Февраль 23, 2018, 09:45:20
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Ослепительный миг  (Прочитано 211 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« : Май 23, 2017, 02:51:50 »


Название: Ослепительный миг
Автор: jedilady
Рейтинг: PG-13
Пейринг: Катя/Андрей


                                                         *   *   *

Призрачно все в этом мире бушующем,
Есть только миг, за него и держись.
Есть только миг между прошлым и будущим,
И именно он называется жизнь!


Странный знакомо-незнакомый запах витал в воздухе, и Андрею почему-то показалось, что разбудил его именно он.
Черт! Больничная палата! Естественно, ничем хорошим гонка наперегонки со временем и Кириными звонками не закончилась. Естественно! Но он все-таки рассчитывал на другой результат. Так торопился, боялся не успеть, что поехал на желтый, и вот теперь в больничной палате. Правда, самой аварии Андрей не помнил. Но последними его воспоминаниями была именно эта гонка. Так что вполне логично, что оказался здесь он именно из-за нее. Хорошо еще, что жив остался. Вроде только голова кружится, а в остальном все в порядке - ничего не болит.
- Вы проснулись? - молоденькая медсестра вошла в палату почти беззвучно, - Как вы себя чувствуете?
- Нормально, - ответил Жданов, жалея почему-то, что разбудивший его запах стал развеиваться.
- Мне необходимо задать вам несколько стандартных вопросов. Как вас зовут?
- Жданов Андрей Павлович.
- Какое сегодня число?
- Седьмое сентября две тысячи пятого года.
Девушка занервничала, или Андрею это просто показалось?…
- Сейчас я позову врача.
Через несколько минут пришел обещанный медсестрой доктор, Олег Петрович. Пожилой мужчина в белом халате, пропахшем лекарствами. Так же, как и медсестре до этого, Андрей доложил ему, что чувствует себя нормально, только вот голова немного кружится и запахи как-то особенно остро ощущаются. Запахи? Или их отсутствие?
- Что последнее вы помните?
- Ехал на машине. Думал, на желтый проскочить…
Доктор нахмурился.
- Что-то не так? - сразу почувствовал неладное Андрей.
- Вы уверены, что авария была в сентябре две тысячи пятого?
- Да…
- Вы только не волнуйтесь. Такое бывает. Обычно это временное явление. У вас частичная потеря памяти. Сейчас две тысячи седьмой год. Второе июля.
- Я был в коме?
- Нет-нет. Вы действительно попали в аварию. Но вчера, а не два года назад. Не волнуйтесь. Все будет хорошо.
Что ничего хорошего не будет, Андрей убедился в этот же день.
Сначала пришла мама и, ахая-охая, сообщила, что он совсем не думает о своих родных. Несся непонятно куда! Вот спрашивается, куда он так спешил?! Ладно, о ней не думает. Хоть бы о жене подумал!
- Жене?
- Кате… Ты действительно не помнишь? - удивилась мать.
- Кате?
- Пушкаревой.
Катя Пушкарева - его жена?! Нет, Андрей, конечно же, понимал, что рано или поздно ему придется жениться. Более того, он уже настроился почти на брак с Кирой. Даже с Лариной расстался. Хотя причиной тому была не только скорая свадьба, но и то, что Наталья начала требования выдвигать, возомнила о себе черт знает что. Но жениться на Пушкаревой???!!! Это не просто бред, это… У него слов нет. Катю он знал два дня, и единственное, в чем он нуждался, так это в ее мозгах. Все остальные части ее тела его не волновали. Причем абсолютно. Пушкарева была настолько нестандартна, что подумать о ней в каком-то другом качестве, кроме как своей сотрудницы, в голову ему не приходило. А она его жена!
-… И она неплохо справляется с должностью президента «ЗимаЛетто»… - рассказывала тем временем мать.
- Президента?!
Он что, окончательно рехнулся?! Уступил собственной жене должность?! Зачем?!
- Что-то я совсем тебя заговорила, - заторопилась тут же Маргарита Рудольфовна. - Олег Петрович сказал, что тебе не стоит волноваться. Пойду с ним еще переговорю. Я загляну к тебе позже, милый. Поправляйся.
Поправляйся… Может, это пожелание запоздало на пару лет?
Через некоторое время появилась Екатерина Валерьевна Жданова. Андрей очень хорошо помнил Катю. Катю из вчерашнего дня. Во всяком случае, для него это было именно вчера. Только вот вошедшая девушка ту Пушкареву напоминала слабо. «Надо же! Что должность с людьми делает!» - мелькнула у него предательская мысль. А она ничего так. Хорошенькая. Не красавица, конечно, но…
- Привет. Как ты?
- Привет…
Девушка смотрела на него как-то странно, словно ждала чего-то. Но чего, он понятия не имел. Его жена, о которой он ровным счетом ничего не знает. Единственная девушка, о которой он в том самом смысле и подумать-то не мог, стала его женой! А она все смотрит на него, пытается найти что-то. Что?
- Прости, - сам не понял за что извинился Андрей.
Она как вошла, так и стояла у двери, словно не решаясь войти, может быть, поэтому ему и показалось, что Катя на него обижена…
- Это ты прости. Хотела дождаться, когда ты придешь в себя, но…
И вдруг замолчала, как будто хотела что-то сказать, но передумала.
- Мы поссорились? - спросил Андрей.- Я поэтому уехал?
- Нет. Мы не ссорились. Давай не будем об этом сейчас. Врач сказал, что тебе надо отдыхать. Тебе что-нибудь принести?
- Нет. Ничего. Спасибо.
- Если у тебя все нормально, я лучше пойду.
Он кивнул, а она тут же исчезла. Выскользнула из палаты. И Андрей только сейчас понял, что тот самый запах, так будораживший его с утра, был запахом ее духов.
Катя Пушкарева?! Хотя теперь уже не Пушкарева, а Жданова. Президент «ЗимаЛетто»?! Что, черт возьми, происходит?!
Следующая неделя, кроме еще большего количества вопросов,не принесла ни одного ответа. Катя приходила каждый день. Приносила поесть ( как он выяснил, это были творения Елены Александровны, которая не верила, что больничную пищу можно считать едой, и очень хотела побаловать зятя. Впрочем, ее дочь подобного энтузиазма не разделяла. Каждый раз окидывала его ищущим взглядом, интересовалась самочувствием, чмокала в щеку и уходила.
Наверное, он должен был ей быть за это благодарен. Ведь он всего лишь пару дней назад собирался жениться на Кире, расстался с Лариной, а о Кате Пушкаревой думал исключительно как о сообразительном секретаре. Но его не покидало чувство, что все от него что-то скрывают, уходят от разговоров о прошлом, и это несмотря на то, что врач говорит о том, что воспоминания надо подстегнуть. И вот к концу недели наконец появился тот человек, на которого можно было положиться в разгадке любых тайн.
- Жданов!
- Малиновский, вытащи меня отсюда.
- Не понял. Чем тебя не устраивает эта палата? По-моему, очень даже ничего! И медсестрички тут… закачаешься, - Ромка и правда покачнулся.
- Я ей изменил?
- Кому? - не понял Ромка.
- Кате!
- Нет, - ответил Малиновский уверенно, а потом добавил что-то странное:
- Ты бы не смог…
- Тогда почему у меня такое ощущение, что она за что-то злится? Обижается? Ну чего ты молчишь? Почему все молчат и ничего ровным счетам мне не говорят?!
- Ты это… Не нервничай…
- Ромка, что происходит?!
- Ты правда ничего не помнишь?
- Нет. И не пойму, почему все задают мне этот идиотский вопрос!
- Не кипятись! Я все расскажу… - Роман стал на удивление серьезным, что бывало с ним крайне редко. - Слово «инструкция» тебе тоже ни о чем не говорит?
- Какая инструкция? Инструкция от чего?!
- Президентского кресла…
- Что?!
- Не удивляйся, Жданов. Самое удивительное еще впереди. Прости, друг, что всю эту неделю тут не появлялся… Просто надеялся, что тебя просветит кто-нибудь другой, а не я… - Ромка сел на стул рядом с кроватью. - Но предупреждаю тебя сразу - по морде ты мне уже дал, так что больше не надо.
- Я? Тебе? - не поверил Андрей.
- О да, Жданов! Ты мне! - Малиновский рассмеялся, но ничего веселого в его смехе не было, - Не могу сказать, что этого не заслужил… Хотя… Твоя Катя тоже хороша, - после этой фразы Ромка смотрел на него с опаской, как будто ждал нового удара.
Только вот за что его бить и вообще из-за чего они подрались, Андрей не понимал и даже не догадывался.
- Рассказывай, - потребовал он.
- Хорошо. Если вкратце, ты стал президентом, но у нашего с тобой плана нашлись недостатки, - было видно, что Ромка рассказывает крайне неохотно.
- Недостатки? - переспросил Андрей.
- Да… Катя их нашла, переделала план. В общем, мы выкрутились, но не совсем удачно. В итоге «ЗимаЛетто» оказалось заложено компании «НикаМода», владелицей которой была Катерина. Не сверкай глазами, ты это сам ей предложил.
- Сам?
- Именно. Ты ей доверял и… Когда выяснилось, что она приняла на работу своего друга, Николая Зорькина… Мы испугались. Мало ли… Незнакомый парень… - Малиновский замолчал.
- Продолжай! - потребовал Андрей.
- Ты… Мы… Мы придумали план… Ты должен был влюбить в себя Пушкареву, чтобы контролировать ее, пока компания не расплатится с долгами и мы не вернем себе «ЗимаЛетто».
- Что?!
- Ты должен был влюбить в себя Пушкареву, - подтвердил Малиновский, потом усмехнулся, - Но влюбился сам…
- В Катю? - впрочем, это было скорее утверждение, нежели вопрос.
- В Катю. А она нашла инструкцию. Я уезжал и оставил тебе рекомендации… Ну знаешь, как тебе себя с ней вести… Подарки для нее… Открытки… И она все это нашла… Прочитала… И не обрадовалась…
- Было что-то еще, так? - проявил удивительную догадливость Андрей.
- Текст инструкции… Послушай, - резко повысил голос Роман, - Я писал это для тебя, я не думал, что она это увидит и прочтет. Знаешь, читать письма, адресованные другим людям…
- Что там было?
- Много всего…
- Малиновский!
- Тебе понравилось… Тогда понравилось… А ей нет… - но Андрея этот ответ явно не устроил, он продолжал сверлить Романа взглядом, - Хорошо, - сдался тот в конце концов. - Там была изложена сама суть соблазнения. Что ты все это делаешь ради компании и из-за Зорькина, что спать с ней можешь только напившись, что…
- Я с ней спал?!
Андрей и сам не знал, чему так удивился. Нет, с вот этой Катей, которая приходила к нему каждый день в течение последней недели, он, наверное, смог бы, если б она не была к нему так… холодна. Но - с той Катей?!
- Спал. И напиваться тебе для этого не приходилось… Похоже…
- Что произошло потом? - после затянувшегося молчания поинтересовался Андрей.
- Потом? Потом она подставила тебя на Совете. Показала инструкцию Кире и твоей матери. Уехала в дальние дали. Нашла себе ресторатора, не забыв при этом похорошеть. Вернулась в компанию по просьбе Павла Олеговича. Возглавила ее. Вытянула из кризиса. Простила тебя. И, наверное, даже меня. Вы поженились и жили долго и счастливо -  до прошлой недели.
- Вытащи меня отсюда, - выдал Андрей.
- Что?
- Отвезешь меня домой!
- Жданов…
- Мне тут делать нечего!

...Олег Петрович выписывать его не хотел. Рассказывал про какие-то анализы, еще не готовые результаты…
- Будут готовы, позвоните мне, и я приеду.
- Андрей Павлович…
- Мне нужно домой. Как вы говорили… Подстегнуть память!
Слава московским пробкам, но до новой квартиры, семейного гнездышка, они добрались через полтора часа. Только вот дома никого не оказалось, несмотря на то что дело близилось к десяти вечера.
- Катя еще на работе?
- Катюша, - Ромка взглянул на часы. - Она, конечно, трудоголик, почти такой же, как и ты, но не думаю, что она еще на работе в это время.
- Встреча?
- Вряд ли…
- Рома!
Малиновский тяжело вздохнул:
- Почему крайним всегда оказываюсь я?! - на его вопрос никто ответить не потрудился. Впрочем, Роман и сам догадывался об ответе, а потому, в итоге, продолжил:
- Она на этой недели уезжала с работы с Зорькиным.
- Зорькиным?!
- Не рычи! Он ее друг. Просто друг, Жданов! И к тому же отличный финансовый директор. Насколько я понимаю, она ночует у родителей.
- Почему?
- Вот этого я уж не знаю, прости. В ваши отношения вмешиваться… Себе дороже. Знаешь ли… Я это на собственной шкуре ощутил, и не раз. Так что…
- Но ты привез меня сюда?
- А ты хотел отношения с Катюшей выяснять при ее родителях?! Вот за это она бы тебе точно спасибо не сказала.
Ромка остался ночевать на диване. Заявил, что ехать домой ему «неохота», он устал. Андрея же не покидало чувство, что Малиновский остался, чтобы за ним присмотреть. С чего? Зачем?
Обойдя новую свою, хотя нет, их с Катей квартиру, Андрей был удивлен. Причина, скорее всего, крылась в том, что когда он делал предложение Кире, то оптом соглашался и на свадьбу, и на новую жилплощадь и медовый месяц. Жданов абсолютно точно знал, что шторы в зале будут так любимого Кирой лилового цвета, что в доме будет множество ароматических свечей, маленькие столики, никакого камина, белый диван, картины на стенах, мебель цвет обоев, полы, ковры… Андрей знал о Кириных желаниях все и спорить с ней не собирался. Даже в его холостяцкой квартире ремонтом занимались Кира и мама, так что и от семейного гнездышка… Но тут все было совсем не так. Он не знал Катю, точнее сказать, не помнил ее, но вот здесь ощущались и ее влияние, и его вкус. Это была их квартира, общая. Это поражало, удивляло. Зайдя в ванну и открыв шкафчик, нашел свои бритвенные принадлежности. Им нашлось место. Так странно, у Киры такой роскоши он позволить себе не мог. Тут же все было поделено «по-честному»: ему две полки, Кате две полки. Внимание привлек ее гель для душа. Так вот откуда этот запах, а он думал, что духи… Такой странный… Родной… Быстро вернул флакон на место. Еще не хватало, чтобы Ромка застукал его за обнюхиванием вещей собственной жены.
Малиновский заснул довольно быстро, а вот Андрею все не спалось. Прошел на кухню. Сел около окна. Он так торопился сюда, чтобы увидеть Катю, чтобы спросить ее… О чем? Как она смогла простить? Как он смог в нее влюбиться? Ромка настаивал - любил. А Андрей… Он часто влюблялся, менял девушек, как… Всегда рядом была Кира, но она никогда не мешала его развлечениям на стороне. С Катей все было по-другому. Как? Почему?
Как и почему он пошел на этот жуткий план? Ромка говорил, что не было выбора, что они испугались, что… Но это ничего не объясняло. Да, в глубине души Андрей был рад, что Вика заинтересовала Романа. Можно было попросить друга, и он бы отвлек Кирину шпионку на себя, хотя бы на время. Но то же самое провернуть с Катей… Она же девчонка совсем… Была… Девчонка? Которая вытащила компанию из кризиса… Он ей сам предложил создать «НикаМоду», сам на нее переписал «ЗимаЛетто». Почему? Доверял? Настолько?
Они были счастливы. А потом он поехал куда-то посреди ночи. Почему? Куда? Зачем? Не справился с управлением и врезался в столб. Прощай, машина! Да здравствуют ремни безопасности! И до свидания его память! А заодно и жена? Почему она не ночует дома? Почему держится с ним отстраненно? Что же все-таки происходит???!!!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #1 : Май 23, 2017, 05:21:35 »

– Андрюх, ты чего?! Тебе плохо?! – взъерошенный Малиновский потряс его за плечо.
– Если будешь продолжать в том же духе, то я получу ещё одно сотрясение.
– Я удивляюсь, откуда у тебя первое, – пробормотал Роман. – Что с тобой?
– Всё нормально! Что случилось? – огляделся и понял, что так и заснул на кухне. – Всё нормально, – повторил он. – Успокойся.
– Успокоишься тут с тобой, – проворчал Малиновский и прошлёпал босиком в ванную комнату.
Утро наступило. Ответы на бесконечные вопросы оно не принесло, впрочем всерьёз на это рассчитывать и не приходилось. Андрей разогрел в микроволновке остатки вчерашний пиццы, с Малиновским заказали, когда поняли, что есть дома нечего, сварил кофе, тут и посвежевший друг пожаловал на кухню.
– Так чего ты перепугался? – Роман упорно хранил молчание. – Малиновский!
– Ну что?! Что ты ещё хочешь от меня услышать?
– Правду.
– Я тебе вчера всё рассказал.
– Всё?
– Всё. Просто из-за Катюши ты вечно становишься сам не свой. Я понимаю, что память тебе отшибло и, возможно, ты снова стал нормальным человеком… Но кто тебя знает… Проверять, знаешь ли, не хочется...
– Нормальным?
– Давай закроем эту тему.
Отлично! Ещё одна загадка. Интересно, отгадки находиться начнут? Он был ненормальным? В чём это заключалось? Впрочем, зная Малиновского, можно предположить, что в самом факте любви к Кате. Ромка вряд ли способен такое понять. Чего греха таить, Андрей и сам поверить в это до сих пор не может.

– Андрюх, мне на работу надо… – сообщил Малиновский после короткого телефонного разговора.
Телефон у него зазвонил как раз под конец завтрака, за время которого из друга Андрею не удалось больше вытянуть никакой сколько-нибудь полезной информации.
– Хорошо. Я с тобой.
– Андрей…
– Я еду с тобой. Президент на месте?
– Да… Думаю, да.
– Ну вот и отлично. Пора мне поговорить с любимой женой. На работе я, опять же, давно не появлялся… Неплохо узнать, в чём эта самая работа состоит…
Ромка тяжело вздохнул, ему эта идея явно не нравилась, но потом махнул рукой.
– Делай как знаешь. Только очень тебя прошу, ничему не удивляйся.
Удивляться? Нет. Это не про него. У него уже просто сил не осталось на все удивления.
И всё же удивиться было чему. Кабинет президента был пуст. И был точно таким, каким он его оставил неделю назад… Или два года назад… Ничего не изменилось те же картины, фото, стол, кресло. Хотя нет… Добавилось несколько новых грамот за время Катиного президентства. Участие «ЗимаЛетто» в показе… Участие «ЗимаЛетто» в программе… Похоже, компания успела много где поучаствовать… На президентском столе Жданов обнаружил фотографию. Ещё одно свидетельство их с Катей счастливого брака. Да, они действительно выглядели счастливыми. Не как на том фото, которое для президентского кабинета выбирала лично Кира. «Идеально!» – воскликнула она тогда. Здесь же они с Катей были не идеальными, а какими-то настоящими, смотрели не в камеру, а друг на друга, отчего фото совершенно не проигрывало, скорее уж,  наоборот.
Каморка изменилась. Компьютер исчез, стол заменили диван и журнальный столик. Шкафов прибавилось, но папки в них стояли уж очень аккуратно – ими явно пользовались.
Конференц-зал всё тот же. Забавно. Именно здесь Андрея избрали президентом компании. Его многолетняя мечта сбылась, а он об этом ничего не помнит. Обидно? Не то слово!
– Я думала, ты в больнице, – в этой фразе было гораздо больше беспокойства, чем обвинения.
– А я думал, ты ночуешь дома, – обернулся на голос жены Андрей.
Хотя узнал он её, скорее, не по голосу, а всё по тому же преследующему его запаху.
Откуда в его тоне взялось обвинение, сам Жданов вряд ли смог бы объяснить.
– Как ты себя чувствуешь? – проигнорировала его нападки Катерина.
– Прекрасно.
– Замечательно, – Катя от него отвернулась, обошла стол и села по другую сторону от стоящего Жданова. – Странно, что мне из больницы не позвонили…
Смотреть на Андрея не было сил. Он её не узнавал. Она для него фактически незнакомка. Как страшно быть чужим человеком для собственного единственного любимого мужа!
– Ну, ты, наверное, просила позвонить, если что-нибудь изменится в моём состоянии. То, что я оттуда уехал, изменением сложно назвать.
– Наверное. Как ты добрался?
– Роман подвёз. Вчера вечером.
Катерина кивнула.
– Кать, давай поговорим, – Андрей тоже сел и протянул жене руку, но она сделала вид, что жеста его не заметила.
«Интересно, когда он отношения с Лариной выяснял, тоже её за руку держал?» – подумалось Кате. К её счастью (или несчастью), она слишком хорошо помнила всё, что было связано с Андреем. А потому когда выяснилось, что он забыл почти всё, имеющее отношение к ней, Катя очень хорошо понимала, что у него осталось…
– О чём?
– Что происходит, например. Ты не ночуешь дома…
– Тебя это задело? - Это действительно удивляло. Причём обоих.
– А не должно было?!
– Я просто не люблю быть в квартире одна. Не привыкла…
И эта была чистая правда. Дома у них всегда кто-то был: мать или отец, Колька… Потом, в новой квартире, Андрей… И, оставшись одна, Катя начала бояться любого звука или шороха. Конечно, при необходимости можно и перетерпеть, но зачем терпеть, если такой необходимости нет? Если дома нет любимого мужа? Если его вообще нет…
– Так, значит, ты вернёшься?
– Куда?
– Вернёшься к нам в квартиру?
– Не д-думаю…
– Это из-за инструкции?
– Роман Дмитрич поделился? Малиновский физически не способен держать язык за зубами…
– Ну хоть кто-то хоть что-то мне рассказал. Это радует.
– Не знаю, что он тебе наговорил, но инструкция тут ни при чём! – не на шутку разозлилась Катерина.
– А что при чём, Кать? Что?
– Андрей, ты всего лишь неделю назад собирался жениться на Кире. Ведь так? Ты так помнишь?
Жданову ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть. Да, он, дурак, так Кате и сказал. Кажется, во второе её посещение, что да, мол, последнее, что он помнит, – это как пытался Кирины звонки опередить. Но только что же Катя в связи с этим придумала?
– И ты решила от меня уйти?
– Ты меня не знаешь. Нам нужно время.
– Мне нужно время? Чтобы всё вспомнить? А если нет? Кать, если я так ничего и не вспомню, то что? Развод?
– Я не…
Она не заходила так далеко. Она просто хотела, чтобы… Этот Андрей не был её. Она слишком хорошо помнила о всех его интрижках того времени. Этот Андрей её не любит и, возможно, не полюбит. Он просто не способен на это, только если повторить историю с соблазнением... Но такого желания у Кати не было…
– Ты моя жена, – Андрей сам удивился, насколько для него это вдруг стало важным.
Хотя, может, и не вдруг. Ведь она же действительно его жена. Пусть он не помнит, как и почему, но жена. Он видел их свадебные фото, где они оба довольны жизнью и друг другом. Они женаты! Или для неё это ничего не значит?
– У нас были проблемы? – забеспокоился он.
– Как у всех, – ответила Катя несколько неуверенно.
– Кать…
– У нас всё было хорошо… Извини…
Но только вот это «хорошо» для этого Андрея ничего не значило. Ничего…
Странную реакцию на это слово ещё тогда будущего мужа Катя не заметить не могла. «Что не так?» – спросила она его однажды, после того как он не обрадовался, услышав от неё, что «вечер прошёл хорошо». Андрей долго отнекивался, но в конце концов признался:
– Ты про Мишу тоже так писала… Хорошо. Хороший. Помнишь?
– И что?
– А выбрала в итоге меня…
Он боялся… Они оба тогда боялись, что что-то может произойти, случится что-то, что снова разведёт их, уже навсегда. И с тех пор это слово было почти под запретом. Почти, потому что время от времени кто-нибудь из них забывался и тут же извинялся за ошибку. Только вот Андрей, сидящий сейчас напротив, про это не помнил, не знал…
– У нас всё было замечательно, Андрюш.
От так некстати вырвавшегося «Андрюш» вздрогнули оба.
– Ты не… – Катя и сама не знала, что ему сказать.
– Что я, Кать? Я не тот Андрей Жданов, который был твоим мужем? Дело в этом?
– Я не подхожу под твои стандарты, – выдала вдруг она.
– Забавно, учитывая тот факт, что я на тебе женился.
– Ты не понимаешь…
– Да, не понимаю. И очень многое не могу понять. Но я прошу тебя остаться со мной и помочь мне во всём разобраться.
– А ты действительно этого хочешь? – поразилась она.
– Очень хочу. Кать, ты не представляешь, насколько сильно я этого хочу. Его и самого это поражало.
– Почему?
– Потому что мы муж и жена. Этого мало?
– Я не Кира.
– И не будешь терпеть измен. Я понял.
– Роман Дмитрич…
– Он просто незаменимый источник информации. Но ты можешь это исправить.
– Неужели? – удивилась Катерина.
– Замени его.
– Поверить не могу… Ты просто не знаешь, о чём говоришь.
– Запугиваешь? – с усмешкой поинтересовался Андрей.
– Предупреждаю.
– Вооружаешь, – с удовольствием кивнул он.
– Ты несносен, как всегда.
– Вот видишь, Катюш, не так я и изменился. Так что? Мир и общий дом?
Заманчивая перспектива. Слишком заманчивая. И слишком больно будет, если всё рухнет. Но ведь шанс есть. У них снова есть шанс.
– Ладно. Давай попробуем.
И на сей раз руку протянула ему она. Для пожатия. Он ухмыльнулся. Руку пожал, а потом повернул ладонью вверх и поцеловал ладонь.
– Ты очаровательна, когда злишься.
– Это был комплимент?
– Это была правда.
– Я не люблю комплиментов.
– Я запомню.
– Как ты себя чувствуешь? Может, поедешь домой? У меня тут ещё есть дела…
– Работай. Не буду тебе мешать. А сам пойду осмотрюсь. Два года всё-таки не был в родной компании.
– Думаешь вспомнить? – почти прошептала Катерина, когда он уже стоял около двери.
– Я очень постараюсь, – пообещал Андрей и вышел.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #2 : Май 23, 2017, 10:05:36 »


Вот как у Андрея так получается?! И ведь только он на неё так влияет! Ещё минуту назад Кате хотелось плакать, а теперь… Если и плакать, то только от злости… Ну вот как… Как так можно?! Он сколько её знает? Неделю? Даже её голос не узнал бы, наверное, позвони она ему по телефону! Ещё неделю назад в его восприятии собирался жениться на другой, а сегодня… Ведь она прекрасно поняла, что Андрей задумал. По глазам его бесстыжим прочла. Всё-таки не первый день его знает: вот их главная проблема – она его не первый день, он её практически… первый... Чай из пакетиков… Но, несмотря на это, он уже готов…
Хотя себе-то можно признаться, что минуту назад они оба хотели одного и того же: только вот она единственного любимого мужа, а он… Ему что, вообще всё равно, где и с кем?! Нет, конечно, она не просто не пойми кто. Она его жена. Кстати, Пушкарёва… то есть Жданова... Конечно, Жданова. Так вот… Жданова, можешь себя поздравить – два года назад после недели вашего знакомства у Андрея таких мыслей не возникало. Какой прогресс!
Хорошо хоть пыл его охладить удалось. Правда, непонятно, что он теперь там себе надумает. Ну и пусть думает, что хочет. В конце концов, Катя ему всего лишь рассказала правду. Ведь почти всё так и было. Почти… У них была годовщина, и у неё для него был подарок. А потом… когда Катя услышала по телефону: «Ваш муж попал в аварию», то подумала, что ошиблись номером… Оглянулась, но Андрея рядом не было. «Андрей!» – крикнула она.
Ответ раздался не из глубины квартиры, как надеялась Катя, а всё так же в трубке: «Да, Андрей Павлович Жданов».
Куда он уехал? Почему? Впрочем, тогда ей было не до вопросов. Они возникли гораздо позже. Может, дело было в том, что она ему рассказала? Может, именно поэтому амнезия коснулась двух последних лет? А может быть, и нет? Всё так запутано. И помочь ей некому. Нынешний Андрей, он… Он ведь настаивал на Катином возвращении домой просто ради порядка. Жена должна жить дома, готовить ужин, убирать квартиру, что там ещё, в понимании этого Андрея, должна делать жена. К ней конкретно это не имело никакого отношения. Он поступил бы точно так же, будь на её месте Кира или ещё кто-нибудь. Глупо и бессмысленно обвинять его в этом. Но и… Он не должен отвечать за то, что когда-то думал и чувствовал тот, другой Андрей. И почему она сразу об этом не подумала?! Или дело в том, что надеялась, что после тихого семейного вечера он всё вспомнит? Надеялась. Но ничего не получилось. Память не вернулась…
Ну вот, снова хочется плакать. А вести себя надо тихо, чтобы Жданов не услышал. Не дай Бог, решит зайти… И что тогда делать? Отбиваться от него?


...Андрей злился. Не просто злился, он с радостью бы разбил что-нибудь… ненужное… А ненужным и лишним сейчас казалось всё, включая его самого в этой замечательной квартире! Дёрнул же его чёрт жениться на Катерине. Вот чем его, спрашивается, Кира не устроила?! Насколько бы всё сейчас было проще! Воропаева никогда не скрывала своих претензий, всегда громко извещала о них. Не услышать и не понять мог бы разве что только глухой. А эта! Тихоня! Молчит… Ведь всю неделю ходила и молчала, а потом выдала. Вот что ей мешало с самого начала всё рассказать?! Поехал ночью к любовнице… Гад ты, Жданов, паразит и кто-то там ещё… Уж какими она его эпитетами награждает, он понятия не имеет… Но нет, она предпочла промолчать, построить из себя сестру милосердия, а уж потом… И ведь опять же ничего не сказала! Догадайся, мол, милый, сам, где ты был и что ты делал посреди ночи, когда все приличные мужья должны тихо-мирно спать. Он, может, и не против был бы покаяться, знать быв чём. Да и как перед женой вину заглаживать, тоже неплохо было бы выяснить. Потому что от единственного известного Андрею способа Катерина только что отказалась.
Утро ничего хорошего не принесло, что становилось уже практически привычным. Катя ходила тихая, задумчивая, ни в чём его не обвиняла, продолжала всё держать в себе. Разговорить её удавалось только на тему «ЗимаЛетто». Только вот проблемы компании Андрея сегодня не интересовали так, как вопрос, что же делать с женой и с их взаимоотношениями. Как в них разобраться? Только вот откуда-то у Андрея взялась уверенность, что разбирается с ними сейчас Катерина. Причём в одиночку. Сейчас вот она там для себя что-то обдумает, решит и, в лучшем случае, поставит его в известность, а в худшем… Как там говорил Малиновский: укатит в дальние дали, и придётся Андрею её долго искать. Только он откуда это знает? С чего он так решил? Из слов Ромки сделал такой вывод? Или так хорошо чувствовал и понимал Катю? Хорошо понимал. С чего? Он ведь её знает всего неделю. Или память не так уж далеко «потерялась». Может, вернётся?
Дальше стало только хуже. Ещё в субботу позвонила его мать, возмущённая его безответственным поведением, и поставила Андрея перед фактом, что горит желанием с ними обоими, и с Андреем, и с Катей, пообедать, а потому им было приказано явиться в «Анже». В ресторане Жданов в течение часа выслушивал причитания матери и смотрел на всё такую же тихую Катерину, которая, судя по всему, была если и не во всём, то очень во многом согласна со свекровью. Потом, правда, мать затронула куда более интересную тему – переговоры отца с партнёрами в Лондоне.
Вечером же Катюша преподнесла ему сюрприз, заявив, что они идут на выставку, на которую уже месяц как собирались. Андрей посчитал это Катиной местью, потому что на выставку его затащить можно было только под страхом смертной казни. Но сегодня он пошёл почти с радостью, поскольку получил возможность хоть слегка выпустить пар – он самозабвенно издевался над всеми представленными «произведениями искусства», используя при этом всё своё ещё не растраченное остроумие.
– Когда в компании начались проблемы, надо было мои детсадовские рисунки продать вот этим любителям прекрасного, – кивнул Андрей на посетителей. – Все бы долги погасили.
Жена лишь недовольно нахмурилась, но ни слова ему не сказала.
Ночевать ему снова пришлось на диване, но на сей раз он хотя бы мог попытаться уверить себя, что это расплата за выставку, а не за измену, о которой он даже ничего не помнит.
– Я отвезу тебя в больницу, – предложила Катерина после завтрака.
– Отлично. Потом поедем на работу.
– Андрюш, – когда она, забывшись, произносила его имя именно так, то жутко смущалась, а Андрею становилось как-то удивительно тепло. – Может, лучше побудешь дома? – закончила она всё тем же заботливым тоном.
– Нет, – получилось слишком резко, но справиться с собственными эмоциями Андрею было всё сложнее.
– Андрей… – и куда только тепло из её голоса исчезло?
– Я, конечно, понимаю, что вы президент, но я всё-таки акционер компании…
– Зачем ты так? Я беспокоюсь… Вдруг тебе хуже станет…
– Я в состоянии исполнять свои должностные обязанности. Уверяю тебя.
– Хорошо. Давай поговорим с Олегом Петровичем, а потом…
– А потом поедем в «ЗимаЛетто».
Андрей вышел из кухни и посоветовал себе успокоиться. В конце концов, не стоит кричать на жену, когда она проявляет о нём заботу. Раз больше она проявлять ничего не желает. Но и позволить помыкать собой… Не дождётесь, Екатерина Валерьевна.
– Что сказал врач?
Перед тем как подъехать к больнице, Андрей заявил, что к доктору пойдёт один. Катя, видимо, поняла, что с ним лучше не спорить. Правильно сделала, потому что он совсем не желал, чтобы жена, проявляя свою чрезмерную заботу и опеку и используя авторитет врача, отправила его на длительный больничный. Он же дома с ума сойдёт. А работа его всегда отвлекала и успокаивала. Во всяком случае, раньше помогала…
– Прописал какие-то лекарства, – ответил Андрей, протягивая Кате список, – и посоветовал обратиться к невропатологу и психотерапевту.
Катя хихикнула, хотя явно пыталась сдержаться, но не получилось.
– Ничего смешного! – в очередной раз вышел из себя Андрей.
– Извини. Но если ты разговаривал с ним в подобном тоне, то его рекомендации меня не удивляют.
– Это стандартная практика при моём диагнозе.
– Конечно, – на сей раз сдержать смех у Кати получилось чуть лучше.


– Утро добрым не бывает?! – поприветствовал Андрея Малиновский.
– Не то слово!
– Ой, какие мы нервные. Что случилось, друг мой?
Андрей лишь рукой махнул. Никаких бы слов ему не хватило, чтобы описать всё случившееся.
– Ты не знаешь… с кем я?..
– С кем ты что? – не проявил своей обычной прозорливости Ромка.
– Ну… Катьке…
– Андрюх, ты с чего это решил-то?
– А почему ты так уверен, что никого не было? – удивился Андрей.
– Андрюш… понимаешь… – Малиновский присел на край его стола, поближе к Жданову. – Понимаешь, Катюша… Если бы только заподозрила что-нибудь подобное…
– Убила бы?
– Катенька?! Нет, Жданов. Только не наша Катюша. Как же тебе объяснить… Забавно, обычно ты мне доказывал, что Катя… Ладно. Вспомни всё, что ты когда-либо знал о женщинах. – Андрей кивнул. – А теперь пойми одну простую вещь: к Катерине почти ничего из этого не относится. Она абсолютно другая. Я долго не мог в это поверить, но ты рядом с ней тоже стал другим. Уж не знаю, что она с тобой сделала, но… Не мог ты ей изменить. А если бы только попробовал… Катеньку даже искать было бы бесполезно.
– Я смотрю, ты неплохо изучил мою жену.
– Ты что ревнуешь? Жданов! Ко мне?! Да я последний мужчина на Земле… Да что там… Даже если мы с Катюшей останемся одни на планете… Я автор инструкции, Жданов. И, может быть, она мне это и простила, но не забудет никогда. Так что успокойся, ревнивец. И послушай, что я тебе скажу: так хорошо как ты, её знает разве что только Зорькин. Всё. Я на перекур. А то потом совещание. Ты пойдёшь?
– Конечно.
От Ромкиных познаний о Катерине Андрею было как-то не по себе. Впрочем, Ромка прекрасно знал и Киру. Но о ней другу Жданов рассказывал сам, а тут… Информацию о собственной жене приходилось получать от Малиновского. Есть что-то в этом неправильное… И всё же...
– И часто она меня сажала на диету? – спросил Андрей, когда Ромка уже взялся за ручку двери.
– Диету?
– Ну знаешь… никакого десерта…
– Жданов, я тебе уже сказал. Катя не такая, как все. Ты со мной подобным не делился.
– Да брось. Мы же с тобой…
– Всех обсуждали, а Катю нет. Я ушёл.

Совещание шло своим чередом, разбирали текущие вопросы. Всё было тихо и спокойно, но только до того момента, пока финансовый директор Николай Зорькин, о котором Жданов был так наслышан, вдруг не объявил:
– Это дорого!
– Мы это уже обсуждали, – возразила Катерина. – Ещё один кредит вполне можем себе позволить.
– А я вам уже говорил, Екатерина Валерьевна, – не унимался финансист, – что дополнительные расходы нам сейчас ни к чему.
– Николай Антонович, – произнёс Андрей как можно более спокойным тоном, но все сидящие за столом посмотрели на него удивлённо, видимо, не ожидали, что молчавший до этого вице-президент решит высказаться. – Мне кажется, что этот вопрос обсуждать уже поздно. Павел Олегович ведёт переговоры, он фактически договорился с нашими партнёрами, и сейчас спускать дело на тормозах…
Коля лишь плечами пожал.
– Моё дело предупредить…
Катя же почему-то посмотрела на друга детства крайне недружелюбно, но ничего не сказала.
Когда же совещание закончилось и Катерина ушла к себе в кабинет, Зорькин отправился за ней. Похоже, грозные взгляды начальницы его нисколько не пугали.
– Коля, объясни мне, что ты делаешь?
– Проверяю.
– Устойчивость моей нервной системы?
– Нет. Память твоего мужа.
– Ну и как?
– Защищает тебя. Как всегда!
На этом «как всегда» в кабинет без стука зашёл Андрей.
Не постучал специально. Муж он, в конце концов, или не муж. А кроме того, было до жути интересно, о чём это шушукается его благоверная с этим типчиком.
– Не помешал?
– Нисколько, – ответил Зорькин и поспешно вышел.
«И зачем приходил-то?» – задался вопросом Жданов. Но у жены, конечно, ничего подобного спрашивать не стал.
– Кать, я тут подумал… Может, поужинаем сегодня где-нибудь… В «Лиссабоне», например.
– В «Лиссабоне»? – Катя выглядела крайне удивлённой, но что именно её так сильно поразило, само приглашение или место, Андрей так и не понял.
– Ты против?
– Нет. Конечно, нет, – ответила жена. – Отличная идея.
Судя по выражению Катиного лица, эта идея ей казалась отличной только на словах. Но Андрей сделал вид, что не заметил этого.
– Тогда до вечера.
Да уж, Ромка был прав – Катя не была похожа на других женщин. Ещё ни одна его спутница не выражала так мало восторга по поводу похода в ресторан, тем более такой, как «Лиссабон». Может, у них за два года репутация ухудшилась? Надо было всё-таки с Малиновским посоветоваться. Ага, и попросить его написать ещё одну инструкцию. Нет уж. Не стоит два раза наступать на одни и те же грабли, пусть про первые он и не помнит.


...Андрей! Самый замечательный, самый поразительный мужчина на свете! Единственный! Любимый! Как же она по нему соскучилась… Это удивительно, но Катя начинала по нему скучать, даже если его не было рядом всего несколько часов. И особенно остро это ощущалось последнюю неделю. Она так соскучилась по своему Андрею… Как будто разделила того и этого на двух разных людей. Но это ведь он один. Всё тот же, пусть и немного другой. И она его так любит. Ну разве может она от него отказаться… Вчера он был таким… смешным… На обеде с Маргаритой Рудольфовной смотрел на Катю настороженно, видимо, ожидал, что сейчас она присоединится к свекрови. Но, конечно, ничего подобного Катерина делать не стала. Она давно поняла, что в отношения матери и сына вмешиваться не стоит. А уж выставка!.. Андрей нервничал весь день и тут решил оторваться. Было даже немного обидно, что он застрял в этом зале абстракционистов. Катя хотела ему показать картины нового малоизвестно художника Оляпкина. Придумают же себе псевдоним. Он писал удивительные пейзажи, и Катя была уверена, что Андрею они понравятся, но до того зала они так и не добрались. Зато Жданов хоть чуть-чуть развеялся. А Катя вспомнила, каким он иногда бывает… Забавным… А сегодня утром! Андрей Павлович в гневе. Господи, она скучает по нему – даже такому. Почему «даже»? Никаких «даже». Она любит его любого - и вот такого гневного тоже. А он последний год вечно себя сдерживал, ну, или пытался, видимо, считал, что так вести себя не стоит. Боялся, возможно. А она, оказывается, и по такому соскучилась…
«Лиссабон»… И что она должна была делать? Рассказать о том, что было в этом ресторане? Что она… Что они оба там пережили однажды. Нет. Это слишком… личное. Снова два разных человека? Или всё же один и тот же Андрей?
– Ты нервничаешь? – спросил её Жданов, когда они заняли свой столик в углу, а Катя всё смотрела на тот... в центре зала.
– Всё в порядке. Просто… Понедельник – день тяжёлый.
Сделали заказ. К ним подходили какие-то люди. Её знакомые, его… Всё так же... и всё настолько не так, как было тогда. Всё изменилось. Они сами изменились. И химеры прошлого, чего Катя так боялась, возвращаться не спешили. Может, дело было в том, что об этих химерах знала только она одна. Андрей их не помнил. Для него они ничего не значили. А что для него, для этого Андрея, значила она сама? Катя? Просто жена? Что для него, для вот этого Андрея, значит это слово?
– Андрюш… – Что-то было не так, он почувствовал это сразу. Это была не её обычная, такая тёплая интонация. – Андрей… Я хотела тебе сказать… Если ты передумаешь… Если память к тебе так и не вернётся… Ты всегда можешь уйти… Ты не обязан отвечать за то, что чувствовал другой человек… – Ну вот, у неё получилось, она смогла это произнести, хотя в глаза ему так и не посмотрела.
Кажется, вот сейчас он понял, что имел в виду Малиновский, когда говорил «не такая, как другие». Как никогда понял.
– Что? – это всё, на что его хватило.
– Я всё пойму. Я всё понимаю.
– Катя. Кать, посмотри на меня, пожалуйста, – она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. – Может, я и забыл что-то… Много всего, но… Я знаю точно, что никогда бы не женился на тебе, если бы не был уверен, что никакая другая женщина мне не нужна. – Только сейчас, после её слов, он понял это абсолютно точно. – Я понимаю, тебе тяжело… И мне тоже нелегко во всём разобраться, но это не повод, чтобы уйти. И единственное, о чём я тебя прошу,– говори мне правду. Всю правду, какой бы она ни была. Тебе не нравится этот ресторан… Я не знаю… Я не помню почему. Ты должна была просто сказать мне об этом, и я бы ни за что не привёл бы тебя сюда. Пока ты не начнёшь мне говорить всё как есть, мне будет очень тяжело не делать ошибок. Ну, или пока память не вернётся…
«Мы должны всегда друг другу говорить правду, причём всю. Иначе ничего не получится, Катюш», – так он ей сказал однажды, больше года назад, когда они только помирились.
– Иногда мне кажется, что она к тебе вернулась, – тихо сказала Катерина.
– Может, она ушла не так уж и далеко... Ходит где-то рядом, – улыбнулся он.

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #3 : Май 23, 2017, 10:31:01 »


«Пожалуйста, говори мне правду. Всю правду», – просил Андрей. С удовольствием… Но какую? Инструкцию? Чтоб он почувствовал себя виноватым? Рассказать всю их историю день за днём, чтобы Андрей представил себе, как это было, и влюбился заново? Можно рассказать обо всём, что происходило в компании: какие решения были приняты, в чём были допущены ошибки, какие и как удалось исправить, а какие и почему не удалось, что было сделано за последний год, чего они достигли… Андрей очень быстро разобрался во всех делах и приступил к исполнению своих обязанностей с огромным энтузиазмом. Что же касается их семьи… Нет, тут энтузиазма было не меньше… Он задавал Кате бесконечные вопросы о том, как у них всё было. Только вот что ему ответить на это? «Мы любили друг друга так, как никто и никогда»? Или, как она когда-то писала в дневнике, «благо, данное свыше»? «Подходили друг другу»? «Созданы друг для друга»? «Половинки одного целого»? «Понимали друг друга без слов»? «Открой любой любовный роман, почитай, так вот их героям такое и не снилось»… Слова. Глупые, банальные, пустые, не имеющие ничего близкого с реальностью слова. Как объяснить ему, что вместе им было… сказочно, волшебно, неповторимо… Хорошо? Прекрасно! Великолепно! Удивительно! Они не просто чувствовали друг друга - жили друг другом, наслаждаясь каждым мгновением, когда были вместе. Но всё это просто слова. Как ему это объяснить? Да и надо ли? Зачем? Чтобы он что?.. Он не может этого понять, потому что просто не чувствует этого. Он не помнит ничего из того, что они пережили. В этом есть и хорошее, наверное. Вот поужинали они в «Лиссабоне», и Катя почувствовала… прочувствовала, насколько всё стало другим и что прошлое отпустило... Её. А его? Он о нём ничего не помнит, оно для Андрея ничего не значит. Как и она, Катя? Нет. Он старается, пытается доказать, что это не так. Он очень старается, только вот… Они ходили вместе на презентацию, а журналисты попались очень уж настойчивые… И Андрей её поцеловал. В щёку. Наигранно. Фальшиво. Холодно. Не по-настоящему. Словно напоминая ей:  всё не так, как раньше. И, как прежде,  уже не будет. Никогда?.. Если только он не вспомнит.

Но память не возвращалась. И как её вернуть, Катя не знала. Они ходили в рестораны, иногда ужинали с родителями, гуляли в любимом парке. И ей казалось, что он вернулся. Вот он рядом, они идут по дорожке, держась за руки, и Андрей улыбается, как прежде. Но это был не он. Не её Андрей. Потому что уже через секунду он спрашивал: «И как часто мы с тобой сюда ходили?» Вот она, суровая реальность. Что ему ответить? Как объяснить, что зимой здесь чудо как хорошо ещё и потому, что после прогулки можно прийти домой и сидеть, обнявшись и укрывшись пледом, около камина. И на душе становится тепло и уютно… Как объяснить, что они оба чувствовали в такие минуты?
Жданов был очень послушным. Кате казалось, что, если она ему расскажет, что он мыл посуду по средам, Андрей так и будет делать, даже не вспомнив о наличии у них посудомоечной машины. Но какой во всём этом толк? Дальше что? Можно рассказать ему о тех бытовых мелочах, которые объединяли их, свозить его в те места, где они бывали вместе, только это ничего не даст.
– Катька, ты должна ему сказать.
– Не могу, Коля. Не могу.
– И чего ты ждёшь? Пойми, наконец, если до сих пор не вспомнил… Может быть, не вспомнит никогда.
О-о-о! Это Катя как раз прекрасно понимала. Как и то, что это могло значить для неё: не полюбит никогда. Этому Андрею нужна была другая женщина и другая жизнь. Другая жизнь… Вдруг он поэтому уехал в ту ночь? Нет, нельзя так думать. Нельзя. Не смей! Если бы её Андрей был рядом, она бы спросила, и он бы объяснил. Но его не было.
«Ты же сильная женщина, Кать!», – любила ей повторять Юлиана. Но сильной Катя была последний год только потому, что у неё был Андрей. А теперь… Неужели придётся снова становиться сильной без него…
– Ты хочешь слишком многого, – возмущался Зорькин.
«Нет, всего лишь своего мужа. Своего. Которому не надо объяснять, почему я не хочу завтракать и жутко проголодалась к обеду. Разве это много? А вынужденный заменитель… Нет. Мне не нужен…»

Вот уж никогда Андрей не думал, что окажется героем фантастической истории: прошло сто лет, и тут герой проснулся, очнулся, вернулся, воскрес… Или ещё что-нибудь сделал в том же роде… Хотя нет... Тем героям было гораздо проще. Может, ещё и потому, что они, в отличие от Андрея, герои? Он героем никогда не был, хотя мать и Кира всё время пытались из него вылепить что-нибудь героическое, но получалось у них плохо… И вот он, результат. Героем он не стал, а два года жизни… Самое страшное, что он-то их прожил, а воспоминаний об этом нет. Как будто на его месте был кто-то другой. И этот кто-то много чего натворил, а ему, Андрею, теперь надо с этим всем разбираться. Почти разорил компанию… Какое хорошее слово «почти» – очень оптимистичное. На самом-то деле именно разорил. Если бы не чудо, про «ЗимаЛетто» можно было бы забыть. Чудо?.. Чудо. И имя этому чуду Катя Пушкарёва. Теперь уже Жданова. Ещё одно чудо…
И всё же родная компания стоит и работает, несмотря ни на что. И люди почти что все те же. И даже то, что он всего лишь вице-президент, не так уж и страшно. Катя оказалась гениальным руководителем. С ней отлично работается. Она не рубит инициативы на корню. Она советуется с ним, прислушивается к его мнению… Она… Да, она на своём месте и хороша в своём деле. Они прекрасно понимают друг друга, как будто работают вместе не первый день. Хотя ведь и не первый. И здесь он чувствует себя как рыба в воде. Даже в курс дел не пришлось долго входить. Неделя… и он практически во всём разобрался. В крайнем случае, рядом всегда Катерина или Ромка со своим музеем… Даже экспонаты есть. Чётко всё объяснили и показали: что, почему и как происходило. И главное, чем компания живёт сейчас… Отлично? Да. Но есть же не только «ЗимаЛетто».
«Ты её любил», – говорил Малиновского о Катерине. Мама ещё добавляла «очень». Исчерпывающая информация, но другой нет. Катя на эту тему вообще предпочитала не разговаривать, отделываясь какими-то пустыми и нелепыми фразами. Ей бы в политику надо с таким-то умением – отвечая на вопрос, на самом деле уходить от ответа. Не хочет вспоминать инструкцию? Это Андрей мог понять. И, если честно, очень жалел, что этой бумажки не сохранилось. Почему-то ему казалось, что именно в ней можно было бы найти ответы на многочисленные вопросы… Хоть где-то же они должны быть, эти самые ответы. Где?.. Катя… Что-то с ней не так. Андрею всерьёз начало казаться, что она от него что-то скрывает. Вот только что? Или, лучше сказать, кого? И есть один кандидат. Вездесущий Николай ЗорькИн. Ромка как-то в шутку произнёс его фамилию так, и Андрею понравилось. О Боже, как же ему понравилось! Этот господин появлялся в кабинете президента чаще, чем Тропинкина – Катин секретарь. Всё время в чём-то пытался Катерину убедить, о чём-то её спросить, что-то ей рассказать. А главное – каждый раз, как входил Андрей, они оба замолкали. Вот что они всё время обсуждают? Что за темы могут быть у этих двух неразлучных друзей детства? У Андрея тоже когда-то была такая подруга. Дружили, дружили, а потом чуть не поженились… Та же история? «Так хорошо, как ты, её знает разве что только Зорькин». Как мило! И что же он такое знает? И что же они с Катей от него, Андрея, скрывают? Ещё чуть-чуть, и придётся идти по Кириным стопам – шпионить за женой и её замечательным другом.
Подслушивать Андрей не собирался. Действительно не собирался… Секретарей довольно часто не было на своих местах, и удивления это уже давно не вызывало. Перевоспитать женсовет не под силу, видимо, никому.
– …И что будешь делать? Ко мне на ночёвку проситься?
Ещё какое-то время можно было подумать, что Зорькин нашёл себя девушку. Но потом из-за двери кабинета финансового директора донёсся голос президента:
– Ты же пустишь, – и это был совсем не вопрос.
Так вот в чём было дело! Вот почему Катя была с ним так холодна. А он-то, идиот, ничего не понимал…

– Жданов, ты куда?!
– Куда-нибудь.
Ответ Малиновского не просто не устроил, похоже, действительно напугал.
– Что случилось? Жданов!
Но объяснять что-либо у Андрея никакого желания не было. Он схватил пиджак, проверил наличие денег…
– Стоять! – Ромка схватил его за руку.
Зря он это сделал. У Андрея вдруг вспыхнуло желание любым способом устранить преграду со своего пути… Нет, бить друга он бы не стал... Наверное… Но если он сейчас не отпустит… Малиновский, видимо, это понял.
– Ты куда собрался без машины?
– Такси возьму.
– Зачем тебе такси? Поехали… Отвезу, куда скажешь…

В таком состоянии Андрея Катя не видела уже очень давно. Он был не просто пьян… И даже не в стельку… Малиновский практически внёс его в квартиру. Устроил на диване. И зачем-то в сотый раз повторил:
– Клянусь, Кать, никаких женщин. Не знаю, что с ним произошло… Но явно что-то случилось...
Роман мог не переживать. В то, что женщин не было, Катя поверила сразу. В таком состоянии Андрею явно было не до женского общества.
– Он что-нибудь рассказал?
Не то чтобы Катя сильно рассчитывала на то, что Малиновский выдаст друга, но не спросить не могла.
– Молчит. Может, тебе расскажет.
«Сомневаюсь», – подумала Катерина, но сказала другое:
– Спасибо, Ром. И за то, что позвонил и предупредил, тоже спасибо.
Наверное, для Малиновского это было в новинку - звонить жене друга и докладывать, что они тут вместе культурно напиваются в мужской компании, чтобы она не волновалась.
– Ну мы же друзья, – интонация была наполовину вопросительная.
– Друзья, – подтвердила Катя.

Когда Малиновский ушёл, Катерина вернулась к мирно, как она думала, спящему мужу. Но Андрей не спал. Мало того, оказалось, что неспособность двигаться никак не сказалась на способности вести беседы.
– Привет, р-родная!
Может, он всё это время с силами собирался, чтобы выдать эту фразу?
– Привет…
Запах от Андрея исходил одуряющий… Кате всерьёз показалось, что она и сама сейчас опьянеет.
– Что отмечал?
– Свадьбу.
– Чью?
– Этого… твоего… Зор… Зоркого… Смотрел, смотрел… Прозрел…
– Андрюш…
– Не… Не смотри на меня так. Я пьяный, да. Но я понимаю, что говорю…
– Правда? – не поверила жена.
– Правда. А на свадьбу приг… пригласишь?
– Зоркого? Так я с ним не знакома.
– Нет, – замотал головой Жданов. – Зорькина, – с трудом получилось выговорить столь ненавистную фамилию. – Ваша с Коленькой свадьба… – закончил он почти мечтательно.
– Что?
– Ну… Ты же к нему пере… переезжаешь… Потом свадьба… Или вы не будете жениться? Ах да… Ты же и так… того… за мужем… замужем…
«Ревнует? К Коле?!»
– Андрюш, ну зачем мне какой-то Зорькин?! Я ведь тебя люблю. Спи.
– А Зорькин?
– Пить меньше надо, Жданов, – с тёплой улыбкой сказала она.– Мне никто, кроме тебя, не нужен.
«Действительно, никто. А ты нужен любым».
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #4 : Май 24, 2017, 01:12:38 »


Андрей и представить себе не мог, что весь секрет их с Катей семейной жизни крылся в этих двух словах: «люблю тебя». Как же всё просто оказалось, а он всё никак понять не мог, как же так получилось… Она его любит – вот ответ если и не на все, то на очень многие его вопросы. Самое удивительное и даже поразительное, что действительно любит. Да любая другая на её месте вчера, после явления пьяного мужа домой, устроила бы скандал, а Катька поцеловала. Кажется, впервые со времени его пребывания в больнице. Правда, только в лоб, но тут он её упрекать не может, наверняка от него разило… И с утра жена не забыла позаботиться о любимом (похоже, действительно любимом) муже. Проснувшись, Андрей обнаружил на тумбочке оставленные для него стакан воды и таблетку. А рядом лежало послание от Катерины. И эта записка развеяла все его сомнения. Во-первых, снова ни слова упрёка по поводу его вчерашнего поведения, во-вторых, сообщение о том, что завтрак его ждёт на кухне. И не то чтобы он сейчас хотел есть, но после душа и таблетки наверняка захочется. В-третьих, Катерина обнаружила следы его «преступления». Да, вот уже неделю как он не пил таблетки, прописанные Олегом Петровичем. А был ли смысл их пить? Память не возвращается всё равно, а в остальном он чувствовал себя вполне сносно. Опять же, пил бы таблетки – не мог бы себе вчера позволить лишнего. Катя же назвала это «ребячеством», но злости явно не ощущалось, скорее уж, забота о непутёвом муже, потому что далее следовала запись о том, что теперь приём лекарств она будет контролировать лично.
Его взгляд остановился на их свадебной фотографии. Она его любит. Он её, видимо, тоже. Но что-то же заставило его уехать в ту ночь, а её попроситься на ночёвку к Зорькину. Да, пора разобраться во всём окончательно. Сколько можно ходить вокруг да около. Он до последнего не хотел на Катю давить. Но если она сегодня снова заупрямится, то придётся пойти на неординарные меры… И всё же не стоило врываться к жене без шикарного букета цветов, тем более после вчерашнего.
После успешной операции по возвращению себя к жизни Андрей вызвал такси. Дождь лил как из ведра. Впрочем, даже погода не могла испортить приподнятого настроения Жданова, который почему-то был уверен, что сегодняшний день будет для него более чем удачным. В конце концов, он едет к своей жене, которая его любит. Невольно снова улыбнулся. Назвал водителю адрес и устроился на пассажирском сиденье. Да, надо будет всерьёз подумать о покупке машины, а то после аварии уже месяц прошёл… Из-за пелены дождя ничего не было видно, автомобили ехали с включёнными фарами, и на мокрой дороге их отблески казались танцевальной фантасмагорией. «Расспросить Катю и об инструкции? Или всё-таки не стоит?» – задумался Андрей, разглядывая эту пляску света. И вдруг в памяти стали всплывать одна за другой картинки. Тоже пятна света на мокрой дороге, только не днём, а ночью… И странные эмоции. Его собственные: радость и страх. «Вдруг не справлюсь» – Что за странные мысли? Не справится с чем? И как будто в ответ на его вопрос перед внутренним взором замелькали прошедшие события.

Накатившие воспоминания разом ослепили и оглушили, сменяя друг друга с огромной скоростью, как кусочки пазла вставали на место, выстраивая единую картину забытых им двух лет жизни. Но кроме них были ещё и эмоции, собственные чувства и ощущения, в один миг затопившие его сознание. Эйфория! Восторг! Упоение! Облегчение и благодарность – теперь он президент, спасибо Кире. Обеспокоенность, тревога – ошибка в плане. Катя подарила ему надежду на выход из этого лабиринта. Чувство успокоения... И снова страх и надежда. Они так и шли рука об руку, пока не переросли в панику – коллекция не продаётся, новые ткани арестованы. Недоверие, обида, досада, опасение – Катерина скрывала своего друга. Друга ли? Даже как-то странно, что история повторилась. Впрочем, эта мысль мелькнула и пропала. Возвращающиеся воспоминания не давали отвлечься на что-то ещё. Проблемы накапливались как снежный ком, и тот хрупкий мир, который, как ему казалось, был достигнут с Кирой, рушился на глазах. Та даже не пыталась его понять, требуя от него того, что он дать не мог. Но куда больше его стала беспокоить Катерина. Которая могла его предать? Нет!.. Не могла... А вот дурное влияние этого негодяя Зорькина… И что она в нём нашла?.. Зависть, злость… Все опасения и тревоги вылились в страх, который рос и в конечном итоге толкнул Андрея на подлость. «Ты сам принимал решения… Ты сам всё это придумал, Жданов… Сам во всё это поверил…». Он поверил, он придумал и прикоснулся к тому, на что не имел права, к тому, чего даже представить себе не мог. Изумление, потрясение, взволнованность, возбуждение, страсть, помешательство. Она свела его с ума. Маленькая девочка… Девушка… С косичками и вплетёнными в них разноцветными ленточками. «Ты не обязан меня любить только потому, что я этого хочу… Только потому, что я люблю тебя…». Трепет, нежность, сентиментальность, восхищение, удивительное спокойствие и комфорт, обожание и привязанность, а главное, любовь – вот что смогла подарить ему Катя. Правда пробудила в нём совестливость и мучительную раздвоенность. И когда она вдруг так резко изменилась по отношению к нему, то он почувствовал... Нет, не страх, но ужас, настоящий всепоглощающий ужас от возможности её потерять. Он пытался спасти ситуацию, хватался как утопающий за соломинку, совершал безумства: бегал за Катей как мальчишка и избил своего предполагаемого соперника. Но ничего не смог исправить. Она не поверила ему и ушла. Навсегда. Опустошённость, беспомощность, отчаяние стали его постоянными спутниками. Он попытался вернуться к Кире, но в результате почувствовал себя только ещё более одиноким и усталым. Кира смотрела на него с надеждой, затевала какие-то глупые игры, пытаясь вызвать его ревность, а вызывала лишь стыд. Ему было стыдно за себя, что вот этой святой Кире он ничего дать не может. Он вообще ничего не может: ни для Киры, ни для Кати, ни для компания. Ноль. Полный ноль во всём. И пустота в душе. Ничего не осталось, кроме этой пустоты… А потом Катя вернулась в компанию… Но это была уже не его Катя. Совершенно другой человек. Ничего общего с его любимой девочкой. Во взгляде безразличие, граничащее чуть ли не с презрением. Он пытался убедить её в своей любви. Но всё было тщетно... Его попытки выглядели в глазах Кати лишь продолжением «игры». Это были какие-то периодически возникающие неконтролируемые вспышки, а Андрей был просто не в состоянии себя побороть.

В конце концов, он уехал. Просто сбежал подальше от них, от двух своих женщин. Хотя они давно уже не его. Обе. Пусть одна и не хочет в это поверить, а другая изо всех сил убеждает в этом его, себя и окружающих. Хотел ли он забыть Катю? Очень хотел. Зачем ему такие страдания... Зачем ему Катя?.. Он надеялся, что такое возможно. Хотя внутри себя чувствовал, что – нет, не получится, как ни пытайся. Всё равно ничего не выйдет. Какие-то глубинные чувства затронула в нём эта маленькая, но сильная и несгибаемая девочка – его Катя. Но он всё равно решил попробовать. Надежда! Последняя попытка для того чтобы… Чёрт его знает для чего. Не было у него чёткого плана. Так что нечему и удивляться, что в итоге ничего не получилось. Разве что он порвал, наконец, с Кирой и окончательно потерял Катю. Ужаса уже не было. Он слишком привык к собственному аду, чтобы ещё чему-то ужасаться. Осталась лишь уверенность, что пустота останется с ним навсегда. А на сопротивление нет ни сил, ни желания. К чему сопротивляться, если он сам всё это заслужил. И вот когда он окончательно потерял надежду, то решил уйти из компании, ради которой он когда-то был готов на всё… «…Я всегда вам верила, с самого первого дня…». От этих её слов уже даже больно не было. Она в очередной раз говорила о том, что уходит, а он должен остаться. Что ж, в её глазах он дорос до места президента «ЗимаЛетто», ещё и о детях упомянула… Добить решила? Не получится, Катюш. Это уже невозможно. Александром запугиваете? Ну так и тут никаких проблем. «Вы легко справитесь с Воропаевым. Я верю в это!». А всё остальное не имеет значения, Катенька. Потому что «Жить без любимой женщины глупо и бессмысленно! Но она не умеет прощать ошибок…». И сам себе поразился. Ошибок? Жданов, это не ошибки. Это предательство. Ты предавал её -  и не один раз. В чём ты её пытаешься обвинить? В том, что она не хочет этого простить и забыть? Но остановиться Андрей уже не мог. «Для меня нет места в её сердце. Да?..». Это был даже не столько вопрос, сколько констатация факта. Только вот Катя, вопреки его ожиданиям, ответила так, как он уже и не надеялся. Она сказала, что простила, а потом… распахнула свои удивительные глаза и… Вернулась его, смущающаяся всей этой толпы, девочка. «Я вас… Я вас…». Ему больше ничего и не надо было. Только схватить и унести куда-нибудь, пока она не передумала…

И снова клубок чувств и эмоций: безмерное счастье и страх, что всё закончится, что она передумает в любую минуту. И глупая попытка привязать её к себе. И уж совсем «своевременная» мысль, пришедшая ему в голову только под утро пятого дня после примирения, – сделать ей предложение. И тогда, может быть, она не убежит, не скроется, не спрячется. Ведь так страшно расставаться с ней каждый вечер и понимать, что завтра утром она может сообщить, что передумала. А что, имеет полное право. Вдруг такое случится, она придёт и скажет: «Андрей, я поняла, что не смогу забыть твоего предательства...». К его огромному удивлению, Катя согласилась стать его женой. И они поженились так быстро, как смогли. А потом учились строить свои взаимоотношения заново. Да, наверное, правильнее было бы подождать. Но ведь у них всё началось нестандартно, так почему должно было продолжаться по обычной схеме? Сначала они жутко боялись друг друга обидеть или огорчить воспоминаниями о прошлом. Потом очень осторожно учились об этом говорить, не скрывая чувств и вопросов. Потому что эти самые вопросы не давали спокойно спать и дышать. Учились говорить друг другу правду, правду и ничего, кроме правды, потому что ложь, пусть даже и из лучших побуждений, до добра не доводила. Они ссорились, потом мирились, обговаривали проблемы, учились на своих ошибках, сходили с ума сами и доводили до безумия друг друга, радовались, смеялись, плакали, разговаривали - зачастую по ночам, потому что ночные посиделки больше располагают к откровенности… Они просто жили и были… счастливы. Несмотря ни на что и вопреки всему они были счастливы…

«– Звонили Мишины родители, – слышит Андрей из прихожей голос тёщи. – Передавали тебе привет.
– Спасибо. Надеюсь, у них всё хорошо? – звучит абсолютно спокойный ответ жены».

«А ты чего ожидал, ревнивец?»
На упоминание Борщёва и его родственников не реагировать он так и не научился. Катя это чувствовала, конечно, и всегда принималась после таких сцен уверять его в своей любви.
Но его ни в чём уверять не надо. Он и так чувствует её отношение к себе. Пусть и не может до конца понять, за что же его полюбила самая удивительная женщина на свете и как она смогла выбрать не хорошего Мишу, а его – гада и подлеца, Андрея Жданова. И после того как он ей рассказал об этом, слово «хорошо» у них фактически под запретом, табу.

«– О чём вы разговаривали с мамой?
– Маргарита Рудольфовна жаловалась на тебя.
– Как всегда… Что ты ей сказала?
– Что ты самый лучший… И я проконтролирую, чтобы ты ей чаще звонил.
– И всё?!
– А что я ещё могла ей сказать?»
Пожаловаться на её непутёвого сына? Нет. Катерина на такое не способна. В случае необходимости она устроит головомойку лично. За что ей огромное спасибо.

«– …В итоге я возненавидел рисование…
– Но у тебя же неплохо получалось.
– Это уже не имело значения. Терпеть не могу делать что-то из-под палки.
– Я заметила, – тепло улыбается Катерина.
– Так что прости, но искусство не для меня.
– Но ты же любишь путешествовать.
– И?.. Что ты задумала?
– Пойдём смотреть пейзажи.
– Катька!
– Я уверена, мы сможем найти картины, которые тебе понравятся.
– Я знаю, какие бы мне понравились.
– Какие?
– Твои портреты.
– Отлично, значит, к пейзажистам добавляем портретистов».

И ведь действительно нашли. И пейзажистов, и портретистов, и даже абстракционистов, в конце концов…

«– …И я решила, что Дед Мороз живёт именно в том лесу.
– И пошла его искать?
– Угадал… Меня достаточно быстро нашли. Я не успела ни замерзнуть, ни испугаться…
– В парк без меня больше не пойдёшь.
– Андрюш…
– Хотя я знаю много способов тебя согреть…»

«– Катерина!
– Я была с девочками…
– С женсоветом!
– С девочками!
– Думаешь, меня это должно успокоить?!
– Ну я же не нервничаю, когда ты с Малиновским.
– Сравнила!
– Действительно…
– Кать! Кать… Катюш… Ну хотя бы звони, пожалуйста!»

И ещё множество моментов, эпизодов и мгновений их общего, одного на двоих мира…

Годовщину свадьбы решили праздновать дома, вдвоём. Не хотелось ни с кем делить друг друга в этот день. Катерина тиха и загадочна. И так красива…

«…Катя протягивает ему конверт.
– Что это?
Андрей открывает и обнаруживает какую-то странную фотографию, рассматривает её несколько секунд, так и не понимая, что же на ней изображено.
– Сердце уже стучит! Представляешь!
– Сердце? – на понимание уходит буквально секунда. – Катька!
Обнимает жену, целует её…»

Она спит в его объятьях, а у него приступ бессонницы. Хочется её разбудить и… поговорить… Он рад, действительно рад, но в то же время как-то не по себе. Страшно? Возможно… Конечно, будить беременную жену не стоит, и Андрей встаёт, одевается, берёт ключи от машины и едет колесить по ночной Москве. Сначала едет без какой-то определённой цели. Проезжая мимо цветочного магазина, понимает... Ну, конечно же... цветы!.. И не какой-нибудь шикарный букет, а как Катя любит: пусть один цветок, но какой-нибудь необычный, например, почти голубая роза… А потом отблески света на мокрой дороге… Момент аварии он так и не вспомнил…

– …Вам плохо?! – явно не в первый раз произнёс взволнованный водитель. – Может, скорую?!.. – продолжил он.
– Нет. Нет. Уже всё хорошо… – успокоил его Жданов и, оглянувшись, понял, что они успели доехать до какой-то стоянки и остановиться, а Андрей даже не заметил.
Видимо, он сильно напугал таксиста своим выпадением из реальности.
– Всё хорошо, – повторил Андрей, а в ушах звучал Катин голос: «Сердце уже стучит»… – В «ЗимаЛетто»! И как можно быстрее.
Таксист кивнул, хотя и посматривал на Андрея настороженно, опасался, видимо, что пассажир вот-вот сознание потеряет. Голова у Андрея действительно гудела. Но сейчас было не до обмороков.
Он ворвался к Кате в кабинет – взъерошенный, без цветов. Даже не обратил внимание на Тропинкину, которая пыталась ему что-то объяснить. Ему было не до того, чтобы отвлекаться на её «Андрей Палыч!»

– …Приятно иметь с вами дело, Екатерина Валерьевна, – великий и ужасный Сухов Николай Сидорович пожал Катину руку.
Точно!.. Катя же написала ему в утренней записке, что у неё встреча с этим самым повелителем мира, точнее – отдельно взятого банка.
Забавный мужичок. Более чем забавный. Человек старой закалки. Руководил каким-то отделением Сбербанка ещё в советское время. А в лихие девяностые основал собственный банк. Умеет вести бизнес твёрдой рукой, подчинённые по струнке ходят. И чего греха таить, не только подчинённые, но и клиенты. И всё же у них одни из лучших условия кредитования. Но договорится с ним, мягко говоря, тяжело. К крупным клиентам он выезжает сам: всё проверить и убедиться лично. У Андрея на него терпения не хватает. А Катя, пожалуйста… смогла его очаровать. Как у неё это получается? Она у него просто специалист по таким вот сухарям. Знает к ним подход. Таких нахрапом не возьмёшь, лестью не подкупишь, флиртом не заманишь. А Катюша умеет с такими обращаться, ещё и процент поменьше выбить наверняка смогла.
– Простите… – выдал, отдышавшись, Андрей.
– Ничего. Мы уже закончили. Как вы себя чувствуете, Андрей Палыч? – поинтересовался исключительно из вежливости Сухов, оставшись явно недовольным внезапным вторжением Жданова.
– Всё хорошо. Спасибо.
– Осторожней надо быть за рулём, – тоном директора школы проговорил он.
– Я вас провожу, – предложила Катерина и окинула мужа внимательным изучающим взглядом, а он не смог удержать счастливой ответной улыбки.

– Ты вернулся? – Андрей обернулся на её голос, и Катька повисла у него на шее. – Вернулся!
– Как я мог не вернуться к тебе?!
– Люблю тебя!.. Ты… вспомнил?!
– Вспомнил, – успокоил он её и потащил в их убежище – каморку. – Ты как догадалась? – спросил Андрей, когда Катя уютно устроилась у него на коленях.
В такие минуты она меньше всего была похожа на президента модного дома… И больше всего на его жену, его Катю. Она лишь плечами пожала в ответ.
– Наверное, по глазам, – ответила она в итоге. – Почувствовала… – очень тихо добавила она.
– А что с глазами?
– Влюблённые… – а у самой румянец на щеках.
Президент! Его любимый президент.
– Тебе в больницу надо, – вот и заботливая жена появилась.
– Нет.
– Андрюш…
– Хорошо. Но позже. После того как ты мне расскажешь.
– Что?
– Всё. …Ты почему мне про ребёнка не сказала?
– Ты же знаешь… – спряталась у него на груди. От него прячется? Да нет, от себя.
– Нет, не знаю.
– Не хотела тебя удерживать… Так…
– Катька! – ну что ещё на это сказать, если в этом вся его жена. – А что это за переезды к Зорькину?
– Подслушивали, Андрей Палыч?!
– Но не подглядывал! – заявил Андрей гордо. – Так что?
– Подслушивать надо уметь, – стала его «отчитывать» Катерина, как великий «специалист» в этом деле. – Ты наверняка услышал не всё… Подожди… Ты поэтому вчера напился и придумал всю эту историю с моей свадьбой с Колькой?
– Не переводи разговор на другую тему. – Главное, брови нахмурить построже. Катя всё равно не испугается, но попробовать-то можно.
– Он на меня ругался постоянно. Ну… За то, что я тебе не рассказываю про ребёнка… И говорил, что когда ты узнаешь, то из дома выгонишь…
– Но приютить согласился?
– Согласился, – кивнула Катерина.
– Всё-таки он у тебя хороший друг.
– Ты всё-таки заметил?
– Я старался…
К кому он её больше ревнует – к Зорькину или Борщёву – и сам не знает. Но ревнует дико…
– Как ты всё вспомнил? Когда?
Андрей начал рассказывать, а Катя внимательно слушала его, и смотрела так, как будто его и правда не было целый месяц… А когда он закончил, к его огромному удивлению, призналась:
– Я даже рада, что так произошло.
– Правда?
– Да. Я, наверное… Я так и не могла до конца поверить, что ты ревновал меня к Кольке. Тогда ещё…
– Теперь веришь?
– Верю.
– Это хорошо. Я тоже должен тебе кое в чём признаться… В ту ночь… – Она замерла, напряглась, явно хотела спросить сама, но не решалась. – Я… испугался… Испугался, что не справлюсь. А теперь понял – мы же вместе. А значит, у нас всё получится. Так что и бояться нечего. Правда? – Она кивнула. – И не уходи к Зорькину на ночёвки, – уже весело закончил он.
– Бить будете, Андрей Палыч?
– Любить. Я так соскучился! Я. Тебя. Люблю.
– Я тоже соскучилась. Особенно по этим словам. И не только… – поцелуй всё длился и длился, грозя перерасти в нечто гораздо большее. – …Знаешь, что ещё хорошего? – с трудом оторвалась от мужа Катя.
– Что?
– Думаю, теперь мы можем ходить ужинать в «Лиссабон».
– Правда? И в «Трафальгар»?
– И туда.
– Договорились. Но в «Мармеладофф» не пойдём.
– Почему?
– Боюсь, что он мне чего-нибудь подсыпет, – улыбнулся Андрей, – а потом женится на моей вдове.
– Андрей! – и кулачком по плечу.
Вот она, его жена. То целует, то избивает. Но главное же, что любит. А уж как он любит её!
– Кать… А если бы я так и не вспомнил… Если бы… Ты бы ушла?
– Нет, – замотала она головой. – Нет, – слёзы потекли по щекам. – Но если бы ты захотел уйти, то не стала бы…
– Даже не попыталась?
– Нет. – А потом она как будто мысли его прочла, в последнее время у них такое часто бывало, настолько они чувствовали друг друга. – Не потому что не любила… Я же тебя любого люблю, ты же знаешь.
– Знаю, Катюш, знаю... И всегда помню.
Ведь и правда помнил, даже когда ,казалось, забыл всё, что было связано с ней. Пусть и неосознанно, но он чувствовал её.
«Я не смогу без тебя». – «Сможете, Андрей Павлович». – Это было единственным, в чём он с ней никогда не согласился бы.

Конец
Записан
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap