был никому не известным парнем, который пытался безвозмездно раздать сборник своих стихов 17-летней давности.

Росс Розенберг оказался одним из получателей моих писем. Я точно не помню, что именно в информации о нем подсказало мне: «Возможно, этот человек будет заинтересован в моей книге», но, как бы то ни было, я оказался прав. Он откликнулся, и я отправил ему экземпляр. Так мы познакомились.

Менее чем за десять лет с того момента Росс из обычного консультанта психологической практики Баффало-Грув превратился в эксперта международного уровня по нарциссизму, созависимости, травмам и секс-зависимости. Он стал автором бестселлеров и основал собственный консультационный центр, наряду с компанией, организующей тренинги, семинары и сертификацию профессионалов в этой области. У него есть канал на YouTube, который очень популярен. Короче говоря, он стал влиятельным лицом глобального масштаба и интеллектуальным лидером, с тех пор как в январе 2008 года я отправил ему письмо с предложением передать бесплатный экземпляр своей книги.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #2 : Июль 04, 2019, 08:55:51 »

  И вот почему я делюсь этим с вами: мы живем в мире израненных людей. Многие из них даже не знают, что они ранены и как эти раны влияют на их мысли, представления, поведение, на всю их жизнь. Эти люди не только несут в себе семена исцеления своих ран, но и вносят вклад в исцеление других. Росс – именно такой человек. Как и я.

Росс часто говорил мне, что мои стихи помогли ему открыть путь к написанию его собственной книги. Это самый неожиданный результат моего письма, но он свидетельствует о преднамеренной и часто непостижимой магии более значительных паттернов, о которых я говорил в самом начале.

Мы живем в мире израненных людей. Многие из них даже не знают, что они ранены и как эти раны влияют на их мысли, представления, поведение, на всю их жизнь.

В течение почти двух десятилетий я думал, что моя работа не представляет ценности, но я ошибался. Просто время для нее еще не пришло. Когда это случилось, ко мне повернулась удача и мой жизненный путь пересекся с тем, кто тоже ждал своего момента, чтобы вспыхнуть и расцвести.

Никогда не знаешь, к каким победам может привести хорошая работа по исцелению собственных ран. Иногда они приходят в форме чего-то или кого-то настолько необычного, что ты такого даже не ожидал.

Росс и его работа необычны по всем параметрам. Наслаждайтесь этой книгой, почерпните из нее все, что сможете, и продвигайте свое исцеление в мир всеми способами, которые кроются у вас внутри.

Рик Белден – поэт, писатель, художник, коуч для мужчин в г. Остин, штат Техас
Введение
Все происходило так быстро – так невероятно быстро! Всего шесть лет назад известная американская тренинговая компания ПЭСИ обратила внимание на мои профессиональные тренинги «Созависимые и нарциссы: понимание привлекательности». Их интерес к моим первоначальным материалам мне польстил, если не сказать – вызвал полный восторг! Сбылась моя мечта обучать других психотерапевтов, а также широкую публику, по материалам, разработанным на основе моих открытий, сделанных во время восстановления от созависимости.

Как и во всем страстно желаемом, здесь крылась ловушка: я должен был проводить простой популяризированный психологический тренинг ПЭСИ под названием «Выживание среди эмоциональных манипуляторов». Несмотря на обещания, что он будет связан с моей работой, я не хотел, чтобы мое имя ассоциировалось с программой, основанной на неопределенном термине «эмоциональный манипулятор». Мне было очевидно, что этот термин выбран скорее по маркетинговым и рекламным соображениям, чем по смыслу. Будучи пуристом во взглядах на психотерапию, я воспротивился этому предложению, поскольку моя профессиональная этика требует не приукрашивать и не искажать правду. Не прислушавшись к заверениям компании, что это привлечет большую аудиторию, я не согласился стать «говорящей головой» и поступиться своей этикой даже ради единственного, возможно, шанса преуспеть в карьере. Более того, я считал унизительным отодвинуть на второй план мой новый тренинг о созависимости и нарциссизме, чтобы делать то, во что я не верю.

Еще одним разочарованием стало требование путешествовать как минимум раз в месяц – проводя три дневных семинара подряд. Шесть месяцев назад я открыл консультационный центр в Арлингтон-Хайтс, штат Иллинойс, – Клинические лечебные консультации – и предоставлял услуги психотерапии 30 пациентам в неделю. [1]

Конфликт между этической дилеммой и открывающимися профессиональными возможностями был удручающим. Но благодаря моменту озарения и капле креативного мышления я договорился с ПЭСИ, что буду использовать свой тренинг по созависимости и нарциссизму, отбросив концепцию «патологического нарциссизма» ради их термина «эмоциональный манипулятор». Так решилась наша проблема: я буду представлять свои материалы без ограничений, а они смогут сохранить свое привлекающее внимание название. Это было удачным компромиссом для всех нас!

В середине моего очень успешного тура по США, состоявшего из посещения 26 штатов и 60 городов, ПЭСИ предложили мне еще одну уникальную возможность – контракт на книгу. Они считали, что тренинг легко превратить в бестселлер, который обязательно выстрелит. Испытывая восторг и признательность, я, тем не менее, опять столкнулся с их термином «эмоционального манипулятора». Хотя я расширил его значение, чтобы иметь возможность приводить настоящие диагностические термины, я все же был против его появления на обложке моей книги. В крайнем случае я мог бы согласиться использовать его в рукописи, как я делал во время тренингов, хоть это меня и возмущало.

Несмотря на подписанный контракт, отбирающий у меня право выбрать название книги, [2] я отказался менять свою точку зрения, поскольку это был вопрос личной и медицинской репутации. Подобно другим дилеммам в моей жизни, я последовал совету жены. Ободренный тем, что она поддержала мое решение разорвать контракт, я стоял на своем. Но перспектива судебных разбирательств и вероятность того, что мне больше не предложат контракта на публикацию, вызывали много беспокойства.

Мои проблемы часто решаются во сне. Опыт показал, что когда я расстроен и меня раздирают противоречия, нередко я просыпаюсь наутро с ясным решением. На следующий день после обсуждения этой проблемы с женой, еще в полусонном состоянии, я услышал, как произношу: «Синдром человеческого магнетизма». Это было моим моментом эврики, казалось, посланным самими небесами. Издателю понравилось это название, мы оба преодолели разногласия и вновь обрели радость взаимопонимания.

Теперь нужно было избавить мою работу от вездесущего термина эмоционального манипулятора. Патологический нарциссизм, мой первоначальный и более точный термин, по праву занял свое место в работе по Синдрому человеческого магнетизма. Также настало время расширить мои теории Синдрома человеческого магнетизма и Континуума личности.

Эта книга поможет вам понять и принять болезненную правду о том, почему вы сохраняете верность людям, которые заявляют о любви к вам, но в то же время причиняют вам боль снова и снова.

Все это – кульминация последних пяти лет размышлений и открытий в области Синдрома человеческого магнетизма. Эта книга обладает большой ценностью для профессионала и обычного читателя, она понравится тем, кто хочет больше узнать о Синдроме человеческого магнетизма и о том, как он может влиять на их жизнь. Это универсальное явление, выходящее за пределы культуры, этнической принадлежности, политических убеждений, языка и многих других реальных и искусственно созданных различий. Поэтому я не могу не гордиться тем, что она вышла на испанском и французском языках и скоро будет переведена на чешский язык.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #3 : Июль 04, 2019, 08:56:50 »

  Эта книга поможет вам понять и принять болезненную правду о том, почему вы сохраняете верность людям, которые заявляют о любви к вам, но в то же время причиняют вам боль снова и снова. Она будет направлять вас и, я надеюсь, принесет осознание, почему вы остаетесь жертвой пустых обещаний, которые никогда не станут реальностью, и почему ваше «счастливы всегда и навечно» – не более чем повторяющееся и идущее по замкнутому кругу заблуждение. Вам также придется признать немыслимое: вы в той же степени жертва этих дисфункциональных отношений, в какой вы виноваты в них.

Поскольку знание – сила и чтение этой книги научит вас тому, что вам необходимо знать, готовьтесь обрести вдохновение и воодушевление. Эта книга станет незаменимым источником информации, когда вы задумаетесь, почему продолжаете влюбляться в тех, кто поначалу кажется просто совершенным, сразу становится вашим любовником, лучшим другом и доверенным лицом – вашей родственной душой. Она покажет вам, почему эти родственные души в конце концов снимают маски, превращаясь в причиняющих вред, иногда жестоких и нарциссичных настоящих себя.

Тот же человек, но с другим лицом
Я не понаслышке знаю, что значит быть созависимым человеком с точки зрения Синдрома человеческого магнетизма.

В ретроспективе мой дисфункциональный паттерн в строительстве отношений очевиден, особенно после двух неудачных браков и бесчисленных нездоровых отношений с нарциссами. Однако мне необходимо было достичь дна, что я и сделал в 2003 году. Тогда у меня не осталось иного выбора, кроме как прекратить кататься на безумных и манящих американских горках отношений.

Мой друг изменил мою жизнь одной своей фразой: «Каждая женщина, в которую ты влюбляешься, – это по сути один и тот же человек, но с другим лицом». Эти слова, подобно звонку будильника или ледяному душу, заставили меня наконец проснуться и открыть глаза. До тех пор пока я не признал свою проблему и не начал искать от нее лекарство, я был обречен вступать в пагубные и болезненные отношения с женщинами-нарциссами, не испытывая любви, уважения и заботы, которых я так жаждал.

Эта обманчиво простая, но в корне все меняющая идея потрясла меня и перевернула мой мир. Впервые в жизни я допустил мысль, что на самом деле это не злой рок, что дело, возможно, во мне самом. Отказ от мировоззрения жертвы оказался горькой пилюлей, которую надо было проглотить. Именно тогда известная цитата «Самая большая глупость – делать одно и то же и надеяться на другой результат» обрела для меня смысл. Я был готов взять ответственность за свои действия, заглянуть внутрь себя, встретиться со своими страхами, начать контролировать свое будущее и отказаться от разрушительных моделей поведения в отношениях. Я намеревался остановить это безумие!

Не буду лгать, это был нелегкий путь. Для того чтобы разорвать порочный круг, запрограммированный в потаенных уголках моей психики, потребовалось немало времени и усилий. Мне пришлось преодолеть много трудностей, поверить в невозможное – в то, что, несмотря на свои недостатки, я идеален такой, каков я есть. Я не мог рассчитывать, что это поймут другие, если не принял это сам. Пока я варился в котле страха, стыда и одиночества, созрели моя решимость перестать убегать от боли и желание работать над собой, чтобы покончить со своими проблемами.

Я был уверен, что в свои 17 лет я посмеялся бы над предположением, что когда-нибудь напишу книгу, связанную с этими вопросами. Более того, я никогда бы не поверил, что эта книга будет продана тиражом более 50 тысяч экземпляров, выйдет на 4 языках и изменит жизни тысяч людей. Скажу вам больше – я не смог бы представить, что у меня будет свой YouTube-канал, который соберет более семи миллионов просмотров и 75 тысяч подписчиков.

Эй, я в 17 лет, мы сделали это! А ведь твое желание изменить мир, оказывается, не было такой уж безумной идеей!

Введение понятия «синдром человеческого магнетизма»
С самого зарождения цивилизации людей, как магнитом, тянуло вступать в романтические отношения – не столько из-за того, что они видели, чувствовали и думали, сколько под влиянием неведомых сил. Когда встречаются люди со здоровым эмоциональным фоном, непреодолимая сила любви способна создать долгосрочные, основанные на взаимности, крепкие отношения. Такие люди вправе похвастаться удивительным опытом любви с первого взгляда и рассказать, как искра их чувства выдержала испытание временем. Однако, если мы выросли с жестокими и невнимательными родителями или совсем без них, наши жизненные истории становятся совершенно другими. Например, когда созависимые люди и нарциссы встречаются и погружаются в чарующее, подобное сказочному сну состояние, их отношения часто превращаются в качели – от любви до боли, от надежды до разочарования.

Такие люди, как я, чьи родители лишили их в детстве безусловной любви, особенно в первые пять-шесть лет, скорее всего, будут притягиваться к романтическому партнеру-нарциссу словно непреодолимой магнетической силой. Эта сила, или то, что я называю Синдромом человеческого магнетизма, обладает мощью стихийного бедствия, соединяя созависимых людей и нарциссов в идеальном шторме любви и разрушения. Магнетическая сила этой разрушительной любви держит вместе внешне совершенно разных влюбленных, несмотря на их страдания и надежду изменить друг друга. Для созависимых и нарциссов мечта об идеальной любви на всю жизнь, к сожалению, никогда не осуществится.

Когда я был подростком, мой отец, сам того не желая, дал мне незабываемый совет по поводу отношений. Он сказал: «Твоя родственная душа, о которой ты мечтаешь, станет твоей сокамерницей в ночных кошмарах». Хотя это была шутка, она отражала циничные взгляды моего отца на любовь и отношения. Как у многих нарциссов и созависимых людей, отношения моей матери и отца родились из любви с первого взгляда. Он сделал моей 18-летней маме предложение спустя всего шесть месяцев после того, как они начали встречаться. Какой бы идеальной ни казалась их любовь, она была не более чем фантазией, которая не могла продлиться долго.

Мы от природы склонны искать того, кто зажжет в нас искру и высветит наши самые глубинные романтические желания.

Подобно другим созависимым и нарциссам, их «идеальное облако любви» превратилось в песчаную бурю в пустыне, которая цементировала их болезненно-патологические отношения. Но только одного из них тяготили эти кандалы – мою созависимую мать.

Я и не подозревал, что на собственном опыте узнаю, что означает выражение моего отца о родственных душах и сокамерниках.

Каждый раз, когда я влюблялся в женщину, это казалось естественным и идеальным. И каждый раз эта «идеальная родственная душа» превращалась в неузнаваемого нарцисса. Будучи узником, я не мог избежать болезненной драмы; я продолжал думать, что терпение и надежда снова превратят мою любимую в родственную душу. Жизнь доказывала, что я лелеял мечту, которой никогда не суждено было стать реальностью. Тем не менее я благодарен за пережитые страдания и эмоциональную боль. Без той боли и без моей потребности ее прекратить я бы никогда не написал свою книгу «Синдром человеческого магнетизма».

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #4 : Июль 04, 2019, 08:57:42 »

  Пройдя долгий путь работы над собой, я наконец понял, почему меня тянуло к разрушительным романтическим партнерам.

Это в конечном счете было определено тем, как меня растили мой отец-нарцисс и моя созависимая мать. Здесь я был не одинок. У других детей, которых воспитывали такие родители, возникали те же проблемы. Я также осознал, как взрослые модели (паттерны) поведения в отношениях – неважно, здоровые они или дисфункциональные, – зависят от типа родительского воспитания, которое получает ребенок. Я понял, что созависимость и патологический нарциссизм напрямую связаны с психологическими шрамами, нанесенными травмами привязанности. К сожалению, дети родителей – патологических нарциссов обречены стать либо созависимыми людьми, либо такими же патологическими нарциссами.

Я выбрал для книги это название – «Синдром человеческого магнетизма» – потому, что оно емко описывает модель притяжения в дисфункциональной любви. Когда речь идет об отношениях, каждый из нас становится «человеком-магнитом». Все мы вынуждены влюбляться в особый тип личности, диаметрально противоположный нашему собственному. Подобно металлическим магнитам, «люди-магниты» притягиваются, когда противоположные друг другу личности или «магнитные полюса» в отношениях идеально совпадают. Связь, созданная совпадающими «человеческими магнитами», безгранично сильна и держит влюбленных вместе, несмотря на негативные последствия или обоюдную неудовлетворенность.

В отношениях между созависимым человеком и патологическим нарциссом эта магнетическая сила с большой долей вероятности создает долгосрочные дисфункциональные (разрушительные) взаимоотношения. В противоположность этому у эмоционально здоровых романтических партнеров Синдром человеческого магнетизма приводит к построению отношений, которые делают их сильнее, увереннее и приносят взаимное удовлетворение.

Когда созависимые люди и нарциссы встречаются и погружаются в чарующее, подобное сказочному сну состояние, их отношения часто превращаются в качели – от любви до боли, от надежды до разочарования.

У всех нас есть человеческая потребность быть понятым, любить и быть любимым. Движущая сила любви заставляет нас искать спутника, который, как мы надеемся, поймет наши проблемы, примет нашу боль, поддержит наши мечты, и, что самое главное, разделит с нами взрыв эмоционального и сексуального возбуждения. Мы ничего не можем с этим поделать – мы от природы склонны искать того, кто зажжет в нас искру и высветит наши самые глубинные романтические желания.

Если бы у этой книги было только одно предназначение, она была бы написана, чтобы дать надежду людям, которые, как и я, жаждут «настоящей любви», но вместо этого продолжают находить «настоящую дисфункцию». Цель этой книги – стать важным ресурсом как для тех, кто жаждет освободиться от своего травмирующего и эмоционально тяжелого прошлого, так и для практикующих врачей, стремящихся их вылечить.

Возможно, моя самая амбициозная задача при написании этой книги – то, что она может вдохновить читателей выбраться из деструктивного партнерства, а также мотивировать их на развитие способности находить и сохранять здоровые и вызывающие взаимное удовлетворение отношения, полные любви.

Эта книга написана, чтобы помочь всем, кто хочет понять Синдром человеческого притяжения и его влияние на них самих и на окружающих.

Я постарался, чтобы часть моих последних наработок по проблеме созависимости, таких как Расстройство дефицита любви к себе (СДЛС)™ и Восстановление любви к себе (ВЛС)™, были кратко представлены в главе 12. Более подробная информация будет включена в мою готовящуюся к изданию книгу «Лекарство от зависимости™» и «Лечение Расстройства дефицита любви к себе™». Если вы ищете дополнительные ресурсы, чтобы углубить свои знания или найти ответы на какие-либо интересующие вас вопросы, я предлагаю обратиться к обучающим продуктам и методикам личностного развития, связанным с моей методикой Восстановления любви к себе и доступным на моем вебсайте Института Восстановления любви к себе. [3] [4]

Разве не должны мы все взглянуть честно и смело на самих себя в поиске понимания своих глубоко укоренившихся бессознательных мотивов? Разве не должны стремиться к тому, чтобы излечить свои глубинные психологические раны, которые, если этого не сделать, будут блокировать нашу возможность найти когда-либо свою родственную душу? Ответ – ДА, ДОЛЖНЫ!

Без непоколебимой воли и решимости изменить свой путь в построении отношений мы будем напрасно страдать от груза нереализованных целей, стремлений и мечтаний. Давайте же вместе сделаем этот бесстрашный прыжок, поскольку я делюсь с вами тем, как обрести здоровье, уверенность и взаимную любовь, освободившись от деструктивных и дисфункциональных моделей поведения.

Глава 1
Передавая разрушительную эстафету

Как бы нам этого ни хотелось, мы не можем избежать некоторых реалий нашей жизни: мы должны платить налоги, мы состаримся, мы, скорее всего, наберем несколько лишних килограммов и мы всегда будем связаны со своим детством. Зигмунд Фрейд был прав: мы есть результат своего прошлого и период становления нашей личности влияет на нас сильнее, чем недавние события и обстоятельства. Хотя гены играют существенную роль в формировании «я» взрослого человека, то, как с нами обращались в детстве, неразрывно связано с нашим ментальным здоровьем и качеством наших отношений во взрослом возрасте. Неважно, держимся ли мы за свою детскую историю или пытаемся приглушить, забыть или отрицать ее, – у нас нет возможности нейтрализовать ее влияние на нашу жизнь.

Возможно, в вашем детстве не было серьезных психологических травм, жестокости, недостатка внимания или заботы. Вам посчастливилось иметь родителей, которые совершали ошибки, но при этом любили вас и заботились о вас. Просто оставаясь собой, со всеми своими недостатками, вы доказывали своим родителям, что все дети идеальны и что жизнь – священный дар. Ваши здоровые-но-неидеальные родители поддерживали ваш личностный и эмоциональный рост не потому, что считали себя обязанными это делать, но потому, что они верили: вы этого заслуживаете.

Единственным условием безусловной родительской любви и заботы было ваше истинное «я». С такой заботой и чувством защищенности вы стали следующим в череде поколений эмоционально здоровых детей, которые вырастают сбалансированными личностями и эмоционально здоровыми взрослыми. Решив завести собственных детей, вы продолжили положительную родительскую «карму», воспитывая эмоционально здоровое потомство. К несчастью, это был не мой случай.

Быть трофейным ребенком

Ребенок психологически нездоровых родителей также продолжает переходящий из поколения в поколение паттерн, но он всегда будет дисфункциональным. Если один из ваших родителей был патологическим нарциссом, вы появились на свет с особыми ожиданиями, определенными вашим родителем. Если вы смогли понять эти ожидания и реализовать их, то мотивировали своего родителя-нарцисса любить вас и заботиться о вас. Продолжая подстраиваться под нарциссические фантазии ваших родителей, вы стали благодарным получателем их обусловленной родительской любви и внимания.
Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #5 : Июль 04, 2019, 08:59:06 »

  Превращая себя в «трофейного ребенка», вы научились испытывать меньше боли, но это далось вам очень дорогой ценой. Хотя ваша «трофейность» спасала вас от темной и угрожающей стороны вашего нарциссического родителя, она лишила вас эмоциональной свободы, безопасности и счастья. Вы никогда не наслаждались дарами детства. Ваши страдания и привычка быть невидимым в конце концов превратились во взрослую созависимость. Это, в свою очередь, заставило вас вновь проигрывать свою детскую травму с людьми, с которыми вы решили сблизиться.

Однако, если у вас не вышло стать родительским «трофеем», вы вызывали у них чувства стыда, злости и незащищенности, что, в свою очередь, возвращалось к вам в форме наказаний. Будучи «паршивой овцой», которая не способна или не позволяет повысить самооценку родителей, вы, вероятнее всего, были наказаны невниманием, отсутствием заботы и/или жестоким обращением. Вам пришлось найти самый большой психологический камень, под которым вы постоянно прятали свои болезненные воспоминания. Ваше одинокое, лишенное внимания и заботы и/или полное жестокого обращения детство стало фундаментом для перманентного расстройства психического здоровья. Это вынуждало вас эгоистично ранить других, испытывая лишь ограниченную или ситуативно обусловленную эмпатию и сострадание. Точно так же, как ваш родитель, который эмоционально изуродовал прекрасного ребенка, которым вы были от природы, вы инстинктивно повторяете те же губительные паттерны по отношению к тем, кого вы любите.

Метафора эстафетной палочки

Попросту говоря, каждое поколение моей семьи взращивало следующее для того, чтобы оно стало частью дисфункциональной семейной эстафетной команды. Родители не только передавали дальше свое рвение и энтузиазм эстафетной гонки, но и оказывали сильное влияние на то, какую из двух возможных ролей в конечном счете выберет каждый ребенок. Эстафетная палочка передалась либо тому, кто мог повысить самооценку нарциссического родителя, либо ребенку, который стал для него серьезным разочарованием.

Превращая себя в «трофейного ребенка», вы научились испытывать меньше боли, но это далось вам очень дорогой ценой.

Несмотря на патологическую преданность моей матери, помогавшей отцу выиграть каждую подобную гонку, она никогда не испытывала радости, победно пересекая финишную черту. Даже когда она лежала без сил, усталая, не в состоянии даже пошевельнуться, она убеждала себя, что победа моего отца была также и ее победой. Несмотря на то что ее опыт состоял из унижений и отсутствия радости, она никогда не пыталась покинуть команду. Как и во всех других дисфункциональных семьях, мои родные братья, сестра и я получили эти пресловутые эстафетные палочки от своих родителей. Только очень сильные и полные решимости люди способны разрушить подобные паттерны поведения. Без мужества и серьезной психотерапии вероятность того, что эстафетная гонка вашей семьи закончится на этом поколении, крайне мала.

Четыре поколении дисфункции

Для лучшего понимания сил, ответственных за мою детскую травму привязанности – главную причину моей созависимости, – я поделюсь с вами историческими фактами о четырех поколениях моей семьи. Вместо того чтобы занять позицию «во всем виноваты мои родители», объясняя, почему я стал созависимым взрослым, я стараюсь относиться с большим пониманием и эмпатией к тем членам семьи, к которым я когда-то испытывал неприятие и злость. Цель этой главы не в том, чтобы обидеть, критиковать или дискредитировать кого-то. Скорее она написана для того, чтобы показать силы, стоящие за развитием созависимости и нарциссизма в моей семье, с акцентом на том, почему все мы – жертвы, хотя некоторые кажутся скорее тиранами.

Пожалуйста, учтите, что информация, которой я поделюсь, может быть неполной и обобщенной. Моя задача – отразить определенные психологические черты каждого члена моей семьи и проиллюстрировать природу созависимости и нарциссизма. Несмотря на попытки сохранять точность и объективность, я допускаю, что на некоторые выводы могли повлиять мои собственные «линзы». При написании этой главы я тщательно взвесил необходимость обнародования этих материалов и возможные последствия этого для моих взаимоотношений с семьей. С тяжелым сердцем я предлагаю вашему вниманию объяснение того, почему я стал созависимым взрослым.

Я второй ребенок в семье Эрла Розенберга и Мюриэл (Микки) Розенберг; они ушли из жизни в 2015 и 2018 году соответственно. Оба моих родителя были единственными детьми в семье, не в силу сознательного выбора, а по другим причинам. За 10 лет у них родилось четверо детей: Эллен – в 1959 году, я – в 1961 году, Стивен – в 1963 году и Дэвид – в 1969-м. По словам родителей, единственным запланированным ребенком был Дэвид. Моя мама впоследствии призналась, что убедила отца завести четвертого ребенка из-за своего одиночества и потребности обрести цель в жизни.

Думаю, у моего отца было большинство – если не все – симптомов нарциссического расстройства личности (НРЛ). В противоположность ему, что неудивительно, мать была типичным созависимым человеком, как это описано в большинстве книг по данной теме, включая и эту.

Бабушка и дедушка моего отца по материнской линии – ида и руби
Подстегиваемые гонениями и этническими чистками евреев в Восточной Европе в конце девятнадцатого столетия, мои прапрабабушка и прапрадедушка эмигрировали из России во второй половине 1890-х годов. Оба они были евреями, но семья Иды происходила из Германии, а семья Руби – из России. По рассказам отца, Ида была придирчивой, жестокой и доминантной. Она не желала знать чужого мнения и держала домочадцев в ежовых рукавицах. Руби был более мягким, любящим и заботливым.

Претензии Иды и ее уверенность в том, что ей все должны, в сочетании со страхом семьи перед ней, обусловили ее неоспоримый авторитет в вопросах воспитания внука, в котором она культивировала жесткие суждения и самоуверенность. Руби и Молли (дочь Иды и Руби) ни в чем не смели ей противоречить, поскольку последствия всегда оказывались гораздо хуже, чем они могли предполагать. Руби, созависимый в отношениях, был добрым и снисходительным отцом и дедушкой, который всегда видел хорошее в своих детях и в моем отце – своем внуке. Его великодушие, по словам отца, погубило его. Во время Великой депрессии ссуды, которые он, по своей доверчивости, раздал друзьям и приятелям, не были возвращены, и семья потеряла большую часть своего состояния. Ида никогда не простила Руби за то, что ей казалось слабостью, легковерностью и страхом вступать в конфликты. Ее склонность не прощать тех, кто переходил ей дорогу, оставила неизгладимый след на трех поколениях, заставших ее тиранические порядки.

Макс и Молли: родители моего отца

Из-за недостатка общения о Максе мало что известно, кроме того, что он родился в Румынии и пошел в армию в начале 1920-х годов. Дезертировав, он нелегально иммигрировал в США. Мой отец описывал его как красивого, обаятельного игрока и афериста, который мог «очаровать любую женщину, чтобы залезть к ней в трусики». Это похоже на правду, так как Макс был женат девять раз до своей кончины в возрасте 90 лет. Он хвастался моему отцу, что его не пускали в казино Лас-Вегаса, после того как поймали за подсчетом карт. Его призванием было лишать людей заработанных потом и кровью денег. Очень вероятно, что Макс был социопатом и у него вполне могли бы диагностировать асоциальное расстройство личности (АСРЛ).
Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #6 : Июль 04, 2019, 08:59:53 »

  Я также немного знаю о детстве бабушки Молли. Она была старшей из шести детей, мальчиков и девочек, и воспитывалась чрезмерно строгой и бескомпромиссной нарциссической матерью. В роли бабушки она была мягкой, покорной и чувствительной – созависимой, как и ее отец. Будучи замкнутым человеком и, возможно, преследуемая чувством стыда, она почти ничего не рассказывала о своем детстве (хотя я расспрашивал!).

До встречи с Максом у Молли было мало опыта в отношениях. Большинство ее решений, включая выбор мужчин, строго контролировались ее матерью. Когда Молли встретила очаровательного Макса Розенберга, она влюбилась в него по уши, как и многие женщины. Думаю, их отношения развивались очень быстро, что вполне ожидаемо, когда одинокая, управляемая, молодая созависимая женщина встречает обходительного и галантного мужчину своей мечты. Это был Синдром человеческого магнетизма, случившийся примерно в 1929 году. Мой отец искренне считал, что Макс заинтересовался его матерью и женился на ней, потому она происходила из состоятельной семьи, обладавшей крупной недвижимостью.

Ида была довольно враждебно настроена по отношению к Максу, которого, как говорил мой отец, она «видела насквозь». Как и другие патологические нарциссы, она быстро идентифицировала психологически схожих с ней людей. Несмотря на попытки Иды запретить Молли встречаться с Максом, двое влюбленных сбежали через шесть месяцев после знакомства. Спустя приблизительно три месяца был зачат мой отец. Через полгода после его рождения Молли подала на развод, потому что Макс жестоко обращался с ней, а затем бросил семью. Молли говорила моему отцу, что Макс не хотел держаться за нормальную работу, чтобы обеспечивать семью. Моему отцу пришлось ждать переходного возраста, чтобы впервые встретиться с Максом, и в дальнейшем он виделся с ним только четыре раза.

Оставшись с новорожденным ребенком на руках, Молли вынуждена была быстро выйти на работу, где она трудилась шесть дней в неделю. У нее не было иного выбора, кроме как доверить заботу о ребенке своей жестокой и черствой матери. Хотя Ида и приняла на себя «родительскую» роль, она никогда не стеснялась выражать свое недовольство и злость по этому поводу каждому, кто находился в пределах слышимости.

Травма привязанности моего отца

Какой бы сложной и невыносимой ни была Ида для большинства людей, это не шло ни в какое сравнение с ее отношением к моему отцу, которого она часто называла «ребенок дьявола». По мнению Иды, внук постоянно и безнадежно «портил вещи» просто потому, что являлся носителем того же ДНК, что и его «папаша». Она терпеть не могла моего отца из-за своей ненависти к Максу и недовольства тем, что ей приходилось заботиться о его ребенке.

Еще больше усугубляло ситуацию то, что ребенок был внешне похож на Макса. Отец вспоминал, как Ида постоянно бранилась на немецком, высказывая все, что она думает о нем и о его отце, которого он никогда не видел. Никто в семье не мог помешать ее дурному обращению с мальчиком – она была слишком властной, и ее все боялись. За неделю до смерти моего отца я попросил его рассказать о тирании, которой он подвергался. Он сказал мне, что у него в течение всей жизни периодически возникали «ужасные» навязчивые воспоминания о жестоком обращении Иды. Он даже проронил слезу, что было достаточно ярким выражением чувств для этого обычно малоэмоционального мужчины.

Самые его приятные детские воспоминания были связаны с добротой дедушки Руби и трех дядюшек, которые очень его любили. Несмотря на неспособность Руби защитить своего внука, мой отец помнит его как самого замечательного человека, которого он когда-либо знал. Грустно и печально, что любовь его матери, дядюшек и дедушки не ослабили травму, нанесенную жестокой бабушкой.

Хотя у отца не было возможности проводить со своей матерью столько времени, сколько ему хотелось бы, он вспоминал о невероятно близких отношениях с ней. Он идеализировал Молли и обожал ее до самой ее смерти. Он всегда считал ее своим лучшим другом. Однажды он рассказал мне, как лежал в больнице, где ему должны были удалить миндалины. Врач вышел в комнату ожидания и спросил, нет ли у Молли куклы, потому что ребенок плакал и требовал «свою Молли». Хотя истории о близости моего отца с Молли кажутся теплыми и добрыми, они слишком похожи на то, что часто определяют как жестко сцепленные или эмоционально инцестуальные отношения родителя и ребенка. Это также породило его травму привязанности.

Любовь и нежность, полученные от матери, дядюшек и деда, не могли излечить его от травмы привязанности, превратившейся в нарциссическое расстройство личности во взрослом возрасте.

В дополнение к жестокому обращению своей бабушки Иды мой отец также страдал от социофобии и депрессии средней степени тяжести. Его биологические и связанные с окружением проблемы детства, особенно ярко выраженная вербальная и эмоциональная жестокость, вылились в эмоциональные, личностные и связанные со взаимоотношениями нарушения психики, когда он повзрослел. Любовь и нежность, полученные от матери, дядюшек и деда, не могли излечить его от травмы привязанности, превратившейся в нарциссическое расстройство личности во взрослом возрасте.

В детском и подростковом возрасте мой отец находил спасение в учебных занятиях со сплоченной группой друзей. В 18 лет он сбежал от тирании бабушки и ограниченных финансовых возможностей семьи, поступив на службу в армию. Мой папа описывал четыре года, проведенные в Германии после окончания Второй мировой войны, как веселое время – там у него впервые появилась свобода понять что-то о себе самом, о жизни и об окружающем мире. Как и его собственный отец, он был достаточно привлекательным мужчиной. Я помню несколько неловких ситуаций, когда мой папа хвастался своими победами на любовном фронте над «доверчивыми, эмоционально зависимыми и совершенно нищими» немецкими женщинами.

Четыре года спустя после своей демобилизации из армии мой отец окончил Университет Иллинойса, получив степень бакалавра в инженерии. Как и в армейских историях, он часто хвастался своими подружками не-еврейками, на которых никогда не собирался жениться. Решив остепениться, он начал искать жену-еврейку. Помимо ее религиозной принадлежности, она должна была быть молода и привлекательна. Когда он выбрал мою маму, то прекратил длительные отношения с более взрослой женщиной нееврейского происхождения. Он описывал свой разрыв с ней не только холодно и без каких-либо чувств, но даже с улыбкой.

В середине – конце 1950-х годов лучшим местом для знакомства одиноких евреев были танцы, спонсируемые синагогой. Когда мой отец впервые встретил мою мать, он отверг ее, потому что ей было всего 16 лет. Мама с болью вспоминала, как он отвернулся от нее и начал заигрывать с ее 18-летней подружкой. Два года спустя на тех же танцах они встретились снова. Как только мой отец сообразил, что она стала совершеннолетней, он тут же включил режим обольщения. По рассказам мамы, отец произвел на нее сильное впечатление, потому что был старше и казался более зрелым, харизматичным и привлекательным. Но больше всего ей понравилось, что он был евреем, имел диплом инженера Университета Иллинойса, работу, машину и мог позволить себе собственный дом. Моя мама оказалась легкой и достаточно сговорчивой добычей.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #7 : Июль 04, 2019, 09:00:48 »

  Мой папа без памяти влюбился в мою мать из-за ее потрясающей красоты, невинности и готовности обожать его и возводить на пьедестал. Мать поддерживала его иллюзию о том, что он хороший муж, хороший отец и работящий кормилец семьи. В ответ отец позволял ей жить в своей иллюзии об обожаемой и порядочной жене, матери и хранительнице домашнего очага. Они не только нашли друг в друге эмоциональное убежище, но и оба получили возможность сыграть реалистичную сюжетную линию, в которой «парень встречает девушку, и они счастливы навеки», хотя это было лишь временным явлением. В действительности ни один из них не осознавал, какой одинокой была его вторая половинка и насколько каждый из них нуждается в этом браке, несмотря на попытки сбежать от него. Неведомо для них их семейная история и детские травмы привязанности создали идеальный любовный союз.

Мой отец страдал от социопатии и клинической депрессии на протяжении всей своей жизни. В 55 ему официально диагностировали глубокую депрессию, и тогда случилась его первая из десяти последующих госпитализаций. Позже я узнал, что еще в 40 лет он начал злоупотреблять лекарственными стимуляторами, чтобы избежать психологической боли. К 65 годам его усиливающаяся зависимость от препаратов потребовала стационарного лечения. На более позднем этапе у него развилась полная зависимость и от стимуляторов, и от наркотиков, из-за чего он оказался в стационаре по программе избавления от наркотической зависимости. Помимо лечения от глубокой депрессии или зависимости, мой отец жаждал ощущения защищенности и безопасности, которое давала ему больница. В медицинских учреждениях он мог сбежать от своих проблем, освободиться от тревоги и беспокойства и в то же время быть окруженным заботой и вниманием. Это стало дурной привычкой, которую никто в семье не мог понять.

Чак и Лил, родители моей матери

Созависимость моей матери, как и НРЛ моего отца, можно объяснить ее детской травмой привязанности. Эстафета была передана ей родителями, созависимым отцом Чарльзом (Чаком) и матерью-нарциссом Лиллиан (Лил), каждый из которых в свое время получил свою эстафетную палочку.

Примерно в 1885 году отец Чака, 16-летний Макс, был похищен русскими «патриотами», которые насильно заставили его пойти в армию. Благодаря политическим связям и взяткам семья добилась его возвращения, но только после того, как он отслужил по меньшей мере год в тяжком рабстве вдали от дома. В конце 1890-х годов Макс и его жена Дора вынуждены были покинуть Россию из-за начавшихся еврейских погромов. Молодые супруги приехали без копейки в кармане в Оттаву, Онтарио, где они впоследствии вырастят восьмерых мальчишек.

Мой дед Чак родился вторым из восьмерых детей. Его отец был убежденным сторонником строгой дисциплины и верил в поговорку «Пожалеешь розгу – испортишь ребенка». По сегодняшним меркам его метод можно охарактеризовать как чрезвычайно жестокое обращение. Макс, казалось, больше старался разбогатеть с помощью разнообразных схем, чем обрести постоянную работу. Его нереализованная тяга к перемене мест вынуждала домашних жить в бедности. Рост семьи и финансовые трудности вынудили всех мальчиков продавать газеты на перекрестках Оттавы.

В записанном разговоре мой прадедушка рассказывает о своем тяжелом детстве.

Каждое лето мы, мальчики, должны были остричь волосы по соображениям здоровья. Мы не осмеливались возражать, чтобы не получить затрещину, и думали, что так и должно быть. Вот почему мы стали уважаемыми отцами, дедами, гражданами – спасибо моим родителям.

Едва научившись складывать два и два, я стал продавать газеты. Перед школой я спешил забрать их и оказаться первым на улице. До начала занятий в еврейской школе я бежал продавать дневной выпуск, чтобы ничего не упустить. После я снова бежал, чтобы продать еще больше газет. Я занимался этим до семи или восьми вечера. А еще в перерывах между продажей газет я чистил обувь у своего дяди на Юнион-Стэйшн. Потом я приходил домой и делал уроки. Я никогда не знал, что такое детство; я должен был помогать зарабатывать деньги для семьи и заботиться о новых появляющихся на свет и подрастающих детях. Это продолжалось, пока я не уехал в Чикаго в шестнадцать с половиной лет, вскоре после смерти своего отца.

Согласно порядкам того времени и русской еврейской культуры, в которой выросла Дора, она не оказывала большого влияния на важные семейные решения. Несмотря на это, она вкладывала всю свою энергию в заботу о муже и восьмерых детях. Прадед Чак с нежностью описывал ее как неутомимого защитника своих детей – она посвятила жизнь тому, чтобы сделать их хорошими людьми. Все мальчики любили и глубоко уважали ее.

Дора и дети сильно страдали из-за страсти Макса к поиску возможностей, которые, как он надеялся, приведут семью к комфортному существованию, но этого так и не случилось. Сильнейшим ударом для всех стала ранняя смерть Макса, оставившего домашних без средств. Этот финансовый кризис заставил 16-летнего Чака бросить среднюю школу и присоединиться к старшему брату в Чикаго, где он мог заработать деньги, чтобы помогать семье в Канаде. Несмотря на обстоятельства, Дора использовала все доступные ей ресурсы, чтобы вырастить своих детей. Мальчики обожали ее и считали героической личностью.

Нарциссическая мать моей матери – Лиллиан

Я мало что знаю о своей бабушке по материнской линии, Лиллиан, и о ее детстве, кроме того, что она была старшей из шести детей. Ее отец Сэм и мать Этта были латвийскими евреями, родившимися в Нью-Йорке. Сэм был успешным мясником и мясозаготовщиком, а Этта – домохозяйкой. Сэм умер от сердечного приступа, когда Лил было 28 лет. Я помню, как слушал истории о бабушке – матери Лил, – которая была малоэмоциональной, холодной и требовательной. Я постоянно говорю своим клиентам, что если они – созависимые люди или патологические нарциссы, то один из их родителей был созависимым, а другой – нарциссом. Очевидно, в этой ситуации Этта была доминирующей личностью и основной причиной возникновения травмы зависимости у Лил.

Каждый раз, когда Лил падала, предполагалось, что мой слабый дедушка, который был на семь лет старше ее, поднимет ее грузное тело с земли. Она избегала пользоваться ходунками, потому что не хотела выглядеть старой. Отрицание старения выражалось также в ее упорстве оставаться натуральной блондинкой, когда ее волосы уже были седыми.

Я постоянно говорю своим клиентам, что если они – созависимые люди или патологические нарциссы, то один из их родителей был созависимым, а другой – нарциссом.

К тому времени, когда Лил исполнилось 78 лет, а Чаку – 85, он был физически и эмоционально вымотан. Мне было тяжело наблюдать, как бабушка, которую я нежно любил, обижала моего беззащитного дедушку. Однажды, примерно за год до своей смерти, он сделал очень нехарактерную для себя вещь – поделился своим отчаянием по поводу неуемных запросов и ожиданий своей жены. Он сказал, что, если что-то не исполняется в ту же секунду, Лил так плохо поступает с ним, что когда-нибудь «это его убьет». Такой отчаянный крик души сбил с меня с толку: я не знал, что делать, ведь дедушка Чак обычно был глубоко закрытым человеком и редко делился с кем-то своими негативными чувствами. Я был слишком молод, неопытен и сам созависим, чтобы предложить ему совет или решение проблемы.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #8 : Июль 04, 2019, 09:01:34 »

  Шесть месяцев спустя, в мой день рождения, Чак вывел Лил из себя, выразив свое недовольство по поводу ее растущего эгоизма. В ту же ночь его хватил удар с летальным исходом. До того как Лил утратила дееспособность в результате болезни Альцгеймера, она давала всем, кто готов был ее выслушать, мудрый совет: никогда не ложитесь спать, злясь на своих любимых. Если вы это сделаете и они умрут, вы будете вечно считать себя виноватым. Верная своему нарциссизму, она рассматривала смерть мужа исключительно с точки зрения своих переживаний.

Травма привязанности моей матери

Чак был жертвенным, преданным и работящим созависимым мужем и отцом. Хотя он нежно и горячо любил мою мать, отсутствие внимания в его собственном детстве и его травма привязанности не давали ему выразить словами или действиями привязанность к дочери. Я вспоминаю, как много раз обнимал дедушку Чака, а он стоял не шевелясь, как бревно. Несмотря на рефлекторное движение руки для сдержанного мужского рукопожатия, он нехотя отвечал на мое проявление нежности, ощущая явный дискомфорт при физическом контакте.

Мне мало известно об отношениях мамы с ее собственной матерью, кроме того, что между ними была явная эмоциональная отчужденность и что бабушка Лил не умела проявлять эмоции и эмпатию. Присутствие требовательной и, можно по праву сказать, нарциссичной матери и незаметного, покорного, созависимого отца, своего рода пример для подражания, явно посеяло семена травмы привязанности моей мамы. Как и ее отец, она стала потерявшим себя созависимым человеком, избегавшим эмоциональной близости и в то же время получавшим удовольствие от возможности помогать тем, кто в ней нуждался. Она также переняла манеру своего отца казаться незаметной.

Из-за внушенного с детства чувства стыда и замкнутой натуры эмоциональная сущность моей матери оставалась скрытой от окружающих. Грустно сознавать, что это было удобно для ее матери, мужа и детей, которые, поддаваясь манипуляциям, больше интересовались своим отцом и отдавали предпочтение скорее ему, чем ей. Благодаря проблескам подлинных эмоций и обрывкам грустных историй, которыми мать делилась со мной, я могу с уверенностью сказать, что она росла очень одиноким ребенком и подростком, который не знал в семье нежных чувств, привязанности и доброго отношения.

Я полагаю, что на ее решение выйти замуж за папу в возрасте 18 лет повлияло практически полное отсутствие чувства собственного достоинства, уверенности в себе или веры в возможность быть любимой без всяких условий. То время, когда мама мечтала сбежать от своего одинокого и несчастного существования, совпало с периодом жизни отца, когда он начал искать себе «трофейную» жену, которая могла бы родить ему детей. Беззащитность и низкая самооценка сделали ее идеальной созависимой приманкой для моего контролирующего и манипулирующего нарциссического отца. Через шесть месяцев активных ухаживаний они поженились. Спустя еще год родилась моя сестра Эллен.

Семья, которая не может отпустить боль

Из-за укоренившегося чувства незащищенности, пагубного пристрастия к азартным играм и перееданию, а также долго хранившихся в душе секретов моя мама редко в полной мере испытывала счастье и эмоциональную свободу. Как и другие созависимые, она вложила все свои детские надежды и мечты в человека, за которого решила выйти замуж. К несчастью для нее, ее «принцем на белом коне» стал мой патологически нарциссичный отец. Она не нашла в нем человека, который облегчил бы ее бремя стыда, ненависти к себе и тайного одиночества.

В результате первый ребенок моих родителей (19-летней созависимой матери и патологически нарциссичного, зацикленного на себе 29-летнего отца), Эллен была рождена эмоционально незрелой, ощущавшей себя уязвимой и одинокой. Мой отец точно знал, каким он хотел видеть своего первенца, и это точно не должна была быть дочь. Когда врачи сообщили ему о рождении девочки, он отреагировал с откровенным недоверием и разочарованием. Впервые увидев ее, он настоял, чтобы убрали пеленку, надеясь доказать, что врачи ошиблись. Я твердо убежден, что потрясение от жизни с нарциссом, боль во время беременности и родов, откровенное разочарование мужа от того, что родился не сын, а также суровые будни родителя новорожденного ребенка погрузили мою мать еще глубже в мрачный внутренний мир одиночества и стыда. Спустя полтора года, к удовольствию моего отца, его следующий ребенок, я, обладал пенисом.

Страстное желание моего папы стать таким отцом, о котором он всегда сам мечтал, было несовместимо с разрушительными подсознательными силами, созданными его детской травмой привязанности.

Будучи взрослым, особенно мужем и отцом, он не мог справиться со своим главным инстинктом – сделать так, чтобы все крутилось вокруг него, при этом выдавая, при определенных условиях, небольшие порции внимания, одобрения и «любви» тем, о ком, как он заявлял, он заботится. В конечном счете, его жена и дети были не более чем объектами, к которым он периодически выражал нежность и чувство привязанности. Он просто не знал, как это делать, и не был внутренне заинтересован в создании эмоциональной связи ни с кем, включая свою жену и детей.

Тайный мир стыда, низкой самооценки и абсолютного бессилия моей матери привел к ее неспособности создать близость со своими детьми, несмотря на то что она искренне этого хотела. Я мог бы легко написать целую главу, а то и больше, описывая в деталях множество замечательных моментов, когда я нуждался в маме, она была рядом. Но несмотря на эти дорогие моему сердцу воспоминания, я не чувствовал эмоциональной заботы и близости. Как и ее отец, она была преданным и надежным опекуном, который однако не умел выражать теплое отношение и нежность.

Страстное желание моего папы стать таким отцом, о котором он всегда сам мечтал, было несовместимо с разрушительными подсознательным силами, созданными его детской травмой привязанности.

Самой очевидной иллюстрацией созависимости моей матери стали ее последние дни, когда она умирала от рака. Ее время на земле подходило к концу, но она оставалась сконцентрированной на нуждах окружающих и игнорировала свои собственные. Несмотря на боль и страдания, она уделяла минимум внимания приведению в порядок своей эмоциональной и личной жизни. Вместо этого она, казалось, видела своей миссией подготовку моего хронически беспомощного и зависимого отца к жизни без нее. Я никогда не забуду, как приехал повидать ее в больнице, куда ее поместили из-за вызванного химиотерапией истощения и обезвоживания. У нее на коленях лежало несколько открытых каталогов с образцами ковровых покрытий, а тарелка с едой была отодвинута в сторону. Когда я попросил ее убрать каталоги и поесть – и позволить отцу или кому-нибудь другому заботиться о доме, – она бросила на меня раздраженный взгляд, означающий «ты не понимаешь, о чем говоришь». Она решительно заявила, что не бросит «твоего отца» в обветшалом и запущенном доме. Зная, что ей это необходимо, я нехотя помог ее созависимому поиску идеального, устойчивого к загрязнениям ковра с ворсом средней длины и красивой расцветкой, который сделает моего отца «счастливым».

Всякий раз, когда я или мои дети спрашивали ее, как она себя чувствует, мама уклонялась от ответа, выясняла, навещали ли мы «нашего отца», и просила позаботиться о нем. Она также спрашивала о своих любимых собаках, так как знала, что мой отец вряд ли хорошо заботится о них. Когда кто-то интересовался, нужно ли ей что-нибудь, она категорически настаивала, чтобы ничего не приносили, а если не могла переубедить человека, то просила корзину с фруктами, так как знала, что медсестрам и персоналу больницы это понравится. Однажды она призналась мне в своем убеждении, что, если она будет дарить медсестрам маленькие сувениры, они лучше о ней позаботятся.
Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #9 : Июль 04, 2019, 09:07:46 »

  Самый грустный пример, который я могу вспомнить, это когда моя невеста Коррел и я попросили ее разрешения организовать небольшую свадебную церемонию прямо в палате. Зная, что она не доживет до нашей свадьбы, мы хотели разделить с ней этот особый момент нашей жизни. Неудивительно, что она решительно отказалась, уверяя, что это слишком «эгоистично» – отбирать у нас такой особенный день. Никакие слова и уговоры не могли поколебать ее решение.

Рак моей матери также выявил худшую сторону патологического нарциссизма моего отца. Он часто отказывался навещать ее в больнице, потому что это его расстраивало или вызывало чувство дискомфорта. Для него было практически нереально сесть рядом и утешить ее, когда она умирала дома. Когда он говорил со своими детьми о ее неминуемой смерти, предметом разговора почти всегда становился его страх перед будущим и одиночество, которого он страшился. Он даже зарегистрировался на сайте знакомств еще до того, как она умерла, чтобы найти хорошую женщину, которая позаботилась бы о нем.

Призрак наследственной вражды в семье моего отца

Мало что известно об отношениях бабушки Молли со своими братьями и сестрами. Я знал, что она не разговаривала с обеими своими сестрами с момента ухода из жизни ее матери. По рассказам отца, одна из сестер обналичила страховку жизни матери и не поделилась с остальными. Вторая сестра встала на ее сторону, а остальные обвинили ее в воровстве. И только в 88 лет, умирая от рака, моя бабушка собрала всех своих сестер в больничной палате, где и скончалась через пять дней.

Дисфункция семьи Молли оказала большое влияние на мою семью, особенно на меня и моих детей. Мы не только были лишены общения с двоюродными братьями и сестрами, тетями и дядями, поскольку наши родители были единственными детьми. Мы выросли, не зная ничего о родственниках моего отца. Ситуацию усугубляло то, что мои братья и сестра практически не общались со своими кузенами по линии матери, так как большинство из них жили в Канаде. В результате внутренняя вражда в семье моего отца вылилась в обособление моей собственной семьи на своем отдельном острове.

Мою семью посетил «семейный призрак вражды» отца, появившийся, когда мама умирала от рака. За месяц до своей смерти она начала раздавать ценные вещи своим детям. Но прежде, чем она выразила мне свою последнюю волю, рак поразил ее мозг, сделав ее неспособной к общению. Когда я сообщил отцу, какую часть наследства она мне обещала, он отказался отдать мне что бы то ни было. Позже я узнал, что он договорился поделить драгоценности с моими братьями и сестрой, намеренно исключив из этой схемы меня.

Мои протесты были пропущены мимо ушей. Братья и сестра создали свою тесную коалицию, чтобы мне не досталось ничего из маминых фамильных драгоценностей. Они не только лгали о своей причастности к заговору с моим отцом, но и прятали ценности, которые он уже отдал им. Добавляя масла в огонь, они пытались заставить меня поверить, что я был лишен маминого наследства из-за своего негативизма, который я изливал на всех и каждого. Это повлекло за собой разворот на 180 градусов в наших отношениях и вызвало у меня сильную эмоциональную боль.

Внутренняя вражда в семье моего отца вылилась в обособление моей собственной семьи на своем отдельном острове.

Омерзительный «призрак семейной вражды» снова появился, когда умирал мой отец. Отношения уже были нарушены и, казалось, не подлежали восстановлению. Во время его медленного угасания потомки добивались получения желанных ценностей. Снова он тайно договорился с каждым из своих детей, попросив не разглашать деталей никому, особенно мне. Естественно, я был возмущен и почувствовал себя еще более уязвленным и преданным.

Когда я попытался открыто выяснить отношения с отцом, братьями и сестрой, семья немедленно сплотилась, чтобы отразить мои протесты. Ни один из них честно не признался в двуличности отца. Более того, они оправдывали свои действия, повторяя ложную версию отца о том, что я был «плохим сыном», чей характер и обидное обращение с ним послужили причиной таких решений. Оказалось, эта «таблетка плохого Росса» втихомолку отравляла их с самого детства. Ирония создания семейного альянса с целью лишить меня наследства состояла в том, что именно ко мне родители всегда обращались за помощью и поддержкой. Если случался кризис или компьютерный сбой, они всегда звонили мне – своему самому надежному и готовому помочь ребенку. [5]

Последняя капля, переполнившая чашу

Пресловутая последняя капля, переполнившая чашу, упала, когда мой отец завещал самую дорогую драгоценность одному из своих внуков. Это стало еще одной тщательно спланированной секретной «сделкой». Дело не в том, что тот не заслуживал такого подарка, – он был замечательным молодым человеком, – но это неожиданное открытие настигло меня сразу после того, как я случайно узнал о тайном сговоре моего отца с другими его детьми, чтобы лишить меня какой-либо доли в наследстве моей матери.

Этот инцидент стал для меня переломным моментом: я спокойно, не чувствуя себя преданным или эмоционально задетым, отпустил жившее во мне желание иметь честную, справедливую и вменяемую семью. Решив разорвать бесконечный круг своих ожиданий и разочарований, я заставил себя принять все факты о своей семье: иметь с ними искренние и поддерживающие отношения невозможно, и это никогда не произойдет. Тогда я осознал, что мои ожидания и реакции на них были такой же частью проблемы, как и всё, что они сделали или чего не сделали мне и для меня. Невозможность получить что-то от тех, кто не только не обладал этим, но и не дал бы, если бы даже мог и хотел это сделать, привела к прозрению, которое изменило мою жизнь. Я осознал антагонистический «танец» в отношениях моей семьи и перестал пытаться вести в этом «танце», полностью потеряв желание «танцевать».

Эти осознания позволили мне принять грустную, но реальную правду: лучше не иметь никаких семейных отношений, чем продолжать отношения, которые неизбежно разочаруют или ранят. Парадоксально, но сейчас я чувствую себя более спокойным, вовлеченным и отзывчивым в присутствии членов своей семьи. «Принятие, толерантность и личные границы» стали моей безмолвной, но мощной, сохраняющей душевное здоровье мантрой. Так я смог распрощаться со своим «семейным призраком вражды».

Мое одинокое детство

Я рос очень одиноким ребенком, которого дразнили и над которым издевались большинство моих сверстников. Моя чувствительность, неуверенность в себе и страх быть осмеянным делали меня легкой мишенью. Меня не только считали одним из самых непопулярных детей в классе – я был невидимым для большинства, включая учителей. Я страдал восемь унизительных лет своего детства от того, что меня прозвали Соплей и обращались со мной как с изгоем. Мое детство и большая часть переходного возраста прошли без признания и друзей. Порой некоторые дети играли со мной втайне от других; их связь с Соплей имела бы катастрофические последствия для их социального статуса. В целом мое детство было мрачным и одиноким временем, в течение которого я знал лишь то, что со мной что-то не так, и не думал, что обладаю какими-либо положительными качествами.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #10 : Июль 04, 2019, 09:09:03 »

  Сколько я себя помню, я жаждал внимания своего отца и часто боролся за него. Первые 12 лет моей жизни я был «светом его очей» и его самым любимым ребенком. Я получал больше его любви и внимания, чем вся остальная семья, но то была трудная победа, которой не хватало, чтобы повлиять на другие, более мрачные и скрытые психологические силы, мучившие меня. Статус самого любимого ребенка не мог спасти меня от постоянного ощущения несчастья, от ненависти к себе и одиночества.

Я чувствовал себя любимым и значимым, только когда отец уделял мне внимание. Все его дети боролись за крохи заботы и внимания, которые он чрезвычайно экономно раздавал. Мои реакции на его обусловленную любовь колебались от экстатического счастья, когда я получал ее, до глубокого стыда, когда ее не было. Большую часть своего детства я находился в ловушке метафорического «беличьего колеса», по которому мчался к тому, чего я хотел и в чем нуждался больше всего, но всегда терял силы до того, как достигал своего призрачного пункта назначения.

Как и с остальными членами семьи, мои ранние психологические проблемы были выгодны отцу. Чувство незащищенности, отсутствие друзей, ненависть к себе и полная зависимость от того, чтобы быть его «самым любимым» ребенком, поддерживали мой постоянный поиск его одобрения и внимания. Это гарантировало планомерное поступление топлива в его вечно опустошенный нарциссический «бензобак». Мало того что у него не было искреннего интереса ко мне как к личности и к тому, как я себя чувствовал, – он редко проявлял интерес к каким-либо моим занятиям. Чтобы заставить его делать со мной то, что мне нравилось, например играть в мяч, я должен был просить и умолять его, подавляя свою личность, чтобы подстроиться под него. Я интуитивно знал, что, высказав недовольство и обиду, я лишусь его расположения и мое место займет младший брат, не теряющий самообладания и готовый стать следующим «нарциссическим придатком», тешащим отцовское эго.

Примерно в 13 лет, благодаря пубертату, моя роль «идеального папенькиного сыночка» закончилась фиаско. Исчезновение блистательного образа «идеального отца» – и внезапное прекращение его внимания и интереса ко мне – оставило во мне чувство кипучей обиды, ощущение, что меня предали, что я пойман в ловушку борьбы за власть и контроль, сбивающей меня с толку. Моя чувствительная и восприимчивая натура, моя вера в честность и справедливость заставили меня высказать отцу претензии по поводу его несправедливого и доминантного обращения. Как и все патологические нарциссы, он сильно обижался и наказывал меня за мои дерзкие попытки заставить его чувствовать себя плохо. Падение от самого любимого до самого нелюбимого ребенка серьезно повлияло на мое уже пошатнувшееся душевное здоровье и на шансы в будущем стать счастливым, защищенным и любящим себя взрослым.

Большую часть своего детства я находился в ловушке метафорического «беличьего колеса», по которому мчался к тому, чего я хотел и в чем нуждался больше всего, но всегда терял силы до того, как достигал своего призрачного пункта назначения.

Быстро и, как мне показалось, в одночасье, мое благоговение и восхищение отцом сменились неприязнью и презрением. Открыто и без тени смущения я оспаривал его авторитет и методы наказания, и это раздуло пламя, которое быстро уничтожило наши отношения.

В нормальных или относительно здоровых семьях подростковое посягательство на авторитет отца и обвинения в несправедливости принимают как данность, видя в них что-то полезное. Однако для такого патологического нарцисса, как мой отец, это было разрушением его мальчишеской мечты о том, что он достаточно хорош, чтобы быть обожаемым своим сыном.

Замена нарциссического энергоснабжения другим источником

Мой отец регулярно вынуждал своих детей конкурировать за его внимание и одобрение. Он предусмотрительно создавал спорные ситуации и конфликты, так что члены семьи обижались или злились на остальных. Хуже того, он регулярно распространял негативную и часто недостоверную информацию о ком-то из нас, чтобы разжечь злость, недоверие и обиду. Еще неприятнее было то, что он испытывал явную радость, наблюдая за тем, как разгорается конфликт.

Когда я «впал в немилость», моя сестра Эллен не могла стать мне идеальной заменой, так как отчаялась заслужить внимание отца еще в раннем возрасте. Она либо оставалась для него невидимой, либо замыкалась в своем негативном круге в поисках внимания. «Престолонаследником» стал третий ребенок, мой младший брат (четвертый к тому времени еще не родился). Бывший аутсайдер, он воспользовался возможностью облечься в костюм «самого любимого» и приготовился удовлетворять потребности отца во внимании и подпитке его нарциссизма. До того момента он оставался забытым, неважным и совершенно незаметным для отца. Даже не осознавая этого, третий ребенок в семье превратился в того, кто не только помогает отцу в повышении его самооценки, но и отталкивает от себя остальных братьев, сестру и свою мать.

Чтобы скрепить связь с новым союзником, отец отравил его разум лживыми байками о нас. Мой брат, сам того не понимая, стал марионеткой, за чьи «ниточки» аккуратно дергали, чтобы он был для отца адъютантом, мини-судьей и информатором. Этот ребенок, которому едва исполнилось 11 лет, слепо пил данный ему «Кулэйд», чтобы ощущать себя особенным и важным, чего он был раньше лишен. [6]

Его настрой против меня подпитывал мою злость и ненависть, и я стал хулиганом. Любые мои неконтролируемые эмоциональные вспышки – агрессивные тирады, насмешки, злоупотребление наркотиками – служили для моего брата подтверждением того, что наговоры отца на меня были правдой.

Я был загнан в ловушку: чем сильнее отец убеждал брата не любить меня и доносить на меня, тем больше ответных ударов наносил ему я. Отвратительное поведение моего отца со своими детьми не только окончательно разрушило отношения между нами, но и лишило моего младшего брата близости со своей матерью.

К тому времени, когда родился наш самый младший брат, оба родителя находились на грани полного эмоционального банкротства. В то время как мой отец оставался потерянным в своем нарциссическом мире, мать начала лихорадочный поиск собственного «я» и смысла жизни, что мотивировало ее открыть собственный бизнес и обратиться к христианству. Отец продолжал отравлять наши умы, настраивая нас против матери и внушая: «ваша мать бросила нас» и «ваша мать опозорила нас». Растущая доза «отравы разума» обратила наши податливые и неустоявшиеся умы против единственного родителя, который мог обеспечить нам какую-то долю заботы. Непрерывный газлайтинг моего отца был подлым поведением, которое [7] обусловило передачу эстафетной палочки следующему поколению.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #11 : Июль 04, 2019, 09:10:12 »

  Отвратительное поведение моего отца со своими детьми не только окончательно разрушило отношения между нами, но и лишило моего младшего брата близости со своей матерью.

Несмотря на то что моя мать убедила отца завести четвертого ребенка, потому что ей требовался кто-то, кто бы в ней нуждался и хотел быть рядом, ни у нее, ни у моего отца уже не оставалось для этого ни эмоциональных ресурсов, ни личного времени. Родившийся спустя восемь лет после меня, мой самый младший брат рос в абсолютно другой семейной атмосфере. Старшие дети (моя сестра и я) покинули дом к тому времени, как ему исполнилось десять, а брат, который был на шесть лет старше его, вырос в убеждении, что обладает теми же, что и родители, правами и обязанностями поучать малыша, «что такое хорошо, а что такое плохо». Этому брату дали карт-бланш на использование деструктивных методов ювенальной полиции, чтобы младший ни на шаг не отступал от его правил. Младший в семье был помещен в губительные условия отсутствия эмоционального внимания и родственной заботы, которые повлияли на его будущую жизнь и имели для него непоправимые последствия.

Мой отец, психологический манипулятор и великий кукловод

Моему отцу, великому профессиональному кукловоду, удалось разрушить отношения внутри своей семьи в ходе газлайтинга своего старшего сына. Газлайтинг определяют как вызывание сомнений у человека в его собственном психическом здоровье (вменяемости и адекватности) с помощью психологических манипуляций (я расскажу больше о его вреде в главах 8 и 11). Я иногда задаюсь вопросом, действительно ли мой отец наслаждался тем, что «делал из меня дурака», чтобы утвердить свою газлитическую установку для всей семьи и, что самое печальное, для меня. В конечном счете единственной вещью, которая всегда имела для него значение, была постоянная подпитка вниманием при отсутствии какой-либо ответственности за вред, который он причинял.

За пять дней до своей смерти мой отец признался, что его газлитическая установка, которую он мастерски внедрял в умы всех своих детей по моему поводу, была неправильной; тогда я получил от него лучший комплимент, который он когда-либо делал. В то время как я заботился о нем в домашнем хосписе, он сказал моей сестре: «Эй, я был не прав насчет Росси, он действительно хороший человек и замечательный сын». Странно, но сестра решила, что я должен был обрадоваться такому «комплименту». Я позволил себе на 10 минут почувствовать себя плохо и затем отбросил ее слова, так как в них не было ничего нового. Жаль, что, только когда отца отделяло от смерти несколько дней, он сказал своим остальным детям, что его старший сын был хорошим парнем.

Моя мама, чудесная женщина, которую я никогда не знал

Никому никогда не надо было бороться за любовь или внимание моей матери. Она просто не ждала этого. Будучи эмоционально оторванной от себя и ненавидящей себя, мама обладала идеальными личностными качествами для моего отца. Она долгое время была жертвой его попыток настроить нас против нее. Чтобы упрочить и сохранить свою властную и почитаемую позицию в семье, отцу необходимо было превратить нас в своих союзников – и в противников матери. Он постоянно подстрекал нас унижать ее, критикуя ее тело и проблемы с лишним весом; мой отец или один из его детей часто называли ее «толстушка» или «Микки Маус». Еще более отвратительным примером унижения и триангуляции был момент, когда отец спросил каждого из своих детей, с кем бы тот хотел остаться жить, если они разведутся. Так как все дети были газлитированы, чтобы получить эфемерную любовь и внимание моего отца, не дорожили матерью и не ценили ее, все, разумеется, вслух выбрали его. Я один отдал предпочтение матери, что стало скорее сочувствием к ней, чем моим искренним предпочтением (я тоже был газлитирован). Мне просто было ее жаль. [8]

Извращенное чувство преданности, болезненная неуверенность и страх моей матери остаться одной – в сущности, ее созависимость – все это удерживало ее от развода с моим отцом. Даже после того, как отец предал огласке два своих романа на стороне, она осталась с ним. Мама не подозревала, что у отца на самом деле было бессчетное множество интрижек. Я не устаю задаваться вопросом, что бы она сделала, если бы узнала о том, что рассказал мне отец за несколько дней до своей смерти. Он признался, что у него было гораздо больше романов, в том числе с одной из ее ближайших подруг.

В довершение ко всему забота матери об отце во время его сильной клинической депрессии (в течение более 15 лет) заставила ее увязнуть в роли опекуна человека, который из-за своего нарциссизма и депрессии вел себя как упрямый семилетний ребенок. Последние 10 лет ее жизни, должно быть, выдались самыми трудными. Она была совершенно измотана зависимостью отца от ее общества, так как у него было очень мало друзей. В этот период он подсел на рецептурные препараты и вел себя как бессовестный, манипулятивный и безрассудный наркоман. Жертвы и эмоциональные затраты ее созависимости сравнимы с переживаниями ее отца Чака в отношениях с ее матерью Лил.

Одевшись в костюм невидимки, она очень старалась быть хорошим родителем. Несмотря на ее усилия дать нам все, что необходимо, мы никогда по-настоящему не знали ее, а она – нас. Из-за собственной травмы привязанности, приведшей к созависимости, синдрома тревожности и нарушения внимания я не догадывался об ее эмоциональных и личностных проблемах. Как и ее отец, она была стойкой и скрытной, когда дело касалось личных переживаний.

Моя мать была удивительно щедрой женщиной, принимающей и прощающей всех своих детей, особенно меня. Поскольку мы с ней были похожи, между нами существовала особая связь. То и дело она давала мне понять, что гордится моими достижениями. Я помню несколько разговоров, когда она признавалась мне, что находит общий язык в основном со мной, потому что я шел за теми же мечтами, что в свое время были у нее, но она их не осуществила. Как и у других созависимых, ее огромный дефицит любви к себе и страх неудачи стали препятствием, помешавшим ей добиться своих целей. При этом, будучи созависимым человеком, она не позволяла себе винить в своих «неудачах» никого, кроме себя.

Из-за триангуляции и отравления наших умов отцом мать поддерживала более близкие связи со своими друзьями, чем с кем-то из детей. Изголодавшись по людям, которые любили бы ее и нуждались в ней, она старалась стать другом любому счастливчику. Все любили мою маму. Друзья обожали ее за заботу и самопожертвование. Как и ее созависимый отец Чак, она бы «отдала последнюю рубашку», чтобы сделать счастливым другого человека. Это печальный факт, что все, кроме ее детей и мужа, обожали мою маму. Ее дети могли бы разделить это чувство, если бы не были подвержены влиянию своего нарциссического отца. Как бы парадоксально это ни звучало, моя мать была чудеснейшим человеком, которого я никогда не знал.

Моя мать была удивительно щедрой женщиной, принимающей и прощающей всех своих детей.

Ее быстро развивающийся рак в последней стадии заставил нас заводить разговоры на сложные и пугающие эмоциональные темы, которые мы должны были начать раньше, но не могли и слишком боялись начинать. Взаимодействие нашей созависимости удерживало нас с ней от создания отношений, которые должны были существовать всегда. Если бы не эгоистичные поступки моего отца, у меня была бы возможность узнать свою маму, а у нее – узнать меня. По сей день я испытываю грусть, сожаление и в какой-то степени вину за этот печальный факт. Именно поэтому я посвятил свою первую книгу ей.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #12 : Июль 04, 2019, 09:11:38 »

  Мои переломные 17 лет

Мое одиночество, неуверенность в себе и склонность становиться жертвой разрушительных действий других людей продолжали сопровождать меня и в подростковые годы. К 14 годам активные издевательства, обзывания и унижения стали только хуже. Естественная юношеская неуверенность в себе и дух противоречия в сочетании с наносимым мне дома эмоциональным ущербом погрузили меня в глубокую бездну стыда и депрессии. Я открыл для себя притупляющие восприятие свойства марихуаны, а позже – более тяжелых наркотиков, которые я регулярно принимал с 15 лет. К середине 11-го класса, в 17 лет, я занимался самолечением, заглушая свою грусть, злобу и одиночество опасным количеством препаратов. После трехмесячного перерыва в продаже и хранении наркотиков я погрузился в свой самый главный, почти суицидальный наркомарафон. После того как я открыл для себя большое количество стимуляторов, которые я принимал и продавал, родители поместили меня в стационар на 90-дневную психиатрическую программу для подростков.

До этого момента у меня не было осознания своего саморазрушительного поведения и опасности злоупотребления наркотиками. В момент госпитализации и вплоть до конца третьей недели пребывания я был тверд и непреклонен относительно своих причин употребления наркотиков: просто повеселиться и почувствовать себя лучше. Я делал все возможное, чтобы убедить людей, что это не причина для госпитализации. Но врачи не верили басням, которые я рассказывал. Они продолжали давить на меня, требуя честного осознания, почему я медленно убивал себя.

К четвертой неделе лечения, после ряда противоречивых и раздражающих сеансов индивидуальной и групповой психотерапии, я открыл для себя, что, может быть, действительно бегу от чего-то. Я никогда не забуду, как доктор Шварц, мой психиатр, и доктор Япелли, мой психотерапевт, ворвались на наш групповой сеанс и сообщили его участникам, что я патологический лжец и просто вожу их за нос. Они предупредили группу, что нельзя верить ни одному моему слову или стараться быть со мной помягче, пока я не начну говорить начистоту. Сделав это заявление, они покинули сеанс. Меня оставили злиться на их ложь и бесчестную манипуляцию моими партнерами. Это было сильным ударом, так как я всегда считал себя честным человеком.

И вот тогда что-то начало бурлить и всплывать внутри меня – что-то, что привело к поразительному эмоциональному осознанию: я был ужасно грустным, одиноким ребенком, который отчаянно нуждался в принятии и любви. От этого осознания плотина подавленной эмоциональной боли прорвалась наружу. Я наконец признал, сколько душевных страданий испытывал и почему готов был сделать что угодно, чтобы сбежать от них. Я рыдал сильнее, чем когда-либо в жизни, и впервые обрел ощущение внутреннего покоя и счастья. Эти переживания вдохновили меня на сочинение стихов, приведенных ниже. Они отражают боль и страдания, которые преследовали меня всю жизнь. Мое стихотворение «Одиночество» стало окном в мир моего истерзанного эмоционального «я».

Одиночество
Ross Rosenberg (1978)

Одиночество – это чувство,
которое так сложно принять.
Как бы забыть вы его ни старались,
Всю жизнь оно будет терзать.
Боль, что оно вызывает,
Уже невозможно терпеть.
Вы всё ждете: найдется кто-то,
Кто вас наконец поймет,
Вы всё еще ждете кого-то,
Но на помощь никто не придет.
Я прошу лишь о малой доле,
лишь о друге, кто любит и ждет.
Лишь о ком-то, кто даст мне силы,
без которых совсем невмочь.
Много раз мечты разбивались,
но, клянусь, если день придет,
если сбудутся все надежды,
я раскрою объятия им.
Я готов испытать те чувства,
что так долго и страстно ждал.
Если нужно бороться со страхом,
я готов – ради них, я жду,
я готов принять этот вызов.
И пускай упаду, но вновь
поднимусь и останусь в строю.
Сильным, смелым должен стать я.
Никогда я не отступлю.
Даже раненным, уязвленным,
я не сдамся, поверьте мне.
Верьте мне, я здесь, я сражаюсь.
Это стоит мне горьких слез,
но когда-нибудь я увижу,
что за мною кто-то стоит
что со мною есть кто-то рядом,
кто полюбит меня и поймет.
Эта мысль согрела мне душу,
И пускай она только сон,
не будите меня, прошу вас,
не гоните мою мечту!
Я достиг нижней точки

Я считаю тот сеанс групповой терапии отправной точкой в моем избавлении от созависимости. Я смог наконец осмыслить эмоционально сломленную природу своей жизни, выразить свои чувства и перестать нуждаться в наркотиках, чтобы прятаться от боли. Возможно, моим самым большим прорывом стало осознание глубоко укоренившегося гнева на отца и потребности освободиться от его вредоносного контроля надо мной. Потребовалось еще 25 лет, чтобы я смог окончательно изжить истинную природу моей травмы привязанности, за которую по большей части в ответе мой отец. Но все же это был решающий первый шаг!

Каждый, кто хочет осознать масштабы своей созависимости (или нарциссизма), должен тщательно изучить опыт привязанности предыдущих поколений: родителей, бабушек и дедушек и даже их родителей.

Сколько бы я ни говорил о недостатках своих родителей, я вечно благодарен им за помощь, оказанную мне, когда я в ней нуждался; это, несомненно, спасло мне жизнь и положительно сказалось на наших отношениях. Я сумел сделать важный шаг, встретиться лицом к лицу со своими эмоциональными демонами и начать путь к исцелению и психическому здоровью. Без них я не смог бы пойти навстречу своей все еще разобщенной семье, в которой я жил, и осуществить план по отделению себя от дисфункции моих родителей. (Спустя год я поступил на службу в армию США.) Хотел бы добавить – и, возможно, это самое важное: мой опыт лечения в больнице позволил мне открыть в себе талант поддерживать других. Это вылилось в обещание, которое я дал себе и выполнил: стать психотерапевтом, который сможет помогать людям, переживающим такие же эмоциональные страдания.

Зачем нужна эта глава?

Каждый, кто хочет осознать масштабы своей созависимости (или нарциссизма), должен тщательно изучить опыт привязанности предыдущих поколений: родителей, бабушек и дедушек и даже их родителей. Родители, жестоко обращающиеся со своими детьми, формируют у них травму привязанности и, несомненно, создают их созависимость и/или патологический нарциссизм. Хотя львиная доля вины лежит на родителе-нарциссе, созависимый родитель также делит с ним эту ответственность. Несправедливо рассматривать эту многогранную проблему, сводя ее к поиску «хорошего» и «плохого» родителя. Оба родителя – члены одной разрушительной команды. Оба готовят своих детей к передаче эстафетной палочки последующему поколению.

Я надеюсь, что пример моей семьи определит для вас систему координат для изучения сил, формирующих вашу собственную созависимость. Благодаря пониманию причудливого, но предсказуемого направления, по которому движется созависимость (и нарциссизм), у нас будет о ней более глубокое представление и появится возможность полностью избавиться от нее.

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #13 : Июль 04, 2019, 09:12:56 »

  ТЕМЫ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ

• Какую роль сыграли ваши прапрародители (прапрабабушки и прапрадедушки) в формировании вашей созависимости?

• Как травма привязанности ваших родителей повлияла на их родительское поведение по отношению к вам?

• Меняет ли объяснение вашей созависимости через призму поколений ваше отношение к родителям?

Глава 2
Захватывающее, но мучительное танго

Метафора, меняющая жизнь людей

В 17 лет я открыл в себе склонность к стихосложению. Мои ранние стихи помогли мне раскрыть глубоко спрятанные или редко выражаемые чувства, которые создавали хаос в моей жизни.

Довольно рано я понял, что сам процесс сочинения стихов и их осмысление, а также возможность делиться ими помогают развязывать запутанные узлы моих психологических страданий. Использование образных и эмоционально выразительных слов и фраз казалось мне волшебством, так как они позволяли мне выразить мысли и чувства, о существовании которых я даже не подозревал, пока они не выливались на бумаге. В дополнение к этому целительному воздействию на мое ноющее сердце, поэзия помогла мне получить одобрение и поддержку других людей; то, в чем я отчаянно нуждался. До этого мне никогда не говорили, что я обладаю каким-то особым талантом.

Мое пристрастие к поэзии в качестве инструмента для эмоционального исцеления и духовного роста повлияло на использование образного и эмоционально многозначного символического языка в моей профессии. В начале своей карьеры я тяготел к формам психотерапии, которые выявляли психологические травмы путем использования метафор и аллегорий. Как и следовало ожидать, эти техники эффективно помогали моим пациентам получить доступ к заблокированным травмирующим воспоминаниям. Более того, использование такого символического языка и сторителлинга было полезным инструментом для осознания и/или лечения травмы.

Мое умение превращать сложные психологические феномены в простые, но выразительные слова и фразы имело ценность также в плане познания и обучения. Это было особенно эффективно с пациентами, погрязшими в отрицании своей зависимости, деструктивных привычек или травмирующего прошлого. Я выяснил, что ясно изложенная и к месту употребленная метафора способна сдвинуть человека с непреклонной позиции отрицания и привести к свободному выплеску эмоций, о которых он до этого момента не думал и которые не ощущал. Использование метафор превращало сложное в простое, а запутанные психологические построения – во что-то доступное и понятное с точки зрения эмоций.

Не могу точно вспомнить, когда я впервые начал использовать метафору «танца» и «танцоров» для иллюстрации отношений созависимого и нарцисса, но уверен, что она родилась во время моей личной психотерапевтической практики. По моим подсчетам, открытие этой метафоры произошло в 2005 году, когда психотерапия породила у меня прозрение: я испытывал гораздо меньше беспокойства и чувствовал себя более комфортно с женщинами-нарциссами, чем с созависимыми женщинами. Чем здоровее я становился, тем четче я осознавал свои рефлекторные реакции (комфорт или дискомфорт) с различными типами женщин. Я сразу же стал использовать эту новообретенную теорию в психотерапии с моими созависимыми пациентами.

Использование метафоры «танца» и последующее объяснение того, как и почему романтические партнеры, созависимый и нарцисс, привлекают друг друга (и дисфункционально совместимы), быстро стали необходимым компонентом лечения созависимости на ранних стадиях. Эти обсуждения давали моим пациентам логическое объяснение их жизненной истории и проблем в отношениях.

Возможно, более значимым открытием для них было то, что они – не беззащитные жертвы несчастной судьбы. Поскольку очень трудно взять на себя ответственность за проблемы, возникшие из-за собственного выбора и неверных убеждений, такие беседы исключительно важны. Отрицание смущения, вины или стыда поможет человеку чувствовать себя лучше в краткосрочной перспективе, но у этого будет своя цена.

Признавая, что они – и несчастные жертвы, и добровольные участники, люди с большей готовностью погружаются в темные, глубинные подсознательные силы, которые заставляли их из раза в раз повторять один и тот же мучительный, хоть и часто захватывающий танец. Осознание своей сопричастности оказывало поразительный эффект. Вместо ощущения гнева, стыда и еще большей ненависти к себе, они обретали оптимизм и воодушевление. Объяснение своих страданий и пребывание в обществе терапевта, который знал, как их прекратить, давало им надежду – некоторым впервые в жизни.

Не будет преувеличением сказать, что использование моих метафор «танца» и «танцоров» для раскрытия тайн созависимости и нарциссизма меняет жизнь людей. Это простое, но глубокое открытие породило эффект домино – последующие открытия, озарения и моменты: «Точно, вот оно!» По мере того как идеи множились и строились одна на другой, мой лечебный «ящик с инструментами» становился все более полным и укомплектованным.

Отрицание смущения, вины или стыда поможет человеку чувствовать себя лучше в краткосрочной перспективе, но у этого будет своя цена.

Накапливая положительные психотерапевтические результаты, я начал фантазировать о том, как бы поделиться своими открытиями с миром. В 2012 году у меня появилась возможность провести местные профессиональные тренинги, которые я назвал «Созависимые и нарциссы: понимание природы взаимного влечения». Прошел еще год, прежде чем менеджер по тренингам ПЭСИ наткнулся на эту работу и предложил мне должность руководителя тренинга. Все остальное, как говорится, уже история.

Моя «танцевальная» метафора предполагает, что созависимые люди пассивны и готовы идти навстречу нарциссам, они – «ведомые» и чувствуют себя комфортно, танцуя с «ведущим», который их контролирует. С другой стороны, она объясняет, почему нарциссическим танцорам удобно и привычно брать на себя управление танцем. «Танцевальное» партнерство объясняет как комфорт и интуитивные реакции обоих партнеров, так и их склонность к дисфункциональным переживаниям в процессе танца.

Словари определяют танец как «ритмичные, последовательные шаги, движения или телодвижения, совпадающие по скорости и ритму с музыкальным сопровождением». Моя метафора, по сути дела, аналогична: последовательные шаги, движения или романтическое поведение, которые совпадают по скорости и ритму с личностью каждого партнера и с его ожиданиями от отношений. Поведение созависимых и патологических нарциссов подтверждает идею схожести с танцем и создает длительные дисфункциональные отношения, или «танцевальное» партнерство.

Партнеры по «танцу», при совпадении противоположных дисфункциональных личностей, часто оказываются в драматичных, похожих на «американские горки» патологических отношениях, которые продолжаются, несмотря на неудовлетворенность одной из сторон или желание прекратить «танец».

Танцы со звездами

Если вы смотрите «Танцы со звездами», то знаете, чего стоит выиграть заветный призовой Зеркальный шар. Как и в любой успешной танцевальной паре, каждый партнер чутко настраивается на стиль другого и его характерные движения. Чтобы иметь успех на танцполе или по-настоящему наслаждаться танцем, партнеры должны быть максимально совместимы и всесторонне знать друг друга. [9]

Записан
Раиса
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 22912



« Ответ #14 : Июль 04, 2019, 09:14:39 »

  Созависимые хорошо танцуют с нарциссами, потому что их патологические личностные характеристики, или «танцевальные стили», подходят друг другу, как перчатка руке. Они могут инстинктивно предугадывать движения друг друга. Хореография не требует особых усилий, и создается ощущение, что они танцевали вместе всегда. Каждый танцор (партнер) не только инстинктивно знает свою роль и придерживается ее – вместе они делают это так, будто тренировались всю жизнь. Дисфункциональная совместимость становится движущей силой, которая позволяет «танцорам» дойти до финалов танцевальных конкурсов.

Созависимые тянутся к патологическим нарциссам, потому что они чувствует себя комфортно и привычно с человеком, который знает, как направлять, контролировать и вести за собой других. Нарциссический танцор – это просто инь для янь. Дающая, жертвенная и пассивная созависимость идеально сочетается с заносчивой, требовательной и эгоцентричной натурой партнера. То, что созависимый партнер более пассивен, вовсе не значит, что у него меньше танцевального шарма. Его дисфункциональная ловкость и способность предугадать движения партнера по малейшему намеку делает его роль не менее значимой для завоевания иллюзорного большого приза, к которому он страстно стремится.

Созависимые умело предугадывают и предвосхищают каждый шаг своего патологически нарциссичного партнера, воспринимая танец как пассивные, но приятные переживания. Патологически нарциссичные танцоры наслаждаются танцем с созависимыми, потому что те позволяют им почувствовать силу, уверенность и контроль. Танец с податливым партнером волнует их, так как они управляют процессом, уверенные, что остаются единственной звездой на танцполе.

Возможно, моим лучшим из ранних описаний переживаний метафорического танца было эссе «Зависимость: не танцуйте!», которое я написал в 2007 году. Как и другие мои эссе и стихи, оно было написано после вдохновляющего и прорывного сеанса с одним из пациентов. Я не шучу, когда говорю, что эссе буквально написалось само, так как эти идеи крутились в моей голове на протяжении нескольких лет. Я считаю его тем стартовым моментом, после которого идеи Синдрома человеческого магнетизма были облечены в письменную форму. Ниже представлено мое любимое эссе в своем первоначальном виде:

ЗАВИСИМОСТЬ: НЕ ТАНЦУЙТЕ!

Для «Танца созависимости» нужны двое людей: ведущий и ведомый. Этот по своей сути дисфункциональный танец требует противоположных, но четко сбалансированных партнеров: созависимого и нарцисса. Созависимые – дающие, жертвенные и поглощенные потребностями и желаниями других – не знают, как эмоционально отгородиться или избежать романтических отношений с нарциссичными индивидуумами – эгоистичными, эгоцентричными, доминирующими и ранящими. Созависимых на танцполе обычно влечет к партнеру, который идеально подходит для их пассивного и податливого стиля.

Созависимые люди – пассивные и сговорчивые «танцевальные» партнеры. Они находят нарциссических ведущих очень привлекательными. Их привлекает шарм, дерзость, уверенность и доминирующая личность. Когда созависимые и нарциссы разбиваются на пары, процесс танца вызывает восторг – по крайней мере, вначале. Но после нескольких «песен» захватывающий танец неизменно превращается в драму, конфликт, чувство своей ненужности и ощущение ловушки. Даже в таком хаосе и раздоре никто из них не решается разорвать партнерство.

Когда созависимый и нарцисс сходятся вместе в отношениях, их танец разворачивается идеально: нарциссический партнер ведет, а созависимый следует за ним. Их роли кажутся естественными, потому что они играли их всю свою жизнь; созависимый неосознанно отказывается от своей власти и, поскольку нарцисс успешно берет на себя контроль, танец идеально скоординирован. Никто никому не наступает на ногу.

Как правило, созависимые дают гораздо больше, чем получают от партнера взамен. Будучи великодушными, но обиженными, они словно застревают на танцполе, постоянно ожидая «следующей песни», во время которой, как они наивно надеются, их нарциссический партнер наконец поймет их потребности. Созависимые принимают заботу и великодушие за проявление верности и любви. Хотя они гордятся своей непоколебимой преданностью человеку, которого они любят, они, в конечном счете, живут с ощущением, что их недооценили и использовали. Созависимые остро нуждаются в том, чтобы быть любимыми, но из-за своего выбора «танцевального» партнера обнаруживают, что их мечты так и не сбываются. С разбитым сердцем из-за неосуществленных мечтаний они с горечью проглатывают свою неудовлетворенность и смиряются.

Когда созависимый и нарцисс сходятся вместе в отношениях, их «танец» разворачивается идеально: нарциссический партнер ведет, а созависимый следует за ним. Их роли кажутся естественными, потому что они играли их всю свою жизнь.

Созависимые фактически застревают в паттерне отдавать и жертвовать собой без возможности когда-либо получить то же самое от партнера. Они делают вид, что наслаждаются танцем, но втайне испытывают чувство обиды, горечи и грусти по поводу того, что не взяли на себя более активную роль. Они уверены, что никогда не найдут партнера, который полюбит их за то, кто они есть, а не за то, что они могут дать. Их низкая самооценка и пессимизм проявляются в привычной беспомощности, которая заставляет их оставаться на танцполе со своим нарциссическим партнером.

Танцора-нарцисса, как и созависимого, влечет к партнеру, который кажется ему идеальным: к тому, кто позволяет вести в танце, чувствовать себя сильным, уверенным и значимым. Иными словами, нарцисс чувствует себя наиболее комфортно с человеком, который соответствует его зацикленному на себе и очень эгоистичному стилю танца. Нарциссы способны сохранять линию танца, потому что они всегда находят партнеров с низкой самооценкой, отсутствием уверенности в себе и самоуважения. Так они могут управлять и другим танцором, и самим танцем.

Хотя все созависимые танцоры стремятся к гармонии и балансу, они постоянно игнорируют самих себя, выбирая партнера, который на первых порах их привлекает, но в конечном итоге они испытывают недовольство и обиду. Когда появляется шанс прекратить танцевать с нарциссическим партнером и подождать, пока рядом не появится кто-то нормальный, они обычно выбирают продолжение. Они не могут оставить своего нарциссического партнера: отсутствие чувства собственного достоинства и самоуважения заставляет их думать, что никого лучше они все равно не найдут. Быть одному для них равнозначно одиночеству, а выносить его слишком болезненно.

Не обладая чувством собственного достоинства и не ощущая собственной силы, созависимые не способны выбирать безусловно любящих и готовых к взаимной отдаче партнеров. Их выбор связан с неосознанным желанием найти человека, с которым у них есть что-то общее – кого-то, напоминающего об их безвольном и, возможно, травмирующем детстве. Печально, но созависимые люди – это дети родителей, которые так же превосходно танцевали свой собственный дисфункциональный созависимый или нарциссический танец. Их страх одиночества, подсознательное стремление к контролю и налаживанию жизни во что бы то ни стало, а также комфортное пребывание в роли мученика, бесконечно любящего, преданного и терпеливого, – продолжение и выражение детской потребности в том, чтобы их любили, уважали и заботились о них.

  Читать далее:http://loveread.ec/read_book.php?id=80951&p=16

Записан
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap