Сентябрь 23, 2017, 09:27:35
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: [1] 2
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Так решили звезды...  (Прочитано 386 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« : Май 04, 2017, 10:32:42 »

/ СЕГОДНЯ НАШЛА ОЧЕНЬ,НА МОЙ ВЗГЛЯД, ИНТЕРЕСНЫЙ ФАНФИК-РОМАН. С УДОВОЛЬСТВИЕМ НАЧИНАЮ КОПИРОВАТЬ!/

Так решили звезды...

Автор: Alla Savos

Сюжет: Когда Павел Олегович предложил Кате возглавить «Зималетто», она согласилась, перешагнув через себя и через боль и муку каждый день видеть Андрея. Ей казалось, что она вытерпит эти полгода настоящего ада, она же сильная… Но звезды все решили иначе...

Глава 1

«А что вы хотели? Во многом вы автор этой ситуации!».
Именно эти слова Павла Олеговича не давали ей сейчас покоя. Они стали ключевыми и подтолкнули Катю согласиться с поистине абсурдным предложением – возглавить «Зималетто» на момент выхода компании из кризиса. Но кто, если не она, станет исправлять ее же собственные ошибки? Что бы ни говорил Зорькин, но Катя действительно ощущала свою вину за то, что компания в таком состоянии. И неважно, что окончательные решения принимала не она! Катя же предвидела многие провалы и, если бы была немного настойчивее, то смогла бы убедить Андрея не рисковать…
Если бы… Сколько человек отчаянно выкрикивали эти слова! Сколько судеб они загубили?! И вместе с тем дали надежду… Позволили думать и мечтать о другом мире, в котором не случилось этого «если бы»!
Вот и Екатерина Пушкарева не осталась в стороне. Вместо того, чтобы еще раз пересмотреть вопросы, которые она собирается поднять, а затем и утвердить на первом в должности и. о. президента совещании, она думает о том, как бы было хорошо, если бы она никогда не узнала ни «Зималетто», ни Андрея. Продолжала бы работать в банке, жить размеренной жизнью и не чувствовать, как твое сердце постепенно разрывается и умирает от боли, обиды и неразделенной любви.
Какая же она была тогда дурочка еще! Верила в сказки, ждала принца… Но этого всего не существует! Это выдумки таких же наивных мечтателей, отказавшихся принять суровую действительность, где главный двигатель – деньги, а сердце – кассовый аппарат.
Как тяжело… Полгода слишком большой срок. Справится ли она?
Ошибки, касающиеся «Зималетто», она исправит! Без сомнений! Но как быть с Андреем?
Она пообещала Кире, что у них со Ждановым ничего не будет. И сдержит это обещание. Не столько ради Киры, сколько для себя же. Держать Андрея на расстоянии – лучший возможный выход. По крайней мере, это хоть немного облегчит ей пребывание здесь.
Катя оттолкнулась ногами и покрутилась в кресле. Посмотрела по сторонам и вздохнула. Этот кабинет давит на нее. Заставляет вспоминать то, что помнить ей теперь катастрофически опасно.
Вот они с Малиновским и Андреем принимают решение написать их первый фальшивый отчет.
Вот Андрей ее обнимает и не желает отпускать ехать домой на такси… Нет! Стоп! Забываем! Немедленно вычеркиваем это из памяти!
Для Жданова все это было только игрой! И ничего больше…
Он и сейчас пытается с ней играть. Зачем он приехал вчера в клуб? Почему опять говорит, что любит? К чему весь этот спектакль? Катя и так все сделает для его компании. И нет необходимости снова привязывать ее к себе и управлять, как марионеткой. Она и так готова для него на все, по-прежнему…
- Екатерина Валерьевна, я всех пригласила в конференц-зал! Будут еще какие-то распоряжения? – впорхнувшая в президентский кабинет Виктория Клочкова буквально из кожи вон лезла. Улыбка шире лица, прямая спина, правая нога чуть впереди и демонстрирует значительных размеров стрелку на колготках, глаза сияют. А все почему? Катя просто ненавязчиво намекнула ей, что увольнять не собирается. А амбициозный мозг Викуси перевел это, как будто Пушкарева собирается ее еще и повысить! Может быть, и до вице-президента?
- Нет, Вика, спасибо! Пока все, - сказала Катя и начала собирать бумаги.
Что ж, в бой, Пушкарева! Раунд первый. Главное – не давать слабину. Она тут не по своей прихоти. И унижать себя больше не позволит!
Подошла к окну, набрала в легкие побольше воздуха и резко выдохнула. Пора!
Собралась уже открывать дверь, ведущую в конференц-зал, но обнаружила, что нет одного важного документа, который должен был прийти ей по факсу. На Клочкову рассчитывать не стоит, поэтому идти нужно к Маше, на ресепшен. Домечталась, Пушкарева! Теперь еще и опоздает… Хотя...пусть подождут!
Все равно торопилась. Не шла, а практически бежала. Не сбавляя скорости, подлетела к Тропинкиной.
- Маш… - только и успела крикнуть Катя, прежде чем врезаться во что-то твердое и получить этим твердым по голове. Окружающее стало мелькать картинками. Испуганное лицо Маши. Рабочие. Шкаф. Белый потолок. Кажется она потеряла сознание…

... Дамочка, очнитесь! Вы меня видите? - настойчиво твердил ей голос Тани Пончевой. И под нос кто-то совал ей ватку с отвратительным запахом нашатыря.
- Говорили тебе, Таня, худей! Если бы не твои пирожные... Вон человека покалечила! - сказал голос Светы.
- Бедная... Ее и так природа внешностью обидела. Так еще и слабоумной станет! - встряла Шура.
- Девочки, я же не хотела! Не видела я ее совсем! Она со спины на меня налетела! - взмолилась Таня, почти плача.
Голова у Кати гудела, словно после взрыва атомной бомбы. С трудом удалось разлепить глаза. Сразу стало больно от яркого света. Щурясь, посмотрела на "Женсовет", склонившийся над ней в полном составе.
- Девочки... - прохрипела Катя. И тут все разом посмотрели на нее.
- Кажется, она очнулась, - сказала Шура.
- Девушка, вы нас видите? С вами все в порядке? - обеспокоенно спросила расстроенная Таня. - Вы помните, как вас зовут?
Почему они так к ней обращаются? "Девушка" и на "вы"! Что происходит? Больно... Голова болит. Все снова поплыло перед глазами. И яркий белый свет совсем померк. Последнее, что Катя услышала, был вопль Тропинкиной:
- Эй! Девушка! Подождите!.. Черт! Кажется она снова отключилась. И что нам с ней делать? У Милко кастинг. Ходит куча моделей... И вот эта тут лежит...

... А давайте, ее не диван переложим! – раздался эхом голос Шуры Кривенцовой, затем появилось и ее расплывчатое лицо. Серые стены покачнулись и остановились на месте.
- Не надо меня никуда нести, - медленно проговорила Катя.
- Девушка! Ну, слава Богу! Как вы себя чувствуете? – выдохнула облегченно Тропинкина. – Подняться сможете?
- Да, Маш, смогу… - попыталась улыбнуться Катя и чуть-чуть привстала, опираясь на локоть.
- А мы, простите, знакомы? – искренне удивилась Тропинкина,  и остальные девочки тоже явно находился в недоумении.
- Конечно… А в чем дело? – теперь уже Катя ничего не понимала. Девочки вполне искренне ее сейчас не узнают. И это не может быть розыгрышем. Сыграть такое невозможно.
- Знаете, у меня, конечно, плохая память на лица… Но вас я бы запомнила, - с уверенностью заявила Тропинкина, а Таня и Шура еле сдерживались, чтобы не засмеяться. И тут Катя заметила, что на ней одета сейчас совсем не та одежда, в которой она вышла утром из дома. Она была в своем старом темном костюмчике, который не одевала уже совсем давно. Последний раз, кажется, тогда, когда устраиваться на работу пришла…
Кате резко стало плохо. Уже поднявшись на ноги, она снова покачнулась.
- Девушка, ну, что же это такое? Давайте все-таки сядем на диван! – сказала Таня и повела Катю к дивану, поддерживая, чтобы она не упала.
Очки! Катя заметила, что на ней сейчас старые очки! Потрогала волосы и ужаснулась окончательно. Они были длинными. Вариант, что отросли, отпадает сразу! Тогда… Не может этого быть! Как такое возможно?
- Простите, мне нехорошо… И мы с вами, наверное, действительно незнакомы… - сказала Катя Тропинкиной, когда ее усадили на диван и дали стакан с водой.
- Ну, правильно! Это все от удара. Вы же головой ударились… - сказала Шура.
- А сейчас вам лучше? – спросила Таня.
- Да, спасибо! Скажите… А сегодня какое число и год? – все удивленно посмотрели на Катю. – Нет, со мной все в порядке. Просто… Это так, чтобы удостовериться. Вдруг я память потеряла…
- Верно! Девочки, я слышала, что от удара головы очень часто может быть амнезия! – компетентно заявила Шура. – А давайте, для чистоты эксперимента, вы сами скажете, какое сегодня число! А мы либо подтвердим, либо у вас и правда амнезия…
- 5 сентября 2005 года, - сказала Катя и зажмурила глаза, боясь услышать ответ.
- Правильно! – воскликнула Таня. – Нет у вас никакой амнезии! – Катя после этих слов еще раз передернулась, а затем открыла глаза и, смирившись, посмотрела уже более осмысленно. Сейчас самое главное – уйти отсюда, чтобы все лучше обдумать.
- Мне уже, правда, гораздо легче. Я пойду.
- А вы сможете идти сами? – спросила Таня.
- Да. Все в порядке, - Катя демонстративно встала и сделала несколько шагов. Голова все еще кружилась, но девочкам это знать не обязательно.
- Девушка, вы уж меня извините, что я на вас так налетела! – сказала Таня.
- Ничего страшного, - сказала Катя и, улыбнувшись, скрылась за дверьми лифта.
- Ничего страшного, - повторила Тропинкина. – А по-моему, очень даже страшная, - задумчиво проговорила она.
- Маша! – возмутилась Таня. – Ну, что ты такое говоришь! Она, может быть, и не красавица, но человек, видно, хороший!
- Вот только в нашем мире просто хорошему человеку выжить крайне сложно, - ответила ей Маша и кинулась к звонящему телефону.
-Моднаяодеждамарияздравствуйте!
За ней на рабочие места заспешили и Шура с Таней. А офис продолжал шуметь, провожая и встречая новых и старых людей. Все было как обычно, как всегда. Так, как это могло быть только 5 сентября 2005 года в удивительно солнечный и не по-осеннему теплый день.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #1 : Май 04, 2017, 11:01:36 »

Продолжение 1 главы)

Катя выскочила на улицу и попыталась отдышаться. Солнечные блики играли на зеркальной поверхности «Зималетто». Дул легкий теплый ветерок. Вокруг шли прохожие и почти все смотрели неприязненно в ее сторону. А ведь она уже отвыкла от этого. Правду говорят, к хорошему привыкаешь быстро. Вот и Катя, успев пройти мощную школу под руководством Юлианы Виноградовой, ощущала себя теперь странно. И привычный костюм этот и очки казались ей совсем чужими.
Не может быть! Она каким-то чудом перенеслась в прошлое? Возможно ли это?
Но, если все так, то получается, что с ней еще не произошло ничего трагического, связанного с этой компанией! Она же еще даже здесь не работает! Это же шанс, Пушкарева! Ты же всего несколько минут тому назад мечтала об этом! И, что называется, домечталась…
Можно вернуться в «Ллойд-Морис»… Ее точно возьмут обратно. Или же поискать другую работу! Вариантов множество. Катя ощущала себя так, словно целый мир сейчас у ее ног. Если та другая Катя Пушкарева, когда приходила в «Зималетто» устраиваться, была несчастна, не уверена в себе и считала, что работа секретаршей – ее последний шанс, то теперь все обстояло иначе. Теперь она верила в себя. Шла по улице и широко улыбалась, при этом совершенно отчетливо понимая, как глупо и еще более страшно смотрится со стороны. Но это же неважно!
Повернула голову и увидела Малиновского на машине, он стоял возле остановки и пытался закадрить какую-то шикарную бабОчку. Катя хитро улыбнулась и стремительно направилась в его сторону. Подошла к машине, открыла дверь и села рядом.
- До улицы Авдеева довезете? – спросила она и улыбнулась во все свои брекеты. Дамочка, которая у Романа Дмитриевича уже была почти на «крючке» как-то неестественно звонко хихикнула, разочарованно помахала ему ручкой и ушла. Малиновский явно был обескуражен.
- Мамаша, я вам не извозчик! Покиньте салон автомобиля, будьте добры, - посмотрел на нее брезгливо.
- Но я вам заплачу! Пятьдесят рублей хватит? – протянула она ему изрядно помятую купюру и повторила свою фирменную улыбку со сверканием брекетов на солнце.
- Послушайте, красавица… - начал он, так и не прикоснувшись к протянутым деньгам. – Вот автобусная остановка! Идите туда. Там вас точно подвезут. И причем гораздо дешевле, чем за полсотки, - открыл дверь, с большим трудом удерживая вежливую улыбку на лице.
- Жаль. Знаете, клиентами так не разбрасываются! Если уж вы стоите здесь и «бомбите»…
- Что вы сказали? – взвизгнул Малиновский. – «Бомбите»? Я что, по-вашему, похож на таксиста? Посмотрите на мою машину! На таких разве ездят таксисты? – негодовал он оскорблено. А Катя пожала плечиками и невинно поморгала глазками, а затем вышла из машины.
- Меня подвозили и на более дорогих! – невозмутимо ответила она. – И более красивых! – добавила Катя и убила этим Малиновского окончательно. Он смотрел возмущенно и хватал губами воздух.
- Вы… Знаете, не говорите больше ничего! – он развернулся, сел в автомобиль и рванул с места.
Как он близко, оказывается, все воспринимает к сердцу! Катя решила, что домой пойдет пешком. Еще вчера она радовалась первым весенним листочкам, а сейчас у нее есть такая возможность оказаться уже в лете и даже осени! Но что-то не давало ей покоя…
Сердце… Оно вспомнило Андрея и совершило головокружительный скачок вверх.
Если Катя откажется от собеседования, на которое ее, разумеется, пригласят завтра, сейчас она это знает точно, то никогда не встретит его! И что более страшно -  это то, что и Андрей никогда не будет знать ее! Катя побледнела. Заметила неподалеку небольшой парк. Поспешила туда и села на скамейку.
Она растерялась совсем… Еще недавно план не связываться с «Зималетто» казался ей идеальным и очень желанным. А теперь… Теперь Катя сомневалась.
Она же собиралась делать работу над ошибками. И пусть это было в будущем. Но и сейчас «Зималетто» ведь возглавит Андрей и, действуя уже без нее, все равно эти самые ошибки может совершить. И только она, Катя Пушкарева, все знает и может его уберечь от неправильных и рискованных шагов…
Боже, как все сложно оказалось… Теперь делать выбор еще сложнее.
Но этот Андрей ведь еще ни в чем перед ней не виноват! Он не использовал ее и не следовал глупой инструкции Малиновского. А Катя его любит. Так сильно, что можно задохнуться…
Искушение слишком велико, Пушкарева. Бесполезно сопротивляться! Ты все равно не сможешь его бросить. И снова будешь бежать, лететь на крыльях на его зов ему на помощь! И ничего нельзя с этим поделать. Это чувство – благо, данное свыше, и она не в силах ничего изменить…
- Я помогу ему. Не позволю наделать ошибок. А потом уйду и начну новую жизнь. Если только не вернусь обратно в будущее… Вот уж, действительно, получится каламбур.

Дома мама встретила ее улыбкой и посмотрела выжидательно.
-Ну, как? – спросила она.
- Обещали позвонить. Они пока еще ничего не решили, - Катя говорила уверенно, но мама решила, что это она перед ней так храбрится, и поэтому принялась ее успокаивать. Привела на кухню и бодро сказала:
- Суп рыбный. Любимый твой! – поставила на стол тарелку. – Ну, чего ты расстроилась то, а? Да примут они тебя! Куда они денутся? – а потом подошла к Кате и шепотом добавила. – Я сон сегодня видела. Белые куры в огромном курятнике… - и многозначительно подмигнула. - Давай-давай, мой руки! Суп стынет!
Дежавю. Все это уже ведь было. Катя стояла посреди кухни, застыв с каменным лицом. Это все-таки неприятное ощущение, когда все повторяется…
В дверь позвонили. Зорькин пришел. Катя это помнила отчетливо. Хотя тут не нужно знать будущее, чтобы предвидеть Колькино появление. Обед ведь уже готов.
- Ну, что Пушкарева, тебя взяли? Поздравлять? – с ходу спросил он.
- Обещали позвонить.
- А, ну это мы уже слышали тысячу раз! – усмехнулся Зорькин, за что получил от мамы подзатыльник. - Ну… В смысле практика такая. Сразу говорят только тем, кого точно не возьмут, - «исправился» он.
- Да! – подтвердила мама чересчур радостно.
Катя подождала, пока Зорькин наестся, иначе ни о чем другом он думать не сможет, а затем потащила его в свою комнату.
- Ну, что у тебя опять, Пушкарева? – сразу завозмущался он.
- Коль, вот скажи, ты мне друг? – с ходу спросила его Катя.
- Друг. Конечно, друг!
- Коль, я тебя хочу сейчас попросить, как друга, самого лучшего и единственного…
- Пушкарева, что случилось? – Зорькин обеспокоенно заерзал на диване.
- Я не знаю, как тебе объяснить… У меня нет доказательств. И поверить в такое практически невозможно. Но, Коль, я тебя очень прошу, верь мне! – Катя совершенно не знала, что говорить, и очень разнервничалась.
- Кать, ты же знаешь, что я если кому-то и верю, то только тебе… И себе еще. И теть Лене, - улыбнулся он.
- Зорькин, я вернулась из будущего в прошлое, - Коля улыбаться перестал и посмотрел на Катю, как на ненормальную. – Не смотри на меня так! И ничего не говори! Я попытаюсь рассказать…
И она поведала ему всю печальную историю работы в «Зималетто». Коля слушал ее молча, ни разу не перебив. Лишь иногда, на самых неприятных моментах, сжимал кулаки, вскакивал с дивана и начинал ходить взад-вперед. Кажется, несмотря ни на что, он ей поверил. Вот сразу взял и поверил. А в конце посмотрел на нее внимательно и сказал:
- Вот умеешь ты удивлять, Пушкарева… Я слышал, что в теории это возможно – переместиться в пространстве. Ты говоришь, что и в той реальности, и в этой получила травму головы...Видимо эти точки каким-то образом образовали между собой канал… Не смотри на меня так, пожалуйста. Я тебе верю. А знаешь почему? – Катя отрицательно замотала головой. – Ты бы никогда не смогла сама выдумать эту историю с соблазнением и инструкцией! Это слишком жестоко для твоего мироощущения и слишком похоже на правду мира реального. Но скажи, что ты собираешься делать сейчас? Теперь ты знаешь, какие проблемы у тебя могут возникнуть. И можешь плюнуть на это «Зималетто»!
- Знаю… Но, Коль, я решила остаться и исправить все ошибки.
- Пушкарева, ты в своем уме? Зачем тебе это надо? Не ввязывайся!
- Я не могу остаться в стороне…
- Но почему? Сама же говоришь, что была несчастна и жалела, что туда пришла работать!
- Коль, я не смогу бросить Андрея…
- А-а-а! Все понятно! Ты его все еще любишь… Кать, ты наступаешь на одни и те же грабли! Ну, сколько можно? Забудь его! Он же негодяй!
- А ты думаешь, я не пробовала его забыть? Я всю себя извела… А потом встретила его снова, и все стало еще хуже и еще больнее… Зорькин, это просто ловушка какая-то… - Катя сидела сгорбившись на диване, взгляд ее был потерянным, на щеках заблестели слезы. Коля подошел, сел рядом и обнял ее.
- Успокойся, Пушкарева! Я же с тобой! Я тебя не брошу! И мы вместе справимся, правда? – он гладил ее по голове и укачивал, как маленькую. – Знаешь, если ты хочешь туда снова пойти, иди… Хочешь, я помогу тебе исправлять эти ошибки? – Катя сквозь слезы кивнула. – Ну, успокойся! Что ты плачешь, как девчонка?! – попытался он ее развеселить.
- Коль, спасибо тебе! – тихо сказала Катя и всхлипнула.
- Ну, все! Прекрати разводить сырость! Посмотри, какую лужу налила! Сейчас тут еще и рыбки заведутся.
- Но она же соленая, - улыбнулась Катя, вытирая слезы.
- Все равно заведутся! Морские! Акулы всякие. Заходит такая теть Лена, а мы ее пирожки рыбкам скармливаем. А они выныривают, взлетают под потолок, хватают пирожок и ныряют обратно. Только, знаешь, тебе нужно поплакать еще! Чтобы хватило места для кораллов… - Катя смеялась уже в голос, а Зорькин не унимался и придумывал еще более невероятные шутки.
Милый, Колька! Самый лучший в мире друг достался ей! О чем еще можно мечтать? О любви? Нет! О любви ей теперь даже думать вредно…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #2 : Май 04, 2017, 11:13:51 »

2 глава.

- Нет, это уже просто наглость с ее стороны! Вот что эта выскочка себе позволяет? – Кира раздраженно всплеснула руками.
- Кира, успокойся! Она сейчас придет. Милко вон тоже еще нет, - спокойно сказал Андрей, не поднимая глаз от бумаг, которые просматривал.
- Я не удивлюсь, если он вообще здесь не появится! – заявила Кира.
- Я ему не появлюсь! Пусть только попробует! Он на своей гениальности совсем чувство реальности потерял, - встрял Малиновский.
- Мы все тут потеряли чувство реальности, когда согласились с назначением этой воровки на должность президента, - не унималась Кира.
- Кира, прекрати! – Жданов гневно на нее посмотрел.
- Ах, прости, прости! – наигранно проговорила она. – Я посягнула на великое! На саму Екатерину Пушкареву! – засмеялась, а потом закрыла лицо руками. – О, Боже!.. Мальчики, скажите, а вы что, новую инструкцию у себя на производстве настрочили?
- Кира, замолчи, по-хорошему! – Жданов стукнул кулаком по столу, а затем встал и отошел в сторону.
- Ну, она же вернула вас на этаж! И в должности повысила. Неспроста это…
Жданов схватил бутылку с водой, открыл и сделал несколько глотков. А потом подошел к Кире вплотную и раздраженно сказал:
- Послушай меня внимательно! Катя перевела нас на этаж только потому, что это необходимо сейчас для пользы компании и скорейшего выхода из кризиса. И еще! Если я еще раз услышу очередную мерзость про нее из твоих уст, я за себя не отвечаю! Родная! – поцеловал ее в лоб и, посмотрев презрительно, сел на место и продолжил читать бумаги. Кира застыла на месте и готова была вот-вот расплакаться.
- Уф-ф! Ребятки, ну и страсти у вас, - попытался разрядить обстановку Малиновский, но, когда на него посмотрели одновременно два злых взгляда, понял, что допустил промах, и смолк.
- Эм… Знаете, я, пожалуй, пойду схожу за Милко… - не выдержав напряженного молчания, сказал, наконец, Малиновский и поднялся с места.
- Я сам за ним схожу! – неожиданно заявил Жданов и стремительно вышел из конференц-зала, оставив окончательно расстроенную бывшую невесту и смертельно скучающего друга.
Но находиться рядом с Кирой стало для него просто невыносимо. Он вдруг осознал, что люто ее ненавидит.
Она ведь испортила ему все вчера. И этим своим глупым и ничего не значащим показательным поцелуем перед любопытным «Женсоветом» и, главное, перед Катей! И звонком своим - самым ненужным из всех возможных!
Жданов готов был взвыть от бессилия. Катя ему теперь совсем не поверит. И до этого он не знал, как ее убедить в своих чувствах. А теперь… Теперь полная безысходность. Он не знает, что делать!
Вот если бы у него появился хоть один шанс вернуть ее, он бы все на свете отдал! И «Зималетто» в придачу!
Как ему исправить свои гнусные ошибки? Что нужно сделать?
Андрей остановился посреди коридора, подошел к стене и со всей силы ударил по ней кулаком. Штукатурка осыпалась, но стало чуть-чуть легче. Сделал глубокий вдох и пошел дальше.
Милко сидел в мастерской и ничего не делал. Так всегда казалось Андрею, когда он видел его с какими-то тряпочками в руках, перекладывающего их с одного места на другое.
- Милко, ты вообще собираешься в конференц-зал? – совсем не дружелюбно сказал Жданов и вдруг понял, что встал на что-то скользкое и теряет равновесие. Попытался удержаться, взмахнул руками и рухнул на пол. Голова упала на что-то твердое. И свет померк.

... В темно-синем окне летают белые снежинки. Они блестят под светом уличного фонаря и пушистыми хлопьями ложатся на ватные глубокие сугробы. Слышен звон хрусталя и свист одинокого ветра.
На ледяной ветке припорошенного снегом дерева сидит маленький озябший воробушек. Частые порывы ветра срывают его с места,  и он, сделав несколько кругов в поисках лучшего убежища, каждый раз возвращается обратно, встряхивает мокрыми перышками, втягивает тоненькую шею и закрывает глаза.
«Он совсем замерз!» - думает Андрей и, упершись ладонями во вспотевшее от его дыхания стекло, продолжает напряженно всматриваться в пустоту ночной зимней улицы.
Внезапно из-за угла появилась сгорбленная фигурка в до боли знакомом пальто и шарфике.
«Катя!» - со всей силы крикнул Андрей, но голос его прозвучал беззвучно. А фигурка, перепрыгивая через сугробы, начала постепенно удаляться.
«Катя! Катенька! Постой!» - кричал он и со всей силы колотил руками по оконной раме. Но она его совсем не слышала. И была уже далеко. Маленькая точка в горизонте. Темное пальтишко на белом фоне сугробов.
Андрей в бессилии садится на подоконник. На лбу выступили капельки пота. Обхватывает колени руками и втягивает шею в плечи, совсем так же, как тот озябший воробей. И смотрит туда, где белые пушистые снежинки, кружась под светом фонаря, скрыли его последнюю надежду, его Катю.
Но вдруг очертания снежинок рассеивается и перед глазами появляется лицо Милко.
- Андрей! – испуганно шепчет он. – Ты мЕня слышишь? ПрекрАти мЕня пУгать! Очнись, Андрей!
Он открывает глаза еще шире, и перед ним появляются стены, увешанные листочками с эскизами моделей одежды.
-Что случилось? – не понимает Андрей. - Катя!
- Уф! Ну, накОнец-то! Андрей, никОгда так больше нЕ делай! У мЕня даже вдохнОвение ускАкало! – облегченно вздохнул Милко и начал обмахиваться листочками.
- Катя! – повторил Жданов.
- Ну, кАкая Катя? Ты слУчайно голОву не поврЕдил?
- Пушкарева.
- Это кто тАкая? Модель мОя? НовЕнькая? РыжЕнькая тАкая, да? – заинтересовался Милко и даже подсел к нему поближе. – Да, Она хорошенькая! Но ты же нЕ был на кастИнге! Откуда Узнал? ПодглядЫвал? – погрозил ему пальцем.
А Жданов постепенно придя в себя, обеспокоенно осмотрелся и понял, что одежда на вешалках висит из устаревшей коллекции, а сам Милко  мало того, что переоделся, так еще и цвет и длину волос сменил. В чем дело?
- Милко, скажи… - осторожно начал он. – А почему ты переоделся?
- Я? КОгда? – не понял он.
- Я упал… и до падения на тебе была другая одежда…
- ЖданОв, ты точно не поврЕдил голОву? Мне некОгда было переодЕваться! Я тЕбя в чувство привОдил! – оскорблено заявил он. – Хотя мог и не делАть этОго… Тогда прЕзидентом станет ВорОпаев! Он тАкой душка!
- Вот только не надо этого идиота вспоминать! Компании уже достаточно хватило его предыдущего президентства! И у нас теперь есть Катя! – Жданов встал окончательно на ноги. В голове слегка кружилось, но это должно пройти. Рядом с ним лежал заваленный манекен. А он откуда тут взялся?
- Что Опять за Катя? ПушкАрева?
- Да. Кстати, нам же пора на совещание! Она же ждет нас в конференц-зале! – Жданов направился к выходу, но Милко его остановил.
- ПодОжди! Андрей, никАкой Кати нет! И совЕщание не сЕгодня! Ты, что зАбыл? Ты же мЕтишь на место прЕзидента! Хотя это пЕчально, что ПавЕл ОлеговИч рЕшил Оставить кОмпанию и переЕхать в Лондон.
Что-то неприятное кольнуло сердце Андрея. Смутная тревога подступала к горлу. Он присел на стул.
- Милко… что-то я действительно забыл… Но… Какого числа совет? – осторожно подбирая слова спросил Жданов.
- В пятнИцу…
- А пятница, какое число у нас?
- ДЕвятое, кажЕтся… ЖданОв, ты чЕго мЕня путАешь?
- А месяц сентябрь? – нацепив на лицо улыбку, спросил он, а сам внутренне напрягся.
- ИмЕнно! Ты чЕго спрашИваешь?
- Так, на всякий случай! – истерически засмеялся Андрей. – Тебя проверяю!
- Не надо мЕня провЕрять! Ты лучше сЕбя прОверь. К пОказу все гОтово?
- Это ты лучше знаешь… Милко, я пойду! – направился к двери, но резко остановился. – Скажи, а сегодня, какое число?
- Что ты все зАладил! КАкое и кАкое!
- И все же?!
- ПятОе! Доволен? А тЕперь Иди! – и вытолкал его из своей «мастЕрской».
Жданов совсем не был доволен. Он был страшно испуган. Шел по коридорам «Зималетто», осторожно озираясь и пытаясь найти подтверждение своим страшным мыслям. Он попал в прошлое? Это правда? Или же, действительно, он ударился головой слишком сильно?
Ноги сами привели его в президентский кабинет. Боже, пусть он войдет, и тут окажется Катя. Пусть она взглянет на него возмущенно, отчитает за опоздание на совещание! Пусть будет смотреть равнодушно! Но лишь бы только она была!
Но в кабинете Кати не оказалось. Зато там был его отец, Павел Олегович Жданов. Вокруг него стояли коробки. Одну из которых рабочий собирался выносить и столкнулся в дверях с Андреем.
- А вот и Андрей Павлович пришел! – усмехнулся отец. – Обживаешься уже, я смотрю. Но вот только стол тебе чем не угодил? – указал он на старый привычный ему предмет кабинета, который сейчас выглядел идеально чистым и новым. Стены были абсолютно пустыми. Такими он видел их последний раз только тогда, когда переезжал сюда после высказанного отцом желания уйти с поста президента. Тогда, когда собирался занять это место сам. Кажется, это было как раз 5 сентября 2005 года…
Жданов, ты попал! Что же он тогда ему ответил?
- Так это же стол в духе нового стиля нашей компании, па, - постарался улыбнуться как можно беззаботнее и выглядеть так же, как тогда. Радостно и совершенно несерьезно. Теперь он понял, почему отец за него тогда не проголосовал… Он бы сам за себя сейчас не проголосовал.
- А я и не знал, что новый стиль со столов начинается, – ответил отец и посмотрел на него недовольно. Точно, папа, ты прав! Это был один из моих самых глупых поступков. - Ты пока исполняющий обязанности президента! – добавил он, а Андрей вспомнил, что эту должность занимает Катя. – Мне кажется, несколько самонадеянно до совета директоров столы менять! У Александра, между прочим, такие же шансы, как и у тебя!
Андрей совсем забыл, что тогда ответил ему, поэтому решил импровизировать.
- Пап, для Сашки эта должность – лишь повод обскакать меня! Тем более, что он в этом деле совершенно ничего не смыслит. А для меня «Зималетто» - это вся жизнь! Ты же сам знаешь! Я знаю эту компанию до последней швейной машинки! И я хочу, чтобы она развивалась и дальше процветала. И я знаю, как это сделать! Теперь уже точно знаю! – сказал он и увидел удивленный взгляд отца. Кажется, он немного сейчас переиграл. Импровизация, как оказалось, не его конек. Странно, ведь у него такой богатый опыт жизни с Кирой.
- Я рад, если это действительно так, - сказал отец, откашлявшись. – Кстати, ты уже выбрал себе секретаршу?
На Андрея словно ведро ледяной воды сейчас вылили. Он замер, как вкопанный. Секретарша! Боже, как он мог забыть? К нему же сегодня должна была прийти устраиваться на работу Катя! Он подскочил на месте и, не замечая удивленного и несколько испуганного взгляда отца, зашагал по кабинету.
Жданов, это же шанс! Вон он! Ты его так долго искал! А он упал тебе прямо на голову! Или это ты упал головой на этот шанс? Неважно! Абсолютно все неважно! К нему придет на собеседование прежняя Катя, с косичками и такой милой сердцу застенчивостью! И он все сделает, чтобы вернуть ее! Он готов пойти на все, но шанс этот не упустит!
- Андрей, с тобой все в порядке? – спросил отец.
- Что? – посмотрел на него недоуменно. – А! Да, со мной все прекрасно! Секретарша? Я уже этим занимаюсь. Урядов должен был провести собеседование. Не волнуйся, пап! А давай лучше сходим на производство!
- Ну, давай! – усмехнулся отец.
А на производстве, точно так же, как и в прошлый раз, к ним подошел Георгий Юрьевич с папками кандидаток в секретарши.
- Андрей Павлович! – крикнул он, пытаясь перебить гул работающих швейных машинок.
- Ну, что нашел? – хитро спросил Андрей.
- А как же! Умница, красавица! – и протянул ему папку, в которой, как Андрей уже знал, было резюме Клочковой. Но все же открыл папку, а потом посмотрел на Урядова недовольно.
- Но это же Вика!
- Это не девушка! Это ошеломиссимо! – воскликнул Урядов. – Образование! В смысле, она закончила МГИМО!
- Ага! Два курса! Это подруга Киры! Георгий Юрьевич, а другие кандидатуры есть? Желательно с солидным образованием и не менее солидными мозгами!
- Но… Хорошо! Есть и другие! Пожалуйста, любуйтесь! – протянул он ему другую папку.
«Екатерина Валерьевна Пушкарева» - было написано в ней, и Андрей готов был расцеловать каждую букву, каждое слово, написанное в этом резюме.
- Ну, вот! Это уже другое дело! – радостно сказал он Урядову.
- Что такое? – спросил отец и склонился над папкой. – Стажировка в Германии, работа в банке… С таким образованием и послужным списком на должность секретарши? Странно…
- А вот дело в том, что… Это… Она… Она… Она очень… страшненькая… - заявил Урядов.
- Мы тут не на конкурс красоты проводим кастинг! И это же хорошо, что такой человек хочет у нас работать! – заявил Андрей. – Георгий Юрьич, пригласите ее завтра на собеседование!
И под удивленные взгляды отца и Урядова радостно зашагал мимо работающих швейных машинок. Ему нужно подумать. Срочно необходим план дальнейших действий. У него нет права на ошибку. Шанс только один!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #3 : Май 04, 2017, 11:47:40 »

3 глава

Даже собственная комната казалась ей сейчас другой, чужой какой-то. И ничего ведь не изменилось, но ощущения все равно не дают ей покоя, заставляя усталые глаза искать эти самые отличия.
Это же просто невероятно! Такого не бывает! Только в книжках или глупых фильмах человек может путешествовать в прошлое. Что такого сделала она, чтобы время решило стукнуть ее по голове и отправить обратно, исправлять? Может быть, это такое своеобразное наказание за фальшивые отчеты?
Катя посмотрела на часы. Они показывали 00.15. Уже ночь совсем. А завтра ей нужно рано вставать и снова идти на собеседование. Еще когда тут был Колька, позвонил лично Урядов и пригласил ее в «Зималетто». Хотя в прошлый раз, кажется, звонила Таня…
Все! Никаких размышлений! Зорькин сказал верно, она должна быть хладнокровной. И приказала себе успокоиться и лечь спать. Последняя мысль, которая посетила ее сонную голову, - это сожаление по поводу того, что дневник ее оказался пустым. Теперь вся эта история точно останется где-то очень глубоко в ее сердце. Так глубоко, что даже она сама начнет ее забывать. Обязательно…
А утром самым первым порывом было схватить тушь и накрасить ресницы. Неужели делать макияж тоже успело стать ее привычкой?
Катя отругала себя за посторонние мысли и попросила маму подобрать ей костюм. Она же решила, что останется прежней Катей Пушкаревой. Перемены имиджа сейчас ни к чему. Неизвестно, как сложатся события, если она придет другой.
И вот, Катя отправилась по старому, до боли знакомому маршруту. На входе в «Зималетто» дорогу преградил Потапкин и с суровым взглядом потребовал пропуск.
- У меня тут собеседование по поводу работы, Сергей Сергеич, - невозмутимо ответила Катя и по-доброму ему улыбнулась.
- Все равно не положено. Вы есть в списке? – чуть смягчился он.
- Сергей Сергеич, я на вашем месте сразу бы уточнила, на какую должность я собираюсь устраиваться! А вдруг президентом? Недальновидно с вашей стороны.
- Так ведь кандидатов в президенты всего два, - растерялся Потапкин. – Александр Юрьевич и Андрей Павлович. Дамочка, вы меня путаете!
- А вы, простите, кем тут работаете? Охранником или аналитиком? С какой стати руководство будет перед вами отчитываться? – невозмутимо ответила Катя.
- Так, значит, вы…
- Именно! – Катя поправила очки. – И на вашем месте я бы не пыталась меня останавливать!
- Простите! – Потапкин очень расстроился. – Я же не знал. Вы меня не будете увольнять?
- Я подумаю над этим! – усмехнулась Катя и шагнула во вращающуюся дверь.
На ресепшене Маша узнала ее сразу.
- Ой, это вы! Как вы себя чувствуете? - с ходу крикнула она.
- Спасибо, Маш! Хорошо, - сказала весело, а потом вспомнила, что по имени ее лучше пока не называть, они же еще не знакомы. – Вы ведь Маша?
- Да, Мария! – настороженно ответила Тропинкина. – А вы пришли по делу?
- У меня собеседование с Андреем Палычем.
- Правда? – взглянула недоверчиво. – Вас проводить?
- Не надо. Я сама.
И ноги сами повели ее по знакомым коридорам. Все вокруг было абсолютно таким же, как и вчера, когда она собиралась на совещание в качестве и. о. президента. Даже запах остался прежним. И отсутствие Клочковой в приемной тоже казалось вполне привычным.
Катя решила не трусить и, совсем не мешкая, с ходу постучала в дверь и вошла. И сразу чуть не потеряла равновесие от прямого, пронизывающего взгляда Андрея. Сбилась с шага и застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова. Он так на нее смотрел! Может, ей это мерещится?
- Здравствуйте, я Екатерина Пушкарева, - собралась, наконец, с силами она.
- Здравствуйте, Екатерина Валерьевна! – чуть с хрипотцой протянул Жданов. И Катю затрясло еще больше. Он запомнил ее отчество?
Напротив Андрея в кресле сидел Павел Олегович, когда он повернулся и увидел ее, лицо его вытянулось от удивления, но сразу же приняло спокойное выражение. Он встал и протянул Кате руку для пожатия.
- Очень приятно! Прошу! Проходите, пожалуйста! Присаживайтесь, - добродушно проговорил он.
Катя села на место Павла Олеговича и медленно повернулась к Андрею. Тот вдруг улыбнулся так по-детски как-то и тоже протянул ей руку. Но ведь прошлый раз все было по-другому! Катя кричать хотела от непонимания происходящего.
- И мне очень приятно, Екатерина Валерьевна! Я Андрей Павлович Жданов, исполняющий обязанности президента, а это мой отец, экс-президент компании, Павел Олегович Жданов! – он легонько сжал Катину руку, а потом медленно провел большим пальцем по тыльной стороне ладони. Ее брови мгновенно взлетели вверх. И Жданов, будто опомнившись, резко отпустил руку. – Чай, кофе? – вежливо спросил он.
- Нет, спасибо, - растерянно взглянула на Павла Олеговича, тот источал сплошное благодушие по отношению к ней, так же, как и Андрей, который не сводил с нее умиленных глаз. Что происходит?
- Ваше резюме впечатляет! – сказал Павел Олегович. – Вы знакомы с Вячеславом Семеновичем?
- Да, я проработала под его началом год. В банк меня порекомендовал ректор после окончания университета…
- При такой подготовке, с таким опытом и образованием вы вдруг решили попробовать себя в роли секретаря? – хитро спросил Жданов-младший.
- Знаете, я считаю, что мне есть чему еще поучиться! – хрипло проговорила Катя и поспешила отвести взгляд от Андрея, связно мыслить у нее уже почти перестало получаться.
- Прекрасно! А что вы знаете о нашей компании? – снова спросил Андрей.
- Я знаю, что у вас самые большие показатели в области производства готового платья, что вы участвуете в крупнейших международных выставках и что вы шьете по заказам крупных европейских брендов. Я знаю ваш актив, производственную базу… И все, что доступно, - уверенно проговорила она, смотря при этом в сторону.
И тут вдруг распахнулась дверь, и Катя прямо спиной почувствовала, что там Кира. Выражение лица Андрея тоже резко сменилось на презрительное. Презрительное?
- А Вика еще не пришла? – с ходу спросила Кира.
- Она опаздывает! – зло ответил Андрей. – Или,вернее, задерживается! Впрочем, я совсем не удивлен. Я вам доложу, как она придет, Кира Юрьевна, - сквозь зубы процедил он, и Кире ничего не оставалось сделать, кроме как тяжело вздохнуть и выйти. – Екатерина Валерьевна, не обращайте внимания! Продолжайте! – снова улыбнулся он и, подперев рукой подбородок, приготовился внимательно ее слушать.
- Я могу отслеживать банковские документы, систематизировать их, собирать информацию о продажах, о запасах, о всех новостях, и все, что касается рынка. Собранную информацию анализировать…
Снова распахнулась дверь и появилась Вика в сопровождении Киры.
- Вот, Виктория Клочкова! Прекрасный специалист по… Как это называется? В общем, Виктория училась в МГИМО, она прекрасно ладит с людьми, и у нее есть все данные для этой профессии! – заявила Кира.
- Кроме пунктуальности, - тихо заметил Павел Олегович.
- Этого больше не повторится! – в сердцах выкрикнула Вика.
- Ага, конечно! – хмыкнул Андрей. – Кирюш, а может быть, она еще и кофе прекрасно варит? – елейным голосом спросил он.
- Да, - рьяно подтвердила Кира. – По-венски, по-турецки, капучино!
- Я капучино не умею, - сказала Катя, вспомнив, что в прошлый раз говорила именно эту фразу, теперь должна быть реплика Павла Олеговича.
- Вот! Честная и открытая девушка! – встряла Кира.
- Я тоже не умею, - подтвердил Катину память Жданов-старший.
- Ну, что ж! Мне все понятно! – громко сказал Андрей, и все повернулись в его сторону. – Все слишком очевидно! Екатерина Валерьевна, мне кажется, должность секретаря будет для вас слишком легкой.
 Катя вдруг по-настоящему испугалась. Неужели в этот раз ее не примут на работу? Что же она сделала не так? Но Андрей после короткой паузы продолжил ее удивлять.
 – Поэтому я принял решение назначить Вас своим помощником. Вы прекрасно справитесь с этими обязанностями! Я абсолютно уверен! Что касается Виктории… Викуся, ты принята на должность моего секретаря с испытательным сроком… Скажем, месяц… За это время ты, дорогая моя, продемонстрируешь мне, какой ты прекрасный специалист, как ты вовремя будешь приходить на работу… И я безумно вдруг захотел попробовать твоего кофе! Кирюша меня просто заинтриговала, - подмигнул Кире. – Но, если за месяц ты не убедишь меня в своей компетентности, я тебя уволю. Все понятно?
- В чем я его должна убедить? – непонимающе спросила Вика.
- В компетентности, - прошептала ей Кира, но, увидев в глазах подруги еще большее недоумение, добавила:
- Я тебе потом объясню!
-Что ж, я думаю, что собеседование удачно закончено! Не смею больше никого задерживать! – веселым тоном проговорил Андрей.
Вика с Кирой потоптались на месте, но, встретив злой взгляд Андрея, поспешили уйти. Катя тоже направилась к двери, все еще пребывая в полном шоке от происходящего.
- Екатерина Валерьевна, - Катя резко обернулась и встретила все тот же внимательный взгляд Андрея. – Я бы попросил вас подождать меня в приемной.
- Да, конечно, - тихо пробормотала Катя и, неуклюже спотыкаясь, вышла из кабинета.
- Андрей, ты меня удивил, - сказал ему отец. – Очень грамотно распределил кадры. Екатерина Валерьевна – замечательный специалист! Я тут навел справки… И отзывы о ней только положительные.
- Пап, я тоже так считаю. Она справится, - и мечтательно посмотрел в сторону двери.
- Что ж, не буду отвлекать тебя от работы. Пойду, зайду в отдел сбыта. Там, кажется, были какие-то неполадки.
- Конечно, пап. И ты меня не можешь отвлекать! – улыбнулся Андрей в спину уходящему отцу. Как же здорово быть еще не разочаровавшим сыном! Сейчас, несмотря ни на что, отец в него еще верит, хотя и сам не понимает этого окончательно. И Андрей готов пойти на все, чтобы оправдать его надежды!
И Катерина! Она сейчас там. Прямо за этой стеной. Сидит, наверное, и смущается! Самые нежные чувства захлестнули его разум и сердце.
Он чуть не расцеловал ее, когда Катя только вошла. Она была такая родная, прежняя и такая любимая, что даже слов не хватало выразить все, что творилось в этот момент внутри Андрея.
Но нужно же было как-то держать себя в руках. Катя может еще и испугаться! Да и отец тут! И он старался, как мог. Но порою ловил себя на мысли, что смотрит слишком уж пристально. А отвести взгляд не мог.
Еще вчера Андрей принял решение добиваться ее постепенно. Шаг за шагом, сокращая дистанцию между каморкой. Да! Он оставит ее в каморке! Считал за этот поступок себя варваром, но ничего поделать не мог. Она нужна ему рядом! Просто необходима.
Неприятным моментом для Жданова стала, что совсем не удивительно, Кира. Он же ее ненавидит сейчас. А бросить не может… Ведь Кира тогда не проголосует за него на Совете. Он бы никогда не пошел на такой мерзкий поступок еще раз, но если не сможет стать президентом, то и Катя не будет его помощником! Вот и получилось так, что с Кирой он пока не расстается, чтобы была возможность завоевать сердце Кати. Просто бразильский сериал какой-то!
Он с ней не расстанется, но и вместе они не будут. Это невозможно физически. Да уж, сюрприз ожидает Кирюшу…
Но мысли снова переключились на сидящую в приемной Катю. Не стоит больше заставлять ее волноваться! Вскочил с места. И, словно порывом ветра, его понесло к двери. Открыл. Катя довольно спокойно сидела на диванчике и листала какой-то журнал. Может быть, экономический?
- Екатерина Валерьевна, прошу в кабинет, - пригласил ее войти, отодвинул стул и помог сесть. – Я бы хотел спросить Вас, вы можете приступить к работе уже сейчас?
- Да, - удивилась Катя.
- Прекрасно! Екатерина Валерьевна… Вы не против, если я буду называть Вас Катей? – и, получив отрицательное покачивание головой, продолжил говорить с улыбкой и прежним пристальным взглядом. – Катенька, как вы уже поняли, через несколько дней состоятся выборы, на которых решат, кто станет президентом компании. Я почему-то уверен, что это буду я! – самодовольно заявил Жданов, и Катя мысленно с ним согласилась. – Так вот, я бы хотел попросить Вас, как специалиста, тщательно изучить мой бизнес-план на наличие неточностей и, возможно, ошибок, - протянул ей папку. – А также подготовить доклад о состоянии дел в компании… Вся нужная информация хранится вот в этих папках, - доложил еще стопку папок сверху. – Если Вам понадобится что-то еще, смело обращайтесь ко мне! Знаете, я пока не подобрал Вам рабочее место и сегодня попрошу Вас занять стол в приемной. А завтра все рабочие условия, обещаю, будут готовы! – и улыбнулся еще шире.
- Спасибо, Андрей Палыч… Я тогда пойду? – спросила Катя совсем растерянным голосом.
- Да, конечно. Если что, не стесняйтесь и уточняйте! И вот еще… Дела, встречи, списки дел… Этим всем вы займетесь с завтрашнего дня…
- Хорошо, - тихо проговорила Катя и после небольшой неловкой паузы вышла. Жданов смотрел ей в спину и пожирал глазами. Она это чувствовала. Спиной…


Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #4 : Май 05, 2017, 12:01:44 »

(Продолжение 3 главы)

На месте Клочковой Катя чувствовала себя крайне некомфортно. Мимо нее проходили люди, и каждый раз, натыкаясь на нее, смотрели удивленным и презрительным взглядом. Катя же старалась не отвлекаться на мелочи и гнать подальше ощущение, будто она сидит на подиуме. Она писала доклад, и для этого ей практически никакие дополнительные документы не понадобились. Катя помнила все и так. Кому, как не ей, известна каждая цифра, каждый график этой компании!
Поэтому уже к обеду доклад был готов. И она сразу же принялась за бизнес-план. Искать никаких ошибок ей не было необходимости, ведь и это тоже она помнила. Исправить ошибку – не проблема! Но как переделать план так, чтобы рисковать с дешевыми тканями им не пришлось? Вот что занимало Катину пока еще светлую голову, которая, несмотря на отсутствие обеда и перерыва, работала блестяще. Но потом появился Андрей, улыбаясь, потоптался возле стола и выдал такую фразу, что все мысли и идеи как ветром сдуло.
- Катенька, вам ничего не нужно? Может быть, чаю? – вежливо спросил он.
- Нет, спасибо… - выдавила из себя Катя и попыталась придать лицу обычное выражение.
Андрей же печально повздыхал, а потом развернулся и ушел. Его поведение казалось Кате не просто необычным, а странным. В прошлый раз он ее совсем не замечал, даже забывал и называл «Клавой». Сейчас же помнит даже ее отчество и смотрит так, будто… Словно она ему не безразлична. В чем дело? Что не так пошло в этот раз?
Теперь Катя ломала голову не над бизнес-планом, а пыталась просчитать и проанализировать все свои действия, чтобы понять, в чем причина таких кардинальных изменений в этой реальности развития событий.
Но тут снова возник Андрей. В руках он держал чашку чая и булочку. Смущенно улыбаясь, подошел ближе и поставил все это перед ней.
- Это мне? – Катя нервно сглотнула.
- Да… Я подумал, что мои работники не должны страдать от голода… - проговорил он. И он что? Покраснел?! Точно! Он же засмущался! Катя не верила своим глазам.
- Спасибо… - тихо сказала Катя, посмотрела ему в глаза. В них словно молнии сверкали и полыхали пламенным огнем. И она тонула в них, проваливалась и не знала, что сделать, чтобы прекратить этот гипноз и прийти в себя. Но Андрей отвернулся, кашлянул в кулак и скрылся в своем кабинете. А Катя вдруг поняла, что не дышит. Сделала жадный вдох. Ей стало жарко. И верхняя пуговица рубашки сильно сдавила горло. Катя ее расстегнула.
Так, что она там просчитывала? Возможность продажи франшиз уже сейчас? Точно! Хорошо, что записала. Иначе после парочки таких проходов мимо нее Жданова она бы уже совершенно ничего не помнила и не понимала.
На улице стемнело, а Катя даже не заметила, когда это произошло. Она так погрузилась в работу, что забыла обо всем. Даже о том, где находится. И когда перед ней возникла Кира со словами:
- А что вы здесь делаете?
Катя, не задумываясь, ей ответила:
- Составляю гороскопы! А что, по-вашему, должен делать работник в рабочее время? – довольно резко проговорила она, не отрывая глаз от экрана. Кира же растерялась от такой прыти.
- А вы почему мне грубите? – начала приходить в негодование Кира. – Вы хоть знаете, кто я?
- Акционер компании и, что более важно, невеста президента, - невозмутимо проговорила Катя.
- Знаете, я бы вам не советовала мне дерзить! Если вы, конечно, хотите остаться здесь работать!
- Ну, что вы, Кира Юрьевна! Как я посмею! – посмотрела на нее поверх очков и улыбнулась во все брекеты. В этот момент в приемную вошел Павел Олегович.
- Екатерина Валерьевна? Неужели Андрей заставил вас работать уже с сегодняшнего дня? – спросил он.
- Я просто вникаю в суть, изучаю документы, - привстав, ответила Катя.
- Похвально! – улыбнулся Павел Олегович. – Но не загоняйте себя. Рабочий день уже закончен! – повернулся в сторону обозленной Киры. – Кира, а ты к Андрею?
- Да, Павел Олегович!
- Ну, тогда пойдем! – указал рукой на дверь. Кира пробуравила Катю глазами и вошла в кабинет, а вслед за ней, улыбнувшись, отправился и Павел Олегович.
Катя чувствовала себя подавленной. Вот зачем она сейчас напоролась на конфликт с Кирой?
Настолько выпала из реальности, что забыла, что эта Катя должна вести себя со всеми тихо, боязливо и застенчиво.
Из-за двери показалась голова Андрея.
- Катенька, вы еще здесь? Рабочее время уже давно закончилось! Вы… Вы сами доберетесь домой? – спросил он обеспокоенно.
- Что? – не поняла Катя.
- Я просто хотел спросить… Узнать… Может быть, Вас подвезти? – опять засмущался он.
- Не надо! – испуганно вскрикнула Катя и закрыла рот рукой. – Я сама прекрасно доберусь! – уже тише добавила она.
- Тогда позвоните, чтобы Вас кто-нибудь встретил!.. Например, отец… - порекомендовал он и посмотрел заботливо.
- Конечно… Спасибо, Андрей Палыч…
Жданов кинул еще один долгий взгляд на Катю, словно пытаясь понять, стоит ее отпускать или нет. Потом махнул рукой и вскинул ее в привычном Катином жесте.
- До завтра! – подмигнул ей и скрылся.
Катя чуть не сползла со стула от напряжения. Схватила папки, затолкала в сумку и выскочила из приемной. «Зималетто» пустовало, все уже давно отправились по домам. Забежав в лифт, Катя решила, что нужно срочно позвонить родителям. Она же совсем о них забыла.
Подбежала к Потапкину и серьезным тоном сообщила, что ей нужен служебный телефон, чтобы совершить стратегически важный звонок полковнику. Охранник после этих слов вытянулся и покорно подвинул Кате телефонный аппарат. А когда услышал, что она полковника назвала «папой», даже испугался и настороженно присмотрелся к ней.
- Спасибо, Сергей Сергеич! – улыбнулась Катя.
- Всегда, пожалуйста! – отрапортовал Потапкин.
Дома отец поначалу сердился, а потом радостно заявил, что гордится своей дочерью! И такое важное событие обязательно следует отметить! Мама тоже ее поздравляла и счастливо порхала у плиты. К вкусному столу объявился Зорькин. И после ужина поспешил расспросить у Кати подробности.
- Коль, все прошло не так, как в прошлый раз… Я не понимаю, в чем дело. Но выходит вот что: события и поступки работников компании, Павла Олеговича и Киры в целом те же, но вот поведение Жданова прямо противоположно и его характеру, и тому, как он себя вел в другой реальности…
- Странно. А что не так?
- Ну, как тебе объяснить?… Коль, он был со мной очень мил и любезен! Он даже отчество мое запомнил!
- Может быть, ты как-то по-другому себя вела? Или сделала что-то другое? – Коля почесал голову и взял с тарелки пирожок с повидлом.
- Я не знаю… Правда, не понимаю, что не так. Но единственное, за что себя ругаю, так это за то, что нагрубила Кире.
- Это та, которая невеста? Я ее в журнале видел!
- Да, невеста… Коль, что мне делать?
- Не дрейфь, Пушкарева! Просто постарайся быть незаметнее и веди себя точно так же, как и тогда… В смысле в твоем прошлом, которое для меня пока настоящее!
- Я очень стараюсь, Коль… Послушай, тут вот бизнес-план мне дали доработать. Поможешь? – улыбнулась Катя.
- Куда я денусь, Пушкарева? Тем более запас булочек еще вполне приличный. На пару часиков хватит.
- И куда в тебя вмещается столько? – она стукнула его подушкой по голове, а Зорькин с недожеваным пирожком так сморщился, что Катя засмеялась.
- Смейся, Пушкарева! Смейся! Но без пирожков я работать отказываюсь! – заявил он и запустил подушкой в ответ. Когда через несколько минут в комнату вошла мама, то застала их раскрасневшихся и смеющихся, а вокруг царил сущий беспорядок. Все, что можно было скинуть, лежало на полу. Дети еще совсем! – подумала Елена Александровна и отправилась на кухню - успокаивать разбушевавшегося от настойки и проигранного матча мужа.
А Андрей места себе не находил. Как там Катя? Все ли с ней в порядке? Как она добралась до дома? И позвонить ей и узнать не посмел. Он и так сегодня ее, похоже, напугал своим поведением. Но, как только видел ее, контролировать себя переставал сразу же. Он так по ней соскучился!
А тут еще Кира пришла. И буквально принялась топтаться по его самому больному месту - по Кате.
- Андрюша! Она мне нахамила! Ты представляешь? Она только кажется такой тихой и воспитанной, а на самом деле выскочка и карьеристка! Поверь мне, я вижу таких, как она, насквозь! И лучше уволить ее сразу! Потом проблем не оберешься. А Вика справится с обязанностями и одна, - шептала она ему и поглядывала в сторону каморки, где Павел Олегович освежал свои воспоминания, находя старые предметы, с которыми были связаны моменты его первых шагов в бизнесе и становления «Зималетто».
- Кирюша, родная! Я не собираюсь ее увольнять! Лучшего специалиста мне не найти! – раздраженно ответил ей Андрей, пытаясь скрыть негодование за улыбкой.
- А вот с этим портфелем я ездил на первые встречи! – радостно воскликнул Павел Олегович и выглянул из каморки и тут же скрылся.
- Андрей! Ты совершаешь ошибку! – не унималась Кира.
- Кирюш, давай я буду решать свои дела сам! Кстати, о делах! Я обещал заглянуть к Ромке…
- А ты домой не собираешься?
- Собираюсь, но чуть позже.
- Может быть, поужинаем вместе? Или я могу приготовить тебе ужин сама! – решила сменить тему Кира и эту выскочку оставить на потом.
- Нет, Кир! Я не знаю, когда освобожусь… И не хочу заставлять тебя ждать. Поэтому поезжай домой без меня! – сказал и отвернулся от нее, чтобы скрыть свою неприязнь.
- Но ты же… Хорошо, Жданов! У тебя, видимо, уже есть планы на вечер! И я в эти планы совсем не вхожу! – оскорблено вскрикнула Кира. – Езжай, куда хочешь! Не смею тебя задерживать! – и собралась оскорблено уйти, но ее остановил голос Жданова:
- Никаких особых планов на вечер у меня не было. Не знаю, что ты себе сейчас напридумывала… Но ты можешь через несколько часов позвонить мне на домашний. Я отвечу. Не сомневайся! Пока, родная! – и вышел в каморку. – Ух, ты! Пап, а это что такое? – услышала Кира, и, всхлипнув, отправилась звонить Клочковой, чтобы предупредить ее, что опаздывать завтра - не следует.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #5 : Май 05, 2017, 12:15:43 »

4 глава

«Катюш, ты там будь повнимательней! В мире моды нет никаких моральных устоев. Конечно, на тебя будут обращать внимание всякие там особи мужского пола. Но ты смотри!».
Как же ты был прав, папочка, когда сказал мне эту напутственную речь. И в прошлый раз и сейчас! Ты миллион раз прав! Кате даже рассмеяться хотелось. Но ее отец, словно пророк, сказал всю суть в одном предложении. Он же ее предостерег! И про отсутствие моральных устоев у особей мужского пола. И про то, что нужно быть внимательней и никому не верить!
Тогда Катя пропустила эту фразу мимо ушей. Даже обиделась немного. Ну, как это они с мамой не понимают, что на меня никто внимания обращать не будет! Что за глупости говорит папа!.. Это она была глупая! И наивная!
Но теперь она прислушается к папе! Нет! Она эту фразу запишет в своем пустом дневнике, и каждый день будет читать. По утрам!
Перед входом в «Зималетто» Кате преградил дорогу Потапкин, и она уже собиралась начать оправдываться за еще не сделанный пропуск…
- Екатерина! Доброе утро! – прокричал Потапкин вытянувшись в постройке смирно. – Что-то вы сегодня рановато. Хотя пунктуальность – первое правило военных! Проходите, пожалуйста! – провел ее к двери. – Хорошего вам дня! – взревел он напоследок.
- Спасибо, - пробормотала Катя и, неверяще обернулась еще несколько раз,  прежде чем шагнуть в вертящуюся дверь.
Потапкин по-прежнему стоял, вытянувшись во весь рост и с вежливой улыбкой на губах. Таким его и застал Андрей. Почти прошел мимо, но, заметив некоторую странность в поведении охранника, все же остановился. Провел рукой перед глазами.
- Потапкин, вы что, стоя научились спать? – спросил, наконец, Андрей.
- Нет, что вы! Как можно спать, когда в твоей компании работают такие люди? – ответил, вдохновенно смотря в сторону двери.
- Какие люди? – насторожился Жданов. А не сошел ли Потапкин с ума на алкогольной почве?
- Дочь полковника! Андрей Палыч, вы представляете, какая это честь для компании?
- Какого полковника? Подожди… А ты сейчас случайно не про Катю говоришь?
- Точно! Про Екатерину!
- Ну-ну… - протянул Андрей и задумчиво вошел в «Зималетто». Неужели Катенька сумела построить Потапкина? Что же пошло не так? Ведь в прошлый раз он ее невзлюбил с первого взгляда! Даже пропускать не хотел… Может быть, это его вчерашнее поведение во всем виновато? И то, что он изменил ход действий, поручив Кате сделать бизнес-план еще вчера?
Как же все сложно! Оказывается, вернуться в прошлое – еще не значит иметь какое-то преимущество перед окружающими со своим знанием будущих событий! И все твои действия в любом случае изменят будущее. В какую сторону? Неизвестно…
Вошел в приемную и чуть не задохнулся от переполнивших его эмоций. Катенька сидела уже за столом и просматривала какие-то документы. Подняла на него глаза. И тоже вздрогнула. Или ему это показалось?
- Доброе утро, Андрей Палыч! – сказала она и привстала.
- Доброе утро, Катюш, - улыбнулся Андрей и замер с этой улыбкой.
- Андрей Палыч, - Катя прокашлялась. – Вот доклад… - протянула ему папку. – Я хотела отдать его еще вчера, но вы были заняты… - Андрей изо всей силы напряг голову, пытаясь понять, когда это такое было. – А вот здесь бизнес-план… - положила сверху еще одну папку.
- Катенька, а когда же Вы это успели сделать? – ошарашенно спросил Андрей и открыл бизнес-план. Та самая ошибка была исправлена. Да так, что Андрей даже растерялся! – Катя, вы изменили все цифры… И пункты плана… А что вот это значит? – воскликнул он.
- Андрей Палыч, там была ошибка… Серьезная. И получилось так: суммы , которой будет располагать компания после закупки новых станков, после изменения и реконструкции всей схемы производства,  не хватит на закупку достойных тканей и фурнитуры для новой коллекции Милко… Пришлось бы закупать дешевые ткани. Но готовые изделия продавать значительно дороже их себестоимости… А это немыслимо, насколько я понимаю. Это может ударить не только по имиджу «Зималетто», но и значительно подорвать денежную ситуацию компании. Поэтому я попыталась придумать такой бизнес-план, который бы смог обойти все возникающие впоследствии углы!
Если поначалу Катя говорила неуверенно, даже испуганно, то потом у нее словно крылья выросли. Голос постепенно набирал обороты. И перед ним появилась сильная Катя Пушкарева. Точно такая, что пришла к ним тогда отзывать доверенность на Воропаева. И он восхитился ею. А потом - испугался. Ведь эта Катя еще понятия не имела, что продавать коллекцию из дешевых тканей по прежнем дорогим ценам будет невозможно. И как ей удалось так быстро все сделать?
- Катенька, Вы… Вы меня удивили. Знаете, я изучу Ваш план подробнее чуть позже… Здесь все слишком сложно для меня! – пошутил он.
- Конечно, Андрей Палыч. Я готова обсудить все, что вызовет у Вас вопросы! – сдержанно улыбнулась она. И Андрей в очередной раз поймал себя на мысли, что эта Катя слишком уж уверена в себе…
- Прекрасно! Что ж… Тогда пройдемте в Ваш кабинет? – спросил он. И Катя вдруг снова повела себя странно. Она по прямой направилась к двери, ведущей в его кабинет. Уверенно ее открыла и замерла перед каморкой с испуганным лицом. Будто только что поняла, что сделала что-то не то. Андрей внимательно просверлил ее глазами. Откуда она могла знать, куда он ее посадит. Он ведь никому об этом даже не говорил! И еще эта ее паника на лице… Что все это значит?

«Это тупик!» - подумала Катя, лихорадочно пытаясь найти оправдание своему поступку, а точнее, проколу. Не думала, что настолько сложно будет вжиться в свою же собственную роль. Теперь придется не просто делать работу над финансовыми ошибками, а еще и следить за собой, чтобы не наворотить бед пуще прежних. За каждым словом, движением и жестом. Подобно разведчику, оказавшемуся в тылу врага. И ведь действительно! Здесь и сейчас она чувствовала себя чужой! Непрошеным гостем…
- Андрей Палыч, - пролепетала Катя, напустив на лицо как можно больше неуверенности и застенчивости. – Простите, но мне кажется, что Вам будет неудобно, если я буду с Вами в одном кабинете… Да и стол здесь некуда поставить…
Подозрительность Андрея сменилась полным непониманием сути сказанного Катериной.
- Со мной в кабинете? – переспросил он. И вдруг задумался. А что! Это же прекрасная идея! И Катюшка так будет не где-то там, за стенкой, а на виду, рядом, под боком. Мечтательно вздохнул. И тут мгновенно накатила волна дикого неконтролируемого желания. Андрей пулей отлетел в сторону и сел за стол, чтобы скрыть явные доказательства влечения.
Опасно! Крайне опасно давать ход подобным мыслям, когда она стоит рядом с тобой. Такая прежняя, смущенная и бесконечно любимая. Но у него есть оправдание, весьма веское, между прочим! Он соскучился. Безумно. До боли в груди, до потери пульса…
Но нужно же себя контролировать! Держать в руках! Иначе Катя в него не влюбится, испугавшись ненормального и озабоченного шефа. Никогда бы не подумал, что будет так сложно играть свою же роль.
– Знаете, Катюш… Вы, видимо не так меня поняли… - начал он, и Катя тут же активно закивала головой, соглашаясь с высказанным предположением. – Ваше рабочее место будет вон там! – указал на каморку. – Пока нет других вариантов. Все ближайшие кабинеты заняты. А те, что находятся далеко, нам не подойдут… Вам тогда придется весь день проводить в перебежках на дальние дистанции, - улыбнулся он. – Там, конечно, не так светло, как хотелось бы… Но я решу этот вопрос… Вы можете войти… - сказал Андрей, продолжая сидеть за столом. Встать он все еще не мог. Может быть, прикрыться папочкой? Вон та синенькая достаточно объемная, вполне подойдет…
Но Катерине экскурсовод был не нужен. Да и что тут нового можно было сказать и показать, когда каждый сантиметр этого «теремка», как выразился когда-то Федя, ей знаком по памяти? Распахнула дверь. И рука тут же по привычке потянулась к выключателю. Как хорошо, что Андрей остался за столом и не увидел еще одного ее прокола. И вот зажегся свет.
Боже! Здесь как будто время остановилось. Все точно так же, как и несколько дней тому назад, в том далеком будущем, когда она пришла по просьбе Павла Олеговича отзывать доверенность на управление «Никамодой». Словно законы вселенной не властны над этими стенами.
Подошла к монитору компьютера и провела по нему рукой. Еще совсем новый и не испорченный никакими фальшивыми отчетами.
В кабинете президента громко распахнулась дверь. Послышался стук каблучков.
- Ну, вот! – радостно воскликнула Кира. – Знакомься, теперь это новое лицо приемной и всего «Зималетто»!
- Доброе утро! – воскликнул Андрей. – Вика, неужели мои глаза меня обманывают? Ты здесь и почти не опоздала! Счастью моему нет предела, родная!
- Так это… Пунктуальность – моя отличительная черта! – нагло заявила Клочкова
- Я сражен! Вика, сжалься надо мной. Если у тебя и еще и кофе будет восхитительным, как ты мне заявляла вчера…
- Ну, конечно, будет! – вступилась Кира. – Андрюша, я не понимаю, зачем тебе еще эта Пушкарева! Эта выскочка! Виктория вполне может справиться со всем одна. Правда, Вика?
- Правда. Могу даже вице-президентом быть! – радостно засмеялась та.
- Ну, что ты! А где же мне найти потом такую секретаршу, как ты? Лучшего лица приемной быть не может. Вика, коль ты такой профессионал, принеси-ка нам кофе. Два кофе и чашку чая, - сказал он, стрельнув взглядом на каморку.
- А я чай не буду! – заявила Клочкова.
- А тебе никто и не предлагает! Это для Катерины, - расплылся в широкой улыбке, наблюдая за метаморфозами на лице Клочковой.
- Что? Для этой мымры? Так она же еще даже не пришла! – выкрикнула Вика, возмущенно уперев руки в талию.
- Катя уже на своем рабочем месте. И я бы попросил тебя не выражаться по отношению к ней! Иначе не посмотрю на твой профессионализм и уволю! Так, где же мой кофе? И чай?
Клочкова обиженно хмыкнула, развернулась на каблучках и исчезла за дверью.
- Андрей, ты к ней несправедлив! И я не понимаю, зачем тебе помощник, когда есть Вика, - подошла ближе, положила руку ему на плечо и плавно провела до спины.
- Кирюш, - отодвинулся в сторону. – Давай я сам разберусь! Это мои дела… Я же не предлагаю тебе заменить Амуру.
- Я просто хочу уберечь тебя от ошибки, - обошла кресло и обняла Андрея со спины. – Андрюш…
- Кир, я сам знаю свои ошибки, - снова попытался отстраниться, но она прижалась слишком крепко. А его от омерзения тут же бросило в дрожь. Зато желание пропало. Вот оно – средство против разжигания мужской силы. Значит, после каморки следует бежать в кабинет к Кирюше. Она в мгновение ока вернет его с небес на землю.
Но вот Катя, выглянувшая в этот момент в кабинет, увидела совсем другое – счастливые жених и невеста не могут оторваться друг от друга. Ей словно под дых ударили. Внутри запульсировала жгучая боль.
А что ты хотела, Пушкарева? Неужели забыла, какой Андрюша любвеобильный? Так, привыкай! Сама выбрала этот путь – остаться и исправить ошибки. Терпи. Скрепя зубы наблюдай за его поползновениями к очередной пассии. И при этом выгляди равнодушной. Он такой, какой есть! Вот это – настоящий Андрей Жданов! Без масок и приукрашивания. Он такой! И пора бы уже к этому привыкнуть.
Прикрыла дверь. Отступила на шаг назад, скрывшись в полумраке каморки и, вытерев проступившие в уголках глаз слезы, опустилась на кресло.
Это только начало. Нужно собраться. Как там говорила Юлиана? Будь сильной в любых обстоятельствах? Что ж, она станет такой. Назло всем. Судьбе, которая то ли отомстила ей таким образом, отправив в прошлое, то ли решила посмеяться. Небу, сияющему летним настроением, несмотря на календарь. И самой себе.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #6 : Май 05, 2017, 12:38:36 »

(Продолжение 4 главы)

- Ах, какая фигура! - простонал Малиновский. Его голос прозвучал громко и достаточно неожиданно и нарушил тишину и печальные размышления Катерины.
- Картина маслом! - не унимался он. - Виктория! - в кабинете президента послышались шаги и шорохи, свидетельствующие о том, что он решил поделиться впечатлениями с другом с более близкого расстояния. Катя с интересом прислушалась к происходящему за стеной каморки, отметив про себя, что Киры, судя по всему, там уже нет. Быстро же она ушла. И беззвучно. Даже странно. Она и не заметила. Сколько же времени прошло?
 - Поздравляю, великолепный выбор!
- Малина, ты что, о каком выборе может идти речь? - ответил ему Андрей. - Кира буквально приперла меня к стенке.
- Да ты что! Ну, Кирюша умеет быть настойчивой... Ах, Виктория!
- Не связывался бы ты с ней, - вдруг заявил Андрей. - Проблем не оберешься. На деньги раскрутит. И еще ребенка на тебя повесит.
- Меня не так просто раскрутить! А у нее что, есть дети?
- Пока нет. Но ты неплохой кандидат в отцы.
- Палыч, ты что! У меня от таких заявлений даже сердце прихватило! - встрепенулся Малиновский и громко заохал.
 - Никаких детей! - заявил он.
- Ну, вот и славненько! - Андрей хлопнул в ладоши. - А теперь познакомься с моим помощником... Кать, - прохрипел он таким до боли знакомым голосом, который не раз сшибал ее с ног и заставлял нестись, лететь к нему на всех парах, словно ласточка, устремившаяся к свету и солнечному теплу. - Катюш! - добавил он, и тут уже не осталось никаких шансов усидеть на месте.
- Да, Андрей Палыч... - приоткрыла дверь и с придыханием замерла в ожидании указаний.
"Ничего не изменилось! - подумала Катя про себя. - Я все так же готова сделать для него все, что угодно. Несмотря на инструкцию, несмотря на подлую ложь... Это уже диагноз, Пушкарева! Такое не лечится!"
- Катенька, - Жданов тут же засиял. - Позвольте познакомить вас с Романом Дмитриевичем Малиновским! - раскинул руки в стороны.
Катя тут же перевела внимательный взгляд на "Великого комбинатора" и будущего автора незабвенной, упомянутой ранее инструкции по ее же совращению. И улыбнулась. Широко. Во все брекеты.
- Ой! - вскрикнул Малиновский и попятился назад, к окну.
- А вы тот самый таксист! - воскликнула Катя, решив добить его окончательно.
- Какой таксист? - пропищал Малиновский и прокашлялся.
- Таксист? - переспросил Жданов заинтересованно.
- Да, он стоял... "бомбил"... Как раз возле "Зималетто", - невинно моргнула глазками и отвернулась, чтобы скрыть усмешку.
- Малина, тебе зарплаты не хватает? - развеселился Андрей. Он явно забавлялся ситуацией.
- Палыч, это поклеп! - закричал Малиновский. - Где ты ее нашел? Эту...
- Екатерину Валерьевну Пушкареву! - закончил за него Андрей.
- Пушкареву? - в панике уставился на ее очки и весь передернулся.
- Пушкареву, - подтвердила Катя. - Очень приятно с вами познакомиться, - протянула ему руку. Малиновский испуганно отшатнулся, но потом все же пожал ее маленькую ладошку.
- И мне... - сдавленно пробормотал он.
В каморке зазвонил телефон.
- Андрей Палыч, я отвечу...
- Конечно, Катюш... - улыбнулся и мечтательно засмотрелся ей вслед. И настолько мечтательно, что тут же снова пришлось схватить папочку и прижать ее к себе.
- Палыч, ты в своем уме? - зашипел Малиновский. - Это же ужас в юбке! Это же железный монстр! Уволь ее, пока она нас не съела!
- Ромка, ты что, испугался Катеньки? - невинно поинтересовался Андрей, по-прежнему не сводя пристального взгляда с чуть приоткрытой двери каморки.
- А вот испугался! Мои эстетические чувства не привыкли к созерцанию такого! - заявил он.
- Значит, пусть привыкают... Закаляются... И вообще, Катя - прекрасный специалист и сама... Очень хороший, светлый человечек.
- Откуда ты знаешь? Первое впечатление всегда ошибочно! Поверь мне!
- Я знаю... Ты даже не представляешь, насколько я это знаю... - задумчиво протянул он.
- Андрей Палыч... - Катя выглянула из каморки. - Вас ждет Милко... Там какие-то проблемы с моделями...
- У Милко всегда возникают какие-то проблемы перед показом! - зло протянул Андрей, отбросив папку в сторону, но тут же спохватился, поднял ее с пола и вернул на прежнюю позицию. - Катенька, спасибо... Вы... - хотел отпустить ее пораньше домой, но вдруг задумался. Ведь в прошлый раз на показе Катя вышла, а точнее, выползла на подиум. И был почти позор, если бы потом это не обратили в шоу, в выступление клоунессы для разогрева публики перед показом гениальных творений "маэстро".
Он и так слишком сильно изменил свое прошлое. Неизвестно, как это может отразиться далее. И теперь лучше всего - от уже прописанного сценария не сворачивать...
Значит, должен быть позор...
- Катюш, вы дождитесь меня, хорошо? Никуда не уходите... И будьте на связи. Я могу вам позвонить, - задумчиво протянул он, затем сбросил с себя пиджак, снял с вешалки другой, одел его. - Пошли, Ромка! Решать проблемы! - зашагал прочь, прижимая к себе папку и стараясь не смотреть на Катю, иначе станет еще больнее от того, что он принял такое решение - позволить ей снова терпеть унижение и усмешки.
- Эх, всегда бы проблемы были такими! Модели, красотки... Мечта! - донесся голос Малиновского из приемной.
- Мечта... - прошептала Катя.
Медленно прошлась по кабинету. И едва не споткнулась о сброшенный на пол пиджак. Его пиджак!
Руки сами потянулись вниз, подобрали и прижали к груди. Знакомый запах ворвался в мозг и ударил по нему оглушительным салютом.
Действительно, ничего не меняется...
Как бы продержаться хотя бы два месяца? Невозможно не реагировать на него, когда он так близко. И когда смотрит вот так! Словно влюблен...
Но ведь такого быть не может! Во всем виновато ее больное воображение. У которого нет ни гордости, ни чувства собственного достоинства. Ничего нет, кроме мыслей о нем...
И сразу же вспомнилась песня... И она запела. Тихо. Еле слышно. Сидя на краешке стола. Прижимая еще теплый, сохранивший тепло ее тела, пиджак. И вглядываясь в красные пятна заката на темнеющем небе.

Собираю наши встречи, наши дни,
Как на нитку, это так долго,
Я пытаюсь позабыть,
Но новая попытка колет иголкой.
Расставляю все мечты по местам,
Крепче нервы, меньше веры,
День за днем, да гори оно огнем.
Только мысли все о нем и о нем,
О нем и о нем.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

Понимаю, что для вида я друзьям
Улыбаюсь, это не просто.
Я поставила бы точку,
Но опять запятая - это серьезно!
Разлетаюсь от тоски на куски, на осколки -
Все без толку! День за днем!
Да гори оно огнем!
Только мысли все о нем и о нем,
О нем и о нем.

Я к нему поднимусь в небо,
Я за ним упаду в пропасть,
Я за ним, извини, гордость,
Я за ним одним, я к нему одному.

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #7 : Май 05, 2017, 01:09:28 »

5 глава

...Этот показ еще долго будет сниться ему в мучительных кошмарах. Такое не стирается из памяти. Не забывается. А остается на всю жизнь острой режущей занозой, гноящейся и причиняющей боль. И какое там творчество? Какие эскизы? Об этом и речи не может быть. Когда шок не прошел даже к утру…
Милко сидел в своей мастЕрской и задумчиво разглядывал стену, на которой вновь и вновь мелькали картинки вчерашнего вечера.
Суета. Модели еще не готовы, а показ начнется уже через считанные минуты. Нет ни сил, ни терпения справляться одному. Захотелось закричать на всех, устроить скандал, чтобы все тут же бросились его утешать, чтобы хоть немного успокоили уязвимые расшатавшиеся нервы, чтобы получить хотя бы капельку тепла и участия. И тогда становится легче. И тебе кажется, что все эти люди немножечко тебя любят и, возможно, даже уважают. И их громкие похвалы его «гению» - не пустая лесть, чтобы успокоить и заставить открыть показ, а что-то значат на самом деле. Очень хотелось в это верить. И он верил.
До тех пор, пока не появился этот мУжлан со своим дружком и не начал командовать в его святая святых и кислым выражением лица портить всем настроение. Милко его выгнал. Почти сразу. И сам все подготовил. И замер с ожиданием вступительного приветствия, музыки и первых аплодисментов - бальзама для измученных нервов. Но что-то пошло не так…
Аплодисментов не было. Был смех. Громкий. Даже оглушительный! Милко выглянул из-за занавески и чуть не провалился под землю от ужаса. Там стояла она. Нелепая, нескладная страшилка со странными глазами. Большими. Проницательными. Словно рентген. Она ползала по сцене, высоко подняв голову и шаря руками в поисках чего-то. Как оказалось – очков. Затем напялила их себе на нос. Испуганно отшатнулась, увидев покатывающийся со смеху зрительный зал и яркие вспышки фотоаппаратов. Схватилась за ногу Жданова и потянула его вниз. Андрей с мрачным лицом попытался ее приподнять, но это недоразумение в мешковатой одежде сопротивлялось.
- Дамы и господа! – в растерянности обратился Жданов к зрителям, приподняв -таки это чучело от пола и крепко прижав к себе. – Эта девушка недовольна своей внешностью… - зал еще громче взорвался смехом. – Окружающие считают ее некрасивой. Но я с этим не согласен. Некрасивых женщин не существует. Я в этом уверен абсолютно. И докажу всем вам! – зал притих, внимательно слушая. - Немного макияжа, другая одежда. И перед вами предстанет совершенно другой человек. Но это будет в завершении показа, а пока наслаждайтесь уже проработанными шедеврами величайшего творца - прекрасного Милко Вукановича! – подхватил недоразумение на руки и под громкие аплодисменты ушел со сцены.
Но Милко уже ничего не видел. Все плыло перед глазами…
Это же подстава! Это же подлая подстава! Все надежды на признание рухнули, как карточные домики. Бессонные ночи, муки творчества – все напрасно! А из-за чего? Из-за нее! Да как Жданов только посмел принести эту пакостнИцу прямо к нему?! Зло настолько бушевало, что Милко с бледнеющим лицом и пылающими гневом глазами готов был даже на убийство пойти. Раздавить эту серую букашку! Эту виновницу несбывшихся надежд! Его первого провала…
- Милко, срочно нужна твоя помощь! – закричал Андрей. – Подбери ей одежду… Она должна выйти в конце показа на сцену.
- Нет! – запротестовала серая моль, испуганно замахав руками, почти как крылышками. Желание ее прихлопнуть еще не прошло. И стоило огромных сил сдерживать себя в руках. – Андрей Палыч, не надо… Это бесполезно. И давайте вместо меня выйдет кто-то другой, - пролепетала она.
- Катенька, выйдете вы. И никаких возражений! – заявил Жданов, буравя Милко глазами.
- Я дажЕ пальцЕм не пошевелю! – сложил руки на груди и гордо отвернулся.
- Милко, так надо! Чтобы все поверили, что так было задумано. И ты ведь еще больше прославишься! Все только и будут говорить, какой ты мастер! Как ты чудесно смог преобразить девушку! – произнес Жданов елейным голоском.
- Не надо меня преображать! – снова запротестовала хулИганка. – То есть… - испуганно вытаращила свои страшно большие глАзы. – Я хотела сказать, что это бесполезно… Невозможно…
- Катюш, неужели вы думаете, что Милко не справится? – хитро прищурился Жданов. – Если даже я смог бы Вам подобрать наряд… - мечтательно задумался и вдруг, опомнившись, остро стал нуждаться в объемной папочке.
- Ты? – засмеялся Милко. – Ты сЕбя периоценивАешь!
- Ну, неужели это так сложно? Ты же такой талантливый! Так тонко чувствуешь красоту и гармонию… - нужные и желанные слова были сказаны. Они успокоили разверзшиеся раны.
- Я пОпробую… - недовольно пробубнил Милко. Но на самом деле испытывал благодарность к Жданову.
- Замечательно! – Андрей улыбнулся и пододвинул Катю ближе маэстро.
- Андрей Палыч, вы не понимаете… Нельзя этого делать… - Катя в панике попятилась к выходу. Но Милко схватил ее за руку.
- СтОять! НЕльзя… НЕльзя выглЯдеть вот так!
Андрей еще раз посмотрел на нее пристально, затем нехотя развернулся и выбежал прочь. Ему и так очень многое пришлось пережить за последние минуты. А тут еще Катенька! Рядом…
Сначала Андрей метался, покоя себе не находил. Ну, не мог он допустить, чтобы Катя страдала от усмешек и позора. И в последний момент плюнул на все. И решил не втягивать ее, не звонить, а отправиться самому и взять все, что нужно. Но, вбежав в свой кабинет, обнаружил там пустоту. Катерины не было. Словно исчезла куда-то, испарилась. Неужели ушла домой? Андрей послонялся среди моделей и, когда пришло время, вскочил под знакомый свет софитов и начал объявлять новую, но все же уже старую коллекцию. И тут вдруг на подиуме появилась Она. С криком «Андрей Палыч» направилась прямо к нему. Споткнулась, потеряла очки… И начался кошмар. А потом он придумал про это преображение. Совершенно случайно…
Ну, бред же это все! Зачем он так поступает? Ведь, если Катя сейчас изменится, то и дальнейшие события тоже могут поменяться…
Хотя и так все – по-другому. И повторить, как оказалось, ничего невозможно. Это не выстроенный в определенной последовательности мираж, это не запрограммированная компьютерная игра! Это реальность! Самая настоящая!
Значит, не стоит даже пытаться повторять свое поведение, все равно это бесполезно. Нужно сосредоточиться на Катерине. Она – самая главная цель. Он добьется ее любви и никуда не отпустит.
А что, если Катя, изменившись, влюбится в кого-то другого? Ведь появятся же поклонники. Как тот волосатый из клуба. Настойчивый такой и наглый. И что ему тогда делать? Отбиваться от них папочкой, прижатой к телу?
Андрей в испуге заметался по коридору. Хотел войти и сказать Милко, что не надо ничего менять. Но потом подумал, что, если вдруг там Катерина не совсем одета… Это же будет настоящий взрыв. Не стоит рисковать. Решение уже принято и объявлено зрителям. Нужно успокоиться. И справляться с проблемами по мере их поступления.
Милко же покой утратил напрочь. С тех самых пор, как остался с ней наедине.
- Милко, - пролепетала, хлопая большими глАзами. – Не слушайте Андрея Павловича… Не утруждайте себя…
- Для мЕня творчЕство – не труд, а пОлет дУши! – обиженно заявил он, прикидывая, с чего бы начать «преображение».
- Я знаю… Для вас это способ жить дальше, дышать. У вас столько всего внутри! Такого, что распирает вас, заставляя выплескивать это наружу, удивляя и покоряя многочисленных поклонников…
- Точно, - удивленно пробормотал и потрясенно задумался. – Кто ты? – спросил он вдруг, пристально вглядываясь в эти самые глАзы, такие бездонные, что можно утонуть.
- Я – Катя. Катя Пушкарева.
- Где-то я Уже это слышал… КажЕтся, ЖданОв про тЕбя говорил… Когда грохнулся в мОей мастЕрской… - пробубнил он. – Он Еще утвЕрждал, что ты преЗи…
- Милко, пожалуйста, не надо изменять мне внешность! – взмолилась она, не дав ему договорить. – Этого нельзя делать. Я не хочу.
- Что значит не хОчу? На кОго ты пОхожа? ПосмОтри на сЕбя! – пододвинул ее к зеркалу.
- Я все прекрасно знаю и понимаю. Но это мой выбор…
- Ты спецИально сЕбя Уродуешь? – недоверчиво присмотрелся.
- Так сложились обстоятельства… Пусть вместо меня выйдет какая-нибудь модель!
- Нет. Мне Уже даже интЕресно! ЗначИт, спецИально… - хлопнул в ладоши. – Я разгАдаю твой сЕкрет! Где-то здесь было тАкое платье… - принялся копаться среди вешалок. А Катя обреченно присела на стул...
Когда она вспомнила, что должна снова пройти позор на сцене, то даже представить себе не могла, что в этот раз все обернется таким образом. Но самый главный вопрос, который ее мучил – это: почему Андрей был так уверен в том, что она сможет преобразиться и стать почти красивой? Ведь в прошлый раз он ее даже и не замечал вовсе. Считал чем-то вроде предмета интерьера. А сейчас смотрит по-другому, говорит по-другому и действует тоже по-другому…
Милко появился с целой стопкой платьев. Глаза его горели. Видимо, он и впрямь был заинтригован. Быстрыми движениями прикладывал к ней цвета. Что-то отбрасывал в сторону за ненадобностью, что-то оставлял под рукой. А потом отправил ее на примерку, вручив белое и судя по размерам обтягивающее платье. Катя мысленно закрыла лицо руками, но все же послушалась и поплелась переодеваться.
- ВыхОди! – потребовал Милко спустя несколько минут.
И она вышла. Медленно. С прямой спиной и спокойным гордым взглядом. Все, как учила Юлиана. И не зря учила! Милко мгновенно выпал в осадок. Так и замер с чуть приоткрытым ртом. А потом подскочил на месте. Постучал кулаком себе по голове.
- Ты Убийца! – крикнул он. – ЗАчем убИваешь вот это? – нарисовал в воздухе очертания ее фигуры. Затем перевел взгляд на лицо. – СнИми Очки! – потребовал он. И Катя беспрекословно послушалась. Милко посмотрел в эти глАзы, ничем не прикрытые, и снова почувствовал, что начинает тонуть. Вздрогнул, отвернулся.
- Дай сЮда Очки! – потребовал он, не глядя ей в лицо. Затем выскочил наружу, подбежал к курьеру Феде, подсматривающему показ из-за занавески. – Возьми эти аквАриумы! И принЕси вместо них линзы! И побЫстрее! У тЕбя пять мИнут!
- Вот так вот работаешь, работаешь. А тебе ни слова «спасибо» или «пожалуйста» не скажут! – «обиженно» заворчал Федя.
- Я тЕбе сЕйчас тАкие слОва скАжу! – крикнул Милко, и Федор Коротков тут же поспешил скрыться с грозных очей маэстро, который развернулся обратно к этой… Молью ее уже язык не поворачивался назвать… К Кате… И снова пришел в смятение и непонятное волнение. Что же это с ним такое происходит?
Чтобы войти к ней, потребовалось остановиться перед этим, медленно вдохнуть воздух, набравшись храбрости, словно перед прыжком в ледяную воду. Но едва увидел ее, тут же снова впал в ступор.
- Нужен ВалЕрик! – пробормотал он.
- Не нужен… Я сама, - обреченно прошептала Катя. – Мне бы только косметику…
- Вон там, на стОле… Ты точно справИшься сАма? – недоверчиво переспросил он.
- Точно, - кивнула Катя.
- Ну… Если что, зОви! – и тут же выскочил обратно наружу.
В зале звучали аплодисменты. Восторженные зрители кричали «Браво!». А он впервые не слышал этого. Не обращал внимания. Впервые за много лет нашлось что-то, что обеспокоило его больше славы и признания. Он почувствовал себя десятиклассником, спешащим на День рождения к понравившейся девочке и сжимающим скромную красную розу в замерзшей руке. И с затаенным сердцем мечтающим о том, как подарит подарок, признается ей в своих чувствах, и она тут же бросится к нему на шею…
Но тогда это так и осталось только мечтами. Глупыми и наивными. Эта девочка предпочла другого – богатого, красивого Макса. Это был не просто удар в спину, ведь Макс был его другом, это была катастрофа вселенского масштаба. И он тогда впервые придумал эту историю, которая стала впоследствии реальностью, чтобы отомстить. И ему. И ей. Милко заявил всем, что они с Максом не просто друзья, они встречаются, как возлюбленные. Вся школа стояла на ушах. С них смеялись, показывали пальцами. Но месть удалась. Макс уехал в другой город. А девочка та перевелась в другую школу. А он остался. Один. Вернее - один на один с этой ложью, которая стала правдой…
И вот теперь тот же трепет и восторг вызывают эти глАзы. Становилось и страшно, и захватывающе восхитительно от бушующих в душе чувств. И в то же время сознание охватило полное смятение. В общем, система давала сбой и постепенно выходила из-под контроля…
Андрею тоже было ничуть не легче. Сомнения разрывали его на части. Он безумно боялся ошибиться. Испортить свой единственный шанс, так щедро предоставленный самой судьбой. И если бы не Кира, вполне мог сойти с ума от подобных размышлений. Кирочка, как обычно, сумела привести его в чувство, обострить злость и раздражение и вернуть, таким образом, к реальности.
- Андрей, ты зачем выставил эту уродку на всеобщее обозрение? – с ходу закричала она.
- Кирочка… Родная… Это не моя идея, - соврал он, даже глазом не моргнув. Все-таки многолетняя практика что-то да значит. – Это все Милко!
- Милко? А зачем ему это? Она испортит весь показ! Ты только представь завтрашние заголовки газет! «Мода споткнулась о подиум современности» или «В «Зималетто» произошли не только кадровые перестановки», «Новый тренд сезона сквозь призму круглых очков», - схватилась за голову в полном ужасе.
- Не преувеличивай… Все будут рады сюрпризу с преображением! – отмахнулся Андрей, мечтая улизнуть сейчас к Катерине. Она ведь уже наверняка переоделась…
- А с чего ты взял, что ее можно исправить? Андрюша, тебе надо сходить к психологу. Ты в последнее время ведешь себя странно.
- Кирочка, мне надо бежать. Сама все увидишь и поймешь… - приветливо улыбнулся ей напоследок и рванул с места.
Влетел в гримерную и в первую секунду даже не узнал ее. Эта прическа с завитыми длинными локонами шла ей гораздо больше короткой стрижки. А нежное голубое платье не просто подчеркивало фигуру, оно словно поднимало в воздух, подобно маленькому облачку, над которым сама Катюшка была солнышком, озаряющим все вокруг, даже Милко, который вел себя на удивление покладисто и довольно странно. Прятал глаза, суетился. И ни одного каприза не устроил. Чудеса, да и только!
С трудом вышел из оцепенения, отметив про себя, что Катя его взгляд успела заметить и мгновенно засмущалась, покраснела. Неприязни она не испытала, и это такое счастье! Снова видеть ее такой. Тихой, застенчивой и готовой ради него на все.
- Ну, что, Катенька… - сдавленно прохрипел он. – Пойдемте?
- А может не надо? – в панике прошептала она.
- Надо, Катя. Надо! – подхватил ее под руку и вывел на подиум. Тут же послышали ахи и охи! Недоверчивое «Это не она!», «Не может быть, чтобы из того чучела сотворили такой шедевр!».
- Господа! Вот наше доказательство того, что некрасивых женщин не существует. Подобное «чудо» может произойти с каждой. Стоит только захотеть. И попасть в гениальные руки маэстро Милко Вукановича! Милко, прошу! – пригласил на сцену, а сам потихоньку оттуда ушел, утащив Катерину за собой.
А маэстро впервые в своей жизни не знал, что сказать. Вышел под софиты. Сдержанно улыбнулся. Поклонился. И ушел. Ушел не только с подиума, а из здания, из "Зималетто". Как он добрался домой – не помнит. Да и вся последующая ночь прошла, словно в тумане, в некой серой дымке, лишенной сознания…
И вот он сидит в своей мастЕрской. Недвижимый, растерянный. А перед глазами стоит она. И ничего с этим невозможно поделать.

- Катя! Постой! – она выскочила из его рук мгновенно, едва минули громкие аплодисменты зрителей, выражавших бурный восторг устроенным шоу с перевоплощением и, не сказав ни слова, скрылась за углом коридора.
– Катерина! – ускорил шаг и рванул за ней. Ни в коем случае нельзя ее сейчас оставлять одну. Она ведь может неизвестно чего напридумывать и все не так понять. Не так, как есть на самом деле…
«Не так»…
Этими двумя простыми словами можно обрисовать всю суть происходящих с ним событий, раскрутившихся, подобно ярмарочной карусели, с самых первых минут нахождения в этом, уже прошедшем, мире. И если изначально была твердая уверенность в том, что все козыри в его руках, что, зная будущее, можно иметь значительное преимущество, то теперь… Теперь подобной уверенности нет. Наоборот, тело сковывает страх перед неизвестностью, ожидающей впереди, которая стала казаться черной пропастью, таящей в себе то ли беду, то ли счастье.
Катерина убежала. Скрылась в темноте коридоров. И он бы ее обязательно догнал, если бы внезапно не столкнулся с Кирой, весь вид которой излучал гнев и недовольство.
- Андрюша! – лицемерно восторженно воскликнула она. – А куда это ты так торопишься? Показ еще не успел закончиться, а ты уже убегаешь…
- Кир, прости, но мне срочно надо… - попытался обойти свою «бывшую настоящую» невесту, но она стояла стойко и прохода не давала.
- Надо? За этой… выскочкой тебе надо? – закричала она, скинув маску добродушия. – И у тебя хватает наглости заявлять мне об этом прямо? Где ты ее вообще откопал? Ни лица, ни фигуры! Коротышка! И куда ты дел то пугало? Или как там ее… Пушкарева, кажется…
- Кир, ну что за бред ты несешь? – обреченно опустив плечи, спросил он. За Катей бежать уже бесполезно. Он обязательно поговорит с ней завтра. Хочется верить, что за ночь она не накрутит себя еще больше и не решит увольняться.
- Я бред несу? Это ты сейчас устроил на подиуме настоящий цирк! Я не против самодеятельности, но не на таких мероприятиях!.. Скажи мне, кто она?
- Обычная девушка… Модель. Милко ее нашел… Кир, я не хочу с тобой ссориться… И бежал я, как ты выразилась, не за кем-то, а домой… Я очень устал…
- К себе домой?
Судорожно передернул плечами и отвернулся.
- Да. К себе.
- И ты хочешь, чтобы я сейчас тебе поверила? Я же все равно узнаю, кто она такая и…
- Кира! – перебил ее резко. – Поступай, как знаешь! Через полчаса можешь позвонить мне на домашний… А по поводу девушки… Расспроси Милко. Он знает больше!
Обошел ее  и, не оборачиваясь, скрылся в темноте коридора. Кира, полыхая гневом, смотрела ему в спину. В голове выстраивались дальнейшие ходы по борьбе с неистребимой силой – моделями и другими потенциальными объектами, с которыми Андрюша Жданов собирается ей изменить. Эта бесконечная война длится уже не один год, началась она почти сразу, как только они начали встречаться. И пока основные битвы ей удавалось выигрывать, применив все доступные средства – скандалы, слезы, обвинения, слежку, телефонный контроль. И вот она уже почти у цели, она стала невестой, его невестой! Она, а не все эти женщины, мелькающие бесконечной вереницей в его жизни. Ведь только она подходит ему на самом деле. Они созданы друг для друга. И это не ее слова, а утверждение Маргариты Рудольфовны. С такой поддержкой в лице его матери у нее, Киры, обязательно все получится. Вот только вычислит имя этой выскочки, посмевшей стоять, держась за руку ее Андрюши… Пожалуй, завтра с утра первым делом стоит отправиться в мастерскую Милко. А сейчас нужно идти в зал, к гостям. Поддерживать беседу, заводить новые деловые знакомства. А через полчаса она обязательно позвонит Андрею на домашний. Неужели он думает, что она верит хоть одному его слову?
А Андрей вообще ни о чем сейчас не думал. Спустился в гараж, завел двигатель автомобиля и поехал. Медленно. Ничего не замечая вокруг и не вглядываясь в дорогу. И внезапно понял, что подъехал к ее дому. Совершенно не собирался этого делать, но подсознание, видимо, решило действовать вместо него.
Отыскал глазами ее окно. Там горел свет. Жадно всмотрелся в этот бледно-оранжевый огонек, желая увидеть ее, хотя бы силуэт, хотя бы одну несчастную тень, брошенную на занавески. Но все тщетно. Свет погорел еще минут пять и выключился. Сплошная темнота отразила все надежды что-либо разглядеть. Андрей, ударив со всей силы по рулю, звучно выругался.
Ну почему его так «колбасит»? Вот именно сейчас безумно хочется ее увидеть. Обнять. Прижать к себе. И не отпускать…
Очень плохо. Паршиво. Напиться, что ли?
Не получится. В него капля сейчас не полезет. Бесполезно даже пытаться…
То, что с ним происходит,очень похоже на рецидив. Он случался уже не раз. Особенно после отъезда Кати в неизвестные дали. Но теперь она здесь, рядом. И не здесь одновременно…
Безумно глупо получилось с этим «перевоплощением». Он уже жалеет об этом. Что подумает Катя? Для нее это, должно быть, настоящий шок. И как быть с Кирой? Она не поверила в то, что Катя изменилась, и Андрей подыграл ей в этом, совершенно не подумав о том, что будет завтра. Ведь Кате мог понравиться ее внешний вид, и если она захочет остаться такой и дальше, то… Он даже не представляет, что же будет в этом самом «дальше».
Дома оказался минут через двадцать. В квартире уже трезвонил телефон. И не нужно было быть гадалкой, чтобы догадаться, кто это звонит…
Сон совершенно не желал его сегодня посещать. В голову лезли пугающие настырные мысли, отступившие только к утру. И то ненадолго. До того момента, пока он не проснулся. Разбитый, невыспавшийся и несчастный.
С трудом поднялся с кровати. И, словно на автопилоте, отправился в «Зималетто». Первым делом нужно навестить Милко и сказать, чтобы держал язык за зубами о подробностях, происходивших вчера в гримерной.
Выйдя из лифта, столкнулся взглядом с Катей. Она была прежней. С косичками, очками. В сереньком пиджачке и длинной юбке. Увидев его, смутилась. Но все же кивнула головой и отвернулась к Маше, которая передавала ей какие-то документы.
- Доброе утро! – пробасил он, придав голосу как можно больше праздности.
- Ой! Андрей Палыч, и вам доброе утро! – прощебетала Маша. – Андрей Палыч, а вы не знаете, что случилось с Милко? Он сегодня такой странный… Расстроенный…
- Странный? – Андрей напрягся. – Катюш, а пойдемте его успокоим!
- Я? – испуганно вытаращила глаза.
- Вы!
Катя неуверенно подошла ближе. И они вместе двинулись в сторону мастЕрской. Всю дорогу молчали, не зная, с чего начать разговор, который был сейчас необходим им обоим.
- Катя, я рад, что вы остались прежней, - остановился и нервно взлохматил рукой волосы.
- Я… Просто мне непривычно… И я…
- Катя, не оправдывайтесь. Я все понимаю и… Вы…
- О, Андрюша! И ты здесь? – голос Киры резанул по нервам. – Неужели тоже к Милко? – ехидно усмехнулась она. – И вы, Катя, тоже? Ну, пойдемте тогда все вместе! Думаю, Милко обрадуется такому вниманию!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #8 : Май 05, 2017, 01:41:49 »

(Продолжение 5 главы)

Она его испугала. Да так, что он даже вздрогнул и моргнул глазами, будто желая поскорее прийти в себя, в свой привычный мир. Мир без этой нелепой девчонки, без этих бездонных океанов за большими круглыми аквариумами, которые преследуют его со вчерашнего вечера. И тут вдруг увидел ее вживую и дрогнул от силы эффекта, который она на него произвела. Часто задышал. И только спустя несколько минут увидел, что рядом с ней стоят еще и Жданов с Кирой, которая, судя по шевелящимся губам, что-то ему сейчас напряженно говорит.
Тряхнул головой. Приподнялся с диванчика и попятился назад. Кира вдруг замолчала и обеспокоенно переглянулась со Ждановым.
- Милко, тебе плохо? – спросила она, настойчиво вглядываясь ему в лицо.
- Мне прЭкрасно! – заверил ее, стараясь не смотреть в сторону Кати. – Я… Я думАю над новОй коллекцией…
- Правда? – у Жданова внезапно поднялось настроение. Кто бы сомневался!
- Милко, прости, что я тебя отвлекаю… Просто вчера на показе… Меня очень удивила твоя идея с перевоплощением…
- МОя? – спросил недоуменно.
Андрей вдруг начал подмигивать и вырисовывать за спиной у Киры какие-то знаки.
- Ну, а чья же еще? – нагло заявил Жданов.
- Ну, да… мОя! – махнув рукой, кивнул Милко.
- Но зачем нужно было устраивать подобный цирк? – не унималась Кира. – И кто та женщина, которая вышла в конце показа вместо Пушкаревой? Мне кажется, выбор не очень удачный. Можно было найти кого-то поэффектнее.
- Это была мОя интЕрпритация «ЗолУшки». И Эффект и так был неплОхой! Гости хлопАли в лАдоши и крИчали «Браво».
- Откуда ты знаешь? Ты же ушел сразу же после показа?
- Я знаЮ! И Ушел я из-за тОго, что мне прИшла новАя идея. И Она Уже начИнает ухОдить, - пригрозил он, капризно закатив глаза.
- Прости, Милко! – обречено вздохнула Кира. – Мы уже уходим! – и вытолкала довольного Жданова и Катю, неизвестно в каком настроении, потому что он на нее не смотрел, из его мастЕрской.
- Это какой-то кОшмар… - пробормотал он. Сел за стол, обрушив голову на разбросанные в беспорядке эскизы.
И снова перед глазами возник ее образ. Она была одета в эти безвкусные серые тряпки. С нелепыми косичками…
Почему она так выглядит? Что с ней такого произошло, что она прячется, скрывается за маской дурнушки, хотя на самом деле таковой не является? И почему именно она так сильно его задела? Зацепила, так будет точнее…
- Милко… - за спиной раздался тихий неуверенный шепот. Обернулся. Встретился с ней взглядом. И снова отвернулся, нервно заломив руки за спину.
- Милко, простите, что отвлекаю вас… Но я вчера оставила здесь свои вещи… И вот ваше платье и… - протянула ему пакет.
- Оставьте сЕбе, - пробормотал он, глядя в сторону.
- Нет! Что вы! Я не могу. Да и не одену я больше такое…
- ПочЕму?
- Я… Я не хочу… Я же вам уже говорила…
- Но я нЕ понИмаю! – воскликнул он вдруг, по прежнему стараясь не столкнуться с ней глазами, не видеть ее. – ПочЕму вы прячетесь? Или от кОго? Вы скрЫваетесь?
- Нет… Мне так удобнее… Спокойнее… Я не скрываюсь, Милко, - улыбнулась и подошла ближе. Милко вжался в стол. – Я… Спасибо, что не выдали меня Кире. И… Вы ведь никому не скажете, что я и та девушка – одно лицо? Мне это очень важно! Тем более что никто и так не поверил, что это я…
- Не скАжу! – сложил руки на груди. – Но с Одним Условием! – заявил он вдруг.
- Хорошо... С каким?
- Вы сО мной поужинАете.
- Что? – недоверчиво покосилась на него. - Но зачем вам это?
- Вы на мОи вОпросы не Ответили. И я нА ваши не нАмерен! ВыбОра У вас нет.
- Хорошо. Поужинаю… Когда?
- ПослЕзавтра. ПОсле сОвета.
Катя еще раз невнятно кивнула головой, так до конца и не осознав, что же происходит и зачем Милко вздумал вдруг приглашать ее на ужин. Взяла оставленные вчера вещи. И поторопилась уйти, потому что Милко вдруг как-то странно посмотрел ей прямо в глаза. Так, будто увидел в ней ту самую свою музу или вдохновение. И улыбнулся! Ей! Да еще и спину просверлил так, будто ей туда вылили ведро горячей воды.
Сейчас лучше не думать о странном поведении Милко. Выше крыши других проблем. Например, тяжелый и продолжительный шок у родителей, которые весь вечер, ожидая дочку с первого официального рабочего дня, вдруг увидели перед собой «расфуфыренную», со слов отца, дамочку. На каблуках, с ярким макияжем, но в очках. Огромное спасибо Феде за то, что с линзами сразу же отдал и их. К платью, надо сказать, претензий у них не было.
Но все равно ушел не один час на разъяснения. Она уже даже не помнит, как оправдывалась. Но кое-как все-таки удалось привести родителей в чувство, сердечно пообещав, что никогда больше так не оденется и уж тем более не накрасится! Те спокойно выдохнули и принялись выспрашивать подробную информацию о компании. Видимо, вопросы заготовили заранее, пока ожидали ее с работы. Мама даже небольшой праздничный стол накрыла. Странно, что не было Коли. Но, как оказалось, он уехал на дачу. Выкапывать морковку…
А утром, проснувшись в смятенных чувствах, выбрала костюмчик построже, заплела косички и поторопилась в «Зималетто». Ей срочно нужно было увидеть Андрея. Все это время она даже не пыталась рискнуть задуматься и придумать достойное оправдание его поведению и вчера, и позавчера. Потому что выводы напрашивались не то что странные - необыкновенные! Все его поступки и взгляды могли означать только одно. Но это самое одно невозможно! Не может он испытывать к ней никаких чувств! Не может!
Поговорить с ним, что ли? Выяснить, в чем дело…
Может быть, все банально просто! А вдруг она напомнила ему какую-нибудь старую школьную подругу. Хотя нет! Скорее,товарища!
Видимо, разговора точно не избежать. Иначе, если и дальше будет продолжаться необоснованный неожиданный сумбур, она рискует сойти с ума.
Вернулась к Маше, чтобы забрать оставленные документы. И вдруг столкнулась с  Лариной, выпорхнувшей из лифта. Ну, вот! Теперь придется снова разводить партизанские военные действия и спасать нерадивого начальника от неизбежной катастрофы. От абсурда ситуации хотелось плакать. Но она до последнего держала лицо. Спокойно выслушала истерические выкрики и угрозы Лариной. Серьезно нахмурившись, кивнула ей и ушла, пообещав, что Жданов будет минут через пять.
За развернувшимися событиями с упоением следила Маша. И, как только эта странная страшилка скрылась за дверью, рука ее против воли потянулась к телефонной трубке и набрала секретный кодовый номер подпольной организации под названием «Женсовет»...

... Кира, ну, что ты такое говоришь?! Это была обычная модель, которую пригласил Милко… Я с ней даже и не знаком толком.
- Ага! Не знаком он! Ты на нее смотрел, как…
- Ну, как?
- Как кот на сметану! Жданов, я знаю твой этот взгляд! И ни за что не поверю, что та девушка – «обычная», как ты выразился, - тяжело вздохнула, поднялась с кресла, подошла к окну и вдруг резко повернулась к Андрею лицом. – Скажи, неужели я так много у тебя прошу? Неужели так сложно не изменять?
- Кирюш, я…
- Жданов, замолчи! Не хочу слышать очередные твои оправдания! Мне просто хочется узнать, когда же ты успокоишься… Надеюсь, что после нашей свадьбы, - закусила губу, подошла к нему ближе и положила руку на плечо. Андрей замер, не зная, как реагировать. Он боялся, что просто объятия Киру сейчас не успокоят. А на нечто большее он был совершенно не способен. Эта женщина вдруг стала ему до дрожи неприятна. Будто перед ним сейчас поставили тарелку испорченного и к тому же нелюбимого супа и заставили есть…
Кира притащила его в президентский кабинет сразу же, как только они спешно покинули мастерскую Милко. И устроила настоящий спектакль с элементами детективного расследования и сценами драматического напряжения. Андрей, как главный постоянный зритель подобных зрелищ, повел себя достойно. Попкорном не швырялся, текст актрисы не перебивал, жевачку не жевал и успешно делал вид полного погружения в развернувшееся действо. Хотя все мысли его в данный момент были далеко отсюда. Голову занимал вопрос: «Где Катя? Почему она сбежала, оставив его на Воропаеву?». И тут же приходил мучительный ответ: « Я для нее практически незнакомец. Просто начальник, который ведет себя, наверное, слишком уж странно…».
Задумавшись, Андрей напрочь потерял нить сюжета и основательно испугался в тот момент, когда Кира забралась к нему на колени и набросилась с требовательным поцелуем, крепко обхватив за шею.
И именно в эту секунду в президентский кабинет вошла Катя. Увидев такую весьма пикантную картину, смутилась и отступила назад.
Андрея словно разрядом тока ударило. Подскочил, скинув с себя Киру.
- Андрей Палыч, простите, что помешала… - голос предательски дрогнул. И Катя изо всех сил сжала зубы, чтобы никоим образом не выдать себя и свои растревоженные увиденным чувства.
- Катя… Что вы! Вы не помешали… - взъерошил волосы и виновато улыбнулся.
- Да, мы тут обсуждали специфику выкройки современных изделий, - криво усмехнулась Кира. – Правда, дорогой? – обняла Андрея со спины, буквально повиснув на нем.
- Правда… - Андрей чувствовал себя неловко. Попытался освободиться от слишком уж жарких объятий «невесты», но тщетно.
- Андрей Палыч… Там… Вас требуют поставщики, - нервно сглотнула и вытащила из кармашка сложенный в несколько рядов листочек.
«Ларина» - вспомнил Андрей.
Боже! Как он мог забыть про этот кошмарный эпизод его прошлой жизни?!
Теперь снова придется приложить титанические усилия, чтобы избавиться от этой глупой, но очень назойливой белокурой красавицы. И еще Кира! Прошлый раз она все узнала и вытрясла душу из него и заодно из Кати. За то, что прикрывала его. Неужели придется снова все это пережить?
Резко скинул с себя назойливые руки Киры и отошел в сторону.
- Точно! – воскликнул он. – Поставщики! Как же я мог про них забыть! – для пущей убедительности хлопнул себя по лбу. – Катенька, это ведь из «Техно-Колора»?
- Да, - сказать, что Катя была удивлена его поведением, значит ничего не сказать. Она была ошарашена. – Из «Техно-Колора»… Я сказала, что вы позвоните им через пять минут. И они требуют встречи…
- Ну, если требуют, то не стоит задерживаться! Катенька, собирайтесь! Вы поедете со мной! – заявил он вдруг.
- Андрей Палыч, вы не понимаете… - прошептала Катя и снова полезла за листочком. А вдруг он действительно подумал про поставщиков? – Вот здесь… - протянула ему белый свернутый кусочек бумаги.
- Я все понял! – листочек не взял и отправил Катю одеваться. А затем, схватив ее под руку, выскочил из президентского кабинета, улыбнувшись напоследок Кире.
Идея «прихватить» на разборки с Лариной Катерину пришла мгновенно. Ну, не мог он ее оставить одну, один на один с разгневанной Кирой. А теперь, увидев сияющую фальшивую улыбку Лариной, усомнился в правильности своего поступка. И что ему теперь с ними двумя делать?
- Наташа! Какая приятная неожиданность! – воскликнул он, расставив широко руки в приветственном жесте.
- Неожиданность? Жданов, ты совсем обнаглел? – процедила Ларина сквозь зубы, при этом продолжая улыбаться. И как ей это удается?
- Наташ, ты прости, но обсуждать с тобой мировые тенденции моды у меня совершенно нет времени. Я опаздываю. У меня встреча в «Техно-Колоре»! – последние слова произнес нарочито громко, чтобы притаившаяся возле бара Виктория Клочкова расслышала прекрасно и затем смогла дословно передать своей подружке - Кирочке.
- Что? А как же я? Я же специально к тебе пришла! – Ларина была обескуражена таким наплевательским отношением к своей разлюбезной персоне.
- Прости! Занят. Сама понимаешь – дела, работа! – отвел ее в сторонку и тихо шепнул. – Надеюсь, ты понимаешь, что это конец? И ко мне приходить больше не следует! И сочинять истории о твоей великой любви ко мне тоже не нужно! Исчезни! Прямо сейчас! Иначе я сильно усомнюсь в твоей кандидатуре модели на последующих показах! Ты же умная женщина, и хочется верить, что поняла меня правильно! – отошел от нее, не оборачиваясь. – Катенька, пойдемте! Иначе мы рискуем опоздать на встречу с поставщиками! – снова подхватил Катерину под руку и стремительно вошел с ней в открывшиеся двери лифта.
- Какой же ты подонок! – донеслось ему в спину яростное шипение Лариной. Кажется, она уже больше не улыбалась…
Не улыбалась и Катя. В лифте она молчала с задумчивым выражением на лице. А как только они спустились вниз и подошли к его машине, остановилась и посмотрела вопросительно.
- Андрей Палыч, встречи же никакой нет… Поэтому я… Вы езжайте! В «Техно-Колор»… Кира Юрьевна может туда позвонить… А я… Я пойду… Пообедаю… - и попятилась назад.
- Стоять! Никуда я вас не отпущу! Мы сейчас вместе съездим в «Техно-Колор». Заодно проведаем их расценки… А потом пообедаем… Тоже вместе. Нам нужно поговорить!
Спорить с ним Катя не стала. Сама прекрасно понимала, что им нужно поговорить. Хотя и боялась. Безумно боялась такого Андрея!
- Садитесь в машину!
И она села. Безропотно подчинившись. Хотя внутри все переворачивалось в предчувствии какой-то опасности, которая ее погубит. Теперь уже окончательно.


Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #9 : Май 05, 2017, 02:15:15 »

6 глава

Он привел ее в тот самый ресторан, в котором когда-то, в другой реальности, расставался с Лариной. «Пусть хотя бы в этом будет какое-то совпадение!» - решил он. Но только не в расставании! А скорее, наоборот – в соединении! Андрей понятия не имел, что скажет, как объяснит свои неожиданно возникшие чувства…
Но дальше тянуть уже не мог. И хочется верить, что судьба или провидение не проклянут его за поспешность. Он и так слишком долго ждал. Он погибал без нее. И уже даже смирился, что придется жить с этой болью и пустотой всегда, до конца своих дней. Ведь Катя была настроена решительно. И ни верить, ни прощать его не собиралась. И президентом быть согласилась с большим трудом, потому что его, Андрея, видеть не хотела.
Но теперь она здесь. Рядом. Такая серьезная. Сдержанная. Её самообладанию можно было позавидовать. А в «Техно-Колоре» как она всех «сделала»! Такие скидки выбила для «Зималетто», что можно только удивляться. А еще лучше – молиться на нее. И бесконечно восхищаться! Чем он и не переставал заниматься все это время, особенно когда вез ее до ресторана. Ну, никак не мог глаз оторвать от такой Катюшки. И совсем не следил за дорогой! Хорошо, что путь до ресторана был недолгим. Иначе без ДТП было бы не обойтись.
Катя же каждой клеточкой своего тела чувствовала эти самые взгляды и не знала, куда себя деть, куда спрятаться. Вжалась в автомобильное кресло. Отвернулась к окошку и старалась не обращать внимания на пульсирующий огонь слева, прожегший в ней уже не просто дыру, а настоящую воронку. Она совершенно не понимала, почему Андрей так на нее реагирует. Так, словно она, Катя Пушкарева, страшная и нелепая секретарша, вызывает у него какие-то чувства. Да что там говорить! Не просто какие-то, а настоящую бурю чувств. Даже во время их «романа» и фальшивых ухаживаний он на нее так не смотрел. Нежность была – это бесспорно, но чтобы такое желание!
И вот он сидит напротив, за столиком модного ресторана, в самом центре Москвы, и продолжает испепелять ее тем же пугающим взглядом. Катя вся подобралась. Выпрямила осанку.
- Андрей Палыч, вы хотели со мной о чем-то поговорить? – холодно произнесла она, стараясь выглядеть как можно безразличнее.
- Да, Катенька… Хотел… - широко улыбнулся. – Катюш, Вы… - замолчал, опустил глаза вниз, собираясь с мыслями. Слишком сложно начать…
Катя смотрела внимательно, находясь в полном напряжении, и безумно боясь тех самых слов, которые он, кажется, собирается ей сказать.
Затянувшееся молчание прервал подошедший официант.
- Вы уже готовы сделать заказ? – в глазах молодого человека с забавными темными кудряшками на голове читалось неподдельное удивление. Ну, еще бы! Таких парочек ему еще, видимо, не приходилось встречать.
- Катенька, Вы что будете? – оживился Андрей.
- Сок… Апельсиновый…
- Нет. Так дело не пойдет! У Вас законный обеденный перерыв! И я никак не могу позволить Вам остаться голодной. Закажите что-нибудь еще! – потребовал он. И Катя сдалась.
- Хорошо, - пробормотала она. – Тогда мне, пожалуй, еще вот это… - ткнула пальчиком в меню. – И вот это…
- Прекрасный выбор! – официант пробормотал заученную фразу, продолжая с жадностью впитывать каждое слово, каждый жест, чтобы потом посмеяться с ребятами поварами. – А что будете Вы? – перекинул внимание на Жданова. Его он узнал сразу же. Ну, кто же не знает здесь президента модного дома «Зималетто»?
- А мне - то же самое, что и даме!
- Прекрасный выбор! – снова воскликнул он.
- Вы уже это говорили, - пробормотала Катя шепотом, но официант услышал, судя по брошенному напоследок удивленному взгляду.
- Андрей Палыч, вы хотели поговорить по поводу бизнес-плана? – не выдержав вновь возникшего молчания, спросила Катя и затаилась.
- Нет… - постучал пальцами по столу, тяжело вздохнул и снова внимательно посмотрел в ее настороженные и слегка испуганные глаза. – Для начала я хотел бы извиниться за вчерашнее… Я не должен быть втягивать Вас в…
- Андрей Палыч, это я во всем виновата! Я чуть не испортила вам показ… Распугала всех зрителей… И Милко расстроила…
- Не говорите ерунды! Никого вы не распугали. А Милко… Он и сам без переживаний и расстройств и часа не может прожить… Вы вчера так поспешно убежали… Я даже подумал, что прямиком к Урядову – увольняться!
- Так он же был в зале показа, среди зрителей, - Катя улыбнулась. И от этой милой простой улыбки у Андрея защемило в сердце.
- Ну, да, - улыбнулся в ответ. – Чтобы заставить Георгия в такую минуту работать, нужно быть…
- Его женой.
- Точно.
Снова повисло неловкое молчание.
- Андрей Палыч, если это все, о чем Вы хотели со мной поговорить, то… я пойду, - привстала с места, но Жданов схватил ее за руку и усадил обратно.
- Кать, с самых первых минут, как я увидел Вас…
- Нет, я все же пойду, - прошептала Катя.
- Сидеть! Никуда я Вас не отпущу, пока… - сжал ее руку, не выпуская, несмотря на отчаянные попытки вырваться, а затем и убежать. – Скажите, Катя, вы верите в любовь с первого взгляда?
- Что? – вытаращила большие испуганные глаза.
- Не так, - схватился за голову. – Что я несу? Катерина, я хотел сказать, что люблю… Вас, - сказал быстро, на одном выдохе.
- Этого… Этого не может быть!
- Почему? Почему не может?
- Это такая шутка, да, Андрей Палыч? – еще секунда, еще одно только слово, и она заплачет. Нервная система уже трещала по швам. Единственным желание было – убежать, скрыться и не слышать этих слов. Неправда! Все – неправда! Андрей Жданов не может признаваться ей в любви!
А может быть, это не другая реальность, а всего лишь сон? И вся эта ситуация – плод ее больного подсознания, вступившего в период обострения, в связи с возвращением в «Зималетто»?
Где бы набраться сил, выдержать этот разговор и суметь продержаться в компании еще хотя бы два месяца?
- Нет, мне не до шуток. Я все время думаю о Вас. Вы мне даже снитесь… Я спать перестал, есть перестал…
- Пить начал, - закончила за него Катя, устало подперев голову рукой.
Андрей в полнейшем удивлении посмотрел на нее. Это уже было! Однажды, в далеком прошлом, Катя уже ответила ему точно так же. И взгляд был тем же! Гордым, независимым, готовым бороться до конца!
Катя не была такой в самом начале, как только пришла в «Зималетто». Это уже потом, после фальшивых отчетов, после инструкции, она стала другой. Ожесточившейся, разочарованной. Он сломал ее тогда. Растоптал наивность, какой-то даже детский взгляд на мир. Влез своими погаными ручонками и испортил самого светлого и чистого человечка, которого когда-либо встречал.
А в этой Кате ведь изначально не было наивности. И еще эта странная фраза…
Что все это значит?
Неужели?..
Еще раз посмотрел на нее. И испугался своих мыслей.
- Пить пока что не начал… Катерина, вы не верите мне? – смотрел чересчур внимательно, не пропуская ни единой эмоции, возникшей на ее личике, наполовину спрятанном за стеклами больших круглых очков.
- Вы… Андрей Палыч, мы знакомы всего лишь несколько дней… И я же прекрасно знаю, как я выгляжу… Я совершенно не похожа на тех женщин, которые нравятся Вам… И… - каждое слово давалось ей с огромным трудом, а тут еще этот его взгляд, пронизывающий изнутри.
- Откуда вы можете знать, какие женщины нравятся мне?
- У Вас есть невеста… И модели… И я никак не могу поставить себя в один ряд с Кирой, Лариной, Изотовой… - Катя сильно покраснела.
А Андрей вздрогнул.
- Катенька, простите, мне нужно позвонить! Я оставлю Вас на минутку! – сказал на одном дыхании и выбежал из зала. Оставив Катерину в полнейшем смущении и еще большем недоумении.
Жданов выбежал прямо на улицу. Жадно вдохнул свежий воздух. И закрыл глаза.
Не может этого быть!!!
Но Катя каким-то непонятным образом тоже оказалась здесь, в прошлом. В том, что эта Катерина Пушкарева – из будущего, теперь не было никаких сомнений.
Изотовой еще нет. Она придет в их компанию чуть позже и сразу же начнет завлекать его в свои сети. Но пока Катя с ней не может быть даже знакома! А это значит, что…
И если вспомнить тот же доклад и бизнес-план. Она сделала его слишком быстро. Словно цифры были ей уже известны. И ошибки как исправила! Не зная всех последующих событий, предугадать ничего было невозможно. Каким бы гением финансовым она ни была. И вывод тут один…
Катя Пушкарева точно так же, как и он, попала в прошлое.
И как теперь быть? Что делать?
Эту Катю убедить в своих чувствах в сотни раз сложнее. А вдруг она все еще ненавидит его?
Боже! Это же катастрофа! Какой же он глупец был, когда радовался тому, что попал в прошлое! Здесь проблем и сложностей в разы больше! И Кира здесь – невеста! И компания на пороге опасности и кризиса. Одна ошибка, и бед не избежать.
Что же делать? Как убедить Катерину? Она ведь, судя по всему, еще не знает о том, что заплутала во времени не одна. Иначе бы не терпела его и в «Зималетто» бы не осталась, а наоборот, бежала бы из этой компании, причинившей ей столько боли и разочарований, сломя голову. Но она осталась…
Значит, есть надежда, что компания, а может быть, и он сам ей не безразличны. Если это так, то у него еще есть шанс. Маленький и весьма сомнительный. Но он есть.
Осеннее небо начинало хмуриться, угрожая возможностью обрушить на разнеженный под щедрыми солнечными лучами город потоки продолжительных залпов дождя, вперемешку с набирающим обороты прохладным ветерком. Андрей стоял в сторонке от входа в ресторан, широко расставив руки в стороны, подставляя полыхающее жаром тело этой прохладе. Прохожие бросали на него частые подозрительные взгляды. Видимо, принимая его за очередного бедолагу, жертву серых будней, сошедшего с ума. И они были почти правы! Он действительно готов был лишиться здравого рассудка, если бы продолжил стоять здесь и изводить себя причиняющими боль размышлениям. Но этому не суждено было случиться. Распахнулась дверь ресторана, и на улицу выпорхнула Катерина. На лице ее был испуг, даже паника. Остановилась на месте, повертела головой. Увидев его, Андрея, вздрогнула. А затем кинулась бежать прочь - в сторону оживленного толпами спешащих людей тротуара.
- Катя, подождите!
Догнал. Остановил, вцепившись руками в ее тонкие плечики. Она тяжело дышала и отчаянно отводила взгляд в сторону.
- Мы не договорили!
- Обед уже закончился. У вас через полчаса встреча…
- Плевать на встречи и на «Зималетто»! – взревел он, пытаясь перекричать гул автомобилей. – Катя, ты важнее! Неужели ты не понимаешь этого?
- Отпустите меня!
- Не отпущу!
- Я не хочу… Не могу этого слышать! – закрыла уши руками, зажмурилась. По щекам потекли слезы.
- Пойдем! – схватил за руку и потащил подальше от тротуара и ненужного шума и суеты. Шел быстро, печатая шаг, Катерина продолжала плакать, но больше не пыталась вырываться.
Он привел ее к своей машине. Усадил на пассажирское сиденье, сам сел за руль и на всякий случай заблокировал двери. Разговор предстоял долгий и весьма тяжелый.
- Катюш, я понимаю, как ты была напугана, когда поняла, что попала в прошлое, - сказал он вдруг.
- Что? Откуда вы… - захлопала ресницами, смахнув оставшиеся слезинки, и в полнейшем удивлении посмотрела ему в глаза.
- Я сам невероятно испугался… Но только поначалу. А потом решил, что все случилось не просто так. Что это сама судьба предоставила мне шанс вернуть тебя…
- Но как это возможно?.. - прошептала она. – Я думала, я здесь одна… - завертела головой, отказываясь принять такую правду, такие предлагаемые обстоятельства.
- Я тоже так думал… Кать, Изотовой еще нет, - усмехнулся он вдруг. – Она будет участвовать в показе следующей коллекции… Хотя и потом тоже не будет…
- Она напьется… От любви к вам…
- Верно… Катюш, прости меня! Я идиот! Все делал неправильно… Ты исчезла, и я едва не умер… Я испугался, струсил… Попытался вернуться в прошлую жизнь, которая была до тебя… Помирился с Кирой… Но это же все иллюзия! И без тебя я уже не смогу… Ты нужна мне! Катюш… Не отталкивай меня, прошу тебя! Дай мне шанс!
- Зачем? Андрей Палыч, зачем вы мне это все говорите? Боитесь, что я уйду из компании? Но я не собираюсь этого делать, по крайней мере, до того момента, пока не произойдет реструктуризация производства и финансовая ситуация не станет стабильно устойчивой. Я обещала Павлу Олеговичу помочь, сделать работу над ошибками, и от слов своих не откажусь, даже сейчас.
- Ну, причем тут опять компания? Я же сказал, что ты для меня важнее! – закричал он, ударив со всей силы по рулю. – Почему ты мне опять не веришь?
- Вы так долго врали мне, что…
- Неужели ты сама ничего не видишь? Ты не веришь моим словам… Хорошо! Не верь! Но глазам своим тоже не доверяешь?
- Я хочу уйти… Выпустите меня! – подергала ручку запертых дверей автомобиля.
- Бежишь? Опять бежишь? От меня или от себя?
- Я не хочу…
- Да понял я все! Видеть меня не хочешь!.. Черт! – выронил ключи, наклонился вниз и принялся их искать, шаря руками по салону автомобиля. Внезапно Андрей понял, что голова его оказалась в опасной близости с ее коленями. И мысли о потерянных ключах тут же испарились в неизвестные дали. На первый план выступили манящие изгибы. Придвинулся к ней ближе. Обнял за талию, крепко прижавшись.
- Что вы делаете? – голос предательски дрогнул. – Отпустите меня!
- Не могу, - сжал объятья еще сильнее, потерся носом о ее пылающую, то ли от гнева, то ли от смущения щеку. – Я понимаю… Меня трудно простить… Такое не прощают…
- Я простила вас. Я давно простила вас…
- Тогда почему?.. Ты разлюбила меня? Ты меня не любишь? Катя! Ответь! – встряхнул слегка ее сгорбившееся тельце, но объятья так и не разжал.
- Я… - всхлипнула и замолчала.
- Ты меня любишь, - сказал уверенно. – И я не понимаю, зачем мучаешь и себя, и меня… Но если тебе так хочется, если ты боишься дать мне шанс сделать тебя счастливой… То это твое право… Я отпущу тебя… Но только сегодня… Все равно ты будешь моей, - отстранился, разжав объятья. Нашел ключи под своей ногой. Завел двигатель и медленно тронулся с места.
Катя сидела, едва дыша, и смотрела прямо, в лобовое стекло. Там проплывали зеленые пятна высоких деревьев, разбавленные маленькими капельками брызнувшего дождика. Ей захотелось тоже заплакать в унисон погоде, но почему-то не получалось. Сердце сильно сжалось, словно железные тиски пленили его.
И очнулась только тогда, когда машина остановилась. Андрей привез ее не в «Зималетто», а домой. К ее дому. Катя кинула на него удивленный взгляд. Но Жданов молчал, нахмурив брови, а затем и вовсе отвернулся, давая понять, что отпускает ее сегодня. И Катя без лишних слов тут же выпорхнула из автомобиля. Вбежала в подъезд. Остановилась на лестнице. И закричала. Беззвучно. Пожалуй, тяжелый день и бессонная ночь ей сегодня гарантированы...

...В «Зималетто» Андрей попал не сразу. Смятенные чувства несколько часов беспутно гоняли его по городу, по безликим улицам, оживляя яркие вспышки воспоминаний. Он думал о ней, о Катерине, и отчаянно пытался разгадать загадку, которую подкинула ему жизнь - то ли в насмешку, то ли в наказание. Голова шла кругом. И все время всплывал вопрос: "Что же теперь делать?".
- Андрей Палыч! – закричала Тропинкина, подскочив на стуле, стоило ему только выйти из лифта. – Андрей Палыч! Мы вас потеряли совсем! Я вам звонила, звонила…
- Зачем? – пелена размышлений никак не желала спадать. Андрей продолжал стоять на месте с угрюмым, даже каким-то отрешенным видом, чем поставил Машу в тупик.
- Так это… У вас же встреча была… И Кира Юрьевна вас искала… Они вас ждали в конференц-зале… Но ни вас, ни помощницы вашей не было…
Жданов выслушал сбивчивую речь Тропинкиной молча, с непроницаемым лицом. Затем медленно кивнул и, не сказав ни слова, отправился в свой кабинет.
Приемная пустовала. Клочкова, как всегда, пропадала где угодно, только не на рабочем месте.
Подойдя к двери, внезапно услышал громкие истерические крики Кирюши, доносившиеся из президентского кабинета. Андрей замер на месте и прислушался.
- Он все равно будет со мной! Побегает, нагуляется… А я… Я буду его ждать всегда и принимать, любого.
- Правильно! Все мужики – кобели! – согласилась с ней Клочкова.
 Так вот где она! Хотя Викусю ругать не за что. Основную свою миссию – шпионить и поддерживать Киру – она выполняет блестяще.
– Но держать их нужно на поводке! Коротком. Шаг влево – наказание.
- Вик, ну, какой поводок?! Неужели ты думаешь, что я не пыталась удерживать его? Все бесполезно… Успокаивает только одно:  все эти женщины – лишь игрушки. Поигрался – выбросил, и нашел новую. А я у него одна, и только меня он любит.
- А мне кажется, что тут метод «кнут и пряник» нужен! Причем кнута должно быть в разы больше!
- А может, у него встреча? Или после «Техно – Колора» возникли какие-то дела? С Лариной он же расстался, как ты говоришь.
- Да, настоящее шоу устроил. «Женсоветчицы» рты пораскрывали, глазенки вытаращили. Каждое слово ловили.
- Думаешь, он играл на публику?
- Не знаю. Вряд ли. Но то, что он расстался с одной, не мешает ему тут же завести другую. И Пушкарева еще эта…
- Ты с ума сошла? Неужели думаешь, что он с Пушкаревой…
- Нет! Что ты?! Она – прикрытие, отвлекающий маневр. Стоит где-нибудь в сторонке, пока Андрюша развлекается с очередной моделькой. У моего бывшего тоже была такая секретарша. Всюду его прикрывала, пока я не рассекретила их да этой мымре очкастой все патлы не повыдергивала.
- И что было потом?
- А что потом? Заикаться она стала, особенно когда меня видела. Сразу же уволилась. Причем сама. Так из компании бежала, что ботинок свой замшевый потеряла на выходе.
- Вот это да, - усмехнулась Кира.
- Послушай, я бы на твоем месте получше бы присмотрелась к этой Пушкаревой. А вдруг она еще шпионка какая-нибудь!
- Вик, по-моему, ты преувеличиваешь….
Андрей усмехнулся про себя и решительно толкнул дверь. Стоять тут дальше и подслушивать не было никакого желания, да и настроения.
- Андрей! – Кира тут же вскочила с места. А Клочкова, почуяв неладное, поспешила скорее улизнуть из кабинета - на всякий случай. – Андрюш, ну, куда ты исчез?
- К новой любовнице заезжал, - сказал он просто. Подошел к столу, скинув пальто, и сел в кресло. – Вика, мне не терпится попробовать твой кофе! – закричал он. В приемной послышался грохот.
- Андрей, ты издеваешься надо мной?
- Ну, что ты! Как я могу? Знаешь, а ваша идея с прикрытием мне весьма понравилась.
- Ты подслушивал?
- Проходил мимо и услышал весьма интересный разговор. А та часть, где упоминалось про кобелей, вне всяческих похвал! – отодвинул ненужные бумаги в сторону, взял в руки папку с бизнес-планом, написанным Катериной, но открыть не рискнул и положил обратно на стол.
- Андрей, я… - Кира выглядела напуганной. Такой Жданов ей еще был неизвестен, и как реагировать на него, она пока не знала.
- Кирюш, давай свой кнут ты выставишь передо мной попозже. А лучше завтра. Я устал. И у меня дела… Вика, где мой кофе? – снова заорал он и неприязненно покосился в сторону приемной, где стояла абсолютная тишина.
- Хорошо… Поговорим позже… Но, может быть, поужинаем сегодня? – замерла у дверей.
- Кир, у меня дела. Нужно разобраться с бизнес-планом… Давай в другой раз.
Кира стояла на месте, всматриваясь в знакомые, но такие чужие черты любимого мужчины, и впервые не знала, что ему сказать, как с ним быть. Привычные методы добиться желаемого вдруг показались ей бездейственными. Этот Жданов, устрой она сейчас скандал или истерику, всего лишь вскинет бровь, ухмыльнется или еще хуже – посмотрит на нее, как на истеричку или полную дуру.
Так и не проронив ни слова, Кира вышла из кабинета и в полной задумчивости побрела по коридорам «Зималетто». И вдруг наткнулась на еще одну странность – Милко. Он сидел прямо на полу возле своей мастерской и что-то быстро записывал в блокнот, бормоча себе под нос.
- Милко, что с тобой?
- Не мЕшай! – огрызнулся он и снова погрузился в какой-то свой мир, далекий от реального.
Покачав головой, Кира пошла дальше. Возле своего кабинета столкнулась с Малиновским, который возмущался по поводу отсутствия Шуры и Амуры на рабочих местах. Увидев ее, принял озадаченный вид.
- Ну, что опять случилось? Только не говори мне, что Жданов снова развлекается с парочкой любовниц! Иначе я обзавидуюсь черной завистью! – хохотнул он.
Кира всхлипнула и отвернулась.
- Кир, ты чего? – спросил он обеспокоенно.
- Андрей… Он странный какой-то… Чужой… Его будто бы подменили.
- Ты преувеличиваешь! Андрей… Он устал просто. Скоро же Совет и выборы президента. Вот он и волнуется, переживает. Ты же его знаешь. «Зималетто» для него – это все.
- Знаю…
- Ну, вот! Тогда почему расстраиваешься?
- Ром, пригласи меня на ужин… Пожалуйста…
Малиновский в растерянности моргнул глазами, но вовремя взял себя в руки и согласно кивнул.
- Конечно, Кирюш… А хочешь, поедем прямо сейчас? У меня сегодня никаких дел и встреч больше нет.
- Хочу…
- Тогда подожди несколько минут. Мне нужно отнести вот эти бумаги Андрею. Он уже, кстати, на месте, насколько я понял?
Кира просто кивнула головой и села за пустующее место Амуры.
Малиновский бросил на нее долгий сочувствующий взгляд и отправился вправлять другу мозги.
- Палыч, ты в своем уме? – с ходу закричал он, едва вошел в президентский кабинет. – Ты зачем расстраиваешь Кирюшу? И это перед самым Советом! Неужели нельзя было избежать очередной ссоры?
Андрей оторвал глаза от бизнес-плана, который все-таки набрался смелости открыть, и спокойно посмотрел на перепуганного и возмущенного Малиновского.
- А мы не ссорились… - пробормотал он.
- Тогда почему Кира расстроена? – спросил тот уже более миролюбиво, заняв кресло напротив.
- Не знаю… У Киры всегда найдется повод расстроиться… - и снова опустил глаза в папку.
- А что это ты читаешь?
- Букварь. Остановился на букве «Б». И слово тут такое интересное.
- Боюсь даже предположить какое, - хохотнул Ромка.
- А вот зря! Бизнес-план. Весьма познавательно.
- И где же ты нашел такой интересный букварь?
- Катенька подарила.
- Катенька? – Малиновский даже передернулся при вспоминании о новом помощнике Жданова.
- Катенька, - на лице Андрея застыло какое-то глупое, мечтательное выражение. – Не желаешь присоединиться, улучшить свою грамотность? Для тебя, как вице-президента, это было бы весьма кстати.
-Куда уж нам, крестьянским душам, да в барины метить? Да и дела у меня… Дрова не колоты, огород не вспахан, кони не подкованы…
- Что ж ты за хозяин то такой?
- Плохой! Скверный! Признаю грех свой окаянный.
- Скорее плотский! – усмехнулся Андрей. - Ну, иди уж. Греши…
- А ты что же, праведником стал? Вчерась исчез после показа, а мы с девчонками – красными девицами, между прочим, ждали тебя!
- Исправился я. На путь истинный встал. Не пристало президенту по клубам бегать.
- Что я слышу! Жданов, ты меня пугаешь! И ты ведь пока еще не президент…
- Но хочу им стать. Вот даже букварь читаю.
- Ну-ну! Читай… Мама мыла раму. Ой, прости, ты же еще этого не проходил.
- Иди уже, выскочка!
- Сам такой! Кто обзывается, тот сам так называется! – высунул язык, бросил бумаги на стол и выбежал из кабинета.
В эту секунду каждый из них подумал, что друг сошел с ума. Ромка, пока шел к своему кабинету, успокаивать Киру. И Андрей, просматривая сложные финансовые ходы, которые придумала Катя. Его Катенька!
То, что Катя будет его, Жданов уже не сомневался. У него созрел план. Немного коварный, но зато действенный. Он использует тактический ход военных – брать крепость осадой.
Держись, Катерина! Капитуляции тебе не избежать!

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #10 : Май 05, 2017, 02:23:52 »

(Продолжение 6 главы)

- Значит, так, Пушкарева! Исправь меня, если я ошибаюсь. Андрей Жданов, по твоим словам, точно так же, как и ты – из будущего. Одни ли вы сюда попали или кто-то еще заплутал, этого ты не знаешь. Дальше… Жданов с самого начала вел себя странно. А сегодня признавался в любви и утверждал, что на «Зималетто» ему наплевать… Так?
- Так, - Катя устало кивнула головой.
Зорькин в очередной раз прошелся по ее комнате из стороны сторону, заложив руки за спину. И ничуть не уступая самому въедливому прокурору, продолжил свой допрос.
- И ты ему веришь? – остановился, пробуравив ее глазами.
- Не знаю, Коль… Все слишком сложно… И я запуталась совсем, - печально вздохнула и уткнулась носом в мягкую игрушку, которую когда-то на День рождения подарил ей отец.
- Пушкарева, прекрати разводить нюни! Давай вместе разберемся! Что сделал Жданов первым делом, попав в прошлое?
- Принял меня на работу, - грустно усмехнулась, вспомнив, как именно он это сделал и какие взгляды бросал. Уже тогда можно было заподозрить нечто неладное, но она все отмахивалась, старалась не замечать.
- Так… Прекрасно! Думаю, он точно так же, как и ты, определил для себя основную цель. Вот у тебя, например, главным стало не допустить кризиса в «Зималетто» и уберечь компанию от финансовых ошибок. Как ты думаешь, какую цель мог поставить Жданов?
- Наверное, точно такую же…
- Пушкарева, не увиливай! Ты мне только что говорила, что тебя он добиваться собирается! – погрозил ей пальцем, прищурив глаза. – Так вот, я повторю свой вопрос: «Ты ему веришь?».
- Я не могу ему верить… Это сложно, Коль. После такого предательства, после вранья и лицемерия…
- А что, если он говорит сейчас правду?
- Коленька, пожалей меня! Я чувствую себя сейчас, словно на экзамене, к которому совершенно не подготовилась и теперь не знаю ни одного ответа… Я не знаю…
- Так нужно выяснить! Не будешь же ты сидеть и страдать от неведения долгие недели, даже месяцы!
- И что ты предлагаешь? – спросила она устало.
- Поставь Жданову условия.
- Какие?
- Ну, для начала потребуй от него… - Зорькин, заговорщицки подмигнув, начал излагать свой хитроумный план, изредка запуская руку в постепенно пустеющую миску с пирожками.
Катя слушала его заинтересованно, периодически кивая головой в полнейшем согласии со сказанным, а иногда недоверчиво хмурила брови. И тогда Зорькин пускал в ход все свои припрятанные аргументы, чтобы ее переубедить.
Они даже успели немного поспорить. Но все же в итоге пришли к компромиссному решению.
Боевые действия планировалось начать после Совета директоров. Раньше что-либо предпринимать не рискнули. Слишком опасно влезать в ход истории еще до ее начала. А начало – и есть президентство Андрея. И Кате целых два дня придется выдерживать перемирие, а заодно и разобраться в неизменных загадках – где правда, а где ложь.
Тяжело, Пушкарева? А кто сказал, что будет легко? Вспомни, чему тебя учила Юлиана! «Уважай себя! Никогда не сдавайся!» - твердила она.
А Катя и не собирается сдаваться. Никогда! Ведь Пушкаревы не сдаются!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #11 : Май 05, 2017, 02:50:50 »

7 глава

Нет, Андрей, конечно же, бывает невыносимым, и эта его страсть к моделям, да и ко всему прекрасному может вывести из себя любую женщину, которая находится рядом с ним и надеется со временем стать единственной. Ну, вот такой он есть, и ничего с этим не поделаешь! Хотя приручить его пытались многие, на какие только хитрости не шли, но все оказывалось тщетно, не поддается Андрюша дрессировке. Даже Кирюша - умная, гордая красавица – не всегда справляется с многочисленными походами «налево». И,понятное дело, нервы порою могут не выдерживать. Такое со всяким может произойти, и упрекать в подобных случаях не за что…
Но нельзя же так себя вести! Никогда бы не подумала, что Кира вообще способна на такое! Если бы не увидела все своими глазами, ни за что не поверила бы. Я бы высмеяла того человека, который бы рискнул мне подобное сказать. Но я видела все сама…
И что за черт дернул меня согласиться на уговоры Марины вспомнить молодость и сходить в любимый клуб, который сейчас после ремонта видоизменился кардинально и стал практически неузнаваемым? У Марины было горе – умер муж. И не поддержать старую подругу она никак не могла. Тем более Паша сам едва ли не выпроводил ее из дома.
- Сходи, развейся, - сказал он и снова погрузился в какие-то бумаги. Паша с большим трудом и неспокойной совестью покидал пост президента, но дальше руководить компанией здоровье уже не позволяло. Да и сын в последнее время сильно рвался в бой, буквально грезил «Зималетто». И хотя он молод еще и горяч, нужно отдать должное его целеустремленности. Тем более компания – дело семейное. Она твердила это Павлу едва ли не каждый день, но он все сомневается. Никак не может доверить Андрюше такую ответственность. Может быть, передумает? До Совета еще есть несколько дней…
Но сегодня, поддавшись на уговоры подруги, Маргарита Рудольфовна Жданова решила на один вечер позабыть обо всем, даже о своем великом статусе светской львицы, ринулась в низы - как раз в ту атмосферу, к которой привык ее сын.
Громкая музыка, бесконечное мигание огней. Все это никоим образом не способствовало расслаблению, а скорее, наоборот, раздражало. Но старые забытые воспоминания, забавные ситуации, да и сама Марина не позволили этому вечеру стать скучным и невыносимым. Они смеялись, шутили, делились проблемами. Маргарита Рудольфовна превратилась в Марго, из холодной чопорной дамы в улыбающуюся, искрящуюся весельем женщину. Когда-то они часто ходили в этот клуб. Но только втроем. Третьей была Оля Воропаева – светлый одуванчик и хохотушка, как прозвали они ее про себя. Но Оли не стало, и словно солнышко зашло за горизонт, унеся с собой радости жизни и случайные улыбки. И теперь, спустя четыре года, они чувствовали себя уцелевшими ветеранами, собравшимися в день памяти, чтобы вспомнить былые времена и погрустить.
Все-таки жизнь – сложная штука. Когда тебе начинает казаться, что ты понял ее суть, она тут же переворачивается с ног на голову, изменив все на свете. Так случилось и этим вечером.
Они уже собиралась покидать клуб. У Марины дома остался сын пятнадцати лет, а одного его оставлять надолго нельзя, мальчик еще не отошел от горя, отец был для него всем: и кумиром, и героем, и поддержкой. И тут вдруг Маргарита увидела среди танцующих мелькнувшее знакомое лицо. И даже не одно! Тесно прижавшись и медленно раскачиваясь в такт музыке, стояли Роман Малиновский и Кирочка. Они шептали друг другу что-то на ушко и заливисто смеялись.
Время будто остановилось на месте. Распрощавшись с Мариной, Маргарита Рудольфовна вернулась обратно в клуб и принялась следить за этой явно заигравшейся парочкой, которая к тому же сильно перебрала лишнего и теперь еле держалась на ногах, налетая друг на друга и цепляясь за танцующих по соседству незнакомцев. Им было весело. И, возможно, ничего такого предосудительного они сейчас не совершали. Ну, танцевали и немного выпили. Так они же давно знакомы и вполне закономерно то, что у них завязались дружеские отношения. Маргарита Рудольфовна уже готова была выдохнуть и со спокойной совестью отправиться домой, где ее уже, наверное, заждался Паша. Но случилось то, что уничтожило всякое спокойствие мгновенно.
Кира и Роман целовались. Стояли посреди площадки, ничего и никого не замечая вокруг, и будто срослись телами. А потом заторопились к выходу. Шатаясь, вывалились на улицу. Поймали такси и уехали. Маргарита Рудольфовна, недолго колеблясь, поехала за ними следом, как оказалось, к Кириной квартире. На мгновение в окошке загорелся свет, но тут же погас. Чем они там занимаются, долго угадывать не пришлось. И так все ясно. Возникает всего лишь один вопрос: «Как долго продолжаются такие вот встречи? И знает ли об этом Андрей?». Скорее всего, не знает. Иначе бы он не предложил Кире пожениться…


Утренние лучи нещадно слепили глаза, проникая в небольшую щель зашторенного окна. Сон давно уже испарился, и организм долгое время пребывал в некоем пограничном состоянии, близком к реальности, но в то же время далеком от нее. От духоты захотелось сбросить с себя одеяло, перекрученное вокруг тела сложным узлом, но сил хватило только на то, чтобы зевнуть и потянуться, раскинув руки в стороны.
- Больно же, - донесся недовольный голос справа. Тепло, на которое натолкнулась рука, подтвердило наличие человека в непосредственной близости. И, судя по голосу, это был явно не Андрей. Тогда кто?
Кира резко вскочила, распахнув глаза, и в полнейшем удивлении, даже смятении, уставилась на сонного Романа Малиновского, оказавшегося в ее постели.
- О, нет, - прошептала она, отчаянно пытаясь напрячь раскалывающуюся от похмелья голову и вспомнить, что произошло вчера вечером и ночью.
Малиновкий, услышав знакомый голос и подтвердив в своем подсознании, что принадлежит он Кире Воропаевой, а не какой-то очередной модели, проснулся мгновенно. Подскочил на кровати. И лихорадочно принялся натягивать на себя перекрученное одеяло. Но когда понял, что прятать, в общем-то, нечего, он и так одет – рубашка, брюки, даже один ботинок – все при нем, то успокоился и уставился на Киру, которая, тоже обнаружив на себе одежду, облегченно выдохнула, откинулась на подушки и засмеялась. Громко и заливисто.
- Кир, побереги мою голову, - простонал Ромка. – В ней и так, кажется, поселился колокол. Вместе с церковным хором.
- Так вот кто уберег нас от непоправимой ошибки! Забавно, - смех буквально распирал ее изнутри.
- Тебе забавно? А я теперь не знаю, как Палычу в глаза буду смотреть.
- Так ничего же не было! А Андрей… Ему все равно. Вот смотри, - подсунула ему свой телефон. – Ни одного пропущенного вызова. Он обо мне даже не вспомнил, - спрыгнула с кровати и, шлепая босыми ногами по полу, отправилась в ванную.
- Дурак он, раз не вспомнил, - прошептал про себя Малиновский, рывком поднявшись на ноги.
Сумбур мыслей роился в голове, не желая складываться в определенную картину. И полный провал в памяти. Как он здесь оказался? Почему?
Последнее, что помнит – клуб, коктейли и заливисто смеющаяся Кира, требовательно зовущая его танцевать. И все. Дальше пустота.
В «Зималетто» они приехали вместе, не вызвав при этом никаких подозрений. По пути шутили, смеялись, но все же где-то глубоко внутри чувствовалась определенная неловкость и смятение. Выйдя из лифта, они тут же поспешили по якобы срочным делам и поспешно разошлись в разные стороны.

***

Катя проснулась в скверном настроении. Вчера перед Колей она еще держалась, храбрилась. А теперь, завтракая в полном одиночестве – родители с самого утра отправились выбирать новую машину – она вдруг поняла, что не сможет сыграть ту роль, которую определил для нее Зорькин. Для этого нужны железные нервы и нечеловеческая воля, чего у Кати давно уже не было, с тех самых пор, как встретилась с пристальным взглядом, брошенным Андреем. Этот взгляд всегда сводил ее с ума, лишая всяческих мыслей… И надежд одновременно…
И как ей, абсолютно безоружной, выстоять в этой битве и уйти хотя бы относительно невредимой?
Полностью поглощенная складывающимися печальными перспективами, Катя вышла на улицу. Вдохнула теплый воздух и поплелась к автобусной остановке. Но внезапно была схвачена кем-то за плечо. От неожиданности вскрикнула и попыталась вырваться.
- Катерина, ну почему ты всегда от меня убегаешь? – весело подмигнув, спросил Андрей, и притянул ее к себе ближе.
- Андрей… Палыч… - Катя даже икнула от подобной наглости. Жданов, ничуть не смущаясь, целился ее поцеловать. Уворачиваться удавалось только чудом. – А что вы здесь делаете?
- Тебя жду.
Снова попытался дотянуться до ее губ, но был остановлен решительным толчком в грудь. Катя смотрела на него гневно.
- Нас могут увидеть! – прошептала она сквозь зубы. – И что вы себе позволяете?
Ее раскрасневшиеся щечки и полыхающие гневом глаза вызвали у Андрея умиление и нежность.
- Не надо меня ждать! И… Я пошла…
И ведь правда отправилась и дальше до своей остановки.
- Стоять! Поедешь со мной! И без разговоров!
- Ни за что! – выкрикнула Катя, не останавливаясь.
Андрей смотрел ей в спину и улыбался. Ну, что за глупости вытворяет эта женщина! Неужели и правда надеется отделаться от него? Побежал следом. Подхватил на руки. Перекинул через плечо и зашагал к машине. Погрузил на переднее сиденье.
- С этого дня никаких автобусов, ясно? – властно заявил он и захлопнул дверцу.
Сел за руль. И тяжело вздохнув, вытащил из кармана пальто какую-то коробочку.
- Возьми, - протянул ей.
- Что это?
- Телефон. Я помню твоего старого монстра, перетянутого то ли скотчем, то ли изолентой… Ты должна быть всегда на связи.
- Зачем?
- Что бы я знал, где ты, и мог дозвониться.
- Андрей Палыч, я…
- Вот только не надо снова швырять в меня этих «Палычей»! –он  повернулся к ней и взял за руку. – Послушай, как бы там ни было, но мы с тобой сейчас в одной лодке. Понимаешь? Вся эта ситуация - странная и не поддается никакой логике… Но я рад, что ты оказалась моей Катей… Не той, почти еще незнакомой девчонкой со смешными косичками… А той, что признавалась мне в любви на свой День рождения, в то время как я невероятно трусил и боялся, что если переступлю эту грань, то, наверное, погибну… И ведь я погиб, Кать… Катюш… Посмотри на меня!
Катя вжалась в сидение и дрожала. От чего? Сама не понимала. Но то, что говорил сейчас Андрей, трогало спрятанные и почти убитые нервные точки и рушило лихорадочно воздвигаемые разумом барьеры.
- Кать… Я понимаю, тебе тяжело… Но и мне паршиво… Без тебя… - отодвинулся, высвободив руку, и сжав со всей силы руль, завел двигатель. – Не отталкивай меня, пожалуйста… - прошептал он. И больше не проронил ни одного слова. Так и ехали. Молча. В невероятном напряжении. Но где-то внутри теплилась и согревала радость от того, что они вместе. Здесь. В этом прошлом мире.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #12 : Май 05, 2017, 03:03:09 »

(Продолжение 7 главы)


Тайная организация секретарей «Женсовет» переживала не самые лучшие времена. Обширные синяки под глазами свидетельствовали о полном отсутствии сна. А маниакальное желание подсмотреть и подслушать выдавало напряженное психическое состояние. Целый водоворот событий происходил вокруг! Столько новостей! И одна сенсационней другой! Даже времени рабочего не хватало на то, чтобы все обсудить. Расходились по домам с огромными вопросительными знаками, мигающими на лбах. И, вот уж действительно чудо, неслись с утра пораньше в «Зималетто», чтобы поделиться вынесенными за ночь решениями. А то, что на раздумья уходили еще и ночи – бесспорно. Информационный голод и дефицит точных фактов буквально выбивали почву из-под ног. И с каждым днем загадок прибавлялось все больше и больше, а интрига накалялась добела.
Но сегодняшнее утро побило все рекорды невероятности. В очередной раз в абсолютный тупик всех загнало крайне необычное поведение великого и могучего Милко. Начнем с того, что вот уже второй день он молчит, ничего и никого не замечая вокруг, ходит задумчивый, и даже скандала или маленькой истерики ни разу не устроил, все пишет что-то в блокноте, а порою даже улыбается. Милой такой улыбкой. Милко и милый? Мир определенно сошел с ума!
На какие только ухищрения они не шли, чтобы хоть одним глазком заглянуть в этот самый блокнот! Даже Ольгу Вячеславовну удалось подговорить и включить в сообщники. Дали ей задание – не отходить от маэстро ни на шаг и при любом удобном случае ценный источник информации выкрасть. Вокруг мастерской вообще не зарастала шпионская тропа. Шура вдруг обеспокоилась толстым слоем пыли, образовавшимся на занавесе, а особенно на манекене, и сама вызвалась все протереть, причем не однократно, а раз семь, и это только за один день. Таня же с невероятной активностью занялась контрактами моделей и приносила им их лично, сама. Но все попытки с треском провалились. Милко ни на секунду не выпускал из рук этот свой манускрипт с тайными письменами, доводя «Женсовет» до отчаяния.
И вот сегодня маэстро снова всех озадачил, но уже не поведением, а внешним видом. Он заявился в «Зималетто» в черном строгом, даже немного брутальном костюме, с коротко остриженной прической, без малейшего намека на легкий макияж на лице. А резкий запах мужского парфюма, повеявший от него, поверг застывших на месте дамочек в настоящий шок. И еще одна необычная деталь! В руках его были цветы! Алые розы!
Он медленно подошел к Маше, никого больше не замечая, и небрежно поинтересовался:
- ПушкАрева еще не прИшла?
Маша, словно безмолвная рыбка, повертела головой справа налево, вытаращив глаза, и нервно сглотнула, когда Милко, явно расстроившись от того, что ПушкАрева не пришла, опустив плечи, побрел в направлении своей мастЕрской, что-то бормоча себе под нос.
- Ой, девочки! Что творится- то… - печально протянула Света, тяжело вздохнув.
- Дамочки… - прошептала Маша, прижав руку к сердцу. – Вы, конечно, можете кидаться в меня просроченными документами, но я думаю, что эти цветы – для Пушкаревой.
- Маш, ну, что ты такое говоришь! С чего это вдруг Милко будет дарить цветы этой странной девочке? – не согласилась Ольга Вячеславовна, находящаяся в не меньшем недоумении. – Да и не любит он цветы! Даже от Рональда не принимает.
- Но ведь он же пришел с розами! Значит, либо ему их кто-то подарил, либо он собирается… подарить, - озадаченно протянула Амура.
- Амур, ты же у нас все знаешь! Погадай, что ли… Ну, ничего же не понятно! – отчаянно взмолилась Шура.
- Гадала я уже! И не раз!
- Правда? – оживилась Таня. – А нам почему не рассказала?
- Там все так сложно, запутанно… Карты говорят, что… «время повернулось вспять, зашли миры в тупик, соединились… Тому, что было, больше не бывать… А то, что будет,  в ветрах растворилось».
- Ого! – воскликнула Шура. – А что все это значит?
- Ой, девочки, не спрашивайте меня! Не знаю я…
- В тупик, скорее всего, зашли мы! – констатировала Света.
- Это точно, - согласилась Маша, озадаченно смотря на Андрея Павловича Жданова, со всей силы вцепившегося в руку той самой ПушкАревой. Он буквально выволок ее из лифта и, хмуро кивнув столпившемуся на ресепшене «Женсовету», потащил ее дальше, в сторону президентского кабинета.
Эта странная девочка, как выразилась Ольга Вячеславовна, не вписывалась ни в одни общепринятые рамки и одним только своим видом приводила всех в замешательство. Темная лошадка – так прозвала ее Маша Тропинкина и была, в общем-то, права. О новом помощнике президента не было известно ровным счетом ничего. Только то, что она страшна невероятно, но также умна и даже гениальна, если верить ее резюме. А еще она каким-то чудом попала на показ в качестве примера некрасивой женщины, которую потом преобразили. Естественно, никакого преображения не было. Просто в конце показа на подиум вышла другая девушка. Но все же…
Кто эта Катя Пушкарева? А вдруг она шпионка какая-нибудь! Не зря же Потапкин ее боится и постоянно вспоминает какого-то полковника…
Нужно срочно брать ситуацию в свои руки! Иначе компании может грозить беда. Первым делом следует поближе познакомиться с этой «темной лошадкой», втереться к ней в доверие и как можно больше выведать информации. Эту ответственную миссию общим голосованием было решено поручить Тане, как самой тихой и не вызывающей подозрений.
В жизни, как на войне! Чтобы победить опасного противника, нужно внедриться к нему в тыл и уничтожить изнутри!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #13 : Май 05, 2017, 03:25:34 »

8 глава

Андрей… Какой же он все-таки забавный! Даже если все его слова и признания в любви – ложь, все равно она никогда не перестанет восхищаться им, хотя бы исподтишка, пока никто не видит, пока он смотрит прямо, в лобовое стекло, и хмурится, крепко сжимая руль.
Когда они подъезжали к «Зималетто», Катя попросила Андрея высадить ее где-нибудь в сторонке, подальше от ненужных глаз. Реакция на такую вполне логичную просьбу была слишком уж взрывной. Андрей разозлился. Мгновенно.
- Даже не думай! – закричал он вдруг. – От меня тебе не удастся избавиться!
- Но нас же может кто-нибудь увидеть… Например, девочки…
- Пусть смотрят! Мне скрывать нечего!
Переубеждать его не было никакого смысла. И Катя, скрепя зубы, дождалась, пока они припаркуются в гараже, затем, панически озираясь по сторонам, вышла из машины и медленно побрела к лифту, стараясь придерживаться стены. Такое поведение явно разозлило Андрея еще больше, и он, подхватив ее под руку и прижав к себе, быстро зашагал вперед, волоча ее, словно на буксире.
«Женсовет» дружным строем пораскрывал рты, увидев их. Вполне ожидаемая реакция. Но Андрея это, кажется, мало волновало, ему, видимо, действительно было плевать на то, что подумают и скажут эти вездесущие дамочки.
Оказавшись в президентском кабинете, он первым делом усадил ее в свое кресло, сам пододвинул ближе другое и сел рядом, положив руку ей за спину. Катя напряглась и попыталась отодвинуться.
- Андрей Па…
- Только попробуй еще раз назвать меня «Палычем»! – перебил он, гневно просверлив ее глазами.
- Я не понимаю, чего вы от меня хотите… Чтобы я фамильярно при всех называла вас Андреем? И если мы еще раз будем замечены приходящими на работу утром вместе, то… Ну, это же нелепо!
- Нелепо – быть не вместе! – возразил он достаточно громко.
- Тише… - испуганно посмотрела на входную дверь. – Вас могут услышать…
- Пусть слушают!
- Андрей… Палыч, - повертела головой, пытаясь скинуть оцепенение, возникшее от слишком тесно придвинувшегося к ней Андрея. – Завтра состоится Совет, на котором выберут президента «Зималетто». Если все пойдет гладко, так, как в прошлый раз, то президентом станете Вы, - прошептала она, склонив голову вниз и опустив глаза, чтобы не видеть его, и принялась теребить пуговицу на то ли блузке, то ли платье. – Не нужно ничего усложнять…
И тут вдруг распахнулась дверь кабинета, являя взору светящегося и сияющего Романа Малиновского.
- Утрень добрый! – прокричал он бодро. – Палыч, а ты уже весь в делах? Вечером работа, утром работа. Так же и до больничной койки недалеко! – увидев Катю, хитро прищурился. - Катенька, вы сегодня бесподобны! – воскликнул он, вознамерившись схватить ее за руку, но был остановлен чересчур уж крепким рукопожатием Андрея.
- Доброе утро, Роман Дмитрич, - воспользовавшись тем, что Андрей отодвинулся, вскочила Катя с места.
- Зато ты, друг мой любезный, веселишься, не зная забот! – протянул Жданов, неприязненно скривившись. Появление Малиновского прервало слишком уж важный разговор с Катериной, которая – о, чудо – не смотрит больше на него, словно на пустое место, а наоборот, заботится о его же интересах! И в «Зималетто» она осталась, судя по всему, тоже из-за него, Андрея, чтобы помочь ему не наломать дров.
Еще бы несколько минут! Он бы успел сказать ей, объяснить… Что готов даже отказаться от президентства, лишь бы Катя была с ним. Без компании он сможет прожить. И работать на ее процветание можно в любой должности. Например, из него вышел бы вполне неплохой начальник производства. И, опять же, это его стихия! Швейные машинки, станки, запахи краски. Все это будоражит и приводит в неописуемый восторг еще с детства, когда отец впервые привел его сюда, на экскурсию, показать, так сказать, свою работу, свои владения…
Но вот без Кати… Без Кати он уже больше не сможет. И так натерпелся, настрадался…
Она пропала, и из него тогда будто вырвали с корнями нечто важное. То, что наполняет жизнь смыслом, теплотой…
Жданов, ты что, в философы подался? Ну, и несет же тебя в последнее время! И правду говорят, у всех влюбленных сносит крышу.
Но все же…
Момент был упущен. Вот стоит чересчур уж радостный Малиновский. Настолько радостный, что даже от Кати перестал шарахаться.
- Андрюха, какое тут может быть веселье, когда душа болит по тебе и компании родной? Завтра такой день! Такой день! – схватился за сердце. Правда, у Малиновского оно почему-то оказалось справа.
- Да помню я, - снова нахмурился, бросив быстрый взгляд на попятившуюся к каморке Катерину. – Мне не дают забыть.
- Забыть? – ахнул Малиновский, вытаращив глаза. – Как о таком можно забыть? Ты, кстати, все буквы в букваре выучил? – спросил он строго. – А то я ведь проверю! – погрозил пальцем.
- Андрей Палыч, если я Вам больше не нужна… То я пойду… - переступила с ноги на ногу.
- Идите, Катя… - довольно жестко произнес он и отвернулся.
Катя, ничуть не медля, скрылась за дверью каморки.
- Палыч, а ты чего такой смурной с утра? Ты зачем на девочку накричал? У нее и так… внешность не сложилась! – хохотнул он.
Андрей тут же помрачнел. Но все-таки сдержался от того, чтобы заехать Малиновскому по довольной физиономии.
- Малина, а почему ты такой радостный? – прищурившись, посмотрел на него внимательно. – Рассказывай, что у тебя сложилось!
Малиновский вдруг на несколько секунд будто бы скинул маску радушия, явив на лице своем испуг, даже панику. Но тут же взял себя в руки и громко засмеялся.
- Палыч, ну что у меня может еще сложиться?
- Приятный вечер, приятная собеседница… и так далее… Все ясно… - вяло пробормотал Андрей.
- Ну, в этом «так далее» нам-то уже давно все ясно! Но, согласись, каждый раз завораживает!
Андрей промолчал. Облокотился на стол и тяжело вздохнул.
- Ром, у нас новый бизнес-план… Надо всем вместе его изучить.
- Всем вместе – это кому?
- Тебе, мне и Катерине.
- Катерине? А она тут при чем?
- Она написала этот бизнес-план.
- Ах, да! Я совсем забыл! А чем же тебе старый план не угодил?
- В нем было полно ошибок.
- Всего-то парочка незначительных…
- Эти незначительные ошибки могли бы привести нас к кризису.
- Это тебе Катерина сказала?
- Это тебе говорю я!
- Ну, что же… Хозяин – барин. Но я повторюсь… - притянул Жданова ближе и шепотом заявил: - Слушай, не доверял бы я этой мисс «ретро»!
Андрей оттолкнул его от себя.
- Это мое дело…
На том спор и прекратился. Совещание решили назначить после обеда, там график был посвободнее, запланированных встреч не предвиделось. Малиновский тут же поспешил испариться, вдруг вспомнив про важную встречу. А Андрей в очередной раз озадачился странным поведением друга. Что-то сегодня в нем было не так. А что именно, понять не мог.
А тут еще Катя стала его фактически избегать. Из каморки носа не показывала, обложившись стопками папок. И раз за разом выскакивала из кабинета и пропадала где-то по часу, как минимум. И никак с ней не удавалось больше поговорить. А когда наступило время обеда, Катерина вдруг категорически отказалась поехать с ним в ресторан, заявив, что ее пригласил «Женсовет». А его, Андрея, и вовсе отправила к Кире – налаживать отношения.
Жданову зубами хотелось скрипеть от досады. Что за невезение-то такое? Все идет не так! Снова!
Даже Кира, встретившись с ним в коридоре, вдруг поспешила скрыться. С ней-то что случилось?
В общем, снова ничего не понятно. Только он обрадовался тому, что Катя оказалась в прошлом вместе с ним, только начал строить планы… Как в очередной раз натолкнулся на невидимые стены и препятствия.
Где же запастись терпением, пережить эти дни? Может быть, можно перенестись на недельку вперед, в будущее, где он уже президент и Катя – его? Судьба, раз уж ты устроила подобный аттракцион однажды, может, сможешь повторить?
Где же находится та самая кнопка перемотки времени?

...Катя запретила себе думать о словах Андрея, о его требовательных взглядах, о своих сомнениях и недоверии, и оставила в голове всего одну мысль – завтра Совет директоров, на котором будет решаться судьба компании, и она должна приложить максимум усилий, чтобы основательно подготовиться к различным вариантам развития событий. Например, президентом могут выбрать Воропаева! Это будет, конечно же, равносильно крушению всего, всех планов, но исключать такой вариант нельзя, и стоит придумать выход, при котором и она, и Андрей, и компания обойдутся минимальными потерями. Для этого пришлось снова окунуться в привычную уже атмосферу полумрака старой доброй каморки, в череду цифр, в магию чисел и торжество логики и ума. Слушать стук своих пальцев по клавиатуре, разрывающий абсолютную тишину, а затем, озаренной внезапной идеей, нестись со всех ног за дополнительными источниками информации – за обширными стопками папок с различными отчетами и показателями или просто за советом к простым работникам производства. И неважно, что она в этом прошлом мире еще ни с кем не знакома! Это не имеет никакого значения!
Катя не обращала никакого внимания на частые удивленные взгляды, обращенные к ней, на слишком пристальное внимание, а порою даже усмешки. А зря! Ой, как зря! Взглядов этих с каждой минутой становилось все больше и больше. «Женсовет», озадаченный ее активностью и частыми марш-бросками по коридорам «Зималетто», решил активизировать свои силы на всю мощность. И теперь Екатерину повсюду стали сопровождать сплошные уши и глаза.
Таня Пончева, как самая ответственная за наблюдение над «объектом», заняла главную позицию – территорию приемной, которая, по счастливой ли случайности или же по привычному обыкновению, пустовала, не обремененная присутствием Виктории Клочковой.
Катерина, естественно, ничего необычного не замечала. Она вообще ничего не замечала, кроме цифр в отчетах. И поглощенная только ими, выбежав в приемную, вдруг столкнулась с Таней. Документы вылетели из рук.
- Простите… - пропищала Пончева и тут же кинулась собирать рассыпавшиеся листочки, не забывая при этом заглядывать в них. А вдруг там что-нибудь интересное?! Но, увидев какие-то таблицы и графики, расстроилась. Сенсация не случилась…
- Катя… - Таня решила не сдаваться. – Вы ведь Катя? – на всякий случай поинтересовалась она.
- Да. А вы Таня, - улыбнулась, желая выразить симпатию. Но Пончева порыва доброй воли в этой улыбке никак не разглядела. Железные брекеты и кривой оскал напугали её. А самое страшное: откуда эта странная девушка знает её имя? Права была Маша! «Темная лошадка» - это еще мягко сказано! А вдруг она – преступница, скрывающаяся под маской страшилки? Или еще хуже – серийная маньячка!
Тане вдруг поплохело. Она побледнела и попятилась к диванчику.
- Таня, тебе… то есть Вам… Вам плохо? – спросила Катя обеспокоенно.
- Да… То есть нет! Катя, я хотела вам сказать… А точнее,пригласить вас в кафе… Вот-вот начнется обед и… Здесь есть недалеко кафе «Ромашка» и, может быть, вы присоединитесь к нам?
- Конечно. С радостью, - снова эта пугающая улыбка.
- Тогда подходите к ресепшену. Мы обычно собираемся там, - быстро проговорила Таня и пулей вылетела из приемной.
«Эта Катя – крепкий орешек! И расколоть ее можно только всем вместе. Нужно не забыть напомнить Амуре, чтобы взяла с собой карты!» - подумала Таня, с тяжелой одышкой убегая все дальше и дальше от пугающего оскала.
Катя же озадаченно смотрела ей вслед, не понимая, чем она так напугала Пончеву. Ведь напугала же?
Но когда оказалась в «Ромашке», поняла причину всеобщего беспокойства. На нее смотрели недоверчиво, засыпали вопросами и, если на какой-то из них Катя не отвечала, хмуро косились и переглядывались друг с другом. Они считали ее чужой! И, наверное, даже подозревали в чем-то. В чем-то плохом…
Так непривычно, когда твои подруги смотрят на тебя, как на врага.
В какой-то момент Катерине даже захотелось разрыдаться. Они не верили ни одному ее слову! И, казалось, даже презирали…
А потом, видимо, заранее договорившись, они решили под конец пойти с козырей и предложили ей погадать. Катя, на секунду задумавшись, согласилась. Ей и самой стало интересно, что же скажут карты в этот раз. Сдвинув колоду, она затаила дыхание. А девочки и вовсе дышать перестали, напряженно дожидаясь, пока Амура, после долгих раздумий изречет свой вердикт.
- Так запутано все… Ничего не понимаю… Катя, ты влюблена! Такая любовь! Это просто нечто… Я такого еще не встречала… И он… Как же он тебя любит! - «Женсовет» дружно ахнул, покаскрывав рты. – Но вот только тут так напутано… Повтор… Словно ты вошла в реку второй раз, но в этот раз волны закрутились по-другому… Вода та же, но рисунок другой… Тяжело тебе будет… Но счастье обретешь, отказавшись от него…
- Катя, а кто твой возлюбленный? – тут же спросила Шура.
- Возлюбленный? Коля… Николай Зорькин… Он мой друг детства… - и Катя точно так же, как и в прошлый раз, описала многочисленные достоинства Кольки, буквально слово в слово, даже глазом не моргнув и не покраснев от очевидной лжи, слетавшей с ее губ.
Девочки были заинтригованы. Пищи для размышлений и обсуждений им явно прибавилось. Но радовало одно – они не смотрели теперь враждебно. Не друзья, но и не враги.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #14 : Май 05, 2017, 03:35:57 »

(Продолжение 8 главы)


Роман Дмитриевич Малиновский находился в смятенных чувствах.
«Что происходит? И кто все эти люди?» - эти два простых вопроса никак не желали испаряться из головы, и вот уже больше часа пульсировали в ней так и не озвученными. Не озвученными, потому что ему же слова не давали сказать. Только он откроет рот, чтобы изречь гениальную, на его взгляд, идею, как его тут же перебивали. Самым наглым образом! И ладно, это делал Жданов, ему иногда простительно. Но чтобы какая-то нелепая секретарша посмела вдруг затыкать его на полуслове?! Это не просто возмутительно! Это обидно даже…
Но кого волнуют его обиды? Ему и возмутиться толком не дают! Говорят друг с другом, а на него никакого внимания не обращают…
Совещание называется! Вот и собрались бы вдвоем, раз самого компетентного мнения от самого креативного человека этой компании выслушивать не желают!
Порисовать, что ли? Вон эту очкастую запечатлеть на ракете… И подписать «Пушкарима Нагасака»… Или лучше – «Пушкарятор»! А что, забавно будет, если Катенька, сверкая железными брекетами и вообще сплошными железками, выбежит на улицы с криками: «Отдай мне свою одежду!»и в конце, сдвинув очки набок, скажет: «I’ll be back».
Тихо хохотнув в кулак, словно школьник за последней партой, Малиновский принялся запечатлевать свои фантазии на листочке. Он очень старался. От усердия даже прикусил язык. Но внезапно в какое-то мгновение нечто заставило его оторваться от весьма увлекательного занятия.
Жданов с Пушкаревой спорили. В этом, в общем-то, ничего странного не было, но удивил Романа не сам факт спора, а тон, в котором он велся.
- Катя, вы не правы! – закричал Андрей, нависая над столом. – Реструктуризацию нужно делать! И сразу! Я не вижу смысла откладывать ее на несколько месяцев! – стукнул кулаком по документам. В нем, кажется, просыпалась здоровая злость. Малиновский даже спину выпрямил, чтобы получше рассмотреть надвигающуюся бурю и то, как эта выскочка в мешке вместо одежды будет краснеть и заикаться от ужаса.
Но вот только ничего подобного не произошло. Пушкарева с ничуть не меньшей яростью вскочила с места и холодным, стальным тоном, от которого даже мурашки по спине побежали, произнесла:
- А я не вижу смысла снова наступать на те же грабли! Андрей Палыч, других вариантов нет! Я перевернула все отчеты, изучила прибыли. Невозможно начать реструктуризацию сейчас же! Вот франшизами заняться стоит! Одежду переориентировать для более широких масс тоже стоит, но…
- Катенька! – глаза сверкали, метая гром и молнии. – Нельзя шить новую коллекцию на старых станках! Мы не успеваем за конкурентами! – и вдруг как-то сразу сдулся и сел на стул. – Катюш, давай хотя бы несколько станков купим! Помнишь, тот, что сломал начальник производства? – улыбнулся ей, будто оправдываясь за что-то.
- Помню… - прошептала Пушкарева, и тоже присела, обреченно как-то. Весь ее боевой настрой тоже вмиг улетучился. – Как такое можно забыть… - добавила она, опустив глаза.
- А не нужно забывать! – Жданов пододвинулся ближе и… Что это? Он же пожирает ее глазами! Словно… Словно она интересна ему как женщина! И более того! Не просто интересна…
Он… О, Боже!..
Жданова влечет к этой страшной, неформатной девице!
- Не забывай, Катюш… Просто дай шанс исправить…
Малиновский мысленно рвал волосы на голове. Жданов умоляет Пушкареву дать ему какой-то шанс! Мир определенно сошел с ума…
- Давай вернемся к бизнес-плану, - нервно передернув плечиком, прошептала Пушкарева, стараясь придать лицу важности. Но где-то за огромными толщами стекол на щечках заметно заалели большие пятна, свидетельствующие либо об аллергии, либо о смущении. Если бы это была обычная, нормальная женщина, Малиновский бы без раздумий выбрал второй вариант. Но,глядя на это чудо, ни о каких нормах вспоминать не стоит. И что же получается? Жданов млеет от дурнушки, у которой на него, возможно, аллергия?
- К бизнес-плану? – Жданов расплылся в улыбке. – Ну, давай! – затем, увидев Малиновского, находящегося явно в шоковом состоянии, вдруг встрепенулся и озабоченно переглянулся с Пушкаревой. – Ромка, а что ты нам скажешь? – спросил он наконец, напряженно следя за каждым жестом. Неужели испугался, что его сейчас рассекретили? Кажется, Жданов действительно напуган…
- А что я могу сказать? – сказал Роман как можно беззаботнее, выжав из себя самую бестолковую улыбку. – Я согласен с Катюшкой! Катенька, вы гений! – послал Пушкаревой взгляд бесконечного восхищения, а сам краешком глаза покосился на Жданова и, отметив вмиг сжавшиеся кулаки, понял, что на правильном пути. – Катюшка! Вы же наша спасительница! – подскочил, схватил ее за руку. – Вы – светлый лучик в мрачном царстве экономических ошибок! – поцеловал ее в пальчик. – Палыч, ты посмотри на часы! – вскрикнул он вдруг, стуча по маленьким часикам на ее запястье. – Рабочий день-то ведь уже давно истек! Катенька и так весь день трудилась. Не ценишь ты нашу хрупкую надежду на золотое будущее! – погрозил пальцем почерневшему от злости Жданову и, подхватив ошеломленную его манипуляциями Пушкареву, закружил в танце по конференц-залу.
И в этот момент вдруг резко распахнулась дверь. И все тут же мгновенно замерли в нелепых позах. Жданов - с переломанной пополам ручкой, Катя - в объятьях Малиновского и Кира с глубочайшим удивлением на лице.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #15 : Май 05, 2017, 09:17:10 »

(Окончание 8  главы)


- Что здесь происходит? – после нескольких секунд молчания, наконец, спрашивает Кира. Вот умеет она задать логичный и, что немаловажно, весьма актуальный для всех вопрос!
Малиновский, изобразив полнейшее непонимание, вскинул брови.
- А что здесь может еще происходить? Совещание! – посильнее прижал к себе попытавшуюся вырваться Катерину.
Кира громко хмыкнула и, скрестив руки на груди, иронично поинтересовалась:
- Интересно было бы узнать тему совещания, - послала вопросительный взгляд почему-то очень хмурому Андрею.
- Мы обсуждаем бизнес-план… - процедил он сквозь зубы, не сводя глаз с Малиновского.
- Очень интересно, - улыбнулась уголком губ. – А вот это было что? Танцевальный фон для голосования?
- Скорее, иллюстрация графика доходов… А вообще, Катенька – просто волшебница какая-то! – послал Роман нежный взгляд совершенно сконфуженной Пушкаревой. – Палыч, ну, согласись! – ухмылка в сторону Жданова, готового взорваться в любую секунду. Опасно, но зато какой заряд адреналина хлынул Малиновскому в мозг. Это же эйфория настоящая! Его несло, как никогда.
А вот Кирюша выглядела расстроенной, подавленной. И это тоже вызывало бурный восторг. Почему? Малиновский пока что этого не понимал. Но с самого утра нечто неприятное сверлило его изнутри, оковывая странными, не испытанными доселе чувствами. И эти самые неопознанные чувства сейчас готовы были пуститься снова в пляс, хоть с Пушкаревой, хоть со Ждановым, хоть с Потапкиным. И это всего лишь оттого, что Кира растеряна и огорчена!
Но Воропаева была бы не Воропаевой, если бы мгновенно не взяла себя в руки. Она бросила на него теперь уже вполне равнодушный взгляд и направилась к Жданову, который, надо сказать, заметил ее не сразу и даже слегка вздрогнул от прикосновения.
- Андрюш, - промурлыкала она. – Ну, сколько можно совещаться? Расслабься! Все завтра будет хорошо. Я в этом уверена. И мне звонила Маргарита, она приглашает нас сегодня к себе на ужин… Сказала, что расстроится, если мы не приедем. Я пообещала, что мы будем где-то через часик… -Кира  повисла на нем, но все же не выдержала и бросила быстрый взгляд на Малиновского.
«Вот ты и попалась!» - Роман мысленно пожал сам себе руку. Кирюша – мастер устраивать спектакли. Но ведь и он не лыком шит!
- Андрюха, если Кира говорит, что Совет завтра пройдет хорошо, то я бы не стал подвергать ее слова сомнению! Поезжайте! Да и Катюшка наша устала. Первые дни работает, а ты ее так изматываешь! – обвинительный взгляд Жданову. – Не стыдно тебе? Не бережешь ты ценных сотрудников!
- Я обещал Катерине, что подвезу ее, - хмуро пробормотал Жданов, стряхнув с плеча Кирину руку.
- Ты? – Кира по-настоящему удивилась. – А почему ты должен ее подвозить? Катя, вы сами разве не можете добраться домой?
- Могу... – охрипшим, видимо, от стресса голоском ответила она.
- Я задержал Катю, я ее и подвезу! – заявил Жданов.
- Ну, что ты! Палыч, я бы не рискнул опоздать на ужин к Маргарите Рудольфовне. Езжай! Катеньку отвезу я, - нежно ей улыбнулся.
- Но я же обещал! – Жданов не желал сдаваться.
- Послушайте! – взволнованно воскликнула Пушкарева, высвободившись из цепких объятий Малиновского. – До дома я доберусь сама! Не нужно меня подвозить. Езжайте, Андрей Палыч!
- Но, Катя…
- Андрей Палыч, я, правда, сама… Спасибо вам… Но… Если совещание закончено, то я пойду?
- Идите, Катя, - ответила за всех Кира. – Ну, вот! Видишь? – ласково погладила Андрея по груди.
А вот Жданов заметно сник. Видимо, он уже предвкушал прекрасный вечер в обществе любящих его женщин. В любой другой день Малиновский ему бы посочувствовал, даже шепнул бы дельный совет, как обойти острые углы и не превратить семейный ужин в скандал. Но сегодня… Сегодня почему-то бушевало, буквально распирало изнутри злорадство. А все почему? А потому, что Кира за этой безликой, равнодушной маской была растеряна и печальна. Он видел сам! Успел рассмотреть! И это так грело душу! Так поднимало настроение!
Пушкарева же, получив свободу, словно дикая пташка, ринулась прочь из конференц-зала. И Малиновский, чтобы поддержать сыгранную ранее сценку, тоскливо посмотрел ей вслед и тяжело вздохнул, да так, чтобы все это услышали и увидели.
- Катенька! – крикнул он сердечно. – Подождите! Я вас все-таки подвезу! – и ринулся за ней. Убегая, успел заметить, как Жданов рыпнулся было следом, но был остановлен Кирой. Как интересно! Остаться бы здесь и спровоцировать их обоих еще на какие-нибудь откровения! Но это потом…
Пушкарева ведь тоже тот еще фрукт. За этой нелепостью, оказывается, скрывается стальной характер! И не только, судя по тому, как смотрел на нее Жданов…
Облокотившись о дверной косяк каморки, он принялся ждать, пока она соберется, попутно приглядываясь к одежде и пытаясь разглядеть за ней фигуру. Но увы и ах! Паранджа и то, кажется, была бы откровенней этих серых скучных хламид, в которые была облачена эта странная девушка.
Накинув на плечо вязаную сумочку, весьма напоминающую кошелку, с которыми расхаживают престарелые бабули, это очкастое чудо, даже не удостоив его, вице-президента, между прочим, компании, в которой она работает, вниманием, прошмыгнула в президентский кабинет, а затем и в приемную.
- До свидания, Роман Дмитрич! – бросила она, не оборачиваясь.
И исчезла ведь! И как это ей удается так быстро передвигаться? Он же с трудом нагнал ее у лифта.
- Катенька, ну, куда вы так бежите?
- Бегу? – вскинула бровь. – Роман Дмитрич, моя обувь не позволяет мне бегать, - сказала и отвернулась. Как бы заявляя, что разговор исчерпан.
Малиновский машинально опустил глаза вниз, чтобы взглянуть на эту самую обувь. И, увидев торчащие из-под юбки кроссовки, едва не прыснул от смеха. У этого недоразумения, оказывается, есть чувство юмора! Прекрасно…
-Катенька, с вашей обувью не только бегать, в ней передвигаться самой не желательно. Поэтому, мое такси готово доставить вас до дома! – галантно поклонился.
А Катя вдруг засмеялась. Громко. Заливисто.
- Роман Дмитрич, ни в коем случае не хочу лишить вас насыщенного вечера в компании прекрасной бабОчки! Не стоит так беспокоиться о моей скромной персоне!
Ах, как она это все сказала! Мороз по коже от чуть хрипловатого стального голоса! А сколько иронии! Сколько презрения к нему! И чем, интересно, он ее так прогневал?
- Катенька, ну, какая же вы скромная? Вы же такой ценный сотрудник! Андрей вами не нахвалится!
На последних словах она заметно поморщилась. С чего бы это?
- И я просто обязан выполнить свой долг и отвезти вас. Тем более, что я обещал!
- Вы поступили благородно! Думаю, Андрей Палыч оценил ваш вклад в процветание компании… Но я… - она вдруг замолчала, так и не договорив.
К ним приближался Милко. То, что это именно он, удалось понять не сразу. Другая прическа, костюм, не типичный для него… И взгляд! Прямой. Серьезный. Как странно…
Он подошел. Остановился. И замер, напряженно вглядываясь в лицо Пушкаревой. Затем порывисто отвернулся.
- Катя… Я… Я хОтел с тОбой поговорить… - сбивчиво начал он, косясь на Малиновского. – Но ты сЕйчас занята?
- Я подвожу Катеньку домой! – послал Пушкаревой милую улыбку.
- Вот как? Ну, тОгда поговОрим завтра…
Резко развернувшись, зашагал прочь, оставив после себя стойкий запах мужского парфюма. Мужского? Милко? Что за странности?
Потряс головой, желая избавиться от нелепых мыслей, возникших внезапно. А затем снова переключил внимание на это ссутулившееся недоразумение.
- Катерина, я вас подвожу! И без лишних разговоров! – вошел с ней в распахнувшиеся двери лифта. – Или вы боитесь меня?
- Я? Вас? Не боюсь… - усмехнулась она. – Что ж, если вы настаиваете…
Они больше не сказали друг другу ни слова. Пока ехали, каждый думал о своем. А потом Катя выскочила из машины пулей и скрылась за дверью подъезда. Правда, на прощание она, кажется, пробормотала нечто вроде: «Спасибо, что подвезли».
Расколоть Пушкареву не получилось. Вопросов, наоборот, только прибавилось…
Но одно ясно точно – Жданов неравнодушен к этой странной особе. И как быть с этой сенсационной новостью?
А тут еще Кира...
Хочется напиться. В хлам. Настроение резко скатилось книзу. И сам он, вслед за настроением, катился в низ нравственный – в бар! Пьяный угар – это то, что ему сейчас просто необходимо.

***

Милко был зол. Нет, он был в гневе! Нет, ну, это же кошмар! Он весь день чувствовал себя не в своей тарелке. А ведь еще вчера он продумал все. Составил детальнейший план. Все казалось таким простым…
Но, оказывается, невозможно вдруг взять и измениться. Внешность поменять – легко. Но вот соответствовать ей… Трудно. Невыносимо трудно.
Но скрепя зубы, он все же выстоял. Приказал себе держаться до конца. Нужно было приступить к пункту второму: подарить цветы…
И вот тут он струсил. Сам честно себе в этом признался. Собирался уже было отправиться в президентский кабинет, но тут вдруг появилась ОлЕчка и начала расспрашивать про букет цветов. И он, смалодушничав, сказал, что это для нее! Благодарность за понимание и поддержку. ОлЕчка после таких слов даже прослезилась. А он, лишившись цветов и нарушив этим свой план, вдруг растерялся и весь день промаялся в сомнениях и тревогах. А тут еще и Рональд постоянно названивал. Говорить с ним никак не хотелось. Ну, что он мог ему сказать? Что запутался? Что не уверен в том, его интересуют мужчины? Что впервые после подросткового возраста почувствовал интерес к женщине? Да во всем этом он даже сам себе не мог признаться!
Хотел устроить скандал, чтобы все засуетились и принялись его успокаивать, но потом понял, что не нужны ему все эти люди. Даже ОлЕчка не нужна. Одному захотелось побыть. И не видеть никого, не слышать. И он сбежал… На производственный этаж… Там есть склад, куда редко кто заглядывает. Милко любит там бывать иногда. Сырой воздух и прохлада всегда действуют успокаивающе.
Он о многом думал. Многое вспоминал. И видел себя будто бы со стороны. Он всю жизнь наблюдал за собой со стороны…
Никакое окончательное решение так и не пришло. Он запутался. В себе.
И вдруг безумно захотелось поговорить с этой Пушкаревой, увидеть ее глаза. Ему тогда показалось, что, заглянув в них еще раз, он найдет правильный ответ.
И он побежал. Поднялся наверх и стал дожидаться, пока закончится совещание в конференц-зале, где была она, как ему доложила Клочкова. Он шагал взад вперед по коридору, нервно теребя запонки на рукавах, не замечая мелькающих мимо Таню и Шуру. И с каждой секундой был все больше уверен, что, увидев ее, Катю, он успокоится.
Но через какое-то время он едва не упустил ее. Чудом услышал ее голос, доносившийся откуда-то издалека. И побежал туда, за ней, скорее.
Она была не одна. С Малиновским…
Этот мужлан и бабник буквально поедал ее глазами и улыбался! А потом еще набрался наглости заявить, что отвозит ее домой! Хотелось возразить, не согласиться! Хотелось кричать и скандалить!
Но, взглянув на нее, пришел в смятение. Эти глаза действовали на него, как разряд элекрошокера. Молнии пронзали насквозь. И Милко, не выдержав, отвернулся. И вдруг понял, что не сможет сейчас что-либо сделать. Он бессилен…
И он отступил. Мобилизовав все оставшиеся силы, гордо развернулся и ушел. Подальше от них.
Малиновский! Какой же он!.. Неужели ему не хватает моделей? Зачем ему Катя?
Гнев охватывал его всего! Сломать бы что-нибудь… Например, шею одному нахальному типу…
Но порыв неконтролируемой ярости прошел быстро. Сразу же, как только он задумался и вдруг понял, что странно все это, этот неожиданный интерес Малиновского к дурнушке. А Пушкарева ведь смотрится как дурнушка. Нелепая. Неуклюжая. В старушечьих одеждах…
Удивительно, что он забыл об этом…
Милко вдруг всполошился. И развернувшись, побежал обратно, к лифтам, чтобы выяснить все до конца, чтобы отогнать Малиновского, чтобы закричать, наконец! Но не успел… Возле ресепшена было пусто, ни души. Нагнать их уже невозможно… И как быть? Успокоиться ведь не получится…
Прислонился к стене и устало вздохнул. Тяжелый день. А что же будет завтра?
Вдруг откуда-то слева донеслись напряженные голоса. Милко, стараясь не шуметь, подошел ближе и заинтересованно прислушался.
- Георгий, я, надеюсь, вы меня прекрасно поняли? Вы же не хотите, чтобы о вашей тайне узнали?
- Нет! Я же обещал уже, что сделаю все так, как вы сказали.
- А мне мало обещаний! Мне нужно… Распишитесь вот здесь!
- Что это?
- Мои гарантии.
- Но… Это ведь… Я не могу такое подписать!
- Знаете, пожалуй, мне стоит наведаться к Феде и сказать ему… Сказать ему правду… новость… Очень интересную… и неожиданную…
- Нет! Не нужно!.. Я… Я все подпишу…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #16 : Май 05, 2017, 10:40:07 »

(9 глава)

Ну, вот он и попался! В собственную же ловушку угодил…
И как теперь все исправить? Как изменить?
Андрей не спал всю ночь. Угрызения совести, чувство разочарования и непоправимой утраты нещадно мучили его, заставляя раз за разом прокручивать в голове события прошедшего вечера. Как же он был не прав. Во всем…
Но назад уже ничего не вернуть. Остается только одно – закрыв глаза на досаду, собраться и придумать различные варианты своих дальнейших действий. Теперь уже ни в коем случае нельзя полагаться на счастливый случай! Нужна стратегия, тактика. Ведь, если он совершит еще один неверный шаг, то всё! Finita la commedia! И тут уже никакое волшебство и никакие путешествия во времени не помогут. Правду говорят, дурака ничто не исправит, как ты его ни вразумляй, все равно ведь наломает дров! Вот и он наломал…
А ведь во всем виноват Малиновский! Со своими глупыми шутками. Если бы не он, Андрей уехал бы вчера из «Зималетто» с Катериной, поговорил бы с ней, и, может быть, им удалось бы, наконец, помириться… Очень хочется верить в это. И не пришлось бы оставаться с Кирой и ужинать с родителями. И тогда не случилось бы такой скандальной истории…
Но ведь он не знал, что все так выйдет, даже предположить не мог, что Кира… Эх, Кира…
Она с самого начала показалась Андрею странной, нервной какой-то, и смеялась в два раза больше, чем обычно, и говорила. Но смех был скорее показным, насквозь пропитанным фальшью. Было такое ощущение, словно ей очень хотелось не просто казаться веселой и довольной жизнью, но и быть такой, чтобы внешняя, искусственно вызванная эмоция, стала внутренней. Ее что-то беспокоило…
Вот только понял Андрей это не сразу, а уже потом, сидя на кухне своей квартиры и поглощая очередную порцию кофе. Ночью многое приходит в голову. И обычные вещи порою предстают в ином свете. Но то ведь ночь! А вот тогда, когда они ехали вместе в машине, Андрей мог думать только об одном – о Кате, и еще о том, зачем Малиновскому нужно было устраивать весь этот цирк. Какой смысл? Зачем? Шутка ради шутки? Или же он специально так себя вел, чтобы спровоцировать? Но вот только что именно? Впрочем, добился Ромка одного – ревности. Банальной, беспочвенной ревности, которая до сих пор грызла Андрея изнутри, никак не желая успокоиться и охладить закипающий пыл. А тут еще Кира ведет себя слишком уж навязчиво. Говорит, смеется, что-то требует. Думать мешает. О другой…
- Андрей… Андрюш, давай после Совета слетаем на несколько дней в Прагу! – сказала Кира вдруг, нарушив затянувшееся на несколько минут молчание.
Андрей вцепился руками в руль и сильно сжал зубы. Смысл фразы дошел до него не сразу. Но, как только понял, о чем она просит, едва не передернулся от омерзения. Он вдруг так живо представил, что придется лгать Кире. Снова и снова. Давать ей надежду. Ведь ни сейчас, ни через день нельзя будет с ней расставаться. Чтобы не вызвать подозрений, чтобы она не подумала, что… Что он с ней сейчас только из-за голоса на Совете.
Как же гадко…
Тогда, в прошлый раз, он даже не задумывался о том, насколько подло поступает по отношению к Кире. И мыслей подобных не было. Ему казалось, что он сделает ее самой счастливой лишь только предложив пожениться. И все. Кире этого должно было быть достаточно. Должно было быть…
Но оказалось, что он ошибался. Кирюша восприняла все всерьез. И на правах невесты решила усилить контроль за его перемещениями, дабы устранить всех соперниц…
Она ведь и сейчас все воспринимает всерьез! И как быть?
Так паршиво лгать…
- Кир, давай поговорим об этом завтра, - это единственное, что Андрей смог выжать из себя сейчас, ну, и еще улыбку, весьма слабую, но все же…
А Кира усмехнулась.
- Ну, да. Конечно… Сначала послужи мне, а потом я тебя отблагодарю, - сказала она иронично. – Молодец, Жданов! – и  захлопала в ладоши. – Отлично устроился!
- Кир, ну что ты такое говоришь? Ты же прекрасно понимаешь, что…
- Да, я прекрасно все понимаю! – закричала она, не дав Андрею договорить. – К сожалению, я все понимаю! Вот только ты почему-то держишь меня за дуру… - Кира всхлипнула и закрыла лицо рукой.
Кажется, она была настроена на серьезный разговор, а возможно, даже на качественную истерику или скандал. Андрей, тяжело вздохнув, свернул с дороги и припарковался у обочины.
- Что случилось, Кирюш? – спросил он тихо и повернулся к ней.
Кира вздрогнула. Смахнула рукой слезы и, порывисто вздохнув, прошептала:
- Андрей, скажи, я тебе нужна?
Опасный вопрос! Какой же все-таки опасный вопрос! Жданов, главное, дыши и сохраняй на лице спокойствие.
- Ну, конечно… Что ты такое говоришь?
Кира снова усмехнулась.
- Я тебе не верю! Не верю… Твои глаза… Они… Они другие, Андрей! – со всей силы стукнула кулачком по сиденью. – Я не нужна тебе! От меня требуется только голос…
- Кира, это не так…
- Замолчи! Ты… Почему ты не можешь сказать мне правду? Хотя бы раз. Вот сегодня, например, сейчас. Сделай исключение!
- Я говорю правду…
- Хорошо… Если я тебе действительно нужна, то… Скажи, где ты был вчера вечером? – спросила она вдруг.
- Вчера? В «Зималетто»… Изучал новый бизнес-план.
- Вот! Вот и весь ответ! Тебя интересует только компания. Ты же за последнее время ни разу мне не позвонил, не поинтересовался, где я… с кем я. Бежишь от меня, словно избегаешь…
- Кир, я…
- Успокойся, Жданов! Получишь ты свой голос, - сухо заявила она и вышла из машины.
 
Андрей, тихо выругавшись, выскочил за ней следом. До дома родителей оставалось еще как минимум метров пятьсот. А Кира, судя по воинственному взгляду, успокаиваться и возвращаться в машину не собиралась. Поэтому, чтобы не оставлять ее одну, но и не вступать в диалог, грозивший превратиться в ссору, Андрей решил сопровождать ее, держась на небольшом расстоянии.
Мама, как всегда, встретила их с большим радушием.
- Кирочка, Андрюша! – воскликнула она. - А мы вас с Пашей заждались.
- Так пробки, мам, - Андрей попытался придать лицу хотя бы видимость прекрасного настроения и довольства жизнью. А именно это должны сегодня увидеть родители! Размолвка и полный неконтакт с Кирой – это его проблемы и только. И как бы ни было неприятно притворяться, но в данном случае ложь - во благо. Тем более что даже в этой ситуации есть свои плюсы – это счастливые и еще не разочаровавшиеся в нем родители. Отец, как обычно, сдержан, но по глазам видно, что он рад его видеть, и нет никаких упреков и недоверия. Мать - улыбается и смотрит проницательно. Не хочется их расстраивать.
И он старался! Весь вечер, как на арене. Улыбался так, что сводило скулы. Шутил, хвалил мамины салаты, беседовал с отцом по поводу нового бизнес-плана, советовался с ним по некоторым пунктам. И ни словом, ни намеком не вспомнил Совет и голосование.
И все бы было хорошо, если бы не Кира. Кирюша весь вечер молчала. На вопросы отвечала односложными предложениями, беседу не поддерживала. Лишь изредка кидала короткие взгляды то на Павла, то на Маргариту, которая, надо сказать, глаз с нее не сводила. Заметила, видимо, скверное настроение. Ну, от мамы вообще сложно что-либо утаить! Она порою напоминает рентген. Сканирует информацию по внешним данным мгновенно. Ей бы в разведке работать! Но Кира, к сожалению, тревожных сигналов не замечала и пребывала в своей драме, как затворница в горах, один на один с внутренним раздраем, даже к еде не притронулась. Лениво водила вилкой по тарелке и о чем-то думала. О чем? Наверное, до сих пор злилась на него, на Андрея. Наверное…
А потом мама задала совершенно невинный вопрос, который на Киру вдруг подействовал просто магическим образом.
- Андрюша, ты весь в работе! Как так можно? Отдыхать тоже ведь нужно! Да и Кирочка, посмотри, совсем замучена. Отдохнули бы вы… Вот вчера вечером пыталась дозвониться до Киры на домашний, и никто мне не ответил. Неужели и по вечерам работаете? – невинная улыбка, простодушный взгляд.
А вот Кира сразу задергалась, словно вынырнула из какого-то омута.
- Мамуль, я вчера, и правда, немного задержался в «Зималетто», но Кира… Кира ушла вовремя.
- Одна? И ты ее отпустил? –Маргарита бросила укоризненный взгляд на сына. – Андрюша, как тебе не стыдно? А сам, небось, с Ромой в клуб отправился…
- Нет. Ну, как ты можешь про меня так подумать? – усмехнулся он. – Не до клубов мне сейчас. А у Малиновского своя вечерняя программа.
Кира побледнела. Порывисто схватила салфетку со стола и приложила ее к губам.
- Неужели образумился? – улыбнулся отец. – Что-то не верится мне…
- Ну, сколько можно развлекаться? Да и возраст у меня уже не тот.
- В старики себя уже записал? А что же про нас с матерью тогда скажешь?
- А вы у меня уникальные и вечно молодые!
- Вот, посмотри, Марго, каков льстец у нас вырос! Врет и не краснеет!
- А ты, что же, не согласен с тем, что я молода? – иронично поинтересовалась Марго.
- Молода, - выставил руки вперед в примирительном жесте. – Все! Не спорю, - усмехнулся он.
- Я, между прочим, хоть и молода, но вот бабушкой стать не прочь! – кинула быстрый проницательный взгляд на Киру, которая схватившись за края стула, сделалась бледнее мела, но по-прежнему молчала.
- Ма, ну что ты такое говоришь? – Андрей в очередной раз почувствовал себя неловко, но,  скрепя зубы, по-прежнему продолжал играть роль шута. - Мы с Кирой еще не успели пожениться, а ты уже внуков требуешь! Да и рановато еще…
- Кирюш, а ты что же молчишь? – поинтересовалась Маргарита.
- Я… А я вот думаю, будет ли Андрей так же полон решимости жениться на мне, если я проголосую завтра за Сашу?
Все вежливые улыбки вмиг исчезли, повисло долгое напряженное молчание.
- А ты испытать меня хочешь? – спросил, наконец, Андрей.
Кира гордо вскинула голову и расправила плечи, вся ее задумчивость и нервозность вмиг исчезли. И это был недобрый знак.
- Хочу! – заявила она и посмотрела с вызовом.
- Твое право, - сухо бросил Андрей.
- Кирочка, что за шутки? – обеспокоилась Маргарита. Она сразу просекла, что дела плохи, точно так же, как и шансы Андрея на президентство. – Сейчас не время всяким испытаниям!
- Вот сейчас как раз самое время! Именно сейчас! Простите, Маргарита, но я не хочу…
- Кира! Постой! Остановись. Вы же любите друг друга! У вас скоро свадьба! Ну, какие могут быть испытания? Ты… Ты же любишь Андрея?
Кира отвернулась.
- А кому важны мои чувства? У Андрея сейчас все интересы устремлены к Совету и моему голосу! А до этого – к бесконечной веренице моделей!
- Кира… - Андрей попытался ее остановить. Схватил за руку. Но Кира не желала успокаиваться и тут же отстранилась.
- Разве я не права? Андрей, скажи, что я не права! – закричала она и вскочила со стула. – Убеди меня в обратном! Ну же!
Андрей молчал. Ну, не мог он сейчас ничего сказать!
- Придумай очередную сказку про то, как сильно ты меня любишь! – Кира покраснела от гнева и обиды. Она сейчас не щадила никого – ни Павла, ни Маргариту, которые, надо сказать, находились в растерянности, они ведь ни разу не видели ее такой. А, наоборот, привыкли к милой, доброй, правильной Кирюше. И теперь явно недоумевали. – Твои сказки, твоя ложь… И все ради чего? Низко… Как же ты… А впрочем, можешь больше не мучиться! Голоса моего ты завтра не получишь! И не надейся! И еще… Я снимаю с тебя обязанности жениться на мне! Маргарита, Павел, спасибо за ужин и… Я, пожалуй, пойду, - тут же кинулась к прихожей. Послышались громкие шорохи, а затем хлопнула входная дверь.
- Андрей, что же ты стоишь? – закричала мама. – Догони ее! Останови!
- Не хочу… - устало опустился на стул. – Кира права… Я не хотел на ней жениться… Ни прошлый раз, ни сейчас…
- Андрей, что же это… - мама застыла в растерянности.
- Я, наверное, подлец. Думал, что изменился… Но это не так… Я не люблю Киру, и свадьбы не будет… Мам, пап, простите меня! Но я тоже пойду, - кинул виноватый взгляд, поднялся с места и ушел.
Это конец. Он и сам понимал это. Прекрасно понимал.
Мог ли он предотвратить такой исход событий? Наверное, мог. Опять это «наверное»! Сейчас, находясь в прошлом, он абсолютно не уверен ни в будущем, ни в настоящем. Никакой ясности. И это пугает…
Вся бессонная ночь показалась ему долгим тягучим туманом, который обволакивал все сильнее, не желая отступать.
А к утру Андрей и вовсе готов был сойти с ума. Еще один такой час размышлений, и все! Белые палаты, где можно будет уже ни о чем не думать, ему гарантированы.
И ведь не Кира и не Совет беспокоили Андрея. А Катерина! Как она отреагирует на его карьерный провал? И что вообще ждет впереди? Ведь, если не удастся помириться с Катей, как тогда быть? Хотя не хотелось даже предполагать, что такой вариант событий возможен…
В общем, не желая больше ни минуты мучиться в догадках и сомнениях, Андрей, чуть только легкое зарево окрасило горизонт, торопясь, собрался и отправился к Кате домой. Припарковался у подъезда. Взглянул на часы. Они показывали 6.30. Рано еще…
И что же делать? Ждать, пока она сама выйдет? Это ведь получится еще около часа, как минимум.
Может быть, позвонить? Точно! Он же подарил ей телефон.
Поколебавшись пару минут, Андрей все же набрал номер и принялся напряженно вслушиваться в монотонные гудки.

***

Кира, выскочив на улицу, принялась жадно вдыхать свежий воздух, который к вечеру заметно охладился. Щеки горели, и внутри все жгло, словно там кто-то разжигал угли. И боль! Боль была почти физической. Что же сделать, чтобы она прекратилась? Напиться? Прекрасная идея, но повторять сегодняшнее утро ей не хотелось…
Хотя… А почему бы и нет?! Она же, кажется, теперь свободна. А значит, вольна поступать так, как ей захочется! Малиновский? Почему бы и нет?
Решив не церемониться, Кира поймала такси и отправилась к нему прямо домой...

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #17 : Май 05, 2017, 02:52:26 »

(Продолжение 9 главы)

 Катя выскочила из подъезда практически сразу, как только он ей позвонил. Повертела головой, увидела машину. И, застегивая на ходу накинутый на плечи пиджак, подбежала к нему.
- Что случилось? – спросила она, едва села в машину.
Катерина была напугана. Видимо, его голос, да и такой ранний звонок не на шутку ее обеспокоили. И Андрею вдруг стало так хорошо. Все тревоги и опасения отступили сразу же! Если Катя беспокоится, значит, неравнодушна к нему. А если не равнодушна, то…
Как же не хочется бежать впереди паровоза и предвосхищать события! Но сдерживать себя невыносимо трудно.
- Кать, ну, что ты так испугалась? Ничего страшного не произошло! – улыбнулся он и пожал плечами.
- Но тогда почему… - Катя откинула назад прядь волос, выбившуюся из ненадежно закрученного пучка. – Что-то случилось вчера на ужине? Я права?
Андрей покаянно опустил голову, мол, виноват, достоин гнева и наказаний.
- Катюш, меня Кира бросила и обнадежила тем, что проголосует сегодня за братца… И это все на глазах у родителей.
Катя недоверчиво покосилась на него.
- Кажется, в этот раз президентство мне не светит… - пробормотал он и широко улыбнулся, будто то, о чем он сейчас только что сказал, не имело для него ни малейшего значения, словно это пустяк, забавный анекдот. И это не просто удивило Катю -  это напрочь сбило ее со всяческих мыслей. Она была шокирована не меньше, чем если бы услышала, будто бы только что по радио объявили о том, что на самом деле Земля крутится вокруг Луны, а Луна – спутник Меркурия.
- Кать, ты меня слышишь? – голос его прозвучал, словно бархат. И это «Кать»…
- И что же теперь будет? – только и смогла она вымолвить. В горле пересохло. И дышать… Воздуха стало катастрофически не хватать.
- Я не знаю, - он звонко рассмеялся. Затем снял очки и потер глаза. – Вроде бы находимся с тобой в прошлом, а что будет дальше, даже предсказать сложно.
- Если президентом «Зималетто» станет Воропаев, то компания - без реформ - скоро войдет в аутсайдеры или даже в банкроты. Нельзя этого допустить!
- Катюш, это, наверное, все очень важно, но мне неинтересно. С «Зималетто» ничего не случится. Как стояло стеклянной скалой посреди Москвы, так и будет стоять. А вот я…
- Но, может быть, еще можно что-то исправить? Уговорить Павла Олеговича, например…
- Я не Совет имею в виду, - придвинулся ближе.
Катя нервно заерзала на сиденье.
- Тогда это из-за Киры? Но вы же ссорились с ней часто. Помиритесь. Кира простит вас.
- Катя! – закричал он. – Ну при чем здесь Кира?! У нас с ней давно уже все кончено! Я говорю про нас… про нас с тобой, - Андрей оказался совсем рядом. Обнял. Прислонился губами к виску. – Без тебя мне ничего не нужно, - зашептал он. – Я люблю тебя… - потом отстранился и заглянул ей в глаза. В них читалось недоверие, сомнение, даже страх… Но не ненависть! Жданов, она тебя простила! Эта великая женщина простила тебя! Тогда, когда ты сам себя ни простить, ни оправдать до сих пор не смог.
- Катюш, я подонок! Негодяй! Я поступил с тобой ужасно, я предал тебя! И нет мне оправдания, - заговорил он быстро. - Я знаю это… Но… Кать… Я, правда, тебя люблю… Не бросай меня, пожалуйста. Не оставляй больше одного. Я же без тебя с ума сходил. Я тебя искал. Но Зорькин и Елена Александровна… Они не говорили мне, где ты…
- Это я им запретила говорить, - тихо прошептала она.
-Я знаю… Я это понимал. Но вот только легче мне от этого не становилось… Прости меня за то, что рассказал все твоему отцу. За то, что обвинил тебя в воровстве… Кать, я, правда, сошел тогда с ума. Я не знал, как искупить свою вину, как найти тебя… Как объяснить тебе… Кать…
Катя сильно сжала кулачки и зажмурилась. Так хотелось ему поверить! Безумно! Она устала бороться со своими чувствами. Устала бежать от себя и притворяться, будто все в порядке. Будто ничего не произошло. Устала! И всем сердцем, трепещущим в груди, желала ему верить. Но маленький червячок сомнений, как всегда, точил изнутри: «Ему снова от тебя что-то нужно! Ну, не может же Андрей Жданов и правда любить такую, как ты! Дурнушку, которая, словно безотказная машина, готова помочь ему во всем! Взвалить груз проблем на свои плечи. Думай головой, чтобы не совершить еще больших ошибок». Последние слова этот самый червячок уже произнес голосом отца.
И Катя думала. Целых три секунды. А потом распахнула глаза и посмотрела на Андрея. Он ждал. И волновался! Андрей Жданов волновался! И это не игра! Он не врет! Так невозможно притворяться, каким бы хорошим актером он не был…
Значит, действительно любит? Ее?
Бред какой-то…
Так сложно в такое поверить…
Но если вспомнить все его взгляды, поведение…
А как он вогнал ее в краску при приеме на работу во время собеседования! А как он ухаживал за ней, принося чай с булочкой, когда она не смогла пойти на обед! Это ли не доказательство? Чего же тебе еще нужно, Пушкарева?
Катя решительно встряхнула головой, словно отгоняя всякие сомнения прочь. А затем сама придвинулась к нему и поцеловала.
Андрей ожидал всего, чего угодно, но только не этого. Он поверить не мог в то, что Катя не убегает, что она целует его. Сама!
А потом, когда ступор прошел, он ответил на поцелуй - со всей страстностью. Придавил ее к сиденью автомобиля, обнял, прижал к себе. И никак не мог остановиться. Не желал остановиться! Он так долго ждал этого! Мечтал…
И даже не понял, когда и в какой момент Катя начала вырываться. От эйфории и адреналина, пульсирующего в жилах, он не сразу пришел в себя. Тяжело дыша, отпустил ее и медленно отодвинулся сам. Катя же отпрянула от него сразу и смущенно заправила за ушко растрепавшиеся волосы.
- Нас могут увидеть, - прошептала она, залившись краской.
И все беспокойства и опасения вмиг покинули его. Андрей расплылся в широкой улыбке.
- Так рано же еще. Все спят. Посмотри, - сказал он охрипшим голосом и указал рукой на пустую улицу и темные окошки в домах. – Кать… Катюш… Ты же… Значит ли это, что…
- Значит, - поспешно ответила Катя и смутилась еще больше. Вжалась в сиденье, потупив глаза.
- Катерина, ты хоть понимаешь, что я теперь тебя никуда не отпущу? – шутливо спросил он. – Теперь ты от меня не отделаешься! И не надейся! – подмигнул ей и снова потянулся за поцелуем. Но Катя возмущенно выставила перед ним руки. – Что такое? Боишься, что увидят? Ну, так пусть смотрят!
- А если папа увидит?
- Папа? С папой, конечно же, будет посложнее, - усмехнулся он. – Но я думаю, что мы сможем в итоге договориться.
- Интересно, как это?
- Есть у меня аргументы! Эх, Катерина… - покачал головой и заставил себя отвернуться. – А поехали в ресторан! – сказал он вдруг.
- А как же Совет?
- А какое нам дело до Совета? Все ведь уже решено! Президентом станет Сашка. У меня нет шансов.
- Кто Вам… - запнулась, увидев его вмиг помрачневшее лицо. - Тебе… - поправилась она. - Кто тебе такое сказал?
- Никто не сказал, но и так все понятно. Да и какой смысл?
- Это же твоя компания. Твой отец туда столько сил вложил! Сейчас тебе может казаться, что это не важно… Но потом… Потом ты будешь корить себя за то, что ничего не сделал… Андрей, неизвестно, сколько мы будем находиться в этом прошлом… А что, если мы здесь навсегда?
- Знаешь, а я не против! Не против остаться здесь или еще в какой-нибудь параллельной вселенной… Главное, чтобы ты была со мной… А компания… Может быть, ты права. Но что я могу сделать?
- Поехать на Совет! Это важно. Как бы парадоксально это не звучало, но мы не знаем будущего. И предугадать голосование невозможно.
Андрей печально вздохнул. А затем как-то хитро посмотрел на нее.
- Хорошо! Поедем… Но только, если ты меня опять поцелуешь! – заявил он.
Катя смотрела на него во все глаза. Ну, каков наглец! А затем медленно придвинулась и поцеловала. В щечку!
- Ну, вот. Я твое условие выполнила. Пойду, возьму сумочку, и можем ехать! – и тут же выпорхнула из машины. Побежала по дорожке. Споткнулась несколько раз и едва не упала. А возле самого подъезда обернулась и помахала ему ручкой.
Ну, не чудо ли она? Андрей готов был петь от счастья. И хоть голоса у него не было, но…
«Катя-Катерина, маков цвет…» - прошептал он, счастливо улыбаясь…
 

...Неспокойное утро выдалось у «Женсовета». Мало того, что очень скоро должен будет собраться Совет главных акционеров, на котором путем голосования решится, кто же станет президентом компании, так еще и новости со всех передовых фронтов поступали неоднозначные. Можно даже сказать, противоречивые, а порою и прискорбные. Точкой сходки разведывательных групп этой тайной подпольной организации «Женсовет» в лице Амуры, Маши и Ольги Вячеславовны стал фикус, находящийся в непосредственной близости от конференц-зала.
- Девочки! – шепотом пробормотала Маша. – Я ничего не понимаю! Сегодня все будто с ума посходили. Вон Шурка сидит, рыдает, потому что Роман Дмитрич на нее накричал…
- Ну, знаешь, Маш, тут есть, отчего рыдать, - Амура развела руками. - Я все собственными глазами видела. Он… Он такой злой был, раздраженный… Никогда Роман Дмитрича не видела в таком состоянии… И как вскрикнет: «Шура, что вы мне подсовываете эти чертовы договора?! У меня с минуты на минуту Совет начнется! Думайте головой, хотя бы иногда!». Да как хлопнет дверью. Жуть! Даже мне не по себе стало…
- Может быть, у него вчера вечер в клубе не сложился? – задумалась Маша.
- Ага! У него вечер не сложился, а у нас утро… - все замолчали и опечаленно вздохнули. - Но с Романом Дмитричем-то все более-менее понятно, а вот Милко… Ольга Вячеславовна, как вы думаете, что с ним?
- Ой, не знаю я… Но я не узнаю его, будто вот так взяли - и человека подменили. Я и спрашивала у него, может, случилось что, а он только улыбается да отшучивается. «Все хОрошо!» - говорит. Но я же вижу, что что-то не то… А тут еще Рональд названивает, тоже беспокоится, переживает, но Милко с ним даже разговаривать не хочет.
- Так, может быть, он с Рональдом поссорился? – предположила Маша.
- Рональд сейчас в Милане, он уже дней десять там… - Ольга Вячеславовна тяжело вздохнула и прислонилась к стене. – Нет… Не поссорились они. Тут что-то другое… Девочки, помните тот букет?
- Конечно, помним! Забудешь тут такое, - хохотнула Маша.
- Он же мне тогда его подарил… Но по глазам… по глазам я же видела, что предназначался он кому-то другому…
- Так вы думаете, что у Милко новая несчастная любовь? – Маша вытаращила глаза и на всякий случай ушла в тень фикуса.
- Маш, не знаю я…
- Интересно, кто же тогда эта тайная любовь? Может быть, Урядов? – засмеялась Маша, прикрыв рот рукой, чтобы не шуметь.
- А что, вполне возможно! Или Потапкин! - поддержала Амура и тоже залилась смехом.
- Девочки, вам бы только пошутить. А у человека, может быть, горе. Да что я вам говорю, - махнула рукой и отвернулась. – А вон и Танюша идет…
Все разом выглянули из-за фикуса и шикнули, подавая Пончевой сигналы, мол, мы тут, иди к нам, в словах же это выглядело примерно так: «Пс-с-с… Пс-с-с-с».
Таня шифровку распознала мгновенно. Отлипла от стены, вдоль которой, оглядываясь по сторонам, передвигалась на полусогнутых ногах, и на носочках перебежала к фикусу.
- Девочки, вот вы где! – прошептала она, тяжело дыша. – А я тут такое узнала! Такое узнала! – набрала побольше воздуха в легкие и резко выдохнула. Все, затаив молчание, ждали с нетерпением, что же она скажет.
- Андрей Палыча бросила Кира…
- Что? – выкрикнули Маша и Амура хором и тут же испуганно завертели головами, проверяя, не услышал ли их кто.
- Как это бросила? С чего ты взяла? – тут же затараторила Маша шепотом.
- Я слышала, как Маргарита Рудольфовна Павлу Олеговичу сказала, что… Как же она там говорила… А! «Нет, Паша, не помирятся они!». Вот! Вы представляете, что это может значить?
- О, Боже! – Амура схватилась за голову. – Вот чуяли мои карты беду, но чтобы такую! Ведь, если они поссорились, то Кира тогда, скорее всего, проголосует сегодня за Александра. Даже хотя бы назло…
- Вот только знать бы из-за чего они…
- Таня, ну, тут-то все и так понятно! – перебила ее Маша. – Из-за баб! Да хоть из-за той же Лариной! Поводов, что ли, мало?
- Поводов-то достаточно, но вот не вовремя-то как...
- Амурчик, это, как ты говоришь, карма такая! Вот у меня, например, карма на невезение в любви, - печально протянула Маша и замолчала.
- Машенька, тут не в карме дело, - улыбнулась Ольга Вячеславовна.
- А в чем же тогда?
- В мужиках! – хохотнула Амура.
- Девочки, - перебила их Таня. – А я вот переживаю за Андрея Павловича… Он же так стремился стать президентом… И вон, все уже собрались в конференц-зале, а его все нет… Даже Кристина Воропаева прилетела.
- Ой, а вы видели ее личного то ли охранника, то ли сопровождающего? – тут же всполошилась Маша. – Такой импозантный мужчина!
- Знаешь, я как-то больше обратила внимание на ее уши, - Амура сложила руки на груди и призадумалась. – Вы не заметили, что они теперь стали в два раза меньше?
- Как это? – испугалась Таня. – А как они так уменьшились?
- Как? Так обрезала, наверное… Ножницами! – вскрикнула она и зловеще посмотрела на перепуганную Таню, а потом в голос засмеялась.
- Любопытно было бы узнать, что же вас так рассмешило? – закричал появившийся вдруг Андрей Палыч. Заглянул за фикус и недовольно прищурился. – Катенька, - обратился он к своей нелепой помощнице. – Я разве давал распоряжение не работать, собираться группами и обсуждать сплетни? – вскрикнул он еще яростнее.
«Женсовет» замер в испуге, лихорадочно пытаясь придумать хоть какое-то оправдание, но, к сожалению, ничего в голову им не приходило. Так и стояли. Молча. Втянув шеи в плечи.
- Андрей… Палыч, - пролепетала эта самая Катенька, весьма подозрительная и неискренняя личность, по мнению «Женсовета». – Так все же начальство в конференц-зале и…
- Вам что, работы не хватает? – не унимался Жданов, становясь все грознее и грознее в глазах перепуганных дамочек, а вот Катерине почему-то смеяться хотелось. Андрей ведь сейчас не был так зол, как хотел бы показаться. Он играл роль сурового начальника. И вполне успешно, но вот только глаза у него оставались добрыми. И ведь это тот самый человек, который буквально минуту назад прижимал ее к себе в лифте, шепча на ушко, как же не хочет он идти на этот Совет и что они бы гораздо интереснее провели время у него дома. На вопрос Катерины о том, что же там такого интересного, Андрей как-то загадочно покашливал и прятал глаза, переминаясь с ноги на ногу.
А вот сейчас он сотрясал стены «Зималетто» грозным криком, от которого трепетал не только «Женсовет», но и фикус, насильно втянутый в эту передрягу.
- Если через пять секунд я увижу хотя бы кого-то не на рабочем месте, уволю!
Дамочки тут же рванули в разные стороны, бормоча что-то себе под нос. Даже Ольга Вячеславовна вздрогнула, а потом улыбнулась и погрозила Андрею пальцем. Жданов же в ответ ей весело подмигнул и, быстро поцеловав Катерину в губы, притянул ее к себе и потащил в сторону президентского кабинета. Нужно же было еще распечатать бизнес-план с докладом, ну и, конечно же, обсудить то, что они будут говорить. Правда, Катерина ни в какую не соглашалась присутствовать на Совете. Но у него еще есть время уговорить ее. Например, в каморке…
Шатаясь из стороны в сторону, в гордом одиночестве, остался стоять один только фикус. Сбежать он не мог. Никак. А очень хотелось бы. Так надоело стоять здесь, среди бесконечных толп невоспитанных сотрудников компании, которые раз за разом, проходя мимо, дергают его, толкают, а в последнее время и вовсе прятаться за ним вздумали! Эх, в музей бы или в теплицу! Там, говорят, настоящий рай для фикусов...
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #18 : Май 05, 2017, 10:18:12 »

(Окончание 9 главы)

Говорят, если сердце болит, значит, оно у вас есть. Довольно забавное высказывание… было бы для всех тех, кто с подобными болями еще не сталкивался, кто не знает, каково это -  задыхаться от тягучей нескончаемой пытки, отдающей в левое ребро, когда ты не можешь ни сидеть, ни лежать, когда каждое движение заставляет тебя морщиться, а порою даже ругаться всеми известными матами подряд. Громко. Отчаянно. Но это только в том случае, если никого нет поблизости. Никто не должен знать, даже догадываться - о том, как невыносимо больно ему порой бывает. Никто не должен увидеть его слабым и беспомощным! Никто!
И приходится держать лицо и, стиснув зубы, улыбаться. Чем шире, тем лучше… Тем спокойнее для всех! И для него самого в том числе…
Как же быстро прошла молодость… Проскочила в мгновение ока. Будто вспышка. Яркая, красочная. Но короткая. Слишком короткая, к сожалению…
Даже и не понял, когда успел стать вот таким вот. Болезненным, седеющим стариком…
Дела, работа, встречи, контракты, презентации, выгодные договоры, работа, работа и еще раз работа… Все это проскочило перед глазами, словно ярмарочная карусель. И однажды, проснувшись утром, он посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся. Кто это? Кто этот человек? Впавшие скулы, уставшие глаза -  и морщины… Много морщин… И где тот спортивный, пышущий здоровьем и силой юноша? Верните его обратно!..
Верните назад те безумные, наполненные смехом и весельем времена, когда казалось, что все по плечу, что море по колено, что впереди ждет такой успех, такое будущее! Невероятное и великое! И даже дух захватывало от подобных мыслей! И хотелось всего и сразу! И все кругом интересно, и все кругом захватывающе! Было столько планов, столько идей! Целый список того, что нужно сделать и где побывать… Объехать всю Европу, превратить фабрику, доставшуюся ему от дяди в наследство, в нечто большее. В компанию или даже в корпорацию! Научиться ходить на руках, как акробаты в цирке. Влюбиться в самую красивую женщину, и чтобы она стала его женой. Построить большой дом и завести много больших собак. Увидеть пустыню и прокатиться на верблюде. И много-много чего еще…
И вот прошли годы… И что же теперь? Список он, кажется, выполнил весь, даже перевыполнил…
И красавица жена, и путешествия, и большая компания…
Все это у него есть! Но вот молодости нет… Нет сил, нет здоровья возглавлять эту самую компанию – «Зималетто». Оставаться у руля уже больше нельзя. Невозможно. Физически невозможно…
Ему нужен постоянный медицинский надсмотр, нужны лучшие врачи, а значит, нужен Лондон, где они с Марго несколько лет тому назад приобрели квартиру. Придется уезжать из Москвы, из России, и уже не просто в командировку, а для постоянного проживания. Придется оставлять компанию…
Но на кого?
Вот в этом-то и была основная проблема. Не просто проблема, а настоящая головоломка, в прямом смысле этого слова. От постоянных раздумий и переживаний у Павла в голове поселились жуткие ноющие боли, которые порою начинали пульсировать в такт разбарахлившемуся сердцу. Да, уж… Старик.
Эх, Юра… Юра… Как горько, что тебя нет… И как все-таки хорошо, что ты не видишь всего того, что происходит сейчас… Или видишь?
Андрей или Саша? Первый слишком горяч, импульсивен и вполне может наворотить таких дел, что Павлу и еще одной молодости не хватит, чтобы все исправить. Второй – тихий, рассудительный, но не скромный, а наоборот, колючий. Сашка с детства был таким, всегда держался в стороне и всегда вступал в вечные споры с Андреем. Это их нескончаемое соперничество уже принесло немало хлопот. И вот сейчас они снова по разные стороны баррикад…
У них с Юрой так никогда не было. Они спорили - это да! Но всегда по делу и в результате обязательно приходили к компромиссу и даже извинялись впоследствии за неудачно сказанные слова. Но тут ведь целые боевые действия ведутся! И как быть? Сейчас, именно сейчас от его голоса зависит все! Еще вчера была надежда, что, проголосовав за Александра, Павел теоретически не помешал бы Андрею стать в итоге президентом. Ведь была Кира. А теперь ее нет. Вернее, она есть, но не у Андрея, а у Сашки…
Павел не спал до поздней ночи. Думал. И даже курил. На кухне, чтобы Марго не увидела. Она уснула почти сразу же, что весьма удивительно, учитывая ее взбудораженное состояние после ухода Андрея. Марго никак не могла понять, почему Кирюша бросила Андрюшу, и уж тем более сейчас, перед самым Советом…
Ох, уж этот Совет! От него ведь одни только неприятности…
Мысли роились в голове непрерывно. Сон все никак не шел. Глаза не желали закрываться. Они загорались новым вопросом, новыми «почему» и «зачем». И, в результате к утру Павел получил целый комплект болезней – и сердечную, и головную, и душевную. И вот теперь он сидел в конференц-зале, ожидая, когда же все, наконец, соберутся, и с большим трудом удерживал на лице спокойное, благодушное выражение. Никто не должен знать о его переживаниях и постоянных болях. Хорошо, что успел выпить таблетку в лифте, втайне от Марго…
- Паш, нам нужно поговорить с Андреем… - прошлась Маргарита по пустующему конференц-залу. – С ним что-то происходит… Он вчера был такой… Я никогда Андрюшу таким не видела. И глаза!.. Серьезные… У него что-то случилось… И это не из-за Киры. Он даже внимания не обратил на то, что она его бросила.
- Ну, что у него могло случиться? Волнуется, что президентом не станет, - усмехнулся Павел и вернул глаза в утреннюю газету, любезно предоставленную Таней Пончевой. – А Кира… да помирятся они! – встряхнул газету и перевернул страницу.
- Не помирятся… - прошептала Маргарита, прислонившись к двери, за которой вдруг послышался кокой-то грохот. Выглянула, но никого не обнаружила. Только фикус, шатающийся из стороны в сторону. Пожала плечами и вернулась в конференц-зал. И снова принялась напряженно ходить из стороны в сторону, заложив руки за спину. А затем села напротив Павла и серьезно сказала:
- Паш, ты понимаешь, что от твоего голоса сейчас зависит все?
- Понимаю, - ответил он, не отрывая глаз от газеты.
- И ты по-прежнему собираешься поддержать Сашу?
Павел сложил газету пополам и отложил в сторону.
- Марго… Не торопи события… Пока, на мой взгляд, Саша – самый стабильный и безопасный вариант…
- Но у Андрюши же новый бизнес-план! Ты сам его похвалил!
- План хороший, не спорю… Но Андрей… Не дорос он еще до президента.
- Как это не дорос? Да он знает эту компанию, как свои пять пальцев! И, в отличие от Саши, действительно разбирается во всех сферах производства и сбыта одежды!
- А Александр – прекрасный руководитель! – ответил он сухо.
Маргарита печально вздохнула, но в очередной раз поднимать наболевший вопрос не стала. Если Паша уперся рогом, то его уже с места не сдвинешь. Остается только постараться успокоиться и ждать…
Ждать, как оказалось, пришлось недолго. Через некоторое время конференц-зал начал постепенно наполняться акционерами. Первым пришел Урядов. И, как всегда, принялся разбрасываться комплементами. Георгий Юрьевич вообще весьма интересный человек! Как работник, он просто замечательный - истинный профессионал своего дела, на людей у Георгия поразительно острая чуйка! За считанные секунды, без всяких тестов и вопросов, он определяет характер и психологический тип прибывшего на собеседование кадра. И даже некий подхалимаж с его стороны смотрится не омерзительно, а лишь вызывает улыбку.
Далее своим крайне эффектным появлением поразил Милко. Марго вначале, увидев хмурого мужчину в классическом черном костюме, с простой короткой стрижкой, даже не узнала великого дизайнера. Не признала. Она лишь в растерянности переглянулась с не менее озадаченным Павлом.
- Милко, здравствуй! – вежливо улыбнулся Павел. – Поздравляю с успешной коллекцией! Я хоть и не смог приехать, но пересматривал все в записи… И весьма удачный ход с преображением… Театрализация, конечно… Но хорошая, и уместная! А пресса как довольна!
- Доброе утро, спасибо, - сдержанно кивнул Милко и плавно опустился в кресло.
И все! Никаких жалоб! Никаких истерик! Никаких расспросов! Молчание…
Он просто сидел и молчал…
А как только хлопнула дверь за спиной, вздрогнул, взволнованно обернулся, но, увидев столкнувшихся в проходе Малиновского и Киру, сразу же успокоился и снова вернулся к молчанию.
Кира же мгновенно отпрянула от Романа, отскочила на несколько метров в сторону, затем выпрямилась и медленно опустилась в кресло. Малиновский же, посмотрев на нее неприязненно, отвернулся и зашагал в дальний угол конференц-зала. И только после этого заметил Ждановых и поздоровался с ними.
- Кира, здравствуй, - тихо сказал Маргарита. – Я звонила вчера тебе…
- Здравствуйте, Маргарита! Я поздно приехала домой, увидела пропущенные вызовы, но не стала уже перезванивать… чтобы не разбудить...
Малиновский криво усмехнулся, схватил со стола бутылку с водой и принялся жадно пить большими глотками. Руки его при этом заметно тряслись. Маргарита, прищурившись, вынесла свой вердикт: у Романа похмелье, и то, что ночь он провел с Кирюшей, не подвергается даже сомнению. Но вот только, почему они поссорились? Ведь поссорились же? Иначе не смотрели бы друг на друга волком…
- Кирюш, вы вчера с Андрюшей повздорили… Но зачем же сразу отменять свадьбу?
Малиновский в удивлении вскинул глаза.
- Не нужно горячиться… - продолжила Маргарита, хотя и видела, насколько Кире неприятна эта тема. - Поговорите друг с другом… Ведь все же решается диалогом…
- Маргарита, мы поговорим, конечно… Но после Совета… А лучше завтра… Я сейчас не могу… - Кира опустила плечи и съехала на кресле вниз, вытянув под столом ноги.
Маргарита не стала больше спорить. Бесполезно это…
Наступила тишина. В воздухе витало ощутимое напряжение. Все молчали. Никто не желал вступать в разговор… Каждый думал о своем…
А затем в конференц-зал вдруг ворвалась Кристина. Со своей неиссякаемой жизненной энергией. И все тут же оживились.
- Дядьки и тетьки! Всем привет! – закричала Кристина с порога. – А я из Копенгагена! Да, там жил Андерсен… Дюймовочка на листике, а я на самолетике! – звонко засмеялась и подошла к столу, взвалив на него подарочные пакеты. – А вот это подарочки от девочки со спичками! Помните, сказка такая есть… Я недавно прочитала! – и засмеялась еще громче. – А это зажигалочки!
- Кристиночка, здравствуй, дорогая! – улыбнулась Маргарита. – Ты, как всегда, поражаешь нас своими путешествиями!
- Здравствуйте, Маргарита! Павел… Милко! – воскликнула Кристина вдруг и даже хлопнула в ладоши от переполнявших ее эмоций. – Как ты изменился! А где… Где твои эти… Как их? Ну, эти… красочные эксклюзивные кофточки? Или ты решил перейти на деловой стиль? Ай-я-яй! – погрозила ему пальчиком. – Что-то ты темнишь, дядька!
- КристинОчка, я же все-таки и есть деловой чЕловек! – натянуто улыбнулся Милко.
- Неужели? С каких это пор?
- С нЕдавних. Вот, как Павел Олегович рЕшил бросить нас, так и стал.
- Милко, не преувеличивай! – засмеялся Павел, незаметно держась за сердце, которое с каждой минутой беспокоило все больше и больше. Только бы дотерпеть до конца собрания! А тут, как назло, все опаздывают… - Никого я не бросаю! Я с вами! Всегда. И приезжать буду часто. На каждый показ – обязательно! Вы даже не заметите моего отсутствия.
- Павел Олегович, без вас «Зималетто» будет уже не тем, - сказала вдруг Кира.
- Абсолютно с тобой согласен! – громко заявил вошедший Александр. – Всем здравствуйте! – сдержанно поклонился и занял место рядом с Кирой.
- Здравствуй, Саша! Ты сегодня почти вовремя, - усмехнулся Павел.
- Кажется, президентам непозволительно опаздывать, - холодно улыбнулся тот в  ответ.
- А ты уже готовишься? Не рановато ли? – хитро прищурился Малиновский.
- Сашка, бабасик! – радостно воскликнула Кристина. – А вот я думаю, что ты будешь самым лучшим президентом! У тебя вон и брови серьезные!
- Ну, если брови – серьезные, то у Андрея тогда нет шансов! – засмеялся Роман.
- А у него и так их нет!
Внезапно дверь со стороны президентского кабинета с грохотом раскрылась, и на пороге нарисовался улыбающийся и довольный жизнью Андрей Жданов. Рядом с ним, в сторонке, стояла та самая нелепая секретарша, с папочками, крепко прижатыми к груди.
- Сашка, не беги впереди паровоза! Ну, какой из тебя президент? Брови – серьезные. А губы? Ну, что это такое? Вы видели хоть у одного президента такие губы? – засмеялся он. – Мам, пап, доброе утро! – воскликнул он и поцеловал родителей в щеку. А затем обернулся на застывшую на пороге Катерину, вернулся, втащил ее в конференц-зал и усадил рядом с собой. – Ну, что, можем начинать?
- Можем, - кивнул Павел. – Но прежде всего мне бы хотелось вам сказать… Друзья… - сложил ладони вместе и замолчал, вдохнул побольше воздуха, и охрипшим голосом продолжил: - Мне очень хотелось бы, чтобы все присутствующие оставались в первую очередь друзьями… Вы знаете, отец Александра, Киры и Кристины был моим лучшим другом… Мы создавали компанию в тяжелые времена… - сжал под столом кулак. - Но каждый из нас знал, что бы ни случилось, у него есть друг, на которого можно во всем положиться… Его уход стал для нас всех очень большой потерей… - расстегнул верхнюю пуговицу, дышать становилось все труднее. - Мне бы очень хотелось, чтобы и собрание сегодняшнее, и вся ваша дальнейшая жизнь прошла без ссор и вражды… Кто бы ни стал президентом… - он замолчал на несколько мгновений, а затем, помассировав пальцами виски, посмотрел на Андрея. – Думаю, теперь можно послушать доклад.
- Да, конечно, - Андрей расплылся в широкой улыбке. – Катенька, прошу вас…
Эта самая Катенька тут же вскочила с места и принялась раздавать всем папки. Движения ее были довольно неуклюжими. Катерина даже споткнулась несколько раз, вызвав громкий хохот Воропаева и вошедшего в этот момент в конференц-зал Ярослава Ветрова – финансового директора компании. Но, когда Катерина начала говорить, улыбки сами собой сползли с лиц этих двух прожженных скептиков.
- Ну, что ж… Очень толковый доклад, - похвалил ее Павел.
- Да, Катенька у нас просто мастер, королева цифр! – у Андрея даже глаза блеснули огоньком. – Пап, я рассказывал тебе про усовершенствованный бизнес-план, но это все было голословно, и, если ты не против, то Екатерина Валерьевна могла бы нам представить все точнее…
- А усовершенствовать бизнес-план тебе помогла эта самая Екатерина Валерьевна, надо полагать? – поинтересовался Воропаев.
- Она самая! – в тон ему ответил Андрей.
- Ну, сам-то ты, конечно же, ни на что не способен, - колко заметил Александр.
- Ну, куда уж мне с тобой-то тягаться? У тебя вон какие брови! – ухмыльнулся Андрей.
- Опять устраиваете балаган? – довольно резко заметил Павел. – Андрей,  представляй свой план. Екатерина Валерьевна, прошу вас! – улыбнулся он.
Катя заметно покраснела, чем вызвала целую бурю восторга на лице Андрея. И медленно и довольно неуверенно начала излагать суть плана. Несколько раз сбивалась… Но потом… Потом она будто расправила крылья... Осанка выпрямилась, речь стала четкой и громкой, и взгляд… Уверенный и даже слегка ироничный. Андрей, естественно, сразу же поплыл от такой вот Кати. Как ни старался держать себя в руках, но не смог. Никак…
Малиновский все это, конечно же, подметил и даже незаметно заулыбался. А вот Маргарита находилась в неподдельном удивлении и никак не могла понять, почему ее сынок такой счастливый, а главное – почему он так радуется этой нелепой девочке.
Но был в этом зале еще один человек, чьи глаза тоже сияли и сочились нежностью, - Милко. Он смотрел на Катерину непрерывно, даже не моргая, подперев голову рукой. И никак не мог сосредоточиться на том, что она говорила, и поэтому просто смотрел на нее, а точнее – любовался. Но делал это, хоть и открыто, но незаметно для окружающих. Даже странно, что никто на него не обращал никакого внимания… Очень странно…
Когда Катерина закончила говорить и в растерянности посмотрела на Андрея, все тут же, словно очнувшись, не сговариваясь, повернули головы к Павлу.
- Спасибо, Екатерина Валерьевна, за такой детальный доклад, за цифры… Присаживайтесь, пожалуйста, - Катя тут же послушно опустилась на кресло. - Андрей, этот план гораздо лучше предыдущего… Хотя меня смущают некоторые детали…
- Что конкретно, па?
- Вы собираетесь сразу же начать торговать франшизами нашего бренда – «Зималетто», но собственного производства у нас фактически нет. Я имею в виду, что под нашей маркой скрывается не оригинальная одежда, а в основном – продукт второстепенный, выполненный на заказ от фабрик… За исключением коллекции Милко, конечно же…
- Па, так мы и не сразу же собираемся заниматься франшизами! А через пару месяцев, а это уже будет несколько новых коллекций. По-моему, предостаточно времени, чтобы заинтересовать и даже удивить. Приятно удивить.
- Как-то сомнительно все это выглядит, - кисло пробормотал Александр. – Андрюша, дорогой, ты уж определись! Ты либо делай упор на эксклюзивных коллекциях, либо на коллекциях для среднестатистических мамаш с фигурами, далекими от идеала.
- А разве нельзя шить эксклюзивные вещи для этих самых «мамаш», как вы выразились? – спросила вдруг Катерина, причем довольно едко и крайне неожиданно для всех.
- Почему же нельзя? – усмехнулся Александр. – Можно! Но это тогда выйдет антиреклама нашей компании. Вы только представьте, расхаживают такие вот женщины по Чиркизовскому рынку или же по Казанскому вокзалу в одежде нашей марки.
- А почему вы решили, что обязательно выйдет антиреклама? – громко возразила Катя. - Я считаю, что можно сделать так, чтобы одежда красила женщин! Правильно подобранный гардероб запросто сможет превратить такую вот «мамашу» в женщину с обложки журнала. И суть нашей идеи в том, чтобы помочь таким вот простым, обычным женщинам почувствовать себя увереннее.
- Как интересно! – засмеялся Александр. – И что же, и вас можно превратить в женщину с обложки? Что-то мне подсказывает, что у вашей теории есть некоторое недоработки. Знаете, существуют ведь не просто обычные женщины, а вот такие вот, - указал на Катерину пальцем. – Безнадежные.
Андрей тут же попытался вскочить с места. Глаза метали гром и молнии. Но Кате удалось незаметно сжать под столом его руку, призвав успокоиться. Сама же она холодно посмотрела на Воропаева.
- Александр Юрьич, безнадежны только те, у кого напрочь отсутствует ум, интеллект и воспитание. Тут уж никак не исправишь. Воспитание, как в вашем случае, - взглянула на него поверх очков и продолжила: - А про внешность… Есть такое выражение: «Даже из грязи можно сделать конфетку, обернув ее красивым фантиком».
- Катенька, - слащаво протянул Воропаев. – В вашем случае фантик должен быть в полный рост: с головы до пят, чтобы уж наверняка!
- Сашенька, - зло прошептал Андрей. – Ты бы сцеживал свой яд в бутылочку по утрам!
- Андрюшенька, у меня хотя бы есть, что сцеживать. А вот ты все соки в клубах выматываешь. Не устал Кире изменять?
Повисло неловкое молчание.
- А ты разве не в курсе? – спросил, наконец, Андрей, слегка улыбнувшись.
- В курсе чего?
- Так меня же бросили.
- Откуда? Надеюсь, с крыши «Зималетто», - Воропаев даже расплылся в улыбке от представшей перед глазами картинки: падение Андрюши с высоты.
- Кира меня бросила.
- Неужели? Кира, это правда? – вскинул вверх брови в приятном удивлении. - Когда же ты успела поумнеть?
Кира заметно нахмурилась.
- Это правда, Саша, - тихо ответила она.
- Браво! – захлопал в ладоши. - Хоть одна приятная новость!
- Подождите, как это приятная? Саша, что ты говоришь такое? – всполошилась Кристина. – Значит, свадьбы не будет? А я уже себе платьице прикупила. Розовое такое из бархата… С белым большим жабо...
- Мне бы очень хотелось вернуться к основной теме нашего собрания! – громко прервал ее Павел. – Саша, у тебя есть еще какие-то вопросы по поводу бизнес-плана?
- Там все можно подвергнуть сомнению, - заявил Воропаев.
- Что ж… Не знаю, как ты, а вот я согласен с необходимостью таких реформ. И то, что они будут происходить постепенно, без неоправданных рисков, это большой плюс. Но я думаю, что стоит пока что воздержаться от комментариев… Давайте приступим к голосованию! – сказал Павел. – Итак, кто голосует за Александра Воропаева?
Ярослав Ветров тут же вскинул руку вверх.
- За Александра Юрьича, - сказал он.
- Я голосую за Сашу! – громко заявила Кира и взглянула на Андрея с большой претензией и обидой.
- За Сашеньку! – засмеялась Кристина. – За лучшего президента!
- Что ж… - протянул Павел в задумчивости. – А теперь, кто за Андрея Жданова?
- Я! – тут же поднял руку Малиновский.
- За Андрея, - пробормотал Милко.
- За Андрюшу! – громко выкрикнула Маргарита.
- Голоса разделились… Знаете, еще утром, признаюсь честно, я собирался отдать свой голос Александру. Юра был очень умным человеком, профессионалом своего дела… И именно эти качества я вижу в Саше… И план его не вызывает у меня никаких вопросов. Все стабильно, без лишних рисков… Но теперь я вдруг усомнился в правильности своего решения… Признаюсь, выбор для меня в данной ситуации крайне сложен… - замолчал в долгих раздумьях. – Знаете, а ведь у нашей компании никогда не было основной идеи. Я имею в виду то, ради чего все мы занимаемся этой деятельностью… Екатерина Валерьевна правильно все сказала! Мы не должны подстраиваться под шаблоны других. Модели не должны быть нашей основной целевой аудиторией. Как говорят экономисты? Есть спрос, будет предложение. Так вот спрос этот есть, причем со стороны всех женщин нашей страны, а не только тех, кто ходит по подиуму или же имеет фигуру, соответствующую стандартам... И идея помочь обычным женщинам преобразиться… Она очень свежа… И в ней есть некая правильная суть… Я считаю… Нет, я вижу для «Зималетто» именно такой путь… Поэтому… - замолчал на мгновение, переводя дыхание, каждое слово давалось с большим трудом и катастрофически не хватало воздуха. – Я голосую за Андрея! – сказал он вдруг уверенно.
Тут же послышались громкие аплодисменты от Урядова, Кристины и Романа. Маргарита облегченно выдохнула и кинулась обнимать Андрюшу.
- Поздравляю! – воскликнула она.
- Брависсимо! Ошеломиссимо! Андрей Палыч, поздравляю! От всей души! Я всегда знал, что президентом будете вы! – тут же залебезил Урядов, расточая улыбочки перед новоявленным начальником.
- А я не поняла… Президентом разве стал Андрей? – в полной растерянности спросила Кристина. – А как же Сашенька? Я ведь за него голосовала!
- Кристиночка, жаль, что твой голос не был решающим. Меня очень красиво обставили. Спасибо вам, Павел Олегович, - кивнул ему хмуро. – Андрюша, не спешу с поздравлениями. Все равно ты на этой должности долго не задержишься! И план этот, я уверен, приведет нас всех к большим неприятностям. Пожалуй, пора откланяться. Всего доброго!
- Саша, подожди! – Павел заметно поморщился, но тут же спохватился, и лицо его приняло спокойное и ясное выражение. – Никто тебя не обставлял… И нужно расписаться… Вот, здесь должны быть подписи акционеров, а вот здесь твоя, Андрей.
Поставив подпись, Александр тут же ушел, хлопнув дверью, за ним следом заспешил верный не совсем друг, и не совсем товарищ, но сообщник, даже единомышленник, в некотором роде,  – Ярослав Ветров.
- Андрей Палыч, сердечно вас поздравляю! – снова громко произнес Урядов. - Поверьте, я верил, я надеялся, что президентом станете именно вы!
- Спасибо, Георгий! Ваша вера для меня крайне важна! – заверил его Андрей.
И Урядов, окрыленный успехом в мастерски проделанной операции «Лесть», поспешил откланяться.
Кира была не многословна.
- Что ж, Андрюша, ты все-таки добился своего! Видишь, и жениться на мне не пришлось! Поздравляю! Повезло тебе! – зло засмеялась она, уверенно вскинув голову, развернулась и ушла.
- Кирюша, постой! – закричала Кристина. – Я же тебе про Копенгаген не рассказала!
Малиновский, печально посмотрев Кире вслед, вдруг передернулся и подошел к Жданову с поздравлениями.
- Палыч, молодец! Не зря букварь учил! – пожал Андрею руку и подмигнул Катюшке. – Катерина, ваш бизнес-план покорил меня в самое сердце! Я навеки ваш!
- Роман Дмитрич, сердце находится с другой стороны, - заметила Катерина иронично. – Но спасибо все равно. Я польщена, - и улыбнулась во все брекеты.
Милко, увидев эту улыбку, не смог сдержать бушевавших внутри эмоций, поэтому без лишних слов он поспешил выскочить наружу, спрятаться где-нибудь, например, в мастерской. Ну, не мог он воспринимать эту странную девушку спокойно. Ее глаза преследовали Милко повсюду…
А Андрей, сжав незаметно ладошку Катерины, подошел к отцу и серьезно сказал:
- Спасибо, пап… Я не ожидал, правда…
- Мне очень хочется верить, что я сегодня не ошибся, - ответил Павел.
- Ну, конечно же, не ошибся! – заверила его Маргарита. – Андрюша справится! Ведь так?
-Справлюсь! Даже не сомневайтесь! Теперь я знаю, что делать… К тому же у меня есть Катерина! – воскликнул он вдруг и послал Катеньке самый нежный взгляд. Да такой, что Маргарита в очередной раз замерла в изумлении и растерянности. Вот так Андрей смотрел когда-то только на Киру, да и то более сдержанно, что ли… Ну, не может же эта нелепая девочка нравиться ее сыну! Или может? Господи, сколь же всего неясного…
Что же все-таки произошло между Кирюшей и Андреем? Нужно это выяснить! И чем быстрее, тем лучше!
- Андрей, мне бы хотелось с тобой поговорить...
- Палыч, я буду у себя, - шепнул ему Малиновский и поспешил убраться из конференц-зала. Очень уж неловко он себя здесь чувствовал.
- Что случилось, ма?
- Ничего серьезного… - задумчиво сказала Маргарита, смотря на закрывшуюся за Романом дверь. - Но это очень срочно! - перевела обеспокоенный взгляд на сына.
- Ну, пойдем тогда в мой кабинет? - предложил Андрей в растерянности.
- Паш, ты… - начала Маргарита, но Павел остановил ее взмахом руки.
- Марго, я бы хотел еще раз изучить бизнес-план, - сказал он, взяв папку в руки.
Павел держался уже изо всех сил. И еле дождался, когда же все уйдут, и он, наконец, останется один и сможет дать волю разрывавшим эмоциям и нестерпимой боли.
Как только за спинами Андрея, Марго и Катерины захлопнулась дверь, Павел тут же согнулся пополам, схватившись за грудь, и сполз на пол. Лицо исказила гримаса.
И совсем некстати вспомнилась Карелия – обширный край, мало заселенный, но с богатой природой, с невероятным количеством грибных мест и просто красивых пейзажей. Когда-то в студенческие годы он вместе с Юрой отправился туда в двухнедельный поход. Затея эта, надо сказать, была крайне безумной. Ну, представьте себе, сплошные болота, дожди и холод. В октябре в этих местах бывает не по-осеннему холодно, и плюс ко всему – ветер, пронизывающий насквозь. Они, конечно же, перемерзли тогда, простыли. Особенно Юра. У него к вечеру поднялась очень высокая температура, настоящий жар. Он лежал на сооруженном из еловых лапок настиле, с выступившим на лбу потом, который заметно блестел в ярком свете костра, и бредил. Постоянно повторял одну и ту же фразу: «Не хочу, чтобы меня растерзали тени!». Павел тогда, хоть и переживал за друга, но каждый раз улыбался, когда это слышал.
А вот сейчас почему-то вдруг вспомнилась эта фраза… И стало страшно! Очень страшно!
Он вдруг понял смысл этих слов. Возможно, не так, как Юра когда-то… Возможно, по-своему… Но…
Тени – это ведь болезни. Они всегда подступают незаметно, со спины. Пристают к твоему телу и начинают высасывать из тебя последние крупицы света. Они съедают тебя постепенно, отбирая силы и желание бороться. Желание жить… И ты опускаешь порою руки и позволяешь себя терзать, позволяешь уничтожать свой дух. А они, тени, тут же жадно впиваются в тебя, не желая упускать ни капельки, ни крупинки щедро подаренной тобой воли.
«Не хочу, чтобы меня растерзали тени!» - прошептал Павел, скорчившись на полу. И снова зажмурился. Перед глазами стоял желтый лес, неровными возвышенностями уходящий в горизонт, и болота, обширные, нескончаемые болота…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #19 : Май 05, 2017, 10:30:03 »

(Глава 10).

Воропаев в гневе ударил кулаком по столу, да так, что Ярослав даже вздрогнул и попятился от греха подальше.
- Александр Юрьич, если бы не Павел, то президентом стали бы вы, - промямлил Ветров.
- При чем здесь Павел? В данной ситуации он выглядит пешкой в умелых руках этой… - закричал Александр нервно. - Откуда она вообще взялась?
- Пришла на собеседование на должность секретаря… Но тут же была принята помощником. Говорят, резюме у нее - сказка.
- Кто говорит? Где это резюме? Оно должно быть у меня уже сегодня! Ты меня понял? Сегодня же! – снова ударил стол.
- Обижаете, Александр Юрьич. Все будет, как вы скажете…
- Я должен все о ней знать!.. Знаешь что? А найми-ка ты человека, пусть проследит за ней… Но только аккуратно! Слишком уж крепкий орешек… Черт! – пнул стул. – Если бы не она со своим бизнес-планом гулял бы сейчас Андрюша куда подальше…
- Вы бы его уволили?
- Разумеется! Что вообще может этот пустоголовый индюк? Он даже Киру не смог удержать накануне голосования!.. И на Совете… За него же все сделала эта… хламида в железках… Откуда она такая взялась?
- Из антресоли, - хохотнул Ветров.
Александр сверил его суровым взглядом, и улыбка у Ярослава тут же сползла с лица.
- Мне не смешно! Ты понимаешь, что подозрительно все это?! И костюмчик этот ее выглядит, как маскарад… Будто она намеренно шифруется… Заметь, как быстро она втерлась в доверие к Андрею и Павлу! Что-то тут не чисто… В общем, я должен знать о ней все! Абсолютно все! Что ест, какой пастой чистит свои брекеты, политические взгляды… Все! Вплоть до любимой каши в детском саду…
- Я вас понял…
- Даю тебе неделю. Все должно быть проделано быстро, качественно и незаметно. Слышишь? Незаметно! Она не должна ни о чем догадаться… Черт! Что за… - с грохотом встал с кресла, зацепив папки на столе и, не оглядываясь, ушел из кабинета Ярослава Ветрова, оставив того в тяжелейших думах о том, за какой крючочек дернуть удобнее всего, кого подкупить, а кому пригрозить. И вспомнил об Урядове. Пожалуй, стоит к нему наведаться еще раз…
Георгий Юрьевич, как обычно, расплылся в услужливой улыбке. Ну, это и не мудрено! Этот старый хрыч давно сидит у него, Ярослава, под колпаком. Столько компромата, наверное, ни на кого не удавалось собрать.
- Ярослав Борисович, вы за паспортными данными и копиями подписей пришли? Так они еще не готовы. Сами понимаете, Совет…
- Нет, Георгий. Я к вам по другому вопросу… Мне нужно резюме Пушкаревой.
- Екатерины Валерьевны?
- А у нас еще есть какие-то Пушкаревы, - ухмыльнулся Ярослав. – Не знал, что у подобных экземпляров встречаются аналоги.
- Нет, - поддержал смех, правда, чересчур наигранно. – Что вы, - Георгий махнул рукой. – Катенька у нас одна такая… А резюме… Я поручу найти его Татьяне.
- Нет. Георгий, не нужно никаких Татьян! Сделайте все сами… А по поводу подписей сотрудников производства… Не тяните с ними… Они мне нужны срочно… Иначе придется мне все-таки навестить Федора… Пригласить его, например, в Белгород, и провести экскурсию. Думаю, ему будет весьма любопытно узнать, что…
- Ярослав Борисович, не нужно. Прошу вас… Мы же с вами договорились… И подписи будут, и резюме.
- Что ж… Прекрасно. Всего доброго, Георгий. С вами приятно иметь дело, - подмигнул Ветров ссутулившемуся и побледневшему Урядову и вышел из кабинета, насвистывая незамысловатую мелодию. Что-то вроде «Ап, и тигры у ног моих сели»…
Георгий нервно вскочил с места, заметался по кабинету. А затем вдруг успокоился. Присел, подперев голову руками, и тяжело вздохнул.
Он еще минутку посидит так. В тишине. А потом отправится на производство. Втаптывать себя и дальше в грязь…
Как же так получилось, что он оказался вдруг на крючке? Всегда старался быть осторожным, где надо, подстелить себе соломку. Услужливым. Нет, все-таки гибким... И вот прогнулся... И под кого? Пор какого-то сопляка, возомнившего себя пупом!
И нет никаких путей, никаких выходов из сложившейся ситуации. Он давно повязан. Причем крепко. Слишком крепко, черт бы его побрал, этого Ветрова!

...Андрей, я не понимаю! Скажи мне, что с тобой происходит? – в который раз обеспокоенно спрашивала Маргарита. Она требовала точного, подробного ответа. И никакие отговорки, никакие общие фразы ее не устраивали. А Андрея  не устраивал тот факт, что Катерина сейчас находится где-то там, за стеной, что скрылась в своей каморке, даже слова ему не сказав, и теперь с кем-то слишком уж мило разговаривает по телефону. Точнее, воркует. И, как назло, ни одного слова разобрать не удавалось, как бы он ни прислушивался, как бы ни придвигался на кресле поближе. Дверь заперта плотно, звуки доносятся весьма приглушенные, а тут еще мама в очередной раз делает попытку вывести его на откровенный разговор.
- Андрюша, ну что ты молчишь? – выкрикнула Маргарита, потеряв всякое терпение.
- Я не молчу, ма. Все хорошо, - переключил Андрей свое внимание на мать и широко ей улыбнулся.
- Вижу я, как хорошо… - пробормотала она довольно раздраженно. – Что у вас с Кирой случилось?
- Ничего серьезного. Просто…
- Просто? Все у тебя просто! А вот я не понимаю! Не понимаю, почему мой сын с легкостью отпускает женщину, которой совсем недавно делал предложение руки и сердца! Андрюш… Ну, поссорились вы… С кем не бывает?! Но вот так просто отпускать любимую женщину…
- Нелюбимую… - тихо сказал он. Маргарита вскинула быстрый удивленный взгляд. – Я не люблю Киру…
- Но ты же…
- Знаю. Я собирался на ней жениться… Ты ведь прекрасно вчера все слышала, делал я это исключительно ради голоса на Совете.
- Я не понимаю, - прошептала она потрясенно. – Но ты ведь так ее любил! Ты же… Ты же всегда к ней возвращался! Что случилось такого, что…
- Я влюбился… В другую женщину…
Снова удивление на лице Маргариты. Повисла долгая тишина. Даже из каморки не слышалось ни звука, что крайне огорчило Андрея. Он снова, против воли, переключил свое внимание на эту простую, но невероятно родную дверь справа. Ведь именно за ней с ним случились самые лучшие, самые яркие моменты жизни, и главное – там была Катя. Она все еще там. Не где-то в неизвестных далях, а здесь, рядом. Стоит только протянуть руку, стоит только войти внутрь, и…
Восторг. Его накрыл неописуемый восторг и дикое желание осуществить все эти фантазии, вспыхнувшие в его голодном разуме и теле, мгновенно. Сейчас же! Ведь Катя там! И она простила его! И еще она сказала «значит»! Она больше не смотрит на него с презрением. Она ему верит! Верит! «Значит»…
Андрей с большим трудом сдержался, чтобы не вскочить с места и не убежать в каморку на глазах матери, которая, надо сказать, и так поняла все без слов, судя по выражению ее лица. Маргарита смотрела хмуро, сдвинув брови в кучу. Не одобряет. Что ж… Он ожидал такого и в той реальности, и в этой. Но сдаваться не собирается. Она же мать, в конце концов! Должна понять его! Должна же видеть, насколько он сейчас счастлив.
Маргарита видела, только вот оценить – не оценила.
- Скажи мне, как давно?.. – спросила она, наконец, сложив руки на груди.
- Мам, ну, что ты такое говоришь! Катя… Я знаком с ней всего лишь несколько дней… в этой реальности. Но на самом деле гораздо больше! – шепнул он ей с серьезным и одновременно безмерно довольным видом.
Маргарита молча кивнула, затем стрельнула глазами в каморку, прищурилась, будто бы что-то прикидывая для себя, и снова перевела суровый взгляд на сына.
- И что ты намерен делать дальше?
- Ну, как что? У меня самые серьезные намерения…
Маргарита ахнула и схватилась за сердце.
- Только не говори мне, что ты собираешься на ней жениться!
- Ты сама все сказала! – заявил Андрея с довольным видом, мамины театральные выходки с приступами сердца знакомы ему еще с самого детства. Когда он хотел куда-то пойти или сделать что-то неподобающее хорошему мальчику «Андрюше», мама тут же открывала занавес и начинала блестяще играть такой вот спектакль, да так, что он порою верил.
- Андрей! Опомнись! Посмотри на нее! Она… Она… Она же тебе не пара! Я вообще не понимаю, что у вас может быть общего! Кроме работы…
- Дети, - хитро улыбнулся Андрей.
Маргарита тут же побледнела. Она знала своего сына лучше, чем кто-либо другой, даже лучше, чем он сам. И нормальный Андрюша никогда и ни при каких обстоятельствах, во-первых, не влюбился бы в такую вот… барышню, ну, не смог бы! Он бы даже не взглянул на нее. А во-вторых, Андрей всегда избегал разговоров о детях. Он панически этого боялся…
И тут вдруг делает такое заявление!
Маргарита никогда не верила в колдовство и привороты. Но вот сейчас, именно в этот момент задумалась. А вдруг? Вдруг приворожила? Подсыпала чего-нибудь в чаек и…
И в этот момент вдруг медленно приоткрылась дверь и на пороге каморки появилась сама виновница оживленной беседы матери с сыном. Переступив с ноги на ногу, она, наконец, оторвала от пола глаза и нерешительно спросила:
- Андрей Палыч… Маргарита Рудольфовна, вам принести чай? Кофе?
- Нет! – слишком поспешно и слишком громко ответила Маргарита. – Спасибо, но я не хочу, - уже более вежливо поправилась она и тут же снизу вверх начала изучать Катерину, пытаясь найти хоть что-то, что могло привлечь в ней Андрея. Но увы и ах! Ничего… Тусклость, серость, угловатость и даже детскость какая-то, наивность. Ребенок ведь еще, девочка совсем. Но такая неухоженная! Такая запущенная!
А вот Андрюше, видимо, было совершенно наплевать на то, как она выглядит! Он же просто пожирал ее глазами. Да так, что эта самая Катенька мгновенно покраснела и отчаянно начала поглядывать на дверь.
- Андрей Палыч, - произнесла она. – Простите, но если я вам не нужна… то я пойду. Обед уже… - неловко дернулась и снова потупила глаза.
- Как? Уже обед? – Андрей даже подскочил на месте. Ход его мыслей Маргарита уловила мгновенно. А тут и гадать, в общем-то, не было никакой надобности. Все читалось на лице.
- Андрей, ну что ты держишь Катерину! Катенька, конечно, идите! Обедайте, - улыбнулась она ей вполне дружелюбно.
Катя недоверчиво посмотрела на них обоих, но, уяснив, что ее никто не собирается задерживать, тут же выскочила из кабинета.
В приемной никого не было. Виктория, как обычно, не обременяет себя рабочим временем. Но сейчас так даже лучше. Есть возможность постоять в одиночестве и перевести наконец дыхание. Успокоиться…
Как же сильно бьется ее сердце. И тело… так горит. Настоящий пожар!
Андрей… Как он на нее смотрел! И это при матери! Кате так стыдно вдруг стало, неловко как-то. Пред грозными очами Маргариты она вдруг почувствовала себя такой никчемной и нелепой, такой неправильной! И такой не подходящей Андрею, что… Стало больно. Ростки сомнения попали на чрезвычайно благодатную почву. И теперь стоило огромных усилий, чтобы успокоиться и эти самые ростки вырвать с корнями, подобно вредным сорнякам. И прочь их! Подальше!
Она ведь приняла решение. Так почему же снова сомневается?
Тряхнув головой, выпрямив осанку, Катерина приказала себе быть сильной, ни на какие провокации не вестись и… Вот сейчас она пойдет…
Внезапно откуда-то издалека послышался какой-то шум и приглушенный, чуть хрипловатый голос. Катерина сначала подумала, что это в президентском кабинете что-то упало. Может быть, Андрей буянит? При матери?
Но тут же поняла, что звук исходил откуда-то справа. Из конференц-зала…
«Не хочу, чтобы меня растерзали тени» - услышала она, и тут же кинулась к двери, толкнула. И замерла на пороге в растерянности и испуге…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #20 : Май 06, 2017, 07:53:34 »


(Продолжение 10 главы)

На полу конференц-зала белыми пятнами мелькали рассыпавшиеся в хаотичном порядке документы, папки, листы смятой газеты. В полумраке, в самом центре, скорчившись, согнувшись в позе эмбриона, лежала чья-то фигура. Со спины так сразу разобрать, кто  это, было невозможно. Катя вздрогнула и тут же подскочила ближе. Упала на колени, приподняла обессиленное тело, взглянула на бледное лицо и, судорожно выдохнув, быстро прошептала:
- Павел Олегович! – глаза его открылись. – Павел Олегович, что у вас болит? – увидела плотно прижатую к груди руку. – Сердце? – он медленно кивнул. – О, Боже… - выдохнула она и тут же принялась расстегивать верхние пуговицы его рубашки. – Так… - отползла, дрожащими руками собрала папки и подложила ему под голову. - Вам нужно лечь выше… Я сейчас вызову "Скорую"… - вскочила на ноги.
- Нет! – прохрипел Павел. – Подожди.
Катя снова упала рядом с ним на колени.
- Не нужно… никакой "Скорой"… Там… таблетки… В кармане… - сильно поморщился, и снова зажмурился.
- Павел Олегович! – Катя схватила бумаги и принялась обмахивать ими его лицо и одновременно пытаться найти в карманах пиджака какие-то таблетки. Нашла. Трясущимися руками достала одну, кинулась к графину. Налила воды в стакан, половину расплескала на пол и, едва не поскользнувшись, шатаясь, подбежала к Павлу Олеговичу, подхватила его под руки, приподняла и помогла проглотить и запить таблетку.
- Павел Олегович, вы же понимаете, что вам нужен врач? – он нехотя кивнул. – Я позвоню в "Скорую"…
- Никто… не должен… узнать… - прохрипел он, поморщившись. – Ни Андрей, ни Марго… Никто…
- Я постараюсь, - прошептала Катя.
- Нет… Пообещайте… - потребовал он.
- Обещаю, - вскинула кулачок вверх. – Я сейчас… - осторожно уложила его на папки, отбежала к двери, остановилась. – Павел Олегович, я быстро. Вы… держитесь… - выскочила из конференц-зала.
Оказавшись в коридоре, едва не столкнулась с Милко. Он остановил ее за плечо и вздрогнул от прикосновения. Отскочил в сторону. И вскинул на нее испуганные глаза. Но Катя ничего не замечала.
- Простите, - прошептала она и тут же завертела головой по сторонам. – В приемной! Точно! – воскликнула она и со всех ног кинулась в приемную президента. Ошарашенный таким странным поведением, Милко последовал за ней.
Катя подбежала к появившейся вдруг на рабочем месте Клочковой, схватила со стола телефон и, отбежав в сторону, принялась кому-то звонить. Две пары глаз внимательно за ней наблюдали.
- Совсем крыша поехала, - вынесла вердикт Викуся. – На цифрах своих тронулась.
- ВИкуля, главное, что ты У нас нОрмальная. Глупая, кОрыстная, но нОрмальная, - сказал вдруг Милко, не сводя обеспокоенного взгляда с шагающей из стороны в сторону и что-то выкрикивающей в трубку Катерины.
- Что ты сказал? – опешила Клочкова.
- Что слышала, - послал ей вежливую улыбку Милко и сорвался с места, пытаясь догнать ускользающую Катю. Но она вдруг сама остановилась. Схватилась двумя руками за голову и пробормотала.
- Нужен свежий воздух, покой… И лежать прямо… Голова на возвышенности… - присела на корточки.
- Катя, что слУчилось? – Милко присел с ней рядом.
- Милко? – она словно впервые его увидела. – Милко! Точно! – Катя вскочила на ноги, и он за ней следом. – Милко, а у вас в мастерской кто-то есть? Ну, модели всякие…
- Нет, никого. Только ОлЕчка.
- Милко, нужна ваша помощь. Срочно! А у вас вешалка с коллекцией на колесиках? – спросила она вдруг.
- На колесИках… - в полнейшей растерянности подтвердил Милко.
- Прекрасно! – хлопнула в ладоши. – Она мне нужна! – и снова побежала. Правда теперь, кажется, направление ее угадывалось сразу. Катерина на всех порах неслась к мастерской. Вбежала внутрь. Выдвинула вешалку, набросала на нее еще больше вещей, вцепилась двумя руками и быстро укатила. Милко попытался снова ее догнать. Но Катя резко вдруг остановилась.
- Нет, вы подождите здесь! И ни Ольга Вячеславовна, и вообще никто здесь не должен быть! И еще… Откройте, пожалуйста, окна. Милко, вы меня поняли?
Милко кивнул, и Катя, удовлетворившись хотя бы таким ответом, снова побежала. Вешалка – впереди, Катерина неумело ей управляет, еле вписываясь в повороты и едва не врезаясь во встречных сотрудников компании. Влетев в конференц-зал, она обнаружила, что Павел Олегович уже сидит в кресле. Он бледен и по-прежнему дышит очень тяжело, но тот факт, что он сам набрался сил подняться, весьма обнадеживал.
- Павел Олегович, "Скорая" будет через пятнадцать минут… А пока… В общем… Вы же не хотите, чтобы кто-то узнал… чтобы кто-то увидел… А здесь это невозможно… Поэтому отвезу вас в мастерскую Милко…
Павел ничего не ответил, лишь улыбнулся уголком губ и слегка кивнул. Катя быстрыми движениями закрепила кресло между железными основаниями вешалки, затем пододвинула к Павлу Олеговичу и помогла ему пересесть.
- Держитесь, - прошептала она, завесив его со всех сторон одеждой, укрыв от ненужных глаз, и выкатила вешалку из конференц-зала. Теперь набрать разгон у нее уже не получилось бы. Вес передвижной ноши вырос в разы, да и Павла Олеговича нельзя подвергать стрессам.
Появившись в мастерской, Катя тут же принялась скидывать одежду на пол. Милко даже не пытался возмущаться такому кощунственному поступку, он просто смотрел, широко раскрыв рот и, когда увидел внутри этой хитрой конструкции Павла, даже икнул от удивления.
- Павел Олегович, вы как? – спросила Катя.
- Уже лучше… - улыбнулся он. – Проехал с ветерком…
Катя заметно покраснела.
- Милко, вы поможете уложить Павла Олеговича на диван?
- Что? – Милко вздрогнул, словно очнувшись. – А! КОнечно, - он подошел к нему ближе и, с легкостью подняв на руки, переложил на диван. – А что слУчилось? – спросил обеспокоенно.
- Мы с Катериной Валерьевной поспорили, о том, что экстремальнее – прыгнуть с парашютом из самолета или же прокатиться на вешалке по «Зималетто»… - сказал он еще весьма слабым голосом. - Катерина, кажется, вы выиграли спор, - улыбнулся он. – Вешалка гораздо опаснее…
Катя застенчиво улыбнулась в ответ. То, что Павел Олегович уже шутит, вселяло надежду, что все обойдется. И сильный испуг и дикое напряжение начали медленно ее отпускать.
- Вам нужен чай! Знаете, мой папа… он в таких случаях всегда пьет специальный сбор… из трав… У меня же есть здесь… в кабинете… Я сейчас принесу! – и снова убежала.
Павел смотрел ей вслед, широко улыбаясь. Эта смешная девочка так отчаянно хотела помочь ему, спасти, как никто другой. Она придумала целый спектакль с этой вешалкой только потому, что пообещала ему, Павлу. Пообещала, что никто не узнает. И выполнила это обещание. Почти…
Милко по-прежнему стоял в застывшей позе и о чем-то думал. Чуть позже нужно поговорить с ним, попросить, чтобы увиденное осталось в тайне. Но это потом. Сейчас великий дизайнер, кажется, не в состоянии что-либо понимать.
Таблетка уже подействовала, и боль значительно отступила. Павел приподнялся на локте и глубоко вздохнул. Воздух поступил в легкие безболезненно, и стало хорошо. Вот сейчас. Именно в это мгновение…
В мастерскую влетела Катерина. В ее руках была кружка с уже заваренным чаем. И когда она только успела? Прошло ведь всего несколько минут…
- Вот… Пейте… А я… Там, кажется, подъехала "Скорая" и…
- КАкая скорая? – спросил Милко.
- Им нельзя так появляться… - задумчиво пробормотала Катя, даже не услышав Милко. – Как же их… Милко, а у вас есть какие-нибудь большие… такие объемные костюмы… или одежда?
- Если только вОсточные… Но Они на складе.
- Вы же сходите за ними со мной? – он как-то странно на нее посмотрел, но промолчал. - Спасибо, Милко! – воскликнула Катя. – Пойдемте, у нас совсем мало времени, - и потащила его за рукав.
Милко снова впал в шок от такой близости к Кате, ее маленькая ручка сжимает его локоть, и мурашки бегут по телу, и он забывает обо всем. Даже о том, в какой стороне находится лифт, и о том, что нужно здороваться в ответ встречным знакомым. Он перестал замечать все вокруг. Была только она. Такая смелая, немного испуганная и чем-то озабоченная, но не павшая духом, а наоборот, рвущаяся в бой. Катюша…
Ее бездонные глаза заставляют забыть обо всем. О сомнениях, мучавших его еще сегодня утром. О страхах, разъедающих изнутри…. Все это стало неважно и незначительно. И есть только она, Катенька...



...Милко распирала неудержимая эйфория. Оказавшись в складском помещении, он даже не сразу понял, что здесь делает и зачем спускался, собственно говоря. А суетящаяся перед глазами Катерина, чем-то озабоченная и явно недовольная, судя по тому, как она премило хмурила носик и поправляла сползавшие очочки на место, вызывала все, что угодно, но только не активную мозговую деятельность. До Катеньки хотелось дотронуться. А лучше всего обнять. Прижать к себе…
- Милко! – в который раз закричала Катя, размахивая руками перед застывшим, словно ледяная скульптура, гением всея «Зималетто». – Милко, ну, помогите же мне, пожалуйста! – она уронила на пол очередную коробку с одеждой и перебежала к вешалкам. – Я не вижу ничего, что могло бы подойти… Ну, не в ткани же их закручивать! А хотя… - остановилась, задумалась. – Милко, вы меня слышите?
Милко слышал – это бесспорно, но, к сожалению, еще и видел. И то, что он видел, с каждой секундой, проведенной здесь, наедине с ней, с Катериной, заставляло сердце биться все быстрее и быстрее, разгоняя его до скорости света. И любые мысли, несвязно возникавшие в его некогда гениальной голове, сейчас никак не желали строиться логически, а уж тем более складываться в слова и предложения. Поэтому он просто смотрел. Смотрел и наслаждался. И все внутри наполнялось нежностью.
Катя, поймав один такой вот пристальный взгляд, впала в смятение. Остановилась. Выронила из рук бирюзовое платье. Сделала несколько шагов назад. И замерла с неподдельным удивлением. Она уже не в первый раз замечает странности в поведении великого дизайнера. Милко так на нее смотрел, словно… Словно видел в ней, Катерине, по меньшей мере музу или же свое вдохновение… Странно…
Очень странно…
А эта муза, часом, ничего не перепутала?
- Милко… Вы… С вами все в порядке? – спросила Катя, осторожно подбирая слова. Всякое ведь могло быть. А вдруг он на фоне этих перебежек с вешалкой и Павлом Олеговичем словил качественный такой шок? Или еще хуже – сошел с ума! – Милко, вы…
И Милко вдруг будто спустился со своих творческих небес на землю, по мнению Катерины, и посмотрел на нее уже осознанно. На самом же деле он просто испугался этих ее пауз между словами и больших удивленных глаз. Глаза...
На ее глаза ему вообще лучше не смотреть! Он сразу же начинает проваливаться куда-то далеко, в подвальные постройки «Зималетто». Это же просто гипноз какой-то!
Милко потряс головой. Потупил глаза в пол, а потом не выдержал и снова поднял их на Катерину. Виновато пожал плечами и улыбнулся. И тут же вдруг всполошился и засуетился. Пробежался по складу, переворачивая вешалки с одеждой и переставляя бесчисленные коробки.
А Катя продолжала стоять на месте, застыв в глубочайшем удивлении.
И что это сейчас такое было? Что происходит с Милко? Почему он так себя ведет и так смотрит?
Вопросы увеличивались с геометрической прогрессией, но Милко своим внезапным появлением с целой кучей каких-то черных вещей в руках, помешал их дальнейшему развитию.
- Вот! – воскликнул он радостно. – НАшел.
- А это точно восточные костюмы? – недоверчиво переспросила Катя, разглядывая черную плотную ткань.
- Восточнее нЕ бывает. ПОйдем! Мы же тОропимся? – улыбнулся ей широко, а когда Катя в растерянности кивнула, засмеялся в голос и первым пошел в сторону лифта.
Как оказалось, Милко не врал, и костюмы действительно были восточными. Своего рода. Если только не уточнять, какой именно Восток имеется в виду… В данном случае, видимо, подойдут все арабские страны… Ведь именно там неотъемлемым является ношение паранджи. А в руках у Милко была именно она. И не одна. А целых три! На вопрос, откуда это богатство, великий гений замялся, упомянув, что у каждого человека есть свое темное прошлое, а вот он когда-то начинал свою карьеру именно с коллекции паранджей. Катя уже устала чему-либо удивляться, поэтому только покачала головой. И отправилась убеждать Потапкина пропустить делегацию деловых партнеров из Арабских Эмиратов. Задача эта оказалась несложной. Стоило только упомянуть о стратегической необходимости этих партнеров и о важности налаживания международных отношений, и Потапкин, вытянувшись по стойке смирно, отрапортовал, что все будет сделано как надо.
А вот убедить самих врачей оказалось куда сложнее. Им попались взрослые, опытные, старой профессиональной закалки люди, и ни в каких костюмированных представлениях участвовать они не желали.
- Ну, поймите, человек не хочет, чтобы узнали о его болезни! – в сердцах выкрикнула Катя. – Неужели вы не поможете ему? Неужели вам все равно? – Катерину всю трясло от волнения, и вот-вот должны были брызнуть слезы. Слишком много всего на нее навалилось. И в этот день, и в предыдущие. И вот теперь весь этот надрыв, все переживания готовы были вырваться наружу. И врачи, не выдержав такого сильного душераздирающего напора, вдруг согласились. Иван Петрович - уже не молодой, седеющий мужчина, нахмурив большие брови, пробормотал что-то в явном возмущении, но все же надел на себя эту громоздкую черную ткань, закрыл большую часть лица, и…
И тут вдруг послышался громкий звучный хохот его напарницы, Любы. Она хваталась за живот и стучала рукой по правой коленке, но все никак не могла успокоиться. Иван Петрович, недовольно поджав губы, прикрикнул на нее и велел поторопиться, ведь больной ждет!
И они двинулись к вращающейся двери «Зималетто». Катя, Милко и два араба…
Потапкин, нужно отдать ему должное, повел себя крайне собранно. Приветствие выкрикнул громко, даже кинулся было пожать дорогим товарищам руки, но был остановлен грозным взглядом Катерины и тут же попятился назад. А вот «Женсовет», по «счастливой» случайности оказавшийся как раз в полном составе, да еще и у решепшена, сразу же выпал в осадок и замер в статичной композиции. Мария в порыве чувств чихнула. У Шуры задергался глаз. Левый. Амура выронила колоду карт. Вика же почему-то побледнела и кинулась прочь, на ходу набирая номер Киры. Кажется, дамочкам прибавилось пищи для размышлений…
А Катю сейчас волновал только один вопрос: «Как там Павел Олегович? Не стряслось ли чего за время их отсутствия?». Она влетела в мастерскую первой, и, увидев господина Жданова преспокойно пьющего заваренный ею же чай, тут же выдохнула с облегчением. Успокоилась. И, неловко потоптавшись на месте, вышла в коридор, где уже начинали стягиваться силы разведывательных групп в лице Шуры и Маши. Кате пришлось взять удар на себя  и выступить тем самым источником информации, который мог бы их хоть немного подпитать и отвлечь от мастерской.
«Да, это деловые партнеры…»
«Да, они приехали к Милко»
«Нет, я не знаю, что им нужно…» - и так далее, в том же духе. Катя уже отвыкла от такой вот любознательной атаки со стороны своих недавних подруг. Бывших будущих подруг, которые сейчас и разговаривать-то с ней не разговаривали, но все равно смотрели с недоверием, словно каждую секунду ждали какого-то подвоха, какой-то гадости. И это очень расстраивало Катю, а где-то глубоко внутри даже обижало. Когда на выходе из мастерской мелькнули две черные точки в сопровождении Милко, Катя мысленно возликовала и, поспешив распрощаться с Шурой и Машей, сразу же отправилась к Павлу Олеговичу, который, едва ее увидев, тут же улыбнулся.
- Живой, - сказал он. – Зря вы так переживали, Катерина Валерьевна.
- Зря? Павел Олегович, вы же… Вам же… Как вы так можете? Знаете, у меня папа с больным сердцем. И я знаю, что это такое, когда вот так вот неожиданно вдруг прихватит… Но вы же! Почему вы не позвали никого? Вас бы услышали… А вы так…
- Катерина, успокойтесь. Присядьте, - похлопал он рядом с собой на диване, и Катя послушно присела на краешек и несмело подняла на него взволнованные глаза.
- Я все понимаю. Прекрасно понимаю… Но и вы поймите меня… - отпил глоток чая. – Я не хочу, чтобы меня жалели…
- Но вы же могли…
- Да что со мной могло случиться? – улыбнулся он. – Знаете, меня ни тайга не взяла, ни Карелия…
- А вы были в Карелии?
- Да, был. Прекрасный край. Такой природы больше нет нигде.
- Будто бы север и юг сошлись в одном месте, - кивнула Катя.
А Павел Олегович посмотрел на нее удивленно.
- А вы там были?
- Однажды. Давно. Там живет папин сослуживец и лучший друг. Мы гостили у него. Собирали грибы…
- Верно! Грибы собирать там – сплошное удовольствие. Только режь и складывай, не отходя от места… - замолчал, а потом вдруг посмотрел на нее серьезно. - Екатерина Валерьевна, я хотел бы поблагодарить вас… Сказать спасибо. И попросить…
- Я никому не скажу, - тут же заверила его Катя. – Я же вам пообещала… Только вот Милко пришлось рассказать… - виновато поежилась.
- С Милко, я думаю, смогу договориться… Катерина, а что за чудный чай вы мне принесли?
- Это мамин секретный рецепт, - Катя смутилась и слегка покраснела. – Когда папу впервые начало беспокоить сердце… Мы тогда жили в Забайкалье… Так вот наша соседка, пожилая бабушка, подсказала маме травы…
- Народное средство, - снова улыбнулся Павел Олегович. Катя кивнула и вздрогнула - в мастерскую вдруг вошла Маргарита Рудольфовна.
- Паша, вот, ты где? А я тебя повсюду ищу, - кинула быстрый оценивающий взгляд на Катю и тут же напряглась.
- Напрасно ищешь… Ты же знаешь, где я могу быть, - поставил чашку на столик.
- А это что? – обеспокоенно ткнула пальцем в эту самую злосчастную чашку.
- Чай. Народное средство, на травах. Екатерина Валерьевна приготовила, - Павел Олегович послал Кате улыбку.
- Маргарита Рудольфовна, может быть и вам сделать? – спросила она, чувствуя себя крайне неловко под таким пристальным взглядом.
- Нет. Не нужно! – Маргарита с опаской взглянула на Катюшкины косички и незаметно передернулась.
- Ну, я тогда пойду… Павел Олегович, вам…
- Ничего не нужно, - ответила за всех Маргарита и чуть ли не вытолкала Катю из мастерской Милко.


Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #21 : Май 06, 2017, 07:55:07 »


(Окончание 10 главы)


Маргарита Рудольфовна была не просто озадачена поведением сына, она негодовала праведным гневом. Ей не сиделось. Ходила по мастерской из стороны в сторону и пыталась прийти хоть к какому-то умозаключению. Ну как так? Каким образом эта странная девочка в бесформенных костюмах, с ужасными, глупыми косичками смогла до такой степени увлечь ее сына? Как?
И ведь не просто увлечь! Он на нее так смотрел! Так, как ни на кого прежде…
Ну, не чаем же она его опоила, в самом деле! Или все же... Ну, нет же!
Маргарита не верила в гадания, привороты и подобную ерунду. Поэтому сразу же отогнала от себя эти подозрительные мысли. Дело ведь в другом...
У Андрея было много женщин, Маргарите достаточно было припомнить только тех, которых она знала или же с которыми была знакома лично. Андрей с них тоже не сводил глаз, но вот только смотрел всего лишь с интересом или же с азартом. Но с этой Катей…
Он же даже чувство реальности терял, из него искры летели…
Ну, не мог же он так притворяться? Чтобы ее позлить. Нет… Не притворялся! А, наоборот, не мог сдерживаться…
А что за чушь он нес?! Про серьезные отношения, про детей…
Маргариту в сотый раз передернуло. Нет, она не была против внуков. Как раз наоборот -  не могла дождаться того момента, когда, наконец, станет бабушкой, и не раз намекала об этом Андрею. Но он все время уходил от ответа, находил сотню отговорок… А сейчас…
Сейчас он сам об этом заговорил. С такой охотой, с таким желанием! И с таким жаром уверял ее в том, что «Катя хорошая, самая лучшая, честная, искренняя, а он ее н достоин». Кто кого не достоин? Андрюша?!
Что с ним случилось? Не мог же он на самом деле все это говорить! Вместо того, чтобы радоваться победе, своему президентству, он признавался ей, Маргарите, в чувствах к этой… Как там ее? Кате…
Нет! Это не может быть серьезно. Просто у Андрюши на фоне переживаний случилось такое вот кратковременное помутнение рассудка. Он переживал из-за Совета. Из-за того, что Кира его бросила. То, что она ему изменяет, он, к счастью, видимо, пока не узнал. Но это отдельная тема. А пока…
А пока Андрей... Возможно, эта Катя помогла ему с бизнес-планом. Как раз в ту минуту, когда он был в отчаянии, когда думал, что все потеряно. И почувствовал к ней благодарность. Вот и все. А наваждение это должно скоро само пройти. Он очнется, посмотрит на эту странную девочку и сам удивится, как он мог к ней испытывать какие-то чувства…
А уж она, как мать, сделает все, чтобы помочь ему прийти в себя!
- Марго, с тобой и кондиционер не нужен, - улыбаясь, сказал Павел, у которого от передвижений жены, от ее молчаливого и нервного мельтешения рябь пошла перед глазами. – Интересно, что тебя так беспокоит?
- Меня? – удивилась она. – Ничего, - резко выдохнула, опустила руки по швам. Подошла к диванчику и присела рядом. И тут же резко посмотрела Павлу в глаза. – А ты не догадываешься?
- А должен?
- Что-то происходит, Паш. Не то…
- Опять за Андрея переживаешь? Марго, он уже взрослый мальчик. С Кирой разберется сам. Без нас. И помирится сам. Если, конечно, ему это будет нужно. Он ведь теперь президент. Добился своего.
- Я очень рада, что ты одумался и поддержал Андрюшу.
- Я поддержал не Андрея, а бизнес-план. Именно такие перемены нужны нашей компании. Саша предлагал стабильность: ничего не меняя, работать в прежнем русле. Но, боюсь, вскоре мы начнем отставать от компаний с более новым оборудованием. Качественно отставать… И я очень рад, что у Андрея появился такой надежный помощник, как Екатерина Валерьевна. Многие идеи, уверен, принадлежат именно ей. И если такой человек будет рядом с Андреем, мне будет спокойнее.
Маргарита снова нахмурилась.
- Екатерина Валерьевна? – переспросила она. – Ты серьезно?
- А чем тебя не устраивает эта девочка?
- Вот именно! Девочка! Ну, какой из нее помощник?
- Насчет помощника не знаю, но таких профессиональных финансистов, с опытом работы в банке, с прекрасным образованием и стажировкой за границей, я думаю, нам больше не отыскать. И чем она тебе так не понравилась?
- А ты внешний вид ее заметил? У нас модный дом, между прочим.
- Но и Катерина не моделью к нам пришла работать…
- К нашему великому счастью.
- Марго, ты не права… Ты домой собираешься?
- Да… - отвернулась, поморщившись. – Только к Кире хотела еще зайти…
- А мне нужно поговорить с Милко, - постучал пальцами по столу.
- Паш, ты бледный какой-то… - встревожено всмотрелась в его худое, осунувшееся лицо. – Ты себя как чувствуешь?
- Лучше не бывает, - натянуто ей улыбнулся. – Устал немного, вот и все…
В мастерскую влетел Милко. Остановился, с большим волнением осмотрелся и тут же спросил:
- А Катя где?
И при этом у него такое испуганное лицо было. Будто он только что узнал, что все его коллекции были нахальным образом кем-то похищены.
- Катя ушла, - Марго внимательно за ним наблюдала, отмечая и растерянность, и сожаление, и что-то еще. Некое неуловимое выражение лица… Очень похожее на то, что совсем недавно ей пришлось увидеть у Андрюши.
И этот тоже?! Но это же Милко! Он ведь не может интересоваться женщинами! Бред какой-то…
- Паш, ты будешь здесь? – он медленно кивнул. - Я зайду к Кирюше, и…
- Только не дави на нее, - сказал он предостерегающе. – Они сами разберутся.
Маргарита вынужденно улыбнулась и вышла из мастерской. Ей нужно было не просто подумать, а принять решение и начать действовать. Пока не станет поздно. Пока ситуация не вышла из-под контроля. Пока не случилось катастрофы. И первым делом нужно разобраться с Кирой, понять, что с ней происходит и как далеко зашли такие вот встречи по ночам с Малиновским.
Уверенной быстрой походкой Маргарита подошла к кабинету Киры. И едва не споткнулась, когда увидела, как за спиной Романа захлопнулась дверь. Остановилась. Прислушалась. Наступила подозрительная тишина. И что они там, интересно, делают? Хочется надеяться, что не… Ну, не на работе же! Маргарита взволнованно вздохнула, не решаясь войти, но и не смея уйти вовсе. Так и осталась стоять, замерев на месте. Но через несколько секунд, посмотрев на пустующие рабочие места секретарей, решила присесть на одно из них.
- Кир, ты так и будешь молчать? – услышала Маргарита.
- А нам разве есть о чем говорить? По-моему, ты мне вчера ясно дал понять, что не хочешь меня видеть.
- Я был пьян.
- Это я заметила, - довольно сухо ответила она.
- Кир, прости… Я даже не помню почти ничего.
- Не удивительно! Малиновский, я на тебя не обижаюсь, можешь спокойно и дальше развлекаться. Забыли. Все.
Снова наступила тишина.
- Если бы я знал, что ты приедешь… Я бы никуда не поехал, не напился. И… я не помню, что тебе наговорил, но… прости меня…
- Я же сказала, что все в порядке. Ром, мне надо работать… Дела.
- Понимаю… - снова долгая пауза. - Кир, я буду ждать тебя… Сегодня, - сказал и вышел из кабинета, не оглядываясь. И тут же замер, увидев на месте Амуры Маргариту Рудольфовну. Судя по ее взгляду, она слышала все. Малиновский, судорожно вздохнув, натянул на лицо милейшую улыбку и небрежно спросил:
- А вы решили остаться в «Зималетто» и заменять секретариат в их отсутствие?
Маргарита нахмурилась еще больше. И Роман понял, что зря он сейчас сморозил эту глупость. Нужно было просто промолчать и постараться проскочить в свой кабинет.
- Ром, ты, надеюсь, понимаешь, что нам нужно поговорить?
Малиновский покаянно опустил голову. И нехотя кивнул.
- Думаю, не стоит с этим тянуть, - пробормотала она и направилась к его кабинету, Роман обреченно поплелся следом.
Маргарита устроилась в кресле, сложила руки на груди и принялась буравить его глазами.
- Я слушаю, - великодушно взмахнула рукой она и чуть наклонила голову, видимо, так ей слушалось лучше.
- Между нами ничего не было, - поспешно пробормотал Ромка, поняв, что от объяснений отвертеться уже не получится.
- Неужели? – вскинула бровь.
- Правда, ничего. Можете спросить об этом у Киры, - заявил он, хитро прищурившись.
- Спрошу. Обязательно спрошу, - заверила Марго таким тоном, что у Малиновского холодок по спине пошел. – И не стыдно тебе? Перед Андреем.
- Он не любит Киру.
- А ты, значит, любишь?
- Не знаю я… - печально вздохнул.
- Не знаешь? А уже приглашаешь чужих невест к себе на квартиру. И не просто чужих! Это невеста твоего друга!
- Уже не невеста.
- Да, они поссорились. В очередной раз. Но, как всегда, помирятся. Это их дела, их отношения.
- Помирятся они! – всплеснул руками в возмущении. – До ближайшей ссоры из-за очередной любовницы Андрея.
- А не ты ли активно помогаешь ему в поиске и поставке этих самых любовниц?
Малиновский смутился, повесил плечи и присел в кресло.
- Я не толкаю его никуда. Он сам…
- Конечно, сам. И ты тоже сам уводишь чужую невесту.
- Да никого я не увожу! А наоборот, все сделал, чтобы не допустить… ничего… Думаете, я не понимаю? И перед Андреем неудобно…
- Вот об этом надо думать, - сказала Маргарита, чопорно поджав губы. – И я очень надеюсь, что с этой минуты так и будет. Ты меня понял?
Малиновский нехотя кивнул, не поднимая глаз.
- Вот и прекрасно… И еще… Роман, я бы хотела попросить тебя о помощи…
Удивленно посмотрел на нее, даже привстал с места.
- Понимаешь, с Андрюшей что-то происходит. То ли это из-за ссоры с Кирюшей, то ли от усталости и переживаний, но Андрей стал проявлять какой-то странный интерес к этой нелепой девочке, Кате.
- Пушкаревой?
- Не знаю, чем она смогла его так увлечь, но… Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы между ними что-то было. Нужна твоя помощь. Отвлеки его чем-нибудь… Переубеди… Приведи его в чувство, наконец. Придумай что-нибудь.
- А что если он влюбился? – усмехнулся Роман.
- Не говори глупостей, - Маргарита неприязненно скривилась. – В общем, я надеюсь, что ты меня понял. Договорились? – пробуравила его глазами.
- Я сделаю все, что смогу, - выдохнул Малиновский.
Маргарита Рудольфовна еще раз кинула на него хмурый взгляд и вышла из кабинета. И только после этого Ромка смог выдохнуть. По нему сейчас прошлась самая мощная артиллерия. Причем неожиданно, без подготовки. Это, как удар в спину. Не ждал? Получи!
Не хватало ему проблем с Кирой, и вот еще одна навалилась. И как теперь быть? Маргарита ведь недвусмысленно намекнула, что будет молчать только в том случае, если он избавит ее сыночка от неудобной пассии. Конечно, обзывать Катеньку пассией было не то что не прилично, так еще и невозможно. Ну, не верилось в то, что Андрей мог всерьез увлечься таким вот экземплярчиком. Хотя объект так и не исследован до конца, но видимых достоинств отмечено не было ни при первом пристальном осмотре, ни при последующем. А через его зоркий глаз еще ни одному достоинству пройти мимо не удалось. Это уж точно.
Но, с другой стороны, Маргарита Рудольфовна не стала бы беспокоиться по пустякам. А значит, проблема действительно была. И решать ее повесили именно на него…
И не отделаться ведь. Пообещал же… Черт! Надо же было так вляпаться с этой Кирой. Говорил же себе сто раз, что не надо с ней связываться. Не смотреть, не думать. Проходить мимо. И ничего больше…
Эх, Палыч, Палыч… Прости дурака. Но придется мне все-таки спасти тебя от чудища отечественного.
Только вот для начала следует составить план. Инструкцию по освобождению Жданова из коварного плена дурнушки. Малиновский усмехнулся своим мыслям. Схватил ручку и принялся что-то писать на бумаге. Почему не на компьютере? Так ведь там же не подрисуешь смешных рожиц, не выложишь, так сказать, весь полет своей безграничной, креативнейшей фантазии. А так…
А так, в самом низу, под размашистым почерком, из моря бухгалтерских документов, с огромным калькулятором в руках, выходило чудище в железках на зубах, в очках-аквариумах и с огромным сердцем Жданова в руках. Оно ухмылялось, глядя на корчившегося в обнимку с виски Андрея. А вокруг длинными призраками парили отверженные модели. Но в небе летел супер-герой – Малина, с буквой «М» на широкой накачанной груди.
Малиновский усмехнулся своим каракулям, и тут же призадумался, уже серьезно. Инструкция требовала тщательной, детальной проработки.




Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #22 : Май 06, 2017, 08:31:47 »


11 глава

В приоткрытые двери каморки проникали яркие солнечные лучи. Катя, склонив голову, составляла список потенциальных поставщиков тканей и то и дело смотрела на часы. Рабочий день подходил к концу, а Андрей все так и не появлялся. Исчез неизвестно куда. Когда Катя вернулась из мастерской Милко, нигде его не обнаружила. И ни Клочкова, ни девочки из «Женсовета» понятия не имели, где может быть Андрей Палыч, не уследили, не усмотрели. А вот Катя забеспокоилась почему-то. Сердце было не на месте, поэтому и решила заняться хоть чем-то, хоть какой-то мозговой деятельностью. Смотрела на названия фирм, а перед глазами все равно всплывало его лицо. Нежное, любимое, родное. И никак не верилось в серьезность всего происходящего. В то, что все вернулось обратно. Андрей снова президент «Зималетто», а она его помощник, скромная девочка из каморки, верная, преданная и ничего не требующая взамен. И они снова вместе, одна команда. Несмотря ни на что. Невзирая на прошлые ошибки, на обман, на предательство.
И так радостно оттого, что закончилось это противостояние. Не столько с Андреем, сколько с самой собой, со своими чувствами. Со своей глупой любовью…
Он говорит, что любит ее. И она ему верит. Не может не верить, потому что глаза его говорят правду… Потому, что ей очень нужна эта правда…
Внезапно в президентском кабинете хлопнула дверь, послышались звучные шаги. И после нескольких секунд тишины раздалось громкое и до боли родное:
- Кать.
Она вздрогнула. Сердце забилось часто-часто. Из рук выскользнули бумаги, папки, неудачно приземлились на стол и тут же полетели вниз, под ноги. Катерина, беспощаднонаступив на них, подбежала к двери, остановилась. Судорожно выдохнув, толкнула ладошкой холодное матовое стекло. Дверь распахнулась...
Она увидела его. И едва не потеряла сознание от нахлынувших чувств.
В лучах заходящего солнца стоял тот самый Андрей. Такой, каким она помнила его еще до всех этих неудач с провальной коллекцией, с долгами и кредитами… Он улыбался озорной, мальчишеской улыбкой, глаза горели азартом, метали искры. Стоял посреди кабинета, раскинув руки в стороны. И смотрел на нее. Да так, что Катя вмиг позабыла, как дышать…
- А я тебя везде ищу. Куда это вы пропали, Катерина? – склонил голову набок.
- Я? Пропала? – горло охрипло, щеки пылали жаром.
- Ну, не я же! Мне вообще сказали, что ты с Милко собралась в Арабские Эмираты, - подошел ближе. – А меня с собой возьмешь? – положил руки ей на плечи, погладил и прижал к себе. От его прикосновений по телу прошла дрожь.
- А кто же тогда будет руководить «Зималетто»?
- Думаю, с этим проблем не будет, - поцеловал в висок, теплое дыхание щекотало ухо. – Найдутся желающие. Например, Вика, - хохотнул он. – С ее-то образованием… - руки устремились к пуговицам.
- Андрей… - выдохнула Катя, отстраняясь. – Не здесь… Нас же могут увидеть, - сделала шаг назад.
- Ты права, - потер затылок, виновато улыбнулся. – Не здесь, - подмигнул ей. – Поехали… Собирайся! – прошел в каморку, взял ее сумочку, вручил в руки. Покачал головой, увидев пол, усыпанный папками. Собрал их в стопку и аккуратно положил на стол. Затем снова притянул ее к себе, быстро поцеловал в уголок губ и потащил прочь из кабинета.
- А куда мы идем? – поинтересовалась Катерина, когда они, пройдя мимо взволнованного «Женсовета», так и не обратившего на них никакого внимания, оказались в лифте.
- Сюрприз, - обнял ее со спины, прижал к себе. Губы устремились к шее. Руки снова заскользили по телу, намереваясь оказаться под одеждой.
До машины Катерина шла, не замечая ничего вокруг. Ни Потапкина, отсалютовавшего ей на прощание, ни Ярослава Ветрова, внимательно посмотревшего им в спины. Ничего. И никого. Колдовство какое-то…
Андрей ехал быстро, значительно превышал скорость, а когда приходилось останавливаться на светофорах, притягивал Катерину к себе и отчаянно целовал в припухшие губы. В себя приходил только тогда, когда машины позади начинали возмущенно сигналить.
Он привез ее к себе домой. В квартиру втащил едва ли не на руках. Катерина смущалась, шептала о том, что может приехать Кира или кто-нибудь другой увидит. Но Андрей ее не слушал, да и не мог слышать, потому что думать ни о чем не мог, кроме как о ней, о Кате Пушкаревой. Она простила его. Он вернул ее… И больше не отпустит. Никому не отдаст…
- Моя… - прошептал он, прижал к входной двери, приподнял на руках. И снова поцеловал.
На пол полетела одежда. Стало очень жарко. Невыносимо жарко. Катя всхлипнула, обвила руками его шею…
Непонятно, как они оказались в спальне. Холодные простыни. Яркий закат. И нежный шепот Андрея…
Счастье. Впервые за долгие месяцы они оба были счастливы. Лежали, прижавшись друг к другу, тяжело дышали - и улыбались.
- Знаешь, а идея с Арабскими Эмиратами, ну, и вообще с отпуском, очень… соблазнительна, - последнее слово специально выделил, вогнав Катерину в очередной раз в краску. Она спрятала лицо на его груди и возмущенно толкнула Андрея в бок. – Ай, ты чего дерешься. Ну, не хочешь в Арабские Эмираты, поехали в Испанию… Куда захочешь.
- Никуда не хочу.
- Ты предлагаешь провести отпуск здесь? В этой комнате? Катерина, мне нравится ход твоих мыслей! – громко засмеялся, потянул ее на себя, намереваясь поцеловать, но Катя отстранилась и вскинула брови в возмущении.
- Какой отпуск? Ты же только сегодня стал президентом!
- А такое чувство, будто был им уже как минимум полгода, - хитро прищурился и улыбнулся.
- Ты устал? На производстве… - замолчала, посмотрела взволнованно. – Прости меня… Это из-за меня ты оказался там, я…
- Катя, Катя… Катюш… - приложил палец к ее губам. – Давай не будем вспоминать об этом. И ты не виновата ни в чем. Ты все сделала правильно. Я заслужил.
- Андрей, я…
- Я не устал. Просто я уже и не надеялся вернуть тебя… И сейчас не хочу, чтобы что-то вмешалось. Какие-то обстоятельства… Я не хочу терять тебя снова. Кать…
Она первая обняла его. И поцеловала. Сама…
И снова стало жарко. Снова дыхание сбилось. И все переживания отошли на второй план…
Андрей долго не выпускал ее из объятий. На улице давно уже стемнело. И наверняка Елена Александровна успела переволноваться, а Валерий Сергеевич уже надел пиджак с орденами, чтобы отправиться на поиски своей пропавшей дочери. А эта самая дочь сейчас тихо и мирно спала рядом с ним. И отпускать ее ну никак не хотелось. Да, он был эгоистом в эти минуты. Но ничего поделать с этим не мог…
Смотрел на ее прикрытые глаза, маленький носик, уткнувшийся ему в плечо, и улыбался. Глупой, довольной улыбкой.
Но образ хмурого Валерия Сергеевича никак не отступал и снова всплывал перед глазами, и Андрей, тяжело вздохнув, все же принялся будить Катерину. Поцелуем в шею…
- Катюш… Твои родители меня убьют…
- Боишься? – улыбнулась, не открывая глаз.
- Очень. Особенно твоего отца…
Очередные объятия снова грозили затянуться как минимум на час. И Катерине потребовалось много сил, чтобы оторваться, вскочить с кровати, и много смелости, чтобы пройти в ванную перед его глазами, ничем не прикрытой.
Они долго прощались, сидя в машине, в нескольких метрах от Катиного подъезда. Целовались, не могли оторваться друг от друга. А Андрей даже грозился пойти вместе с ней. Отчитаться, так сказать, за потерянную дочь. И Катерине с большим трудом удалось уговорить его этого не делать.
Родители действительно очень перепугались. Часы показывали уже 11 часов, рабочий день давным-давно закончился, а ее все нет. Отец ругался. Мать тяжело вздыхала. А Зорькин требовал объяснений. Тоже ведь ждал ее, не уходил домой.
- Пушкарева, только не надо мне заливать про корпоратив в честь победы Жданова! Не надо! Я не Валерий Сергеевич, чтобы в такое поверить! – развалился он на ее диване. – Ну, рассказывай!
- Коль… Нечего рассказывать…
- Да? А по твоему цветущему виду этого не скажешь! – возмущенно всплеснул руками. – Помирились?
Катя отвернулась, щеки горели, и Коле не хотелось этого показывать.
- Вижу, что помирились! Знаешь, вот чует мое сердце, что ты опять наступаешь на одни и те же грабли! Опять же будешь страдать! Будет только хуже.
- Хуже, чем было, быть уже не может. Коль… Я люблю его…
- Это я уже слышал, - сказал он с грустью. – Ладно, не буду мешать тебе радоваться. Пойду… Придется отменять договор с Витькой…
- Какой такой договор? – посмотрела с подозрительностью.
- Ну, нужен же был объект, к которому бы тебя Жданов приревновал… На меня он бы уже не клюнул. А вот на кого-нибудь другого… - попятился, увидев недобрый огонек в глазах Катерины.
- Другого? Витьку? – вскочила за ним следом. - Зорькин, я тебя…
- Убьешь! Это я уже понял. Но лучше не надо. Пригожусь ведь еще. Например, как жених… - хохотнул он и скрылся за дверью.
Катя стояла, уперев руки в боки, и возмущенно улыбалась.
- Каков наглец! – усмехнулась она, и даже топнула ножкой. А затем подпрыгнула на месте и с разгону упала на диван. Кажется, уснуть ей сегодня не удастся…
Завести, что ли, новый дневник?

Не одной Катерине досталась бессонная ночь…
Маргарита Рудольфовна наворачивала уже не первый километр по гостиной, в тяжелых раздумьях прислушиваясь к барабанившему за окном дождику. Все ее печали, разумеется, были о сыне - неразумном мальчишке, и о Кире, с которой ей удалось перед отъездом из «Зималетто» поговорить. Правда, разговор этот был довольно сухим и коротким. Кирочка попросту от нее сбежала, так и не дав ничего сказать. А ведь Маргарита хотела помочь! Наставить ее на путь истинный – примирение с Андрюшей…
Павел Олегович тоже не спал. Он слышал отдаленные шорохи за стеной, свидетельствовавшие о бодрствовании Марго, но думал совсем о другом. О Карелии, о молодости, о том, что сложилось, а что не сложилось… И пытался строить новые планы, новый список на будущее, который нужно выполнить обязательно. И от этих мыслей становилось легко, хорошо. И верилось, что еще не все потеряно, что все еще впереди…
Милко тоже думал о своей ранней молодости. Он гулял по улице, в парке, промокнув до нитки. И думал, вспоминал… И, кажется, решил для себя очень многое. Понял, осознал. Обозначил цель. Не просто цель, а то, ради чего стоит жить дальше. Прошлое утекло безвозвратно, и многое в нем было неправильным, фальшивым, выдуманным, как и все его эскизы… Но настоящее -  вот оно! Вокруг! Этот дождь – вот что настоящее! И будущее тоже будет настоящим. Правильным настоящим…
Роман Малиновский срывал злость на имевшейся у него коллекции марок, которая почему-то всем женщинам была безумно интересна, но посмотреть ее так и не успела ни одна. Марки пылились в альбоме бесхозными. А вот теперь попали в руки хозяина и встретили конец своего тусклого существования. Роман их рвал в клочья, беспощадно. Можно даже сказать, яростно… А потом вдруг услышал звонок в дверь, подскочил, бросился открывать. Уцелевшие марки вздохнули с облегчением. Вечная слава их спасителю, кто бы это ни был!
Это была Кира. Собственной персоной. Вошла, сама закрыла за собой дверь, скинула туфли, расправила пальцами намокшие волосы, подошла к замершему на месте Малиновскому. И сама его поцеловала…
А вот Виктория Аркадьевна все же заснула на некоторое мгновение, но во сне страшным кошмаром ей привиделись арабы в парандже, зовущие ее к себе, тянущие в зыбучие пески пустыни. Вика вскочила в холодном поту. Воспоминания стянули дыхание… Да, уж… С арабами и паранджой у нее слишком многое было связано. Слишком много грязи и неприятностей, из которых чудом удалось однажды выбраться…
К Георгию Урядову тоже сон не шел. Он строил в голове различные пути выхода из опасной ситуации, в которую попал по неприятной случайности, по своей же ошибке. Ворочался с боку на бок, прислушиваясь к размеренному дыханию «Кис-кис», боясь ее разбудить. Ведь если она проснется, если ей опять взбредет что-нибудь в голову, то… Нет, лучше не ворочаться или даже не дышать. Его жена, конечно же, ошеломиссимо… Но не сейчас…
Дождик барабанил по крышам всю ночь. Смывая в лужи первые желтые осенние листочки. И только один человек не слушал этого размеренного стука – Андрей Жданов. А все потому, что он спал. Сладко растянувшись на смятых простынях, подложив ладошку под щеку. И снилась ему она… С распущенными косичками, но без очков... И вообще без всего... Жданов довольно причмокивал во сне губами и улыбался. Широко и беззастенчиво. Приводя барабанивший за окном дождик в недоумение. Ну, чему этот человек может так радоваться, когда осень на дворе, когда так темно и тоскливо, когда листья желтеют и падают вниз? Когда совсем скоро наступит зима и его, дождика, совсем не станет... До самой весны...
Дождик всхлипывал и стучал по асфальту еще громче. А Андрей, увлекшись весьма интригующим сном, улыбался все шире и шире...

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #23 : Май 06, 2017, 09:14:18 »


12 глава

У входа в «Зималетто» сверкали разноцветные зонты. Утро выдалось хмурым, по-прежнему моросил легкий дождик, пузырясь в многочисленных лужах на дорогах. Дамочки из «Женсовета» на работу сегодня не спешили. Топтались на крыльце, вдыхая сырой воздух, и говорили о насущном, совещались, спорили. Мнения, как обычно, разделились. Кто-то списывал все странности на глобальные перемены в компании – на Совет, смену президента. Кто-то пытался найти во всем какие-то тайные знаки, указания судьбы. Ну, конечно же, этим кем-то была Амура. А вот Мария Тропинкина ни в какую мистику не верила, она все беды одним махом приписала этой нелепой серой мышке из каморки президентского кабинета.
- Дамочки! – возмущалась Маша, размахивая сигаретой под раскрытым зонтом. - Вы только посмотрите на нее! Как она выглядит, как одевается… Это же все – камуфляж! Скрывается она… - шепнула заговорщицки. – Темная лошадка. Еще неизвестно,на кого она работает. Я вам не раз это говорила. А эти арабы! Это же она их привела. Я думаю, теракт готовит. Ищет, куда бы бомбу заложить.
- Маша! – испуганно вскрикнула Таня. – Ну, что ты такое говоришь?
- Дело я говорю, дамочки. И предлагаю глаз с нее не спускать. Танюша, это к тебе в первую очередь относится.
- Почему это ко мне? Я, может быть, не хочу шпионить. А вдруг она, и правда, какая-нибудь террористка? Что же я Пончику-то скажу?
- Верно, - согласилась Шура. – Маш, на такие задания нужно отправлять того, кого не жалко. Клочкову, например. Она и так целыми днями без дела шатается, так пусть хоть чем-то полезной будет.
- Нет, девочки, Клочкову, конечно, не жалко, но ее же сразу вычислят, - не согласилась Света. - А если эта Пушкарева не одна тут работает? А вдруг у нее целая подпольная сеть? На производстве, например! Не зря же она вчера по складам бегала! Я сама видела… И Милко с ней был…
- Так ты считаешь, что и Милко может быть повязан? – всполошилась Шура.
- Не исключено! – заявила Света.
- Девочки, ну, что за ерунду вы несете? – вмешалась Ольга Вячеславовна. – Ну, какой Милко шпион?
- А все эти перемены в одежде? – тут же встряла Шура. - А этот блокнот? Мы же так и не узнали, что в нем?
Среди прохожих внезапно появилась худенькая фигурка Кати Пушкаревой. Она бежала от автобусной остановки без зонта, прикрыв голову каким-то черным пакетом.
- Доброе утро, девочки! – улыбнулась «Женсовету» и скрылась за вертящейся дверью.
- Вы видели? – испуганно воскликнула Маша.
- Что?
- Пакет! – закричала она еще громче.
- Ну, пакет… А что с ним не так? – спросила Света.
- А вдруг там… бомба? – нервно шепнула Маша, а вслед за ней в испуге вскрикнули все дамочки. Побросали сигареты, скрутили зонтики. И поспешили на рабочие места. По пути, конечно же, возникали сомнения, контраргументы. Но все равно, навязчивая идея с пакетом и бомбой основательно поселилась в их головах. И во всех разговорах теперь неизменно витал этот страх и подозрения. Следить за Пушкаревой решили все вместе, но очень осторожно, чтобы ни в коем случае не выдать себя и не спугнуть эту роковую «Темную лошадку». А лучший способ следить – втереться в доверие, а в идеале попытаться «подружиться» с ней. Тем более, что эта Катя со всем «Женсоветом» ведет себя подчеркнуто дружелюбно.
Еще не час и не два велись обсуждения в туалете, строились планы, обговаривались детали…
А рабочие места в это время пустовали. Ресепшен сиротливо встречал прибывших сотрудников и гостей «Зималетто», в том числе и самого президента – Андрея Павловича Жданова. Он вышел из лифта, как солнышко из-за туч, широкой улыбкой осветив серые коридоры «Зималетто».
- Палыч, ты ли это? – Малиновский перехватил Андрея практически перед самой дверью приемной президента. – Эй, инопланетное существо, верни старого, прокачанного гневом и раздражением Жданова!
- Уйди, никчемный человечишка, - шутливо отмахнулся Андрей и собрался идти дальше, но Малиновский снова его остановил, вцепившись в плечо.
- Э, нет! Так дело не пойдет! Палыч, есть разговор, - сказал уже достаточно серьезно.
- А подождать твой разговор не может?
- Не может.
Андрей вмиг нахмурился, с тоской посмотрел в сторону приемной и своего кабинета. Где-то там уже должна быть Катерина…
Безумно хотелось ее увидеть. Посмотреть в глаза. Чтобы понять, что все, что было вчера – правда, а не очередной несбыточный сон. Андрей проснулся рано, впервые за последнее время прекрасно выспавшись, ощущая во всем теле легкость и спокойствие, и собирался уже было заехать за Катериной, как вдруг позвонила мама и попросила его приехать. Сказала, что это очень срочно. Как оказалось, она немного слукавила. Никакой срочности, естественно, не было. Просто мама решила в очередной раз «промыть» ему мозги, наставить на путь истинный – примирение с Кирюшей. Андрей слушал ее молча, иногда даже кивал, а сам вспоминал…
Картинки вчерашнего вечера всплывали перед глазами, и тут же становилось жарко. Какой там кофе? Ему сейчас просто необходим был лед, а лучше - холодный душ. И как хорошо, что мама настолько была поглощена своим монологом, что ничего не замечала. А вот Андрей по глупости своей, продолжая каждые 10 секунд кивать, нечаянно согласился приехать сегодня на «семейный» вечер. С Кирочкой, Сашенькой и Кристиночкой…
От подобных перспектив он вмиг пришел в себя и поспешил распрощаться с не на шутку обеспокоенной мамой, чтобы она, не дай Бог, не вынудила его пообещать помириться с Кирой или еще что-нибудь.
Настроение было испорчено. Вечер с Воропаевыми – худшее из всего, что может быть. Тем более, что он рассчитывал на Катерину! И только на нее в его полном распоряжении…
- Палыч, у тебя опять эта глупая улыбка на лице! – заметил Малиновский, внимательно его разглядывая. – Я, знаешь ли, жажду подробностей.
- Ты об этом хотел со мной поговорить?
- И об этом тоже… Но это потом! А пока… - вмиг погрустнел. – Андрюха, пошли в мой кабинет, пока я не передумал...


- Проходи, господин президент! – шутовским жестом распахнул двери своего кабинета, подмигнув при этом Шуре, появившейся вдруг на рабочем месте, и пропустил Андрея вперед. – Сейчас мы будем тебя ругать!
- Мы – это кто?
- Я и твоя совесть! – Малиновский чопорно поджал губы. – Прошу, присаживайся! – отодвинул стул. Андрей спорить не стал, присел и внимательно посмотрел на Романа.
 – Расстроил ты меня, Палыч, расстроил! – прискорбно вздохнул тот. – Я молчал. Долго молчал… Но… Ты зачем с Кирой расстался? А? Гад ты такой! – и ударил кулаком по столу.
- О! – Андрей схватился за голову. – Ромка, только ты не начинай, прошу тебя. Мне мама уже достаточно промыла мозги. «Андрюша, ты должен помириться с Кирочкой», - передразнил он Маргариту.
- Значит, недостаточно, раз не помирился еще.
- Да не хочу я с ней мириться, Ромка, не нужна она мне.
- Как это не нужна? – закричал Малиновский в притворной ярости. – Ты же предложение ей сделал! Руки и сердца, между прочим. О вашей помолвке до сих пор не говорят только ленивые! Такой ажиотаж! И ты вдруг решил пойти на попятную? Не стыдно?
- Мне хорошо, Малиновский! Тебе ли не знать, что до свадьбы дело бы не дошло. Ну, какой бы из меня вышел муж для Киры? Да и не люблю я ее.
- Обмануть, значит, решил? Влюбленную в тебя женщину! Нет тебе прощения, коварный! – просверлил Андрея суровым взглядом. – А если она сейчас вот возьмет, плюнет на тебя и найдет себе кого-нибудь более достойного? Что тогда будешь делать, а?
- Радоваться! – засмеялся он. – Если найдется такой человек, который Киру уведет, я лично пожму ему руку.
- Даже так? – недоверчиво покосился на Андрея. – И жалеть не будешь?
- Что ты?! Ни в коем случае!
Малиновский прошелся из стороны в сторону, кидая на Андрея пытливые взгляды, а затем, тяжело выдохнув, подошел к нему вплотную и протянул руку.
- Жми, - разрешил он великодушно.
Андрей посмотрел на протянутую ему руку в недоумении, а затем вскинул на Малиновского круглые удивленные глаза.
- Ты? – спросил он недоверчиво. – Ромка, ты серьезно? Нет, ты шутишь!
Малиновский вмиг «сдулся». Присел на краешек стола. И даже, кажется, немного засмущался.
- Ты и Кира? – Андрей никак не мог поверить, что такое вообще возможно. – Но зачем тебе… Ты же боишься долгих отношений. А Кира… Она явно не девочка на одну ночь.
Роман криво усмехнулся.
- Я в курсе.
- И давно ты…
- Еще до того, как вы стали встречаться. Тебя не было в Москве, ты куда-то уезжал. А мы с ней случайно встретились в клубе. Разговорились. Танцы, музыка, алкоголь… Ну, и… провели вместе выходные… А я… Ты же знаешь, что больше двух ночей с одной женщиной я не провожу…
- И ты ее бросил.
- Не совсем так. В глазах Киры все выглядело так, будто я уехал в командировку. А потом приехал ты, у вас начался роман, - открыл шкафчик, достал виски и щедро плеснул себе в бокал. – Будешь?
- Нет. С утра не хочется… Но почему ты молчал?
- Да не молчал я, - нахмурился, разглядывая пустое дно бокала. – Тогда это было для меня неважным.
- А когда стало важным? – хитро прищурился Андрей и постучал пальцами по поверхности стола.
- Не знаю. Правда, не знаю… И… Палыч, не было между нами ничего… До вчерашнего дня… - отвернулся от Андрея, подошел к окну, отодвинул рукой жалюзи. – Точнее, вечера.
- Вот как? – Андрей вскочил с места. Почему-то его вдруг охватило какое-то непонятное раздражение. – И что же, опять встретились в клубе? – спросил он зло.
- Нет… Кира приехала ко мне домой. Сама, - повернулся к Андрею и взглянул на него в упор. – Палыч, если бы я знал, что ты ее хоть немного любишь… Я бы никогда… Ты же меня знаешь.
Андрей звучно выругался. Схватил со стола бутылку виски и отхлебнул из горла. Часто задышал.
- Палыч, одно твое слово, и я к ней не подойду.
Малиновский смотрел на него пристально, а Андрей никак не мог отделаться от этой непонятной, глупой злости.
- Слушай, да я только рад буду, если вы помиритесь! – закричал Роман. – Слышишь? Андрюха, неужели ты думаешь, что я по доброй воле смогу променять свою свободу на… неизвестно что? Что же ты молчишь? – подошел к нему, толкнул в плечо. – Посягнули на твой запасной аэродром? И сам не гам, и другому не дам? А что же ты тогда мне заливал про то, что рад будешь отделаться от нее? – толкнул сильнее.
Андрей передернулся, руку со своего плеча скинул - и отвернулся. Глаза забегали.
- Не нужна мне Кира. Просто… Неожиданно все как-то, - потер затылок.
- Жданов, а ударь меня! Влепи со всей силы.
- Малиновский, ты совсем тронулся? – усмехнулся Андрей.
- Так я ж и не отрицаю, - тяжело вздохнул. И вдруг снова вскочил. Глаза загорелись. – Палыч, ну, помирись ты с ней! А? Забери ее, пожалуйста!
- Ромка, ну, что за пинг-понг ты тут устраиваешь? – хохотнул Андрей.
- Палыч, мне не смешно! Так ведь, правда, всем легче будет.
- Всем – это тебе?
- А твои родители? О них забыл?
- Что, мама уже и до тебя добралась? – склонил голову набок и усмехнулся.
Малиновский взглянул на Андрея с опаской.
- Твоя мама до кого хочешь доберется, - сморщился, потер кулаком правый глаз – ночь без сна давала о себе знать.
- Это уж точно, - хмыкнул Андрей. – Ладно, Ромка, пойду я…
- Ты, правда… не против? – взглянул взволнованно.
- Конечно, нет. Как я могу быть против? - пожал плечами. – Совет вам да любовь! Пойду. Рабочий день давно начался, а я непонятно чем занимаюсь, - натянуто улыбнулся и стремительно вышел из кабинета.
Андрея распирала злость, причину которой он так и не мог понять. Вроде радоваться должен, что Кира его теперь донимать не будет, что у Ромки наконец-то появился кто-то не на одну ночь. Но вот почему-то не радовалось…
Предательство. Было такое ощущение, что его предали. Хитро, коварно…
И никакие доводы рассудка не помогали успокоиться. В приемную Андрей вошел уже в весьма взвинченном состоянии. Негодующе посмотрел на пустующее рабочее место Клочковой. Непроизвольно сжал пальцы в кулак. И вдруг услышал смех. Из своего же кабинета. И смеялась Катерина. Громко, с хрипотцой. У Андрея даже мурашки по телу побежали. Безумно захотелось войти в кабинет и…
Внезапно раздался еще один голос. Мужской…

Андрей со всей силы стукнул кулаком в дверь. Она распахнулась, явив весьма странную картину. На президентском кресле (его кресле, между прочим!), вальяжно развалившись, сидел Милко и что-то жевал. Да с таким аппетитом, что крошки летели в разные стороны! И при этом еще и смеялся. Нет, не смеялся, а хохотал! Глаза искрились смехом. А рядом с ним, опершись рукой о стол, стояла Катя и с интересом разглядывала какой-то журнал.
Журнал? Катя? Может быть, экономический? Но судя по ярким картинкам, вряд ли. И при этом она еще и улыбалась. Широко, открыто…
Но, услышав стук распахнувшейся двери и увидев его, Андрея, вмиг нахмурилась.
- Что здесь происходит? – от растерянности и раздражительности одновременно в горле сильно запершило.
- Что проИсходит? Работаем мы, Андрюша! В отличие от тЕбя, - Милко невозмутимо усмехнулся, и даже погрозил Андрею пальчиком. – А вот где ты шАтаешься, это уже вОпрос. Правда, Катенька? – он с нежностью посмотрел на Катю.
С нежностью? Милко? На его Катю? Разве такое может быть?
А если вдруг он?..
Андрея едва паралич не хватил от выстреливших в раскаленный злостью мозг таких абсурдных мыслей.
- Катя, твОи пирожки – просто чудо! – откинулся на спинку кресла и похлопал себя по животу. - ВкУснее ничЕго нЕ ел! – заявил он и послал благодарную улыбку Катерине.
- Какие еще пирожки? – требовательно спросил Андрей.
- С кАпустой и творОгом, - откусил огромный кусок и принялся с удовольствием жевать. – ПрЭлестно! ВосхИтительный вкус! КатЕнька, ты кУдесница! – схватил ее за руку и быстро поцеловал.
Жданов послал Кате возмущенный взгляд.
- Это я принесла, - тихо прошептала она, как бы оправдываясь. – Андрей… Палыч, вы угощайтесь.
Потянулась за пакетом, но Милко вдруг ловко отодвинул ее руку в сторону и прижал оставшиеся пирожки к груди.
- Еще чЕго! – заявил он. – ОбОйдется. Он не зАслужил!
- Это еще почему? – нахмурился Андрей.
- А где ты шАтаешься, бЕздельник? ПочЕму Катя должна за тЕбя все делать?
- Милко, я не…
- ПодОжди, - легко потрепал ее по плечу. – КатЕнька, ты просто еще нЕ знаешь, что это за тИран. Он же только рад будет спИхнуть на тЕбя всю свОю рАботу, - просверлил закипающего Жданова взглядом. – Но ничЕго! Я нЕ дам тЕбя в Обиду, - привстал и обнял ее за плечи. Именно этот жест и стал последней, решающей точкой. Терпение Андрея иссякло…
- Милко, - прошипел он яростно. – Родной ты мой! – подошел к нему вплотную. – Со своим помощником я уж как-нибудь сам разберусь! – оттеснил собою Катю.
- Знаю я, как ты разбЕрешься! Ты тИран! И все этим сказано! А обИжать Катю я тЕбе не пОзволю!
- Интересно, как?!
- Я нАйду способ! – заверил его Милко, и выглядел он при этом грозным, решительным, готовым биться до конца. И очень странным… Что-то не сходилось в привычной картине миропорядка. Ведь обычно этот великий гений всея народов, если и хотел чего-то добиться, то просто напросто истерил или же шантажировал. А тут вдруг такой боевой дух в нем проснулся. И заступался он не за себя, а за Катерину – вот что было самым необычным, настолько, что это даже сбивало с мысли. Злость вступала в борьбу с недоумением, и Андрей вдруг растерялся. Он не знал, как быть. Но спровадить этого доморощенного гения ему хотелось однозначно. В эти секунды Милко раздражал его, как никогда прежде.
- Ты бы за собой лучше следил! – сквозь зубы процедил Андрей. – И вообще, что ты устроил в моем кабинете? Катя! – закричал он. – Бардак! Столовка какая-то!
- Андрей… Палыч, я…
- Катя не Оправдывайся перЕд ним. Он этого не дОстоен. Я сам с ним разбЕрусь. Иди на свОе рабочее место, - сказал он ей ласково и подтолкнул к каморке.
- А что ты тут раскомандовался? – взбесился Андрей. – Катя, постой! – схватил ее за руку и притянул к себе. – Мы еще не договорили! Я вам не позволю устраивать…
- Это я тЕбе не пОзволю крИчать! – Милко весь раскраснелся. Щеки пылали, глаза сверкали.
Они тянули Катю в разные стороны, держа ее за руки. Что-то выкрикивали, сыпали обвинениями. А ей было душно, тошно и грустно, к тому же причину спора она так и не смогла выявить, и от этого происходящее выглядело еще более туманным.
- Прекратите! – закричала, наконец, Катя. Оттолкнула их обоих и метнулась к выходу из кабинета. Остановилась. – Вы что устроили? Милко, со мной все в порядке… Спасибо за беспокойство. Но я сама… - опустила глаза в пол.
- Я хОтел пОмочь…
- Я знаю… Но не нужно. Все в порядке, - улыбнулась ему ободряюще.
- Ну, смОтри! ЕслИ что…
- Спасибо. Но я сама.
Милко печально выдохнул, просверлил Андрея злым взглядом, схватил со стола пирожки и снова подошел к Катерине.
- Не зАбудь про выставку! – погрозил ей пальцем, еще раз вздохнул, развернулся и вышел из кабинета. И выглядел он при этом, как показалось Андрею, очень расстроенным.
Катя неловко переступила с ноги на ногу.
- Какую выставку?
Стремительно подошел к ней, заглянул в глаза.
- Современного искусства… - прошептала она, отводя взгляд.
- И ты пойдешь?
- А почему нет?
- С ним?
- Он пригласил. И что здесь такого…
- Что такого? – закричал Андрей. – А ты не понимаешь?
- Не понимаю, - нерешительно посмотрела ему в глаза и тут же отвернулась.
- Он же… Он… Черт… Катя! Когда эта выставка?
- Сегодня.
- Ты никуда не пойдешь? Я тебя не отпускаю!
- Почему? – Катя искренне не понимала, почему Андрей настроен так категорически.
- Потому что! Не отпускаю! И все тут! И вообще… - взъерошил волосы, прошелся по кабинету, печатая шаг и кидая внимательные взгляды на Катерину. – Ты идешь сегодня со мной на ужин с родителями, - заявил он вдруг.
- Что? С твоими родителями? – посмотрела на него испуганно. – Зачем?
- Зачем? Правда, не понимаешь? – просверлил ее тяжелым взглядом. – Я думал, что у нас все серьезно… Что мы вместе.
- Мы вместе… Но так нельзя. Я и ужин с твоими родителями – это же… Это нелепо.
- Нелепо?! То есть вот как вы считаете, Екатерина Валерьевна! АтлИчнА! – он смахнул со стола папки, пнул кресло.
- А разве я не права, Андрей Палыч?
- Андрей Палыч? Палыч? – он был в ярости. Катя понимала, что спорить с ним бесполезно, поэтому молчала. И смотрела. А потом вдруг кинулась к нему, нерешительно обняла, прижалась к груди.
- Андрюш… Не злись… Но… Твои родители не поймут…
- А мне не нужно их понимание. Я просто хочу, чтобы они знали… Чтобы все знали, - руки заскользили по ее спине, плавно спускаясь вниз.
- Не сейчас. Андрей, мы в прошлом. Не забывай об этом! И здесь мы знакомы всего неделю… И посмотри на меня. Внимательно посмотри. Тебя же в психушку сдадут, - печально улыбнулась.
- Мне плевать на всех. Слышишь? – прошептал он, прислонившись губами к ее виску. Дыхание обжигало. По телу пробежала дрожь.
- Зато мне не плевать. Мне не все равно… Я не отказываюсь встречаться с твоими родителями… Но не сегодня.
- На выставку с этим попугаем я тебя все равно не отпущу.
- Но почему? – Катя уперлась ладошками в его грудь, отстранилась.
- Не отпущу! – нахмурил брови и вернул Катерину на место, то есть в свои объятья. – Что ему вообще от тебя надо? С какой стати он приглашает тебя куда-то? И почему ты кормишь его пирожками?
- Пирожки я принесла тебе… Мама напекла, - смущенно кашлянула, отвернулась. – Но вошел Милко, увидел их… Ну, не выгонять же мне его было!
- Вот наглец! Зачем он вообще приходил?
- Принес мне журнал.
- Что? Он так и сказал?
Катя быстро кивнула и улыбнулась.
- Он пытался уговорить меня сменить стиль.
- И ты согласилась?
- Нет… А надо было?
- Ни в коем случае! – вытаращил глаза и даже руками замахал. - Ты что! Чтобы тут же появились какие-нибудь поварята?!
- Причем тут Миша?
- А ни при чем!
- Миша мой друг…
- Только друг?
- Только друг… И ты к нему несправедлив. Миша хороший.
Андрей нервно хохотнул, тяжело выдохнул и снова притянул к себе Катю.
- Его сейчас нет… Давай не будем о нем вспоминать. Ни его, ни этого гения недоделанного.
- А Милко чем тебе не угодил?
- А ты не видела, как он на тебя смотрел?
- Обычно. Ну, да, он дружелюбнее, чем тот Милко, который из будущего, но…
- Катя, он смотрел на тебя, словно ты… - нарисовал в воздухе рукой нечто неопределенное и замолчал, пытаясь подобрать слова.
- Андрей Палыч, вы что же, и к Милко ревнуете? – Катя смотрела на него ошарашено.
И тут вдруг в приемной послышался какой-то шум. Андрей подбежал к двери, резко ее распахнул. Там никого не оказалось. Но где-то вдалеке раздался гулкий топот, как будто бы кто-то убегал.
- Разведка не дремлет, - улыбнулся он.
- А вдруг они все слышали? – Катя не на шутку испугалась, а вот Андрей вдруг развеселился. Хитро прищурился. Плотно прикрыл за собой дверь. И устремил все свое внимание на нее. Слишком пристальное...
Катя поежилась. И отступила к каморке. Зазвонил телефон.
- Нам работать надо, - судорожно сглотнула. В горле пересохло.
- Так кто ж спорит-то? – шагнул к ней.
Катя сорвалась с места и скрылась за дверью. Андрей настиг ее. Прижал к шкафу. Приподнял на руках и прошептал ей в губы:
- Нам с тобой еще очень над многим надо работать, - и поцеловал. Требовательно, с напором. – А на выставку все равно не отпущу, - выдохнул он и снова накрыл ей рот поцелуем, пресекая всяческие попытки возражений. А Катя и не спорила. Не до споров ей сейчас было. Андрей рядом, и это – единственная мысль, которая осталась в ее голове. А еще он ревнует ее. Даже к Милко…

***

- Девочки, мне тоже капелек накапайте, - потребовала Шура.
- Ой, что ж творится то… - протянула Маша.
Они уже минут двадцать сидели в туалете – месте заседаний и совещаний и все никак не могли прийти в себя. Обмахивались листочками. Думали. Обсуждали…
- Это что ж получается? Андрей Палыч ревнует Милко? Тань, ты правильно все расслышала?
- Ну, да! Я же вам уже говорила! – Таня обиженно поджала губы. – Катя говорит, такая: «Андрей Палыч, вы Милко ревнуете?».
- А до этого они о чем говорили? – в очередной раз спросила Амура.
- Ну, я же сказала уже! Не слышала я! Тихо все было.. Потом Клочкова приходила. Я ждала, пока она уйдет. А потом услышала вот это. И все!
- А что тут гадать? – Света всплеснула руками. – Все же факты сходятся. У Милко появился некто возлюбленный. Он изменился. С цветами даже пришел. И потом… Он ведь за Андрея проголосовал…
- Да, а еще Кира, - поддержала Шура. - Она бы никогда не бросила Андрея Палыча, если бы это была банальная измена. Воропаева прощала ему и не такое. Но вот то, что его потянуло на другую сторону, так сказать… Это она не смогла простить.
- Дамочки, что же теперь будет то?
- А что будет, Маш? Ничего. Все по-прежнему, - заявила Света уверенно. - Только вместо моделей к нам теперь будут захаживать накачанные мужики… Ну, или не накачанные… Все зависит от того, какой у Андрея Палыча вкус…
- А как же Милко? – забеспокоилась Таня. – Вы думаете, Андрей Палыч его бросит?
- Судя по всему, да! – кивнула Света.
- Он же будет страдать… Милко ведь такой ранимый…
- Шур, это еще хорошо, что Ольга Вячеславовна ничего не знает, - протянула Маша. – Думаю, ей не стоит говорить.
- Да, ты права, - согласилась с ней Амура. – Посмотрим, что же будет дальше…
- А что смотреть? – пробормотала Маша. - Нужно расспросить эту Пушкареву. Она-то уж точно знает все! Тань, на тебе ответственная миссия – пригласить ее с нами на обед… И отговорки не принимаются. Не дрейфь! Мы будем рядом, если что…
- Девочки, что- если что? – воскликнула Таня испуганно.
- Да ничего! Просто так, - заверила ее Маша, а сама с опаской поежилась. Они ведь так и не узнали, что было в том пакете.


Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #24 : Май 06, 2017, 08:59:15 »



(Продолжение 12 главы)


- Кир, ты представляешь, он мне такое сказал?! – Клочкова вот уже минут пятнадцать продолжала сокрушаться о своей жалкой жизни, жаловаться на невезение, на отсутствие денег и богатого поклонника, который смог бы платить по счетам. Бесчисленным счетам, которые даже при уменьшившихся доходах сокращаться никак не желали, точнее,  не желала сама Викуся. Не желала и не думала об экономии. Хотя как можно ставить такие слова, как «думать» и «Вика»,  в одном предложении? Нельзя требовать от человека чего-то больше того, на что он способен…
Кира снова задумалась, совершенно не вслушивалась в то, что говорила подруга. Проблемы Клочковой решить просто: достаточно дать ей денег, и она тут же успокоится. В общем-то, кажется, именно за этим она и пришла: поплакаться и сорвать куш. Что ж… Наверное, чуть позже можно дать Викуле в безвозмездный долг тысячу рублей. Но это потом. А сейчас…
Сейчас ее внимание привлекли прохожие за окном, точнее, не прохожие, а зонтики, которые они несли в руках. Погода была ясной, вопреки всем прогнозам. Светило яркое, совсем не осеннее солнце, отражаясь искристыми бликами в многочисленных лужах, стеклах автомобилей. И даже здесь, за стеклом офисного кабинета, чувствовался запах тепла, свободы. Запах минувшего лета. А зонтики… Зонтики оказались вдруг совершенно ненужными… Ненужными…
Точно так же, как и она, Кира…
Ее оставили про запас, чтобы при случае воспользоваться, а затем снова забыть до следующего раза. Вечная одноразовая Кира Воропаева! Которая всегда рядом. Все стерпит, все простит. На Совете проголосует. Всех успокоит, помирит…
А зачем еще она может быть нужна Жданову? Для чего? У него ведь толпы женщин. Ходят кругами. Достаточно только пальцем щелкнуть, и любая тут же кинется к нему в постель…
Раньше думала, что Андрей ее любит. Ведь так и было когда-то. Точно было…
Красивый, дерзкий Андрей Жданов. Он вернулся тогда из Лондона. Повзрослевшим, возмужавшим. И в одно мгновение вскружил ей голову, буквально вырвал почву из-под ног. И потянул за собой, в мир безграничной страсти, в мир, где на каждом шагу взрывались салюты, в безумный мир, который теперь, через четыре года, стал казаться призраком, мифом, подобно тем, что повествуют о греческих богах и великих подвигах…
А была ли любовь?
Этот вопрос терзает Киру постоянно, на протяжении последних двух дней. Андрей… Он такой чужой стал. И глаза…
Холодные, безразличные. Другие глаза. Не горит больше в них огонь, когда он смотрит на нее. Нет былого тепла и нежности. Нет восторга. Ничего нет.
Есть только «Зималетто». Совет, голос, кресло президента… А она впервые отказалась быть зонтиком, пошла против желаний Андрея. Ничего дельного, правда, из этого не вышло. Получилось только самолично разорвать помолвку. Глупая Кира! Неправильная! Не послужила делу и тут же получила порицание. И в первую очередь от Маргариты. Ее взгляды говорили больше, чем сама госпожа Жданова, в них плескалось недоумение и даже укоризна. Испорченную Киру нужно исправить! Срочно! Именно для этого Маргаритта Рудольфовна решила вдруг устроить «семейный» вечер, на котором снова придется говорить ни о чем, улыбаться и делать вид, что все прекрасно, все хорошо, лучше не бывает, так, словно вокруг полно камер, фотографов, которым нужно позировать. Идеальная жизнь идеальной семьи…
А ведь раньше она в это верила. Безоговорочно! Стремилась соответствовать, подражать. Все придумала, продумала, составила план, где ключевым пунктом стояла свадьба – их свадьба с Андреем, а дальше счастливая совместная жизнь. И каждый день такие вот вечера. Семейные…
Глупо? Может быть…
Но тогда ей казалось, что счастье совсем близко. Нужно еще немного подождать, потерпеть. Андрюша нагуляется. А она его примет, простит. И все будет у них хорошо. Знакомые снова будут твердить о том, какая они прекрасная пара, как подходят друг другу.
Иллюзии… Снова одни сплошные иллюзии…
А в реальности она всего лишь зонтик. Ненужный, неудобный, неуместный…
- Нет, ты только представь! Что он о себе возомнил?! Малиновский совсем обнаглел, - запричитала Вика.
- Что? – посмотрела на Клочкову в растерянности. - О чем ты?
- Кира, я же тебе говорю: Малиновский постоянно на меня пялится! А сегодня даже набрался наглости лапать меня в лифте! Словно я какая-то безмозглая модель! – заверещала в возмущении. – А у меня, между прочим, высшее экономическое образование.
- А ты хотела, чтобы он поговорил с тобой об экономике? – криво усмехнулась Кира.
- Ни в коем случае! Но он мог бы и пригласить на ужин.
Клочкова задумалась. Даже отложила лак для ногтей в сторону. Шарниры заработали, и на лице вдруг обнаружился мыслительный процесс.
- Что, уже прикидываешь, какие перспективы может дать тебе фамилия Малиновская? – спросила Кира иронично, но у самой сердце охватила предательская дрожь.
- И это тоже, - кивнула деловито. – Роман – неплохой вариант. Кир, поговори с ним!
- Я? О чем?
- Ну, как это о чем? Намекни ему, что… Ну, ты же с ним общаешься!
- Поверь мне, Малиновскому никогда не нужно ничего рекомендовать. Он и сам неплохо справляется, - Кира решительно отошла от окна, село в свое кресло и посмотрела на подругу с усмешкой. – Привлеки его внимание. Не мне тебя учить.
- Ага! Легко тебе говорить! Кир, все мои платья устарели, как мамонты. А на новые денег нет. Я же тебе уже говорила…
Кира молчала. Вика ждала. И не дождалась. Решила пойти ва-банк.
- Я придумала, - Клочкова даже в ладошки хлопнула. – Кир, ты же можешь одолжить мне немного денег, а я тебе потом все верну, -она громко засмеялась и снова бросила выжидающий взгляд.
Да, Кира, ты еще глупее, чем можно было предположить! Ты ведь дала ей денег. Просто так. Чтобы Вика смогла купить себе платье, которое не оставит равнодушным величайшего ценителя прекрасного – Романа Малиновского. Того самого, в чьих объятьях ты провела сегодняшнюю ночь – лучшую ночь за последние четыре года. Вот так вот.
Руки предательски дрожали. На месте не сиделось. Все внутри перевернулось вверх тормашками. То, от чего все это время бежала, оказалось нужным, необходимым, а то, за чем гналась, потеряло всякое значение. Андрей Жданов, как символ счастья, был свергнут с пьедестала. Решительно, без всяких сомнений, без всяких надежд на что-то. Ну, сколько можно надеяться и ждать?
Не любит ее Андрей. Это видно по глазам, от которых веет холодом.
А Малиновский? От Малиновского исходит пожар. Но надолго ли это? Пройдет несколько дней, не больше, и он снова засобирается в командировку, как в прошлый раз. Исчезнет. А она останется одна…
А если все известно заранее, то к чему эти метания? Из льда - да в полымя. Не проще ли сразу разрубить все концы? И куда-нибудь уехать. Как Кристина. Ее сестра оказалась гораздо умнее, чем окружающие привыкли считать. Кристина живет в свое удовольствие, ничего не ждет, не выпрашивает любви, а просто берет и получает то, чего только захочет.
Из «Зималетто», конечно, не хочется уходить. Это ведь дело отца…
Значит, нужно взять отпуск. Уехать куда-нибудь. Может быть, в Индию?
Кира снова вскочила. На месте никак не сиделось. А работа и вовсе не заладилась с самого утра. Так зачем сидеть в этих душных стенах кабинета и грезить о несбыточном?
Схватив сумочку, накинув пиджак на плечи, Кира Воропаева устремилась на выход. Сухо кивнула Амуре и, не сказав ни слова, выскочила в коридор. Офис гудел, сотрудники носились с документами. Ну, да, смена власти всегда влияет на продуктивность рабочего персонала, жаль, что на «Женсовет» это никак не распространяется. Ресепшен пустовал. Маша Тропинкина, как обычно, пропадает неизвестно где. Совсем распоясалась. Нужно срочно побеседовать на эту тему с Георгием...
Оказавшись на улице, остановилась. Вдохнула полной грудью и улыбнулась, подставляя лицо солнечным лучам и теплому ветру. И захотелось вдруг просто пройтись по тротуару, как те прохожие, за которыми она недавно наблюдала из окна.
Белые замшевые туфли стучали по асфальту. Слева шумели проезжавшие автомобили. Кира просто шла вперед, в неизвестном направлении. И вдруг…
На нее обрушился настоящий фонтан из лужи. Послышался скрип тормозов. Из машины, виновницы происшествия, выскочил мужчина.
- Девушка, ради Бога, простите! – закричал он. Кира, смахнув с лица грязные капли, в полнейшем негодовании обернулась, собираясь высказать свое возмущение, но, увидев мужчину, замерла на месте и смущенно кашлянула.
- Кира? Вот так встреча…


13 глава

- Ну, и где это наш господин президент? – иронично поинтересовался Воропаев.– Неужели он не почтит нас своим присутствием?
- Обещал приехать, - Маргарита взволнованно набирала номер Андрея, и в который раз слушала извещение о том, что телефон сына выключен. Может быть, разрядился? – Задерживается, наверное…
- Или попал в пробку, - спокойно заметил Паша, не отвлекаясь от страниц газеты. – Киры, кстати, тоже еще нет.
- Маргарита, - сразу же оживилась Кристина, - я так и не поняла, почему не будет свадьбы? Еще позавчера я только узнала, что моя сестра выходит замуж. А сегодня вдруг выясняется, что свадьбы не будет. А я уже и платье себе прикупила. И придумала, где можно устроить свадьбу. Вы не представляете! В Монтезуме! Я там была проездом. Невероятное место. И столько серферов. Я, кстати, познакомилась там с одним. С Рамидо. И встала на доску сама. Вы бы видели, как я неслась по волнам, - громко, заливисто засмеялась и тут же перекинула свое внимание на новую картину на стене.
- Да уж. Представляю эту свадьбу. Кира на доске. Андрюша под доской, - хитро улыбнулся Александр и тоже посмотрел на картину. – Как же хорошо, что Кира одумалась!
- Саша, ну, что ты такое говоришь? – Маргарита взглянула на него фирменным укоризненным взглядом, и Воропаев мгновенно стушевался, он всегда так делал. Только Маргарите Рудольфовне удавалось заставить его почувствовать себя виноватым, больше никому. – Они просто поссорились.
- В очередной раз.
- Это отношения, Саша. А отношения гладкими быть не могут… Помирятся они… Они же любят друг друга. Паша, ну что ты молчишь?
- А что ты хочешь услышать?
- Твое мнение.
- Неужели? Марго, оно тебе, как всегда, не понравится… Я с тобой не согласен. Думаю, на этот раз они расстались всерьез, - произнес он задумчиво.
- Ты прав, Паша. Я с тобой не соглашусь, - заявила Маргарита.
Вечер проходил тускло, скучно. Царила натянутая атмосфера. Говорили вынужденно, выдавливая вежливые улыбки. Поистине семейный ужин…
Одна лишь Кристина лепетала без умолку, рассказывая о своих невероятных приключениях по странам и континентам. Она была, как всегда, весела, легка и ветрена, добра и простодушна. В контрасте с Александром крайне сложно было утверждать, что эти два таких разных и непохожих человека – брат и сестра. Хотя всякое бывает в жизни. И Маргарита уже давно привыкла ничему не удивляться…
Но вот эта ситуация с разрывом свадьбы и таким непонятным интересом ее сына к нелепой, страшненькой девочке просто выбила ее из колеи. Удар под дых. Картина семейного благополучия рушится на глазах…
А еще этот ужин. Сухой. Вынужденный… Он расстроил ее окончательно. Семья. Они ведь семья?
Смятение сменилось страхом. Диким испугом… Неужели все распалось? Дети выросли и выпали из гнезда?
И если бы не эти гнетущие мысли, если бы не бессонные ночи размышлений, то, может быть, то, что сказал вдруг Паша, она бы восприняла спокойнее…
- Через неделю я улетаю в Мельбурн. В Австралию. Марго, ты помнишь Эдвардса? Он сейчас живет в Мельбурне, он провел там анализ рынка моды. И утверждает, что Австралия – земля обетованная для Европейских дизайнеров.
Тяжкий ком застрял в горле.
- И ты поедешь туда? – спросила она взволнованно, голос охрип. – А как же лондонские партнеры?
Руки заледенели. Испуг расползался по всему телу…
И тут Павел сказал именно то, чего она боялась услышать больше всего.
- Лондон подождет. Тем более перспективы от сотрудничества с Полом Бенкинсом не так велики для «Зималетто». И у тебя, Марго, кстати, с ним лучше всего налажен контакт. Мне кажется, он и о сотрудничестве заговорил только для того, чтобы с тобой почаще встречаться, - усмехнулся Павел.
- Ты улетаешь в Австралию один?.. А меня отправляешь в Лондон? – поинтересовалась она, придав голосу максимум безразличия.
- Да. Отдохнешь от меня.
- И долго мне посчастливится отдыхать?
- Около месяца.
Маргарита сдавленно выдохнула. Сжала телефон в руках и снова принялась дозваниваться до Андрея. В голове стучал пульс. Гулким звоном, подобно колоколу. Губы пересохли. Кажется, поднялось давление…


***

И искры летели из глаз! И страсти кипели, бурлили. Андрея Жданова буквально распирала изнутри жгучая злость вперемешку с ревностью. Неконтролируемой и всепоглощающей. Он стоял, а точнее, прятался за какой-то белой длинной тканью, которая, кажется, предназначена была изображать паруса, и смотрел, как Катенька, его любимая и обожаемая Катюшка, в очередной раз чему-то заливисто, а главное – невероятно очаровательно смеется. Откидывает голову назад, взмахнув двумя прелестными косичками и,подмигнув собеседнику и погрозив ему пальчиком, начинает что-то говорить. И, судя по искрящимся смешинкам в глазах, что-то очень умное, остроумное и озорное одновременно. Минута. И собеседник начинает биться в неудержимых приступах хохота. Такого громкого, что остальные посетители ресторана невольно оборачиваются на источник звука. Даже оркестр на мгновение затихает. Мухи зависают в воздухе. Ветер перестает лихорадочно тормошить ветви деревьев за окном и, овеянный любопытством, просачивается в неплотно прикрытые двери ресторана. Края скатертей взмывают вверх и плавно опускаются обратно. Но вот Катерина и ее собеседник, коим выступил сам его величество Милко, похоже, даже не замечают всеобщего внимания и продолжают говорить, перекидываясь улыбочками. Бесконечными улыбочками. Которые зажигались и вспыхивали. Весь вечер. Бессчетное количество раз.
Андрей сделался чернее тучи. Терпение, израненное и истерзанное, было на исходе. Белые паруса, белая мачта. Усатые, прилизанные официанты в форме моряков шныряют туда-сюда. Оркестр играет настоящий драйвовый джаз, сверкая золотистыми трубами. Фоном шумит прибой морских волн. Звуки смешиваются, переплетаются и рассеиваются под тяжелым взглядом темных угольков глаз. Кажется, сам морской дьявол ступил на палубу этого воображаемого корабля «Саяна», расположенного в центре Москвы, и вот-вот случится катастрофа. Вот-вот грянет гром. И молнии гнева обрушатся на виновных. Вернее, на виновного – великого гения всех времен и народов. В том, что он виновен, теперь уже не было никаких сомнений. Андрей убедился в этом неоднократно. Первый звоночек прогремел еще утром. Нетипичное поведение, пронзительные долгие взгляды, брошенные в сторону Катерины. Все это мгновенно породило подозрения, к которым автоматически, в виде бонуса, добавились ревность и острое желание никуда Катю не отпускать, ни на какую выставку. Тем более с этим типом. Тем более вечером.
Но вот Катенька, как оказалось, считала совершенно иначе. Ей, видите ли, неудобно перед Милко. Она, видите ли, обещала ему пойти. И сдержит свое слово. Потому что они, Пушкаревы, слов на ветер никогда не бросают. Андрей было попытался возразить. Мол, скоро она станет Ждановой, а Ждановы не так сильны в выполнении своих обещаний. Глупость, конечно, сморозил. Но понял это уже после того, как Катя возмущенным жестом поправила свои очочки, молча развернулась и скрылась в каморке. Обиделась. И до самого конца рабочего дня не разговаривала с ним. Нет, она не молчала, конечно же. И деловые вопросы охотно обсуждала. Но вот когда Андрей снова заговаривал о вечере, сразу же вспыхивала возмущением, смотрела гневно и от своего не отступала. Никакие «не отпущу» на нее не действовали:  ни крики, ни просьбы. Держалась стойким оловянным солдатиком, а под конец даже отчитала его за то, что смеет так ей не доверять, а главное, наговаривать на Милко. И ведь ушла. С ним. С гением этим доморощенным. Укатили на красненькой машинке, провожаемые потрясенными взглядами «Женсовета». А он стоял и смотрел им вслед. А что еще оставалось делать? Не бросаться же под колеса машины с криками «не уезжай, пожалуйста, останься со мной». Нет, такого зрелища он устраивать не будет. На него и так вдруг устремилось несколько пар глаз. Внимательных таких. Любопытных. Кажется, дамочки снова страдают осенним дефицитом информации. Судя по вмиг накалившей атмосфере, болезнь сия находится на прогрессирующей стадии. И лучше всего последовать примеру охранника Потапкина, скрывшегося за вращающейся дверью «Зималетто», и испариться отсюда немедленно. Нацепив на лицо дружелюбную улыбку и весело подмигнув дамочкам, Андрей поспешил к своей машине.
Катенька требует от него доверия. Что ж… А он и доверяет ей. Ей. Но не Милко! Этот тип со своими странными выходками и неожиданно возникшей симпатией к Катерине невероятно напрягает. И как можно оставить их наедине? Вечером!
Нет. Не дождутся!
Запрыгнув в кресло, завел двигатель и рванул с места. По пути позвонил Юлиане и выяснил, где проходит эта самая выставка, и тут же отправился по указанному адресу. До Кати так и не дозвонился. Абонент выключен или находится вне зоны действия сети…
Вне зоны! Черт, что происходит? Почему телефон не доступен? Где она находится?
Андрей ожесточенно давил на газ, не замечая быстро увеличивающей скорости. И думал о том, как нелепо все вышло.
А ведь как хорошо начинался день. Какими восхитительными были те минуты. Утром. В каморке. В полумраке. Спертый воздух. Разгоряченные, полуобнаженные тела…
И если бы не Ярослав Ветров, которого внезапно занесло в президентский кабинет, неизвестно, чем бы все закончилось. Хотя…
Кого он обманывает? Все ему известно. В таком распаленном состоянии самостоятельно оторваться от мягкой податливой Катеньки он не смог бы. Ну никак. Он вообще в последнее время не мог не касаться ее. Тянуло, как магнитом. Желание вспыхивало мгновенно. Даже сейчас, чувствуя невероятную злость, почувствовал, как тело охватил жар, избавиться от которого не так просто. Невозможно, если быть точным…
И вот так, полыхая ядовитой смесью эмоций, Андрей ворвался в огромный зал с выставкой довольно сомнительного современного искусства. Зал этот, надо сказать, был перегружен посетителями, вдохновлено взирающими на непонятные груды разного хлама. Найти тут Катерину оказалось крайне проблематично. Обойдя помещение вдоль и поперек несколько раз, наткнулся на нее совершенно случайно. Катенька с интересом изучала огромную кучу песка с квадратной пластиной стекла, воткнутой посредине. Рядом с ней павлином стоял Милко и увлеченно что-то рассказывал, размахивая рукой. Катя слушала его и улыбалась. Открыто, светло.
А потом они двинулись дальше. К груде старых поношенных ботинок, выстроенных в форме рыбы. Андрей плелся за ними следом, держа расстояние. И чувствовал себя полным идиотом. Хотелось уйти отсюда немедленно, прихватив с собой Катеньку. Вот только что-то ему подсказывало, что она не пойдет с ним. И обидится еще сильнее. А обижать Катю ой как не хотелось. Он и так с ней помирился с большим трудом. При помощи высших сил или какой-то помехи во временном пространстве. Да и неважно, что конкретно перенесло их сюда, в прошлое. Важно то, что они вместе. Снова вместе. Во всех смыслах этого слова. И Катя его простила. А все остальное им нипочем.
Андрей заулыбался. Настроение мгновенно переменилось на положительное. Наступив на ножницы, которые тоже символизировали какой-то прорыв в искусстве, он пробрался поближе к Катерине. И замер в изумлении, облокотившись на мраморную ногу балерины, торчащую из пола. Катенька, его Катенька, обнималась с Милко. И что-то радостно выкрикивала. А затем они куда-то вместе пошли. Стремительно. Андрей едва не потерял их из вида. Нагнал у выхода. Проследил. Запрыгнул в автомобиль и отправился за ними. За красной машинкой. За красным ядовитым пятном, которое хотелось разорвать на части.
Запрещал себе думать, что бы все это значило. Запрещал анализировать. Ожесточенно крутил руль. И придумывал казни великому дизайнеру…
Прибить степплером к подиуму. Повесить на коллекции шерстяных платьев! Воткнуть в него все булавочки! Вырубить манекеном! Четвертовать линейкой закройщика! Закрыть на складе с Потапкиным! Хотя Потапкина жалко…
Черт бы побрал этого Милко!
Ну, вот и приплыли. Они оказались у ресторана «Саяна». Андрей помнил, какая шумиха поднялась вокруг открытия этого сомнительного заведения. Отзывы были разными. От ироничных до восторженных. Что же, представился случай испытать все самолично.
Захлопнув с остервенением дверь автомобиля, двинулся к входу, где уже мелькнул и исчез силуэт Катерины. Швейцар посмотрел на Андрея с опаской, но дверь услужливо открыл и, слегка заикаясь, пожелал хорошего вечера.
Хорошего вечера? А почему бы и нет! Вот только требуется небольшая доза успокоительного. И где у нас тут бар? Ага. Вон там, у руля. Прекрасно!
Влив в себя несколько стаканов виски махом, принялся наблюдать за этой сладкой парочкой.
Милко… Перья-то как распушил. Глазками как блестит! Катенька, да он одним взглядом тебя пожирает! Неужели ты не видишь ничего? Ну, какая тут доброжелательность? Это же самый настоящий похотливый интерес! Видимо, у Милко что-то перемкнуло… Но еще совсем недавно точно так же он смотрел на своего обожаемого Рональда. С такой же теплотой, с таким же азартом. Точь-в-точь!
Катенька, ну, приглядись же ты внимательней!
А вот, кстати, лица Катерины он и не видит. Только бок. Надо исправить эту шпионскую недоработку срочно! Заказав еще стакан виски, Андрей медленно, слегка шатаясь, подошел к белой ткани. Остановился. И мгновенно побледнел. Глаза-угольки вспыхнули яростью.
Катя смотрела на Милко с теплотой… Она улыбалась ему... Неужели она отвечает на знаки внимания? Что значили те объятья?
Это была самая изощренная пытка. Думать и наблюдать такое. Бездействуя. Андрей словно прирос к этой палубе каменным изваянием. Как морской Каменный гость…
Время исказилось. Оркестр гремел. Мельтешили официанты. Суматоха. Гул разрастался до размеров огромного пузыря…
А потом был этот смех. Звонкий, громкий. И внутри, будто что-то лопнуло. Бокал выскользнул из рук, разбился. Осколки разлетелись в стороны. Андрей решительно двинулся к выходу. На свежий воздух. На сушу…


... Весь день Катерину преследовало странное чувство, будто бы за ней постоянно кто-то наблюдает. Следит…
Нет. Это был не какой-то определенный человек. Нет…
Казалось, что все вокруг, объединившись в одну большую материю, смотрело на нее. Стены. Двери. Картины. И даже калькулятор. Всюду были глаза. Как наваждение какое-то. Морок. От которого нигде не спрятаться. Ни в каморке, ни в лифте, ни в туалете…
Странное чувство. Мания преследования какая-то…
И день странный. Чудесное утро. Андрей…
Такой близкий, такой родной…
И вдруг ссора. Ни с того ни с сего. На пустом месте. Он приревновал ее к Милко! Ну, как такое можно даже предположить? А уж тем более в такое поверить! Нелепость какая-то…
Но даже если бы это была правда, то как Андрей может так ей не доверять? Это же даже обидно! Настолько, что все внутри отзывалось тугой болью. И все слова куда-то разбегались. Потерялся алфавит. Остались инстинкты. Спрятаться и защищаться. От кого? От недоверия. И от такого Андрея – самоуверенного, властного собственника, непреклонного, немного взъерошенного и злого. Но не менее любимого. Вот в чем вся беда. Не успев посражаться, она готова была уже сдаться, пасть к ногам победителя. Спасало только одно – дух Пушкаревых, негодующе вопящий в просторах сознания: «Пушкаревы не сдаются! Ану-ка соберись! И в бой!».
И она собиралась. Мгновенно. Что-то отвечала Андрею. И вполне спокойно. Даже невозмутимо! Но потом убегала из кабинета «по делам». И снова натыкалась на глаза повсюду. Ну, что за наваждение такое? Может быть, она сошла с ума? Может быть, ни в каком она не в прошлом? А на самом деле лежит сейчас в мягкой белой кроватке, прикованная ремнями, и получает свою спасительную дозу успокоительных? А весь этот мир – фальшивка, плод больного сознания?
Как хорошо, что на пути ей встретился «Женсовет» в полном составе. Они отвлекли от страшных мыслей. И смотрели девочки в этот раз вполне дружелюбно. Улыбались. Правда, слишком уж широко… Но это же хорошо! Значит, приняли ее и чужой больше не считают. И от этого становилось радостно. Катерине очень не хватало их дружбы. Не хватало вот таких вот приветливых улыбок. И когда дамочки хором пригласили ее в «Ромашку», Катерина, нисколько не колеблясь, согласилась. И не пожалела.
Ее ни о чем не расспрашивали и даже не говорили. Обедали в тишине. Это, в общем-то, настоящая аномалия для «Женсовета». Но думать о таких пустяках совершенно не хотелось. Обед, тишина, девочки, спокойствие. Что еще нужно? И вездесущие глаза исчезли…
Но вскоре снова появились, когда Катя, невзирая на запреты Андрея - никуда не идти, незаметно ускользнула из каморки в мастерскую Милко, который был несказанно рад ее появлению. Сразу же распустил своих бабОчек по домам и, напоив ее чаем, повез на выставку. И вот на этой выставке все экспонаты вдруг ожили, посмотрели вполне осмысленно и едва не заговорили. Это пугало. Очень.
Но спас Милко. Он был невероятно весел. И даже шутил. А еще он прекрасно разбирался в современном искусстве. И не просто разбирался. Любил. Искренне восторгался невероятными метафорами, материализованными в предметы. У него глаза горели. Он будто бы парил на всем земным, отрицая бренное и восхваляя возвышенное. И ее увлекал за собой.
- Видишь этого дЕревянного чудИка? – спросил он вдруг, указывая рукой на непонятную фигуру из дерева, тянущую руки вверх.
- Почему чудика? – улыбнулась Катя. – Поза у него необычная какая-то…
- КрИвая, верно? – глаза блеснули. Он знал ответ. Он разгадал загадку.
- Ну, он, кажется, силен. Но падает. Ноги подкошены, а руки вскинуты вверх…
- Он падАет, - выдал торжественно и улыбнулся. – ПеревЕрни Его. ВидИшь, полУчается, что он падАет вверх. Он выбрал ложный путь – отрИцание земного. Он возвЫшается над Остальными. Он возгОрдился. И это его Ошибка. Вверху тоже омут. Еще страшнее, чем внИзу. Когда ты счИтаешь сЕбя ничтожеством – не так страшно, ты можешь Исправиться, стать лучше. Но кОгда ты погряз в своей правоте, в свОем превОсходстве, ты пОгиб. Ты Один. Такой «совЕршенный»… Это же про мЕня! – воскликнул он вдруг.
- Почему?
- Я тоже собой гОрдился. И я тоже Один…
- Милко, ты же просто человек такой. Талантливый. И ты не гордился. Ты был счастлив, от успеха…
Он засмеялся. Громко, не замечая недовольных взоров со стороны восторженных созерцателей искусства.
- Не Оправдывай мЕня. Я про сЕбя все знаю. Я нИчтожный чЕловек, Катя. Я слаб. И одИнок.
- У вас столько поклонников. Вы знакомы с известными музыкантами, актерами, звездами шоу-бизнеса… Как вы можете быть одиноким?
- Могу! – заявил он твердо. – У меня нет дрУзей…
Он замолчал. А Катя не знала, что сказать в ответ, как поддержать и при этом не выдать сочувствия, не обидеть этого тонко чувствующего человека. Но Милко вдруг заговорил сам.
- Катя, я бы хотел стать вашим… другом, - выдал он, слегка запинаясь, и отчего-то смущаясь.
- Конечно, - улыбнулась она.
- А можно я вас… тЕбя обнИму? – спросил он, еще больше смутившись. – Как друга…
Катя не ответила. Подошла к нему ближе и сама обняла. Милко вздрогнул. Отшатнулся. И потащил ее вдруг на выход. Почти бегом. По пути шепнув, что страшно проголодался и если Катя не желает ему голодной смерти, то поедет с ним в ресторан. Причин для отказа она не нашла. И уже через несколько минут оказалась в довольно интересном, необычном месте – на палубе корабля, но в то же время на суше.
Милко действительно очень проголодался. Поглощал одну порцию за другой и даже успевал шутить, рассказывая про обезумевших моделей, объевшихся пирожными, и невменяемых фотографов, пробравшихся на одном показе под подиум и сделавших там отверстия для камер, в которые угодил огромных каблук. Истории были смешными и трогательными одновременно…
Но в какой-то момент снова появилось это странное чувство, будто за ней наблюдают. Оно давило изнутри. Разрасталось. Наполнялось тягучим, липким страхом.
Катерина смеялась все громче и громче. Но ей было уже не смешно. Совершенно.
Она не слышала Милко…
Оркестр гремел. Бил по ушам. Невыносимо громко. Хотелось закричать…
Не выдержала. Вскочила.
- Милко, я сейчас приду… - нервно улыбнулась. И неровными шагами кинулась прочь. На свежий воздух.
Ее встретила серая темнота. Сырой воздух. Черный силуэт.
- Андрей?..
Записан
Страниц: [1] 2
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap