Июль 23, 2018, 07:11:39
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: 1 [2] 3
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Свадьба с приданым (роман)  (Прочитано 1714 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #25 : Август 02, 2017, 01:24:38 »

26

***
- Дорогой, ты прекрасно выглядишь! - Марго поцеловала сына в щёку, - Признаюсь, не ожидала.
- Мам, так я ж молодой муж, а не молодой узник концлагеря. Или ты думаешь, что мой брак за дюжину дней должен был довести меня до состояния этого самого узника? - Андрей чувствовал, что ответил матери излишне резко, просто дотошный осмотр, которому его подвергла матушка, едва сойдя с самолёта, вынести было довольно тяжко. - Я прекрасно себя чувствую. И с Катей у нас всё хорошо. Если тебя это волнует.
- Андрюша, ну, что ты такое говоришь? Меня волнует всё, связанное с тобой.
- Прости. Просто. ты ещё прилететь толком не успела, а уже на что-то намекаешь.
- Сынок!..
- Мам, ты, пожалуйста, пойми, что Катюша ни мне, ни тем более тебе ничего плохого не сделала и не сделает.
- «Не сделала? Да она сына у меня увела!..» Давай не будем ссориться... Андрюша, я приехала, чтобы помириться и по возможности поближе познакомиться с этой... - слова давались тяжело, - с этой Катей.
- С моей женой, ты хотела сказать.
- Да, с твоей женой, - Маргарита, вздохнув, смирилась.  - А в «Зималетто» всё в порядке? Что-то у тебя круги под глазами, да и вид какой-то невыспавшийся...
- Мам... Если ты не забыла, у меня сейчас медовый месяц, во время которого о сне вспоминают в последнюю очередь! - в сердцах ответил Андрей.
Эти слова заставили Марго замолчать. Она нервно крутила в руках свои перчатки, видимо, пытаясь представить своего единственного ненаглядного сыночка в постели с его, боже, прости, супругой. И, видимо, представила.
И это заставило её преисполниться решимости довести свой план до конца.
 
- Тебя куда отвезти? - спросил Андрей, выводя машину со стоянки возле аэропорта. - Домой?
- Нет, домой я поеду чуть позже, - Маргарита поправила причёску и, чуть помедлив, непринуждённо произнесла, - Давай перекусим где-нибудь.
Андрей нахмурился, чувствуя, что она чего-то недоговаривает.
- Мы вполне могли бы пообедать у нас. Катерина наверняка уже всё приготовила.
- А разве она не на работе?
- Нет, как и я. Сегодня мы решили устроить себе выходной. Так что вполне можно поехать к нам.
Маргарита нервно передернула плечами и продолжила, тщательно подбирая слова:
- Нет, дорогой, мы же договорились на вечер, и я приду не раньше условленного. Нет ничего хуже явившихся раньше времени гостей, уж поверь мне.
- Ты не просто гостья, ты ещё и моя мама, но раз ты против, - Андрей пожал плечами, выражая полную покорность судьбе. - Хорошо, куда едем?
 
Естественно, Маргарита Жданова не могла не выбрать что-то роскошное и претенциозное. Громадный зал. Накрахмаленные скатерти. Мрамор, хрусталь, зеркала...
Бр-р-р... Как в мавзолее...
Андрей, отодвинув стул, помог матери сеть. Сам сел напротив, внимательно глядя на неё. Маргарита нервничала, и это было видно невооружённым взглядом.
- Как отец? У него всё в порядке?
- Да, конечно... Работает... Знаешь, Андрюша, для него очень важно, что ты здесь со всем справляешься и что у тебя всё хорошо.
- Мам, в компании всё хорошо, показ пройдёт успешно, даже не сомневайся.
- Да я не только о компании и показе...
Разговор пришлось ненадолго прервать, потому что подошёл официант принять заказ.
- О чём же тогда? - спросил Андрей, как только официант отошел.
- Недавно в Лондоне была Кристина... Мы, конечно же, виделись с ней...
- Да? - равнодушно уточнил Андрей, бросив мимолетный взгляд на часы и думая, на каком расстоянии от его супруги сейчас Николай Зорькин.
- Так вот, она рассказала мне о Кире...
- Мама!..
- Дослушай меня до конца, пожалуйста.
Может, позвонить?.. Просто услышать её голос... Интересно, как скоро она пойдёт к телефону?..
Хотя, может, она в душе?.. Тогда...
- Она сказала, что Кира в Париже.
- Рад за неё. Чудесный город.
Тогда...
Интересно было бы...
- И она не одна.
- Я за неё ещё больше рад.
- Андрей, ты меня не понял, - видя, что сын витает в облаках, Маргарита повысила голос, - она там с мужчиной!.. Кристина рассказала, что Кирочка прекрасно проводит время с каким-то молодым художником, почти мальчиком, и совершенно не скрывает свою связь с ним! Хотя я не уверена, что Кристине в этом вопросе можно доверять полностью... Дорогой, ты меня совсем не слушаешь! Я тебе говорю, что Кира...
- Кира наслаждается жизнью, и правильно делает, - Андрей перебил Марго. - И я за неё безмерно счастлив.
- Счастлив?! Но, Андрюша...
Маргарита всплеснула руками, отказываясь верить услышанному. Даже не словам - тону.
- Конечно, счастлив, - Андрей несколько удивился столь бурной реакции матери. - Мы с ней не очень хорошо расстались... Я с ней не слишком красиво поступил... Так что, если Кира нашла своё счастье, то я этому могу только порадоваться.
- Но, Андрей, неужели тебе всё равно? Возможно, если бы вы попытались...
- Мам, извини, мне нужно позвонить. Предупрежу Катю, что тебя встретил, а то она наверняка волнуется.
- Конечно, сынок, - ошеломлённо пробормотала Маргарита. - Как скажешь...
 
Ну, что ж... Она попыталась. И проиграла.
Но как? Когда же это случилось? Когда Андрюша перестал видеть в Кире ту женщину, которая нужна ему? Что же Кирочка сделал не так? Или... что такого смогла сделать эта Катя?..
Пригубив вино, Маргарита посмотрела в дальний конец зала, где Андрей разговаривал по телефону со своей женой. Сын был слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо, но Марго почему-то не сомневалась, что он улыбается.
Глубоко вздохнув и скомкав салфетку, Маргарита попыталась взять себя в руки.
«Значит, Кира в прошлом. А её место заняла Катя, невзрачная, не умеющая одеваться, девушка, которая, судя по всему, целиком и полностью заняла мысли Андрея... И не только мысли. Но как?! Как бы то ни было, Екатерина Пушкарёва - это сила, с которой отныне придётся считаться».
Официант принёс заказ, и Маргарита подавила тяжёлый вздох, сохраняя на лице отстранённо-вежливое выражение.
В отличие от Павла, она не могла смириться с тем, что её место в жизни Андрея заняла такая женщина. И хотя Марго не была с ней знакома, она подсознательно чувствовала, что есть в этой скромной серой мышке что-то такое, что так сильно привлекло к ней весьма и весьма непостоянного Андрея.
Поэтому остаться в стороне Маргарита просто не могла.
Если этой Кате Пушкаревой суждено быть женой Андрея, то она, Маргарита Жданова, его мать, в стороне не останется.
Маргарита улыбнулась, наблюдая за сыном, который, закончив разговор, неторопливо шел к столику, кивая знакомым и улыбаясь в ответ на приветствия.
Прежде чем предпринимать какие-либо шаги, следовало поближе познакомиться с этой девушкой. Какой бы умной она ни была, даже маленькая фальшь вмиг будет заметна, и тогда... Тогда разговор будет другим. А вот если она действительно любит Андрея, что, впрочем, неудивительно и абсолютно нормально, и, самое главное, Андрей любит её (ну как же такое может быть?!), вот тогда... Тогда она сделает все, чтобы её мальчик был счастлив.
 
Вернувшись за столик, заметно повеселевший Андрей с лету засыпал Маргариту комплиментами. Она, тщательно скрывая свое беспокойство, с улыбкой подставила ему щеку для поцелуя и непринужденно перевела разговор на переменчивую лондонскую погоду.
 
***
Наверное, впервые в своей жизни Маргарита Жданова пребывала в замешательстве. Несмотря на весь свой жизненный опыт и неплохое знание людей со всеми их слабостями и недостатками, она никак не могла разобраться в сложившейся ситуации.
Заранее представляя встречу с сыном и невесткой, обстоятельно готовясь к ней, Марго перебрала в уме все, как ей казалось, варианты поведения, которым могли следовать молодожёны, и тщательно обдумала, как будет вести себя сама в той или иной ситуации, дабы извлечь максимум информации из этой встречи.
И впервые в жизни интуиция её подвела. Она ошиблась практически во всех своих предположениях. Особенно - в том, как будет вести себя сын. Совершенно непредсказуемое и необъяснимое поведение Андрея выбило Маргариту из колеи. Чувствуя, что вся её заранее разработанная стратегия не работает, Марго с досадой понимала, что придется импровизировать, а к этому она была не готова...
 
- Мам, попробуй вот этот салат. Это мой самый любимый!
Голос сына ворвался в мысли, напоминая, что сейчас не время и не место предаваться размышлениям. В данный момент и в данной ситуации ей оставалось только одно:  наблюдать, подмечая детали, запоминая слова, взгляды и жесты. Анализировать их и делать выводы придётся потом - после того, как она придёт в себя.
- Спасибо, дорогой, я обязательно попробую. Это ваш собственный рецепт, Катя?
- Это всё ЕленСанна, мам, - тут же встрял Андрей. - Это она снабдила Катюшу такими замечательными рецептами. Кстати, вам обязательно нужно познакомиться, она очень милая женщина...
«Ну, вот. Опять. Странно... »
Как только она обращается с каким-нибудь, даже самым невинным вопросом к Катерине, как тут же вмешивается Андрей. И, в зависимости от вопроса, либо переводит разговор на другую тему, либо отвечает на него сам. И каждый раз добавляет: «Правда, Солнышко?» И «Солнышко» послушно кивает, словно заводная кукла.
За весь вечер Катерина не сказала и пары слов. У Марго сложилось впечатление, что жена сына просто боится, что за каждое сказанное слово она будет получать по губам. По всей видимости, Андрей боялся того же, а иначе зачем ему с завидным упорством отвечать за неё на каждый вопрос?..
Весь вечер Андрей опекал жену, словно наседка своего единственного цыплёнка. «Катенька, осторожней, Катенька, давай я сам... Катенька то, Катенька сё... »
Стоило Катеньке протянуть руку к чему-то на столе, как он тут же это подавал, стоило отправиться за чем-нибудь на кухню, как он уже летел впереди - помогать.
 
«И это её сын?! Боже! Что эта серая мышь сделала с её мальчиком?!» - Маргарита не узнавала Андрея.
Она видела его в разных ситуациях, видела со многими женщинами, и никогда он не был таким. Даже с самыми прекрасными и достойными. Даже с теми, которых желал заполучить. Никогда!..
Как ни любила Марго своего сына, как бы ни старалась представить его лучше, чем он есть, она прекрасно знала, что особой заботливостью он никогда не отличался. Он мог быть обаятелен, галантен, щедр, но никогда заботлив и внимателен. Даже Кира, его невеста, девушка, с которой он провёл не один год своей жизни, не смогла добиться от него подобной заботы. Окружающими это воспринималось как само собой разумеющееся - таким уж был Андрей Жданов, и переделать его было невозможно. Девушки, естественно, пытались, каждая верила в то, что сможет... и ни одна не справилась. И приходилось мириться с ним, вот таким вот, чтобы он и дальше оставался рядом.
Но... Ни на ком из всех этих девушек он не был женат. Даже Кира, несмотря на то, что они практически жили вместе, официально была ему всего лишь невестой.
А эту женщину он сделал своей женой.
«Может, всё дело в этом?»
 
- Катюш, я помогу...
«Ну, вот опять. Она ещё из-за стола-то подняться не успела, а Андрей уже вскочил, отобрал, несмотря на протесты, у неё пустую салатницу и торжественно унёс на кухню.
Что самое удивительное - похоже, что сама Катерина пугалась такого вот Андрея. И поначалу пыталась сопротивляться его бьющей через край энергии. Но потом словно махнула рукой и послушно следовала за ним, что бы он ни говорил и ни делал.
Странно... » - Маргарита с кажущейся рассеянностью пригубила вино, внимательно наблюдая за неожиданно обретённой невесткой.
«Смущена. Растерянна. Скованна. Совсем не умеет скрывать свои чувства. Румянец во всё лицо... Постоянно оглядывается на Андрея, словно ища у того поддержки, и в то же время явно смущается, когда он берёт её за руку или обнимает за плечи.
Что это? Откуда такая смешная скромность и неловкость? Такое впечатление, что ей лет шестнадцать, и она впервые общается с мужчиной так близко. Не-по-ни-ма-ю.
Но Андрея она любит. Это видно по тому, как она смотрит на него, как с ним говорит, как себя ведёт... Она же вся к нему... Тут даже особой наблюдательностью обладать не нужно.
Неужели именно это и привлекло в ней Андрея? Вся эта робость, скромность, покорность, тихое обожание... и, видимо, невинность. Он что, устал от красивых, уверенных в себе женщин? Захотел такую, для которой он царь и бог?
Наверное. Потому что только так и можно объяснить эту в высшей степени странную женитьбу».
 
- Ромка, нельзя!..
Маргарита вздрогнула от этого окрика и тут же чуть не подпрыгнула, когда к ней на колени, прямо на дорогой, купленный в Париже костюм, приземлился чёрный комок меха.
 
Его закрыли на кухне... Его закрыли на кухне! Одного!
Такого хорошего, красивого, такую умницу, его, способного радовать одним только своим присутствием! Да как они посмели?!
Мало того, что закрыли, так ещё и не слышали громких требований выпустить его!
Изверги! Гринписа на них нет - так мучить бедного котёнка!
Но справедливость на свете все-таки есть: когда хозяева последний раз заходили на кухню, они забыли (вот оно,счастье!), забыли закрыть за собой дверь...
 
Разобравшись, в чем дело, хозяева, как по команде, вскочили с мест и бросились на помощь.
Через несколько секунд Андрей уже старательно отцеплял мохнатое чудовище, вцепившееся всеми четырьмя лапами в тонкую ткань юбки. А Катерина стояла рядом с мужем с таким виноватым видом, словно это она только что приземлилась свекрови на колени.
 
- Что это? - воскликнула Марго больше от неожиданности, чем от желания услышать констатацию и так очевидного факта. - То есть, я хотела сказать, откуда?
- Малиновский подарил, - как ни в чём не бывало откликнулся Андрей, не без усилий отцепив-таки упиравшегося Ромку. Обезвредив малолетнего правонарушителя, он с покаянным видом смотрел на бежевую юбку матери, которую теперь щедро украшали знатные затяжки. - Прости, мам, он ещё маленький, никак не научится вести себя в приличном обществе, - Андрей адресовал матери извиняющую улыбку и тут же переключился на котенка. - Ты зачем юбку испортил, обормот? - спросил строго, ухватив виновника происшествия за шкирку, но в ответ получил лишь прижатые ушки и несчастное «Мя... », призванное, видимо, показать хоть какую-то степень раскаяния в содеянном или же просто нежелание возвращаться на кухню за закрытую дверь.
Скрепя сердце, Маргарита решила быть великодушной и сделать вид, что ничего страшного не произошло, хотя далось ей это нелегко.
 
- Маргарита Рудольфовна, мне очень жаль, что так получилось, - расстроенно лепетала Катя, глядя на злополучные затяжки. - Ваша юбка... какая жалость... Может, получится это исправить?..
Мысленно Марго удивилась, что у жены сына, оказывается, есть голос.
- Вряд ли. Но я это как-нибудь переживу, - сдержанно произнесла она.
Заметив, что девушка совсем сникла, Марго добавила уже чуть мягче:
- Стоит ли так переживать из-за обычной юбки?
- Я что-то пропустил? - Андрей только что вернулся из кухни, куда сопроводил совершенно недовольного этим обстоятельством котёнка, и теперь с беспокойством переводил взгляд с одной женщины на другую.
Вернее, всё беспокойство досталось Катерине, а вот матери, с неудовольствием отметила про себя Марго, - настороженность, которую сложно было не заметить.
- Нет, дорогой, и не стоит так волноваться. Я же, право, не людоед, не съем твою супругу... - Маргарита мысленно отругала себя за то, что не сумела сдержать раздражение, которое отчетливо прозвучало в её голосе.
Неудивительно, что Андрей тут же уловил её недовольство и поторопился сгладить ситуацию.
- Мам, ну что ты такое говоришь?! Ты же у меня самая замечательная мама в мире!
Ох, Андрюша-Андрюша...
Зачем же ты свои таланты дипломатические против родной матери применяешь... С поцелуями в щёчку для усиления эффекта...
Ведь знаешь, что обидел... и сделал это сознательно...
И ради кого?!
Неужели ты, сынок, так за неё переживаешь, беспокоишься?..
Неужели... любишь?
Эту?!
Даже в голове не укладывается...
Я всё могу понять: скромная, тихая, умная, послушная, но... она же некрасива... Серая, невыразительная, не умеющая одеваться, не обладающая ни стилем, ни вкусом... Как она смогла затмить Киру, я не понимаю?
Андрюша, мальчик мой, для тебя же всегда была важна красота...
Я тебя не узнаю...
Впрочем, Маргарита была готова признать, что погорячилась, утверждая, что у Катерины нет вкуса. Платье на девушке было отменное, к тому же оно выгодно подчёркивало её фигуру, которая, как оказалось, имелась в наличии, причем весьма недурственная. Тут Марго вынуждена была признать, что в чем-то Кира Катерине все-таки уступает.
И всё же этого было недостаточно, чтобы променять любящую, умную, светскую красавицу Киру Воропаеву на это недоразумение...
Маргарита никак не могла понять, чем смогла Екатерина Пушкарёва так крепко привязать к себе её сына...
 
- Мам, у меня тост...
Улыбается, глаза горят... А при взгляде на жену не просто горят - вспыхивают.
Бог ты мой, да что же это такое? Откуда всё взялось?
Околдовала она его, что ли?
- За вас. За двух самых важных женщин в моей жизни.
Что с вами, Екатерина Валерьевна? Отчего вы так смутились? Рука дрожит...
Что я упустила?..
Видимо, есть что-то, что я не знаю или чего не понимаю, раз до сих пор не разобралась, что к чему.
А выяснить, в чём дело, сынок мой мне явно не позволит... поэтому придётся устроить нам встречу тет-а-тет. Вот тогда и поговорим начистоту.
А пока достаточно просто смотреть и слушать.
- Спасибо, Андрюша, - Маргарита протянула руку, к которой сын почтительно приложился губами.
- Солнышко... - склонился к жене и нежно поцеловал в щёчку, которая в то же мгновение заполыхала...
Марго, сидевшая напротив молодоженов, не упустила из виду ни смущение невестки, ни в который уже раз вспыхнувшие глаза сына...
 
И мысленно схватилась за голову.
Какая Кира? Где Кира?
И мыслей о бывшей невесте не осталось!
Теперь понятно, почему Андрей так отреагировал на новости о ней.
Ну, что ж... Теперь уж ничего не поделаешь.
Придётся исходить из того, что есть.
 
- Андрей, а почему вы решили обойтись без свадебного путешествия? И что-то я совсем не вижу ваших свадебных фотографий... Мне интересно было бы взглянуть.
Переглянулись, как два заговорщика. И ответ, естественно, соло Андрея. Кто бы сомневался?..
- Мам, так у нас же показ на носу! Вот проведём - и махнём на недельку в Венецию или Рим, правда, Катюш? - сказал и с видимым удовольствием прижал к себе супругу, которая с видимым смущением покорно пристроила свою голову ему на плечо, за что была вознаграждена поцелуем в лоб и более крепкими объятиями.
- Да, я бы с удовольствием побывала где-нибудь, но пока мы не можем позволить себе оставить «Зималетто»... - Катя говорила чуть слышно, при этом заметно нервничая...
«Интересно, почему?»
- Катя, вы меня удивили. Не каждая девушка пожертвует медовым месяцем ради работы.
- Мам, Катюша не каждая. Она самая лучшая.
- Я, пожалуй, пойду, принесу десерт, - с этими словами Катерина высвободилась из удерживающих её рук Андрея и быстро покинула гостиную.
Да она же просто сбежала.
- Мам, как Лондон?
- Стоит на месте. А как ты?
- Как видишь, счастлив до безумия.
- Это я вижу и не перестаю тебе удивляться.
- Ты не рада, что мне хорошо?
- Не говори так, Андрюша!..
- Прости.
- И ты меня. Я не хотела тебя обидеть. Я очень за тебя рада. «Примечательный разговор!» - В этот момент Марго вдруг с горечью поняла, насколько далек от неё её сын. - «Когда он изменился? Почему это произошло? И как его вернуть?»
- А вот и торт! Мам, я знаю, что ты, как всегда, на диете, но от этого чуда грех отказываться! Этой прелести даже я могу наесться в неограниченном количестве, при всём моём прохладном отношении к сладкому!
- «Заразительная улыбка. Доволен. Спокоен... Счастлив?» Ну, раз ты советуешь, дорогой...
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #26 : Август 02, 2017, 01:45:39 »

27

***
Катя сидела на кухне, терпеливо ожидая, когда закончит рабочий цикл посудомоечная машина и с меланхолично-мрачно-несчастным видом ела конфеты. Испытанное средство, которое всегда помогало успокоиться, настроиться на оптимистический лад и прийти к согласию с самой собой и окружающим миром.
Остановившийся в дверях Андрей долго не решался её окликнуть, настолько эмоционально запутанным было выражение лица девушки.
 
Чудесное, купленное им платье, было уже давно возвращено в шкаф, волосы снова уложены в косички, поверх костюма её дурацкий халат... В общем, отгородилась, окружила себя броней, замкнулась в своей раковине. И конфеты ест. Этакий милый ёжик. «Не троньте меня, я колючий».
«Эх, Катя, Катя... »
Подошел в перерыве между трагической кончиной одной конфеты и разворачиванием фантика следующей, сел рядом, аккуратно взял за руку и не отдал, когда она попыталась высвободить пальчики.
- Кать, ну что ты так расстроилась? Ведь всё прошло просто замечательно...
- Да уж... Спектакль удался на славу... - успокоительного её лишили, и меланхолично-мрачное выражение на лице Катерины полностью перешло в несчастное.
- Кать, ну зачем ты так? Тебе даже не пришлось лгать...
- Правильно, вы все сделали за меня... Маргарита Рудольфовна, по-моему, на протяжении всего ужина прикидывала в уме, кому из известных психиатров вас показать...
- Кать, ты серьезно? - не удержался от улыбки, глядя на её личико, на котором застыло трагичное выражение.
- Не знаю... у неё был такой вид... Она же глазам своим не верила...
- Ну, вот! Значит, у нас все получилось?..
- Угу... Мы её обманули... Можно друг друга поздравить... Хотя, конечно, лавровый венок победителя по праву принадлежит вам... для супа одолжите?
- Ну, замечательно. Ты шутишь. Значит, всё нормально?
- Не обращайте внимания, это нервное...
- Катя, я не понимаю, что тебя так тревожит?
- Ничего... Андрей Палыч, я просто устала... Я, наверное, лягу спять... А то нервы...
- Катенька, ну, не расстраивайтесь вы так, ничего особо страшного вы не совершили... это все я...
- Господи, как я хочу, чтобы все это поскорее закончилось!.. Прекратилось наутро, как страшный сон!
Андрей ошеломленно смотрел вслед Катерине, в слезах выскочившей с кухни и закрывшейся, о чем возвестила хлопнувшая дверь, в своей спальне.
«Ну, вот, доигрался в любящего мужа... »
Ромка, рискнувший вылезти из-под стула и надеявшийся на смягчение приговора, поспешно юркнул обратно, когда на стол опустился тяжелый кулак.
Будь Ромка человеком, последовавшие за этим слова хозяина, безусловно, стали бы ударом для его детской неокрепшей психики. Однако на его кошачье счастье, слов, а тем более ругательств, он не понимал, посему, свернувшись клубочком под стулом, уже через минуту сладко спал.
 
***
Отгородившись от внешнего мира монитором компьютера, Катерина всё утро безвылазно просидела в своём кабинете, создавая видимость бурной деятельности и чрезвычайной занятости. Видимость приходилось создавать по двум причинам. Во-первых, на данный момент работы как таковой у Катерины не было, все, что входило в её обязанности в рамках подготовки к показу, уже было успешно выполнено. А во-вторых, особого желания видеть кого-либо и тем более общаться у неё тоже не было, в связи с чем Катя предпочла прикрыться неотложными делами и пребывать в одиночестве. Поэтому вот уже который час с выражением глубочайшей задумчивости на лице, призванным сообщить любому вошедшему, что она занята чем-то невероятно важным, девушка сбивала разноцветные шарики в найденной в Интернете игре.
Однако оказалось, что создавать видимость работы - дело неблагодарное и трудоемкое. От почти ничегонеделания чувствовалась усталость, а от шариков на экране уже рябило в глазах.
И как Клочкова может ничего не делать целый день?..
Катя выключила игру и потянулась.
Пойти, что ли, предложить свою помощь Милко?.. Он уже с утра успел пару раз заявить о том, что его никто не ценит, не любит и не понимает, и попросил убить гения, раз уж он тут никому не нужен. Так вот, её приход вполне мог бы сыграть роль контрольного выстрела, маэстро всегда так нервно реагировал на неформатную помощницу президента...
Хотя на жену все же гораздо более нервно...
Вот только визит к Милко почти наверняка означал встречу с Андреем, который, по всей видимости, именно сегодня решил пренебречь своим кабинетом и постоянно курсировал по административному этажу «Зималетто», распугивая сотрудников. Его гневные тирады доносились даже сквозь плотно закрытую дверь, и Катерина каждый раз напрягалась, когда голос президента звучал очень уж близко.
Общаться со Ждановым-президентом и тем более Ждановым-мужем ей не хотелось.
Она ещё не отошла от вчерашнего семейного ужина.
Знала ведь, что будет тяжело, но не ожидала, что настолько.
 
Само собой, Маргарита не позволила себе ни одного упрёка или язвительного комментария, ни единого неодобрительного взгляда. Она слишком привержена этикету, чтобы показывать то, что у неё на душе. Она вела себя по-другому. Обиженно-изумлённое спокойствие.
«Сынок, родной, я не вправе тебе указывать, но... как ты мог?..» - Эта фраза могла в полной мере охарактеризовать вчерашнее состояние Маргариты Ждановой. Прекрасно понимая это, Катя чувствовала себя просто ужасно.
Ну, конечно! Екатерина Пушкарёва - это совсем не та женщина, которую Марго прочила в жёны своему сыну. И вряд ли её остановит то, что брак уже заключен. Понять её можно - она мать и уверена, что прекрасно знает, что же именно нужно сыну.
Да и Андрей наверняка думает почти так же... Правда, Кира в его планах все же не значится, кажется, возможность разорвать отношения с Воропаевой - единственное, что радовало его в навязанном браке, ну, а что касается её самой, то в отношении Катерины Пушкаревой у Андрея Жданова были исключительно краткосрочные планы. Этакая краткосрочная аренда, по истечении которой её вернут обратно родителям в целости и сохранности.
«Так что, Екатерина Валерьевна, вы заняли не своё место... Никогда об этом не забывайте. Особенно в те моменты, когда необходимо работать на публику. Чтобы потом не было мучительно больно... И так слишком тяжело приходить в себя после каждой такой демонстрации семейного счастья...
А Андрею словно доставляет удовольствие издеваться над ней... Зачем он так себя ведёт? Понятно, что зачастую это необходимо, но то, что он вытворял вчера, ни в какие рамки не вписывается. Да, на Маргариту нужно было произвести впечатление, но зачем так много-то?!»
К концу вечера Катя уже не знала, куда деваться от смущения и волнения. И от боли.
Больно сознавать, что все его прикосновения, ласковые слова, вся его забота - показные.
 
Когда вечером, уже после ухода матери, Андрей взял её за руку... Она чуть не сорвалась и не наговорила лишнего. Так хотелось накричать на него, заставить выслушать всё, что накопилось у неё на душе, но, сдержалась. И слава богу, иначе потом бы в глаза ему не смогла смотреть.
 
Вздохнув, Катерина уронила голову на руки.
Никогда он не посмотрит на неё так, как смотрит в чьём-то присутствии, по доброй воле, никогда не коснётся, как любящий мужчина, никогда не поцелует потому, что ему этого хочется, а не потому, что это нужно сделать.
Ужасно!
И как же она устала... Устала притворяться перед ним, делая вид, что ей почти не сложно быть его женой, перед своими родителями, которые каждый день звонят, справляются, как дела, перед подругами, притворяться теперь ещё и перед его матерью...
Ещё немного - и она превратится в настоящую истеричку. Все предпосылки для этого есть. Вчера с кухни убежала в слезах, потом вдоволь наревелась в подушку перед сном, жалея себя, такую несчастную... Сейчас опять,того и гляди, расплачется...
Андрей, видимо, всерьез недоумевает, отчего его идеальная супруга, чуть что, бросается в слезы и закатывает истерики. Если бы он только знал, бежал бы на край света от такого свалившегося на его голову счастья. А может, просто бы не обратил на это досадное недоразумение никакого внимания.
 
Стук в дверь оторвал Катерину от невесёлых мыслей. Поспешно вытерев глаза (ну, вот, опять на мокром месте... ), девушка постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение, жалея, что нельзя стать предметом обстановки, который никто не замечает.
Я - шкаф... Я - обычный офисный шкаф... А больше в кабинете никого нет... А шкаф трогать не надо... Он стоит себе спокойно, пыль собирает...
И уж точно не хочет общаться...
- Войдите, - заготовленная заранее вежливая фраза так и не была произнесена. Приветствие замерло на губах, когда Катя увидела гостью.
- Здравствуйте, Катя, - войдя в кабинет, Марго закрыла за собой дверь. - Надеюсь, я вам не помешала?
Маргарита прекрасно выглядела, впрочем, как всегда. Воплощённая элегантность. Приобретенный вместе с жизненным опытом светский лоск. Брючный костюм демонстрировал безупречное чувство стиля... Причёска волос к волосу, словно только что вышла из-под рук именитого мастера.
Катя только вздохнула про себя.
- Нет, Маргарита Рудольфовна, конечно, не помешали.. Вы ищете Андрея? Он, наверное, в мастерской Милко... или на производстве...
- Нет, я пришла к вам.
Ну, что ж, сбылись её худшие опасения. Похоже, Маргарита не так проста, как думал о ней Андрей. Она наверняка пришла с намерением выяснить всю правду об истинной подоплеке скоропалительного брака её сына с простой секретаршей...
Судорожно сжав в руках степплер, Катя изобразила недоумение на лице, снабдив его для верности наивной улыбкой:
- Ко мне? - улыбка увяла, едва успев появиться.
- К вам, Катя. Мне нужна ваша помощь и, думаю, моя вам тоже скоро понадобится.
- Помощь?.. Боюсь, я вас совсем не понимаю...
- Ничего страшного, - Маргарита непринуждённо улыбнулась, но Кате от её улыбки почему-то стало не по себе. - Мы с вами обязательно поговорим и всё обсудим, но не здесь. Думаю, нам стоит пообедать вместе.
- Я сейчас позвоню Андрею... - неуверенно произнесла девушка, настороженно глядя на свекровь, - спрошу, сможет ли он с нами...
- Нет, нет, Катя, не нужно, - Марго царственным жестом остановила уже было потянувшуюся к телефону Катерину и улыбнулась во второй раз, отчего девушке стало как-то совсем нехорошо. - Я имела в виду только вас и меня, Андрею придётся найти себе другую компанию или же обедать в одиночестве. Если он вообще пойдёт обедать - показ дело хлопотное, осталась всего пара дней, он сейчас, скорее всего, весь в делах... Ну, так что? Мы идём?
- Да, конечно, - обреченно признала Катя, покорно снимая с вешалки пальто и заматывая на шее шарф. - Я буду готова через минуту, только предупрежу Андрея...
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #27 : Август 02, 2017, 01:47:21 »

28

***
Катерина пристально, почти с опаской и уж точно без особого аппетита, разглядывала стоявшее перед ней блюдо.
- Катя, вы ничего не едите. Вы не любите нашу национальную кухню? Может, закажете что-то другое?
- Нет, что вы, я просто задумалась...
Ресторанчик, к удивлению девушки, оказался небольшим и очень уютным. Катя ожидала, что Маргарита выберет что-то более роскошное и претенциозное, и непременно французское, однако, подумав немного, пришла к правильному, в общем-то, выводу, что Марго специально привела её в это не слишком известное избранной публике заведение, дабы не встретиться случайно со своими знакомыми.
Ну, ещё бы. Не в её интересах демонстрировать своим знакомым столь незавидную невестку. Такой удар по безупречному прежде имиджу семейства Ждановых. Амурные похождения Жданова - младшего, конечно же, не в счет.
 
Собравшись наконец с духом, Катя заставила себя попробовать нечто, гордо именующееся «Шапка Мономаха». Блюдо оказалось вкусным, однако насладиться им девушке не дал следующий вопрос свекрови, которая, пригубив вино, спокойно поинтересовалась:
- Катя, вы любите моего сына?
Катерина которая в этот момент как раз положила в рот кусочек мяса и, услышав заданный в лоб вопрос, чуть не подавилась.
- Простите, - пытаясь отдышаться и прийти в себя, Катя поспешно ухватилась за стакан с минеральной водой, надеясь, что Маргарита после столь бурной реакции на свой вопрос оставит её в покое, однако, осознав, что Марго не собирается сходить с намеченного курса и ждет ответа, покорно произнесла:
 - Да, люблю. Я люблю вашего сына. «Это так легко... Не врать... »
- А на что вы готовы пойти ради него? - так же спокойно спросила Марго, внимательно глядя на внезапно побледневшую невестку.
В этот раз Катя ни секунды не раздумывала:
- На всё.
- Я рада, если это так, - мягко сказала Маргарита. - Вы хотите, чтобы Андрей был счастлив? Чтобы он преуспел в бизнесе, добился успеха?
- Конечно!.. Андрей заслуживает этого, как никто другой, ведь он прекрасно знает дело, он прекрасный руководитель... - горячо, но несколько официально произнесла Катерина. - То есть, я хотела сказать...
- Я вас поняла, - Марго взмахом руки остановила пытавшуюся смягчить фразу девушку. - И я рада слышать, что вы цените моего сына не только как супруга, но и как бизнесмена и вашего начальника. Поэтому, я думаю, вы не станете возражать против моей просьбы.
«Ну, вот мы и подошли к сути дела, - горько усмехнулась про себя Катерина. - Сейчас вы, Маргарита Рудольфовна, видимо, потребуете, чтобы я оставила Андрея ради его же блага и не портила ему жизнь. И что мне прикажете на это ответить? Документы о залоге показать и Воропаева продемонстрировать?»
- Я хочу, чтобы вы позволили мне вам помочь, - почти ласково проговорила Марго, однако её цепкий взгляд никак не вязался с искусственной теплотой в голосе.
- Помочь?
- Да. Я думаю, вы не можете не понимать, что ваш нынешний облик не соответствует вашему статусу жены крупного бизнесмена, человека известного, тем более известного в мире моды.
- Я не совсем вас понимаю, Маргарита Рудольфовна.
- Вы прекрасно меня понимаете, Катя, - отбросив ненужные условности, прямо ответила Марго.- Я говорю о вашей манере одеваться и о вашей внешности в целом.
- Вы предлагаете мне обратиться к пластическому хирургу?! - разозлилась Катерина, прекрасно понимая правоту Марго и  тем не менее испытывая боль и обиду из-за собственной внешности и слов сидящей напротив женщины, никогда не знавшей, что такое быть некрасивой.
- Вам это не нужно, - спокойно парировала Марго -  Я говорю всего лишь о новых очках, прическе и стиле одежды. Ваша внешность сама по себе вполне приемлема, и я не вижу каких-либо особых недостатков или изъянов, а ваша фигура позволяет вам носить все, что вашей душе угодно. Вам просто нужно несколько советов хорошего стилиста и полная смена гардероба.
- И только то? - усомнилась Катя, не в силах сдержать ироничную усмешку.
- И только то, - невозмутимо ответила Маргарита, отодвигая от себя тарелку с едой, к которой так и не притронулась. - Я понимаю, что вам надо подумать, но если вы действительно любите Андрея и желаете ему добра, вы согласитесь на мое предложение. Хватит лелеять собственные комплексы и прикрываться своей неформатностью и некрасивостью. Это могла позволить себе Катя Пушкарёва, Екатерина Жданова - совершенно другой случай. Когда решитесь, позвоните мне по этому телефону, - Катя настороженно посмотрела на протянутую ей украшенную вензелем визитку, - а я пока запишу вас к моему знакомому стилисту. На утро пятницы, пожалуй... Вы же понимаете, что на показе вам придется быть рядом с Андреем не только как его помощнице, но и как его жене. Подумайте об этом.
Взяв сумочку, Марго расплатилась по счету и, попрощавшись, вышла из ресторана, оставив Катерину в глубокой задумчивости. Вернее, в совершенной растерянности.
 
** *
 
После ухода Маргариты Катя приказала себе не думать об имевшем место разговоре хотя бы минут двадцать и просто спокойно поесть. А то к нервному расстройству прибавится ещё и язва желудка. Хороша она тогда будет, вся такая неформатная, да к тому же ещё и больная... на всю голову и не только.
 
В «Зималетто» после столь насыщенного обеда возвращаться совсем не хотелось.
Все, что угодно, только не это.
Общаться с пребывающим не в самом лучшем настроении Андреем, не было никакого желания, и уж тем более не было желания общаться с ним таким, каким он был вчера, во время достопамятного ужина с Маргаритой. Его показного внимания и заботливости ей сейчас не вынести. Более того, если бы ему вдруг взбрело в голову прикоснуться к ней или обнять, дабы порадовать Женсовет и Клочкову очередной демонстрацией семейного счастья, она просто завопила бы во все горло.
«Всё. Ей срочно требуется снять стресс. Напиться, что ли?.. Или пойти домой и порыдать в подушку?.. Конфеты, кажется, уже не помогают... К тому же, если и дальше потреблять их в таком количестве, можно заработать аллергию, и так уже руки чешутся...
Боже!.. Ей даже поговорить не с кем, не Женсовету же душу изливать!.. Хотя... Почему это не с кем?» - Озаренная внезапной мыслью, Катя достала мобильный и набрала номер.
Через минуту Зорькин получил четкие указания бросать все и ехать на квартиру Андрея по делу первостепенной важности. Не обратив внимания на отчаянную просьбу смилостивиться и оставить его в покое, Катя отключила телефон.
С минуту повертев его в руках, решала, стоит ли звонить Андрею и предупреждать, что на работу сегодня уже не вернется. Взвесив все «за» и «против», вынесла окончательный вердикт: «Не звонить». Не дай бог, он потребует подробностей её разговора с Маргаритой, а выдавать их Катерина была сейчас категорически не готова, сначала нужно было самой всё хорошенечко обдумать. Уж пусть лучше он мечет громы и молнии, но вечером, когда она немного придет в себя после общения со свекровью...
«Решено!» - телефон отправился в сумку.
Надев пальто, Катя пошла к выходу, но тут вспомнила об оставленной на стуле сумочке. Проклиная свою рассеянность и забывчивость и обвиняя в этом семейство Ждановых, которые, не сговариваясь, решили свести её с ума, Катя, забрав наконец сумку, вновь направилась к выходу из ресторана.
 
Погрузившись в свои мысли, она даже не заметила входящих в ресторан мужчину и женщину и, как результат, она столкнулась с ними в дверях.
Неудобно. Опять выставила себя на посмешище, но ничего, она привычная. Поспешно извинившись, Катя, не поднимая головы, хотела проскользнуть мимо приходящей в себя после столкновения парочки, однако не тут-то было. Мужчина вдруг схватил её за руку и голосом Малиновского... Малиновского?! поинтересовался, что она здесь делает и где Андрей.
Сжав зубы и кляня свою несчастную судьбу, а также лучшего друга своего мужа, Катерина наклеила на лицо по возможности приятную улыбку и сказала:
- Понимаете, Роман Дмитрич, я тут обедала. Как ни странно, но я тоже время от времени нуждаюсь в пище земной, а не только духовной. А счета жевать как-то не очень...
Стоявшая рядом с Романом симпатичная длинноногая блондинка хихикнула, а Катя мысленно удивилась: надо же, оказывается, модели тоже обладают чувством юмора. Хотя, возможно, красотка просто посмеялась над её внешним видом...
«Ну, всё! С пятницы над внешним видом все смеяться перестанут! Что, уже решилась?
Кажется, ещё до ухода Маргариты решилась! Можно подумать, у меня был выбор... »
 
- Кать, я просто удивился, что вы так далеко от «Зималетто».
- Ну, не всё же мне в «Ромашке» сидеть... Да и вы, как я погляжу, тоже не близко, не находите?
- Ну да, - был вынужден признать несколько ошеломленный её ироничным тоном и неожиданно резким отпором Роман. - Кать, с вами все в порядке?
- Естественно. А что?
- Просто вы какая-то... Не такая.
- Неправда, пока я все та же. А вот через несколько дней вы меня точно не узнаете! Любимая свекровь обещала сделать меня писаной красавицей, так что ловите момент и, пока возможно, любуйтесь прежней Катей Пушкаревой... в смысле, Ждановой! Всего хорошего, не смею задерживать... А то вас заждались тут... А меня, - Катя махнула рукой в неопределенном направлении, - там...
Легкомысленно помахав ручкой, девушка протиснулась мимо пребывающего в ступоре Малиновского и пошла по тротуару с твердым намерением поймать такси, в автобус садиться она не собиралась, должно же быть хоть какое-то преимущество в её замужестве.
Однако не успела она вскинуть руку, дабы остановить это самое такси, как её, то есть руку, перехватила чья-то другая рука, а все тот же знакомый голос, голос Малиновского, произнес у неё над ухом:
- Может, поедем на моей?
 
***
Последние несколько часов Андреем владели самые противоречивые чувства. С одной стороны, его снедало беспокойство. Не застав Катю в кабинете, он поинтересовался у неизменно пребывающей в курсе всех событий Тропинкиной о местонахождении своей жены и с изумлением узнал, что в компанию приходила его мать, настояла на том, чтобы никому не сообщать о своем визите, пробыла несколько минут и ушла, уведя с собой Катерину.
Несмотря на то, что ничего криминального в этом поступке не было, Андрей забеспокоился. Что могло понадобиться матери от невестки, с которой она общалась не более суток назад? О чем она собралась с ней говорить? При мысли о возможных темах этого разговора Андрею стало, мягко говоря, нехорошо. Маргарита Жданова могла, не повышая голоса и не меняя приветливого выражения лица, наговорить такого, что не каждый уверенный в себе человек выдержит. Что уж говорить о Кате, которая в последнее время была особенно уязвима.
Когда мама ставила перед собой какую-то цель, то шла до конца. Она вполне могла не посчитаться с его мнением и попытаться решить проблему этого неравного и немыслимого с её точки зрения брака своими методами, подключив тяжелую артиллерию. А Катя настолько ранима, что особых усилий в этом направлении и не потребуется...
С другой стороны, о чём бы ни собирались разговаривать дамы, разговор вряд ли мог продлиться дольше двух часов. Это с Кирой мама могла общаться сутками напролёт, совершая походы по магазинам и проводя время в косметологических салонах. Маловероятно, что Катя удостоилась такой же чести...
Тем не менее, Катерина не явилась на работу ни через два, ни через три часа... Она вообще не вернулась в компанию. И не позвонила. По этой причине Жданов пребывал в немалом раздражении. Впрочем, злился он в большей степени на себя. Злился из-за того, что не мог отделаться от беспокойства о Кате, что всё чаще думал о ней как о своей жене, несмотря на принятое решение держаться от неё на расстоянии. Андрея раздражало, что он вообще постоянно о ней думал, забывая и про грядущий показ, и про вполне реальную угрозу банкротства, и подобная ситуация нисколько его не радовала.
Справедливости ради, немалая доля раздражения досталась и Катерине. Андрей до сих пор не мог понять, как она могла поступить столь легкомысленно. Не предупредив его, уехала в неизвестном направлении и до сих пор не потрудилась сообщить о том, где её носит.
Весь остаток рабочего дня Андрей просидел в кабинете, набирая попеременно то номер Катиного мобильного телефона, то номер их домашнего и, постоянно слыша длинные гудки, в ярости швырял трубку на стол.
В итоге от разгневанного президента досталось всем подвернувшимся под руку сотрудникам.
Масла в огонь президентского гнева подлило ещё и то, что, по странному совпадению, с обеда не вернулся Малиновский, чей телефон также не отвечал. Конечно, Роман мог направиться куда-то по делам или, что более реально, знакомить со своей коллекцией марок очередную модельку. Однако вместо этих безобидных версий на ум Андрею приходили всякие нехорошие мысли, от которых хотелось расколотить что-нибудь тяжёлое -  и желательно о голову лучшего друга.
 
Уехав из офиса на час раньше, Жданов по пути домой заехал в магазин, откуда вышел с очередным подарком для Катерины. Правда, в данном случае подарок должен был не столько порадовать супругу, сколько напомнить ей о некоторых нехитрых способах, с помощью которых можно было бы избежать впредь повторения таких вот ситуаций.
Перед тем как въехать в подземный гараж, Андрей минут пять сидел в машине, хмуро любуясь на приветливо светящиеся окна своей квартиры и всё более утверждаясь в недавно принятом решении раз и навсегда определить, кто в доме хозяин и как подобает вести себя жене, пусть и фиктивной.
 
Открывая входную дверь, Жданов был полон праведного, в кои-то веки обоснованного гнева, который он собирался обрушить на голову провинившейся супруги. Однако, оказавшись в прихожей и услышав раздававшиеся из гостиной взрывы смеха, Андрей, разъярившись пуще прежнего, решил, что достанется сегодня не только Катерине. Пылая гневом, он уже собирался вломиться в гостиную и устроить тотальный разнос, когда услышал нечто такое, что ввергло его в состояние ступора.
- Роман Дмитрич, ваши брюки!.. Снимайте их. Я жду...
И сказала это его собственная жена, Жданова Екатерина Валерьевна. А после фразы раздался новый взрыв хохота, причём на три голоса, два из которых были мужскими.
«Ей что, мало одного Малиновского?!» - Ступор сменился яростью. Леопольд, наевшийся «Озверина», по сравнению с влетевшим в гостиную учинять жестокие разборки Ждановым был просто олицетворением доброжелательности...
 
Как только Андрей, немало удивленный тем, что не снес своими ветвистыми рогами верхнюю часть дверного косяка, появился в гостиной, смех стих. А Жданов застыл посреди комнаты, во все глаза обозревая представшую его взору совершенно иррациональную картину, мгновенно погасившую владевшую им ярость и ввергнувшую в очередной ступор.
На полу по-турецки сидели трое.
В центре восседала его пропавшая несколько часов назад жена. Слева с сосредоточенным видом на лице сидел её то ли друг, то ли больше, чем друг,-  Зорькин. Ну, а по правую руку от Катерины расположился его, Андрея, лучший друг... вернее, бывший друг - Малиновский, на лице которого застыло трагикомичное выражение.
Но самым удивительным было не то, что все они собрались по какой-то странной причине в его квартире, а то, чем они в этой квартире занимались.
Застывший наподобие статуи с коробкой средних размеров подмышкой, Андрей с каменным лицом взирал на этот, мягко говоря, вертеп, а его обвиняющий взгляд остановился даже не на открытых и наполовину опустошенных бутылках пива, стоявших по кругу, и не на Зорькине, в надетом поверх жилетки с жирафчиком пиджаке Малиновского, а на жене. Если быть предельно точным, на двух расстегнутых пуговицах её когда-то в высшей степени скромной блузки. Теперь же эти две несчастные незастегнутые пуговицы каким-то совершенно волшебным образом открывали значительную часть шеи Катерины, что привело Андрея в неописуемую ярость. Ярость настолько сильную, что даже вид полуодетого, вернее, полуголого Малиновского его оставил совершенно равнодушным. Пока..
 
Появление явно незваного гостя не прошло незамеченным, что было удивительно, учитывая количество стоявших рядом с сидящими пустых бутылок из-под пива. Однако вместо ожидаемого Андреем хотя бы крошечного испуга или, на худой конец, чувства неловкости вся троица широко и радостно ему улыбнулась, что, учитывая все то же немереное количество выпитого немецкого и чешского пива, в данном случае было неудивительно.
 
- Что. Здесь. Происходит?
Три слова, сказанные дрожащим от едва сдерживаемого гнева голосом, привели в чувство только Зорькина, который, что-то пробормотав, кивнул головой, приветствуя рассерженного хозяина квартиры.
Катерина, никак не отреагировав ни на Андрея, ни на заданный им вопрос, казалось, была полностью поглощена разглядыванием пакетика с сухариками.
Роман же, видимо, принципиально решил не замечать явного гнева своего друга и начальника, потому что, взмахнув кружкой, весело воскликнул:
- Жда-анчик!.. Присоединяйся! Я давно уже так не веселился, и тебе полезно будет!
Смерив взглядом Малиновского, на котором из одежды остались лишь брюки, на поясе которых болтался расстёгнутый ремень, и завязанная на шее чёрная ленточка, которая прежде была бантиком на блузке Катерины, Андрей почувствовал, что его охватывает неконтролируемое желание придушить одного не в меру весёлого шатена. Рома, вглядевшись в лицо по-прежнему стоявшего в дверях Жданова, вроде понял, что за мысли одолевают в данный момент его друга, и виновато развел руками - мол, ну что с меня взять, заманили, обыграли, раздели и разули, жулики-интеллектуалы. Сдержав человекоубийственный порыв и оставив на время Малиновского в покое, Андрей перевел взгляд на Катерину.
- Катя, может, хоть вы мне объясните, что всё это значит?
Однако обращение к самому, как Андрею казалось, разумному из собравшихся человеку желаемых результатов не принесло.
Девушка наконец выудила из пакетика так долго выбираемый сухарик и только потом соизволила ответить, обратив наконец-то внимание на супруга:
- Мы просто немного расслабились, - спокойно произнесла Катерина, легкомысленно пожав плечиками. - День, знаете ли, Андрей Палыч, тяжё-о-олый выдался... Правда, Рома?
Беззаботный вид, святой взгляд и адресованная Малиновскому радостная и абсолютно искренняя улыбка переполнили чашу терпения Жданова. Мысленно он воззвал к небесам, прося если уж не удержать его от массового убийства, то хотя бы послать ему хорошего адвоката.
Однако небеса, видимо, решили не допустить побоища, Андрей внезапно успокоился. Широко улыбнувшись, стараясь не заскрипеть от злости зубами, он очень тихо, почти нежно, но так, что Зорькин инстинктивно пополз под ковёр, поинтересовался:
- Ах, Ро-ома? А я, значит, Андрей Палыч?
Катерина осталась непоколебима в своей беззаботности.
- Ну, я думаю, в данной компании нам нет смысла разыгрывать безумно влюблённых. Андрей Па-алыч... Здесь все свои, - Катя развела руками, словно призывая Жданова повнимательней посмотреть на собравшихся и согласиться с её словами. Одновременно с этим, пытаясь не привлекать внимания, девушка осторожно отодвигала от себя выигранную минут пять назад рубашку Малиновского, но попытка провалилась. Жданов внимательно проследил за этим её манёвром.
- Ах, свои. Замечательно! Просто великолепно!.. - Андрей вдруг перестал улыбаться. Не отрывая горящего взгляда от Катерины, скромно разглядывающей свою длинную юбку, он ледяным тоном произнёс:
 - Малиновский, можно тебя на минуту?
- Меня?.. - улыбка на физиономии вице-президента сначала потеряла свою жизнерадостность, а потом и вовсе увяла. - К-конечно, можно... не вопрос... Я весь в твоём распоряжении.
Роман с некоторым трудом встал на ноги, поспешно ухватился за пояс сползавших брюк и, надеясь, что Жданов сильно внимание на данном эпизоде не заострит, застегнул ширинку, которая была расстёгнута, так как он уже почти снял проигранные брюки.
Андрей проигнорировал и этот момент, хотя из виду его не упустил. Подхватив друга под руку, он буквально потащил его на кухню, успев бросить предупреждающий взгляд на подымающуюся следом Катерину, ясно говоривший, что ради её же блага ей стоит оставаться на месте.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #28 : Август 03, 2017, 03:06:09 »

29

- Что всё это значит? - едва закрыв дверь, прошипел Андрей, тёмной тучей надвигаясь на поспешно отступившего в глубь кухни Малиновского. Вопрос прозвучал уже в третий раз, и Жданов чувствовал, что если и сейчас он не получит исчерпывающего или хотя бы вразумительного ответа, то сотворит нечто ужасное и противоестественное.
Роман на удивление серьёзно и трезво посмотрел на Андрея и спокойно ответил:
- Да ничего особенного. Общаемся, - видя, что друг, нисколько не удовлетворённый таким вариантом ответа, уже готов приступить к физической расправе, Малиновский поспешно сказал:
 - Так, так, Жданов, спокойно, не нервничай! Нечего на меня волком смотреть! Меня, между прочим, из-за тебя чуть без штанов не оставили!
- Из-за меня?! - взревел Андрей. - Ты хочешь сказать, что всё тут происходящее - из-за меня?!
- Тихо, тихо, полегче, ты ж не на митинге, - Рома умиротворяюще вскинул руки. - Сейчас всё объясню, не подпрыгивай.
- Ну, я жду, - чуть спокойней произнёс Жданов, однако выражение его лица ясно говорило, что терпение его на исходе.
- Я на Катерину случайно наткнулся, - Малиновский, посчитав, что сидя будет рассказывать куда удобнее, приземлился на стул. На колени ему тут же влез котёнок, прятавшийся на кухне от дикой компании, расположившейся в гостиной. - Когда она выходила из кафе, где имела сомнительное, судя по выражению её лица в тот момент, удовольствие обедать с твоей глубокоуважаемой матушкой. Проще говоря, Катюша была не в себе после общения со свекровью.
- И?! - нахмурившись и окончательно успокоившись, поторопил Романа Андрей.
- И! - передразнил Малиновский! - Только там не «И» было. А, скорее, «Ой! Ай! Помогите!»
- И ты, конечно же, помог?
- А куда деваться было? Мне ради этого, между прочим, пришлось бросить свою спутницу... Ты бы только её видел... мне прощения теперь вовек не получить... - издав горестный вздох, Малиновский взял с тарелки, стоявшей на столе, бутерброд.
- Так, Малина, не отвлекайся!
- Так о чём это я?.. А! Ну, так вот. Судя по всему, Катерина была на пределе и собиралась пуститься во все тяжкие. А когда я узнал, что пускаться она собирается с Зорькиным, посчитал, что должен хоть кто-нибудь быть на страже твоих интересов, ну, и решил стать добровольцем.
- То есть ты хочешь сказать, что в таком вот виде отстаивал мои интересы? - вновь завёлся Жданов. - Грудью своей прикрывал? Впалой...
- Ну и что, что грудь впалая, зато - спина колесом! - Рома, чудом избежавший, казалось бы, неминуемой расправы, на выпады друга не обижался. - Откуда ж я знал, что эта парочка такие мастера играть в «Монополию»? - Малиновский постарался сделать свой тон хоть чуточку виноватым. - Особенно Зорькин. Голова у него варит - будь здоров, скажу я тебе! - Рома взял ещё один бутерброд.
- Я за него просто счастлив! - проворчал Жданов, отодвигая от друга тарелку с оставшимися бутербродами, предполагая, что это единственная имеющаяся в доме еда, кроме пары пакетов с чипсами, лежавших тут же. - Ты лучше скажи, добрая душа, почему ты не потрудился мне позвонить и сам трубку не брал? Ты хоть представляешь, сколько я за эти несколько часов всего передумал?!
- Я бы позвонил, но у Катерины чуть ли не истерика началась, когда я только заикнулся о звонке тебе. Вот и не позвонил, - Рома попытался снова дотянуться до тарелки, но Жданов не отдал. Вздохнув, Малиновский обвиняюще посмотрел на мрачного друга. - Кстати, ты что с Катюшкой сделал, изверг? До чего бедную девушку довёл - она уже на одно твоё имя нервно реагирует!
- Я? С Катей?? Сделал??? - Андрей заметался по кухне. - Да ты в своём уме, Малиновский?! Я ж с ней и так, и эдак, Катенька то, Катенька сё, голоса ни разу не повысил... почти... Да я ж с ней, как с принцессой!.. Чуть ли не пылинки сдуваю. А она!.. Сбежала, ни слова мне не сказав, как будто я чудо-юдо какое-то! Чёрти что!..
- Шпокойней, шпокойней! - Рома всё же добрался до тарелки и теперь совмещал разговор с поглощением пищи. - Девочка рашшлабилась... хорошо провела время... - он наконец прожевал. - Глядишь, теперь успокоится. Ты чего злишься-то?
- Я злюсь? - Андрей посмотрел на друга, как на сумасшедшего. - Малиновский, я не злюсь. Я совсем не злюсь. Я просто не понимаю, почему она относится ко мне, как к врагу, как к чудовищу какому-то, от которого нужно держаться подальше, иначе сожрёт вместе с тапочками и не подавится!..
- О как!.. - усмехнулся Роман, отряхивая брюки от нескольких упавших на них крошек и от успевшего уснуть котика. Ромка обиженно фыркнул и пошёл проверять свою миску, вдруг туда положили чего-нибудь. - Вот это картинка получается! Большой и страшный Жданов, кушающий собственную жену на завтрак!
- Молчи, Малиновский!
- Да я-то молчу. Только мне непонятно, чего ты так нервно на происходящее реагируешь? Тебе-то что? Радуйся, что Катерина тебя не трогает!
- Я радуюсь, - с каменным лицом произнёс Жданов, уставившись в тёмное окно. - По мне что, не видно?
- Видно. Ещё как, - Роман внимательно посмотрел на друга. - Так видно, что аж дурно становится. Знаешь что, Андрюша... Ты сначала разденься, - Жданов только сейчас понял, что так и не снял пальто, - потом чайку выпей и сделай вид, что ничего особенного не случилось. И спать ложись, утро вечера, сам знаешь... А я пойду... пока меня тут догола не раздели эти юные воротилы бизнеса... Или пока ты не зашиб, радостный наш... - Малиновский похлопал Андрея по плечу и вышел с кухни, оставив мрачного друга в одиночестве.
 
***
Посмотрев на закрытую дверь, Андрей только покачал головой.
«Сделать вид, что ничего не случилось. Это невозможно. Для самого себя невозможно. Невозможно забыть, что он волновался за эту пигалицу, что злился, увидев её в такой компании и обстановке... Но это нужно сделать. Для блага её и своего собственного. Ради дальнейшей, хотя бы относительно спокойной, жизни».
 
Сняв пальто, Андрей повесил его на спинку стула. Плеснув в чашку воды, выпил залпом, сожалея, что это не виски. Постояв пару минут, Адрей услышал, как хлопнула входная дверь, и понадеялся, что Малиновский поступил благоразумно и не только убрался сам, но и захватил с собой Зорькина. Иначе последствия могут быть самыми плачевными...
Вняв совету Малиновского и выпив кружку чаю, накормив орущего котика, про которого хозяйка явно забыла, Жданов наконец решил прекратить своё добровольное заточение на кухне.
 
В гостиной, к немалой своей радости, Андрей застал лишь Катерину, с задумчивым видом сидевшую в кресле. Правда, кружка пива в её руке выглядела несколько вызывающе, но Жданов решил не обращать на такие мелочи внимания.
- Почему ты меня не предупредила, что идешь на обед с мамой?
- А я и не знала, что обязана отчитываться перед вами за каждый свой шаг... - задумчиво произнесла Катя, продолжая разглядывать тёмную жидкость в кружке.
- Я волновался...
- Простите, - безразлично сказала девушка, но на её лице на мгновение промелькнуло сожаление, а может, ему просто показалось. - Я хотела, но Маргарита Рудольфовна сказала, что сама с вами поговорит.
- Она так и не поговорила.
- Может, её что-то отвлекло? - девушка равнодушно пожала плечами.
- О чем вы говорили, Катя? - Андрей присел на диван, внимательно глядя на жену.
Усталым жестом откинув волосы с лица и тяжело вздохнув, Катя поставила кружку на столик.
- О чем мы могли говорить, Андрей Палыч? Конечно, о вас. И о моих к вам чувствах.
Её слабая улыбка с примесью горечи заставили Андрея испытать очередной приступ вины, которые, к его ужасу, стали повторяться с завидной регулярностью, что никак не было на него похоже.
- И что же вы сказали? - осторожно, словно не желая слышать ответ или же просто боясь услышать, спросил он.
- Конечно, то, что я безумно люблю вас. Что же ещё? - Катерина с вызовом посмотрела на него.
Андрей внезапно замер, попав в ловушку её пронзительных глаз, в глубине которых светилось нечто такое, отчего у него внезапно бешено заколотилось сердце.
Не желая видеть и понимать, смутившийся и запутавшийся, он поспешно встал с кресла и малодушно сбежал в коридор, сославшись на якобы зазвонивший телефон, хотя последний спокойно лежал в кармане его брюк. Тем не менее, Андрей простоял в коридоре минуты три, не в силах понять, что же его так смутило и чувствуя себя при этом полным идиотом.
Когда он вернулся в гостиную, Катя, взяв на руки явившегося с кухни сытого и довольного Ромку, направлялась в сторону спальни.
У самой двери она покачнулась, но быстро восстановила равновесие. Почти сразу после его смущенного «Катенька, вам помочь?». А её резкое «Не стоит, Андрей Палыч, я прекрасно обойдусь без вашей помощи» ещё долго звучало у него в ушах, напрочь лишив сна и окончательно испортив настроение.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #29 : Август 03, 2017, 03:08:32 »

30

***
Стоя среди приглашённых гостей, Андрей сиял улыбкой и старательно делал вид, что он счастлив. Предельно счастлив... Доволен жизнью, пребывает в благодушном настроении, горд собой, своей судьбой... И так далее...
Широко улыбаясь, хотя от улыбки уже сводило скулы, он изо всех сил пытался не раздавить стиснутый в руке фужер с шампанским, мысленно проклиная Юлиану, которая решила, что наилучшим напитком для сегодняшнего вечера станет именно эта шипучая гадость. А господину президенту хотелось старого доброго виски... И лучше целую бутылку... И не здесь, где приходится улыбаться и кивать в знак приветствия каждому входящему, а где-нибудь в тёмном тихом баре, где всем на всё, кроме выпивки, наплевать.
Рука упрямо стремилась сжаться в кулак и сокрушить тонкий хрусталь. А ещё Андрею очень хотелось заскрипеть зубами от злости или взвыть от тоски, впрочем, пока ни то, ни другое ближайшие часа три сделать не представлялось возможным...
А вот потом... Он приедет домой, вытурит с балкона некую юную любительницу астрономии и художественно повоет на Луну... А если Луны не будет, то и звёзды сгодятся. В крайнем случае, придётся выть на какое-нибудь освещённое окошко...
Да уж, перспективы на ночь просто потрсающие. Не идут ни в какое сравнение с прежними шумными оргиями.
И за что ему все это? И с какого перепугу жизнь, решив проверить его на прочность, послала ему жену? Да ещё такую. Екатерину Валерьевну Пушкареву.
За что???
Андрей сделал глубокий вдох, пытаясь упрятать поглубже с трудом контролируемые эмоции, и поспешно, подальше от греха, поставил фужер на поднос проходящему мимо официанту.
Виски. Мне нужно виски.
А ещё лучше - верёвку и мыло.
Помоюсь - и в горы.
Уж лучше в горы, чем ещё один день в компании с супругой.
И ещё одна ночь без неё...
Два последних дня были сплошным кошмаром. Катерина его игнорировала. Целиком и полностью. Её словно подменили. Все её действия были направлены на одно - быть как можно дальше от своего ненаглядного супруга. Она никак не реагировала на его неоднократные, не слишком удачные попытки поговорить и обсудить, что не так. А если и снисходила до ответа, то её подчёркнуто-вежливая манера общения и бесстрастный тон доводили его до бешенства. Демонстративное нежелание находиться с мужем в одном помещении дольше, чем это было необходимо, стремление исключить любые, даже случайные прикосновения переводили стадию бешенства в стадию глухой и бессильной ярости, когда он срывался с места и исчезал на полчаса, якобы пройтись и подышать воздухом. А возвратившись, осознавал, что ему ничего не оставалось, как тупо смотреть на закрытую дверь спальни.
«Проклятье!.. А...ну и пусть. Её такое положение дел устраивает. Его - тем более.
Атлична-а!.. Показ начнётся с минуты на минуту, а её нет. Просто потрясающе!..
Отец так и не смог прилететь из Лондона - какие-то важные, не терпящие отлагательства дела, мать и жена здесь, в Москве, но их местонахождение ему неизвестно. И это в день, который станет для «Зималетто» решающим. Причём гуляют они с самого утра - мама забрала Катерину из офиса ровно в десять часов.
Ну, конечно! Показ - это же такая мелочь! Совершенно недостойная их внимания! Чудно! Он и один прекрасно справится. Поду-умаешь!.. Ему никто не нужен!»
 
Медленно закипая, Жданов мило улыбнулся молоденькой журналистке, сердечно пожал руки двоим, только что пришедшим деловым партнёрам отца. Окинув взглядом роскошно убранный и быстро заполнявшийся гостями зал, заметил издали нескольких собратьев Милко по цеху, раскланялся с ними, предусмотрительно стоя на почтительном расстоянии, дабы избежать приветственных поцелуев в щёчку, после чего вновь принялся выискивать взглядом свою жену.
А вместо этого наткнулся на Киру.
Она стояла у входа в зал и крепко держала под руку нервно поправлявшего галстук молодого человека. Охранник что-то говорил ей, но Кира его не слушала. Всё её внимание было приковано к бывшему жениху.
Волей-неволей Андрею пришлось подойти. Оказалось, что у Воропаевой не было пригласительных. А всё потому, что их утащила Виктория, которая в этот раз на показ приглашена не была. В этом по просьбе Малиновского постаралась Катерина, вежливо объяснив Клочковой, что та этим вечером совершенно никому не понадобится и посему может совершенно заслуженно отдыхать, тем более, что её высокопоставленная подруга на показе тоже присутствовать не будет. Жданов успокоил вспотевшего от волнения охранника, которому пришлось выдержать нервно-паралитическую атаку госпожи Воропаевой, и провел «гостей» в зал.
Остановившись неподалеку от входа и снабдив пару шампанским,  Андрей растянул губы в очередной искусственной улыбке:
- Кира. Прекрасно выглядишь.
- Не твоими стараниями, Андрюша.
Жданов спокойно выдержал ледяной взгляд бывшей невесты, не став упоминать тот факт, что это Кира его изначально бросила, а потом вопросительно посмотрел на её спутника, который, судорожно сглотнув, вздёрнул подбородок и расправил плечи, стараясь принять как можно более независимый и солидный вид. Получалось это не очень хорошо - мешали светлые кудри и удивлённо-наивные, как показалось Андрею, чуть сумасшедшие, голубые глаза.
- Ты нас представишь? - Жданов спокойно разглядывал молодого, кажущегося ему смутно знакомым человека. Сильно молодого... Юношу, можно сказать.
- Это Рудольф Марецкий. Он свободный художник, - лаконично произнесла Кира, сверля взглядом Андрея в поисках хоть какой-то реакции.
Жданов порылся в памяти и припомнил, что был у Киры одно время какой-то тайный воздыхатель, каждые три дня оставлявший под дверью цветы и периодически тоскливо дышавший в телефонную трубку. Они ещё неоднократно смеялись, читая его полные юношеского фанатизма и совершенно нечитабельные вирши, упакованные в цветочные букеты. Видимо, мальчик все же уяснил, что поэта из него не получится, и решил переквалифицироваться в художники. Ну-ну, удачи.
Судя по тем букетам и нынешнему абсолютному ничегонеделанью, этот свободный художник явно был из обеспеченной семьи. Ну, что ж, вполне приличный ухажер, даром что молоко ещё на губах не обсохло. Да и юношеского гонора хватает, - подумал Андрей, поймав надменный, полный превосходства взгляд, которым его смерил юный Рудик, и едва сдержался, чтобы не расхохотаться.
Н-да...
Радуется мальчик полученному сокровищу...
- Как Париж? - поинтересовался Андрей, пожав юноше руку, - Надеюсь, вы получили удовольствие от французской живописи?
- Ты даже не представляешь какое, - мстительно прошипела Кира, не дав своему спутнику и рта раскрыть.
- Я за тебя очень рад, Кирюша, - сердечно ответил Андрей и, наклонившись, ласково поцеловал экс-невесту в щёку. Рудик при этом пошёл пятнами. - А теперь, прости, мне пора. Сама понимаешь, нужно открывать показ. Располагайтесь, и приятного вам вечера.
Жданов ушёл, а Кира изо всех сил старалась не показать, насколько она разочарована и уязвлена его прохладным приёмом.
 
Как только Кира со своим пылким сопровождающим удалились на некоторое расстояние, поднявшееся, вроде бы, настроение вновь рухнуло на отметку «ниже плинтуса». С подобным настроением Андрей сосуществовать мирно не мог, посему, отловив бегущего мимо официанта, наказал тому принести виски и немедленно, собираясь если уж не утопить, то хотя бы подпоить своё плохое настроение.
Когда на горизонте появился долгожданный официант с подносом, на котором одиноко стоял стакан с виски, на Жданова налетел слегка нетрезвый и абсолютно счастливый Роман.
Не дав Андрею опомниться и разразиться гневной тирадой по поводу того, как можно в день показа шляться неизвестно где, Малиновский выпалил на одном дыхании:
- Жданов, мы не беременные! То есть я не беременный! Жданов, поздравь меня! Жизнь прекрасна! Я - СВОБОДЕН! - выдав всё это со скоростью пулемёта, Рома схватил с подноса подошедшего официанта стакан виски и выпил его.
- То есть Клочкова благополучно разобралась со своей беременностью в твою пользу? - кисло вопросил Жданов, с тоской глядя на пустой стакан в руках друга. Сообразительный официант моментально понял, что нужно бежать за вторым. А чтобы он не сомневался, Андрей подкрепил его догадку злым взглядом.
- Ага! Под напором неопровержимых доказательств! Жданчик, я сегодня самый счастливый человек на свете!..
Роман сиял, как медный пятак, наслаждаясь ощущением обретённой свободы. Жизнь вновь заиграла всеми цветами радуги, все девушки, как и прежде, были его, и даже мрачноватый вид Жданова не мог испортить ему чудесное настроение. Хотя это его мрачное состояние несколько настораживало.
- Жданов, а ты что такой смурной? - куда более серьёзно, чем до этого, спросил Роман. - Дерганый весь какой-то... Из-за показа переживаешь?
- Ага, просто места себе не нахожу, - Андрей с радостью потянулся за вожделенным стаканом виски, который во второй уже раз принёс официант.
- Но-но, друг мой, полегче! Вечер только начинается, еще успеешь напиться! - Малиновский, видимо, несколько подзабыл, что сам чуть нетрезв и только что выхлебал стакан виски. - Ты сначала показ открой, - Роман весьма неделикатно вырвал у Жданова стакан и, принюхавшись, поморщился. - Что-то ты рано начинаешь, Жданчик... Что стряслось? И где Катя?
- Катя? - Андрей нервно усмехнулся, демонстративно оглядываясь по сторонам. - А её нет, ты разве не заметил? Подумаешь, какой-то показ!.. - он сунул руки в карманы, боясь, что ещё немного - и что-нибудь с кем-нибудь ими учудит. - У неё, видимо, есть дела поважнее.
- Ты же говорил мне, что она с твоей матушкой, - Роман едва заметно нахмурился, но сразу же просветлел лицом, едва только заметил, как ему в знак приветствия кивнула длинноногая красавица.
- Угу... - вздохнул Жданов. - Видимо,  они подружились и сейчас весело проводят время.
В этот момент к ним подбежала запыхавшаяся помощница Юлианы и сообщила прерывающимся шепотом, что у Милко все готово и можно начинать показ.
- Ну, вот! Замечательно! Ни жены, ни матери! Зато бывшая невеста со своим ухажёром тут как тут, - сквозь зубы прошипел Андрей.
- Да?.. Где? - Рома заинтересованно огляделся по сторонам.
- Вон там. Видишь, Кира стоит, а рядом с ней юноша бледный со взором горящим... Я, пока с ними говорил, всё время ждал, что он меня на дуэль вызовет.
- Ага... На боевых мясорубках... без ручек... А вообще, Кира умничка... Не стала страдать и нашла себе кавалера... Тебя это задевает? - Роман пристально посмотрела на друга.
Андрей, который напряженно осматривал зал в поисках Катерины, одарил Романа изумленным взглядом:
- Да ради Бога, совет да любовь! Малиновский, я тебя умоляю, мне сейчас только Киры не хватало.
- Что,  все настолько плохо? - сочувственно хмыкнул Рома.
- Ну, почему же, - Андрей с мрачным видом поправил очки и, одернув пиджак, приготовился выйти на подиум, дабы открыть показ. - Я абсолютно счастливый человек. У меня просто идеальная жена, которой никогда нет рядом. А что ещё нужно для счастья?
С этими словами Жданов направился произносить президентскую речь, которая должна была ознаменовать открытие презентации новой коллекции гениального Милко.
Роман, глядя ему вслед, только покачал головой.
Оно и видно, что ты счастлив.
Эк тебя колбасит... Только вот почему?
Вот в чем вопрос.
 
Ответ на свой вопрос Малиновский получил буквально через несколько секунд.
Андрей, поднявшись на подиум, одарил зал своей фирменной улыбкой, поприветствовал собравшихся и теперь говорил о тенденциях современной моды и новой коллекции «Зималетто».
Дамы, замерев в креслах, восторженно внимали чарующему голосу, увы, несвободного, но такого обаятельного президента компании, пожирая его глазами и с надеждой вздыхая. Надежду давало отсутствие на показе никому не известной супруги Андрея Жданова, так что некоторые особо оптимистично настроенные начинали надеяться, что это всего лишь слухи. Радости добавляло присутствие на показе бывшей невесты Жданова-младшего под ручку с новым кавалером.
Андрей привычно очаровывал зал, инстинктивно ища взглядом Катерину, и на мгновение сбился с речи, увидев наконец, как в дверях появилась его мать.
Однако заминка была вызвана вовсе не появлением на показе Маргариты Ждановой. Всё дело было в той девушке, что скромно стояла рядом с ней.
 
Он узнал её сразу. Несмотря на полумрак в зале, на довольно значительное расстояние между ними, на то, что она изменилась...
Бледно-лиловое длинное платье, открывающее, на его взгляд, непозволительно много, высокая причёска из замысловато уложенных и тщательно завитых волос...
Её сразу же окружили десятки вспышек фотокамер, эту никому не известную девушку, пришедшую на показ коллекции вместе с известной светской львицей Маргаритой Ждановой...
А он смотрел на нее не отрываясь, не в силах отвести восхищённого взгляда, забыв о том, что нужно что-то говорить...
 
Она чувствовала себя манекеном, выставленным в витрине магазина.
Новые очки, новая причёска, туфли на высоком каблуке, обтягивающее фигуру декольтированное платье...
Вспышки фотокамер почти ослепили её...
Она чувствовала себя раздетой и ужасно неловкой. И несчастной. И безумно усталой.
Радости от своего триумфального появления и повышенного внимания прессы она не испытывала. От своего нового облика тоже.
 
Свекровь проявила себя настоящим гестаповцем, заставив несчастную Катерину пройти все круги ада в виде визитов к окулисту и стоматологу, с последним Марго даже поругалась, когда тот попытался заикнуться о желательности носить брекеты ещё в течение пары-тройки месяцев, а потом к визажисту и стилисту.
У Катерины было такое впечатление, что она себе не принадлежит. С самого утра девушка пребывала в каком-то апатичном состоянии, с покорностью запрограммированного робота реагируя на бесчисленные примерки, дискуссии по поводу её внешности и наставления Маргариты относительно того, как надлежит держать себя госпоже Ждановой в обществе.
Увидев себя в зеркале, полностью изменившуюся, Катя испытала шок, но не радость.
Это была не она. Не Катя Пушкарева. Она не знала эту девушку, испуганно смотревшую на неё с гладкой поверхности зеркала, не знала, как должна вести себя эта девушка, что говорить, как двигаться... Ей хотелось одного: сбежать далеко-далеко и больше никогда не знать и не видеть ни «Зималетто», ни Андрея.
О его реакции на изменения в её облике Катя почему-то даже не думала. Зато Маргарита, кажется, была даже довольна. Она даже снизошла до комплимента.
А теперь стояла рядом, сияя уверенной улыбкой и наслаждаясь сотворенным отчасти своими руками чудом.
 
Жданов наконец собравшись с мыслями, прервал затянувшуюся паузу:
- Уважаемые дамы и господа. Сегодня для всего «Зималетто» радостное событие - новая коллекция, и мы счастливы представить её вам. Но я также хотел бы поделиться с вами своей радостью, счастливым событием, произошедшим в моей жизни совсем недавно. Две недели назад я женился на потрясающей женщине, которая буквально спасла меня, можно сказать, вернула к жизни, согласившись стать моей женой. Позвольте представить вам эту фею-спасительницу, Екатерину Жданову, мою жену!... Катюша, иди ко мне, -
Андрей протянул руку, ожидая, когда Катерина поднимется на подиум.
 
Вокруг гремели аплодисменты, на неё были устремлены десятки любопытных глаз, а ей хотелось одного - исчезнуть, раствориться в воздухе, не оставив даже напоминания о себе.
«Зачем он так сказал? Лишний раз напомнил, почему она оказалась за ним замужем?
Не стоило. Разве такое забудешь? И дело даже не в этом. Зачем он ведёт себя так, словно она для него что-то значит? Глупая. Он просто играет на публику. Он делает то, что должен... А ты должна подыграть ему. Должна... Но не могу... » - Катя инстинктивно сделала шаг назад, но вдруг наткнулась на кого-то. Чья-то рука сжала её запястье, а потом ледяной голос Маргариты Ждановой тихо произнёс:
- Ты не имеешь права бросить его там одного.
- Я не могу, вы не понимаете... - Катя в панике качала головой, умоляюще глядя на Марго.
- Ты его жена, значит, можешь.
- Вы не понимаете... Мне там не место...
- Твоё место рядом с мужем. Если ты его любишь.
 
Она не хотела выходить, не хотела стоять радом с ним, не желала терпеть его прикосновения.
Андрей понял это, увидев, как Катя отшатнулась от его протянутой руки, как что-то торопливо говорила его матери...
И впервые ощутил скрутившуюся в тугую пружину боль в груди, с той стороны, где сердце, до этого никогда его не беспокоившее.
 
А Катя, не чуя под собой ног, уже шла по проходу, который образовали приглашённые гости, расступающиеся перед ней, словно перед королевой.
Сейчас она видела только Андрея, который стоял в лучах прожекторов и ждал, пока она поднимется к нему.
«А когда она поднимется... Он поцелует её, наверняка поцелует, и все будут уверены, что он делает это искренне, и все поверят его словам о том, чего на самом деле нет. Нет ни его любви к ней, ни нежности, ни даже привязанности - один бизнес и отчаянная необходимость. Но он скажет, а ей придётся делать вид, что все это правда, что он без ума от неё и что она самая счастливая женщина на свете...
Если ты любишь его... Да, Маргарита Рудольфовна. Я люблю его. И, значит, я поступлю так, как должна!..» - Она не знала, где взяла силы улыбнуться, когда он, склонившись, поцеловал ей руку, а потом, обняв за талию, развернул лицом к залу и торжественно произнёс:
- Уважаемые дамы и господа, а теперь позвольте нам с супругой открыть показ новой коллекции «Зималетто». Итак, встречайте, неподражаемый Милко и его потрясающие модели!..
 

- Катенька, не переживайте так, это всего лишь подиум, а не эшафот, да и я не палач, а всего лишь муж, да и ещё и фиктивный, - тихо, так, чтобы слышала только она, безуспешно стараясь подавить гнев и горечь, произнес Андрей, не переставая улыбаться.- Если показ пройдет успешно, ваши шансы освободиться от меня поскорее неимоверно возрастут, так что вам стоило бы радоваться, а не холодеть от страха. Улыбнитесь же, на вас все смотрят.
Она улыбалась, когда спускалась с подиума, ощущая руку Андрея на своей талии.
Улыбалась, встретившись взглядом с потрясенным Милко, смотревшим на неё во все глаза.
Улыбалась под завистливыми взглядами моделей и приглашенных.
Улыбалась, когда поймала вдруг полный ненависти и горечи взгляд Киры.
Она так старательно улыбалась окружающим, что даже не чувствовала боль, раздирающую сердце.
Спускаясь с помоста, она умудрилась потерять равновесие, неловко поставив ногу, закованную в изящную туфельку на каблучке, на очередную ступеньку, однако ожидаемого падения не последовало. Андрей хладнокровно подхватил её на руки и снес в зал под одобрительные возгласы пристально взирающих на эту сцену гостей и фотографов. Последние тут же поспешили запечатлеть эту романтичную сцену.
Только выглядела она романтичной исключительно со стороны. Андрей был холоден и, едва очутившись в зале, немедленно отпустил её, отстранившись с такой поспешностью, которая больше смахивала на неприятие.
- Ну, вот, самое страшное позади, - без тени улыбки произнес он, пристально разглядывая Катерину с головы до ног, словно какую-то вещь, стоившую ему чуть ли не целого состояния. - Больше вам не придется выносить мое столь близкое присутствие. Можете наслаждаться вечером, а я свою компанию вам навязывать больше не буду. Счастливо оставаться.
Андрей кивнул и, резко развернувшись, решительным шагом зашагал к VIP-зоне, где его немедленно плотным кольцом окружили восторженные поклонницы «российской моды». 
 
***
Катерина приложила столько усилий к тому, чтобы выглядеть счастливой или хотя бы невозмутимой, что уже через несколько минут у неё разболелась голова. Впрочем, помимо внутренних переживаний, в наличии имелось предостаточное количество внешних раздражителей, превративших её пребывание на показе в пытку. Устремленные на неё со всех сторон любопытные взгляды, галдящие вокруг дамочки из Женсовета, неустанно восхищавшиеся волшебным превращением подруги и, конечно же, Андрей. Она смотрела на него не отрываясь, не зная, как пересилить себя и отвернуться.
«Она его обидела. Только так можно было объяснить его слова. И его взгляд».
Перед тем как оставить её в гордом одиночестве, Андрей выглядел как человек, который с трудом сдерживает гнев... и которого переполняет обида.
«Почему?!» Она ведь старалась сделать как лучше. Не афишировать свои чувства. Помогать во всём, в чём только сможет, в остальном же - попросту не мешать. Не покушаться на его личную жизнь и личное пространство больше, чем того требуют обстоятельства.
Ведь она пришла на показ, хотя бог - свидетель, с превеликим удовольствием предпочла бы остаться дома.
Она даже вытерпела краткий курс правил поведения в обществе в исполнении свекрови, а это оказалось посложнее, чем курс молодого бойца под папиным руководством...
Да... И такое было...
Как будто в прошлой жизни...
Такое впечатление, будто Андрей решил, что неприятен ей.
А разве её к нему отношение имеет какое-то значение - в первую очередь для него самого?
«Маловероятно. Совершенно невозможно. Главным для него всегда были и остаются фирма и его президентство в ней, а их брак - это гарант сохранения и того, и другого. При чем тут её чувства?»
Если только... вполне возможно, в нем просто говорило задетое самолюбие.
Он был уязвлен тем, что она не свалилась в обморок от счастья по случаю оказанной чести прямо на подиуме?
«Неужели Андрею так необходимо всеобщее восхищение? Даже от навязанной против воли фиктивной супруги?»
Какие глупости лезут в голову. Все это было бы смешно, если б не было так трагично.
Задумавшись, девушка не замечала, как пальчики её упорно пытаются оторвать от новенькой сумочки замысловатый замочек, но пока замочек с честью выдерживал испытание на прочность и подтверждал славу итальянских производителей.
 
Катя стояла в окружении подруг, но её взгляд все так же неотрывно следовал за мужем. Андрей беседовал, если это можно было так назвать, с какой-то блондинкой в облегающем платье. Её классические модельные параметры были продемонстрированы во всей своей невеликой красе. И демонстрировала она их именно Андрею, который, судя по всему, был по этому поводу в полном восторге. Парочка о чем-то мило беседовала и, казалось, не замечала ничего вокруг.
Дамочки, проследив Катин взгляд, поняли, что девушку нужно отвлечь и тут же принялись в деталях и лицах пересказывать ей самую потрясающую новость последнего часа - разоблачение Клочковой и её ложной беременности. Катя честно делала вид, что слушает этот увлекательнейший рассказ, хотя на самом деле периодически теряла нить разговора, погружаясь всё глубже в свои невесёлые думы. Дальше находиться в зале для неё было невыносимо, поэтому, торопливо извинившись, она сбивчиво объяснила, что ей нужно совершить срочный звонок. Не оглядываясь, Катя устремилась в дальний конец зала, намереваясь укрыться в каком-нибудь темном уголке и переждать показ, однако, сделав нескольких шагов, на кого-то налетела.
 
«Ну, вот, не зря говорят, удача сопутствует смелым... »
Исходя из этого, удача отвернулась от неё окончательно.
- Госпожа Жданова, хоть что-то в этом мире остаётся неизменным, - раздавшийся над ухом язвительный голос настроения Катерине не прибавил. - Вам, как и раньше, нравится налетать на меня. Хотя выглядите вы не в пример лучше прежнего. Я восхищён и потрясён. Теперь я понимаю, почему Андрюша не особо сопротивлялся и женился на вас без всяких истерик. Не думал, что скажу это, но он оказался проницательней, чем я мог себе представить.
Катя приложила все силы, чтобы не дать Александру Воропаеву по физиономии, когда он придвинулся неприлично близко, самым наглым образом пялясь на её декольте. Проклиная всех взятых вместе дизайнеров с их любовью к низким вырезам, а также невоспитанных и наглых до отвращения мужланов, ярким олицетворением которых был Александр Воропаев, Катя стоически выдержала откровенный оценивающий взгляд стоявшего рядом мужчины. На её счастье, мимо проходил официант с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Спиртного Катерине не хотелось, но она всё же сделала шаг в сторону официанта - исключительно ради того, чтобы отойти от Воропаева. Зажав бокал в руке, она поднесла его к губам, надеясь хоть так заслониться от настойчивого взгляда.
Ощутив, как напиток обжёг горло, Катя собралась с силами и окинула Александра снисходительным взглядом. В ответ на его издевательски вздернутую бровь она сделала ещё один глоток и позволила себе исполненную презрения полуулыбку.
- Александр Юрьевич, вы вообще много чего не знаете. И ещё больше не понимаете. Потому что слишком торопитесь с выводами. А теперь извините, меня ждут...
Решив, что сказанного вполне достаточно, Катя уже собиралась отойти от Александра, когда он остановил её, не слишком вежливо сжав руку повыше локтя.
- Я всегда следую пословице «Кто не успел - тот опоздал», Екатерина Валерьевна, и она меня вполне устраивает. А вот Андрюша явно руководствуется другой пословицей, охмуряя ту блондиночку... Вам не кажется? Что-то вроде «Лучше меньше, да лучше».
Воропаев рассмеялся, а Катя против воли бросила быстрый взгляд туда, где стояли Андрей и его пассия. Блондинка и правда не отличалась пышностью форм. "Зато ноги от ушей",- с горечью признала она про себя.
- Впрочем, возможно, он сейчас руководствуется совсем не пословицами... - нанес очередной удар весьма довольный произведенным эффектом Воропаев.
Увидев краем глаза Маргариту, пристально смотревшую на них, Катерина решила, что пора заканчивать это «приятное» во всех отношениях общение,  и собралась было просто вырваться и уйти, когда к Александру прибыло подкрепление.
- Вы думаете, что победили, не так ли, Екатерина Валерьевна?
Катя, занятая разговором с Александром, не замечала остановившейся за её спиной Киры, до тех пор пока та не заговорила. Воропаева, сделав несколько шагов, остановилась рядом с братом и теперь в упор смотрела на свою более удачливую соперницу. На её бледном лице сверкали злостью холодные голубые глаза, не предвещавшие Катерине ничего хорошего. - Ваш триумф оказался недолгим, как я погляжу, - Кира выразительно кивнула в сторону Андрея и девицы, с которой он общался. - Андрей уже сейчас про вас не вспоминает, ещё неделя - и забудет даже, как вас зовут... Неужели вы надеялись удержать его рядом с собой, сделав причёску и надев приличное платье? Да ему плевать, как вы выглядите, главное - чтобы вы работали хорошо, а женщины его интересуют совсем другие - уж я-то знаю...
- Кира Юрьевна, я не...
- Кирочка, добрый вечер, прекрасно выглядишь. Сашенька, рада тебя видеть, - Маргарита, почувствовав неладное, решила все же присоединиться к стоявшей в стороне от гостей троице. Она поцеловала Киру в щеку, благосклонно приняла поцелуй от Воропаева и ненавязчиво перевела беседу в мирное русло, задав Кире пару вопросов о Париже.
Катя, оказавшись рядом с Маргаритой Ждановой, была в панике. Она уже предчувствовала, как все трое сейчас набросятся на неё с обвинениями и упреками или же просто с насмешками, что несоизмеримо хуже. Единственное, на что она была способна, так это молча стоять, сохраняя на лице все то же вежливое светское выражение, и ждать надвигавшейся катастрофы.
Однако, выслушав сухой ответ Киры о том, что Париж ничуть не изменился, Марго мило улыбнулась и, решительно подхватив Катерину под локоть, сообщила Воропаевым, что, увы, у них с Катей ещё куча дел и им пора бежать. После чего, совершенно спокойно, таща за собой словно на буксире Катерину, покинула ошеломленных брата и сестру.
Если бы Катерина обернулась, она бы увидела выражение горечи и боли, исказившее классические черты лица Киры Воропаевой. Кира, в отличие от неё, сразу поняла, что означал этот поступок Маргариты. Катерину приняли в семью. Теперь она была одной из Ждановых, и в обиду невестку Марго давать не собиралась.
Почему это произошло? Как некрасивая, серенькая Катя Пушкарёва смогла подобрать ключик к Маргарите Ждановой, превыше всего ценившей внешнюю красоту и чувство стиля, Кира понять не могла. И от этого становилось даже хуже, чем от осознания того, что фамилию Жданова сейчас носит не она, а ненавистная соперница.
 
Остановившись на порядочном расстоянии от Воропаевых, Марго хмуро осмотрела Катерину и сунула ей в руки бокал с шампанским.
- На вас лица нет. Выпейте-ка и попытайтесь прийти в себя.
Катя, слишком уставшая, чтобы спорить, покорно выполнила приказ свекрови. Почувствовав, как по телу разливается приятное тепло, девушка пожалела, что в бокале было так мало волшебного напитка.
- Маргарита Рудольфовна, я...
- Катя, перестаньте изображать из себя жертву, - холодно отчеканила Марго. - А как только перестанете - идите и найдите Андрея. Что бы между вами ни произошло, не стоит демонстрировать это всем собравшимся.
Сказав всё это тоном, способным заморозить ад, Маргарита тепло улыбнулась какой-то немолодой уже паре и поспешила к ним.
А Катерина осталась в одиночестве удивляться актерским способностям свекрови.
Отточенная годами техника.
«Потрясающая выдержка. Изысканность и утонченность. Пример для подражания. Недостижимый... »
Тихонько вздохнув, Катерина осмотрелась в поисках официанта. Если уж переставать изображать из себя жертву... то нужно делать это во всеоружии и с удовольствием. От второго выпитого за вечер бокала самочувствие её значительно улучшилось. Настроение тоже. Уловив эту закономерность, Катерина вскоре оказалась с очередным бокалом в руках.
«Это вам не «Советское. Полусладкое»... Свекровь велела найти мужа. Ну, что ж, приказ есть приказ.»
Оглядев зал, Катя почти сразу наткнулась взглядом на Андрея. Он стоял в компании нескольких ярко одетых мужчин и такого же количества почти раздетых женщин.
«Эти лоскутки у них называются платьями? Надо же... »
Супруг был полностью поглощен общением. Сиял улыбкой, целовал руки дамам, перекидывался шутками с мужчинами... Блондинка по-прежнему находилась с ним рядом и не сводила наверняка исполненного особого смысла взгляда.
«Н-да... Кажется, самое время удалиться, дабы самозабвенно пострадать... Порыдать в тихой, спокойной обстановке... В тихой и спокойной, я сказала!»
Сморгнув набежавшие слезы, Катерина, решив, что на сегодня с неё уже достаточно впечатлений, направилась к выходу. По пути прихватив с удачно подвернувшегося подноса ещё один бокал шампанского. На дорожку.
 
Уже выйдя из зала, Катерина услышала знакомый смех. Обернувшись, девушка увидела Малиновского, который с кем-то увлеченно разговаривал по телефону.
До неё донеслись только обрывки фраз, из которых стало понятно, что Роман договаривается об очередном свидании.
Ну, естественно. Кто бы сомневался, что Роман готовится на полную катушку отпраздновать счастливое избавление от ненавистных уз грозившего ему супружества.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #30 : Август 03, 2017, 03:09:54 »

31

Роману Малиновскому было хорошо.
Не просто хорошо, а очень хорошо.
Настолько хорошо, что даже видя призывно-несчастные взгляды Виктории, которая уже раз пять за вечер пыталась ему сказать, что такое недоразумение, как неудавшаяся беременность, не повод прекращать их замечательные отношения, он не злорадствовал, а только улыбался в ответ. Правда, улыбнувшись, сразу же куда-нибудь прятался, чтобы Клочкова, явно расценивавшая каждую улыбку как знак согласия, не приступила к продолжению их замечательных отношений вот прямо тут.
Одарив Викторию последней улыбкой, Малиновский вовсе сбежал из зала. Вика, слава богу, не решилась покинуть столы с закусками, видимо, наедалась впрок.
 
Роман уже заручился согласием одной прелестной особы провести с ним выходные и теперь красочно и витиевато прощался, когда его отвлекли. Ещё одна не менее прелестная особа.
Та, которая когда-то была Катей Пушкаревой.
Та, которая была представлена всем этим вечером как Екатерина Жданова.
- Роман Дмитрич, можно вас на минуточку?
- Катенька, неужели вы думаете, что я могу отказать такому...
- Если вы сейчас скажете «прелестному созданию», я закричу, предупреждаю сразу, - меланхолично улыбнувшись, произнесла Катя. - А потом, пожалуй, вас покусаю. Так что воздержитесь от комплиментов.
Рома, который как раз собирался сказать именно это, а потом ещё пару десятков комплиментов, подавился уже готовым сорваться с губ словом. У Катерины было такое лицо, что он ни минуты не сомневался, что, если не послушается, ему грозят телесные повреждения. Сразу став серьезным, он поинтересовался, все ли у неё в порядке и где Андрей.
Изменившееся выражение лица Катерины, ставшее вдруг одновременно непримиримым и трагичным, подсказало ему, что вопрос неверный, поэтому Малиновский предпринял ещё одну попытку.
- А куда вы направляетесь, Катенька? - осторожно спросил он.
- Хотела подышать свежим воздухом, - после недолгой паузы задумчиво произнесла девушка. - Составите мне компанию? - неожиданно предложила она.
Роману не понравились огоньки, заигравшие в её глазах.
- Подышать? - неуверенно переспросил он, осторожно оглядывая взглядом доступную для обозрения часть зала в поисках Жданова.
Естественно, Андрея он не обнаружил. Катерина тоже попыталась увидеть супруга - с тем же успехом. И, судя по её лицу, заподозрила худшее.
Чёрт подери!..
Роман не успевал ориентироваться в обстановке.
Что опять стряслось? Когда Андрей сошел с подиума, от него впору было шарахаться, так он был зол. Да и до этого был не лучше...
Что происходит между этими двумя?
- А как насчет того, чтобы отметить? - с нехорошей улыбкой произнесла Катерина.
- Что отметить? - удивлённо вопросил Малиновский.
- Как что? Наш с вами общий день рождения, - спокойно сказала девушка. Как-то уж очень спокойно.
- Не понял...
- Ну, что ж тут непонятного? - усмехнулась Катя. - Моё преображение можно приравнять к рождению. Екатерина Пушкарёва канула в лету, вместо неё, дамы и господа, вашем вниманию представлена Екатерина Жданова! Улучшенная модель... Умеет всё то же самое, что и старая версия, но от неё шарахаться не надо! Вот так... А ваша вновь обретённая свобода, Роман Дмитрич, разве это не день рождения? Снова пришёл в этот мир человек, свободный от обязательств!
Ка-ак я вам завидую...
- Действительно... Праздник... - Роман улыбнулся, но как-то уж слишком неактивно.
- Ну-у... Рома-а... н Дмитрич! Так дело не пойдёт! В день рожденья нужно веселиться! И уж точно не в душном помещении. Идёмте!
- А как же показ? - Малиновский попытался вразумить Катерину.
Не то чтобы ему так уж хотелось остаться на показе, под преследующими взглядами Клочковой, не то, чтобы ему совсем уж не хотелось общаться с Катериной, но что-то здесь было не так. Просто Роман побаивался девушек в таком состоянии, в котором пребывала сейчас Катерина. Они становились совершенно непредсказуемыми и могли вытворить что угодно.
- Показ? - на мгновение Катя задумалась. - А ну его, - девушка махнула рукой. - Вы что, показов мало видели? Впрочем... - она вздохнула и состроила несчастную мордашку, - если вас моя компания не устраивает, буду праздновать в одиночестве.
С этими словами Катерина решительным шагом направилась за верхней одеждой.
- Катенька, стойте, конечно, я с вами!
Ругаясь про себя на чём свет стоит, Малиновский поплёлся за своим пальто.
 
** *
 
Через несколько минут они уже стояли на улице, на ступеньках перед отелем. Катерина с чрезвычайно озабоченным видом разглядывала длинный подол своего платья, выглядывавший из-под нового, приобретённого по настоянию Маргариты пальто. Новые вечерние туфли Катя сменила на новые же сапожки. К большому сожалению их обладательницы, сапожки тоже были на довольно высоком каблуке. Прежние, такие родные и удобные, по решению Марго, заявившей, что такую обувь нужно выбросить и забыть, как страшный сон, были оставлены в магазине на милость тамошних продавщиц. Взгрустнув о бесславном конце своих стареньких, милых сердцу сапожек и посетовав на мешающееся при ходьбе платье, Катя упрямо вскинула голову. Не слишком подходящий для прогулки наряд её не остановил.
Её вообще ничто не могло остановить.
И никто.
Встревоженный и несколько растерявшийся от такой непривычной, неразумной Катерины, Роман в очередной раз попытался вернуть её на путь истинный - на тот, который ведёт обратно в зал, указав на явное несоответствие её внешнего вида погодным условиям. На что Катерина абсолютно спокойно ответила ему, что ей не привыкать не соответствовать.
- А теперь, если вы не против, Роман Дмитрич, мы могли бы поймать такси...
- Зачем? - насторожился Роман, вполне справедливо полагая, что гораздо удобнее будет ехать на его машине.
- Действительно зачем? - задумчиво произнесла Катя, спустившись со ступенек на тротуар и пристально разглядывая непривычно серьезного Малиновского, последовавшего за ней. -  Пешком ещё веселей будет... - сделав несколько шагов по направлению к мужчине и подойдя к нему почти вплотную, Катерина внезапно остановилась.
 - Роман Дмитрич, у меня к вам есть один вопрос, - тоже посерьёзнев, решительно и твёрдо произнесла она.
- Катенька, я весь в вашем распоряжении! Спрашивайте!
В Малиновском проснулась вдруг робкая надежда на то, что Катенька сейчас образумится и попросит отвезти её домой. И вечер закончится так же мирно, как и начался.
Однако Роман в кои-то веки ошибся в женских намерениях...
Сделав ещё шаг вперёд, Катерина неловким жестом ухватила Малиновского за воротник его пальто, притянула к себе и поцеловала.
В губы.
Неумелый, почти детский, потрясающе невинный поцелуй произвёл на Малиновского впечатление почти сногсшибательное. В смысле почти сшиб с ног, потому что, как только Катя отпустила его воротник, Роман попятился и чуть было не упал, когда под ногой вдруг неожиданно появилась ступенька.
Катерина же спокойно смотрела на него, как будто ничего и не произошло, а потом, наклонив голову набок, задумчиво спросила:
- Ну, как?
- Что? - Роман ошалело смотрел на девушку, пытаясь понять, что происходит.
- Поцелуй. Вам понравилось?
- А... м-м-м... - промычал Малиновский, оглядываясь по сторонам, словно собираясь переадресовать вопрос какому-нибудь стороннему наблюдателю. - Д-да... Это было очень... даже... Да-а... - ничего более удобоваримого Роман придумать пока не смог. - Так что за вопрос? - вспомнив о том, с чего всё началось, он попытался к тому и вернуться.
- Это и был вопрос, - пожала плечами Катя.
 
- Браво! - Катя и Роман вздрогнули, когда за их спинами раздались аплодисменты. - Что за потрясающее зрелище!
Вниз спускался Воропаев. Его издевательская улыбка не оставляла сомнений, что он видел все от и до.
 
Роман, наконец-то пришедший в себя, поспешно выступил вперед, загородив Катерину.
- Шел бы ты отсюда, Александр Юрьевич.
- Интересно, а Андрюша в курсе, что его собственный дружок уже наставил ему рога? - не обратив внимания на реплику Малиновского, насмешливо протянул Александр.
Катерина, явно не собиравшаяся отсиживаться за спиной Романа, поспешно выступила вперед и, холодно глядя на Воропаева, спокойно произнесла:
- Ну, так почему бы вам не пойти и не просветить его на этот счет? Подите в... зал и сделайте доброе дело, а нам с Ромой пора, - с этими словами девушка схватила Малиновского под руку и буквально потащила за собой, на ходу выискивая взглядом такси.
- А вы со Ждановым друг друга стоите, Екатерина Валерьевна! Два сапога-пара! - раздался им вслед раздраженный голос Воропаева.
Но Катя даже не обернулась.
Правда, Малиновский услышал, как она пробурчала: «Завидно - завидуй молча».
 
Остановив такси, Катерина, подхватив подол платья, весьма неэлегантно плюхнулась на заднее сиденье. Роме ничего не оставалось делать, как последовать за ней.
 
***
- Кать, а вы не думаете, что нам надо предупредить Андрея? Чтобы избежать разного рода недоразумений... - в который уже раз попытался урезонить свою спутницу Роман, с беспокойством посматривая на её лицо, на котором застыло решительное выражение.
- Не думаю, - резко ответила Катя и, отвернувшись от Романа, уставилась в окно.
- Но... Он будет беспокоиться...
- А вот в этом я очень даже сомневаюсь. Он даже не заметит моего отсутствия, - тихо ответила девушка.
В этот раз она не смогла совладать с чувствами, и в её голосе явно прозвучала горечь. Если раньше у Малиновского и были какие-то сомнения насчет Катерины, то теперь они исчезли. Все было просто, как дважды два: «Жданов, непонятно почему, повел себя, как идиот. Катя (теперь тут всё ясно) - как влюбленная в него по уши дурочка. Хороша парочка, нечего сказать... » - А он, Малиновский, оказался между молотом и наковальней.
 
- Домой? - с надеждой поинтересовался Малиновский, устав перебирать варианты выхода из сложившейся поистине кризисной ситуации и прерывая излишне затянувшееся молчание.
- Ни за что не поеду сейчас домой, - отрывисто произнесла Катерина.- Как насчет того, чтобы поесть где-нибудь? Я что-то проголодалась...
- Почему бы и нет? - воспрял духом Малиновский, посчитав визит в ресторан вполне безобидным мероприятием. - У меня есть на примете чудный ресторанчик...
- Нет, определенно не ресторанчик, - покачав головой, Катерина повернулась к Малиновскому. Ему не понравился лихорадочный румянец, полыхавший на её щеках, да и во взгляде девушки присутствовало что-то такое... отчаянное, - Роман Дмитрич, не нужно на меня так смотреть. Я не пьяна, я не собираюсь покончить с собой, нагулявшись напоследок... Я просто хочу немного развеяться.
- Развеяться? - Роме вдруг стало не по себе. - В каком смысле?
- В самом прямом.
- Катенька, боюсь, я не тот человек, с которым вам будет интересно развеяться.
- Роман Дмитрич, не надо на меня так смотреть. Такое впечатление, что я предложила вам в дочки-матери поиграть, а вместо кукол живого ребятёнка притащила... Я не хочу от вас ничего такого предосудительного. Я просто хочу наесться гамбургеров и запить их колой. Невзирая на то, что это вредно для организма, что это не принято в светском обществе и что мама с папой не разрешают мне есть всякую гадость. Я хочу покататься по ночной Москве, сходить на дискотеку, в кино на ночной сеанс... и обязательно сидеть на местах для поцелуев. Я никогда не позволяла себе делать то, что хочу, ходить туда, куда хочу, я всегда поступала так, как должно... Но мне это надоело. Я хочу радости в жизни. И хочу, чтобы вы составили мне компанию. Радоваться в одиночестве не так уж интересно.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #31 : Август 03, 2017, 03:12:02 »

32

***
Андрей думал, что его терпения хватит ещё от силы на полчаса, после чего он плюнет на все и уедет домой. Всё и все вокруг его раздражали, даже несомненный успех новой коллекции как-то не особо радовал.
На душе было муторно. Прежде всего от осознания того, что прежние способы отвлечься и забыться не помогали. Ни виски, ни красивые женщины желаемых результатов не приносили. Впрочем, если блондинку он услал уже довольно давно, то на спиртное пока ещё надежды были.
- Андрей, тебе не кажется, что ты несколько увлекся?
Жданов устало повернулся к матери, обвиняюще смотревшей на зажатый в его руке полупустой стакан.
- Я в полном порядке, мама. Не волнуйся.
- Я смотрю, ты тоже особо не волнуешься, сынок.
Маргарита была рассержена. Андрей нахмурился, недоуменно глядя на сердитое лицо матери.
- Мам, давай сразу по делу без намёков. Ты о чем?
- Тебя не волнует, где сейчас находится твоя жена?
Жданов с трудом сдержался, окинув равнодушным взглядом переполненный зал.
- Нет, не волнует. Она наверняка со своими подругами из Женсовета. Сплетничает и наслаждается всеобщим восхищением. Кстати, ты очень хорошо над ней поработала, мои поздравления, - зло сказал Андрей.
- Андрей, да что с тобой, откуда этот тон? Тебе что, действительно все равно? - воскликнула Марго, отобрав у Андрея стакан.
Это было уже чересчур. Такое ощущение, что все сговорились сегодня лишить его спиртного.
- Да, мне все равно. Она может быть где хочет и с кем хочет! - Жданов повысил голос.
- Ну, что ж... Значит, ничего страшного, что она уже с полчаса как покинула вечеринку и уехала в неизвестном направлении, - невозмутимо произнесла Марго, глядя по сторонам.
- Уехала? - Андрей стих. - Ну, значит, она сейчас дома.
- Сомневаюсь. Учитывая, что ей пришлось пообщаться с Александром и Кирой... Ты же прекрасно знаешь, они могут быть очень и очень неласковы, - холодно проговорила Марго, по-прежнему не глядя на сына.
- Что? Черт, как же я забыл о Кире... - Андрей принялся искать по карманам мобильник, собираясь позвонить Кате и выяснить, все ли с ней в порядке.
- Но ты не волнуйся. Я думаю, Роман уже помог ей прийти в себя, ведь они ушли вместе. Андрюша, всё же не пей сегодня больше.
 
Андрей, застыв на месте, смотрел вслед матери, которая под руку с довольным Милко шла по залу, обмениваясь с гостями впечатлениями о коллекции, о показе и о жизни в целом.
Приложив к уху мобильник, он вслушивался в неприятный металлический голос, бесстрастно сообщавший, что абонент в данный момент недоступен.
 
***
Конечно, он согласился. А у кого бы на его месте хватило духу сказать «нет»?
Как он мог отказать ей, когда она смотрела на него так, как смотрят на волшебника, способного одним мановением руки превратить обычный мир в сказку?
Как он мог отказать ей, когда она видела в нём чуть ли не героя, способного достать с неба Луну и звёзды?
Как он мог отказать ей, когда она попросила разделить с ней радость?..
Как он мог отказать ей, прекрасно представляя, что с ним сделает Жданов, если узнает, что он отпустил её радоваться жизни в одиночку?
Впрочем, он и так с ним много чего сделает... За то, что не связал по рукам и ногам его дорогую супругу и не отправил домой от греха подальше.
А с другой стороны, приятно было побыть хоть немного героем и волшебником или, на худой конец, массовиком-затейником, а не только неотразимым Казановой, Дон Жуаном и Фигаро в одном лице. Великим любовникам тоже иногда хочется просто развеяться.
И потом, если вникнуть в суть, предложенная Катериной культурная программа была далека от настоящего экстрима. Она не требовала особых материальных затрат, не представляла опасности для жизни, по крайней мере, для её и в целом была практически безобидна.
Осложняло ситуацию только то, что вечер уже плавно перетекал в поздний вечер, а в будущем обещал превратиться в ночь, что, учитывая неосведомленность Жданова об их планах, придавало всей затее несколько сомнительный характер.
Хотя, кто, зная Катю, мог в ней усомниться? Его собственная персона, конечно, вызывала больше вопросов, ну, так и он никогда не был замечен в совращении столь наивных существ.
И,тем не менее, ради всеобщего спокойствия и предотвращения праведного гнева обманутого в лучших чувствах супруга программу следовало несколько сократить, иначе, они разделаются со всеми пунктами только под утро.
Роман отчётливо понимал, что чем раньше он уговорит Катю отправиться домой, тем легче будет объясняться со Ждановым.
Наилучшим выходом из ситуации мог стать обычный телефонный звонок, однако Катерина, проявив недюжинное упрямство и ловкость рук, отобрала у него мобильник, демонстративно выключила его и спрятала к себе в сумочку.
 
Пока Малиновский занимался умственной гимнастикой, пытаясь найти выход, устроивший бы всех, Катя наслаждалась прелестями еды, предлагаемой «Макдональдсом».
На подносе перед девушкой располагались пакетик с картошкой фри, пластиковые коробочки с кетчупом и майонезом, бумажный стакан с колой и устрашающего вида двойной гамбургер.
Посмотрев на всё это, Рома меланхолично подумал, что если Катюша всё это скушает, то непременно лопнет, а ему потом придётся решать проблему: отскрести или замазать.
Между тем Катерина осторожно откусила кусочек от гамбургера и, зажмурившись от удовольствия, принялась смаковать гордость американского общепита.
- Ну, как? Вкусно? - улыбнувшись, поинтересовался Роман, втайне надеясь, что всё обойдётся поеданием вредной для организма пищи и что сытая и довольная Катерина сама запросится домой.
- Не-пе-ре-да-ва-е-мо... - блаженно выдохнув, произнесла Катя и потянулась за стаканом с колой.
- И что теперь?
- Теперь картошка.
- А после?
- Будем гулять!.. У нас вся ночь впереди!
Малиновский вздохнул и мысленно махнул рукой. А, гулять - так гулять. Катерина, в конце концов, взрослая женщина и знает, что делает. Или думает, что знает. В любом случае, он ей не нянька, уговаривать отправляться баиньки не обязан. Жданов, конечно, будет сильно недоволен, но он сам виноват - довёл бедную девочку, вот её на подвиги и потянуло.
Впрочем, подвиги совсем не криминальные и абсолютно приличные. Всего лишь прогулка. Ничего предосудительного.
И вообще, когда он, Малиновский, в последний раз просто гулял, наслаждаясь жизнью, прогулкой и общением, а не перспективой постели? И не вспомнить уже.
 Поностальгировать, что ли, по дням давно ушедшей юности...
А почему бы и нет..?
Катюша, нас ждут великие дела!..
 
- Катюша, нас ждут великие дела!.. - вслух повторил Роман. - Только перед великими делами и я, пожалуй, что-нибудь съем.
«Что-нибудь» в исполнении Малиновского впечатлило даже Катерину. Два чизбургера, картошка, какой-то пирожок, молочный коктейль в огромном стакане...
- И нечего, нечего на меня так смотреть - произнес Рома, развернув оберточную бумагу и поймав удивлённо-восхищённый взгляд девушки, созерцавшей его заполненный едой поднос. - Голодный я, голодный!
- Да ты кушай, кушай. Только... плохо-то потом не станет? Нам ещё гулять...
- Мне? Нет! Мой желудок переварит даже гвозди! Что уж говорить о каких-то гамбургерах!
- Гвозди, говоришь?.. Надо будет проверить...
- Не вздумай!
- Посмотрим.
- Коктейль хочешь?
- Вместе с колой-то? Боже упаси! У меня желудок не такой стойкий.
- Может, ещё по гамбургеру?
- Издеваешься? Это бы доесть. И ты тоже особо не злоупотребляй местными кулинарными изысками.
- Вот ещё! Я ж говорю, что голодный! Я весь день ничего не ел!
- Кто не давал, спрашивается?
- Да не до этого было. Сначала был излишне огорчён...
- И кто же нас обидел?
- Клочкова... Кто ж ещё-то?..
- Ой, какая нехорошая... а осчастливила она же?
- Какая ты  умничка!
- Ну, как говорится, чем богаты... А вообще, за это надо выпить!
 
Странное они, должно быть, представляли зрелище. Она, в вечернем платье и сапогах, постоянно убиравшая со лба непослушный локон, прихоть известного на всю Москву куафера подозрительной ориентации. Он, в дорогом костюме, излучающий уверенность и обаяние...
Сидевшая вокруг молодежь, хихикая и перемигиваясь, поглядывала на них, пытаясь определить, что за странная парочка посетила их любимое заведение.
Однако Катерина, испытывавшая небывалую эйфорию и душевный подъем, не обращала на юных насмешников никакого внимания. Она впервые чувствовала себя свободной и способной на любое безумство.
И кола с гамбургером были на сегодня всего лишь первым пунктом.
 
Из закусочной оба вышли сытые и довольные. Теперь предстояло решить, что делать дальше. Вариант «пойти домой спать», предложенный Малиновским, был с ходу отвергнут Катей, как не отвечающий поставленным на ночь задачам. Недолго думая, девушка постановила, что теперь они будут кататься по Москве-реке. На чём-нибудь. Можно даже на катамаране.
Попытки более адекватного в данный момент Романа объяснить, что ноябрьская ночь не самое подходящее время для речных прогулок, ни к чему не привели. При мысли о катамаране Малиновскому сделалось не по себе.
Минут через двадцать они уже плыли по реке. На катере, слава богу, а не на катамаране.
А до того, как отправиться в плавание, Катерина успела ещё раз сначала удивить, а потом напугать Малиновского до полусмерти. Перед тем, как спускаться с пристани, девушка пришла к выводу, что длинное платье - это совсем, ну совсем неудобно. И во всеуслышанье об этом объявила. А потом совершенно непринуждённым жестом приподняла подол платья и, чуть подумав, собрала тонкую расшитую ткань и связала её узлом. Пока Катя проделывала всё это, Рома молча созерцал открывшиеся его взору очень даже симпатичные ножки, правда, как только Катерина закончила свои варварские манипуляции с творением лучших дизайнеров, Малиновский получил весьма ощутимый тычок в бок - чтобы не глазел по сторонам, а спускался в катер.
Посадка тоже не обошлась без происшествий, поскользнувшись на каменной набережной, Катерина чуть не сиганула в воду. Роман в последний момент успел её подхватить. После этого он уже не был так уверен, что прогулка обойдется без происшествий. И Катерина его не разочаровала.
 
Уже минуты через три катания на катере она заявила, что в детстве отчаянно мечтала стать пиратом, правда, когда об этом узнал папа, он без разговоров изъял её любимую книгу «Одиссея капитана Блада» и посоветовал читать Устав о воинской службе. В результате Роман, проникшись столь суровыми мерами, недолго думая, объявил катер пиратским судном, а себя Питером Бладом. Катерок по желанию Катерины был переименован в «Арабеллу». Проблема возникла с пиратским флагом, Катя уже хотела предложить для этой цели свой шарф, но тут вмешался хозяин судна, последние десять минут подозрительно поглядывавший на странных пассажиров. Пробурчав, что он человек законопослушный и что если кто-то при попытки прикрепить флаг, то есть шарф, на нос катера свалится в воду, то его потом затаскают в милицию, да ещё и лишат лицензии.
После непродолжительного диалога законопослушный гражданин был возведен в ранг штурмана, а его гражданская сознательность была умаслена солидным вознаграждением, после чего он не только не возражал против пиратов, но даже вторил Малиновскому, распевавшему во все горло «Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо, йо-хо-хо, и бутылка рому».
Катя, смеявшаяся до слез, вспомнила ещё одну пиратскую песенку и, подбадриваемая Романом, исполнила её:
Yo ho, yo ho, a pirate's life for me!
We pillage, we plunder, we rifle, and loot,
Drink up, me 'earties, yo ho.
We kidnap and ravage and don't give a hoot,
Drink up me 'earties, yo ho!..
Правда, исполнять песню ей пришлось в основном соло, с английским языком у Романа, как, впрочем, и у рассудительного хозяина, было не очень, но «Йо-хо, йо-хо!» спели и они.
 
Получасовое плавание по Москве-реке должно было привести в чувства кого угодно, независимо от душевного состояния и количества выпитого.
Малиновский совершенно замерз. Не помогло даже то, что они с Катей, выбравшись из катера, минут десять стояли,тесно прижавшись к друг другу, пытаясь согреться. Однако, в отличие от него, Катерина была в полном восторге. И не замерзла ни капельки, ну, совсем ни капельки, как она утверждала, несмотря на то, что её зубы уже давно отбивали чечётку.
Совершенно закоченевший Роман смотрел на дрожавшую Катерину, надеясь, что теперь её душенька довольна и девушка, наконец, запросится домой. Не тут-то было!
Прыгая на одной ножке, весёлая и совершенно трезвая Катя заявила, что заканчивать так быстро столь чудесный вечер будет просто преступлением, тем более что на очереди посещение кинотеатра.
 
***
- Катенька, всё-таки давай позвоним Андрею - поздно уже, - сидя в такси, Малиновский продемонстрировал Катерине свои часы, показывающие без четверти двенадцать. - И, может, перенесём визит в кинотеатр до следующего раза?
- Нет! Я не хочу ждать следующего раза, я хочу сегодня! - на её раскрасневшемся и на удивление хорошеньком личике застыло упрямое выражение. - И вообще, я не уверена, что следующий раз будет...
Это точно. Жданов нас с тобой, Катюша, прибьет сразу после первого.
- Хорошо, - тяжко вздохнул Роман. - Только давай договоримся, что это будет последний эпизод в нашей увеселительной программе.
- А как же карусели? - личико девушки вытянулось, и на нем показалось обиженное выражение. - Я хочу покататься на таком вот крутящимся во все стороны осьминоге и на американских горках! - о том, что карусели в ночное время, да ещё в ноябре не работают, Катерина даже не задумалась.
- Катюша!.. - Роман почти с ужасом смотрел в умоляющие, широко распахнутые карие глаза девушки и в который уже раз мысленно представлял, что сделает с ним Андрей, когда узнает, где и с кем была его дражайшая вторая половина. Учитывая его нервную реакцию на безобидную игру в «Монополию», этот ночной вояж приведет его в бешенство. Может, он и не считал Катерину своей женой в полном смысле этого слова, но относился к ней, как самый настоящий собственник.- Ночь на дворе, какие карусели?!
- Какие-нибудь, - надулась Катя.
- Катюш, и кино, и карусели я не осилю. Я старый больной человек, меня надо любить, беречь и не эксплуатировать помногу. На карусели пойдём в воскресенье. Честное слово.
- Ладно, старый больной человек, - проворчала девушка, - сегодня только в кино. Но в воскресенье - ты обещал!
 
Так как водителю такси конкретных указаний, куда ехать, не дали, ограничившись пространной фразой «В какой-нибудь кинотеатр», то он, сам мечтающий поскорее добраться до кровати, привёз парочку к первому попавшемуся, который вспомнил.
Кинотеатр попался хороший - по соседству с магазином. Эту деталь отметил Малиновский, когда, расплатившись, выбрался из тёплого салона машины в холод ноябрьской ночи. Отметил и решил, что неплохо бы перед тем, как идти в кино, выпить чу-уть-чуть. «Самую малость, для сугреву».
Катерина его идею восприняла с энтузиазмом и, вспомнив, что теперь они - пираты, предложила купить ром.
 
Стоя у касс, Катерина долго и придирчиво выбирала фильм, который она бы хотела посмотреть. Выбор стоял между романтической мелодрамой, не слишком интеллектуальной американской комедией и мюзиклом «Чикаго», который неизвестно как оказался в списке идущих сегодня картин. Подумав, Катя решила, что романтика в её случае совершенно противопоказана, тупых комедий не хочется, а вот «Чикаго» она давно мечтала посмотреть, да всё как-то не получалось, поэтому выбор пал именно на этот фильм.
В зал Катя наотрез отказалась идти без попкорна и так пришедшейся ей по душе колы. Роману ничего не оставалось делать, как основательно затариться и тем, и другим.
Впрочем, кола пришлась весьма кстати - туда, вылив предварительно половину колы, налили купленный ром. Охранники этих манипуляций не заметили - сказался большой практический опыт Малиновского.
На начало опоздали самую малость. Когда они пробирались на свои места, Велма Келли только-только начала петь: «Эй, давай захватим город в плен!..»
 
Сидя спустя несколько минут на местах для поцелуев в почти пустом зале, Роман, держа в одной руке коробку с поп-корном, а в другой - стакан с уже дивным коктейлем, практически не смотрел на экран. Он меланхолично раздумывал над тем, в каком виде преподнести всю эту историю Жданову.
Даже если Андрея переклинило и он тоже провел ночь не дома, отсутствия Катерины он вряд ли не заметит. По крайней мере, то, что её и его, Романа, мобильные телефоны отключены, наводит на определенные мысли, а уж если Воропаев не поленился и все-таки просветил Жданова на предмет того, чем его друг и супруга занимались перед отелем, реакция будет бурной.
«Может, сказаться больным?.. Ага! И сочинить душещипательную историю о том, как сердобольная Катенька всю ночь ухаживала за ним, болезным, поя его лекарствами и меняя компрессы на лбу! Чудесная будет история! А может?..
А вообще, какого черта?! Жданов сам виноват! Зачем нужно было так себя вести? Не настолько Андрей толстокож, чтобы не заметить реакции Катерины на свои художества. Она отреагировал вполне по-женски.
Какая муха Жданова укусила? Зачем ему понадобилось общаться с той дамочкой так недвусмысленно, чтобы Катя обязательно это увидела и все поняла? Неужели не понимает, как Катерина к нему относится? Она же в расстроенных чувствах такого может натворить!.. Да что там может - она уже вытворяет,  и слава Богу, что рядом оказался именно он, а не кто-то другой».
Взглянув мимоходом на лицо Катерины, которая, не отрываясь, смотрела на экран, Роман покачал головой и улыбнулся. Девушка выглядела абсолютно счастливой и не столько смотрела фильм, сколько просто наслаждалась самим процессом просмотра. С удовольствием ела попкорн, изредка потягивала коктейль из громадного стакана... Оглядывала зал и, наткнувшись на обнимающуюся парочку, поспешно отворачивалась, смущенно улыбаясь. Правда улыбка у неё получалась несколько грустной.
«А ведь она миленькая, - вдруг пронеслось в голове у Малиновского. - Трогательная, безыскусная и совершенно замечательная. Вот только почему так резко реагирует на неё Жданов? Что у них не ладится?» - этого Роман понять не мог.
Странно, он впервые испытывал симпатию к представительнице пола прекрасного, оставаясь совершено равнодушным к ней как к женщине. Катя была ему симпатична, с ней было хорошо и по-домашнему уютно. А это немало. С другой стороны, она слишком хороша для него. Он слишком циничен, пресыщен и слишком легко относится к жизни.
Сейчас Малиновский впервые подумал о том, что ждет Катерину после развода, насколько горестным будет для неё это событие. Подумал, и удивился, не ожидая от самого себя столь мелодраматических мыслей.
Катя улыбнулась, глядя на экран, потом, словно почувствовав, что её разглядывают, перевела на него доверчивый взгляд и, широко улыбнувшись, снова подалась вперед, сосредоточившись на просмотре.
Роман мысленно обругал и себя, и Жданова за то, что втянули эту девочку во взрослые игры. И заставил себя сосредоточиться на фильме, опасаясь, что мысли, поселившиеся сейчас в голове, заведут его куда-нибудь не туда.
 
...
Выйдя из зала, Катерина сунула Малиновскому в руки оставшийся попкорн и почти полный стакан с коктейлем и унеслась в поисках дамской комнаты. Пока она отсутствовала, Роман подумывал над тем, чтобы арендовать у кого-нибудь телефон и позвонить Андрею, но, поразмыслив, не стал, вспомнив, горечь во взгляде Катерины, когда она говорила о Жданове.
Пусть разбираются сами, он - пас.
 
Выйдя на улицу, Катя отказалась немедленно садиться в такси и упросила его ещё чуть-чуть погулять и пройтись пешком. Решив, что лишние полчаса ничего не изменят, Роман предложил Катерине руку, и они пошли по тротуару, на ходу обмениваясь впечатлениями от фильма, речной прогулки и хихикающей молодежи. Увлекшись, они не заметили, как пролетел очередной час. Катя, которой, похоже, попала в рот смешинка и не одна, каким-то непостижимым образом умудрилась заразить своим бесшабашным настроением и Романа, поэтому со стороны они представляли собой, наверное, зрелище презабавное, постоянно разражаясь хохотом, говоря слишком громко, иногда начиная распевать «Шика-блеска дай» и «Он сам нарвался!..»
 
Без сил рухнув на сиденье такси, Катя наконец-то призналась, что она совершенно никакая и что теперь готова ехать домой.
 
***
Судя по ярко освещенным окнам, Андрей был дома, однако на Катерину, в отличие от мгновенно пришедшего в себя Романа, этот факт не произвел ни малейшего впечатления. Остановившись посреди вестибюля, Катя, все так же сияя, настояла на том, чтобы выпить на прощание. Чокнувшись бумажными стаканчиками с колой, вернее, коктейлем, они торжественно выпили на брудершафт, невзирая на изумленные взгляды проходившей мимо в сторону выхода пожилой дамы с собачкой. После чего Катя, пошатываясь не то от усталости, не то от выпитой колы с ромом, приблизилась к Малиновскому, чмокнула его в лоб, пробормотала "спокойной ночи" и направилась к лифту.
Роман, попытавшийся было последовать за девушкой, чтобы разделить ответственность за этот безумный ночной вояж, был остановлен мановением маленькой ручки. Катя замотала головой из стороны в сторону, одновременно повторяя это незамысловатое движение указательным пальцем, и заявила, что у неё все под контролем и что никто, даже собственный супруг, не сможет испортить ей этот чудесный вечер.
Роман благоразумно не стал напоминать Катерине, что на дворе уже давно ночь, и попытался было настоять на своем. Однако Катя, порывисто подойдя к нему, провела ладонью по щеке и, тихо пробормотав:
- Спасибо вам, Роман Дмитрич, за все, - скрылась в лифте.
Постояв ещё немного и запоздало вспомнив о своем телефоне, так и оставшемся в сумочке Катерины, Роман вздохнул и, махнув на него рукой, направился ловить такси, мечтая об одном - поскорее оказаться дома, в кровати. Сейчас ему хотелось одного - спать, и чем больше - тем лучше.
Оказалось, качественный отдых в хорошей компании изматывает получше, чем качественный секс.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #32 : Август 03, 2017, 03:14:20 »

33

***
C третьей попытки попав ключом в замочную скважину, Катерина наконец открыла дверь квартиры и, радостно пробормотав «Дом, милый дом», вошла в прихожую. Поставив стакан с коктейлем на тумбочку и положив рядом сумочку, девушка обессиленно опустилась на пуфик. Ноги гудели от усталости, голова - от смеха и выпитого спиртного, но на душе царило ощущение праздника. Не хотелось ни о чём думать, чтобы ни в коем случае не испортить впечатления от замечательного вечера.
Расстегнув молнию на сапогах, Катя скинула с ног эти творения рук итальянских мастеров и с удовольствием пошевелила вызволенными из плена пальчиками. Она даже глаза прикрыла, чтобы полнее насладиться долгожданным освобождением от ненавистных высоких каблуков... а когда вновь открыла глаза, то увидела стоявшего в дверях Андрея. Он по-прежнему был одет в вечерний костюм, не хватало только пиджака и нескольких пуговиц на рубашке, которым по этикету полагалось быть застегнутыми. В дополнение к расстегнутым пуговицам, открывавшим Катиному не совсем трезвому взору значительную часть груди Андрея, у его рубашки были также закатаны рукава, неосторожно обнажавшие сильные руки.
Андрей стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и без улыбки смотрел на явившуюся наконец-то супругу.
Катерина, ничем не выказав своего удивления подобным приемом, окинула безмятежно-спокойным взглядом неподвижную фигуру Жданова, крепко сжатые челюсти, придававшие его лицу угрожающее выражение, стиснутый в руке стакан виски... И, как ни в чём не бывало, улыбнулась:
- Андрей Па-алыч!.. Вы дома, оказывается... А я думала, что вас до утра не будет.
- Интересно почему? - коротко и не слишком любезно спросил Жданов, не меняя угрюмого выражения, застывшего на лице. Его взгляд остановился на обтянутых капроном пальчиках ног жены, потом неторопливо поднялся вверх и на мгновение задержался на поднятом до колен подоле платья.
- Ну... Так ведь показ, вечеринка... новые контакты... знакомства... полезные, - неопределенно произнесла, слабо взмахнув руками Катерина, после чего поискала взглядом тапочки.
- Дело в том, что я ушел с вечеринки, потому что был вынужден искать вас, - Андрей наконец оторвался от созерцания Катерининых пальчиков, коленок и ножек в целом и теперь смотрел на неё в упор, не отводя пристального взгляда от её лица.
- Меня? - непритворно изумилась Катерина. - С какой стати? - кокетливая улыбка в этот раз ей удалась..
- С такой, что вы - моя жена! И я несу за вас ответственность, черт побери! - не выдержав её легкомысленного и насмешливого тона, взревел Андрей, со звоном поставив стакан на тумбочку, стоявшую в прихожей.
Катя, забавно сморщившись, недоуменно моргнула несколько раз, глядя на разгневанного Андрея снизу вверх. После чего, прижав руки к груди, со всей искренностью произнесла:
- Простите, Андрей Палыч. Я, честное слово, не хотела доставлять вам неудобства. Я так больше не буду.
Произнеся эту фразу в высшей степени покаянным тоном, Катерина неловко встала с мягкого пуфика и, одёрнув подол платья, направилась в сторону ванной.
- И это все? - ошарашенный голос Андрея остановил её у самой двери, - Это все, что вы хотели мне сказать?
- В смысле? - развернувшись, Катерина задумчиво наморщила лоб, пытаясь понять, чего ещё хочет от неё Андрей. - А! Ну, извините ещё раз... Выдержав глубокомысленную паузу, девушка вдруг ойкнула и со словами: «Действительно, я совсем забыла!» - быстро подошла к Андрею и повернулась к нему спиной. - Не могли бы вы расстегнуть мне платье? А то оно так забавно сделано... У меня самой не получится...
Катерина замерла, терпеливо ожидая, когда Жданов расстегнёт молнию, но он стоял не шевелясь, только смотрел, не отрываясь, на спину девушки и молчал.
- Там крючочек, - тихо подсказала Катя, на всякий случай убирая выбившиеся из причёски локоны и открывая шею пристальному взгляду Андрея.
Там был не только крючок.
Эта глубокая мысль вспышкой озарила уставший мозг Жданова.
Замысловатый крючок, может, и был примечательной и интригующей деталью платья, однако взгляд Андрея задержался на гораздо более примечательной детали, не связанной с платьем. Он помимо воли не мог отвести глаз от плавного изгиба её шеи, стараясь не обращать внимание на свой участившийся пульс и вмиг пересохшее горло и вдруг замер, пристально глядя на маленькую родинку, стыдливо выглядывающую из-за вьющейся прядки волос...
Андрею вдруг безумно захотелось прижаться к этой родинке губами... Пусть на одно мгновение... Коснуться и услышать тихий вздох её обладательницы... ощутить, как Катя сделает шаг назад, к нему, чтобы продлить прикосновение его губ... чтобы разрешить его губам большее...
Забывшись, Андрей легко провел рукой по Катиным волосам, с удовольствием впитывая их мягкость. После чего его руки ласково коснулись плеч девушки.
- Андрей Палыч... - чуть вздрогнув от его прикосновения, не понимая, что с Андреем, Катя решилась напомнить о своей просьбе. Её растерянный, удивленный голос мгновенно отрезвил Жданова. Вспомнив, кто он и кто Катя, Жданов резко выпрямился и опустил руки.
Непослушными, словно деревянными пальцами он со второй попытки расстегнул сначала молнию, потом крючок и сразу же отдернул руки, словно боялся обжечься.
Пробормотав «Спасибо», Катя, придерживая платье на плечах, снова направилась в ванную.
- Вы ничего не хотите мне сказать? - теперь Андрей говорил ледяным, дрожащим от сдерживаемых эмоций голосом, пытаясь для себя самого компенсировать свой недавний порыв.- Например, где вы были? И с кем?
- Гуляла... С Ромой. И это был самый замечательный вечер в моей жизни! - не остановившись и даже не обернувшись, мечтательно произнесла Катерина и неторопливо скрылась за дверью.
Раздался едва слышный шорох, и у Андрея перед глазами против воли предстала картина того, как Катя медленно снимает платье, оставаясь в одном белье...
Опять размечтался?
Ну, мечтай-мечтай.
Пока она там гуляет. С Ромой...
С Ромой?!
Убью Малиновского!..
 
... Из ванной раздавался звук льющейся воды, к которому через пару минут присоединилось едва слышное мурлыканье.
Она ещё и поет.
Надо же!..
Ей, значит, хорошо.
Самый замечательный вечер?
Чудесно!..
Андрей почти с ненавистью посмотрел на закрытую дверь.
Он всю ночь провёл, как на иголках, все телефоны оборвал, даже её родителям позвонил и с полчаса, окольными путями, через разговоры про урожай картошки и нынешнюю политическую ситуацию выяснял, не у них ли Катерина, а она гуляла.
С Малиновским!..
Когда я доберусь до этого типа, мало ему не покажется!
Подумать только - такое может быть!
Ей наплевать на него и его чувства!
Он ей неприятен, а Малиновский теперь лучший друг.
И только ли друг?
Как дверь не загорелась под его взглядом, было неясно. Андрей уже не закипал, он кипел, дойдя до белого каления, раскалённая ярость заполнила всё его существо...
Если Катерина думает, что он оставит все случившееся без внимания, то она глубоко ошибается.
И плохо его знает.
Делать из себя рогоносца, пусть и фиктивного, он не позволит!..
В конце концов, он заслужил, чтобы к нему относились с уважением.
Ничего-о!.. Пусть только выйдет, и вот тогда!..
Вот тогда посмотрим, что будет!..
Успокоиться...
Надо успокоиться.
Выпить чего-нибудь... водички... Не виски точно - он и так достаточно нетрезв. Так что нужно что-то безалкогольное.
Кола подойдёт. Вполне. Особенно потому, что за ней не нужно идти на кухню и, чего доброго, пропустить из-за этого торжественный выход супруги из ванной.
Пытаясь успокоиться и усмирить гнев, а также нечто подозрительное, ужасающе похожее на ревность, Андрей взял принесённый Катериной стакан. Судя по весу, он был полон примерно наполовину. Ну вот, будет чем заняться, пока кое-кто плещется в ванной.
Погруженный в свои размышления, Жданов отпил из стакана и тут же закашлялся от неожиданности, ощутив вместо безобидной колы весьма крепкий алкогольный коктейль.
Так она ещё и нетрезвая!..
Я убью Малиновского!
 
Не успел Андрей утвердиться в этой противоправной мысли, как вода в ванной литься перестала. Послышался шорох, какое-то звяканье, пару минут шумел фен, и только после этого раздался щелчок замка. Дверь распахнулась, пропустив в прихожую сначала небольшое облачко пара, а потом и саму любительницу водных процедур. Благоухающая свежестью Катя сделала было пару шагов в сторону комнаты, но, заметив сидевшего на пуфике Жданова, остановилась. Внимательно изучив замершего, словно каменное изваяние, супруга, она удивлённо поинтересовалась:
- Андрей Палыч, а вы почему не спите?
Он промолчал, не сводя пристального взгляда с выреза её махрового халата. Проследив направление этого тревожащего душу и тело взгляда, Катя по привычке схватилась за отвороты халата, крепко стянув их на груди, однако, к удивлению Андрея, почти сразу же опустила руки. Теперь её пальчики перебирали кончики крепко завязанного на талии пояса. А ещё через пару мгновений, словно пойманные на месте преступления, её руки вытянулись по швам, будто получив команду «Смирно!»
Странно. Похоже, Катерина не испытывала привычного смущения и неловкости в его присутствии.
Не потому ли, что перебрала лишнего? Или же ненаглядная женушка уверилась в себе благодаря близкому общению с Малиновским? Почувствовав в себе желание совершить что-то жестокое и желательно кровавое, Жданов поспешно отогнал от себя видение, представшее перед его разгневанным взором.
- А вы не догадываетесь? - он перевел взгляд на её порозовевшее от водных процедур лицо.
Лишенное косметики, обрамлённое пушистыми волосами, которые, кстати, обрели совсем другую форму, нежели имели до сего дня - видимо, Марго настояла не только на вечерней укладке, но и на стрижке, оно выглядело таким юным и невинным, что Андрею захотелось завыть от разрывавших его противоречивых чувств и неясных желаний.
- Простите, но я слишком устала... Может, перенесем выяснение этого таинственного вопроса на завтра? - ласково улыбнувшись, Катерина, скромно поправив воротник халата, собралась было отправиться к себе.
- Постойте! - вскочив на ноги, Андрей быстро подошел к девушке. Так близко, что почувствовал сладковатый, совсем не подходящий ей экзотический аромат не то геля для душа, не то крема. - Я ещё не все сказал.
- Андрей Палыч...
- Андрей, - произнес Жданов сквозь стиснутые зубы. Взлохматив нервным жестом волосы, он попытался высказать то, что накипело на душе за эти проведенные в одиночестве часы, стараясь при этом не сорваться на крик и тщательно контролируя реакции своего тела, вдруг зажившего собственной, далёкой от разума жизнью. - Почему вы меня не предупредили, что уходите? Почему не позвонили? Я вам настолько безразличен или неприятен? Вам наплевать на то, что я волнуюсь? Вы не думаете, что я могу беспокоиться о вас?
Вопросы сыпались на её уставшую голову один за другим, и Катерина просто не успевала ответить. Широко раскрыв глаза, она смотрел на сведенное судорогой гнева лицо Жданова и пыталась понять, почему он так зол.
Что на самом деле лежит в основе этой ярости? Ну, не её же ночная прогулка в сопровождении Малиновского. Роман, в конце концов, не Воропаев. Ему можно доверять, и он в курсе всех их дел... Так в чём проблема?..
Думать не получалось. Голова кружилась. Глаза закрывались сами собой. Близость Андрея, его разгоряченное дыхание на её щеке смущало и путало без того перепутанные, словно нитки, после того как до них добрался котёнок, мысли.
Хотелось спать и видеть чудесные сны...
О нём...
- Андрей Ппалыч, я спать хочу... Пожалейте меня, а?.. У меня сегодня был такой день... Давайте вы меня завтра допросите по всей строгости закона... - пробормотала Катя, зевая и смущенно прикрывая рот ладошкой.
- День?! Сейчас уже, между прочим, давно ночь. Такой?! Да вижу я - какой! - вновь сорвался на крик Андрей.- Катя, вы же пьяны! Это Малиновский вас напоил?
- Рома? - казалось, Катю возмутила даже сама мысль об этом. - Нет, он вел себя, как ангел, слушался меня во всем и со всем соглашался. Он такой милый, почему я раньше относилась к нему с опаской?.. Не понимаю.. - её задумчивый вид и слабая улыбка, появившаяся на губах при упоминании Малиновского, окончательно добили Андрея. - И, да... Мы выпили немножко... потому что было холодно...
- Так какого чёрта, если было холодно, вы не пошли домой, а шлялись неизвестно где?! Отвечайте, Катя!.. - он зло дернул её на себя, и девушка повалилась в его объятия, словно тряпичная кукла. - Катя...
- Ох... у меня голова закружилась... - жалобно прошептала девушка. - Теперь буду знать, что шампанское, ром и кола - вещи несовместимые  и пить их лучше по отдельности...
Осознав, что Катерина с трудом держится на ногах, Андрей подхватил её на руки, продолжая молчаливо ругаться на свою несчастливую звезду, под которой он имел сомнительное удовольствие родиться.
Все. С него хватит. Пусть гуляет с кем хочет.
Спит с кем хочет.
Его это не волнует и не касается.
Ему нет до этого никакого дела.
И до Катерины тоже.
Ничего личного. Только бизнес.
Андрей скрипнул зубами, когда Катя, довольно вздохнув, поудобней устроилась у него на руках. А когда она положила голову ему на плечо, дошедший до точки кипения Жданов только утвердился в принятом решении.
«Все, больше никаких игр и идиотских мыслей! У неё своя жизнь, а у меня - своя!»
Это всего лишь бизнес. Деловая сделка, выгодная для них обоих.
Ничего общего, кроме волею судьбы связавших их вместе интересов «Зималетто». Ничего личного. Всего лишь обычная человеческая симпатия. К хорошему человеку. И ценному сотруднику...
И неважно, что это так приятно - держать её на руках, такую тёплую, мягкую, пахнущую чем-то сладким, чувствовать, как её распущенные, ещё влажные после душа волосы касаются обнаженной кожи, там, где расстегнутая наполовину рубашка уже не может защитить от чудесных будоражащих прикосновений и ощущений. Неважно, что ему нравится ощущать, как Катя доверчиво прижимается к нему, положив голову на плечо. Все неважно, даже её руки, обвившиеся вокруг его шеи. Ведь с её стороны это просто инстинктивная реакция, не больше, а вот что касается его реакций, то они, похоже, того и гляди выйдут из-под контроля...
«Так, всё! Не стоит сходить с ума».
Он - взрослый человек и вполне способен держать себя в руках. Поэтому...
Катерина прямо сейчас отправляется в спальню, баиньки...
А у него впереди целая ночь, чтобы напиться и разобраться в своих растрепанных чувствах. И прийти в себя. Что просто необходимо сделать.
 
Приняв это в высшей степени здравомыслящее решение, Жданов только сейчас осознал, что вот уже несколько минут стоит посреди гостиной с Катериной на руках. И что он слишком крепко её обнимает. И что её лицо находится в непозволительной близости от его губ.
Что он только что собирался сделать?
Отнести её в спальню. Нет, не так. Отправить жену спать. Или как там он сформулировал суть их отношений - положить спать хорошего человека и ценного сотрудника. И ни единого слова о браке, супружеских отношениях, спальнях, кроватях и тому подобном. И не единой мысли. Особенно о том, что пояс Катиного халата немного ослаб, открывая постороннему взору гораздо больше, чем следовало. Махровая ткань разошлась в стороны и теперь едва прикрывала грудь девушки.
Андрей поспешно зажмурился и скрипнул зубами. Медленно переведя дыхание, он мысленно выругался.
«С этим нужно завязывать. И проклятый пояс её халата тоже стоило бы завязать. И не смотреть на неё. И бросить пить».
А пока глаза все же придется открыть, иначе он вряд ли сможет беспрепятственно добраться до намеченного пункта назначения. Не смотреть таким образом нет никакой возможности. Хотя, если попытаться...
Каким-то совершенно непостижимым образом в поле зрения попался разложенный диван, на котором в беспорядке валялись подушки и смятое одеяло.
«А может... Жданов, ты ненормальный! Пункт назначения - спальня. В которой спит только она. Одна! Тебе повторить или так запомнишь?»
 
***
«Как же хочется спать... »
Такое ощущение, что безумная усталость сковала каждую мало-мальски значимую клеточку тела, больше похожего на какую-то аморфную субстанцию, чем на вполне жизнеспособный и ещё весьма молодой организм. Руки-ноги не слушаются, словно ватные, в голове звенящая пустота, а в душе - потрясающее чувство абсолютной свободы и неземной легкости.
«А может, я уже сплю?.. Иначе откуда это потрясающее ощущение полета?.. Словно твое тело больше тебе не принадлежит. Не подчиняется законам природы и земному притяжению. Так странно... и совершенно невозможно. А если сосредоточиться?».
Все оказалось гораздо проще. Законы природы, как и земное притяжение, по-прежнему, действуют, а она... спит, потому что разве наяву такое возможно. Она у него на руках. С ним так уютно, безопасно, спокойно...
Он обнимает бережно и осторожно, но в то же время так уверенно и властно, что кажется, будто ему это нравится. Будто он не хочет её отпускать... И смотрит пристально...
Этот горящий взгляд невозможно не почувствовать, он просто осязаем... Словно он дотрагивается до неё... Руками... Губами...
Только так не бывает. Это всё алкоголь, усталость, нервы... Больше никаких коктейлей и ночных прогулок... Больше никаких напрасных мечтаний... Только бизнес.. Ничего личного. Уснуть. Забыться. Завтра все будет так, как должно быть.
 
Андрей толкнул ногой дверь спальни и, придержав её плечом, прошел в комнату.
Остановившись в нерешительности около кровати, он замер, лаская взглядом милое личико, обрамленное растрепавшимися каштановыми прядями. Катя спала, трогательно прижавшись щекой к его плечу. Боясь разбудить девушку, не доверяя себе и не надеясь на собственную выдержку, Андрей никак не мог решиться положить её на кровать. Одновременно к этим его опасениям примешивалось страстное желание продолжить прерванный разговор и выпытать у Катерины все подробности минувшего вечера. Андрей справедливо подозревал, что за оставшуюся часть ночи он напридумывает себе такого, что к утру будет не просто на взводе, а в полной ярости и уже не удержится от скандала, что окончательно испортит его отношения с супругой.
А ведь он никогда не отличался особо буйным воображением...
Да и к ревности не привык.
Не чужой. Собственной.
Горькой. Изматывающей. Мучительной. Унизительной.
Нужно успокоиться. Выкинуть все мрачные мысли из головы и лечь спать, а поутру навестить дорогого друга. Несмотря на выходной день, Малиновскому поспать точно не удастся, а что касается всего остального, все будет зависеть от того, что он скажет. И если он, не дай Бог, посмел...
Андрей тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы.
Утром. Все это будет утром. А пока...
Его взгляд вновь обратился к спокойному лицу девушки. - А пока нужно уложить её спать.
Не удержавшись от ещё одного, тяжелого, подозрительно напоминавшего тоскливый, вздоха, испытывая непривычное стеснение в груди, Жданов осторожно опустил Катю на кровать. Её руки безвольно упали вдоль тела. Не догадавшись сразу откинуть одеяло, Андрей уложил девушку прямо на него. Сняв с прикроватной спинки аккуратно сложенное шелковое покрывало, осторожно накрыл им Катю и уже хотел было выпрямиться и уйти, когда она, что-то недовольно прошептав, потянулась к нему.
Андрей замер на месте, пытаясь осмыслить услышанное.
Либо это виски играет с ним злую шутку и пора завязывать с его употреблением, либо он просто принимает желаемое за действительное.
«Не уходи... »
Это совершенно невозможно. Катя просто не могла такое сказать.
- Кать... - произнес он чуть слышно в ответ, напряженно вглядываясь в её лицо.
Девушка пошевелилась, высвободив руки, глубоко вздохнула и открыла затуманенные дремой глаза. Жданов вздрогнул, когда их взгляды встретились. Столько нежности было в её глазах.
Он забыл, как дышать, поглощенный одним неодолимым и не поддающимся логике желанием погрузиться в эту бескрайнюю нежность. Он и не знал, что женщина может смотреть так, что сердце заходится в сумасшедшем ритме.
- Андрей...
Ошеломленный бешеной реакцией своего тела на произнесенное тихим голосом собственное имя, Жданов даже не заметил, как Катя осторожно сняла с него очки. Её голос, как и взгляд, был полон нежности, нежности только для него одного...
- Анд-рей...
Даже в шоковом состоянии он не мог не почувствовать, как её руки вновь обвились вокруг его шеи и потянули его голову вниз. Уже плохо соображая, что происходит, напрочь забыв о том, что намеревался держаться от неё подальше, Андрей подчинился этим нежным настойчивым рукам.
Низко склонившись над Катей, почти касаясь её, он уже не мог отвести взгляда от её мягких губ, притягательных и манящих.
Он поцелует её, и будь что будет. В конце концов, он всего лишь мужчина, а она - потрясающая женщина..
Женщина?
Андрей замер, осененный внезапной отрезвляющей мыслью и уже собрался отстраниться, когда услышал еле слышный шепот:
- Поцелуй меня... Пожалуйста...
Очнулся на мгновение, чтобы окончательно потерять голову.
Жданов, что ты творишь?
Одумайся.
Она же пьяная. Или полусонная.
В любом случае вряд ли сознаёт, что делает.
И чего хочет.
Просто уйди.
Это же Катя Пушкарёва!.
А тебя трясет так, как будто ты обнимаешь самую прекрасную женщину в мире...
 
Он действительно пытался устоять. Секунд десять. Однако разум, как и инстинкт самосохранения, окончательно его покинули. И, видимо, навсегда.
Отбросив прочь ненужные сомнения, Андрей не заставил себя просить дважды. Склонившись ещё ниже, одним коротким движением он сократил оставшееся расстояние между ними и осторожно коснулся губами её губ.
 
Ещё где-то там, в отдаленном уголке затуманенного желанием сознания, тревожным звоночком отзывались мысли о том, что все происходящее сейчас неправильно.
Что это какое-то помешательство.
Абсолютно нереальное.
И ненормальное...
Ещё можно было остановиться, оторваться от неё и уйти, а наутро притвориться, что ничего не было, что всё лишь пригрезилось им обоим. Жить дальше, не создавая себе дополнительных проблем.
Ещё была возможность...
Но он ею не воспользовался.
Он целовал её медленно, едва касаясь губами теплой кожи. Эти прикосновения были столь легки и нежны, что больше напоминали дуновения теплого ветерка, напоенного морской свежестью.
Целовал и каждое мгновение ждал, что Катя оттолкнет его и потребует, чтобы он покинул комнату, а наутро, если не прямо сейчас, соберёт вещи и вернётся к родителям, к своей спокойной и размеренной жизни. Но она даже не пыталась отстраниться, наоборот, ещё сильнее прижималась к нему...
Андрей чувствовал, как неровно бьется её сердце, как вздымается полная грудь под тканью халата, и с каждым ударом её сердца терял ощущение реальности.
Все это сон. Или иллюзия. Или фантазия.
Наступит утро и все расставит по своим местам, а пока...
Андрей инстинктивно усилил нажим, стремясь сделать поцелуй глубже. Катерина отреагировала мгновенно, так, словно они были настроены на одну волну. Её губы дрогнули под его губами и покорно раскрылись, впуская его в теплую глубину её рта.
И без того тихий голос всё ещё пытающегося сопротивляться происходящему разума растворился в жгучем желании, сила которого напугала самого Андрея.
- Кать... - её имя вырвалась вместе со слабым стоном...
Дрожащий, вмиг охрипший голос...
Срывающееся дыхание...
Что в ней такого?
Почему с каждым новым поцелуем он погружается в пучину ощущений, настолько острых и пронзительных, что им невозможно сопротивляться?
Катя скользнула рукой по его щеке, и эта невинная ласка стала последней каплей. Не в силах больше сдерживаться, Андрей подчинился мощному инстинкту, требовавшему ощутить её тело под собой. Медленно он опустился на кровать, накрыв девушку своим телом, провёл горячими пересохшими губами по её шее...
Её кожа была такой нежной... Он сошел с ума.
 
Сон превратился в реальность, когда Катерина ощутила на себе тяжесть разгорячённого мужского тела.
«Мечты стали явью?..»
Андрей Жданов... Реальный... Настоящий. Так близко.
Она чувствовала аромат его одеколона, слабый привкус виски и колы на губах...
Сегодня ночь исполнения желаний? А может, она просто сошла с ума?
Тогда это чудесное пьянящее сумасшествие, которому невозможно сопротивляться.
Она ведь этого хотела? Обнимать его? Чувствовать его руки и губы на своём теле?.. Да, именно так..
Его губы прошлись по её шее, стремясь, кажется, покрыть поцелуями каждый миллиметр кожи, наверняка ощущая бешеное биение её пульса, задержались на груди... На груди?!
Катя с трудом вынырнула из чувственного омута, куда всё глубже погружалась с каждым горячим поцелуем и страстным прикосновением.
«Как это возможно?..»
Андрей... Целует её... Она лежит в его объятиях. Чувствует тяжесть его тела...
Слышит его тяжёлое дыхание, касающееся её кожи за мгновение до лишающего разума и сводящего с ума поцелуя. Слышит стон, сорвавшийся с губ... С её губ... Она сошла с ума...
В венах - расплавленное золото...
И не хватает воздуха, чтобы вдохнуть. И на двоих одно дыхание.
Оно смешивается в бесчисленных поцелуях, лихорадочных прикосновениях, тихом срывающемся шепоте. Он шепчет ей что-то, осыпая поцелуями, она не в силах ответить... Она не помнит слов... Сейчас вся речь её - тихие стоны... На каждое его слово... На каждое его движение, прикосновение... дерзкое или нежное...
 
Вселенная сжалась до размеров обычной комнаты. Мир раскалился добела...

***
В комнате царил полумрак. Жданов отстраненно подумал, что надо бы не забыть задернуть шторы, чтобы поспать подольше, ведь завтра выходной. Он всегда плотно закрывал их, когда спал в этой комнате... Спал до тех пор, пока... Пока не женился. И не уступил свою спальню фиктивной жене, удобной во всех отношениях милой и покладистой серой мышке Кате Пушкаревой.
Тогда он думал, что легко отделался от Воропаева, поступившись всего лишь своей свободой, да и то временно. Временно...
Фиктивный брак. Никаких осложнений. Прежняя жизнь с небольшой поправкой.
А оказалось, что попал по полной, причем сам загнал себя в ловушку, из которой не было выхода, вернее, из которой не хотелось искать выход.
Прошло ровно две недели супружеской жизни -  и вуаля. Удобный и необременительный фиктивный брак превратился в настоящий, при добровольном его, Андрея, участии и, да что там говорить, полном согласии.
Он безумно хотел этого, как бы странно это ни звучало, хотел уже давно и воспользовался первой же предоставившейся возможностью. Потеряв голову, он сам ринулся в бездну и увлек за собой Катерину.
Андрей плотно закрыл глаза, стараясь отрешиться от всего окружающего и трезво оценить случившееся. И тут же почувствовал всю глупость и тщетность этой попытки. Катя лежала рядом, прильнув к его груди, обвив его руками, не размыкая их даже во сне...
 
Она уснула практически мгновенно, едва он отстранился от неё, оглушенный и опустошенный, словно чудом спасшийся при кораблекрушении пассажир, которого милосердное море пощадило и выбросило на пустынный берег. Только в его случае берег был совсем не пустынным...
Андрей слышал тихое дыхание лежавшей рядом девушки, ощущал, как мерно вздымается её грудь, плотно прижатая к его, как отзывается на каждый её вздох его всё ещё не успокоившееся тело...
 
Он лежал в темноте, совершенно ошеломленный, потрясенный и растерянный... И при этом абсолютно... довольный? Счастливый? Просто успокоившийся?.. Удовлетворенный. Он был в ладах со всем миром.
Это-то и пугало больше всего. Не сам факт. Не то, что он занимался любовью с Катей Пушкаревой, и неважно, что она уже две недели, как Жданова, в сознании Андрея она по-прежнему оставалась Пушкаревой. По крайней мере, до недавнего времени.
Так когда же все изменилось? Почему?
Глупо считать, что изменения в её внешности сыграли решающую роль.
Он явно сошел с ума гораздо раньше, когда радовался её присутствию, когда был в восторге от кулинарных изысков, когда злился на Малину, Зорькина и даже маленького Ромку, когда защищал её от родителей своих и её, когда любовался на её фигуру в спортивном костюмчике...
Катя пошевелилась во сне и, тихо вздохнув, плотнее прижалась к нему. Андрей скрипнул зубами и замер, стараясь унять вмиг распоясавшиеся инстинкты.
«Подумать только!.. Я вел себя, как какой-то юнец, дорвавшийся до секса!..»
Накрыв Катю своим телом, ощутив её под собой, он испытал такой всплеск эмоций и ощущений, что совершенно перестал себя контролировать. А ведь она пыталась его остановить... Пыталась?
Он смутно помнил её лихорадочно метавшиеся по его груди руки, то ли отталкивающие, то ли притягивающие, широко распахнутые глаза, в которых испуг мешался с желанием и потрясающей нежностью...
И её тихий, прерывистый умоляющий шепот...
- Нет... Андрей Палыч... Вы не должны... Мы не должны... Мы не можем...
Катя упиралась ему в грудь руками, что-то лихорадочно шептала, пыталась избежать его поцелуев и в то же время с её губ срывались стоны, а руки вместо того чтобы отталкивать, нежно пробирались под ещё не снятую рубашку...
Умом он понимал, что должен, обязан остановиться. Что Катерина не в себе. Что, если бы она была в нормальном состоянии, ничего подобного не было бы... Но справиться с собой не мог. Не хотел. И даже не пытался.. Просто осыпал её поцелуями, стискивая в объятиях, не в силах расцепить рук. Просто шептал ей что-то, какие-то ласковые слова, сам не понимая какие... И она внезапно затихла, а потом сама рванулась к нему...
 
И вот теперь они лежали на развороченной постели, на смятых перекрученных простынях, держа друг друга в объятиях, словно на пороге какого-то нового этапа в их жизни.
Как бы там ни было, но прежней жизни уже не будет. Своим импульсивным поступком он перечеркнул себе и ей спокойную жизнь, приобрел наряду с ослепительным наслаждением значительную головную боль и супругу, теперь уже настоящую, от одного вида которой у него кружилась голова.
И даже сейчас, несмотря на позднюю ночь, он никак не мог успокоиться и просто проанализировать ситуацию.
Лежать с ней рядом и не сметь прикоснуться так, как касался её всего каких-то пять минут назад, было мукой. Ещё большей мукой было понимать, что утром им придется встретиться лицом к лицу и поговорить о случившемся... А он совсем не готов к этому разговору. Потому что не готов дать ей что-то большее, чем свое имя.
Закрыв глаза, Андрей стиснул зубы и заставил себя выбросить все мысли о грядущем пробуждении из головы.
«Сейчас главное - сон, а утром... » 
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #33 : Август 03, 2017, 03:16:07 »

34

***
«Если сегодня утром плохо, значит, вчера вечером было хорошо.»
 
Катя просыпалась медленно, изо всех сил противясь неотвратимо надвигающемуся пробуждению. Не желая открывать глаза и признавать тот факт, что Морфей выпустил её из своих объятий, девушка лежала, свернувшись калачиком на кровати, с ужасом думая о том моменте, когда придётся покинуть теплую постель и явить себя миру, больную и несчастную.
Оснований чувствовать себя больной у неё было предостаточно.
Во-первых, болела голова, что было неудивительно, учитывая немалое количество выпитых фужеров с шампанским. Не стоило забывать и про ром с кока-колой.
Катя поморщилась, стараясь не тревожить без особой необходимости гудящую голову.
«Это все Малиновский со своими идиотскими экспериментами!..»
Хотя, если быть честной, не будь рядом его, она все равно бы пустилась во все тяжкие, так что нечего кивать на вечернюю эскападу, Роман действительно пытался её остановить.
Ага, первые пять минут... Не мог проявить мужскую властность и волевою рукою вернуть меня на путь истинный, искуситель ромовый.
Но это было ещё не все. К головной боли примешивалась боль в горле. В эту минуту Катя отдала бы полжизни за глоток горячего чая с малиной. Нет, только не с малиной. С медом. Малины ей ещё надолго хватит. Горло болело немилосердно. Что тоже было неудивительно - на улице не май месяц, а она гуляла полночи без шарфа, ещё настояла на речной прогулке. Страшно вспомнить. А не вспомнить что-то ещё страшнее.
Хотя и того, что отложилось в памяти, хватило с лихвой, чтобы ужаснуться.
Распевание пиратских песен и распитие пиратского коктейля на свежем, ноябрьском вечернем воздухе явно не прошли для неё даром.
«Всё! Больше никаких экспериментов и экспромтов. С тяжелыми и непредсказуемыми последствиями. Для слабого здоровья и неустойчивой психики... »
 
Грустно вздохнув и признавшись наконец самой себе, что уже не спит, Катя перевернулась на спину и потянулась, разминая затёкшие мышцы. И тут же пожалела об этом, потому что ощущения были не из приятных.
Как оказалось, болели не только голова и несчастное горло. Болело все тело.
Впечатление было такое, что её переехал грузовик, развернулся и переехал ещё раз - чтоб уж наверняка. Откуда взялись ломота и усталость во всем теле, Катя не знала, и это несколько её нервировало.
Она медленно открыла глаза. С минуту пристально разглядывала пробивавшиеся сквозь плотно задёрнутые шторы солнечные лучи, пытаясь собрать воедино расползающиеся воспоминания и мысли, как вдруг с тихим вскриком соскочила с кровати.
Замерев в углу комнаты, прижимая к груди шёлковое покрывало, Катерина с ужасом смотрела на развороченную постель, на след от головы на соседней подушке, там, где обычно лежали её очки и мобильный телефон...
В следующее мгновение она сорвалась с места и, подбежав к двери, трясущимися руками закрыла её на защелку, после чего закуталась в покрывало, нервным жестом стянув края на груди.
«Этого не могло быть, но это случилось. Этого не должно было быть, но... О боже!..»
Ноги подкосились, и Катя медленно сползла по двери, да так и осталась сидеть на полу, прижав колени к груди и удерживая руками края все время норовившего соскользнуть покрывала.
Окинув почти безумным взглядом привычную и вполне мирную, если не считать разгрома на кровати, обстановку, Катерина попыталась взять себя в руки и хоть немного успокоиться. Однако в это же мгновение ей на глаза попался её  аккуратно сложенный махровый халат, одиноко висевший на спинке стула.
Сдавленно охнув, она вскочила на ноги и кинулась к шкафу. Через пять минут, одетая в свой обычный офисный костюм, Катя сидела на стуле и неотрывно смотрела на кровать. Не замечая ничего вокруг, кроме скомканной постели, девушка медленно раскачивалась из стороны в сторону, словно это могло хоть чем-то помочь в сложившейся катастрофической ситуации.
Она ещё пыталась не верить в то, о чем буквально кричало всё её тело...
Но безжалостная память, рассеявшая похмельную муть, внезапно с фотографической точностью воспроизвела все события минувшей ночи.
Она сама бросилась ему на шею. Сама, словно последняя...
«Господи!.. Что он обо мне подумал? И... почему не оттолкнул?.. Со мной-то всё ясно - была пьяна, к тому же влюблена до умопомрачения, но он... Почему?!»
А в памяти шаровой молнией пронеслось воспоминание...
 
Было уютно. Спокойно. И безопасно. Она думала, что видит сон, совершенно нереальный, но такой желанный. А потом... Кожу словно опалило огнем.
Прикосновение мягких губ. Прерывистое дыхание. Тяжесть чужого тела... И она очнулась.
Погрузилась в пугающую завораживающую глубину его глаз... Перепугалась до полусмерти, увидев там то, чего не должно было быть... Не могло. Но все же было. Испугалась. Себя. Его. Этого сводящего с ума безумия. Своих желаний... Пыталась прекратить падение, остановиться, нащупать точку опоры хоть на мгновение. Вернуться в реальный мир, на грешную землю, где все так, как должно быть.
А он только слепо целовал её лицо, жадно обнимая изменившее ей тело сильными руками, околдовывая, завораживая, увлекая её в иной, созданный этими потрясающими руками мир, где она не в силах была бороться с собой... С собой... не с ним.
И все же какая-то искра ещё незамутненного желанием сознания удерживала её от края пропасти, за которой уже не было возможности остановиться...
И тут её, пытающуюся спастись, настиг его шёпот...
«Катенька... »
Она ещё могла сопротивляться его рукам, его поцелуям, но эти, произносимые хриплым, прерывающимся голосом слова свели её с ума окончательно...
«Милая моя... »
Она окаменела, замерла под его руками, впитывая звук его голоса...
«Хорошая... »
Позволила ему развязать пояс халата и приникнуть губами к нежной коже...
«Родная... »
Приникла к нему, поддавшись страсти, позволив столь долго скрываемым чувствам вырваться наружу, не думая ни о чём и уже ничего не боясь...
«Любимая... »
Катя закрыла лицо руками, пытаясь избавиться от волнующих кровь образов и раздирающих душу воспоминаний. Не помогло.
Ощущение его рук на её теле, его жаркие поцелуи, тихий шепот, сводящий с ума...
 
«Это какое-то сумасшествие!..» - залившись краской, Катерина обхватила голову руками. Её рассеянно скользивший по комнате взгляд случайно упал на стоявший на тумбочке будильник.
Почти двенадцать. Она проспала все утро.
«Это катастрофа! Андрей наверняка ушел, не зная, как себя вести после всего того, что было ночью. Было?!
Это действительно было. Господи боже, это и правда было, и никуда от этого не деться, как бы ни хотелось... А хочется ли?.. Да... нет... не знаю... »
Но что бы ни произошло ночью, как бы Андрей ни целовал, что бы ни говорил, всё это просто временное помешательство, которое рассеется наутро, оставив после себя лишь осознание совершённой ошибки.
Вскочив со стула, Катя вновь заметалась по комнате, не замечая, что беспорядочно переставляет вещи на полках, что уже успела уронить какую-то деревянную фигурку...
«Что же делать? Как снова посмотреть ему в глаза? И вообще, как теперь жить? Нельзя же вечно прятаться в спальне. А как было бы замечательно... »
Она должна все разложить по полочкам. Она должна все объяснить.
Катя обхватила себя руками, стараясь унять нервную дрожь, сотрясавшую все тело. Подойдя к зеркалу, долго вглядывалась в собственное отражение, с отчаянием отмечая неопровержимые доказательства своего грехопадения, как бы пафосно это ни звучало. Глаза блестели слишком ярко, губы припухли от поцелуев, волосы... Схватив со столика щетку, Катя яростными движениями причесала волосы и скрутила их в тугой узел.
Жаль, что старые очки остались в сумочке в прихожей. Линзы, конечно, удобная вещь, но это не её. Впрочем, Маргарита позаботилась и о новых очках в тонкой оправе, которые, как и старые, остались в сумочке...
Посмотрев на себя в зеркало и махнув рукой на все ещё пламенеющие щеки, Катя одернула длинную тёмную юбку и шагнула к двери.
Откладывать этот тяжелый для обоих разговор не имело смысла.
 
***
Весь последний час Жданов бездумно смотрел на экран телевизора, где выпуски новостей плавно сменялись мультфильмами, научно-познавательными передачами и историями жизни известных политиков и криминальных авторитетов. До этого он с полчаса гипнотизировал взглядом дверь спальни, лелея в голове одну-единственную мысль о том, что погода сегодня на удивление хорошая и неплохо было бы пройтись и проветриться.
 
Когда он проснулся, на часах было девять утра.
Катерина сладко спала, прильнув к нему всем телом. Шторы так и остались незадёрнутыми, и теперь яркий солнечный свет, такой редкий для ноября, освещал спокойно-умиротворённое, порозовевшее от долгого сна лицо девушки.
Утро, какое бы оно ни было солнечное, ясности в сознание Андрея не принесло. Мысли, чувства, эмоции, щедро сдобренные все ещё не успокоившимся желанием, сплелись в один замысловатый Гордиев узел, разрубить который не представлялось возможным. Столь близкое соседство Катерины, тепло её тела, тихое дыхание, вся она, такая мягкая и нежная, трезвости мыслей не способствовала. Как раз наоборот...
Прикрыв глаза, он тяжело вздохнул, понимая, что если немедленно не окажется на безопасном расстоянии от девушки, то вновь набросится на неё с поцелуями... и не только, благоразумно решил не рисковать и покинуть поле боя, вернее, ложе любви, первым. Стараясь при этом не думать, о чьей безопасности он больше всего беспокоится и благоразумие ли заставило его встать с постели. Скорее уж банальная трусость. Он просто не представлял себе, как сможет посмотреть в её глаза, когда она проснется. Вернее, боялся того, что он в них увидит. Или не увидит.
Осторожно, стараясь ни в коем случае не потревожить или, того хуже, разбудить Катерину, Андрей высвободился из её объятий и выскользнул из постели.
Сразу же влез в валяющиеся рядом с кроватью брюки, потом собрал остальную свою одежду. Увидев лежащий на полу Катин халат, аккуратно пристроил его на стуле.
Неслышно ступая босыми ногами, подошёл к окну и осторожно задёрнул шторы - солнце могло разбудить девушку в любой момент, а ему требовалось хотя бы немного времени, чтобы прийти в себя.
Уже взявшись за ручку двери, Жданов бросил взгляд на лицо сладко спящей Катерины, внутренний голос зачем-то поправил - жены, и тут же почувствовал, как подкатывает к горлу тугой ком, как сжимается от нахлынувших эмоций сердце, а руки горят от желания вновь ощутить её тело в своих объятиях. Дабы не воплотить в жизнь этот практически неконтролируемый порыв, Андрей поспешно покинул спальню. Проще говоря - сбежал.
 
... Прибрав разложенный диван, который этой ночью ему так и не пригодился, принял душ. Потом отправился на кухню, решив, что крепкий кофе хотя бы частично разгонит туман в мыслях.
При входе на кухню Андрея чуть не сбил с ног оголодавший и обиженный Ромка, которого случайно заперли здесь на ночь. Недовольно проорав полночи в надежде, что глупые забывчивые хозяева выпустят его, малыш охрип и теперь только недовольно шипел, примериваясь укусить хозяйскую ногу за неимением другой еды. Пришлось заглаживать вину перед ни в чём не виноватым, разве что в лужице под столом, котенком. Поставив перед мгновенно повеселевшим и подобревшим животным мисочку с вискасом, Жданов решил подумать и о себе, после чего проинспектировал холодильник в поисках чего-нибудь съестного. Найдя яйца, ветчину в вакуумной упаковке и два повядших помидора, сотворил из всего этого омлет с начинкой. Омлет получился внушительным и на удивление вкусным. Андрей поел сам, оставил на сковороде приличный кусок для Катерины и даже поделился собственноручно приготовленным лакомством с Ромкой, который, уловив вкусные запахи, почему-то закапризничал и отказался есть свои кошачьи деликатесы. Кулинарные способности Жданова Ромка оценил, умяв за пару минут свой кусок. В итоге нерадивый хозяин был моментально за всё прощён.
Сполоснув за собой тарелку, вытерев со стола и убрав Ромкину лужу, Андрей ещё несколько минут послонялся по кухне, маясь от безделья и безуспешно пытаясь прогнать беспокойство, одолевавшее его с каждой минутой все сильнее.
Вернувшись в комнату, сел на диван и, включив телевизор, долго думал, звонить или нет Малиновскому, в итоге решил, что лучше пообщаться с ним лицом к лицу, чтобы в случае чего возмездие настигло дорогого друга незамедлительно и неотвратимо.
И вот теперь, рассеяно поглаживая забравшегося на диван и моментально уснувшего Ромку, Жданов пытался хоть немного обдумать предстоящий разговор с Катериной.
Сильно было желание сделать вид, что ничего не произошло. Да и Катя вполне могла думать так же... Ей же наверняка не нужны подобные отношения. Если бы не алкоголь, она бы никогда...
Хотя она совсем не казалась пьяной, когда...
Когда.
Сев поудобней, Жданов прикрыл глаза.
Они оба сошли с ума.
А он - последний трус, если надеется, что она промолчит и сделает вид, что ничего особенного не произошло.
Это же Катя...
Для неё случайная связь с мужчиной, даже если она с этим мужчиной состоит в браке... неважно, фиктивном или настоящем, событие из ряда вон выходящее.
И тут внезапно Андрей понял причину смутного беспокойства, преследовавшего его всё утро, причину, о которой он старался не думать, но не думать не получалось. Он всё утро не находил себе места, чувствуя себя не то обделённым, не то обманутым. И всё почему?
А потому.
Он всегда считал, вернее, просто принимал это априори, что у Кати не было мужчины... тем более - мужчин... даже несмотря на этого постоянно крутившегося рядом с ней Николая Зорькина. Она всегда так нервно реагировала на его прикосновения, даже случайные, так смущалась, что Жданов был уверен в её невинности, а оказалось...
Конечно, это не его дело. Совсем не его. И всё же он чувствовал себя обманутым.
Мрачные мысли лезли в голову с самого пробуждения, заставляя злиться на слишком горячий кофе, на ещё одну Ромкину лужицу в углу, на не желавшие находиться ключи... И на женщину, спавшую за дверью. Жданов пытался избавиться от них, думая о хорошей погоде за окошком, о проблемах «Зималетто», да о чем угодно, но это не помогало.
Он злился на Катю, чувствуя себя ребенком, у которого отобрали любимую игрушку. Или сломали. Злился вопреки всем доводам рассудка, вполне справедливо отмечавшего, что Катерина ничегошеньки ему не должна. И уж точно не обязана отчитываться за свое прошлое, да и настоящее, по сути, тоже.
Худо-бедно утихомирив разбушевавшиеся собственнические инстинкты, Андрей постарался вернуть свои помыслы в более мирное и созидательное русло.
Что теперь делать и как жить дальше? Чего он сам хочет в данной ситуации?
Чтобы всё осталось так, как было до этой ночи?
Или чтобы эта ночь стала лишь первой в череде таких же?
При последней мысли тело мгновенно откликнулось, недвусмысленно намекнув на то, что, мол, «верной дорогой идёшь, товарищ!»
Испустив ещё один тяжкий вздох и признав, что потерпел поражение в борьбе с самим собой, Андрей сдался, решив не мучить себя понапрасну и дождаться сначала пробуждения Катерины.
А там уж действовать по обстановке. «И главное - спокойно!»
 
***
Погрузившись в свои мысли, Жданов не слышал, как открылась дверь, отделявшая гостиную от спальни, не услышал он и тихих шагов за спиной... Он просто почувствовал её взгляд.
Мгновенно забыв о своём решении быть спокойным, Жданов резко вскочил с дивана, потревожив недовольно фыркнувшего Ромку, и, обернувшись, застыл на месте, не зная, что сказать, как себя вести, куда деть руки, а главное - что же сделать с моментально возникшими совершенно нежелательными мыслями и желаниями.
- Доброе утро, - выдавил он из себя и едва успел удержать уже готовое сорваться с губ «Как спалось?»
Её взгляд был неожиданно пристальным, невозмутимым и долгим. Она стояла в трёх шагах от двери в спальню, не шевелясь и не делая никаких попыток подхватить разговор. Выглядела она почти как прежде. Даже одета в один из своих старомодных офисных костюмов, что несказанно порадовало Андрея. Махрового халата или купленного им спортивного костюма он, в своем нынешнем состоянии, просто бы не перенес.
- Доброе утро, Андрей... Палыч, - пауза между его именем и отчеством была еле уловимой, но достаточной, чтобы понять, что и Катя пребывает в растерянности, просто старательно скрывает своё состояние под маской спокойствия и невозмутимости.
- Может, кофе? - ругая себя за косноязычие и постыдное нежелание первым начинать разговор, немного нервно спросил Андрей.
- Нет, спасибо. Я хочу поговорить, - на удивление твёрдо ответила Катерина и, не дожидаясь от него ни «да» ни «нет», решительным шагом направилась к креслу.
Жданов, весьма обескураженный столь деловым подходом, плюхнулся обратно на диван, едва не задев при этом успевшего снова уснуть Ромку.
Котёнок, приоткрыв глаза, лениво посмотрел на явившуюся девушку, но решил дислокацию не менять, даже несмотря на то, что с некоторых пор диван представлял собой травмоопасный объект. Всё же хозяин - это тот, кто кормит, а сытостью своей котенок уже второй день был обязан Андрею.
 
Катя сидела на краешке кресла, разглаживая руками невидимые складки на юбке и, видимо, собиралась с силами для непростого разговора.
Андрей, неосознанно поглаживая котика, напряжённо ждал, что же она скажет, в то же время прекрасно понимая, что именно он, как инициатор и ответственный за всё случившееся, должен начинать разговор.
Только знать бы, о чём говорить...
Особенно, когда в голове крутятся вопросы примерно такого вот содержания: «Катенька, и кто же был вашим первым мужчиной? И много ли их вообще было?»
Пока Жданов боролся с собой, своим недовольством и неизвестно откуда взявшимися собственническими инстинктами, Катерина наконец собралась с духом и заговорила.
Она говорила быстро, без выражения, не останавливаясь ни на секунду, словно боялась передумать или забыть что-то важное. Из всех эмоций в данный момент голос её был наделён лишь сожалением.
«Она, чёрт побери, сожалела!..» - Андрей буквально зациклился на первой её фразе:
- Андрей Палыч, мне безумно жаль, что всё так вышло.
Она говорила, а он никак не мог вникнуть в смысл её фраз, которые с каждой минутой становились всё более пространными и всё более отягчёнными чувством вины.
- Андрей Палыч, вы не должны себя ни в чём винить... Это всё я... Вы тут совсем ни при чём... Это полностью моя вина...
«Что?! Я ни при чём?! Да за кого ты меня принимаешь?!»
- Я была не в себе...
«Вот в этом никаких сомнений. Я тоже... »
- Это всё алкоголь...
«Ой, как всё у тебя, Катенька, просто! Как удобно - списать всё на алкоголь!..»
- Поверьте, если бы не моё опьянение, я бы никогда... Никогда бы не... - Катя не совладала с дыханием и остановилась, пытаясь успокоиться и заставить голос не дрожать. - Ничего бы не было, - наконец, выдохнув, закончила она.
За всё время своего сумбурного, сбивчивого монолога Катерина так и не подняла глаз на сидевшего на расстоянии вытянутой руки Жданова.
А он оцепенело смотрел на поникшую девушку, силясь переварить услышанное.
«То есть всё, что произошло, - просто пьяный секс? Так, Катерина Валерьевна, у вас получается? Что, на трезвую голову вы бы даже и не посмотрели на меня? И уж тем более не согласились на интим? Замеча-ательно. Прекра-асно. Атлична!..»
- Мне очень жаль, что всё так вышло, - в который раз повторила девушка, так и не дождавшись никакой реакции от Андрея, - Я думаю, мы смогли бы сделать вид, что... Что ничего не было... И забыть эту ночь, как... страшный сон, - Жданов дёрнулся при этих словах и Катя, почувствовав, что ляпнула что-то совсем уж не то, попыталась исправиться, - Я имею в виду...
- Я понял, что вы имеете в виду, Катя. Не стоит уточнять, - Андрей бесцеремонно пресёк её попытку сгладить острые углы, пребывая в ужасе от перспективы услышать ещё пару-тройку подобных эпитетов тому, что произошло ночью. - Я не считаю, что это только ваша вина, я тоже...
Но договорить ему не дали.
Катерина наконец подняла на него взгляд, встретилась с его глазами и снова опустила голову...
- Нет, Андрей Палыч, нет. В том, что произошло, виновата я, и только я...
- Кать...
- Андрей Палыч...
Жданову ничего не оставалось, как замолчать. Иначе минут через пять подобного спора терпение его истощилось настолько, что он бы продемонстрировал наглядно и в действии, кто и в чём здесь виноват.
Что ж... Если Госпожа Пушкарева считает его телком на верёвочке, который идёт туда, куда его ведут - пусть считает. Похоже, уверившись в его невеликих способностях к бизнесу, она мнит его таким же неумехой и в личной жизни.
Её право.
Хочет взвалить на себя всю ответственность за случившееся? - Пожалуйста!
Кто он такой, чтобы ей мешать?
Хочет сделать вид, что ничего не произошло? - Замечательно, он ведь и сам хотел того же!.. Так что всё хорошо!.. Всё так, как надо!..
Медленно кипя от гнева и обиды, Жданов с каменным лицом сидел на диване. Катя, рискнув снова взглянуть на него, поспешно отвела взгляд.
Чувство вины и смущение, написанные на её лице, доводили до предела - хотелось стереть их, заменив чем угодно, хоть злостью, хоть желанием, но...
Как вывести из себя сидевшую перед ним девушку Жданов не знал. Похоже, только она обладала способностью злить его, доводя до умопомрачения, что же касается желания... Так ведь она ясно дала ему понять, что всё случившееся... минутная слабость, и ничего больше.
Катерина, не подозревая о надвигающемся взрыве, облегчённо вздохнула и встала с кресла, считая разговор исчерпанным. Принуждённо улыбнувшись, она нерешительно протянула руку Андрею:
- Мир?
Жданову понадобилась вся его выдержка, чтобы не сорваться.
- Как скажете, Катя. Ваше желание для меня закон, - процедил он сквозь зубы, слишком крепко сжав её руку.
- Я очень рада, что мы с вами друг друга поняли, - поспешно высвобождая свои пальчики из его широкой ладони, пробормотала она.
- Несомненно, - как он удержался оттого, чтобы не заскрипеть зубами от злости, Андрей не знал. - Прошу прощения, я вынужден сейчас оставить вас в одиночестве - у меня встреча. Буду поздно, - проговорил он на одном дыхании и, резко развернувшись, скрылся в прихожей.
Катя растерянно смотрела ему вслед, неосознанно прожимая пылающую ладонь к груди, туда, где стремительно билось сердце.
 
***
Оказавшись на улице, Жданов немного успокоился. Можно сказать, пришел в себя. Свежий морозный воздух в данном случае сыграл исключительно благотворную роль. По крайней мере, Андрея больше не одолевало желание набить физиономию первому встречному. Гнев, обида и злость постепенно оседали в душе, как песок после шторма оседает на дно морское.
Пройдя с километр по оживленному проспекту, Жданов уже вполне связно мог рассуждать и даже конструктивно мыслить. Ещё минут через десять Андрей пришёл к выводу, что для человека в его ситуации бесцельная ходьба в неизвестном направлении - всего лишь пустая и ничем не оправданная трата времени и сил. Если уж идти куда-то пешком на пронизывающем ледяном ветру, то непременно в определенном направлении и с определенной целью. В связи с этим посещение на дому лучшего друга и помощника было, по его мнению, самым подходящим вариантом. И приятное, и опять же полезное дело.
 
Правда, перед тем как осчастливить друга своим появлением, следовало все же прислушаться к себе, вернее, к своим внутренним инстинктам, которые, пообвыкнув на морозе, вновь возжаждали крови. Таким образом, вероятность того, что общение с Малиновским обойдется без членовредительства, была близка к нулю.
Эта мысль показалась Жданову настолько привлекательной, что он решил обдумать её, не торопясь и не отвлекаясь на внешние факторы.
... Остановившись перед витриной первого попавшегося магазина и сделав вид, что сосредоточенно разглядывает дело рук местного дизайнера, Андрей обдумывал все плюсы и минусы похода к Малиновскому. С одной стороны, налицо были неоспоримые выгоды, а именно : получение достоверной информации о том, как провела вчерашний вечер Катерина и, что тоже немаловажно, возможность снять стресс с помощью хорошей потасовки. Однако, сообразив, что удовольствие от возможной драки перевешивает все остальные плюсы, Андрей вынужден был признать, что к Малиновскому в гости идти рановато. Ибо этот поход в любом случае закончился бы весьма плачевно, а лишиться в данный момент своего вице-президента и единственного советчика он не мог.
С другой стороны, кому может навредить обычный телефонный звонок? А вот помочь оправдаться - может. Вытащив из кармана мобильный, всё так же пристально глядя на витрину магазина, при этом совершенно не заостряя внимания на том, что видит, Андрей набрал номер Малиновскзого. В ответ раздались длинные гудки.
После минуты нетерпеливого ожидания стало ясно, что Роман на звонок отвечать не собирается. Домашний телефон Малиновского тоже молчал. Примерно догадываясь, где именно лучший друг может находиться в данный момент и чем занимается, Андрей был вынужден отказаться от намерения выпустить пар, просто наорав на друга по телефону.
Ну, ничего. Пусть дружище Малиновский получше отдохнет, потому что в понедельник ему явно не поздоровится. Убрав телефон в карман пальто, Андрей с неудовольствием отметил, что на него, странно улыбаясь, косятся все без исключения прохожие. Это заставило его повнимательней, а главное, осознанно посмотреть на витрину, перед которой он простоял уже не одну минуту.
Н-да... Удачный выбор, нечего сказать...
На витрине были выставлены несколько манекенов, облачённых в кусочки белого сверкающего шёлка и полупрозрачного гипюра.
И вот тут Жданову стало смешно.
Это ж надо, настолько быть не в своей тарелке, что не замечать ничего вокруг.
И из-за чего, спрашивается?
Что такого страшного произошло?
Да ровным счётом ни-че-го!
Если Катерина предпочитает считать все случившееся минутной слабостью, вызванной алкоголем, ночным кошмаром или чем-нибудь ещё, не менее ужасающим и в то же время ни к чему не обязывающим - ему же лучше. Он провёл потрясающую ночь, ничем для этого не пожертвовав. Поутру все грехи ему отпустили оптом.
Так чего ещё желать?
Теперь, когда её тело для него больше не тайна, странное очарование и притяжение между ними неизбежно должно сойти на нет. По-другому и быть не может.
Нужно только набраться терпения и подождать, а пока...
Усмехнувшись, Жданов лёгким шагом направился ко входу в так приглянувшийся ему бутик.
Право слово, почему бы не порадовать любимую жёнушку?
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #34 : Август 03, 2017, 03:18:40 »

35

***
Катя, словно зачарованная, смотрела на экран телефона Малиновского. Звонил Андрей.
Девушка отсчитывала про себя секунды, не в силах слышать казавшиеся бесконечными звонки и в то же время не в состоянии заставить себя ответить.
Ведь тогда пришлось бы объяснять, почему телефон Малиновского оказался у неё.
А она не могла. Просто не могла сейчас говорить с Андреем.
Когда телефон наконец замолчал, Катерина обессилено опустилась на пуфик в прихожей и, прислонившись щекой к прохладной стене, закрыла глаза.
Что же она натворила?.. Как теперь жить? Как после всего случившегося жить с ним рядом, когда при одном взгляде на Жданова в памяти сразу же всплывают его поцелуи и ласки? Как раньше? Жить так, как жила до сих пор? Твердить себе, что эта ночь ничего не меняет? Считать, что ничего не было? Не было его рук, настойчиво и в то же время нежно изучавших её тело. Не было его голоса, шептавшего неосознанные, но такие сладкие слова. Не было слепящего наслаждения, ощущения потрясающей свободы и лёгкости во всём теле. Не было ничего.
Сон... Это был просто сон. Она слишком много выпила, вот и привиделось...
Слава богу, Андрей всё понял. Ему тоже неловко, и это можно понять...
Нужно сделать вид, что всё в порядке, что всё идёт своим чередом. Без эксцессов. Без потрясений. Только есть одна проблема - она не готова встретиться с ним лицом к лицу. Пока. Ей нужно хоть немного времени, чтобы окончательно прийти в себя, а это невозможно здесь, в этой квартире, в комнате, где при одном взгляде на кровать, кровь приливает к щекам, а в памяти мелькают волнующие картины.
Невозможно находиться в его квартире, зная, что каждую минуту он может вернуться...
 
Минут через двадцать, на ходу натягивая пальто, Катя выбежала из квартиры и теперь нервно нажимала кнопку вызова лифта. Сборы были недолгими: побросав в сумку телефоны свой и Малиновского, пригладив волосы и прихватив для виду папку с документами, Катя просто сбежала. А на тумбочке в прихожей осталась лежать записка.
 
***
Открыв дверь и войдя в прихожую, Андрей прислушался. В квартире царила тишина: или Катерина досыпала, или... Осмотр жилплощади показал, что «или».
Она сбежала. То, что это было именно так, Жданов не усомнился ни на минуту. Обнаруженная записка лишь утвердила его в этом мнении.
«Соскучилась по родителям. Решила проведать.»
«Ну-ну!»
Вполне разумно и объяснимо. Только все равно это было бегство.
Впрочем, сейчас это было даже хорошо. Им обоим нужно время - успокоиться и прийти в себя, дабы и дальше успешно делать вид, что в «Багдаде все спокойно».
Он даст ей эти несколько часов покоя, а сам пока займется хозяйством. А почему бы и нет?
В конце концов, он - семейный человек. Не всё же время домашние хлопоты сваливать на Катю, и он на что-то сгодится, раз уж в остальных сферах его достижения оказались весьма сомнительными.
 
Рассортировав по полкам купленные в супермаркете продукты, Жданов убрал часть их в холодильник, оставив на столе то, из чего можно было приготовить себе нехитрый обед. Отварив сосиски и разогрев в микроволновке так и не тронутый Катериной омлет, выудил из холодильника кетчуп. Обильно полив им содержимое тарелки, без особого удовольствия съел всю порцию, желая в первую очередь доказать самому себе, что вполне может обойтись и без вкуснейшей стряпни Катерины, и без неё самой. По крайней мере, в быту.
Крутящийся под ногами Ромка получил свою сосиску и с упоением гонял эту воображаемую мышь по всей кухне.
... Настроение у Жданова, как говорят в народе, было ниже плинтуса. Чувствовал себя он примерно также.
Промаявшись несколько минут, раздумывая позвонить домой к Пушкаревым или нет, он все же решил не торопить события и не показывать, в каком взвинченном состоянии пребывает.
Пусть думает, что ему все равно. Пусть позвонит первой, в конце концов, это она ушла, а он...
А он по глупости солгал про важную деловую встречу.
Но звонить всё равно не стал.
Она вполне может думать, что он где-то на переговорах...
Вот и пусть думает. Ей же, в общем-то, всё равно...
Ну и ладно!..
Разобидевшись на весь мир, Андрей подхватил Ромку и отправился в комнату. Улегшись на диван, он водрузил довольного котенка себе на живот и прикрыл глаза.
У него выходной. Он никому не нужен. Ему никто не нужен. И пошло все к черту!..
Через пару минут Жданов уже спал, восстанавливая силы после бессонной ночи и душевное равновесие после разговора с супругой.
 
***
Катерина уже с час успешно отражала все попытки Зорькина выяснить, что же у неё стряслось и почему она упорно сидит у него в гостях, несмотря на то что сегодня суббота и все нормальные люди предпочитают проводить выходной у семейного очага.
- Жданов что, загулял? - предпринял очередную атаку Николай, внимательно разглядывая поникшую подругу. Не нужно было быть большим знатоком людей, чтобы понять, что в её фиктивной семейной жизни что-то стряслось.
Какой-либо внятной реакции на его вопрос не последовало. Катерина, едва заметно вздрогнув, ещё глубже зарылась в документы, которыми был завален весь стол.
- Откуда такая сумма? - требовательно вопросила она, указав пальчиком на внушительную цифру в отчёте, напрочь игнорируя этот, как и все предыдущие вопросы друга.
- Пушкарёва...
- Коля!..
- Ладно, не хочешь - не говори. Только потом не приходи и не плачь в мою жилетку - жираф не любит сырость.
- Не волнуйся за своего жирафа, плакаться тебе или твоему длинношеему животному я не собираюсь.
- Ого-го, какие вы, Екатерина Валерьевна, стали!.. По-моему, этот Жданов на тебя плохо влияет.
- Сколько сейчас на счету у «НикаМоды» денег?
- Пушкарёва, ты домой вообще собираешься идти или ночевать у меня будешь? Не то чтобы я был против, мне-то не жалко, но не думаю, что твоего супруга это порадует.
- Андрей - взрослый человек, и он прекрасно знает, что наш брак - всего лишь видимость. Поэтому с чего ему быть недовольным из-за моего отсутствия? - недовольно пробормотала Катерина, раздраженно шурша бумагами.
- Ну-ну, - буркнул себе под нос Николай.
-... А я скоро пойду. Вот только посмотрю эти документы... и вот эти ещё... и пойду.
- А он вообще в курсе, что ты у меня?
- Зорькин, прекрати.
- Да я-то прекращу. Только если мне потом придётся разбираться с твоим Кинг-Конгом...
Раздраженная допросом, Катя уже собиралась выдать другу ещё одну гневную реплику, заодно копя силы для увесистого подзатыльника, но была вынуждена отвлечься от своих приготовлений и переключиться на надрывно звонивший мобильный.
Увидев знакомый номер, она поморщилась, но на вызов всё-таки ответила.
- Да, Андрей, - старательно контролируя голос, Катя нервно теребила шнурок мобильного. - Я ещё у родителей. Через час приеду.
Зорькин, пристально наблюдавший за подругой, только покачал головой.
- А... Ты звонил?.. С папой?.. Ну... Да, я у Коли... Просто возникли кое-какие вопросы по поводу «НикаМоды»...
Поправив очки, Николай махнул рукой и демонстративно повернулся к подруге спиной.
- Где-е??? Внизу??? Да, хорошо... Да... Не надо!.. Я сейчас выйду...
Отключив телефон, девушка обхватила голову руками.
- Ну и зачем ты ему соврала про родителей?
- Я не знаю...
Коля обернулся, услышав непривычно подавленный голос подруги.
- Он что, приехал за тобой?
- Да.
- Может, скажешь, что случилось? - ответом Зорькину был тоскливый вздох. - Нет? Ну... Твое право. А я смотрю, он из «Андрей Палыча» уже переквалифицировался в просто «Андрея»? 
- Коль, не спрашивай меня ни о чем, пожалуйста.
- Хорошо, не буду. Так ты идешь или дальше будешь время тянуть?
Катя нервно оглянулась на входную дверь, словно боялась, что за ней уже стоит разгневанный супруг.
Уезжая, она оставила Андрею записку, где написала, что поехала навестить родителей. Так оно и было, но, не выдержав благожелательных расспросов отца и матери, желавших знать все о её семейном счастье, сослалась на неотложные дела и сбежала к Кольке.
 
***
Отключив мобильный и небрежно запихнув его в карман пальто, Жданов медленно и аккуратно положил руки на руль. Иначе со всей силы хватил бы по нему кулаками. А так хотелось быть сдержанным и спокойным... Только вот на все случаи жизни спокойствия не напасешься.
Катерина ему врёт. Прекрасно! Просто великолепно!
Он, как дурак, просидел весь день дома, в четырёх стенах, пребывая в твёрдой уверенности, что она гостит у мамы с папой, а дражайшая супруга вместо этого мило общалась с другом детства!
Подняться, что ли?.. Поговорить с господином финансовым гением на отвлечённые темы...
И что это даст? Да ровным счётом ничего.
Катерина с этим Зорькиным могут делать всё, что угодно, а его, Андрея, это совершенно не касается. Не касалось. До вчерашней ночи.
А теперь!.. А что теперь? Пошло оно всё к чёрту!..
Рулю всё же досталось. Кулакам - тоже. Жданов скрипнул зубами.
«Да что ж всё так по-дурацки-то складывается?!»
Выйдя из машины, пока не разнёс в ней чего-нибудь, Андрей прошёлся по небольшому двору, стараясь успокоиться. Окинул мрачным взглядом освещённые окна...
Если она не спустится через пять минут, то он поднимется. Тоже в гости.
И плевать, что она ему ничего не должна!..
 
Она все-таки спустилась.
Поколебавшись, чем разъярила его ещё больше, с явной неохотой села в машину. Долго рылась в сумочке, видимо, желая избежать неприятного для неё разговора.
А когда все же подняла на него взгляд, выглядела такой растерянной, что ему стало не по себе.
Махнув на всё рукой, Жданов молча включил зажигание.
 
Доехали быстро.
В полном молчании.
Заглушив мотор, Андрей повернулся к Катерине, намереваясь просто обсудить сложившуюся ситуацию, и чуть не взорвался, заметив, как она вздрогнула и инстинктивно отстранилась.
- Катя, мне казалось, что утром мы все выяснили. Я не собираюсь оспаривать Вашу точку зрения, - выделил, отчеканив, «Вашу». - И не понимаю, почему Вы меня так старательно избегаете.
- Я Вас не избегаю, - она ответила тихо и виновато. - Просто накопилось много вопросов по «НикаМоде», и мне срочно нужно было повидаться с Колей.
- Почему же вы сказали, что у родителей, хотя были у Зорькина?
- Я знаю, что вы его недолюбливаете. Не хотела давать лишний повод для разногласий.
Андрей шумно перевел дыхание. Совершенно идиотский разговор. Она, как устрица, спряталась в свою раковину и не желает сделать и шага ему навстречу.
- А мне казалось, у нас нет разногласий. Наоборот -  полное взаимопонимание!..
- Андрей Палыч...
- Мне кажется, мы уже не в тех отношениях, чтобы обращаться к друг другу по имени-отчеству.
- Простите...
Похоже, ему срочно нужно подыскивать себе или бар, или секцию для занятий боксом. Дабы выпустить пар. Ибо в последнее время после общения с дражайшей супругой у него в голове преобладают исключительно негуманные и агрессивные мысли.
Вот и сейчас захотелось почувствовать себя Тузиком и порвать какую-нибудь грелку.
- Я уже привык, - бросил отрывисто и выбрался из машины.
Катя, не став дожидаться его помощи, покинула машину самостоятельно.
В вестибюле молчали.
Молчали и в лифте.
И в прихожей, когда он помогал ей снять пальто.
 
Переодевшись, Катерина ушла на кухню и не появлялась, пока не приготовила ужин. Андрей, призвав в союзники верного Ромку, все это время с каменным видом просидел на диване. Однако часовая коллективная сидячая забастовка особого впечатления на Катерину не произвела.
Бросив в пространство бесстрастное «спокойной ночи», она скрылась в спальне, оставив Жданова молча кипеть от гнева и обиды.
 
***
Воскресное утро для супругов Ждановых выдалось не самым радостным. А кто вообще способен радоваться, когда на душе кошки скребут и настроение на нуле?
Кто будет прыгать от восторга, когда семейная жизнь со спринтерской скоростью летит под откос? Даже если эта семейная жизнь от начала до конца фиктивная. И вообще, какая разница, фиктивная или нет, настроение у молодоженов все равно было отвратительным.
Андрею, проспавшему накануне почти весь день, ночью соответственно не спалось, поэтому, развалившись на диване, он убивал время, просматривая все имевшиеся в наличии каналы кабельного и за компанию спутникового телевидения. Попытка заняться делами фирмы провалилась в связи с абсолютной невозможностью сосредоточиться на чём-то более серьёзном, чем переключение каналов. Голова, увы, была под завязку забита мыслями, с модой и финансами никак не связанными. Поэтому, отложив проблемы «Зималетто» на утро, Жданов старательно вникал в технику возведения древнеегипетских пирамид, вулканическое прошлое Гавайских островов, особенности брачных игр среднеевропейских лосей и перипетии очередного тура ангийской футбольной премьер -лиги. Нервничая то ли от обилия лосей в телевизоре, то ли от их брачных игр, Андрей переворачивался с боку на бок, мешая спать Ромке, который, на свою беду,пристроился на том же диване, в расчете на полноценный и здоровый сон. Наконец несчастному котенку надоело просыпаться из-за вертящегося, как веретено, хозяина, и он демонстративно удалился на кухню, где и проспал до самого утра.
 
Катерина провела такую же бессонную ночь, как и Андрей. Правда, она не ворочалась в постели, а сидела в кресле, закутавшись в одеяло и обняв подушку. Она никак не могла заставить себя лечь в кровать. При одном взгляде в ту сторону по телу пробегала предательская дрожь, а сердце начинало колотиться раза в три быстрее положенного. Неизменно накатывали воспоминания, непрошеные и нежеланные, но такие сладостные, уносившие с собой последние остатки сна и спокойствия.
Однако сидеть в кресле и смотреть, как минутная стрелка на часах медленно, но неумолимо завершает очередной круг, было верхом глупости. Катя прекрасно понимала, что рано или поздно ей все равно придется преодолеть это наваждение, так зачем же к душевным мучениям добавлять ещё и телесные.
Через два часа сидения в кресле девушка сдалась и, тяжело вздохнув, перебралась в постель. Убрав подальше шелковое покрывало и притулившись на самом краешке кровати, она мгновенно уснула.
 
Жданов, забывшийся сном лишь под утро, проснулся с больной, словно после обильных возлияний, головой и горьким осадком в душе, который оставили события вчерашнего дня. Мельком взглянув на плотно прикрытую дверь спальни, он раздражённо вздохнул и встал с дивана. Не потрудившись накинуть на себя хоть что-нибудь в дополнение к нижнему белью, громко шлепая босыми ногами, Жданов проследовал в ванную..
Долго и шумно принимал душ, вымещая своё дурное настроение на баночках и флаконах с шампунями, гелями и бальзамами, поминутно их роняя и ругаясь по этому поводу.
Закончив омовение и закутавшись в махровый халат, Андрей вышел из разгромленной ванной и сразу же отправился на кухню, где разогрел себе на завтрак оставшуюся с вечера отварную гречку. Подумав, залил её молоком и запихал все это роскошество в микроволновку.
Позавтракав так же, как и поужинав, то есть в компании одного только Ромки, который с энтузиазмом воспринял очередной кулинарный экспромт хозяина, Жданов тщательно вымыл посуду, вызывающе гремя тарелками, после чего вернулся в гостиную.
 
Когда Катерина, бледная и поникшая, вышла наконец из спальни, Андрей с преувеличенным вниманием изучал документы. Помявшись на пороге, девушка пробормотала «Доброе утро», на что получила невозмутимое «Доброе, доброе... », и поспешно проскользнула в ванную, не заметив внимательного взгляда, которым проводил её сидевший на диване супруг.
Она опять облачилась в этот свой ужасный бронированный халат и заплела жуткие косички. Ну, что ж, ее право.
Если она хочет, чтобы все считали её скромной невыразительной простушкой, пусть будет так. Кто он такой, чтобы указывать, как ей себя вести? Да никто!
Так... Шеф, по недоразумению оказавшийся на ней женатым.
 
Приняв душ, Катя зашла на кухню. Не чувствуя никакого аппетита, заглянула в холодильник и тут же его закрыла. Стараясь хоть немного оттянуть возвращение в гостиную, она всё-таки сделала себе чашку чаю. К чаю замечательно подошли любимые шоколадные конфеты. Согревшись и немного взбодрившись, Катя решила, что теперь готова к общению с супругом, и отправилась в гостиную, где Андрей по-прежнему делал вид, что работает.
Осторожно присев на краешек кресла и собравшись с духом, Катерина решила хотя бы попытаться нормализовать ситуацию :
- Андрей...
Жданов мысленно выругался. Только идиот не догадался бы, чего ей стоило ограничиться одним именем, вместо традиционного «Андрей Палыч».
Далось ей это отчество...
- У меня такое чувство, - вздохнув и отводя взгляд, произнесла она, - что мы поссорились. А ведь это не так... Я не понимаю, почему мы не можем вести себя друг с другом так, как раньше... до того... недоразумения.
- Ну, почему же? Конечно, можем. И ведём. Я вот, например, веду себя как обычно. Работаю. Думаю, как извлечь максимум выгоды из новой коллекции. Чтобы поскорее выйти из кризиса.
Даже самому Андрею его нарочито бодрый тон показался неубедительным - столько какой-то совершенно детской обиды в нём прозвучало.
- Я могу помочь! - Катя с радостью ухватилась за возможность сменить тему, уже жалея, что вообще завела этот разговор.
- С этим, Катенька, я справлюсь сам. Должен же и от меня хоть какой-нибудь прок быть, - Жданов понимал, что ведёт себя, как избалованный ребёнок, но поделать с собой ничего не мог. Он чувствовал себя глубоко обиженным и сладить с этой обидой был не в состоянии, хотя и пытался запихнуть её в самый дальний уголок сознания, дабы жить не мешала. - А вы пока отдыхайте, на то они и выходные, чтобы ничего не делать. Если хотите, можете навестить... родителей, - не удержавшись, он все-таки припомнил девушке вчерашнее. - Я готов вас отвезти.
Прекрасно поняв намек, Катя едва заметно покраснела, но, не чувствуя за собой особой вины, решила не отказываться от возможности провести этот грозящий быть бесконечно долгим воскресный день вне дома:
- Я бы предпочла закончить то, что мы вчера недоделали с Колей.
- С Колей? - переспросил Жданов, моментально оторвавшись от бумаг.
- Да, с Колей... С Николаем Зорькиным, моим...
-... Другом детства, спасибо, я в курсе. Ваш папа, когда мы с ним вчера разговаривали по телефону, постарался отрекомендовать господина Зорькина с самой лучшей стороны и даже припугнул меня, что этот Коля, чего доброго, вас уведёт.
Произнеся это, Жданов мысленно ругнулся - теперь его голос звучал не просто обиженно, а сварливо.
Позор!..
- Папа пошутил... А Коля... Он всегда и во всем мне помогал, он -замечательный...
- Я в этом нисколько не сомневаюсь, - Андрей наконец справился с голосом, теперь тот звучал сухо и безразлично. - Настолько замечательный, что он стал вашим первым мужчиной?
- Что-о? - надеясь, что ослышалась, Катя резко вскочила на ноги, но тут же рухнула обратно в кресло. - Что вы сказали?
- Я сказал то, что сказал. А что такое? - Жданов выглядел изумлённым. - Если вы считаете, что меня это не касается, так и скажите.
- А это и в самом деле вас не касается, - скрывая внезапно обуявший её страх, резко ответила Катерина.
- Хорошо, простите, - Жданов уткнулся в бумаги, демонстрируя, что тема исчерпана и дальнейший разговор более ему не интересен.
- Но я все-таки вам отвечу, - сбавив тон, продолжила Катя. - Потому что не хочу, чтобы вы и дальше как-то не так думали о Коле.
- Упаси боже меня вообще о нём думать! Это, во-первых, а во-вторых, я уже понял, что он прекрасный человек и ваш лучший друг, - отозвался Андрей, не отрываясь от бумаг.
- Да. Мой лучший друг. И мы с ним никогда не были чем-то бОльшим, нежели друзьями. И никогда не будем.
- Тогда кто? - вопрос прозвучал подобно выстрелу. Видя, что девушка в замешательстве смотрит на него, Андрей уточнил:
 - Кто был чем-то большим?
Катя с трудом заставила себя остаться на месте, хотя больше всего на свете ей хотелось убежать подальше от требовательного голоса и пронзительного взгляда Жданова.
- Подонок... Хотите знать подробности? - её голос дрогнул, заставив его замереть.
Стараясь не выдать обуревавшие её чувства, Катя медленно поднялась на ноги и направилась в спальню. У самой двери её настиг его начисто лишённый каких-либо эмоций голос:
- Катя, ты можешь пригласить Николая сюда и здесь решить все возникшие вопросы. Меня всё равно не будет дома.
- Спасибо, - это все, на что хватило её сил. Перешагнув порог спальни, Катя закрыла за собой дверь.
 
Сколько бы времени ни прошло - всё равно прошлое раз за разом будет настигать её.
Воспоминания никуда не исчезнут. Они поблекнут. Останутся выцветшей картинкой где-то в глубине сознания...
Со временем боль утихнет.
Тогда ей казалось, что жизнь кончена. Рыдала сутками, ничего не ела, не хотела ни с кем разговаривать...
Сейчас это всего лишь неприятный эпизод из прошлой жизни..
Так всегда бывает. Новые эмоциональные ощущения затмевают старые.
Но, увы, не все. Боль и обида постепенно проходят, но чувство стыда мучает до сих пор. Стыд за свою наивность и доверчивость, за то, что пошла на поводу и не сумела сказать «нет», хотя могла и должна была. Подарила себя, поднесла на блюдечке с голубой каемочкой. Так по-глупому, так по-детски ввязалась во взрослые игры. Осознание этого далось тяжелее всего.
Встреча с Андреем её исцелила. Заставила забыть прошлое. Оттаять. Раскрыться.
На фоне этого всепоглощающего чувства воспоминания о первой, так плачевно окончившейся даже не любви -  влюбленности меркли, становились бессмысленными.
Она не будет сейчас плакать. Не будет осквернять слезами это потрясающее чувство, запретное и губительное, но такое прекрасное.
Пусть все переживания останутся в прошлом. Она будет радоваться каждой минуте, пока он рядом.
Когда хлопнула входная дверь, Катя встала с кровати и вытерла слезы.
 
***
Синоптики не зря обещали в самое ближайшее время резкое похолодание и обильные снегопады - на улице было по-зимнему холодно, а вчерашнее солнышко сменилось тяжёлыми серыми облаками.
Однако в этот раз морозный воздух желаемого эффекта не произвёл. Жданов был вне себя и буквально жаждал найти себе на голову каких-нибудь неприятностей, вроде компании подвыпивших хулиганов. Хотя  в данном случае особого удовольствия от драки с хулиганами Андрей не получил бы. Так как единственный, кому Андрей сейчас желал набить физиономию, был он сам.
Идиот! Чёрствый эгоистичный кретин! Болван, ошалевший от ревности!.. От ревности?! Да. От ревности! Пора называть вещи своими именами.
Он ревнует. К этому нескладному Зорькину. К странно дружелюбному Малиновскому. К тому, кто был у неё первым. К нему - особенно.
И вот результат. Он причинил ей боль. Осудил и вынес приговор. За то, что не выказала ни малейшего восторга. За то, что не был её первым мужчиной.
Со знанием дела изображал из себя оскорблённую и обиженную сторону, в то время как Катерина пыталась восстановить хоть какое-то подобие прежних отношений. Поглощенный своими обидами, он даже не попытался разобраться в её мотивах. Все оказалось гораздо сложнее...
Если воспоминание о том первом разе до сих пор настолько для неё болезненно, ничего удивительного, что она всегда так нервно реагировала на мужские прикосновения. Ничего странного в том, что она так отреагировала на их ночь. Их ночь...
«Жданов, да ты - романтик?.. Ага, нежданно-негаданно поумневший... »
Её слова объясняют если не все, то многое...
Дело не в нем самом, не в том, что случилось ночью, а в прошлом, которое до сих пор не отпускает Катерину.
И его задача - стереть из её памяти это тяжелое прошлое. Она боится обжечься, ну что ж, он сделает все, чтобы она больше никогда не боялась, покажет, что отношения между мужчиной и женщиной могут и должны быть прекрасными.
Нет, точно романтик... Или самоуверенный индюк, что вероятней. Тоже мне! Нашёлся психоаналитик! Специалист по прекрасным отношениям! Ты себя с Кирой вспомни! Вот уж эталон прекрасных отношений!.. Это было до. Женитьбы. Сейчас всё иначе.
А что «всё» - и не объяснить, просто ощущается так.
«Итак, Жданов, ты заделался лечащим врачом и собрался исцелить боль. Похвальное стремление. Только вот на каком основании ты делать это будешь?»
Осознав, что медленно, но верно сам себя загоняет в тупик, Андрей постарался остановить рассуждения о Катерине и их взаимоотношениях. Иначе пришлось бы признаваться не только в ревности, но и кое в чём пострашнее.
И что самое ужасное, признаться не составит никакого труда. Так чего тянуть?
Андрей несколько секунд рассеяно смотрел на плотный поток машин, перебирая в уме возможные варианты признаний и понимая, что вариант есть только один.
Он влюбился. В Катю Пушкарёву. То есть уже Жданову, что не может не радовать. Радовать?! Да он напуган до чёртиков! Силой своих смешанных непонятных чувств. Желанием быть всегда рядом. Стремлением стать единственным.
«Боже!.. Жданов, да ты попал! И когда успел-то?! Как умудрился?!
Как же так получилось, что за две недели Катя из помощницы переквалифицировалась... ну, чего тянуть, нужно признаваться - в любимую?»
И что самое страшное - ему это нравится!
 
Домой просветлённый и осознавший Жданов не поехал. Он не был уверен в том, что сможет спокойно лицезреть лучшего друга всех времен и обойтись без ехидных комментариев, призванных намекнуть гостю на то, что он надоел ещё полчаса назад. Просто мотаться по городу без дела не хотелось, поэтому Андрей отправился в «Зималетто», где просидел несколько часов, с неожиданным пылом копаясь в документах и пытаясь найти возможность расширить производство или найти дополнительные средства на эти цели.
 
...
Поздравив себя с тем, что смог продержаться на работе целых четыре часа, Жданов решил, что на сегодня он свою трудовую норму выполнил. Быстро сложив документы в портфель, он направился домой.
Зорькин, конечно, друг, но мало ли что...
 
К тому моменту, как в квартиру ввалился Зорькин, Катя была спокойна и собранна. Пока Коля инспектировал холодильник и кухонные шкафы на предмет чего-нибудь вкусненького, вскользь упомянув, что с самого утра ничего не ел, она прилежно разглядывала принесенные им документы и расчеты.
После нескольких, не отличавшихся особой прозрачностью намеков пришлось все-таки накормить вечно голодного финансового директора.
В довесок к обеду Катерина пообещала Зорькину премию за особые успехи в игре на бирже. Предложила на выбор: испечь торт или выдать некоторую сумму на карманные расходы. В итоге сошлись на небольшой денежной премии и яблочном пироге.
 
... После двух часов споров и обсуждений уже дел, а не размеров премии, Зорькин опять взмолился о малюсеньком перекусе.
В разгар трапезы, которая из малюсенького перекуса планомерно превратилась в ещё один комплексный обед, вернулся Андрей.
К немалому удивлению Катерины, он с порога стал вести себя как радушный хозяин. Приветливо поздоровался с ошеломленным подобным приемом Зорькиным и даже пожал тому руку. Улыбка, адресованная ей, казалось, могла осветить комнату посреди ночи, а взгляд преисполнен заботы и нежности.
Спокойно сев за стол, он изъявил желание пообедать вместе со всеми. Обращаясь к ней, называл её исключительно Катюшей или Катенькой, подкрепляя каждое слово нежной улыбкой.
Обсудив с Зорькиным плюсы и минусы игры на бирже, похвалил его за отличную работу, проделанную в «НикаМоде», и одобрил решение Кати выдать ему премию, правда, при упоминания о яблочном пироге он поморщился, но все-таки сдержался.
После ужина окончательно опешивший Зорькин был усажен на диван в гостиной и снабжен бокалом с отличным виски. Мужчины мирно побеседовали о спорте, о политике и экономической ситуации, обсудили возможности «НикаМоды» и перспективы «Зималетто» в связи с удачным показом новой коллекции, поделились любимыми анекдотами и обнаружили, что оба абсолютно равнодушны к хоккею. Правда, Зорькин был равнодушен не только к хоккею, но и к футболу, да и к спорту вообще, но это были уже мелочи. Главное, контакт был установлен..
Все это время Катя очень тихо сидела в кресле, украдкой разглядывая Андрея и пытаясь понять, что с ним произошло за те несколько часов, пока он отсутствовал. Перед ней сидел совершенно другой человек. Спокойный, расслабленный и миролюбивый. И это было настолько необычно, что девушка никак не могла успокоиться и просто наслаждаться вечером в компании лучшего друга и переставшего излучать недовольство мужа, прокручивая в уме сотни причин такого поведения, одну безумнее другой.
 
... Выпроводив наконец из квартиры захмелевшего Зорькина, Андрей облегченно вздохнул.
Ну, что ж, одну свою ошибку он исправил - помирился с лучшим другом жены, приобретя себе если не помощника, то хотя бы человека, который не будет мешать.
Теперь нужно было исправлять то, что он наворотил за эти выходные.
Катя весь вечер держалась скованно, словно ждала от него какого-то подвоха или очередного упрека. На неё не действовали ни его улыбки, ни ласковый голос. Наоборот, при каждой попытке хоть немного сблизиться с ней девушка мгновенно переводила разговор на другую тему и перемещалась на безопасное расстояние.
Ничего удивительного.
Сам виноват.
Терпи.
Сохраняй спокойствие, и будешь вознагражден.
Когда-нибудь.
-... Кать, хотите мороженого? Я тут забежал в магазин... Выбрал на свой вкус, выбралось шоколадное, - Андрей прекрасно помнил, что ко всему шоколадному Катерина весьма неравнодушна.
- Нет, спасибо... Может, в другой раз.
- Конечно, мороженое нельзя есть без удовольствия. Это просто преступление. Тогда, может, кофе?
- Нет, я и так не спала полночи! - поспешно ответила девушка. - То есть... я хотела сказать... что бессонница... у меня бывает.
- Да, да, конечно. Я понимаю. Тогда уж лучше молока. С медом. Помогает уснуть.
- Откуда вы знаете?
- Слышал где-то. Не знаю. Так как на счет молока? И меда? Думаю, Ромка тоже бы не отказался, правда, чертенок?
Ромка никогда не отказывался, если ему предлагали поесть, поэтому произнёс своё согласное «Мя!» и ласково потерся о ногу хозяина, поглядывая на Катерину, словно наблюдая за её реакцией. Однако Катя уже давно смирилась с тем, что котенок сменил хозяина. В его выборе не было ничего удивительного. Ей вообще нельзя доверить живое существо, правы были родители, не позволяя ей завести даже черепашку.
- Думаю, молоко с медом - это здорово, - сказала и несмело улыбнулась. - Но лучше бы чаю... Можно даже с мёдом.
Андрей вскочил с места и, заверив, что все будет сию минуту, исчез на кухне.
Котёнок рванул следом, опасаясь, как бы в суматохе не забыли про предложение налить ему молочка.
 
Уже через десять минут слабо протестующая и донельзя смущенная Катерина лежала в постели, а Андрей, предварительно заботливо укутав её одеялом, стоял рядом и пристально наблюдал за тем, чтобы она выпила весь чай до капли.
Здесь же, на одеяле, сидел насытившийся Ромка и снисходительно смотрел на ненормальную хозяйку, которая способна отказаться от молока и пить всякую гадость. Ну, и да ну её. Ему больше достанется.
Забрав пустой стакан из дрожащих пальцев девушки, Андрей не удержался и, осторожно приблизившись, ласково поцеловал её в лоб, сделав вид, что не заметил, как она вздрогнула и сжалась от прикосновения его губ.
Ничего. Скоро всё будет по-другому. Уж он-то об этом позаботится.
Пожелав Кате спокойной ночи, Жданов велел Ромке остаться в комнате и, выключив свет, вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #35 : Август 03, 2017, 03:24:56 »

36

***
Утро понедельника Жданов встречал, пребывая в состоянии глубокой задумчивости. Для Андрея, как человека действия, подобное состояние было непривычным и некомфортным. Соответственно утро, в особенности утро понедельника, которое само по себе мало кого радует, для него оказалось вдвойне тяжелым.
Отягощенный мыслями о Катерине и своих в высшей степени странных к ней чувствах, голодный и невыспавшийся, Жданов ощущал себя по-настоящему несчастным.
Он не привык анализировать свои чувства. Более того, он не привык контролировать себя и свои действия, и уж тем более - желания и потребности. Прекрасно дожив до тридцати лет, Жданов не собирался меняться и был вполне счастлив вплоть до того момента, как в его жизни появилась Катя Пушкарева.
С тех пор все пошло наперекосяк. И в первую очередь он сам.
Вот и в это злосчастное утро, стоило ей появиться на кухне, как Жданов почувствовал, что его просто раздирают на части противоречивые желания. Обнять. Накричать. Поцеловать. Бежать куда глаза глядят.
Катя, в отличие от него, выглядела отдохнувшей и довольной и даже что-то напевала себе под нос, что-то бодрое и жизнеутверждающее. Жданов даже мысленно позавидовал подобному настрою, так как уже забыл, когда в последний раз был в хорошем расположении духа.
Мало того, при виде него, замершего в изумлении у открытого холодильника, она улыбнулась и пожелала ему доброго утра. А потом мило поинтересовалась, будет ли он завтракать. Причем произнесла это так, словно они лет пять женаты и только что встали с постели.
Все, на что он оказался способен, так это тупо кивнуть. Он, Андрей Жданов, лишился дара речи.
А она опять улыбнулась. И предложила ему порезать батон.
Пока Катерина порхала по кухне, готовя завтрак на скорую руку, он не спускал с неё глаз. Одетая в один из своих излюбленных старушечьих костюмов, она, тем не менее, выглядела очень мило. В первую очередь благодаря новой прическе, оставлявшей волосы свободно лежать на плечах, и новомодным очкам в тонкой оправе, делавшим её по-настоящему привлекательной. А может, все дело было в том, что его буйное воображение без проблем дополняло общую картину, напоминая о том, что скрыто под длинной юбкой до пят и унылой блузкой с глухим воротом? Вполне возможно. Или даже весьма вероятно.
Поглощенный своими наблюдениями, он перепортил половину батона и успел как минимум один раз порезаться. Катерина с профессионализмом дипломированной медсестры залепила порез скотчем, одарила неумелого супруга сочувствующей улыбкой и, поставив перед ним тарелку с хрустящими гренками, пожелала приятного аппетита.
 
Это начинало настораживать.
Что-то не так.
Они что, поменялись ролями? Мышки сошли с ума и вообразили себя кошками?
Нет, так нельзя!
Ещё немного, и уже он будет шарахаться и вздрагивать от малейшего прикосновения дражайшей супруги...
Это что, и есть любовь? Постоянно чувствовать себя закомлексованным юнцом, впервые пригласившим девушку на свидание.
Маразм... крепчал.
А может, лучше дать задний ход, пока не поздно? Тем более, Катя, похоже, не проявляет к нему особого интереса... Личного... В противном случае, она не стала бы с самого утра мучить его проблемами «Зималетто», даже не дав допить чашечку благословенного горячего кофе, всегда возвращающего его к жизни.
Боже!..
Ну неужели ему в жизни мало проблем?
Угораздило же влюбиться... в собственную жену, не испытывающую к нему никаких чувств, кроме...
А что, интересно, она к нему испытывает?
Нет, на сегодня хватит.
Холодный душ, горячий кофе, пару таблеток аспирина, щепотку мышьяка на греночку... и средство для промывки мозгов.
И вот, как назло, Малиновский, всегда успешно выполнявший функцию промывателя, оказался по другую сторону баррикад.
Вот же спелись!
Предатель!..
 
... Как и обещали синоптики, снег падал всю ночь. Увидев в окно всю эту красоту, Катерина наотрез отказалась спускаться в подземный гараж, сказав, что будет ждать на улице. Жданову ничего не оставалось, как прогревать машину в одиночестве. Выехав из гаража, он несколько минут наблюдал, как Катя, больше, чем когда-либо, напоминая подростка, с упоением лепила снежки и бросала их в ветви деревьев, счастливо смеясь каждый раз, когда начинался импровизированный снегопад. Андрей и сам поймал себя на мысли, что улыбается, глядя на неё. Желание присоединиться к Катерине и разделить с ней этот восторг было настолько сильным, что, мысленно обругав себя, он нетерпеливо нажал на клаксон.
 
***
В офисе всё было как обычно, не считая сонной Тропинкиной на ресепшене. Видимо, в этот раз Маша решила нарушить традицию и для разнообразия прийти вовремя. Вокруг царицы всея ресепшена с чашкой кофе в руках и розой в зубах по обычаю прыгал утомляюще жизнерадостный Федя.
Приторно улыбающийся Урядов, рассыпавшись в комплиментах, слишком демонстративно приложился к Катиной ручке. Уволить его, что ли?.. Совсем распоясался... Казанова престарелый...
Шурочка... И эта здесь. Вернее, не там, где надо.
-Александра, а вы почему не на своём рабочем месте? А как же ваш драгоценный шеф, вдруг ему понадобится внеочередная чашка кофе? Что? Романа Дмитрича ещё нет? Стоит в пробке? Какая жалость... Ну, ничего, бывает... Вы ему передайте, как появится, что я его жду с нетерпением. Буквально считаю минуты до нашей встречи.
-Виктория... Ох, как же ты меня достала своим вечным нытьём... Нет денег, Вика, нет! И не знаю я, что тебе делать. И знать не хочу!..
-Кира?.. Какая приятная неожиданность. Вышла из отпуска? Очень, очень рад. Безумно просто. Как там Адольф? Прости, конечно, Рудольф, запамятовал. Надеюсь, у вас всё хорошо. И я, как видишь, радуюсь жизни.
-Катенька...
Ну, вот. Сбежала. Работать ей, видите ли, надо. А мне что прикажешь делать? Тоже работать... Зря, что ли, приехал?
-Друзья мои, а что это за собрание? Митинг устроить собрались? Или забастовку? Нет? Ну, так живо по своим рабочим местам!..
Вот так-то.
Я, конечно, добрый, но положение обязывает. И не надо об этом забывать.
-Викуся!.. Тебе что, отдельное приглашение требуется? Кофе мне принеси, горячий, настоятельно рекомендую... И не надо на меня так смотреть. Я - пуленепробиваемый. Ну, кто там у нас жаждал зарплату? Жаждешь, так иди, работай.
 
Прошёл час, а Малиновский так и не появился. И чем чаще Жданов, сидя в своем кабинете, поглядывал на часы, тем больше он злился. Последние десять минут президент «Зималетто» развлекался тем, что придумывал возможные варианты возмездия, жестокого и неотвратимого, которое падет на голову любвеобильного Ромео, если этот паяц не соизволит немедленно почтить своим присутствием своё же рабочее место.
Катерина радости Жданову тоже не прибавила. Вручив ему отчёт по «НикаМоде», она отпросилась до обеда и, как подозревал Андрей, обед тоже собиралась пропустить. Дражайшая супруга решила последовать совету свекрови и сменить гардероб. Правда, предложение помочь отвергла, не раздумывая. Потрясла перед его носом адресом магазина, который оставила ей его же матушка, и, сказав, что её там уже ждут, упорхнула, подозрительно довольная.
С чего бы это?
С чего она вообще такая счастливая с самого утра?
Неужто сочетание чая с мёдом оказалось настолько благотворным? Самому тогда не помешало бы поупотреблять на ночь недельку-другую...
Жданов вздохнул, испытывая острое желание что-нибудь расколотить.
Жизнь с каждой минутой становилась всё запутаннее, а тот, кто мог помочь распутать её, как назло, шлялся неизвестно где...
 
Ещё через полчаса, не в силах больше сидеть на одном месте, Жданов отправился пугать своим мрачно-разъяренным видом сотрудников.
Виктория при виде внезапно появившегося шефа, ударом ноги открывшего дверь кабинета, опрокинула на подол юбки чашку с кофе. Оставив её причитать по этому поводу, Андрей выловил в коридоре Федора и отправил его с поручением в ближайшую аптеку. От курьера требовалось принести аспирин, вату и перекись. Последнее - для того, чтобы приводить в порядок вице-президента после аудиенции у президента. Подумав, Жданов сменил перекись на зеленку.
Пончева, вовремя завидев надвигающуюся грозу и проявив завидную скорость, благоразумно скрылась в дамской комнате. Амура, видимо, включив шестое чувство, успела удрать следом. А вот несчастная Шурочка, к её величайшему сожалению, скрыться не успела. Застигнутая на своем рабочем месте, она изо всех сил старалась принять в высшей степени невинный и деятельный вид. Тем более, что мрачный облик Жданова и тяжелый взгляд, брошенный им на дверь кабинета Малиновского, не предвещали ничего хорошего ни ей, ни её непутевому шефу.
- Ну что, ваш дражайший начальник ещё не появился?
Шура, скорбно вздохнув, только развела руками. Мобильный телефон Малиновского, врученный ей чуть больше часа назад Катериной с просьбой передать его владельцу лично в руки, мирно покоился в кармане её пиджака.
- А вы ему звонили?
- Андрей Палыч, я пыталась... Но, видите ли... Дело в том, что Роман Дмитрич где-то оставил свой мобильный...
- Да что вы говорите? Какое несчастье... - протянул Андрей, а потом рявкнул, заставив Шурочку подпрыгнуть от неожиданности. - Вы же час назад говорили мне, что он стоит в пробке!..
- А, ну так позаимствовал у кого-то на время, - изо всех сил пытаясь оградить шефа от президентского гнева, вдохновенно солгала Шурочка.
- Потрясающе, - Жданов прекратил на время сотрясать воздух своим рыком и помрачнел ещё больше. - Как только наш забывчивый вице-президент изволит, наконец, явиться...
- Я сразу сообщу, что вы хотели его видеть! - отрапортовала Шура и облегченно вздохнула, видя, что разгневанное начальство собирается уходить.
В этот момент в приемной раздалась трель мобильного телефона. Шура застыла, проклиная тот момент, когда ввязалась во всю эту историю, явно очень запутанную и невероятно интересную, но абсолютно ей неизвестную. Жданов, остановившись на пороге приемной, резко обернулся.
- Вы не собираетесь отвечать?
- Я-а?.. Да... То есть нет... То есть...
- Разве это не ваш телефон звонит? Кстати, можно мне на него полюбоваться? Оч-чень мелодия знакомая.
Шурочка покорно протянула телефон.
Андрей пристально разглядывал вовсю звонивший мобильник Малиновского. Поникшая Шурочка молча сидела на своём месте, понимая, что, скорее всего, подвела под монастырь не только горячо любимого шефа, но и Катерину, и саму себя...
Недолго думая, Андрей нажал на клавишу и приложил трубку к уху.
- Ну, наконец-то, Катенька, я уж думал, никогда до вас не дозвонюсь! - в трубке, не дожидаясь «Алло» от собеседника, раздался голос Романа. - А я без телефона, как без рук! Можно сказать, вы лишили меня самого необходимого. Надеюсь, Жданов вел себя, как джентльмен и никаких неприятных последствий наша с вами эскапада не принесла? Кстати, передайте вашему венценосному супругу, что я буду буквально минут через пятнадцать... И всё ему объясню, если он до сих пор недоволен. А он недоволен, я это точно знаю!
- Супруг уже в курсе, и если ты, Малиновский, не явишься через эти пятнадцать минут - пеняй на себя! - с трудом удержавшись от того, чтобы запустить телефон в стену, Жданов нажал на сброс и, окинув притихшую Шурочку ледяным взглядом, произнес:
- Я сам передам телефон владельцу. Кстати, как он оказался у вас? Советую сказать правду, если не хотите сию минуту получить расчет.
Исчерпав фантазию и осознав, что деваться некуда, Шура опустила глаза долу и, шмыгнув носом, во всем призналась.
 
***
Малиновский явился в тот момент, когда Андрей уже готов был к решительным действиям, а именно:  разнести вокруг все и вся, и в первую очередь Клочкову. Эта идиотка опять сунулась к нему с требованиями помочь ей материально...
Появление дорогого друга и помощника отсрочило печальную участь Виктории, которой Жданов уже всерьёз собирался предложить устроиться на полставки уборщицей. А что, раз хочется больше денег, почему бы не дать возможность человеку подзаработать?
Однако сегодня явно был не день Вики Клочковой. Андрей мгновенно переключился на буквально лоснящегося от хорошего настроения и самочувствия Малиновского, неторопливой походкой, вразвалочку вошедшего в кабинет.
- Что стряслось? - удобно расположившись в кресле, Роман благосклонно взирал на сидящего напротив Жданова, чья поза напоминала замерзшего во льдах пингвина. Чёрный пиджак и белая рубашка как нельзя лучше дополняли сей образ.
- Что это такое? - вопрос, подкрепленный продемонстрированным предметом, подозрительно напоминавшим Роману его телефон, особой сложности не представлял.
Малиновский не подкачал, радостно возовопив во весь голос, словно игрок в шоу «Кто хочет стать миллионером», знающий ответ на финальный вопрос:
- Телефон! Мобильный! Мой...
Роман протянул руку, и Жданов, чуть поколебавшись, всё же отдал другу его вещицу.
- О, чудненько, а то ты же знаешь, я без него как без рук. У меня ж тут все контакты деловые... и не очень... Ты только представь: я половину субботы потратил на поиски своей записной книжки, а когда нашёл, оказалось, что информация в ней устарела ещё полгода назад. Хорошо, что у Леночки...
- Как он оказался у Катерины? - не разделяя восторгов друга по поводу вновь обретенного средства связи, угрожающе тихим голосом поинтересовался Андрей.
- Очень просто, - у Малиновского всегда все было просто, если дело не касалось криволинейных интегралов, - Катенька его у меня экспроприировала. А перед этим она меня похитила, буквально шантажом, можно сказать, вынудила... сопровождать её... Да, - глядя на мрачнеющую физиономию господина президента, продолжил Роман, - а ты как думал? Я отказывался. Я умолял её не совершать опрометчивых поступков! Настаивал, что сначала нужно предупредить тебя! А она ни в какую. В общем, что мне оставалось делать?..
- Предупредить меня?!.. - Андрей всё-таки вышел из себя.
Его вопль чуть не сшиб с ног Викторию, которая, скорчившись в три погибели, подслушивала у двери. После этого она решила отойти от неё подальше: во-первых, опасаясь, что против второго вопля не выстоит, а во-вторых, полагая, что при такой громкости и со своего места всё услышит.
- Так я пытался! За что и поплатился телефоном, - невозмутимо откликнулся Малиновский, демонстративно прикрыв уши. - Ты же знаешь нашу Катеньку - с ней шутки плохи.
- И с каких это пор она стала «нашей Катенькой»? - снова закипая, мгновенно отреагировал Андрей.
- Жданов, а ты чего это такой нервный с утра? Ну, пусть будет твоя Катенька, я ж не претендую... Хотя... Смотрю я на Катеньку и всерьёз начинаю подумывать о женитьбе... На ней. Такую хозяйку, как Катюшка, ещё поискать... А как готовит...
- Обратись в агентство по найму, - буркнул Жданов, - тебе пришлют с десяток домработниц, а Катерину оставь в покое. Ты меня понял?
- Да не вопрос. Тебя вообще сложно не понять. Или не услышать... Так что все-таки случилось. С чего такие страсти? - Малиновский, прищурившись, изучал явно нервничающего друга.
- С чего?!- Андрей опять повысил голос. - А тебе не приходило в голову, что я беспокоился?! Она явилась домой посреди ночи, совершенно невменяемая и...
- И? - с нескрываемым интересом, даже привстав, переспросил Роман.
- И ничего, - внезапно успокоившись, буркнул господин президент и тут же вновь взвился:
- А какого черта ты её напоил?!
- Я?! - вопль Малиновского был полон негодования. Роман был задет до глубины души. - Хорошенького же ты обо мне мнения. А ещё друг называется!.. Да я за нашу... твою Катеньку кого хочешь обижу, а ты - «Напоил!» Да разве ж я мог?! Напилась, кстати, она сама. Без посторонней помощи. А вот что ты так нервничаешь, Андрюша? Вот это мне совершенно непонятно...
- То есть ты хочешь сказать, что она сама напилась, потом сама же силой увела тебя с показа и полночи таскала за собой по городу? - благоразумно проигнорировав вопрос друга, вскричал Жданов.
- Именно так всё и было, - улыбаясь, как ни в чем не бывало пожал плечами Малиновский. - А что, было бы лучше, если бы она это всё проделала с кем-то другим?
- Ну, все, Малина, ты меня достал!
Растеряв остатки терпения и самоконтроля, Жданов перемахнул через стол и, схватив Малиновского за грудки, поднял того с кресла.
В этот момент дверь кабинета без стука распахнулась, позволяя присутствующим лицезреть чрезмерно довольную физиономию Александра Воропаева, облаченного в безумного фиолетового цвета рубашку и не менее дикой расцветки галстук. Его серый костюм, впрочем, как и физиономия, на таком ярком фоне выглядели бледно. Однако благородная бледность Воропаева не спасла.
 
Среагировав на вошедшего, как бык на кумачовое полотнище, Андрей мгновенно разжал руки, стискивавшие лацканы пиджака Малиновского, и оба друга как по команде встали плечом к плечу перед общим неприятелем.
- Я не помешал? - растягивая слова, поинтересовался, ухмыляясь, Александр, переводя ироничный взгляд с взъерошенного Жданова на потрепанного Малиновского.
- Сашенька, тебя что, в детстве не научили стучать?
- Александр Юрьич, какими судьбами?
Проигнорировав реплику Малиновского, Воропаев перевел взгляд на Жданова.
- Знаешь, Андрюша, я с некоторых пор понял, что эффект неожиданности - вещь нужная и полезная, позволяет узнать много нового и интересного. Правда, в этот раз я, похоже, опоздал... Судя по твоему виду, дружок уже признался, что с упоением лапает твою страшненькую женушку.
- Послушай, Воропаев!.. - Малиновский вмиг достиг того же уровня кипения, что и Жданов.
- Что, Роман Дмитрич, вы ещё не покаялись? - Александр издевательски усмехнулся, - Андрюша, я, как твой несостоявшийся родственник, просто обязан открыть тебе глаза. То, что твоя жена целуется с вице-президентом компании, называющим себя твоим лучшим другом, на ступенях отеля, где идет показ коллекции, не самая лучшая реклама для «Зималетто». Тебе так не кажется? Ну, не в состоянии ты удовлетворить темпераментную Катерину Валерьевну, так обратись за помощью... Если хорошо попросишь, могу и я подсобить. Как тебе...
Закончить фразу Воропаеву не удалось. Кулак Жданова незамедлительно врезался в его челюсть. Рухнув на пол, Александр взвыл и схватился руками за пострадавший подбородок. Малиновский тут же весьма неделикатно подхватил несостоявшегося президентского родственника под мышки и помог ему подняться на ноги, но лишь затем, чтобы самому врезать по наиболее приглянувшейся для этого части воропаевской физиономии, после чего Сашенька свалился на пол уже без звуков.
 
Потирая кулак, Андрей в упор смотрел на Романа. Понимая, что, того и гляди, станет следующим, Малиновский вдруг заорал во весь голос, словно предваряя вопль Жданова.
- А чему ты удивляешься?! Чего ты хотел добиться, тиская на глазах у влюбленной женщины ту крашеную девицу?!
 
***
Наверное, стоило уделить хоть чуточку внимания вяло шевелившемуся на полу Воропаеву, однако в данный момент единственное, на что был способен Андрей, -  это оцепенело смотреть на Малиновского, пытаясь осмыслить все сказанное им. Однако выполнить даже эту простейшую логическую операцию Жданову оказалось не под силу. В итоге, так и не вспомнив о распростертом у его ног Воропаеве, Андрей решил пойти другим путем.
- Что ты сказал? - переспросил он, мысленно удивившись спокойствию, прозвучавшему в его собственном голосе. Малиновского, похоже, тоже удивила, если не сказать насторожила, столь необычная для Жданова реакция.
- Что слышал, - буркнул он, на всякий случай делая шаг назад и небрежным жестом одёргивая изрядно помявшийся пиджак. - Только вот не надо сейчас начинать говорить мне, что ты ничего подобного не замечал и что всё это бред.
- Интересно, откуда ты взял подобную чушь? - раздраженного сверх меры Жданова в данный момент мало волновали особенности русской речи.  - Или это Катя по-дружески излила тебе душу во время вашего недавнего вояжа?
- А ей и не пришлось ничего изливать. У неё ж на лице всё было написано! Похоже, что Малиновскому в этот раз тоже изменило терпение. Он даже не пытался вернуть разговор в мирное русло, продолжая настойчиво указывать Жданову на его огрехи в отношениях с Катериной:
 - Видел бы ты её в тот момент, когда она узрела тебя в обнимку с той куколкой! И не говори мне...
- Да я и не скажу! Потому что не твоё всё это дело! - не выдержав нападок, к тому же большей частью справедливых, вспылил Андрей, прервав обличительную речь друга. Отвернувшись от замолчавшего Малиновского, Жданов наконец-то вспомнил про лежавшего на полу Александра. - Лучше помоги мне поднять нашего всезнайку, - буркнул он, решив на время отложить этот не самый приятный для него разговор.
Вдвоём мужчины с трудом подняли на ноги Воропаева, который, несмотря на субтильное телосложение, оказался на редкость тяжёлым. Приняв вертикальное положение, но угрожающе шатаясь из стороны в сторону, Александр что-то невнятно мычал, пытаясь сфокусировать взгляд на своих обидчиках.
- Ты как, Воропаев, жить будешь или устроишь нам всем большой подарок? - хмуро поинтересовался Андрей у несостоявшегося родственника и тут же сам со вздохом констатировал:
- Увы, праздника в ближайшее время не предвидится. Ну, что ж... Не всё сразу...
Кое-как усадив Александра в кресло, Жданов выудил из ящика стола заранее приготовленные медикаменты и от души разукрасил и без того живописную физиономию господина Воропаев зелёнкой. Если бы Сашенька знал, в какой его красят цвет, он бы, конечно, отбивался, но, пребывая в полубессознательном и не совсем адекватном состоянии, он мог только мычать, шипя, когда щипать начинало особенно сильно. Жданову шипящего Воропаева показалось недостаточно, поэтому, не удержавшись от мелкой пакости ближнему, он с особенной заботой обработал все той же зеленкой разбитую губу. Как и следовало ожидать, не вынеся такой изощренной ласки, Александр взвыл, огласив президентский офис проклятиями и нелицеприятными замечаниями непосредственно в адрес президента.
Именно этот момент выбрала Кира, чтобы открыть дверь кабинета.
При виде открывшейся её светлому взору картины Воропаева испуганно вскрикнула и ринулась к брату, с ужасом глядя на порядком заплывший глаз и рассечённую, разукрашенную зелёнкой губу.
- Что здесь произошло? - от её возмущённого крика все находящиеся в кабинете мужчины поморщились. - Андрей, ты что, с ума сошёл?! Да ты же самый настоящий зверь! Посмотри, что ты натворил?! Если ты думаешь, что это сойдёт тебе с рук, то...
- Кира!.. - рявкнул Воропаев и тут же поморщился, схватившись за разбитую губу. - Я в порядке, успокойся!.. Случилось маленькое недоразумение, так что не начинай, пожалуйста...
- Недоразумение? Это ты называешь недоразумением?! - возопила Кира, в ужасе глядя на брата.
Жданов с Малиновским тоже смотрели на Александра, правда, не с ужасом, а с некоторым изумлением, никак не ожидая от кляузника номер один подобных реплик.
- Я сам споткнулся, - между тем продолжал Воропаев. - И вообще, я уже сказал, что всё в порядке, так что...
- Ну, как знаешь! - разозлившись на всю троицу, взиравшую на неё с таким видом, словно она помешала дружескому застолью, Кира вылетела из кабинета, хлопнув дверью и так и не сообщив собравшимся, зачем же, собственно, она приходила.
Проводив взглядом разъярённую блондинку, Жданов облегчённо вздохнул, не заметив, что Роман и Александр в точности повторили его реакцию.
Поморщившись от громкого стука, Андрей перевел взгляд на Воропаева.
- И ты упустил такой шанс -  лишний раз стравить меня с Кирой? - недоверчиво протянул он, внимательно глядя на Александра, развалившегося в кресле.
- А что... Мне здесь положительно нравится, - окинув взглядом президентский кабинет, ухмыльнулся, но тут же скривился от боли Воропаев, поудобнее усаживаясь в кресле.
- Не сомневаюсь, - пробурчал Андрей, присев на край стола и в упор глядя на противника. - Так какого черта ты не выложил все своей сестрице?
- Такого, - передразнил Жданова Воропаев. - Я не хочу, чтобы она напрасно тешила себя надеждой. Пусть и дальше пребывает в счастливом неведении относительно того, что ты опять пустился во все тяжкие, а твоя супруга тебя на дух не переносит. Ей же самой жить спокойней будет.
- У нас с Катериной все в полном порядке, - вмиг ощетинившись, отчеканил Жданов, - И если ты хоть кому-нибудь повторишь ту чушь, которую ты тут нёс...
- Чушь? - хохотнул Воропаев, - Ну ладно, если тебе нравится быть рогатым, то, кто я такой, чтобы тебе мешать?
- Ты что, только за этим приходил - мне глаза открыть? - не скрывая иронии, произнёс Андрей. - Мелковато даже для тебя, Сашенька.
- Вот ещё! Меня твои рога вообще волнуют постольку поскольку, просто не удержался от соблазна при виде вашего с Малиновским «дружеского общения», - Воропаев осторожно потрогал уже совсем заплывший глаз. Как теперь на работе с таким фингалом показаться, и опять во всем виноват Жданов. - Я не к тебе пришёл, а к твоей темпераментной женушке. Где она, кстати? У меня к ней дело.
- Её нет. И не будет. По крайней мере, для тебя, - холодно ответил Жданов, встав со стола и выпрямившись во весь рост. - А все свои дела можешь решить со мной.
- С тобой? Спасибо, но нет. Мне нужен профессионал, человек, который разбирается в делах фирмы, и мы оба знаем, что это не ты.
- Послушай, ты!.. - вновь закипая, подбоченился Андрей, готовый продолжить и завершить начатое несколько минут назад, но Малиновский успел оттеснить разъяренного друга от пытавшегося ухмыляться Воропаева.
- Катерины нет, она будет только после обеда, поэтому если у тебя, Воропаев, всё, мы тебя больше не задерживаем - многозначительно указав взглядом на дверь, Роман демонстративно посторонился.
Кряхтя и шипя, Воропаев встал со стула и медленно направился к дверям кабинета. Остановившись на пороге, он холодно процедил:
- Я зайду завтра. Передай своей жене, что мне нужно с ней переговорить по конфиденциальному вопросу. И ещё, неудачник, держись подальше от Киры, а то все наши договоренности вмиг аннулируются. Надеюсь, ты это понимаешь? Кстати, в случае развода итог будет аналогичным. Так что я бы на твоем месте получше присматривал за женой и ни в коем случае не поручал её друзьям.
 
Когда за Воропаевым захлопнулась дверь, Жданов перевёл тяжёлый взгляд на Малиновского, который, удобно усевшись в президентском кресле, с самым невинным видом вертел в руках обнаруженный на столе на редкость интересный карандашик.
- Ну что? Что ты на меня так глядишь? - посмотрев на друга, устало поинтересовался Роман. - Я что, опять крайний?
«Ты лишний. Бываешь. Иногда. Но с каждый разом все чаще и чаще».
Вперив немигающий взгляд в Малиновского, Андрей произнёс:
- А сейчас, друг, будь добр, изложи мне в подробностях всё, что произошло в пятницу вечером. Только впредь, пожалуйста, воздержись от своих идиотских умозаключений.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #36 : Август 03, 2017, 03:26:19 »

37

***
Катерина, как на крыльях, летела на работу. Во-первых, она опаздывала, а во-вторых... была счастлива. Счастлива так, как может быть счастлива женщина, скупившая, как минимум, полмагазина одежды, треть магазина дамского белья и с четверть - обувного.
Визит в известный бутик, который так пугал девушку накануне, оказался на редкость приятным. Дизайнер, весьма милый молодой человек по имени Артемий, согласившийся заняться её имиджем по просьбе Маргариты, оказался не в пример добродушнее Милко, но дело свое знал не хуже.
В итоге визит в бутик вместо планируемых двух часов растянулся на все пять.
 
Поначалу Катя смущалась, чувствуя себя ужасно неловкой, неуклюжей и неумелой. Однако постепенно она освоилась и даже изредка отваживалась высказать своё мнение, когда тот или иной наряд,на её взгляд, был чересчур уж откровенен или слишком непрактичен. Артемий на любую её фразу глубокомысленно кивал головой и делал все по-своему. И каждый раз оказывался прав.
Спустя какое-то время Катя просто смирилась со всеми манипуляциями, сконцентрировавшись на том, чтобы просто запомнить все рекомендации стилиста и, упаси боже, ничего не перепутать. Цветовые сочетания, аксессуары, каблуки... У неё голова шла кругом.
Очень скоро Катя вошла во вкус. Раскрасневшаяся от одобрительных реплик дизайнера и восхищённых вздохов услужливых продавщиц, она с удовольствием примеряла всё, что ей предлагали, ощущая себя Золушкой, которой фея-крёстная предложила на выбор не одно платье, а целую дюжину.
С особым удовольствием и волнением, Катя представляла себе реакцию Андрея на все эти чудесные вещи, которые она теперь будет носить. Ей так хотелось, чтобы он хоть раз посмотрел на неё с восхищением...
 
Выйдя из магазина, усталая, но безмерно довольная, она вдруг решила, что не позволит больше грустным мыслям портить себе жизнь.
Андрей не любит её и не полюбит, но... Сейчас он с ней. Так почему не порадоваться хотя бы этому. Иметь возможность быть рядом с ним, хотя бы изредка касаться его, видеть по утрам, недовольного и небритого, с взлохмаченными после сна волосами, такого потрясающего и неповторимого...
Конечно, этого мало для счастья... Но ведь у неё ещё есть та ночь... Их ночь, воспоминания о которой никогда не угаснут.
Достаточно ли этого? Нет... но она это переживет.
Не в этот раз, не в этой жизни... не с этим мужчиной. Такова жизнь. Грустно. Больно. Но не смертельно. Она справится. Обязательно. Потом, когда он уйдет из её жизни, а пока...
Она имеет право на толику счастья, пусть призрачного, пусть краденого и недолгого, но такого желанного. Просто быть рядом с любимым человеком. Это так мало и в то же время так много.
Только очень сложно помнить о том, что он не любящий, а любимый.
 
Этим утром ей понадобились все силы, чтобы вести себя непринуждённо и не показать, как действует на неё его близость.
Хватит ли у неё сил и дальше изображать счастливую супругу?
Выдержит ли она простое прикосновение, когда перед глазами до сих пор стоит та ночь, а тело помнит его руки?..
Она не была в этом уверена, но не простила бы себе, если бы даже не попыталась.
 
***
 
Как и следовало ожидать, не успела Катя выйти из лифта, как попала в объятия Тропинкиной и не вовремя подоспевшей к ресепшену Пончевой. Подруги по очереди восторженно охали, разглядывая её новехонький брючный костюм, успевая при этом осыпать её вопросами относительно происхождении этого самого костюма. Откреститься от немедленных посиделок в дамской комнате Катерине удалось, лишь клятвенно пообещав на следующий день пообедать вместе со всеми в «Ромашке». Однако подруги на этом не угомонились, принявшись с упоением излагать все события, произошедшие в стенах «Зималетто» за последние несколько часов.
Эмоциональный рассказ девочек о визите в компанию Воропаева, который после встречи со Ждановым вышел из президентского кабинета с подбитым глазом и расквашенной губой, всерьез обеспокоил Катерину. Что могло стрястись в её отсутствие? И почему так зла была Кира, которая, по сведениям Женсовета, тоже участвовала в общем скандале.
Узнав, что она ничего не знает ни о визите Александра, ни о причинах его размолвки со Ждановым, разочарованные дамочки наконец-то выпустили Катерину из своих цепких лапок. Поколебавшись, она все-таки решила поговорить с Андреем. Беспокойство за фирму пересилило личные страхи. По крайней мере, она старалась себя убедить, что все дело в фирме.
Порадовавшись тому, что Клочковой, по обычаю, нет на месте, Катя несколько мгновений собиралась с духом, прежде чем войти. Трижды одернув приталенный пиджачок и дважды проверив, застегнут ли воротник блузки, как положено, она все ещё топталась у дверей и никак не могла уговорить себя войти, безумно волнуясь и страшась реакции Андрея.
В конце концов, решившись, она расстегнула две верхние пуговицы блузки и даже расправила края воротничка. Сотворив этот подвиг, Катерина, постучавшись и услышав весьма нелюбезное «Войдите», открыла дверь и остановилась на пороге.
 
- Катя...
Андрей вдруг с изумлением осознал, что растерял весь свой словарный запас. Видя недоумение Катерины, вызванное его продолжительным молчанием, он силился выдать хоть какое-то приветствие, понимая, что нужно к тому же одобрить прекрасный костюм, изумительно шедший ей... и не мог.
Вместо этого он напряжённо вглядывался в её лицо, пытаясь найти хоть какие-то подтверждения словам Романа.
Идиотская фраза Малиновского все-таки запала ему в душу. Андрей ещё не до конца осознал, радоваться ему или нет, если слова друга окажутся правдой. Это и радовало, и одновременно пугало. Так как накладывало определенные обязательства. И очень усложняло жизнь. Но всё же одна лишь мысль о том, что Катя его любит и даже ревнует, приятно согревала душу. Странно... Ревность Киры его только раздражала, а вот Катина... Конечно, если все это правда.
И ведь не спросишь у неё: «Катенька, вы меня любите?» А почему нет? Может, прямо так и спросить? Ага... А потом бодро идти туда, куда она его отправит. Это если не любит. А если любит... А если любит, то всё равно, скорее всего, не скажет. Покраснеет, глаза опустит... и будет молчать, как партизанка... Но первая никогда не признается.
И как тут разобраться?!
 
- Вам очень идет этот... эм... костюм... Катенька. Надеюсь, вы остались довольны своими... ммм... приобретениями...
- Да, вполне. Спасибо... Я опоздала... прошу прощения. Я заехала домой - оставила покупки...
- Ничего страшного, Кать. Не зря же вы супруга президента компании.
- Я выполню всю работу, не волнуйтесь.
- Катюш, тебе вообще не стоило возвращаться, отдохнула бы дома...
- Я совсем не устала. А зачем приходил Александр Юрьевич?
При этих словах Жданов встрепенулся, вспомнив, из-за чего, собственно, произошла драка с Воропаевым. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться на разговоре, а не на изучении её фигуры, так соблазнительно подчеркнутой приталенным пиджачком.
- Что, наша местная разведсеть не дремлет? - он даже позволил себе небольшую усмешку, представив, что напридумывал Женсовет, пытаясь понять причины ссоры. - Уже донесли?
- Нет, просто девочки удивились, когда его увидели. Особенно - при выходе. Что-то случилось?
- Ничего особенного. Просто Сашенька решил поработать борцом за нравственность. Его очень беспокоили мои рога. Он волновался, что они могут плохо отразиться на имидже «Зималетто»...
Андрей внимательно наблюдал за Катериной, пока она пыталась понять, на что он так неделикатно намекнул. Густой румянец, разлившийся по её лицу, подсказал ему, что она все поняла правильно.
- Андрей Палыч, простите, я была не в себе и поступила необдуманно. Мне очень жаль, что вам пришлось выслушать все это от Александра Юрьевича. Я представляю, с каким удовольствием и в каких выражениях он... - запнувшись, Катерина взволнованно перевела дыхание. - Он просто хотел досадить вам, а я невольно ему помогла. Это была просто глупая шутка с моей стороны, и Роман Дмитриевич здесь совершенно ни при чем.
- Не сомневаюсь. Уж кто-кто, а Роман Дмитрич всегда ни при чем, - при упоминании имени Малиновского Жданов не смог удержаться от иронии. В этот момент его улыбку с трудом можно было назвать добродушной.
- Андрей Палыч, я обещаю, что впредь буду вести себя более осмотрительно...
 
... Она ушла, сославшись на неотложные дела, а он все никак не мог успокоиться. Её последняя фраза опять выбила его из колеи.
«Что значит «... Впредь буду осмотрительнее»? То есть теперь она будет целоваться с Малиновским не на ступеньках отеля, где их может увидеть каждый, а в более уединенных местах? Черт знает что!..»
 
Остаток рабочего дня Андрей провел в кабинете, продолжая тихо злиться. Громко злиться не получалось, потому что сорвать злость было не на чем и не на ком - монитор и мышку Жданов пожалел, а сотрудники обходили президентский кабинет стороной, как территорию, особо опасную для здоровья. Малиновский, и тот благоразумно не показывался Андрею на глаза. Он хоть и отчитался обо всём, что произошло в тот злополучный вечер, в том числе и о причинах поцелуя, но предпочел благоразумно подождать, пока друг окончательно успокоится. Хотя Роман начинал подозревать, что произойдет это не скоро, слишком уж остро Андрей отреагировал на невинный, в общем-то, эпизод. Его поведение в последние дни говорило о многом.
Судя по всему, фиктивный брак столь же опасен, сколь и настоящий. Затягивает не хуже самой глубокой трясины.
 
***
 
Катя, расстроенная весьма прохладной реакцией Жданова на её новый облик, тоже отсиживалась в своем кабинете. Ко всему прочему она чувствовала себя ужасно неловко оттого, что Андрей узнал о её злосчастном поцелуе с Романом. Конечно, Жданова беспокоила только собственная репутация... Но что он теперь подумает о ней?.. Злость на Воропаева и особенно на себя любимую настроения не добавляла. Так же, как и не способствовала улучшению настроения перспектива ехать домой вместе с Андреем и всю дорогу чувствовать на себе его странный взгляд. Ей до сих пор было не по себе от того, как он смотрел на неё там, в кабинете.
 
Конец рабочего дня наступил довольно быстро. В первую очередь благодаря Жданову.
Он не дал ей ни единого шанса, никакой возможности задержаться. Не слушая возражений, помог одеться и буквально силой дотащил до лифта. Бесцеремонно оттеснил девочек из Женсовета, подошедших попрощаться, весьма грубо отреагировал на прощальные реплики Малиновского и его попытку поцеловать ей руку. Она и оглянуться не успела, как оказалась в лифте, один на один с мрачным супругом.
 
... Обратный путь домой показался Катерине бесконечно долгим. Андрей молчал, недовольно глядя прямо перед собой, слишком сильно сжимая руками руль. Катя, не понимая до конца, но инстинктивно чувствуя, что причина недовольства в ней, старалась слиться с сидением, не желая обострять ситуацию.
Продукты она покупала в одиночестве, Андрей остался в машине. Однако появился, когда из-за длинной очереди в кассу Катя не вышла из магазина через обещанные полчаса. Без разговоров отобрал у неё тележку и, сунув в руку ключи от машины, заявил, что сам расплатится за покупки.
 
В итоге, добравшись, наконец, до дома, Катя вся извелась, гадая, за что на неё так сердится Андрей. Решив, что ничего особо предосудительного она не сделала, а за неуместный поцелуй извинилась, девушка решила махнуть на все рукой и вести себя как ни в чем не бывало.
А вот Жданов вёл себя очень странно. Его пристальные взгляды, смысла которых Катя не понимала, пугали и смущали её.
Пока она крутилась на кухне, готовя ужин, он успел принять душ и теперь сидел за столом в джинсах и футболке и, как ей казалось, изучал отнюдь не лежавшую перед ним газету. Он смотрел на неё. Нервничая, Катя уже несколько раз украдкой одернула олимпийку, в которой было неимоверно жарко.
Однако это было только начало.
Словно вознамерившись добавить ей страданий, Андрей решил сделать широкий жест и помочь с ужином.
 
Зачем-то попытался отобрать у неё лопаточку, которой она переворачивала на сковороде мясо, да так неловко, что она чуть не обожглась. И тут же, не слушая её заверений, что все в порядке, схватил её за руку, заставив опустить пальцы в холодную воду.
Самолично перевернув злополучное мясо и сполоснув руки, он потянулся за полотенцем, почти вплотную прижавшись к её спине.
И, наконец, широко улыбнувшись, так, что она забыла, как дышать, осторожно заправил ей за ухо выбившуюся из узла прядку волос.
В итоге она чуть не уронила на пол крышку от сковороды. А, наверное, следовало бы. И не на пол, а ему на ногу. Чтобы впредь неповадно было так издеваться.
Потому что после каждого его прикосновения ей хотелось отпрыгнуть, а лучше просто сбежать в спальню, и чего ей стоило этого не сделать, было известно лишь столешнице, в которую она в конце концов вцепилась обеими руками.
Правда, хватило её ненадолго.
Не выдержав очередного пристального взгляда, разрумянившись от волнения, с трясущимися руками, Катерина позорно сбежала... в ванную, где провела долгих десять минут, поливая лицо холодной водой и спрашивая у своего отражения в зеркале, что же происходит.
 
***
 
- Что происходит? - мрачно спросил Жданов у Ромки, который, сидя на коленях у хозяина, с усердием намывал свою усатую мордашку.
Андрей вот уже с полчаса ждал, когда же Кате, наконец, надоест мыть посуду и она появится в гостиной. Они могли бы поговорить или, на худой конец, просто посмотреть телевизор... Однако Катерину подобные перспективы, видимо, не прельщали.
Из кухни то и дело доносились звуки льющейся воды и попеременно открывающихся и закрывающихся шкафчиков. Катя вовсю изображала бурную деятельность, и Андрей подозревал, что она просто не хочет его видеть.
 
... Будучи не в силах выкинуть из головы слова Малиновского, он весь вечер и так, и этак пытался найти им подтверждение. И до сих пор так и не пришел к определенному выводу. Единственное, что Жданов уяснил, так это то, что Катерина чувствовала себя неловко в его присутствии. А это могло означать прямо противоположные вещи.
Все, к черту, хватит.
Пусть все идет своим чередом.
 
... В гостиной надрывался телефон.
Ну почему же он не возьмет трубку? Ведь наверняка ему звонят, мама-то уже отзвонилась...
Придется все-таки самой...
Вышел... Ну, и славно.
- Алло.
- Катенька, доброго вечера! Я вас ни от чего не отвлекаю?
От непередаваемо интересного занятия: перемещения коробок с рисом и гречкой с одной полки на другую.
- Добрый вечер, Роман Дмитрич. Я передам Андрею... Палычу, что вы звонили, он вам обязательно перезвонит... Да... Нет, ну что вы... Конечно. Я тоже с удовольствием с вами... с тобой пообщаюсь.
 
Выйдя из ванной, Андрей остановился на пороге. И зачем он побрился, на ночь глядя? Вот что значит делать нечего...
А может... найти себе сейчас дело?.. И супругу заодно занять?..
Хватит ей уже на кухне маяться.
А она уже и не на кухне...
 
Катя разговаривала по телефону. Стояла спиной к двери, не замечая его присутствия.
Воркует. С Зорькиным, что ли?
Нет, не с ним. С Роман Дмитричем.
Ай, какая прелесть!
Этому-то неугомонному чего понадобилось?
 
А она все разговаривает. Вернее, воркует. Иначе не назовешь... Улыбается.
Вот чтоб она со мной так хоть раз поговорила!..
 
- Карусели? Роман Дмитрич, зима на носу, снег на улице, а вы про карусели!..
Я тебе такие карусели устрою, Малина!.. Мало не покажется!
-... Я освобождаю вас от этого обещания. Да. Да!.. Возьму деньгами! Можно конфетами. «Огни Москвы», не менее трёх килограммов!.. Вы же понимаете, что я тогда была... немного не в себе.
Немного? Это ещё мягко сказано.
- Я рада, что Вам понравилось... Да... Но я вряд ли отважусь повторить сей опыт ещё раз... Я не зарекаюсь, просто все это немного смахивало на сумасшествие.
Повторить? Только через чей-то, я даже знаю чей, растерзанный труп.
- Роман, спасибо Вам, ну, хорошо, тебе, за все. Я действительно тогда прекрасно провела время. Уж и не помню, когда последний раз так веселилась.
Ах, не помнишь? Ты не помнишь!..
Так я напомню.
Вечерняя доза озверина была принята и пришлась как нельзя кстати.
 
- Звонок друга?
Катя вздрогнула, услышав за спиной насмешливый голос. Обернувшись и увидев стоявшего в дверях Андрея, она смутилась, словно её застали на месте преступления.
- Это Роман Дмитрич звонил... Вас не было, и я...
- И вы прекрасно провели время, делясь общими воспоминаниями, - не скрывая сарказма, усмехнулся Жданов, не дав девушке закончить фразу.
- Я просто поддержала беседу, - на её лице было написано недоумение.
Катерина никак не могла понять, чем он так недоволен. Впрочем, она этого почти никогда не понимала, знала лишь, что недовольство у Андрея вызывает именно она. Вернее, что-то в её поступках.
Знать бы ещё, что именно...
- Не сомневаюсь. Я смотрю, вы вообще все никак не наговоритесь друг с другом. Не знал, что у вас так много общего с Малиновским.
- Роман - хороший человек и интересный собеседник, - Катя уже не смогла сдержать недовольства беседой, которая с каждой репликой Андрея все больше напоминала допрос. А уж допросов ей хватило ещё до замужества - стоило где-то задержаться на полчаса, и отец уже был готов к общению на тему, где же изволила мотаться его дочь.
- Да?.. А большинство женщин ценит в нем несколько иные таланты, - неприятно ухмыльнувшись, Андрей достаточно ясно дал ей понять, какие именно.
- Мы просто разговаривали, - Катерина едва удержалась от колкости, чувствуя, что ещё немного - и её терпение, истощенное сегодняшними событиями, лопнет.
- Да-а? - не сбавляя тона, продолжил Андрей, похоже, даже не заметив её гнева.- А перед этим обменялись телефонами, а потом просто поцеловались, так, ради эксперимента... И каковы результаты? Понравилось? Теперь осталось только сравнить, кто из нас двоих целуется лучше. А если вы уже забыли, ведь для вас все случившееся было недоразумением, страшным сном, так я могу напомнить!.. Ну, так как, поэкспериментируем?
 
Он ещё успел заметить изумление и испуг, промелькнувшие в её глазах, прежде чем дверь спальни захлопнулась у него перед носом.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #37 : Август 03, 2017, 03:56:55 »

38

Оказавшись в безопасности за закрытой на защелку дверью, Катерина, судорожно вздохнув, перевела дыхание и... только тогда поняла, что ни капельки не испугана. Напротив, она пребывала в состоянии, близком к самой настоящей ярости.
Первоначальный инстинктивный испуг мгновенно сменился здоровой обдуманной злостью. Никогда прежде она не желала причинить физическую боль другому человеку так сильно, как сейчас. Конечно, у неё, как у любой нормальной девушки, бывали моменты, когда негативные эмоции брали верх, но она всегда могла себя контролировать. Но не в этот раз.
Как он посмел?!
Катерину буквально затрясло от гнева и обиды.
Если бы они продолжили общаться в том же духе, Андрей наверняка схлопотал бы пощёчину. Подумать только, он посмел намекнуть на то, что она готова быть с первым встречным, словно она.. Нет, одной пощечиной он бы явно не отделался. Как жаль, что под рукой не оказалось ничего подходящего, скалки, например, или сковородки.
Как он мог?
За что?
Почему он позволил себе так с ней разговаривать?
Неужели все дело в невинном поцелуе, который и поцелуем-то назвать сложно!
Да кто дал ему право осуждать?!
Нет, не выйдет!
По себе судите, Андрей Палыч?
Как самому прилюдно обхаживать понравившуюся красотку, так это в порядке вещей.
А меня сразу записали в разряд падших женщин?
Логично, ничего не скажешь.
Нет, все-таки зря она не осталась и не высказала ему в лицо все, что на душе накипело.
В лицо? Ну, уж нет, дважды плохая идея, стоит только вспомнить, какое у него было лицо.
Он ведь и правда собирался экспериментировать, и неизвестно, чем бы все это кончилось. Она правильно сделала, что не стала доводить ситуацию до абсурда.
Он что, действительно собирался её поцеловать? Зачем? Чтобы доказать, что он лучше Малиновского?
Боже, что за бред я несу?
Что происходит?! Как понять этого человека?!.. Сначала ведёт себя, как заботливый любящий муж, а потом осыпает упрёками, то злится, то совсем не обращает внимания, а то глаз отвести не может, а ещё и та ночь...
Голова кругом.
Так больше не может продолжаться, или она просто сойдет с ума. Это насколько нужно быть наивной или попросту глупой, чтобы надеяться на счастье рядом с таким неуравновешенным человеком. Подумать только, ещё несколько часов назад она рассуждала о том, какое это счастье - просто быть рядом с ним. Нет, уж лучше совсем его не видеть, чем терпеть такое.
Ох, всё. Нужно развеяться. Прийти в себя. И привести в порядок мысли. Хотя бы в относительный...
Но только не здесь. Не в этой квартире, где все напоминает о нем. Не на этой кровати, на которой...
Все, мне нужен свежий воздух, совсем немного... Чтобы спокойно все обдумать, не опасаясь находящегося за дверью непонятного и непредсказуемого Андрея Жданова...
Что делать?.. Думай, Пушкарева. Вот так, правильно, и никаких Ждановых.
Что же делать?
Ещё раз вытащить на прогулку Малиновского? Нет, это не вариант. От первой последствия до сих пор аукаются.
К родителям? Соскучилась по дому, захотелось к маме с папой, ага, посреди рабочей недели через три недели брака. Расспросов не оберёшься...
Коля! Единственный и верный друг. Он не оставит её в беде. Нужно пойти к Коле, просто отправиться в гости. Ну, да, а потом в те же гости заявится Андрей и устроит скандал, ведь на кону его ненаглядное «Зималетто».
Ну, что же делать?..
А что если...
Быстро подсчитав что-то в уме и радостно подпрыгнув на кровати, Катя схватилась за телефон, и через несколько секунд недовольный Николай Зорькин был вынужден прервать свой второй ужин, дабы пообщаться со звонившей в неурочное время подругой.
- Здравствуй, Коленька, - сладкий голос подруги настораживал. - У меня появилась чудесная идея!..
Одолеваемый дурными предчувствиями, Коля нервно сглотнул. Выслушав подругу, Зорькин понял, что опасался не зря.
- А твой драгоценный супруг вообще в курсе относительно хотя бы малой части этих поистине наполеоновских планов? - с сомнением спросил он. Сомневался он прежде всего в здравом рассудке Катерины, но об этом тактично умолчал.
- Не понимаю, каким боком его это касается, - невозмутимо ответила Катерина, обеспокоив тем самым Зорькина ещё больше.
- Действительно не понимаешь? - недоверчиво переспросил он.
- Абсолютно, - хладнокровно ответила Пушкарева, то есть Жданова, и этот факт беспокоил Зорькина больше всего.
- Мне кажется, он будет не в восторге от всего этого, - осторожно намекнул он.
- А мне абсолютно все равно, что приводит в восторг господина Жданова, а что нет. Меня, знаешь ли, его восторги не касаются никоим образом!
Эта фраза Катерины окончательно все расставила по своим местам. Значит, эти двое опять поцапались, а он, Зорькин, как всегда, будет выступать в роли мальчика для битья.
- Так, Пушкарева, сделай пару глубоких вздохов и вспомни, что ты пока ещё Жданова. И приди в себя! А потом придумай что-нибудь менее экстремальное, если тебе так уж охота досадить своему ненаглядному.
- То есть ты отказываешься мне помочь?
Ну вот, началось... И так всегда... А теперь она скажет...
- Коль, пожалуйста, ты же мой единственный друг...
И кто бы сомневался?..
- Мне очень нужна твоя помощь...
Да уж.. Дальше можешь не продолжать...
И добрый Колька согласился в который раз рискнуть здоровьем ради дорогой подруги.
 
Не успела Катерина отключить телефон, как раздался осторожный стук в дверь.
- Катя, откройте, нам нужно поговорить.
Голос Жданова совсем не вызывал желания открыть дверь. Скорее,наоборот. Хотелось подпереть эту ненадежную преграду чем-нибудь массивным, желательно шкафом, а утром первым делом позаботиться об установке железной двери, оснащенной, как минимум, тремя замками и парочкой стальных цепочек.
- Простите, но я очень устала и хочу спать. Поговорить мы вполне сможем завтра.
 
Завтра...
Нет, вы это слышали?! Завтра!
Сначала она хлопает перед его носом дверью, запирает её, между прочим, а теперь отказывается разговаривать... А дальше что будет? Развод и девичья фамилия? Не выйдет!..
Андрей постарался успокоиться. Ведь получилось сделать это в первый раз. Правда, для этого минут десять пришлось простоять на балконе. Замёрз, как собака... Заодно остыл. Вернее, думал, что остыл, но, как всегда, ошибся. Потому как хватило пары минут общения с супругой, чтобы свести все с таким трудом добытое спокойствие к минимуму.
Стоя на балконе, он просто мечтал о сигарете - курить хотелось страшно. Жданов подозревал, что ещё с неделю такой вот семейной жизни, и он начнёт пачками курить сигареты и глотать успокоительное. Если раньше не сопьётся, что гораздо более вероятно.
И как он дошёл до жизни такой? Почему они всё время ссорятся?
А он думал, что в этом вопросе с Кирой никто не сравнится. Хотя нет. Здесь ситуация несколько иная. В их отношениях с Кирой инициатором ссор всегда выступала она, а сейчас - почти всегда он. Это что же получается? Получается, что теперь вечно всем недоволен он.
И ведь он не хотел ссориться. Просто погорячился.
Но и Катя ведь могла вести себя более разумно. Не хлопать дверью, а просто поговорить. Успокоить, в конце концов, заверить его, что подобное происшествию с Малиновским никогда больше не повторится. А она даже не попыталась.
Вот же взяла моду закрываться, чуть что, в спальне. И не подходи к ней, она в своей комнате! А это, между прочим, его комната! Потому что в его квартире находится! Тут всё ему принадлежит!
И жена тоже!..
А жене принадлежит такая малость, как «Зималетто»...
А компания здесь вообще ни при чём!
Тут дело принципа!..
 
- Катенька, наш разговор займёт всего пару минут, - взяв себя в руки, Жданов старался говорить спокойно, даже ласково, однако результат оказался нулевым. Дверь по-прежнему оставалась закрытой. - Катя, я вас не съем! - спокойствия в его голосе поубавилось, а ответной реакции из спальни так и не последовало. - Перестаньте вести себя как избалованный ребёнок, в конце-то концов!.. - ну вот, опять сорвался...
Зато это принесло некоторые плоды.
- Как ребёнок, это я-то? - донёсся до Жданова возмущённый голос из-за двери, - А совсем недавно вы были несколько иного мнения о моём поведении!..
- Я погорячился. Но признайте, что и вы вели себя далеко не идеально.
- Я? Да я не... Я не собираюсь обсуждать с вами моё поведение, идеальное оно или нет. Потому что это не ваше дело! И вообще, спокойной ночи!
- Не моё дело?! - ну, как тут будешь спокойным?.. - Вы - МОЯ ЖЕНА!
- Фиктивная!
- Да по барабану!.. В глазах окружающих вы - моя жена, а я - муж, который скоро ни в одну дверь не пройдёт!.. Рога цепляться за притолоку будут.
- Ничего, подпилите! - совсем уж издевательски прозвучало из-за двери.
- Что-о?!
- То! И вообще, я не собираюсь слушать ваш бред! И разговаривать с вами тоже не собираюсь!
- А придётся! Откройте! - в который уже раз за вечер Жданов проклял свою не пойми откуда взявшуюся прихоть поставить на дверь спальни защёлку.
А в ответ тишина... Которую нарушил лишь одинокий звук пододвигаемого к двери тяжёлого предмета, скорее всего, кресла.
Ах, так!
- Вы что, думаете, что я сейчас буду ломать дверь? - гневно поинтересовался Андрей, только что распрощавшийся с последними крохами спокойствия и здравого смысла. - Правильно думаете! - заорал он после небольшой паузы, так и не дождавшись никакой реакции. - Именно это я и собираюсь сделать! Вы этого добиваетесь?!
Ну, что ж...
Молчание - знак согласия.
 
Защёлка вылетела с первого же удара. Что-то по-прежнему мешало открыть дверь, как оказалось, это действительно было кресло. Отшвырнув в сторону сей предмет мебели и распахнув дверь, Жданов остановился на пороге.
-Что вы делаете? - выместив часть злости на двери и кресле, Андрей заговорил почти спокойно.
- Разве не видно? - как можно холоднее ответила Катя, изо всех сил стараясь скрыть предательскую дрожь в голосе.- Собираю вещи. Я ни минуты больше здесь не останусь.
- Какого чёрта вы не открывали?
- Потому что не хотела вас видеть. Но, судя по всему, мои желания вами в расчёт не принимаются.
- Ваши желания? - вкрадчиво спросил Андрей, входя в спальню.- А нельзя ли поподробней об этих самых желаниях?
Вещи, которые Катерина держала в руках, полетели на кровать, а сама она замерла, уперев руки в бока.
- Мои желания - отчеканила девушка, - Вас, Андрей Палыч, не касаются!
- Нравится вам это, Катерина Валерьевна, или нет, но пока что мы с вами в одной лодке, и нам придется сосуществовать вместе ещё какое-то время.
- Ну, конечно! Как же я могла забыть о «Зималетто»? Вы же ради него готовы жизнью пожертвовать, не то что терпеть временные неудобства в виде меня в качестве супруги! - Катерина бесцельно металась по своей половине комнаты, предусмотрительно не приближаясь к той, где стоял Жданов.
- Я сейчас говорю не о «Зималетто», а о нас с вами, - тут Андрей замялся, осознав, что фраза получилось слегка двусмысленной, но потом все-таки продолжил. - О том, как нам с вами жить дальше.
- Никак! Все договоренности отменяются! У меня нет никакого желания жить с вами и выслушивать от вас оскорбления!.. - так и не найдя сумку, Катя махнула рукой на вещи, собираясь уйти, пусть даже без них. Однако пришлось остановиться, так как Андрей стоял у неё на пути и намерения посторониться у него явно не было. - Дайте мне пройти, - только слепой не заметил бы, что она на грани истерики, однако Жданов явно был слеп, да к тому же ещё и глух.
- И не подумаю. До тех пор, пока мы все не выясним. А когда выясним - тоже не позволю.
- Я все равно здесь не останусь!
- Чем я вас оскорбил, могу я узнать?
- А вы не понимаете? - Катя всплеснула руками, - Ну, конечно! Ведь у вас так принято: познакомились, тут же... перепихнулись, без особых расспросов... И никаких обязательств, никакой морали!..
- Что сделали? - ухмыльнувшись, переспросил Андрей, забавляясь смущением, явно читавшимся на пунцовом личике Катерины. - А как же Малиновский? Как называется то, чем вы с ним занимались?
- Это называется дружеский поцелуй, но вас это не касается!.. С кем я целуюсь - это моё личное дело! И если я ещё раз захочу кого-нибудь поцеловать, то вашего разрешения уж точно не спрошу!..
- То есть я могу поступить аналогичным образом? Не просить разрешения у вас? - пристально глядя на девушку, уточнил Андрей.
- Именно так, - не чувствуя подвоха, подтвердила Катя, немного успокоившись. - Я рада, что мы наконец-то поняли друг друга.
- Несомненно, - задумчиво протянул Жданов, после чего, сделав неожиданный шаг вперед, обхватил Катерину за талию и, прижав к себе, крепко поцеловал в губы.
- Что... Что вы себе позволяете?! - позволив себе на мгновение растаять в объятиях Андрея, Катя тут же взяла себя в руки и вырвалась, отступив к окну.
- Вы же сами сказали, что я могу целовать вас, не спрашивая на то разрешения, - рассмеялся Жданов, с удовольствием разглядывая кипевшую от праведного гнева девушку.
И вот тут терпение Катерины лопнуло.
- Ну, что ж, - спокойно начала она. - Коль скоро некоторое время назад речь шла о неком эксперименте, теперь я могу с уверенностью сказать: Роман Дмитрич целуется гораздо лучше вас. Считаю на этом эксперимент завершённым, а инцидент - исчерпанным. Будьте любезны, покиньте мою комнату.
- Лучше? - все веселье Андрея как ветром сдуло.
- Да-а, совершенно ве-ерно-о, - торжествующе пропела Катя, наслаждаясь пьянящим ощущением вседозволенности, забыв об элементарной безопасности и взрывном характере супруга. - И если я решу продолжить эксперимент, то поцелую даже Воропаева. Он же обещал зайти ко мне, не так ли?..
 
Эйфория у Катерины мгновенно улетучилась, когда Жданов двинулся к ней. Она ещё лихорадочно размышляла, кричать ей или запасаться подручными средствами самообороны, а он уже, взяв её лицо в ладони, неотрывно смотрел на её губы...
 
Решив все-таки кричать, Катя приоткрыла рот и вдохнула побольше воздуха, намереваясь перебудить весь дом, но не успела. Обрадованный Жданов незамедлительно воспользовался таким подарком судьбы. Стиснув её так, что вырваться не было никакой возможности, он, не раздумывая, устремился вперед.
... Одно дело - мечтать о романтичном сказочном поцелуе или вспоминать те, почти нереальные, от которых остались лишь смутные ощущения - и совсем другое целоваться по-настоящему, будучи в трезвом уме и твердой памяти, целоваться с мужчиной, объятым гневом.
С мужчиной, в чьих любовных способностях только что усомнилась.
С мужчиной, одно прикосновение которого приводит её в трепет и вызывает желание...
Катерина почувствовала, что пропала. Какой-то ещё функционирующей частью сознания она понимала, что Андрей просто доказывает ей, как она была не права, и чувства здесь абсолютно ни при чем, но тело ей уже не принадлежало. Оно жило собственной жизнью, с наслаждением принимая каждую ласку и страстно отвечая.
У неё не было ни единого шанса устоять. Чем неистовее становились поцелуи Андрея, чем несдержаннее - его объятия и прикосновения, тем мягче и податливее становилась она...
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #38 : Август 03, 2017, 03:58:47 »

39

***
С самого утра пятеро сотрудников компании «Зималетто», известные под кодовым названием «Женсовет», пребывали в расстроенных чувствах, более того, они жестоко страдали по банальной, в общем-то, причине, имя которой - информационный голод. Информация этим неприветливым ноябрьским утром Женсовету нужна была, как воздух.
Вокруг творилось нечто невообразимое, а их так и не ввели в курс дела! И кто? Лучшая подруга, она же супруга президента компании. Екатерина Жданова. А ведь она прекрасно знала, что случилось, ведь случилось-то с ней. Вернее, у неё. Но делиться информацией о случившемся Катерина не желала.
И это было невероятно жестоко с её стороны.
 
Все началось с того, что супруги прибыли на работу порознь. Это произошло впервые за две с лишним недели их брака.
Сначала появилась бледная, с тёмными кругами под глазами Катерина, которая, поздоровавшись, сослалась на жуткую головную боль и исчезла в своем кабинете. Минут через пятнадцать-двадцать появился Жданов, который просто молча проследовал в свой кабинет, ни с кем не поздоровавшись. Впрочем, дамочки из Женсовета прекрасно обошлись и без президентского приветствия, их куда больше заинтересовало мрачное выражение президентского лица, которое, вкупе с недавно виденным личиком его жены, наталкивало на весьма интересные мысли.
Между тем «переизбыток семейного счастья» на ждановском лице заметил не только Женсовет, возбужденно топтавшийся возле ресепшена, но и госпожа Воропаева, которая как раз распекала нерадивых секретарш за их отсутствие на своих рабочих местах.
 
Едва супруги разошлись по кабинетам, Женсовет принялся гадать, что же произошло между ещё совсем недавно счастливыми молодоженами. Этим же, по-видимому, занималась и заметно повеселевшая Кира, которая, совсем забыв о своём недавнем желании разогнать несанкционированный митинг персонала, торопливо скрылась в президентской приёмной.
Чуть подумав, дамочки отмели версию о том, что Кира так сильно соскучилась по Клочковой, что отправилась на её поиски, тем более что «подруги» расстались не более десяти минут назад, и пришли к выводу, что целью Воропаевой был не кто иной, как бывший жених.
После короткого, но бурного обсуждения было решено оповестить Катерину о грозившей её семейному счастью опасности. Маша Тропинкина, преисполненная решимости спасти брак подруги любой ценой, ринулась к кабинету ни о чем не подозревающей госпожи Ждановой.
 
***
 
В то время, как Женсовет волновался за семейное благополучие Катерины, сама она самозабвенно трудилась над отчётом. Обложившись документами, девушка с головой ушла в работу, надеясь, что хотя бы это поможет ей отвлечься и не думать о том, что случилось вчера.
 
Если так будет продолжаться дальше, работать ей придётся постоянно. Чтобы не думать или не вспоминать. Ибо за три недели брака случилось столько всего...
Так, работать, работать и ещё раз работать...
Трудиться...
На благо... кого-нибудь.
Если события той ночи ещё можно списать на алкоголь, то во всем, что случилось вчера, виноват Жданов.
Кого она пытается обмануть? Все происходило при полном согласии и преступном попустительстве с её стороны. И все повторилось бы, если бы не... Ромка.
 
... Они просто выпали из реальности. По собственному желанию оказались в мире, где возможно все. В иллюзорном мире, где он целовал и обнимал её с такой страстью, словно действительно изнывал от желания. А она отвечала на его поцелуи, не смущаясь и не прячась, словно имела на это право. Они были в шаге от постели. В прямом и переносном смысле. Он не остановился бы, а она бы даже не попыталась его остановить, настолько они оба были за гранью. Когда все теряет смысл, кроме слепого желания.
Ей оставался один единственный шаг и, делая его, она умудрилась наступить на вертевшегося под ногами Ромку, который просто хотел немного внимания и ласки.
Раздавшийся возмущенный мявк привел в чувство всех, находившихся в спальне, включая соседей и самого Ромку, который усвоил раз и навсегда:  к хозяевам можно приближаться лишь в том случае, когда они порознь. Во всех других случаях - быть беде.
Резко высвободившись из объятий Андрея, она схватила несчастного котенка в охапку и буквально рухнула с ним на кровать. Однако, поймав пытающий взгляд ещё не до конца пришедшего в себя Жданова, пожалела, что сразу не ретировалась на кухню. Теперь же спасаться бегством было уже поздно.
Поэтому, сжавшись в комочек, она сидела на кровати, пряча взгляд, гладя несчастное животное и пытаясь отдышаться и успокоиться... и забыть этот обжигающий взгляд...
Безуспешно. Сердце колотилось, как ненормальное, кровь стучала в висках, горели огнем щёки, дрожали руки...
Боже!.. Да откуда же это всё? Почему, стоит ему только прикоснуться, как она к нему, вся, целиком, ни о чём не думая, лишь бы прижаться к нему посильнее, лишь бы продлить прикосновение его губ?.. И он... Он же не просто целует... Целует так, словно любит, словно желает...
Взлетела и тут же бесславно упала, услышав его равнодушный голос:
... - Думаю, теперь, Екатерина Валерьевна, у вас не возникнет сомнений на мой счёт, если вы вдруг решите экспериментировать дальше.
Ну, вот все и разъяснилось. Что и требовалось доказать. Как можно быть такой наивной?
- Ни малейших, Андрей Павлович, - справилась, и голос не дрогнул.
Как она допустила, чтобы ситуация настолько вышла из-под её контроля? Как позволила себе так забыться?.. И он не упустил свой шанс показать ей всю её слабость.
Может, это и к лучшему. Только не разреветься бы оттого, что все так «хорошо» разрешилось.
- А теперь, когда вы доказали свою мужскую состоятельность, Андрей Палыч, пожалуйста, оставьте меня одну. Я безумно устала.
И почему он так тяжело воспринял эту фразу? Буквально вылетел из комнаты, прошипев напоследок:
- Спокойной вам ночи, Катерина Валерьевна. Сладких снов.
 
Утром все стало только хуже. Они обменялись лишь несколькими фразами, большинство из которых свелись к препирательствам по поводу её решения отправиться на работу самостоятельно. В итоге Андрей буквально насильно запихал её в такси, тогда как она настойчиво выражала желание ехать на автобусе. Ну, по крайней мере, не стал настаивать на том, чтобы она поехала с ним на машине... Полчаса в замкнутом пространстве с ним наедине были бы чересчур для её истерзанных нервов.
«Так, все. Трагическая пятиминутка закончена, пора заняться делом».
Не получилось.
 
Катя устало разглядывала топтавшуюся на пороге кабинета Марию. За её спиной виднелись озабоченные физиономии подруг.
- Кать, ты меня, конечно, извини, - напустив на себя максимум серьёзности, издалека начала Тропинкина, - но я - твоя подруга, и я  не могу молчать, когда вижу, что у тебя проблемы.
- Маш, у меня нет проблем...
Интересно, если повторять это несколько раз на дню, у самой получится поверить?
- Это ты так думаешь. Только вы вот с Андреем Палычем поссорились, а некоторые личности и рады! Тут же решили воспользоваться вашей размолвкой!
- С чего вы взяли? - Катя обратилась ко всем, так как девочки подтянулись из коридора и теперь толпились в дверях. - Мы не ссорились, - для пущей убедительности она даже постаралась придать своему лицу крайнюю степень удивления.- И что за речи о каких-то личностях?
- Кира сейчас у Жданова! - выпалила Мария со слезами в голосе. - И наверняка пытается настроить его против тебя! Ты должна что-то предпринять! Защитить своего мужчину, в конце концов!
О боже, только этого мне ещё не хватало. Своего мужчину. Скажите, пожалуйста...
- Маша, это смешно. У Киры Юрьевны может быть масса поводов, чтобы встретиться с Андреем. Он - глава компании, в которой она работает. С чего вы решили, что она отправилась обсуждать что-то личное?
- А с того, что мы видели её лицо! Она аж расцвела, когда поняла, что у вас не все гладко! - вставила Шурочка, раздраженно взмахнув рукой и чуть не уронив стоявшую в углу вешалку.
- Она ошиблась, и вы все ошибаетесь - спокойно произнесла Катя. - У меня все в порядке, у нас с Андреем все в порядке... Я просто нехорошо себя чувствую, - пытаясь хоть немного увести разговор в сторону, добавила она. - Даже, думала, на работу сегодня не поеду, но вот...
- Нехорошо? Тебя что, тошнит? - посыпалось на неё со всех сторон, и четыре пары глаз немедленно уставились на её живот.
- Тошнит?.. С чего вы взяли?.. Я вполне... - о Боже, только не это! Пушкарёва, думай, что говоришь! - Нет, даже не думайте!.. Я в полном порядке! Никакой тошноты, вам ясно?! - Катя чувствовала, что ещё немного, и от такого общения у неё окончательно снесет крышу.
Ну почему они такие деятельные?.. Нет, чтобы своей личной жизнью заниматься, так они мою мучают...
Неужели это так интересно?..
По мне, так банальнее не придумаешь...
- Конечно, Кать, что ж тут неясного, - успокаивающе пробормотала Татьяна, внимательно разглядывая Катино лицо, отмечая про себя бледность подруги и её усталый вид. - А ты у врача давно была? Может, стоит показаться?.. Дети, они, знаешь ли...
- Так, все,хватит, никаких детей! - вскричала Катерина, решив положить конец разговору, который грозил завести их всех в совершеннейшие дебри. - У нас с Андреем все хорошо, можно сказать, полное взаимопонимание, и я никак не возьму в толк, с чего...
- Тогда тем более, иди и проверь, что она там делает, - посоветовала Светлана, намереваясь поделиться собственным невеселым опытом. - Никогда нельзя недооценивать влюбленную женщину, а уж когда влюблённая женщина - это Кира Юрьевна...
- Правильно, Катька, покажи ей, кто тут главный! - немедленно встряла Тропинкина. - А то она уже возомнила себя начальницей, а тебя и в грош не ставит. Вот нас притесняет, а ты ей и не указ вовсе.
- Так я ей и не указ, - устало ответила Катерина, обреченно понимая, что сегодня подруги от неё все-таки не отстанут. - Она - начальник отдела сбыта и акционер компании, а я всего лишь...
- А ты - жена президента! Ну, Кать.. - это, звякнув своими многочисленными браслетами, в кабинет протиснулась Амура.
- Ну, хорошо, я пойду, - сил для борьбы у Катерины не осталось.
- И правильно! Пусть видит, что у вас все в порядке и даже не надеется поживиться за чужой счет! Акула, - подвела итог беседы неугомонная Мария.
 
Смирившись с неизбежным, а именно с тем, что общения с супругом на личные темы не избежать, Катя в сопровождении подруг, державшихся на некотором расстоянии, направилась в президентский кабинет. Девочки благоразумно отстали от неё шага за два до приёмной, но пристально следили за тем, чтобы подруга не смалодушничала, готовые в случае необходимости направить её на верный путь.
 
Более-менее приличного предлога для того, чтобы заявиться к Андрею без приглашения, Катерина так и не придумала, хотя пыталась. На ум пришло только одно: помириться, но девушка не чувствовала себя настолько виноватой. Великодушно простить - это ещё может быть, но вот начинать мириться самой... Не так скоро.
 
Увидев Киру и Вику, мирно сидевших на диванчике в приёмной, Катя мысленно пообещала себе прибить всех подруг, как минимум, гвоздями к потолку за привычку домысливать события и склонность к излишнему паникёрству. Ситуация сложилась безвыходная, то есть одинаково проигрышная, с какой стороны ни посмотри. Уйти просто так не представлялось никакой возможности. Общаться Андреем наедине не хотелось, но, видимо, все же придется. Так ей и надо, в следующий раз будет умнее и не будет поддаваться на провокации желающих ей добра подруг.
Поприветствовав не сводившую с неё раздражённого взгляда Воропаеву, Катерина направилась к двери кабинета и уже взялась за ручку, когда услышала за своей спиной полный злой иронии голос:
- Ну что, Катя, теперь вы понимаете, каково это - чувствовать себя обманутой и брошенной? Как это больно - проводить вечера в одиночестве, гадая, где и с кем сейчас твой любимый. Не слишком приятные ощущения, не так ли?
- Боюсь, я не совсем понимаю вас, Кира Юрьевна. Ничего подобного я не испытываю, - чуть улыбнувшись, негромко проговорила Катя, повернувшись лицом к сидевшим на диване женщинам. Она даже заставила себя сделать несколько шагов навстречу, словно подчеркивая, что ни капельки не тушуется в присутствии столь изысканной особы, как Кира Воропаева.- У нас с Андреем все хорошо.
- Это заметно, - фыркнула Кира. - Андрей являет собой просто образец семейного счастья!.. Он не ночевал дома или вы нашли у него в кармане женский платок? Признайтесь, облегчите душу, и вам сразу станет легче.
- Кира Юрьевна, к сожалению, у вас неверная информация. Андрей - прекрасный муж... во всех отношениях. Боюсь, это я дала повод во мне сомневаться. Представляете, - Катя, вдруг обнаружив в себе зачатки актерских данных, наивно похлопала ресницами, - он безумно ревнив! Но, уверяю вас, мы уже всё выяснили и помирились. А я теперь дважды подумаю, прежде чем даже приближаться к другому мужчине - не хочу давать Андрею повод для ревности. Ревность, конечно, льстит, но спокойствие в семейной жизни куда важнее...
- Не смешите меня! Чтобы Андрей ревновал?.. Вас? - Кира не верила и не собиралась верить, слишком уж убийственно звучали для неё слова Катерины. - Да он вообще не знает, что такое ревность!..
- Видимо, он сильно изменился за последнее время, - спокойно парировала Катя, которая уже по горло была сыта этим разговором.- Извините, у меня важное дело к моему мужу, - она вновь повернулась к двери, когда услышала знакомый голос.
- Ты ко мне, родная? Как хорошо! А я тебя искал, хотел поговорить.
Жданов стоял в дверях приемной, и по его лицу было видно, что он слышал большую часть разговора, если не весь.
 
Преувеличенно вежливо кивнув Кире и полностью проигнорировав попытавшуюся было заикнуться о зарплате Клочкову, Жданов пересёк приёмную и распахнул дверь, терпеливо ожидая, когда Катя проследует в кабинет. Ей ничего не оставалось, как, вымучив максимально нежную улыбку, сделать то, чего от неё все ждали, - спокойно войти в кабинет мужа. Андрей прошел за ней следом... и захлопнул за собой дверь.
 
Едва оказавшись в кабинете, Катерина поспешно отошла к окну, делая вид, что внимательно изучает медленно падающие на землю снежинки и затянутое тучами небо. Андрей, остановившись около стола, не делал попытки первым начать разговор, видимо, ожидая, что это сделает она.
Но Катя была полностью поглощена созерцанием снегопада... и абсолютно не представляла, о чём говорить с Андреем. Молчание затягивалось.
 
Жданов смотрел на прямую спину Катерины, на в кои-то веки распущенные волосы и удивлялся сам себе.
Долго он ещё собирается себя мучить?
Ну, допустим, зациклился он на этой девушке. Бывает. Но ведь проходит! А если не проходит само, то клин клином вышибают.
Попробовать, что ли?..
Ну-ну...
Да, она миленькая, она - само совершенство... Иногда. Когда не демонстрирует свой характер. Но она же не уникальна. При желании таких, как она, можно найти сотни. И, между прочим, куда более сговорчивых.
Ну, вот. Приплыли. Он несет полную чушь. И знает же, что это чушь, но продолжает упорствовать.
Катя - уникальна...
Разве есть на свете ещё одна такая девушка, нежная, милая и трогательная и в то же время упрямая и... вредная до невозможности?
Она единственная зацепила его так, что он при всем своем желании никак не сможет сорваться с крючка. А в последнее время уже и не пытается.
Между тем снегопад за окном прекратился.
- Вы просмотрели отчет по «НикаМоде»?
Андрей так задумался, что не сразу сообразил, что Катя обернулась и смотрит на него.
- Нет, ещё не успел...
- Я хотела обсудить с вами, что нам делать с прибылью.
Можно собой гордиться... Прекрасный повод для беседы.
- Распоряжайтесь ею по своему усмотрению. В ЭТОМ вопросе, - Жданов нарочно выделил слово «этом», - я вам полностью доверяю.
Выделенное слово заставило Катерину слегка покраснеть и слегка разозлиться. Она прекрасно поняла подтекст этой фразы.
- Мне бы хотелось, чтобы именно в этом вопросе вы дали мне четкие указания, как поступать, - она не будет поддаваться на провокации сейчас, но так дальше продолжаться не может.
- В качестве мужа?
Никогда!..
Как же я устала...
- В качестве начальника.
- А как насчет моих обязанностей в качестве мужа? - не унимался Андрей.
Катя уже хотела напомнить, что Жданов изначально был освобожден от всех обязанностей, и это оговаривалось, однако не успела. Постучав для приличия, но не соизволив дождаться приглашения войти, в кабинет ввалился Воропаев.
 
***
 
Увидев Александра, Катя тихо охнула. Несмотря на то, что из-за этого человека вся её жизнь полетела кувырком и продолжала кувыркаться уже две с лишним недели, особой неприязни она к нему не испытывала. Так, легкое раздражение. И большое желание поставить зарвавшегося акционера на место. А при виде разбитой воропаевской физиономии, украшенной расквашенной губой и практически заплывшим глазом, даже неприязнь куда-то исчезла, сменившись жалостью и удивлением. Кто мог так жестоко его избить? И за что?
Чтобы получить ответ на этот вопрос, Кате достаточно было просто посмотреть на лицо своего супруга. На Андрея плачевное состояние Сашенькиной физиономии произвело самое благоприятное впечатление. Правда, на взгляд Жданова, чего-то там все-таки не хватало. Например, синяка под вторым глазом. Впрочем, такое положение вещей ещё можно исправить - нашёлся бы повод.
- Какая сцена! - от улыбки, памятуя о разбитой губе, Александр воздержался. - Надеюсь, я не помешал счастливому воссоединению супругов?
Начало было многообещающим. Воропаев, похоже, просто читал мысли Андрея. Ещё пара таких фраз, и второй подбитый глаз ему гарантирован.
- Ни в коей мере, Сашенька, - недобро усмехнулся Жданов и неторопливо подошел вплотную к Катерине.
Одарив девушку сияющей улыбкой, он спокойно обнял её за талию. Его рука еле заметно, но весьма ощутимо вынудила Катю прижаться к телу супруга. Её собственное тело не замедлило откликнуться на такой нежданный, но, как оказалось, весьма желанный подарок. Однако рассудок, в отличие от тела, сигнализировал об опасности и о том, что нервные клетки не восстанавливаются. К подобному разброду и шатанию в чувствах и мыслях Катерине было не привыкать, поэтому она весьма успешно изобразила невозмутимость. Правда, только ей одной было ведомо, сколько для этого потребовалось сил и нервов. Тем более, что Александр крайне пристально разглядывал и её, и Андрея. Он не упустил из виду ни мужскую руку, уверенно покоящуюся на тонкой талии девушки, ни румянец, выступивший на Катиных щеках...
- Мы с Катюшей, - продолжил Андрей, снисходительно глядя на Воропаева, - и не думали расставаться. Правда, солнышко?
Солнышко покорно кивнуло, стараясь унять волнение.
Озвучить свое согласие девушке не удалось, потому что дорогой супруг решил подкрепить свои слова серией легких поцелуев, нежно скользнув губами вниз по её щеке. Поцелуи были в высшей степени невинными и целомудренными, почти дружескими, по крайней мере, Катя пыталась себя в этом убедить, однако глупое тело не послушалось и мгновенно отозвалось на эти прикосновения.
Воропаев уже открыл было рот, дабы откомментировать фразу Андрея, но Катерина, не желавшая продолжения словесной дуэли, подкрепленной издевательскими ухмылками и ироничными взглядами, решила вмешаться в беседу, направив её в более конструктивное, а главное, мирное, как она думала, русло. Заодно бы и Андрей немного пришел в себя и оставил её в покое. А то в порыве показать Воропаеву всю необъятность их семейного счастья он спокойно мог довести её до нервного срыва.
- Вы хотели меня видеть? - произнесла она, одновременно пытаясь высвободиться из объятий супруга, справедливо полагая, что ей будет гораздо легче вести разговор, находясь от него на расстоянии, хотя бы минимальном..
Попытка была не засчитана. Освободиться не удалось. Более того, положение усугубилось. Теперь Андрей обнимал её уже двумя руками, да ещё и оперся подбородком на её плечо.
Полюбовавшись на эту прелестную картинку, Александр рассмеялся, насколько это позволила ему сделать раненая губа, и небрежно бросил папку, которую держал все это время в руках, на стол.
- Скажите, пожалуйста, какая семейная идиллия!.. Жданов, я пришел к твоей жене, поэтому, если ты не против, я хотел бы поговорить с ней наедине.
- Я против! - Жданов ответил прежде, чем Катя успела сказать хоть слово. - Если вопрос касается бизнеса, то я имею право знать о сути беседы, раз уж являюсь президентом этой компании. А если вопрос личный - тем более.
- Ты не уверен в своей супруге?
- В ней я уверен. Я не доверяю тебе.
Ну вот, опять двадцать пять. Сколько можно?
Осталось только подраться...
Подраться?
Только сейчас собственные наблюдения дополнились почти забытым рассказом девочек из Женсовета о вчерашнем скандале между Ждановым и Воропаевым и о плачевном виде последнего.
Так это Андрей?!
- Послушай, Жданов, - Александр уже готов был сказать очередную гадость.
Катя почувствовала, как напрягся стоявший рядом Андрей, и вдруг поняла, что он даже рад такому повороту дел.
- Так, господа, можно я сама решу, где мне разговаривать и с кем? - с трудом сдерживая раздражение, Катерина повысила голос, чувствуя себя игрушкой, из-за которой готовы сцепиться два детсадовца.
- Катя, ты же не собираешься идти на поводу у этого субъекта? Он же наверняка задумал очередную гадость, - склонившись к ней, тихо прошептал Андрей.
Она на мгновение прикрыла глаза, впитывая ощущение его близости и стараясь прогнать из памяти вид избитого Воропаева, а также мысль о том, что это сделал любимый ею человек, и так же тихо ответила:
- А разве у нас есть выбор? Не забывайте, что он знает истинное положение дел в «Зималетто», поэтому не стоит давать ему лишний повод для раздражения.
- Ну, голубки, шептаться закончили? - вклинился Александр. - Если да, то давайте, Катерина Валерьевна, удалим из помещения посторонних и перейдём к делу.
- Из собственного кабинета я не уйду! - упрямо откликнулся Андрей, повышая голос и с неприязнью глядя на Воропаева.
- Это легко можно исправить, Андрюша, - усмехнулся тот.
- Мы могли бы поговорить в моем кабинете, Александр Юрьевич, - Катя торопливо положило руку на плечо мужа. И очень вовремя - Жданов уже готов был приступить к выравниванию воропаевской физиономии. - Я думаю, это не займет много времени.
- Все зависит от вас, Катенька, - многозначительно подмигнул ей Александр.
- Для тебя она - Екатерина Валерьевна, - не смолчал Андрей, которому все больше и больше не нравилось, как Воропаев поглядывал на девушку, вернее, на его жену. - И вообще, вы прекрасно можете пообщаться в бывшем Катином кабинете. И без меня, и ходить далеко не надо, - Жданов махнул рукой в сторону каморки.
- Я в чуланах деловые переговоры не веду, - холодно бросил Воропаев. - Екатерина Валерьевна, - повернулся он к девушке, которая умоляюще смотрела на Андрея, призывая его чуть спокойней реагировать на провокации Александра. - Ну, мы идем или так и будем препираться из-за пустяков?
- Конечно, Александр Юрьевич, - бросив на супруга ещё один предупреждающий взгляд, Катя направилась к дверям.
И в этот момент Андрей, осененный внезапной мыслью, воскликнул:
- В конференц-зале вам будет гораздо удобнее! Надеюсь, Сашенька, что это помещение тебя устроит?
Воропаев только демонстративно пожал плечами и, открыв дверь, направился в конференц-зал. Катя молча пошла следом за ним.
 
Андрей мрачно смотрел на закрывшуюся за женой дверь и молча злился.
Что могло понадобиться Воропаеву от Катерины?
На этот вопрос ответа не было. Плюс в голове стали появляться другие вопросы...
И зачем только, спрашивается, она надела этот новый костюм сегодня?.. Он, конечно, очень ей шел, выгодно подчеркивая все преимущества фигуры, но и привлекал ненужное внимание.
В частности - Воропаева.
Смотрел на неё, как кот на сметану!..
И зачем она согласилась говорить с ним наедине? Мало ли что на уме у этого злыдня! От него же всего, чего угодно... и неугодно можно ожидать!
Ну, ничего-о!..
Пусть только посмеет прикоснуться к его жене, будет долго лечиться!..
Долго и безуспешно.
А с другой стороны, сам-то он - ничуть не хуже Воропаева.
Женился из-под палки, напился с горя в первую брачную ночь, идиот, а теперь ведет себя, как ревнивый муж, да ещё пытается предъявлять какие-то права, совершенно безосновательно, надо сказать.
Вернее, у него-то основания есть, он её вроде как любит.
Вроде как?
Н-да... Интересная формулировка...
Вроде как любит...
Впрочем, вроде не вроде - какая, в сущности, разница? Катерине-то всё равно, любит он или нет!
Хотя Малиновский был так уверен, что...
Ага, уверен! Да только вчера вечером Катя ясно дала понять, что он ей никто и зовут его никак, а вся их совместная жизнь - это так, штамп в паспорте.
Дались ей эти слова про эксперимент!.. Сначала целуется с ним, буквально растворяясь в его объятиях, а потом отправляет восвояси, словно грязь со своих туфель отряхнула.
Как же ему тогда хотелось швырнуть её на кровать и объяснить...
Так, ладно, проехали.
 
Ну, почему же они так долго?!
Надеюсь, ей хватит ума закричать, если что.
А если она решила экспериментировать дальше?
Убью обоих. На месте.
Придушу.
Вот так.
Просто и незатейливо.
Ой, Ждано-ов!.. Куда тебя несёт-то?..
Нашёлся тут Отелло доморощенный!..
Тогда не придушу.
Прибью Воропаева. Довершу, так сказать, начатое.
А потом рассчитаюсь с Малиновским.
Не спится ему, видите ли, по вечерам! Карусели ему, видите ли, понадобились!..
Я тебе устрою... карусели!..
Ты мои американские горки век не забудешь!..
 
Ну, почему там так тихо?
 
...
 
Интересно, пристало ли президентам подслушивать под дверью?..
 
...
 
Черт, если она не вернется через пять минут!..
 
Ровно через четыре с половиной минуты Андрей без стука ворвался в конференц-зал.
Там никого не было.
Клочкова в ужасе попятилась в сторону, когда мимо неё промчался взбешенный президент компании «Зималетто». И тут же рванула в сторону кабинета подруги.
 
Андрей распахнул дверь, даже не подумав постучать.
Катя испуганно ойкнула и выронила бумаги, которые держала в руках.
- Как это всё понимать? - рявкнул Жданов с порога. О том, чтобы хотя бы попытаться быть спокойным и рассудительным, речи уже не шло.
Катя, придя в себя от испуга, в изумлении подняла брови и указала на рассыпавшиеся по столу бумаги:
- Я только что закончила смету, как вы и просили. А что?
- Где Воропаев? - Андрею до сметы не было никакого дела.
- Ушел, наверное. Или у Киры Юрьевны, - Катя принялась складывать листы в нужном порядке.
- А почему вы мне не сказали? Почему не сообщили, о чем он хотел с вами поговорить?
Она только пожала плечами:
- Я не хотела вас лишний раз отвлекать, тем более что речь шла всего лишь о досрочных выплатах. Александру Юрьевичу зачем-то срочно понадобились деньги. Я сказала ему, что, как только у нас будет возможность, он получит свои проценты.
- Так почему же он не хотел говорить об этом при мне?
- Возможно, просто решил досадить вам. Вы, по-моему, оба вели себя, как дети.
- Ну, если я веду себя, как ребёнок, то и вы не лучше, - обиделся Жданов. - Вы же прекрасно знали, что я волновался за вас.
- И напрасно. Я вполне могу сама о себе позаботиться. Тем более, не думаю, что господин Воропаев видит во мне что-то большее, чем ходячий компьютер. Впрочем, не он один, - слишком уж спокойно произнесла Катя.
- Да-а? А мне так не показалось! - Андрей так и не заметил напряженности в её голосе. Он вообще сейчас слышал только себя.- Поэтому я настаиваю, чтобы вы не оставались с ним больше наедине!..
- Андрей Палыч, это глупо.
- Глупо со мной спорить по любому поводу! И называть меня по имени-отчеству тоже глупо!.. - не выдержал Андрей, окончательно перейдя на крик. Подойдя к Катерине вплотную, он раздраженно взмахнул руками. - Как вы не понимаете, Воропаев пойдет на все, лишь бы мне досадить, а вы идете ему навстречу!.. А если бы он...
- Если бы он... что? - она вдруг рассмеялась, настолько нереальными и смехотворными показались ей предположения Андрея, которые он и сам не решился озвучить.
- Да вот что, - внезапно буркнул Жданов и, бесцеремонно схватив её в охапку, принялся целовать.
 
Услышав, как за дверью что-то с грохотом упало на пол, Катерина поспешно высвободилась из объятий мужа и отступила к столу. Оба молчали, пытаясь справиться с дыханием.
А Андрей ещё и ругался мысленно на чём свет стоит. Это не фирма, это клуб любителей подслушивать и подсматривать какой-то.
Уволить всех к чертовой матери! С женой пообщаться не дают, обсудить, так сказать, рабочие моменты.
- Катя, нам нужно поговорить, - решительно произнёс он после небольшой, тяжелой для обоих паузы. Ему никак не удавалось поймать взгляд девушки. Она упорно смотрела в пол. - Впрочем, здесь всё равно спокойно поговорить не получится, поэтому лучше сделаем это дома. Я думаю, есть некоторые вопросы, которые нам нужно выяснить. Хорошо?
- Как скажете, Андрей Палыч. А сейчас мне нужно работать, если вы не возражаете, - Катя поспешно отвернулась и принялась бесцельно перекладывать по столу бумаги.
Сняв очки, Андрей устало провел рукой по лицу. Катерина никак не реагировала на его присутствие и,похоже, считала инцидент исчерпанным.
Однако откровенный разговор необходим в любом случае.
Потому что так больше продолжаться не может.
Постояв ещё пару секунд, он ушел.
Злой.
Однако, уходя, дверью не хлопнул, хотя очень хотелось.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #39 : Август 03, 2017, 04:02:53 »

40

Выйдя из кабинета, Жданов был готов вершить суд, то есть безжалостно карать всех виновных, а виновны в его дурном настроении были все...
Пустая приемная лишила Андрея возможности рассчитаться с тем, кто так вовремя рухнул откуда бы ни было. Ни Татьяны, ни Светланы на их рабочих местах не оказалось, поэтому сорвать злость на изначально виновном Женсовете не получилось. И Воропаев уже ушёл... А жаль...
Путь разгневанного президента лежал через главный холл, где, о чудо, какая удача, на ресепшене в рабочее время, на глазах у посетителей и у разозленного президента самозабвенно целовалась влюбленная парочка.
 
Жданов, и до того уже кипевший, просто взбурлил. Ему его законную жену мешают целовать все и вся, включая саму жену, а тут среди бела дня, прямо на рабочем месте, то есть на ресепшене, творится нечто невообразимое.
- Я вам, случайно, не мешаю? - нехорошо улыбаясь, проскрежетал он, отчего застигнутые на месте преступления Федя и Маша немедленно разомкнули объятия и отскочили друг от друга.
А вот теперь, когда угроза инфаркта у сотрудников устранена, можно и покричать всласть.
- Андрей Палыч, - плеча Жданова осторожно коснулась чья-то рука.
- Ну, что ещё?!- рявкнул он, повернувшись и окинув посмевшую ему помешать Шурочку зверским взглядом.
Кривенцова, несмотря на свои солидные сто восемьдесят два сантиметра, испуганно попятилась.
- Ну... там Роман Дмитрич просил...
- Ах, Роман Дмитрич!..
Ах, проси-ил!..
Так сейчас получит!..
Маша и Федя были забыты.
Грелка для Тузика была найдена.
 
А в это время Роман Дмитрич Малиновский преспокойно сидел у себя в кабинете, никого и ничего не трогая, и мирно завтракал. В одной руке Рома держал большую кружку, в которую только что был налит очень горячий и очень вкусный чай, а в другой - тульский пряник.
Не успел Роман вкусить нежно любимого лакомства, вернее, вкусить успел, а вот проглотить не довелось, как дверь его кабинета распахнулась и в помещение влетел злой, как чёрт, Жданов.
- Малиновский!.. - не успев влететь, он рявкнул так, что бедный Малиновский подавился пряником и вылил на себя почти весь чай.
- Жданов, ты что, рехнулся? - кашляя и шипя от боли, просипел Роман. - Чего орёшь?
- Если ты когда-нибудь что-нибудь еще хоть раз!
Внезапно успокоившись, Жданов окинул многозначительным взглядом Малиновского, пытавшегося отлепить от кожи намокшие брюки и, не дав себе труда закончить фразу, молча покинул кабинет, оставив продолжавшего шипеть от боли друга в одиночестве.
 
***
 
... В вагоне пригородной электрички, кроме них двоих, было ещё несколько человек. Неподалеку, запрокинув голову и оглашая во время остановок вагон громким храпом, дремала полная женщина средних лет, напротив неё двое студентов негромко спорили о том, пересекутся ли прямые в искомой точке, и сосредоточенно чертили что-то на листочках бумаги. В другом конце вагона три бодрых дедка, пристроив увесистые рюкзаки на сиденьях, азартно резались в карты. В центре у окна сидела молодая женщина, читавшая книгу, а возле самых дверей, удобно устроившись на обитом дермантином сиденье, самозабвенно целовалась слившаяся в крепком объятии парочка...
 
Они сели рядом, выбрав места подальше от дверей - так было теплей. По идее, в электричке должна была работать печка, но то ли её забыли включить, то ли она просто сломалась. Причём во всех вагонах сразу - было проверено и установлено опытным путем.
- Катька-а... Давай вернёмся, пока не поздно!.. - уже в который раз за этот вечер заныл Зорькин.
- Коля, уже давно поздно. Со вчерашнего примерно вечера, - твердо произнесла Катерина.- Так что не ной!.. На вот, булочку возьми, подкрепись... Иногда лучше жевать, чем говорить...
- Иногда лучше думать, чем жевать! - пробурчал Николай, но булочку взял.
- Вот уж не ожидала, что ты когда-нибудь такое скажешь, Зорькин, - усмехнулась Катя, глядя, как Коля с удовольствием поглощает взятые в дорогу припасы.
Конечно, он был прав. То, что она задумала, иначе, как глупой выходкой, язык назвать не поворачивался. И это ещё мягко сказано. Только она могла посреди рабочей недели, на ночь глядя, решиться поехать за город. Подумать только - чтобы полюбоваться звездным небом.
С другой стороны, максимум метеорного потока случается не так уж часто, и грех не полюбоваться на это зрелище, особенно когда на душе так тяжело. А сделать это в шумной, застроенной многоэтажками и сияющей огнями Москве практически невозможно.
Вот поэтому-то они и тряслись в электричке в столь поздний час, вместо того чтобы мирно греться дома и наблюдать этот самый максимум по Интернету.
Вернее, не только поэтому. Катя и не скрывала от себя, что это был только предлог, чтобы хоть на время избавиться от проблем и забот и от постоянного присутствия в её жизни Андрея Жданова.
 
И все-таки вся её затея - идиотизм чистейшей воды.
И она вполне понимала это.
Во-первых, потому что сейчас полнолуние и метеорный поток будет виден не очень хорошо, во-вторых, тащиться в глушь посреди ночи просто глупо... Ну, пусть не посреди ночи. Но в это время года что десять вечера, что час ночи - одинаково темно, так что суть от этого не меняется. И, в третьих, избавиться от мыслей об Андрее ей не поможет ни один метеорный поток.
 
- Пушкарёва, налей-ка мне чаю, - Николай, разделавшись с булочкой, с вожделением посматривал на термос с горячим чаем, прихваченный Катей на всякий случай.
Термос, булочки и мощный фонарик должны были хоть как-то скрасить и облегчить это импровизированное путешествие, а также угомонить Кольку и не дать ему возможности ныть всю дорогу. Однако это не помогло, Зорькин умудрялся есть и ныть одновременно.
- Коля, ты и так уже две кружки выдул! Лопнешь!
- Не жмоться!
- Не дам! Нам ещё обратно ехать..
- Я вообще не понимаю, зачем мы куда-то поехали...
- На звёзды посмотреть.
- Тебе телескопа твоего мало?
- Не все наблюдения проводятся с помощью...
- Ой, вот только лекций по астрономии мне тут не надо!
- Тогда сиди и молчи. И не будет тебе никаких лекций.
- Могу я напоследок хоть наговориться?! - возмутился Коля.
- А ты что, помирать собрался?
- Нет. Но придётся. Потому что твой муж меня убьёт.
- Коля, не начинай.
- Катя, я не заканчивал! Ну, зачем тебе понадобилось его злить?
- Зорькин, - Катерина проникновенно посмотрела на друга, - умолкни.
Молодой человек только пожал плечами и, вздохнув, отвернулся к окну, демонстрируя полную покорность судьбе.
 
Злить Андрея Катя совершенно не собиралась. Просто ей необходимо было развеяться, причем сделать это как можно скорее и как можно тщательнее, ибо события последних трёх дней требовали качественного проветривания мозгов. И банальной получасовой прогулкой тут было не обойтись.
Астрономическое явление, именуемое «Максимум метеорного потока», пришлось весьма кстати  к  её расшатанной нервной системе. Прошлым вечером идея отправиться за город, посмотреть на небо показалась ей вполне разумной и очень привлекательной. А чтобы не страшно было, взяла с собой Колю.
Зануду!..
Зорькин нудел с того момента, как пришёл в «Зималетто». Явившись за полчаса до окончания рабочего дня, он сразу же принялся отговаривать её от задуманного. Правда, без особого успеха, но попыток не оставлял весь вечер, доведя её тем самым до состояния белого каления.
 
Она специально попросила Николая прийти пораньше, чтобы точно успеть сбежать до того момента, как придет Андрей. А если бы не получилось, Зорькин, как друг, помог бы ей избежать совместной с мужем поездки домой для последующего серьезного разговора, вести который у неё не было ни сил, ни желания.
Сбежать успели. Провожаемые странными взглядами Женсовета и Клочковой.
Ну, да ничего. Одной сплетней больше, одной меньше...
Это уже ничего не меняло.
 
Сборы были недолгими, но утомительными. Пришлось переодеться, не ехать же в поля в дорогих сапогах на шпильке и стесняющей движения юбке. Проблему теплого свитера и удобных сапог решил Колька, тайком позаимствовав старые вещи из шифоньера в её комнате. С брюками получилось сложнее. Их Колька просто не нашел, да их там и не могло быть. Папа подобный вид одежды не очень-то жаловал. Подумав над решением данной дилеммы, Катя решила исполнить давнюю мечту и приобрести себе джинсы, которые, по мнению родителей, были совершенно неподходящей одеждой для девушки. Для приличной девушки. Однако, учитывая события последнего времени, приличной девушкой её назвать было сложно, поэтому джинсы Катя купила со спокойной совестью. Правда, потратила на это почти два часа, перемерив полмагазина и почти уморив Кольку, у которого, несмотря на все усилия и кучу визиток, так и не получилось назначить свидание ни одной из хорошеньких продавщиц.
 
... Спустя эти самые два часа, уже в квартире Зорькина, родители которого уехали на пару дней за город, Катя, выгнав хозяина на кухню, переоделась, избавившись от делового костюма и с удовольствием натянув на себя старый шерстяной свитер и новые джинсы. Старенькое пальто, теплый шарф и удобные разношенные ботинки давали надежду на то, что она если и не развеется, то хотя бы не замерзнет.
 
... Когда Катя, присоединившись к ужинавшему на кухне Кольке, принялась наполнять чаем большой красно-белый термос, Зорькин, как бы между прочим поинтересовался, не собирается ли она позвонить мужу и сообщить, куда направляется. Заранее, впрочем, зная ответ на этот вопрос, но надеясь на то, что у подруги остались хотя бы жалкие крохи разума. Не сработало. Катя с очевидным упрямством заявила, что, естественно, звонить не собирается.
Заявила, прекрасно понимая, что делает ошибку.
Необходимо было позвонить Андрею. Просто предупредить его. Или соврать, что будет у Коли, а потом на такси доедет до дома. Но она этого не сделала. Более того, демонстративно выключила телефон. То ли из-за упрямства, то ли из-за обиды на себя, на Жданова, а может, и на весь белый свет.
- Экстрима в жизни тебе, Пушкарёва, не хватает, - задумчиво сказал тогда Колька. - Мало того, что чёрти куда намылилась, так ещё и по возвращении фейерверк получишь...
 
Станция... - проскрежетал динамик.
- Наша, - Катерина пихнула в бок Зорькина, прикорнувшего на её плече. - Подъём!
 
Разбитый фонарь, три скамейки вдоль дощатого забора - вот и весь полустанок.
И снег, снег, снег везде...
В Москве к концу дня выпавший ночью снег превратился в серое месиво, а кое-где и в лужи с грязной водой, а тут...
Тут была настоящая зима.
Мороз сразу же ущипнул Катерину за щёки, пробрался под пальто, но там наткнулся на тёплый шерстяной свитер и временно отстал.
А небо...
Оно было великолепно...
Чёрное, без единой тучки, с россыпями звёзд и полной Луной, оно поднималось мерцающим куполом, уходящим в бесконечность... Оно манило, завораживало, звало...
 
- Катька, зачем мы сюда притащились?.. - снова завёл свою шарманку Зорькин.
- Молчи, глупый, - прошептала Катерина. - Молчи и смотри...
Коля только рукой махнул - чего с ненормальной разговаривать?
 
Девушка спустилась по лесенке с возвышения перрона и оказалась по колено в снегу. Коля, кажется, волновался, что она сейчас угодит в какую-нибудь канаву и непременно переломает себе ноги, но Катерина его не слушала и не слышала.
Она, подняв к небу глаза, медленно шла вперёд, наслаждаясь морозной ночью, снегом и бескрайним небом над головой...
 
... Она всё же оступилась. Вернее, поскользнулась на невидимом под слоем снега льду. Упала на спину, в ласково принявший её снег, к счастью, не ударившись, да так и осталась лежать, поймав взглядом первую падающую звезду.
Зорькин подбежал, испуганный, спрашивал, что случилось, но она только отмахнулась, не желая подниматься...
 
... А потом они стояли рядом, по колено в снегу, и смотрели на падающие звёзды, те немногие, которые всё же позволила увидеть полная Луна...
 
***
 
Когда по окончании рабочего дня Жданов выяснил, что Катерина ушла домой пораньше, он не разозлился и не расстроился.
Когда Пончева случайно проговорилась, что Катя ушла не одна, а с Зорькиным, он не придал этому особого значения, хотя и ощутил нарастающее недовольство. Сотрудники тоже его ощутили, поспешив разойтись по домам.
Несмотря на неожиданное исчезновение супруги, Жданов был вполне спокоен - двухчасовые размышления в кабинете не прошли для него даром. После визита к Малиновскому Андрей вдруг понял: он ведет себя, как параноик, что в самом скором времени не доведет его до добра. Если он хочет нормальных отношений с Катей как дома, так и на работе, если он хочет нормальной семейной жизни, то в первую очередь следует успокоиться.
И наладить эти самые отношения.
Перестать набрасываться на жену то с криками, то с поцелуями, иначе она так и будет шарахаться от него.
Прекратить закатывать скандалы по поводу и без, а действовать обдуманно и решительно.
И все у него получится.
Правда, сначала нужно было помириться с Катей. А потом уж объясняться с ней.
Поведать о том, что его чувства к ней изменились, и посмотреть на её реакцию.
Как бы там ни было, не может она быть к нему абсолютно равнодушной.
Иначе не было бы той ночи.
И самого брака бы тоже не было.
 
Чтобы извиниться и объясниться, следовало начать все сначала и сделать это как положено.
После непродолжительных размышлений в голове у Андрея появилась замечательная и не слишком оригинальная идея: устроить своей супруге сюрприз. Что может быть лучше романтического свидания при свечах? Весь опыт Андрея свидетельствовал, что ничего лучше быть не может.
Обнаружив отсутствие Катерины на работе, он даже немного обрадовался удачному стечению обстоятельств. Пусть она немного отвлечется и развеется у родителей, пообщается со своим ненаглядным Коленькой...
А он в это время успеет подготовиться к её возвращению.
 
По дороге домой Андрей заехал в супермаркет и цветочный магазин.
Разгрузив дома пакеты, первым делом достал купленный в магазине дамского белья подарок и, освободив его от упаковки, пристроил на Катиной кровати.
Благодаря его усилиям через пару часов гостиная в буквальном смысле слова преобразилась. Большой букет роз, фрукты в вазе, шампанское в ведерке со льдом, ужин, заказанный в ресторане, - всё это было приготовлено для Катерины. Осталось только зажечь свечи, чтобы довершить сию восхитительную композицию.
 
Спустя полчаса успевший принять душ и переодеться в джинсы и чистую рубашку Андрей решил позвонить Кате на мобильный и уточнить, как скоро её ждать и не нужно ли её подвезти. Мобильный холодно сообщил ему, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. Андрей нахмурился, но утешил себя тем, что у Кати могла просто сесть батарейка в телефоне.
Однако, когда спустя ещё полчаса он позвонил её родителям и Елена Александровна с легким беспокойством в голосе сообщила ему, что Катя дома не появлялась, он не на шутку встревожился.
Выяснив у тещи номер телефона Зорькина и успокоив женщину, заверив её, что Катерина, скорее всего, сейчас у своего друга, Андрей позвонил по указанному номеру. Длинные гудки в ответ Жданова совсем не устроили...
Через пятнадцать минут напряженного ожидания ему перезвонила тёща, беспокоившаяся по поводу того, что Коля не отвечает на звонки. Тогда Андрей, не раздумывая, солгал, сказав, что Катерина буквально только что звонила и что она сейчас с подругами на дне рождения у одной из них. Пообещав перезвонить Елене сразу, как только её дочь явится домой, Андрей положил трубку и устало опустился на диван.
 
Что могло произойти? Куда она отправилась на ночь глядя?
Андрея сейчас почему-то успокаивало то, что Катя не одна, а с этим Зорькиным, не зря же он приезжал за ней в офис. В последнее время Жданов начал ему понемногу доверять. На первый взгляд этот Зорькин был весьма безобиден. Уж если и стоило его где-то опасаться, так это на кухне - тот ещё проглот... Хотя... Поздний час и отключенные телефоны наводили на не очень приятные размышления.
Промаявшись минут пятнадцать, Андрей решил проверить ещё одну версию, только что пришедшую ему в голову. Малиновский, как оказалось, был занят. Судя по возмущенному женскому голосу, зазвучавшему в трубке, Андрей позвонил совсем уже некстати. Пробурчав нечто невразумительное, он отключил телефон, оставив Романа в твердой уверенности, что у его друга явно что-то не так с головой.
Жданов, надо сказать, в этот момент был о себе примерно такого же мнения.
 
Некоторое время беспокойство и волнение за Катерину боролись в нем с гневом и раздражением по её же поводу. Андрей не думал, что с ней что-то случилось, просто злился оттого, что она мотается неизвестно где. Однако чем меньше времени до полуночи оставалось, тем сильнее нервничал он.
Остывший ужин по зрелому размышлению был препровожден в холодильник, хотя вполне мог оказаться в мусорном ведре, настолько раздражен был Жданов.
Ромка, следивший за хозяином из облюбованного угла, предпочитал пережидать грозу в укрытии - слишком свежи ещё были воспоминания о том, как это неприятно, когда на тебя, маленького, наступают.
А злой, нервно ходящий по комнате хозяин вполне мог не заметить попавшего под ноги домашнего питомца...
 
Убрав ужин, Андрей потушил почти догоревшие свечи. Убрал подальше от греха вазу с цветами, ибо желание расколотить её о камин становилось почти непреодолимым. Расстегнул манжеты и закатал рукава рубашки, потом снова раскатал их, вновь закатал... Зашёл в спальню и «переселил» подарок с кровати на спинку кресла...
Выйдя, обнаружил забившегося в угол Ромку. Выудив сопротивляющееся животное из угла и подхватив его на руки, уселся на диван.
Через пару минут изумленному котенку достался неожиданный поцелуй в нос и слова о том, что он - единственный, кто понимает и любит хозяина.
Польщенный Ромка, уяснив, что угрозы здоровью пока нет, мирно уснул на хозяйских руках. Однако долго поспать на таких удобных для этого руках не удалось. Уже через несколько минут его переместили на диван, и хозяйские ноги вновь замелькали перед Ромкиным носом.
Хозяину явно не сиделось на одном месте.
 
На повторный звонок Елены, спрашивающей, вернулась ли дочь, Жданов хладнокровно солгал, что она уже дома и спит. Пообещав, что Катя обязательно перезвонит матери утром, он положил трубку.
Повторные звонки на мобильный Катерины и домашний Зорькина успеха снова не принесли. Андрею очень хотелось посоветоваться с Малиновским, но тогда пришлось бы рассказать другу о тех изменениях, которые произошли в отношениях с Катей, а к этому Жданов ещё не был готов.
Он и сам не смог бы объяснить, что он к ней чувствовал. Единственное, что Андрей сейчас знал, так это то, что если она вернется домой целой и невредимой, он убьет её собственными руками.
 
... Его разбудил скрежет ключа в замке. Смахнув на пол Ромку, мирно спавшего на его груди, Жданов вскочил на ноги, пытаясь сориентироваться. Часы показывали два часа ночи.
Вмиг проснувшись и преисполнившись праведного гнева, Андрей направился в прихожую.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #40 : Август 03, 2017, 04:04:31 »

41

Вообще-то она планировала вернуться раньше. Не просто планировала, а жаждала, потому что как только исчезла последняя капля чая, а вместе с ним и вся её бесшабашность, стало ясно, что поездка была не самой лучшей затеей... а метеорный поток не настолько редкое астрономическое явление, чтобы тащиться в такую погоду в глушь непролазную.
А электрички всё не было.
Одна не пошла по расписанию, вторая...
Как-то нужно было согреться, ибо мороз давно уже преодолел сопротивление шерстяного свитера и изрядно вымокшего пальто.
Некстати вспомнился пиратский коктейль Малиновского, и Катерина пожалела, что вместо чая не наполнила термос чем-нибудь покрепче.
Однако сожалеть об этом было уже поздно.
И время тоже было позднее.
Согревались единственным пришедшим на ум способом - игрой в снежки. О чём потом пожалели оба. Конечно, было весело закидывать друг друга снегом, однако, когда последняя из указанных в расписании электричек все-таки подошла, им обоим стало не до смеха.
Несмотря на то, что печки опять не работали, что наводило на мысль о том, что электричка была той же, налипший на одежду снег стал таять с катастрофической скоростью. Так что не прошло и десяти минут, как Катерина и Зорькин вымокли окончательно.
В городе, слава богу, сразу поймали такси... Но и тут им не повезло. Машина умудрилась сломаться, немного не доехав до указанного адреса.
Оставшееся расстояние, казавшееся после всего пути несоизмеримо маленьким, Катя решила пройти пешком... в сопровождении мелко дрожащего от холода Зорькина. К тому моменту, кода они дошли до дома, их нагнала машина, водитель которой уже устранил поломку. В итоге Зорькин отправился дальше, а она, посетовав на судьбу, вошла в подъезд.
К тому моменту, когда Катя добралась до квартиры, она чувствовала себя ледышкой, так ей было холодно.
Ключ сразу найти не удалось, как не сразу удалось попасть им в замочную скважину. Однако, когда сражение с замком было все-таки выиграно, она, вздохнув с облегчением, шагнула в темную прихожую
 
***
 
... Катя, пошатываясь, стояла на одной ноге и, держась рукой за стену, пыталась расшнуровать ботинок. Удавалось ей это плохо, так как, на её несчастье, на шнурке затянулся узелок. Тихо чертыхаясь, девушка мужественно сражалась с ним.
Сначала Жданов подумал, что Катя пьяна. И уже собирался высказаться по этому поводу. Но, взглянув на её покрасневшие руки, понял, что она просто очень замёрзла.
Насквозь мокрые варежки валялись у её ног на полу, шарф, тоже не слишком сухой, свисал с вешалки, грозя свалиться на пол в самое ближайшее время.
Не сказав ни слова, Андрей подошёл к девушке, которая до сих пор не заметила его присутствия, и не слишком любезно подтолкнул её, вынудив сесть. Охнув от неожиданности, она плюхнулась на стул.
- Анд-дрей П-палыч, а в-вы п-почему н-не сп-пите?
Да у неё же зуб на зуб не попадает, до того она замёрзшая!
Ну за что мне такое наказание?!
Молча, ибо не было уверенности, что сможет сдержаться, Андрей с трудом развязал затянувшиеся узелки на абсолютно мокрых шнурках и снял с Катерины ботинки. Потом, всё так же молча, поднял её со стула и помог избавиться от порядком намокшего пальто.
Девушку трясло от холода с такой силой, что Жданов выругался про себя, пытаясь сообразить, где она могла так замерзнуть и где её носило полночи.
Более пристальный осмотр покорно стоявшей в его объятиях девушки не подтвердил шальную мысль о том, чем же Катя могла заниматься все это время.
Николай Зорькин мог продолжать жить. По крайней мере, пока.
- Где вы были? - вопрос прозвучал зло и отрывисто, несмотря на все старания сохранять спокойствие.
Облегчение оттого, что Катя наконец-то дома, злость на неё за то, что заставила его волноваться, беспокойство, ибо она была абсолютно замерзшей, а так и простуду подхватить недолго - все эти чувства смешались в его душе в одну взрывоопасную смесь, которая могла сдетонировать в любой момент.
- Катя, вы мня слышите?
- Н-не к-кричите н-на м-меня, я н-не глухая...
- Тогда отвечайте немедленно! - не удержавшись, Андрей встряхнул её, видимо, надеясь вытрясти ответ на свой вопрос, так как Катерина явно отвечать не торопилась.
- М-мы с Колей смотрели н-на звезды. В-вы в курсе, что с-сегодня м-максим-мум м-метеорного потока "Леонид"? Хотя, н-нет, конечно, кого я спрашиваю...
- На что смотрели? - Жданова просто ушам своим не поверил. - Вы что, не в себе? И почему вы мне ничего не сказали? Вы хоть понимаете, что я волновался?!
- Не стоило, я же была с Колей, - Катерина наконец-то перестала стучать зубами, хотя согреться ей так и не удалось, даже несмотря на то, что от разгневанного Жданова буквально исходил жар. - И потом, я не обязана перед вами отчитываться. Где и с кем я бываю - это мое личное дело, главное, чтобы не на публике. Не думаю, что на маленьком полустанке в Подмосковье посреди ночи можно встретить кого-нибудь из московской гламурной тусовки. И вообще, - девушка попыталась высвободиться, - отпустите меня, мне больно.
- Значит, вот как вы заговорили, - Андрей поспешно разжал руки и даже отступил на шаг, словно ему неприятно было находится рядом с ней. - Прекрасно, отлично... просто замечательно!.. Я был о вас лучшего мнения, Катерина Валерьевна, вернее, более высокого мнения о ваших умственных способностях. Отправиться на ночь глядя черт знает куда, просто чтобы посмотреть на какие-то там звёзды...
- На максимум метеорного потока, - пробубнила себе под нос Катерина.
- Да не столь важно, на что!.. - Жданов внезапно прищурился, пристально глядя на устало прислонившуюся к стене прихожей девушку.- Или вы это сделали, чтобы позлить меня? Я прав?
- Вы слишком высокого о себе мнения, Андрей Палыч. Мне нет до вас никакого дела, - холодно ответила Катя, всем своим видом показывая, что устала от этого разговора.- Я играю роль вашей жены на публике, так избавьте меня от этого хотя бы в нерабочее время. Я очень вас прошу. А теперь, если можно, я хотела бы принять душ. Горячий... Очень замерзла, знаете ли.
Девушка, протиснувшись мимо него, скрылась в ванной, а Андрей так и остался стоять на месте, не в силах смириться со всем произошедшим.
Мало того, что эта пигалица прошлялась неизвестно где, так и откровенно отправила его куда подальше, когда он вздумал сделать ей замечание. Абсолютно, следует отметить, справедливое.
Ну, нет, это уже не лезет ни в какие ворота!..
И потом, что значит "его не касается"?! Как бы там ни было, но она носит его фамилию и по закону является его женой. Он имеет право хотя бы знать, где она находится в данный момент. И с кем.
Жизнь Зорькина вдруг снова оказалась под угрозой...
 
Порядком обиженный и злой на всё и вся, Жданов отправился на кухню. Катерине можно высказать всё, что он о ней думает, и потом, а пока следует приготовить для неё горячий чай с мёдом. Ещё не хватало, чтобы она заболела, ведь ухаживать за ней придется ему. А потом и держать ответ перед разгневанными тестем и тещей.
Впрочем, можно было бы приставить к ней в качестве сиделки Зорькина... пусть терпит все капризы своей невозможной подруги детства. Спустя пару минут Андрей отмёл эту мысль как абсолютно ненормальную.
Боже, о чём она думала?! Вернее, чем...
Ох уж эта её... звезданутость!..
Телескоп в этот момент, как ни в какой другой, был близок к разбору на составляющие посредством удара о стену.
 
Ничего!..
Он ей такой максимум метеорного потока устроит!.. И парад планет заодно! И комету Галлея впридачу!..
Вовек не забудет!..
 
Налив чай в кружку и щедро приправив его медом, Андрей направился в комнату Катерины.
Девушка удивленно посмотрела на него, тут же вцепившись в отвороты халата.
- Я очень устала и хотела бы лечь спать, - в её голосе явно прозвучал недвусмысленный намек убраться из её спальни.
- Ещё бы вы не устали, учитывая, что сейчас третий час, - сварливо произнес Жданов и, указав на кружку в своих руках, добавил. - Я сделал вам чаю горячего, выпейте, согрейтесь.
- Спасибо, - Катя широко зевнула, но, спохватившись, торопливо прикрыла рот рукой.
Оставленные без присмотра отвороты халата, слишком слабо стянутые, тотчас же разошлись в стороны, ненамного, но достаточно, чтобы обратить на это внимание Андрея. Он против воли задержал взгляд на неожиданно обнажившемся плечике Катерины. Перехватив этот не самый скромный взгляд, она вспыхнула и поспешно натянула халат на плечи.
С некоторой опаской Катя взяла из рук Андрея кружку с чаем.
Отхлебнув глоток горячего, обжигающего напитка, девушка блаженно вздохнула и проворчала, что вредный Зорькин умудрился выпить весь чай, ещё ожидая электричку, лишив их обоих возможности хоть как-то согреться на обратном пути.
Андрей не стал комментировать это заявление, но шансы Зорькина на спокойную жизнь уменьшались с каждой минутой.
Выпив чай, Катя отдала чашку Андрею и забралась в кровать, натянув на себя сразу два одеяла. Устроившись со всеми удобствами, она вопросительно посмотрела на продолжавшего стоять рядом Жданова. Он молчал, задумчиво глядя на неё.
- Извините, если заставила вас волноваться, я понимаю, что поступила неразумно, больше это не повторится, я обещаю.. - выдав это абсолютно нелепое заявление, девушка повернулась к Жданову спиной, показав тем самым, что она считает разговор и инцидент исчерпанными.
Однако у Андрея было на этот счет другое мнение.
 
Когда пружины жалобно скрипнули под его весом, Катерина приоткрыла один глаз. Увидев в непосредственной близости от себя обнаженный мужской торс, она широко раскрыла глаза и изумленно воззрилась на его обладателя.
- Что вы делаете?!
- Поступаю неразумно и не могу обещать, что это больше не повторится, - Жданов был спокоен и, похоже, наслаждался всем происходящим.
- Не смешно, - она против воли смотрела на его широкую загорелую грудь. Строгие деловые костюмы и дорогие, тонкого полотна, рубашки придавали фигуре Андрея обманчиво утонченный и элегантный вид. На самом деле утонченностью его фигура явно не обладала, скорее, мощью и развитой мускулатурой...
Откашлявшись, она постаралась успокоиться и принять невозмутимый вид. Правда, для этого следовало оторвать наконец взгляд от полуобнаженного мужчины, который, хоть и был её мужем, на самом деле таковым не являлся. Сделать это оказалось нелегко. Гораздо легче было поддаться желанию коснуться гладкой кожи.
- Согласен, - невесело и как-то решительно усмехнулся Андрей. - Знаете, Катя, мне уже давно не смешно. Слишком серьезно то, что между нами происходит.
- А между нами что-то происходит? - Катя честно попыталась изумиться.
А потом вдруг поняла, что дрожит всем телом. И дело тут было вовсе не в переохлаждении или жуткой усталости.
- А вам так не кажется? - вопросом на вопрос ответил Жданов.
- По-моему, все, что могло произойти, уже произошло, - мрачно произнесла она, чувствуя, что дрожь усиливается, а тело начинает пылать от непонятно откуда взявшегося жара.
Непонятно...
Ну, верь в то, что тебе непонятно, если так легче...
- Ошибаетесь, Катенька, все только начинается.
Это «Катенька» её совершенно обезоружило, а может, во всем был виноват его взгляд, самоуверенный и нежный?
- А можно мне немного виски... Я что-то никак не могу согреться, - почему-то хрипло произнесла она.
У Андрея, похоже, имелся несколько другой вариант избавления её от холода, но он покорно встал с кровати и ненадолго исчез в гостиной. Вернулся уже со стаканом виски, который она выпила одним махом, даже не почувствовав вкуса.
Когда Жданов вновь опустился на кровать, стакан выпал из её ослабевших пальцев и бесшумно скользнул по одеялу.
- Лучше? - мягко переспросил он.
- Д-да, только спать хочется, - пробормотала она и, неуверенно взглянув на него, пожала плечами, не забывая придерживать руками одеяла. - Может, завтра поговорим?
- Конечно. Разговор вполне может подождать, - задумчиво произнес он, не сделав попытки подняться.
- Тогда спокойной ночи.
Чувствуя себя совершенно обессилевшей, Катя отодвинулась на самый край кровати и, повернувшись к Андрею спиной, легла на подушку. И вовремя - то ли от выпитого виски, то ли от длительного пребывания на морозе, то ли от алкоголя вкупе с переживаниями последних дней... вернее, минут, у неё закружилась голова.
Когда за спиной послышался шелест одеяла и Катя поняла, что Андрей улёгся рядом, головокружение усилилось, дополнившись крупной дрожью, сотрясавшей все её тело. Плотно сомкнув веки, она лежала на самом краю кровати, вытянувшись в струнку и почти не дыша.
А когда Андрей внезапно обнял её и придвинул к себе, плотно прижав к своему телу, она даже не смогла воспротивиться.
Не смогла или не захотела?
Об этом лучше не задумываться.
Через несколько минут, когда со стороны Андрея не последовало никаких решительных действий, Катя позволила себе расслабиться и... тут же провалилась в глубокий сон без сновидений...
 
***
 
К своему немалому изумлению, Андрей все-таки уснул, хотя был уверен, что ни на минуту не сомкнет глаз. Видимо, он все же слишком перенервничал этим вечером, если уснул, лежа в постели с Катей, более того, фактически держа её в объятиях.
Стареешь, Жданов. Совсем распустился.
Когда он проснулся, за окном уже занимался рассвет. В это время года занимающийся рассвет красноречиво свидетельствовал о том, что пора было вставать, дабы не опоздать на работу. А опаздывать было нельзя, памятуя о том, что утром назначены две важные встречи. Повернув голову и поморщившись от кольнувшей в шею боли, Андрей почти сразу улыбнулся.
Катя, фактически полностью оккупировав его подушку и обняв руками свою, мирно спала рядом. А вот его руки обнимали отнюдь не подушку. Похоже, они с Катей проспали остаток ночи в той же позе, в которой уснули - об этом красноречиво свидетельствовало неприятное покалывание не только в шее, но и во всем порядком онемевшем теле.
Жданов слегка пошевелил пальцами, дабы определить степень их чувствительности, и тут же сделал замечательное открытие: с чувствительностью все было в полном порядке. Каким-то непонятным образом его руки очутились под халатом, в котором заснула Катерина. И что самое важное, кроме халата, на девушке больше ничего не было, по крайней мере, в свою жуткую ночную рубашку она переодеться так и не успела.
Ну, что ж, на первую встречу с одним из поставщиков можно будет отправиться, не заезжая в офис, тем самым сэкономив некоторое количество времени. О том, как потрать это сэкономленное время, особо задумываться не пришлось.
Его руки ласково скользнули по нежной гладкой коже девушки.
Андрей позволил себе ещё одну довольную улыбку. Катерина не проснулась, даже не пошевелилась.
Конечно, благороднее было бы воспользоваться тем, что Катя спит, и выбраться из постели, чтобы не ставить друг друга в неловкое положение. Однако особого желания поиграть в благородство Андрей в этот момент не испытывал. Чего нельзя было сказать о других его желаниях, которые требовали немедленного исполнения, заглушая еле слышный шепот совести.
Только абсолютный циник и негодяй может воспользоваться такой ситуацией...
Жданов, ты - циник? То, что ты - негодяй, по-моему, никто оспаривать не будет...
Ну да, но, с другой стороны, она ведь не просто девушка, она - законная супруга.
Несколько мгновений Жданов вел неравную борьбу с самим собой и благополучно её проиграл.
В конце концов, раз уж он решил преобразовать свой брак из фиктивного в нормальный, то ничего плохого и тем более, нечестного он сейчас не сделает.
А он решил? Преобразовать.
Ну, да... наверное.
Почему нет?
А если Катя придерживается на этот счет другого мнения, получить пощечину он всегда успеет.
В прошлый раз, между прочим, Катерина фактически сама соблазнила его. Так почему ему нельзя?
Осторожно заглянув в умиротворенное личико девушки, погруженной в глубокий и спокойный сон, Андрей легко провел губами по её щеке. Пальцы его в это время осторожно развязывали пояс её халата. Замерев на мгновение и убедившись, что Катя не проснулась, Андрей медленно, но настойчиво потянул махровую ткань в стороны.
Манипуляции с халатом заняли всего несколько секунд и увенчались полным успехом. Подавив судорожный вздох, Андрей наслаждался открывшимся его взору восхитительным зрелищем. Не в силах ограничиться просто любованием, он приподнялся на локте и нежно провел свободной рукой по бархатистой на ощупь коже девушки. Его пальцы легко дотронулись до её нежной груди, нарисовали замысловатый узор на животе, осторожно спустились ниже...
Катя вдруг беспокойно пошевелилась, а потом повернулась на бок, оказавшись лицом к лицу с затаившим дыхание Андреем. Спустя мгновение её глаза медленно раскрылись...
 
... Ей так не хотелось просыпаться...
Не хотелось расставаться с чудесными ощущениями, подаренными неведомым сном, но упрямый мозг уже дал команду, и сознание медленно, но верно возвращалось к ней. Катя нехотя открыла глаза и тут же зажмурилась, увидев в совершенно невозможной близости от себя мужское лицо. И не просто лицо, а улыбающуюся физиономию Андрея Жданова. Шефа и супруга по совместительству.
Боже!..
Что же она вчера такое странное выпила или съела, что с самого утра её преследуют галлюцинации?
Поесть ей фактически не удалось, так как Колька слопал все припасенные булочки. Пиратский коктейль Малиновского в этот раз точно можно исключить.
Так-ак...
Чай с мёдом и... стакан виски, после которого её организм отключился.
Та-ак.
Не стоит больше пить крепкие алкогольные напитки на ночь, иначе наутро обеспечен приступ буйной фантазии. Нужно будет сказать Андрею, чтобы никогда больше не давал ей виски. Андрею? Ну да. Это же он был так добр, что принес ей полный стакан.
Принес... А потом куда он делся?
Как куда? Что за глупые вопросы?.. Конечно, отправился в гостиную, на свой диван. Ему там удобно, и он никогда не возражал против того, чтобы там спать... И Ромке с ним там спать нравится...
Конечно, он ушел, а не остался.
И не ложился он в её постель, и не обнимал её, и не засыпала она в его объятиях...
Нет?!
Господи Боже, опять!
Второй раз она принимает реальное за мнимое. Все поступают наоборот, а она не как все.
А может быть, все-таки померещилось?..
 
В принципе, если бы Катерина не мучила свой ещё не до конца проснувшийся мозг нелепыми умозаключениями, она уже давно бы поняла, исключительно по ощущениям, что Жданов, удобно расположившись в её собственной постели, даже и не помышляет о диванчике в гостиной. Более того, Андрей, похоже, не помышлял и о сне, потому что в данный момент вполне раскованно её обнимал, покрывая поцелуями, нежными и восхитительными, её шею.
Конечно, следовало послушаться ещё звучавшего голоса разума и возмутиться столь неуместным и дерзким поведением, однако категорический протест так и не был высказан. О чем Катерина нисколько не сожалела, так как почему-то была абсолютно уверена, что он не был бы услышан.
Она и охнуть не успела, как губы Андрея нашли её рот, лишив возможности высказать свое мнение по поводу происходящего.
К тому времени, как Жданов оторвался от её губ, все возмущенные слова вылетели из некогда светлой Катиной головы, а руки сами собой обвились вокруг его шеи...
 
***
 
... Когда всё закончилось, она попыталась снова уснуть, чтобы не пришлось встречаться с ним взглядом, говорить что-то, поминутно краснея, вспоминая его ласковые и дерзкие руки, губы, своё прерывающееся дыхание, ослепительную вспышку наслаждения...
И не смогла - слишком много мыслей появилось в голове, едва только рассеялся сладостный туман и она спустилась с небес на землю.
Андрей Жданов...
Неужели он не мог найти себе очередную красавицу?
Зачем ему в постели Катя Пушкарёва, которая куда лучше смотрится в каморке, спрятавшись за монитором компьютера и закопавшись по самые очки в счета и документы?
Это что, такой способ привязать к себе ещё крепче? Андрей опасается за фирму? Боится, что его фиктивная жена решит вдруг выйти из игры и подаст на развод до окончания всех выплат по закладным?
К чему столь радикальные меры?
Достаточно было просто поговорить с ней, объяснить... Что его так беспокоит? Чего... он опасается? Ему стоило только спросить. Она бы сразу заверила его, что ему нечего бояться, что всё будет хорошо, всё будет так, как надо...
Зачем так себя насиловать? Зачем ложиться с ней в постель?
Слишком много вопросов и ни одного исчерпывающего ответа.
 
Заснуть не получится. Это факт. И глаза открыть тоже, слишком страшно сейчас встретиться взглядом с Андреем...
А может, он уснул? Ему-то теперь не о чем беспокоиться...
Собравшись с духом, Катя медленно приоткрыла глаза.
Увы для Катерины - Жданов не спал. И даже не дремал. И не изучал обстановку спальни. Он смотрел на неё светящимся почти возмутительным довольством взглядом и улыбался.
Почему-то на ум пришёл Ромка, заполучивший в своё полное распоряжение миску сметаны.
Она-то думала, что Андрею пришлось заниматься чуть ли не самоистязанием.
А он...
Такого умиротворённого лица, как сейчас, у него не было уже неизвестно сколько времени...
Ему же хорошо... Просто, по-человечески хорошо, по-мужски хорошо...
Ему нравится вот так спокойно лежать рядом и смотреть на неё...
На неё?!
Но тогда получается, что дело совсем не в фирме. А в желании...
Ну, да... Он - нормальный мужчина, у него иногда возникают... желания. А она...
А она просто подвернулась под руку.
Просто...
Да ему стоит только позвонить, и под руку подвернутся с десяток на все готовых красоток.
А она, как ни крути, в этот разряд не входит.
Тогда как все это объяснить?..
 
- Мммм... - Андрей потянулся, опять совсем как Ромка, и улыбнулся ей своей неотразимой улыбкой. - С добрым утром...
Катерина замерла под его тягучим взглядом, забыв, как дышать, и в одну секунду вспомнив каждое мгновение того, что произошло совсем недавно. А ведь так старалась забыть...
Голова вновь стала пустой и легкой, а тело зажило своей жизнью, в которой, кажется, с головой советоваться не собиралось, да и какие там советы...
Она попыталась что-то выдать в ответ, однако, кроме нескольких отказывающихся соединяться в слова букв, вроде «Э» и «А», произнести больше ничего не смогла.
- Катюш... - промурлыкал муженёк, добив её окончательно.
Сердце вдруг забыло, как ему следует биться, заколотившись сначала с бешеной скоростью, а потом, замерев, по телу прошла дрожь...
А он уверенно, по-хозяйски провёл рукой по её щеке, пригладив слишком уж топорщившуюся прядку возле уха.
- Утро... уже, - удалось выдавить Катерине, - на работу... - конец фразы потерялся в шумном выдохе, когда рука Андрея сместилась по её шее вниз. - Опоздать... можем! - пискнула она, осторожно пытаясь сползти с кровати.
Зря пыталась, её тут же вернули на место. И вежливо, но твердо объяснили:
- У тебя сегодня выходной.
Правда, смысл этой фразы не сразу дошел до Катерины и её затуманенного ласками сознания, потому что руки Андрея вновь пришли в движение, свободно разгуливая по её телу.
- Мне не нужен выходной.
Она все же смогла связно произнести предложение, состоящее из целых четырёх слов, однако аргументы в защиту этого своего утверждения выдвинуть не успела. Андрей вдруг решил, что простых прикосновений ему мало и, притянув Катерину к себе ещё ближе, запечатлел нежный поцелуй на её шее, потом уделил внимание ключице, груди... Следующие несколько минут она вообще не думала, просто чувствовала.
- Конечно, нужен, - произнес Андрей слегка запыхавшимся голосом. - После вчерашней твоей сумасшедшей прогулки ты вполне могла подхватить простуду, так что тебе просто необходимо провести какое-то время в постели. Чтобы... подлечиться.
Катерину насторожила глубокомысленная пауза перед этим самым «подлечиться».
- А как же вы?
- ВЫ? Кать, тебе не кажется, что говорить мне «ВЫ» уже не очень уместно?
Девушка посмотрела на лицо лежавшего рядом мужчины, обвела взглядом постель и, наткнувшись на его руки, весьма уютно покоившиеся на её груди, вынуждена была согласиться. Выкать с её стороны было по меньшей мере странно. Однако сейчас она не сказала бы ему «ты» даже под страхом смертной казни.
- А мне придется сегодня работать за нас двоих... Хотя я с большим удовольствием тоже провел бы весь день в постели... - Жданов мечтательно улыбнулся.
От подобной перспективы обезумевшее сердце Катерины пропустило пару ударов, а лицо залилось ярко-красной краской смущения и... Боже святый! Предвкушения!
Пушкарева, приди в себя! Опомнись!.
Судя по улыбке Андрея, её реакция привела его в ещё лучшее расположение духа.
- Кать, я говорил тебе...
- А вы не опоздаете? На утро запланированы две очень важные встречи. И я вполне могу сама... - она так резко рванулась вперед, что его губы, нацелившиеся было на её рот, коснулись пустоты.
Очередного поцелуя, имевшего все шансы стать прелюдией для нового безумства и её окончательного поражения, Катя избежала, однако с одеялом не совладала. Вздохнув чуть свободнее, когда стало ясно, что Андрей не намерен удерживать её в постели, она позволила себе обернуться и окинуть его подозрительным, как она надеялась, а не томным взглядом.
Он лежал, облокотившись на подушки, и любовался её обнаженной...
Мамочки!..
Одеяло тут же было возвращено на место и подтянуто до самого носа, а краска на щеках приобрела сочный малиновый оттенок. Одновременно с этим его улыбка стала ещё более широкой, а взгляд жарким, если это вообще было возможно.
Боже...
Андрей Жданов не мог на неё так смотреть.
И все-таки он смотрел.
Даже не смотрел - просто пожирал глазами.
Не имея возможности сравнить, Катерина интуитивно чувствовала, что желанна...
Куда катится её привычный и такой понятный мир?
И... Что ей теперь делать?
- Кать, брось ты все эти «сама». Для работы у нас есть я! В конце концов, кто в «Зималетто» президент?! Хотя бы на бумаге... Я! Так вот и не спорь со мной!
Она и не пыталась. Не до этого ей сейчас было.
Тут привычный мир рушился.
Посмотрев на часы, Жданов с сожалением признал Катину правоту. Заранее назначенные встречи отменить он никак не мог, поэтому пора было покинуть тёплую постель и освободить на время Катю от своего общества. Поморщившись, он нехотя спустил ноги с кровати.
- Кать, я думаю, пришло время нам серьезно поговорить.
- Д-да, конечно... Я понимаю... Вечером мы все обсудим... - она сосредоточенно изучала взглядом обои, боясь ненароком встретиться взглядом с супругом.
- Ну, вот и славно, - у Андрея, похоже, отлегло от сердца. - Тогда до вечера?
- До вечера...
Она перевела взгляд на свои сцепленные руки, когда он встал с кровати и вышел из спальни, даже не думая укутаться в одеяло, как это бы непременно сделала она. Только когда Андрей скрылся в другой комнате, Катя вдохнула полной грудью и, совершенно обессиленная, рухнула обратно на подушки.
 
... Через полчаса, на протяжении которых Катерина так и сидела в кровати, боясь лишний раз попасться на глаза такому странному-странному-странному Андрею Жданову, он сам появился в её комнате. Андрей уже успел принять душ, побриться и одеться. И даже приготовить завтрак. Для неё. В постель!
На подносе, который он держал в руках, стояла большая чашка с чаем, маленькая - с кофе, и тарелка с двумя бутербродами.
- Чай, кофе, сыр, колбаса. Я так и не узнал, что именно ты любишь на завтрак. Отдыхай и ни о чем не волнуйся, - пристроив поднос на тумбочке, он повернулся к ней. - А если что, обязательно звони, договорились?
Катерина вяло кивнула и непроизвольно сжалась, когда он легко коснулся поцелуем её губ.
- Кать, все в порядке? - непритворное беспокойство в его глазах грозило лишить её остатков самообладания.
- Д-да... Все хорошо. Андрей...
Его лицо осветила улыбка, когда она назвала его по имени.
Жданов уже давно ушел, а Катя всё никак не могла забыть его улыбку - улыбку счастливого человека.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #41 : Август 03, 2017, 07:30:07 »

42

***
Когда президент «Зималетто» вышел из лифта, Тропинкина, сидевшая на ресепшене и разговаривавшая, вернее сплетничавшая сразу по двум телефонам, чуть не свалилась со стула и выронила одну из трубок. А всё потому, что господин Жданов, проходя мимо Марии, приветливо ей кивнул и даже улыбнулся, чем вызвал неконтролируемую цепную реакцию, впрочем, совершенно не подозревая об этом.
Тропинкина при виде довольного, да ещё и улыбающегося шефа вмиг испытала приступ острого, вполне, по её мнению оправданного, любопытства. Последние две недели Жданов появлялся на работе в неизменно отвратительном настроении с неизменно мрачной физиономией, а тут такие перемены. Природное чутье Марии Тропинкиной подсказывало ей, что все это неспроста. Истоки этого «неспроста» она и решила выяснить, когда, перегнувшись через стойку ресепшена, пристально смотрела вслед уходящему легкой походкой президенту.
Что такое произошло в жизни Андрея Жданова, что он так преобразился?
Что его так обрадовало?
Или... а это было бы куда интересней, кто?
Едва Жданов скрылся из виду, Тропинкина, элегантно соскользнув со стула и нащупав под столом сбежавшую телефонную трубку, торопливо поведала недоумевающей Шурочке, гадавшей, куда подевалась её собеседница, об имевшем место ЧП и объявила общий сбор.
 
Андрей даже не подозревал о том, что сотворил одной своей улыбкой. Ему не было дела ни до Женсовета со всеми его сплетнями и интригами, ни до клана Воропаевых, которые спали и видели, как бы его побыстрее и поэффектнее ткнуть носом в грязь.
Ему было хорошо. Сначала у него было замечательное утро, потом две невероятно удачные встречи, после которых он зашёл в кондитерскую, где съел потрясающе вкусную горячую булочку и выпил чудесный крепкий кофе, наслаждаясь свободной раскованной атмосферой и отсутствием многочисленных знакомых. На улице светило солнышко, жизнь радовала, соответственно, настроение было превосходным.
Однако, как только Жданов открыл дверь своего кабинета, он понял: превосходное настроение существует для того, чтобы его портили.
В президентском кресле, закинув на стол ноги в неизменных бриджах и длинных сапогах, расположилась его уже, слава богу, бывшая невеста. В одной руке Кира держала стакан, в другой - бутылку виски, наверняка взятую из его личных запасов. На столе, с которого на пол были сброшены все бумаги, одиноко стояла их совместная фотография в рамочке.
Подавив желание сбежать, возникшее при виде этого натюрморта, Андрей медленно прошел в кабинет, тщательно закрыв за собой дверь.
- Кира. Какими судьбами?
- Мне что, нужно было спросить разрешения у твоей супруги, чтобы прийти к тебе в кабинет, Жданов?
Судя по всему, когда Кира завладела бутылкой, та была полной, сейчас же национальное достояние и гордость Шотландии было опустошено, по меньшей мере, на одну треть. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять - разговор обещал быть непростым. Впрочем, к непростым разговорам с Кирой Андрей за несколько лет общения привык настолько, что ничего нового не ждал.
- Нет, конечно, Кир, я всегда тебе рад. Что-то случилось? - миролюбиво произнес он, не желая очередного скандала.
- Почему ты решил, что у меня что-то случилось? Я в полном порядке. У меня все хорошо. Я счастлива! А ты, Жданов, ты счастлив? - даже не стараясь скрыть горечь в голосе, Воропаева пристально вглядывалась в лицо мужчины, который должен был стать её мужем, а теперь был женат на другой. С каждой минутой её все больше охватывало отчаяние.
- Кира, я очень рад, что у тебя все хорошо. А раз так, может, ты оставишь в покое мой виски?
И покинешь мой кабинет.
- Ты не ответил на мой вопрос, Жданов. Ты счастлив? - переспросила Кира, сжимая в руках стакан так, что Андрей, опасаясь, что тот треснет, попытался забрать его у неё из рук. Однако девушка не спешила расставаться с заветным эликсиром, в мгновение ока окрашивающим жизнь в радужные цвета.
- Да, Кира, я очень счастлив, - терпеливо ответил Жданов, решив оставить борьбу за стакан и попытаться изъять хотя бы бутылку. - Такой ответ тебя устроит?
Нет, конечно. И глупо на это рассчитывать, но так хотелось бы.
- Это неправда! - перестав себя контролировать, вскричала Воропаева, резко встав на ноги и чуть не свалившись при этом на пол. Андрей едва успел подхватить её, неловко удержав за талию. Кира тут же обхватила его руками за плечи и прижалась к нему всем телом. - Андрюша, признайся, - забормотала она, - ведь ты её не любишь. Ты просто не можешь её любить, это же невозможно! Пусть даже она истратит кучу денег на стилистов и визажистов, пусть скупит все магазины модной одежды, она все равно останется дурнушкой, серой и невыразительной.
Её сбивчивая речь, в которой, несмотря на попытки сдержаться, явно проскальзывали истерические нотки, всерьез обеспокоила Андрея.
- Кира, тебе нужно отдохнуть, - убеждал он, пытаясь как можно деликатней отцепить её руки от себя и молясь, чтобы никому из Женсовета не пришло в голову заглянуть сейчас в кабинет. - Давай, я позвоню твоему другу, как там его, Радик, Рудик... Он отвезет тебя домой.
- Не надо никому звонить, - упоминание о трепетном юноше, похоже, заставило Киру прийти в себя и вспомнить о чувстве собственного достоинства. Насколько это было возможно после выпитого. Оторвавшись от Жданова, она выпрямилась и окинула бывшего жениха ледяным взглядом, впечатление от которого несколько портили застывшие в глазах слёзы. -  Он мне надоел, и я его бросила. Захочу, заведу себе нового кавалера. А если ты думаешь, что я до сих пор страдаю по тебе, - Кира лишь презрительно улыбнулась, когда Андрей попытался сказать в ответ что-то утешающее, - ты глубоко ошибаешься, Жданов. Я красивая женщина, мне стоит только поманить пальцем, и любой мужчина будет у моих ног! И ты будешь, когда твоя Пушкарева тебе надоест. Не век же тебе в кунсткамере жить...
Рассмеявшись теперь уже явно истерическим смехом, Кира сунула в руки Жданову бутылку виски и, нетвердо держась на ногах, но высоко подняв голову, вышла из кабинета, хлопнув напоследок дверью.
 
Андрей какое-то время раздумывал над тем, не пойти ли за Кирой, дабы убедиться, в порядке ли она, но решил этого не делать. Не настолько Воропаева была пьяна, чтобы по дороге в кабинет с ней что-то случилось. К тому же она была слишком взвинчена, и его помощь и сочувствие только подлили бы масла в огонь. Да и Вика наверняка уже составила ей компанию в надежде на бесплатный обед или хотя бы кофе.
Устало потерев лоб рукой, Жданов сел в кресло, мучительно соображая, что он собирался сделать в первую очередь, до того как увидел в своем кабинете Киру.
Позвонить Кате.
Ну, конечно.
Он хотел сделать это ещё утром, как только распрощался с деловым партнером, но одернул себя. Негоже названивать каждые два часа. Катя вполне могла спать, принимать душ или выйти подышать воздухом... Да и ему не помешало бы попридержать коней - уж слишком ретиво он окунулся в семейную жизнь.
А не поздновато ли придерживать? Возможно. И все-таки не хочется сдаваться вот так сразу, со всеми потрохами, хотя до этого уже недалеко. Ведь она так и не сказала ни слова о том, что к нему испытывает... Впрочем, и он не сказал. Зато показал. И его действия были более чем красноречивы...
Непростой вечером ожидается разговор...
Но... Тем жарче будет послесловие.
Взяв трубку, Андрей уже хотел было набрать домашний номер, но остановился, завидев медленно открывающуюся дверь кабинета.
Сначала в образовавшуюся щель протиснулась длинная изящная ножка, вслед за ней показалась не менее изящная рука с наманикюренными пальчиками и, наконец, пред изумленными очами Жданова предстала Валерия Изотова собственной персоной.
«Что такое не везет и как с этим бороться,» - подумал Жданов, медленно кладя трубку на место. Точнее, это была его вторая мысль, первая сплошь состояла из непечатных слов и выражений. - Лерочка... - обречённо выдохнул Жданов. - Какими судьбами? - добавил, принужденно улыбаясь. - Ты же вроде как распрощалась с «Зималетто» и... со мной. По крайней мере, я на это очень надеялся.
- Андрю-уша... Меня Милко пригласил, - беззаботно отозвалась Валерия, элегантным жестом швыряя сумочку в близлежащее кресло. - Зайти по старой дружбе. Вот я и подумала: зайду к Андрею Жданову... тоже по старой дружбе.
- Знаешь, Лерочка... Ты сейчас несколько не вовремя, - все ещё улыбаясь, но уже несколько натянуто, проговорил Жданов. - Столько дел... Сама понимаешь, положение обязывает...
- Андрюша, я тебя не узнаю. Раньше ты не так обращал внимания на дела.
- Раньше я и президентом не был...
- Ну, какие могут быть дела, когда мы столько с тобой не виделись? Я соскучилась...
Мечтательно улыбаясь и, призывно покачивая бедрами, Валерия медленно направилась к столу, за которым сидел Андрей. Он некоторое время завороженно смотрел на неё, и лишь когда она, подойдя вплотную, перегнулась через стол, явно намереваясь скрепить приветствие поцелуем, Жданов пришел в себя и поспешно вскочил на ноги.
- Лерочка, это очень мило, что ты соскучилась, но, к твоему сведению, я женат! - Андрей помахал перед носом Изотовой рукой, на безымянном пальце которой блеснуло обручальное кольцо.
Лерочка мило улыбнулась и легкомысленно пожала плечиками.
- Ну и что? Её же сегодня здесь нет. Секретарши на респешне все утро обсуждают, какой у твоей жены срок и как скоро она уйдет в декрет...
- Что? - Андрей изумленно вытаращился на Изотову, которая, присев на край стола, умело демонстрировала ему все достоинства своей фигуры, выгодно подчёркнутые короткой юбкой и облегающей кофточкой.
- А что такое? - Валерия невинно похлопала ресницами. - Я за тебя очень рада... И тебе очень рада... Видеть тебя... А ты не хочешь показать мне, как ТЫ рад меня видеть?
- Лерочка, милая, я очень, очень рад тебя видеть, но мой кабинет - это не самое удобное место для беседы. Ты не могла бы его покинуть? Пожалуйста.
- Без проблем. Может, поедем ко мне? Я сделаю тебе массаж, а то ты такой напряженный...
Валерия изящно соскользнула со стола и, воспользовавшись тем, что Жданов засмотрелся на её ноги, сделала обманное движение и повисла у изумленного президента на шее.
- Лерочка... Валерия... - Андрей тщетно пытался расцепить руки бывшей подружки, но она вцепилась в него, как клещ, покрывая страстными поцелуями его лицо.
Жданов, опешивший по началу от такого напора и несколько сбитый с толку вышедшими из-под контроля инстинктами (ох, слаб мужчина, слаб, пару раз его ладони все-таки прошлись по соблазнительным изгибам),  всё же совершил героический поступок,совладав с собой. Он уже собирался применить грубую мужскую силу, дабы выдворить за пределы президентского кабинета прилипшую к нему, как банный лист, Изотову, но не успел. Раздался стук, на который стучавший не пожелал ждать ответа, распахнулась дверь... Потом послышался шумный вздох, за которым последовали испуганные «Ой» и «Простите».
Когда Андрей наконец-то оторвал от себя Изотову и оглянулся, в кабинете никого не было, но легче от этого не стало. По изумленному возгласу было понятно, кто так некстати пожаловал в его кабинет. Теперь точно сплетен и слухов не оберешься.
И почему ему так не везет?..
- Эх, Жданов, жалко мне тебя... Такой был мужчина... да весь вышел, - прощебетала Изотова, одернув юбку и ловко поправляя прическу.
- А не пойти ли тебе, Лера... в сторону мастерской Милко! - зло заорал в ответ Жданов, пытаясь сообразить, чем ему грозит все случившееся и понимая, что точно ничем хорошим. - Ты вроде как туда направлялась.
Усмехнувшись, Валерия проследовала к двери и, взявшись за ручку, бросила последний томный взгляд в сторону пышущего гневом президента.
- Андрюша, если вдруг передумаешь... Или семейная жизнь осточертеет... Позвони, может, я помогу с тоской справиться, - ещё раз усмехнувшись, Изотова выплыла из кабинета.
Однако Жданов её уже не слышал, пытаясь придумать, как выпутаться из очередной идиотской ситуации.
 
Ничего лучше, чем позвонить Кате и поговорить с ней, на ум Андрею не пришло. Но только он потянулся к телефону, как ему опять помешали. На этот раз Малиновский.
Мысль о том, чтобы поставить на двери кабинета железный засов, показалась Жданову весьма здравой, хотя намерение уволить половину сотрудников было гораздо более притягательным.
- Жданов, ты чего такой мрачный? - со смешком протянул Роман, устраиваясь на стуле и не подозревая о мыслях, бродящих в голове друга. - Я-то спешил, думал, застану тебя в приятной компании...
- Так это твоих рук дело? - вспылил Андрей, привстав с кресла. Мысли об увольнении мгновенно вылетели у него из головы, сменившись более радикальными методами борьбы с не в меру ретивым персоналом и друзьями.
- Что именно? - непритворно изумился Рома.
- Изотову ты подослал?! - взревел Жданов, взвешивая на ладони увесистую статуэтку из отцовской коллекции.
- Тихо-тихо, - Малиновский на всякий случай вскочил со стула и отодвинулся на приличное расстояние. - О твоем рандеву я услышал, проходя мимо ресепешена. Извини, но Женсовет вовсю обсуждал твои э-эм... как бы это помягче выразиться... кобелиные повадки, - Роман широко усмехнулся при виде помрачневшей ждановской физиономии и отошел ещё на два шага к двери. - Ну, извини. Я-то, конечно, рад за тебя, - пробормотал он, выслушав длинное витиеватое ругательство из уст друга, - но боюсь, что Катенька будет несколько расстроенна. Остается только надеяться, что она уже излечилась от нездоровой тяги к твоей, как это... ах, да... кобелиной натуре.
- А не пойти ли тебе, Малина!..
Остаток фразы Роман не дослушал, выскользнув за дверь. И как раз вовремя - в следующее мгновение в закрытую уже дверь полетела ни в чем не повинная компьютерная мышка. Уже третья за последний месяц...
 
Пометавшись по кабинету, Андрей решил действовать.
Не обращая внимания на хрустевшие под ногами осколки пластмассы, он пересек кабинет и, открыв дверь, вошел в приемную. Клочковой, естественно, на месте не было. И это в кои-то веки радовало и было весьма кстати.
На ресепшене в полном одиночестве скучал Федор, который при виде разгневанного президента попытался скрыться под стойкой. Безуспешно. Ледяной голос шефа заставил его выползти из своего укрытия. Двухминутный разговор, сопровождавшийся угрозой уволить курьера, намеренно произнесенный ровным тоном, дал необходимые результаты.
Спустя ещё две минуты Жданов объявился в курилке и, окинув мрачным взглядом притихшее собрание сплетниц, уделив особое внимание заметно побледневшей Пончевой, мягким голосом уведомил, что ежели об инциденте в его кабинете станет известно хотя бы одной живой душе, помимо здесь присутствующих, то...
Заканчивать фразу он не стал, позволив перепуганным дамочкам самим додумать ужасные последствия, которые неизбежно наступят в случае малейшей утечки информации.
После того как Жданов ушел, демонстративно и грозно хлопнув напоследок дверью (дурной пример, как оказалось заразителен), в курилке наступила тишина.
Да, дамочки были напуганы. Да, они любили свою работу. Да, Жданов в гневе был страшен, но...
Но Катя была их подругой.
И её нагло обманывал муж.
А женскую солидарность и дружбу никто не отменял.
Поэтому судьба Жданова была решена.
Единогласно.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #42 : Август 03, 2017, 07:31:39 »

43

- Коль, в гости пустишь?
При виде подруги детства, стоявшей в дверях с несчастным видом, Николай Зорькин мысленно застонал. Слишком свежи были в памяти результаты их последней встречи.
- Опять?! Что-то ты зачастила, Пушкарева. Что, семейная жизнь не ладится?
- Коль, не издевайся, не видишь, без тебя тошно.
То, что Катерине плохо, действительно было видно невооруженным взглядом, однако Зорькин, вспомнив про зверский насморк, «удачно» подхваченный им в полях под Москвой, так быстро сдаваться не собирался.
- Помнится, ещё совсем недавно кто-то мне говорил, что брак со Ждановым - потрясающая идея, удобное во всех отношениях соглашение...
- Пустишь или нет?
Обвиняющего взгляда подруги бедный Колька вынести не смог.
- Да проходи уж, мне что, жалко?
 
Катя протиснулась в крохотную прихожую мимо недовольно ворчавшего себе под нос хозяина квартиры и облегченно вздохнула, только сейчас позволив себе немного расслабиться.
 
После ухода Андрея она пребывала в полной прострации. Лежала в кровати, укрывшись одеялом, и бездумно смотрела в потолок. Она настолько была выбита из колеи всем произошедшим, до такой степени ошеломлена не вписывающимся ни в какие рамки поведением супруга, что просто не знала, как быть дальше.
Все, что было таким привычным и логичным, вдруг оказалось в корне неверным.
И как теперь с этим жить? Как жить теперь рядом с Андреем? После всего того, что было... ночью... и утром.
Опасаясь, что её вновь одолеют ужасающе-восхитительные воспоминания, она мигом слетела с кровати.
 
После непродолжительного бесцельного и бессмысленного метания по комнате и вздрагивания от любого шороха она решила взять себя в руки и постараться хотя бы немного, для разнообразия, повести себя как взрослый разумный человек. Вернее, как взрослая разумная женщина.
Подобрав с пола халат, кое-как накинула его на плечи и ринулась в ванную -  в надежде, что холодный душ хоть немного освежит пылающую голову и приведет весь организм в чувство. Однако невеселые мысли, упрямо не желавшие дать ей хотя бы минутную передышку, не дали возможности насладиться и водными процедурами. Пытаясь придумать достойное объяснение своему недостойному поведению минувшей ночью, выразившемуся в возмутительном потворстве желаниям явно невменяемого Жданова, Катерина
забыла разбавить холодную воду горячей. "Тем лучше, - подумала она, с визгом вылетая из ванной, - Контрастный душ, как оказалось, действительно бодрит". Замерзшая и несчастная, она направилась на кухню в надежде подправить упавшее ниже критической отметки настроение сытным завтраком. Идя на кухню, удивилась внезапно появившемуся аппетиту, однако, припомнив подробности прошедшего дня, покраснела, даже кончики ушей запылали.
Как же её угораздило оказаться в такой невыносимой ситуации? Ведь знала, что ничего хорошего из этой идеи с фиктивным браком не выйдет, и все равно согласилась. И уже дважды нарушила условия фиктивного брака. И если в первый раз ещё можно было сослаться на опьянение, то сейчас все было на трезвую голову и по взаимному согласию. Стоило Андрею прикоснуться к ней, произнести ласково так «Катенька, Катюша... » - и всё. Думать она прекращала и начинала чувствовать, а чувства... А что чувства? Они есть. От них никуда не деться, их никуда не спрятать, не получается забыть их вдруг на скамейке в парке - они всегда при ней.
К тому же нельзя во всем винить только себя. Ну, ладно, она влюбленная идиотка, но Жданов-то куда смотрел? Он вообще понял, что дважды провел ночь с Катей Пушкаревой, более того, занимался с ней любовью и, судя по всему, получил от этого удовольствие?
Нет, над этой загадкой она рассуждать была не в состоянии, тем более на голодный желудок.
Поэтому, наскоро позавтракав и быстро собравшись, отбыла в неизвестном направлении. Неизвестном для Жданова, так как она малодушно сбежала, не позвонив и не оставив записки. И вот теперь стояла с потерянным видом в прихожей у Зорькина, чувствуя себя полной идиоткой и неврастеничкой, к тому же абсолютно несчастной.
 
Колька, видимо, осознавший, что его ждет не самый лучший день в его жизни, мужественно смирился с нежданной гостьей и, повесив её пальто на вешалку, потопал на кухню ставить чайник, предусмотрительно захватив с собой пакет с горячими булочками.
Булочки, купленные Катериной в кондитерской на углу, были своего рода взяткой и пропуском. Они были горячими и ароматными и, самое главное, их было много. Взятка прошла на ура, Зорькин даже просветлел лицом при виде источавшего благоуханный аромат содержимого объемистого пакета. А вот Кате было не до веселья.
 
Мрачно водя пальцем по клеенке, которой был покрыт стол, она терпеливо ждала, пока Зорькин разольет по чашкам чай и придирчиво осмотрит булочки, поделив их отнюдь не по-братски, а забрав себе все, кроме одной, самой маленькой. Однако недотерпела.
- Нет, вот скажи мне, друг мой Колька. Почему все мужчины такие сво...
- Но-но-но... - не дослушав лестную характеристику до конца, воскликнул Зорькин, от неожиданности чуть не пролив чай. - Я бы попросил не обобщать. К тому же, если ты поругалась со Ждановым...
- Я с ним не ругалась, слишком много чести! - прозвучало чересчур ожесточенно, но, по сути, верно. Шумно вздохнув, Катя впилась зубами в несчастную булочку.
Если бы Зорькин только знал, что произошло этим утром, не стал бы так рьяно ей возражать.
- У Андрея другая женщина.
Коля отреагировал на это драматическое признание, произнесенное душераздирающим тоном, в высшей степени равнодушно, чем вызвал ещё большее негодование подруги.
- Тоже мне новость, - пробурчал он с полным ртом. - А что, раньше за ним такого не наблюдалось?
- Я серьезно.
- Пушкарева, я тебя не узнаю. Мне казалось, что ты знала о наклонностях своего суженого, когда выходила замуж.
- Но он привел её в нашу квартиру. Как он мог так поступить?
- Действительно, нехороший Жданов, не мог раскошелиться на гостиницу, - «по-дружески» посочувствовал Зорькин, щедро насыпая в чай сахар и не забывая при этом про булочки.
- Ты это специально, да? - Катерина с трудом сдерживала слезы. Понимала, что выглядит глупо со всеми своими претензиями, однако ничего не могла поделать.
- Пушкарева...
- Не надо, я все понимаю.. - выслушивать очередную речь о собственной глупости и особенностях фиктивного брака не хотелось. Обхватив чашку руками, стараясь согреть ледяные ладони, Катя издала очередной полный трагизма вздох, вспомнив множество сюрпризов, обнаруженных ею этим утром в квартире, которую она как-то незаметно привыкла считать своим домом.
 
Когда она, подгоняемая голодом, оказалась на кухне, куда уже успел проникнуть Ромка, в отличие от неё вполне сытый, но надеющийся урвать ещё кусочек чего-нибудь вкусного, то первым делом заглянула в холодильник. И изумилась обилию тарелок с едой, явно приготовленной не Андреем, а каким-то талантливым кулинаром. Подцепив вилкой с одной из тарелок ломтик помидора, она задумчиво изучила представленные в холодильнике произведения поварского искусства, одновременно гадая, зачем Жданов заказал в ресторане такую прорву еды. Ну ладно бы просто еды, а вот шампанское и клубника ему зачем понадобились? Ни то, ни другое не относилось к разряду его любимых напитков и, соответственно, блюд.
Пожав плечами, она отнесла подобный выбор продуктов к обычной расточительности, свойственной всем богатым людям, не привыкшим экономить и, прихватив с собой тарелки с нарезкой и экстравагантным на вид салатом, приступила к завтраку. Ромка тоже. Хоть желудок у котенка и не больше наперстка, но продуктов, как оказалось, вмещал как хороший холодильник.
Если продуктовые аномалии она умудрилась разложить в своём сознании по полочкам, то места для охапки роз там не нашлось. Именно для охапки, потому что назвать букетом то их количество, что стояло в вазе у камина, у неё не получилось.
Последний сюрприз, ждавший её в спальне, уронил всё с мысленных полочек, перемешал и расставил заново.
Чужая шёлковая сорочка бледно-сиреневого цвета висела на спинке кресла...
И сразу стало ясно, зачем понадобилась заказанная в ресторане еда, фрукты, шампанское и почему в вазе оказался роскошный букет алых роз...
У неё было такое ощущение, словно она опрокинула на себя кипящий чайник.
Похоже, у Андрея вчера был приятный вечер. Очень приятный.
Видимо, он просто перепутал её с... той, что была у него вчера.
Или ему просто оказалось мало постельных игрищ с очаровательной незнакомкой?
О, она, безусловно, была очаровательна. Кто бы сомневался!
Кипяток вдруг стал раскалённой лавой, гневом, затопившим сознание.
Первым её порывом было расколотить обнаруженную бутылку шампанского об излишне буйную голову супруга, но, увы, рядом его не оказалось. В противном случае Жданов вполне мог бы заработать сотрясение мозга, впрочем, в этом она сомневалась, ибо серьезно сомневалась в наличии у супруга пресловутых «серых клеточек».
Шампанскому было найдено лучшее применение. С оглушительным грохотом бутылка отправилась в мусорное ведро. Розы полетели следом.
Сорочку ожидала не менее печальная судьба, но... Поток раскалённой лавы встретил на своём пути воду, зашипел, вода обратилась в пар, чтобы пролиться... слезами.
Она швырнула ножницы в угол и разревелась, как ребенок. Она рыдала горько, в голос, не заботясь о том, что кто-нибудь может её услышать. Ей было все равно. Уж лучше рыдать, чем бить посуду или кромсать шелк - это ещё унизительнее.
Выплакавшись, поняла, что злость и обида не прошли.
Как не прошло и желание разнести все вокруг.
Если бы Жданов вернулся в тот момент домой, ему бы не поздоровилось, однако спустя ещё полчаса она почти успокоилась. По крайней мере, убедила себя, что спокойна. Но пока встретиться лицом к лицу с супругом была не в состоянии. Поэтому, не задумываясь, отправилась зализывать раны по уже привычному для неё маршруту.
 
- Как бы там ни было, Коль, но домой я не вернусь!
Решение, ставшее результатом пятиминутного молчания, все-таки заставило Зорькина подавиться. Откашлявшись, он осторожно, даже с некоторой опаской посмотрел на подругу, чье выражение лица не предвещало ничего хорошего.
- В смысле к родителям? - на всякий случай осторожно уточнил Коля.
- В смысле к Андрею, - отрубила подруга.
- Значит, вернешься к родителям? - воспылал надеждой Зорькин.
- Нет, это исключено, - надежда была искоренена в самом зародыше.
Хмурая Катя с непоколебимым видом смотрела в окно, за которым медленно кружились снежинки.
- Пушкарева... А ты не могла бы уточнить... Где именно ты собираешься теперь жить? - мягко и ненавязчиво поинтересовался несчастный Зорькин, уже предчувствуя ответ своим самым обширным рецептором, которому, наверняка, и достанется, если Катерина решит воплотить свою идею в жизнь.
- Нет, не могла бы, - огрызнулась девушка, отвернувшись от окна и уткнувшись носом в кружку. - Я сейчас в таком состоянии, что уже ни в чем не уверена и ничего не знаю. Хотя... Ты ведь меня не прогонишь, правда, Ко-оль?
- Я-то нет, - тоскливо вздохнул безотказный друг. - А вот твой отец и муж ещё посоревнуются за право первым лишить меня некоторых дорогих мне частей тела.
- Жданов мне не муж, - тоном учительницы, распекающей нерадивого ученика, произнесла Катя, но потом замялась и уже не так уверенно добавила. - Вернее, муж, но только на бумаге.
- Это ты ему скажи, а не мне. А вот когда объяснишь, тогда можешь переезжать, - Колька сделал вид, что не заметил смущения подруги и торопливо доел остатки булочки, так быстро, словно с минуты на минуту ожидал визита разгневанного супруга. Впрочем, не так он был далек от истины.
 
Звонка в дверь всё же не последовало. Вместо этого ожил Катин мобильный.
Желания брать трубку у девушки не было никакого, однако под многозначительным взглядом Зорькина она все же ответила на звонок. Услышав голос Марии, вздохнула с таким видимым облегчением, что Николай покачал головой, после чего налил себе в чашку ещё чая.
Однако выпить душистого, приправленного ароматными малиновыми веточками напитка ему не довелось. По ходу разговора, который на самом деле представлял собой монолог Тропинкиной, лишь изредка прерываемый междометиями (вроде «Э-э... », «Ну... » и «Да ё... », впрочем, вслух последнее высказано не было, но отчётливо подразумевалось) Катерины, от которых она просто не смогла удержаться, а также по выражению лица подруги Зорькин понял, что будет плохо.
Сначала Кате, потом Жданову. Ну, и для полноты ощущений -  самому Коле.
Блаженны миротворцы, ибо им достается с обеих сторон...
С трудом выдавив на прощание «Маш, не волнуйся, я со всем разберусь», Катерина плюхнулась на стул с таким видом, словно через пару минут начнется конец света, поэтому волноваться смысла все равно нет.
Зорькин, полюбовавшись на её отрешенный вид, на всякий случай убрал со стола все бьющиеся предметы... и очень вовремя.
- Ненавижу!.. - выдохнула девушка.
Зорькин с опаской смотрел на побледневшую, а теперь медленно красневшую, явно от гнева, подругу.
- Все мужчины одинаковы! Только мысли всё о нём и о нём! О том самом!..
Подумав, Николай отодвинулся от подруги вместе со стулом, расстояние увеличилось не шибко, но все лучше, чем сидеть бок о бок рядом с разъяренной и явно оскорбленной женщиной.
- Пушкарева, я тебя не узнаю... Ты это... В себя приди, а?.. На землю вернись...
- В себя приду чуть позже, а на землю, спасибо, меня уже вернули. Мир не без добрых людей, - девушка едва сдерживала горечь, то и дело прорывавшуюся в заметно дрожавшем голосе. Правда, горечь была смешана с изрядной долей обиды и злости. - Ты представляешь, его застукали в кабинете. В его собственном. В обнимку с моделью. Подумать только!.. С этой пустышкой Изотовой...
- Она брюнетка или блондинка? - неосторожно воспылал интересом Зорькин, у которого жажда общения с противоположным полом вдруг пересилила инстинкт самосохранения.
- Она - дура! И я вместе с ней, что поверила... Пусть на мгновение, но поверила... за что теперь расплачиваюсь, - прошептала Катя, не заботясь о том, что её слова вызвали явное любопытство друга.
Звонок мобильного стал прекрасным поводом, чтобы переключиться и перенести свою обиду и гнев вовне. Хотя бы на ни в чем не повинного, но незадачливого абонента, выбравшего не самое удачное время для звонка.
- Да! - рявкнула Катерина в трубку, даже не посмотрев на дисплей.
- Привет, Катюш, а я соскучился... Звоню домой, а тебя нет...
Ей понадобилось секунд десять, чтобы прийти в себя от изумления и обрести дар речи. И ещё столько же, чтобы мысленно высказать Жданову все, что она о нем думает. Все мысли заключились в одном, но, очень ёмком слове из шести букв.
- Андрей Павлович, я просто вышла немного прогуляться, - отчеканила, старясь не сорваться. - Голова, знаете ли, немного побаливает.
- А ты уверена, что не заболела? Может, врача вызвать?
От неприкрытой заботы в его голосе Катерине хотелось заскрипеть зубами.
- Нет, я в полном порядке, - голос её вдруг приобрёл приторную сладость. - Чувствую себя превосходно, вот только решу, что сделать со своей головной болью, и буду чувствовать себя вообще замечательно.
Только очень недалекий или влюбленный человек не заметил бы сарказма в её голосе.
Жданов не заметил.
Пожелал приятной прогулки, а потом после, небольшой паузы, неуверенно поинтересовался, не звонил ли «Катюше» кто-нибудь с работы.
Катюша, сияя насквозь фальшивой улыбкой, от которой Колька вздрогнул и порадовался за Жданова, который не мог видеть личико своей супруги в этот момент, ласково пропела, что нет, не звонил.
- А что? - невинно поинтересовалась она.
- Да так, ничего... Простое любопытство, - по обычаю, не слишком умело отвертелся Жданов и, пожелав удачи, попрощался до вечера. Не забыв сказать, что целует крепко.
Нажав отбой, Катя несколько минут разглядывала телефон, прикидывая, не швырнуть ли его куда-нибудь подальше, однако потом передумала.
Она не будет устраивать скандалов, не будет бить посуду о стены или голову супруга, не будет истерить...
Она просто поступит, как взрослая, уважающая себя женщина, которую больше не обидит ни один мужчина.
 
***
 
Перед самым окончанием рабочего дня Андрей всё-таки не удержался и позвонил домой. Его никак не оставляло лёгкое беспокойство, возникшее после телефонного разговора с Катериной. Что-то было не так. А может, он просто соскучился. В любом случае ему просто хотелось услышать её голос.
Но трубку Катерина не взяла.
Лёгкое беспокойство моментально сменилось тревогой и... раздражением.
Где её носит? К родителям отправилась? Спит или принимает душ, поэтому не слышит звонка? Заболела, подцепив простуду, и теперь лежит с высокой температурой, головной болью и полным нежеланием лишний раз открыть глаза, не говоря о том, чтобы подойти к телефону?
Возможно...
Что бы там ни было, но на душе стало совсем неспокойно.
Махнув рукой на неоконченные дела, Андрей заторопился домой.
Мало ли что...
 
Тишиной квартира Жданова не встретила - под ногами с громким мяуканьем вертелся Ромка. Счастливый котенок находился под дверью с того момента, как услышал звук поворачивающегося в замке ключа, радуясь тому, что хоть кто-то пришёл, и надеясь, что теперь его, голодного, обязательно покормят.
А вот любимой жены дома не оказалось - об этом красноречиво свидетельствовало отсутствие её верхней одежды на вешалке.
Данное обстоятельство Андрею совсем не понравилось.
 
... Зайдя в спальню, чтобы переодеться, он заметил скомканную шелковую сорочку, валявшуюся на кровати, и мысленно хлопнул себя по лбу. Он же совсем забыл про свой подарок для Катерины. Впрочем, учитывая все случившееся и памятуя о пережитых им за последние сутки эмоциях, варьировавшихся от негативных до прямо противоположных, в этом не было ничего удивительного.
Забыв на время о сорочке и сюрпризе, подгоняемый уже успевшим охрипнуть от громкого, многозначительного мяуканья Ромкой, Жданов отправился на кухню, намереваясь быстро перекусить и сразу приступить к розыскам вновь пропавшей супруги. Кажется, это становилось уже традицией... Недоброй.
Но все мысли о еде покинули его при виде странного натюрморта, занимавшего центр кухни.
В мусорном ведре, каким-то образом оказавшемся посреди кухни, гордо возвышались аккуратно обрезанные стебли роз, а между ними гармонично смотрелась бутылка шампанского.
Ор-ригинально.
Что означала сия композиция, так сразу понять не удалось.
Обменявшись недоумевающими взглядами с котенком, который, собравшись с силами, выдал очередную порцию на редкость громкого мяуканья, Андрей занялся содержимым холодильника. Пожав плечами при виде нетронутой еды, он извлек тарелки из холодильника, собираясь поужинать их содержимым. Не выкидывать же. Да и есть хотелось.
К тому же Катя ничего приготовить не соизволила... А жаль, между прочим. От вкусного горячего супа Жданов сейчас бы не отказался. От жены, мирно готовившей ужин на кухне, тоже.
Ромка, наконец-то получив вискас, притих, жадно хватая кусочки из своей миски, намереваясь покончить с ужином раньше хозяина и потом помочь ему с его порцией.
 
Тем временем Андрей, с задумчивым видом отщипывая сочные виноградинки от внушительной на вид, да и на вес и изумительной на вкус грозди, пытался понять, что же все-таки случилось.
Увы, довольный и сытый Ромка помогать ему явно не собирался, предпочтя отправиться на боковую. Правда, перед этим умудрившись выпросить себе ещё пару лакомых кусочков с почти нетронутой тарелки хозяина.
Ещё раз обозрев воткнутые головками вниз в ведро розы и вспомнив скомканную сорочку, Андрей понял только одно: Кате его сюрприз не понравился.
Теперь место пребывания супруги особых вопросов не вызывало.
Заметно помрачнев, Жданов схватился за телефон.
Трубку на том конце провода сняли почти сразу.
И правильно, в их же интересах.
Мужской голос неуверенно поинтересовался, с кем же он разговаривает. Андрей представился по полной программе, да ещё и кулаком о стол шарахнул так, чтобы его собеседник это услышал. В ответ получил гробовую тишину, которую спустя пару секунд прервал тягостный вздох.
- Зорькин, ты бы не мог позвать к телефону мою супругу? - обманчиво мягким голосом произнес Жданов, устав ждать хоть какой-нибудь вменяемой реакции.
По воцарившейся в трубке очередной паузе, а потом едва слышному перешептыванию Андрею стало ясно, что его предложение обсуждается.
- Эм-м... Вы знаете... Она сейчас не может подойти к телефону... - ещё раз тоскливо вздохнув, пробормотал голос. - Но обязательно вам перезвонит, - тут же попытался утешить разгневанного супруга Зорькин.
- Передайте ей, что не стоит так себя утруждать! - потеряв терпение, рявкнул Жданов и бросил трубку. Вернее, швырнул. Не рассчитанная на подобные перегрузки и экстремальные ситуации трубка жалобно хрустнула. Куски пластмассы полетели во все стороны, но Андрей даже не обратил на это внимания.
Смысла разговаривать с Зорькиным не было никакого. Пытаться общаться через него с Катериной - тем более.
Если уж она что-то втемяшила себе в голову... что именно, ещё предстояло разобраться... обычным телефонным разговором её не проймешь.
 
Какое-то время Жданов просидел на кровати, гладя дремавшего Ромку по густой лоснящейся шерстке и старательно себя успокаивая. Немедленный визит к Зорькину в его нынешнем настроении мог закончиться печально. Для Зорькина. И не только.
 
... «Наверное, стоило взять кота с собой. Раз уж он так благотворно действует на мою нервную систему, - думал Жданов, ведя машину по ярко освещенным улицам.
А все потому, что, едва Андрей сел за руль, оставив недовольного Ромку в одиночестве в квартире, как вновь утратил все с таким трудом приобретенное спокойствие. Всю дорогу он мысленно прокручивал в голове возможные причины очередного побега его дражайшей супруги.
В результате после недолгих, но мучительных размышлений Жданов пришёл к выводу, что проблема заключалась в минувшей ночи. Вернее, в утре. Вернее, в том, что произошло между ним и Катериной.
Она что, успела пожалеть о случившемся?
Посчитала, что они слишком торопят события, или же просто решила, что все происходящее между ними - ошибка?
Или... он ей не угодил? Впрочем, это даже не обсуждается.
Но что тогда?
И почему оказались в мусорном ведре розы и шампанское? Чем не угодили цветы и первосортное французское шампанское?
Почему нельзя было просто все объяснить?.
А с сорочкой что не так? Она посчитала её чересчур откровенной?
Вряд ли. Вполне приличная сорочка, в меру открытая... и длинная, кстати.
И зачем, чёрт побери, она опять побежала к Зорькину? Жаловаться или искать утешения?
Вот это в сложившейся ситуации нервировало больше всего.
Неужели нельзя было просто сказать, в чём проблема? Поговорить с ним, своим мужем, а не сбегать к сомнительному субъекту, именуемому лучшим другом.
Почему ему каждый раз приходится буквально клещами вытягивать из неё правду?
Сколько можно?!
Он же не телепат и не психоаналитик!..
Все правильно. Он - идиот.
 
К тому моменту, когда Андрей подъехал к уже знакомому дому, те крохи спокойствия, которые ему удавалось сохранять во время поездки, окончательно улетучились.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #43 : Август 03, 2017, 07:33:41 »

44

***
Когда Зорькин сказал, что Андрей бросил трубку, гнев Катерины как-то сразу поутих. Она никак не ожидала, что он вот так просто прервет разговор. И даже не попытается выяснить, почему она уехала. А уж о том, чтобы извиниться за свое развратное поведение, судя по всему, он даже не думал.
«Ну, что ж, тем лучше. Он сам расставил все точки над «и». Если его все устраивает, то её тем более. Прекрасно. Замечательно!.. Обидно... »
- Пушкарева, ты меня опять пугаешь. Может, тебе чайку налить? Или валерьяночки накапать? А то что-то нехороший у тебя взгляд какой-то. То ли разревешься, то ли скандал закатишь, - пошутил Зорькин, пытаясь разрядить обстановку.
- Лучше яду. И не мне, а Жданову, - резко отрубила Катерина, всем своим видом демонстрируя, что если друг и дальше будет продолжать в том же духе, то яд получит именно он.
Потом вдруг сникла, обхватив голову руками и с ужасом думая о том, что же ей теперь делать и куда идти. А ещё в сознание закралась странная мысль о том, что, наверное, стоило сначала выслушать объяснения Андрея, а уж потом устраивать расправу над шампанским и розами...
- Вот сама его ему и дашь, - в тон Катерине ответил Зорькин, которого ослиное упрямство и абсолютная неадекватность подруги в некоторых вопросах уже начинали нервировать. - Думаю, и часа не пройдет, как твой благоверный сюда заявится.
В ответ Катерина испуганно вскинула голову, прервав увлекательный процесс словесного самобичевания.
- С чего ты взял? Он что, сказал, что сейчас приедет? - то ли со страхом, то ли с надеждой воскликнула девушка, заставив друга обреченно развести руками.
Зорькин словно расписывался в собственном бессилии понять до недавнего времени вполне понятную ему подругу детства. Или наставить её на путь истинный.
- Нет, он этого не говорил. Но, несколько ближе с ним познакомившись, я в этом не сомневаюсь, - угрюмо ответил Николай.
Катерина, онемев на время, молча переваривала эту новость. Когда спустя пару минут она, опомнившись, подскочила со словами: «Я, наверное, лучше пойду... », Зорькин только покачал головой:
- Нет уж, сиди теперь. И жди мужа, - ядовито сказал он, а потом вдруг повысил голос. - Пушкарева, у тебя совесть есть?! Ты представляешь, что со мной сделает Жданов, когда явится сюда и узнает, что я отпустил тебя одну в неизвестном направлении на ночь глядя, да ещё в таком состоянии?
- Коленька, пойми, я просто не могу сейчас с ним разговаривать. Не могу - и все. Он... Я... - попытки выдать что-либо членораздельное и объяснить ситуацию окончились безрезультатно. - Я просто не могу, - выдохнула Катерина, бросившись в прихожую.
Вышедший из кухни вслед за подругой Зорькин застал её сидевшей с потерянным видом на стуле. В наброшенном на плечи пальто, с сумочкой в руках, но без сапог, она грустно взирала на свои одетые в тапочки ноги.
- Собственно говоря, мне идти некуда, - промолвила Катя, жалостливо глядя на друга. - Не к родителям же. Они сразу все поймут, что что-то случилось... а я не хочу их беспокоить. Да и с чего ты взял, что Андрей приедет? Может, он уже и забыл обо мне... И сейчас в чудесной компании развлекается в каком-нибудь клубе.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть обоих.
- Твои родители вернулись? - с надеждой глядя на друга, спросила Катя.
 
Увы, стоявший в дверях Жданов даже отдалённо не напоминал родителей Николая Зорькина.
Его обвиняющий взгляд намертво приклеился к Катерине, которая так и осталась сидеть на стуле, не в силах встать на ноги. Напрасно. Смотреть на Андрея снизу вверх, всей кожей ощущая его пылающий взгляд, было невыносимо.
- Ты уже собралась, дорогая, или тебе помочь?
При звуках нарочито спокойного, но пропитанного ядом и... обидой...
Обидой?
Ну, ничего себе! Он что, обижаться вздумал?!
... голоса Катя выронила сапог, который пыталась надеть на ногу.
Всю её неуверенность как ветром сдуло. Растерянность вмиг сменилась гневом, который она постаралась как можно тщательнее скрыть. Ей совершенно не хотелось, чтобы Андрей догадался, какую боль ей причинил.
- Спасибо, я сама, - высокомерно произнесла она и тут же продемонстрировала, что действительно вполне в состоянии обойтись без чьей-либо и в особенности его помощи. Кивнув напоследок задумчиво смотревшему на неё Зорькину и намеренно проигнорировав стоявшего рядом Жданова, Катя гордо прошествовала к выходу.
Андрей так же молча прошел вслед за ней, не удостоив Николая ни единым словом, заменив их все одним убийственным взглядом. Впрочем, Зорькину и так все было ясно. «Ещё один раз, и... » Окончание этой фразы могло варьироваться, но в любом случае сулило чрезмерно отзывчивому другу крупные неприятности.
 
***
Дорога домой проходила в абсолютном молчании. Одинаково гордом и бескомпромиссном с обеих сторон.
Причем обставлено это молчание было до абсурда преувеличенной вежливостью.
Андрей демонстративно пропускал Катерину вперед, придерживал для неё все попадавшиеся на их пути двери, помогал устроиться в машине, в общем, по мнению девушки, делал все, чтобы довести ненавистную супругу до белого каления.
Однако он ошибался, думая, что у него это получится.
Катерина благосклонно и снисходительно принимала все эти нарочитые знаки внимания, каждый раз благодаря Жданова царственным кивком и такой милой улыбкой, что от неё завяли бы даже самые неприхотливые полевые цветы, а молоко вмиг бы прокисло.
Жданова Катина реакция бесила, но он не подавал виду и упорно продолжал вести себя предельно вежливо.
 
Только оказавшись в квартире и закрыв за собой входную дверь, Жданов сорвал с себя маску внимательного и заботливого супруга.
Швырнув на стул пальто, он прошествовал на середину гостиной, нетерпеливо дожидаясь, пока Катерина последует за ним. Однако девушка не собиралась торопиться. Медленно, словно раздумывая, стоит ли это делать, она расстегивала пуговку за пуговкой на своём пальто. Потом неспешно снимала обувь, о существовании которой Жданов вообще забыл, топча ботинками дорогой ковер.
«Пылесосить потом сам будет... » - флегматично подумала Катя, которую процесс расставания с верхней одеждой успокоил не хуже, чем буддиста три часа медитаций.
Посмотрев на себя в зеркало и решив, что уже достаточно провела времени в прихожей, она вплыла в гостиную, полностью игнорируя пышущего гневом супруга.
- И как все это понимать, Екатерина Валерьевна?! - осознав, что Катя не собирается первой начинать разговор, рявкнул Жданов, переходя на официальный начальственный тон. - Чем я опять вам не угодил?! Какую страшную ошибку совершил?! Чем оскорбил ваши тонкие чувства?! Вы мне скажете или мне опять придется догадываться самому?! - Андрея буквально трясло от столь долго сдерживаемых собственных эмоций и отсутствия каких-либо проявлений оных у стоявшей с отстраненным видом Катерины. - Впрочем, мне не привыкать! Это же ваше любимое занятие, - продолжал бушевать он, - доводить любую мою оплошность до размеров вселенской катастрофы! Так поделитесь же со мной, чем вы, чёрт возьми, опять недовольны?!
 
***
 
Вид разгневанного Жданова вернул Катерину на грешную землю. А его слова вызвали у неё взрыв негодования.
Подумать только, у него ещё хватает наглости упрекать её!
И в чем? В том, что она делает из мухи слона!
Ничего себе, муха!
Рандеву с девицей на дому, тесное общение на работе с Изотовой. Это что, его новое кредо - ни дня без секса?!
И эту «малость» он считает оплошностью, доведённой до размеров вселенской катастрофы?
Мелочью, которая не стоит даже того, чтобы о ней упомянуть?!
Ну, уж нет!
- Прошу прощения, Андрей Палыч, - преувеличенно вежливо произнесла она, холодно взглянув на окаменевшее от гнева лицо мужа и задержав взгляд на бешено бьющейся у его виска жилке. - Я не совсем понимаю, о чем вы. Поэтому лучше пойду к себе. Спать. Чего и вам желаю. Спокойной ночи.
Сдерживаясь из последних сил, Катя попыталась обойти стоявшего посреди гостиной Андрея, но не тут-то было. Разозлившись ещё больше, он вновь заступил ей дорогу.
- Никуда вы сейчас не пойдёте, - нависая над девушкой грозовой тучей, прогремел Жданов.- Сначала мы поговорим, и все выясним! Потому что мне надоело постоянно чувствовать себя кругом виноватым!..
Она удивленно вздернула бровь, неосознанно скопировав манеру Андрея, и нетерпеливо передернула плечами, всем своим видом показывая, насколько утомителен ей весь этот разговор. Как впрочем, и сам супруг.
Однако Андрей, вопреки её ожиданиям, внезапно успокоился. Прищурив глаза, он засунул руки в карманы брюк и как будто даже расслабился.
- Итак, Катенька, я вас слушаю.
Спокойствие это было обманчивым. Как обманчив был мягкий тон. Голос Жданова буквально источал яд. Мужчина замер, ожидая от неё... Чего?
У Катерины сложилось такое впечатление, что извинений. Несмотря на все своё якобы спокойствие, он был зол и обижен. И всем своим видом демонстрировал, что ждет от неё извинений.
Он. От неё.
А он ничего не перепутал?!
Терпению девушки пришел конец.
Или она сошла с ума, или звезды так совпали, но Кате вдруг стало совершенно все равно, что Жданов о ней подумает, потому что сейчас она скажет ему всё и ещё немножко.
И ему это не понравится.
- Значит, поговорить? - нехорошо усмехнулась девушка, уперев руки в бока и ощущая себя в этот момент просто чудесно. - Вы хотите со мной поговорить? Ну, что ж... Я только «за».
Идея поговорить здесь и сейчас внезапно перестала казаться Жданову такой уж замечательной. Андрей даже попятился от неожиданности, слишком уж непохожа была Катя на себя обычную. Наткнувшись на диван и чуть не упав, он был вынужден остановиться, по-прежнему изумленно взирая на разгневанную супругу.
- Значит, так. Мне всё равно, где и чем вы занимаетесь и с кем общаетесь в свободное от работы время, - направив указательный палец в сторону Жданова, отчеканила Катерина. - Да и на работе тоже, при условии, что этого никто не видит. Но искренне надеюсь, что у вас хватит ума и такта впредь не выставлять на показ свои, - она запнулась, пытаясь подобрать подходящее определение, - связи. Меня лично это нисколько не волнует, - переведя дыхание, добавила Катя, но подобные инциденты могут навредить в первую очередь вам, Андрей Палыч. Воропаев не спит и даже не дремлет, и он ухватится за любую возможность испортить вам жизнь. Так зачем же помогать ему в этом? И даже если бы не было Воропаева, вы же понимаете, любые сплетни и пересуды могут негативно отразиться на «Зималетто». А это никому не нужно. Встречайтесь с вашими девицами по возможности вне стен компании. И проявите ко мне хоть каплю уважения, не водите их сюда, пока я здесь живу, по вашей, между прочим, просьбе.
Опешивший от неожиданности, сверх меры изумленный Жданов молча смотрел на явно пребывающую в гневе девушку.
Что она несет? Какого черта она отчитывает его, словно пойманного за курением школьника? И при чём тут девицы?
- Какие девицы? - вслед за своими мыслями пробормотал Андрей.
- О-о-о, - саркастически улыбаясь, протянула Катя, мечтая расколотить о голову супруга что-нибудь очень тяжёлое. - Их настолько много, что так сразу и не вспомнить? Сочувствую вам, Андрей Палыч.
- Кать, не говорите чепухи, какие девицы? Да у меня даже в мыслях не было...
- Даже в мыслях? Не смешите меня! - не дослушав Жданова, гневно воскликнула Катерина, судорожно сжав руки в кулаки и чувствуя, что окончательно теряет голову, - ВЫ! Да я же сама скрывала от Киры ваши похождения!
Катя внезапно сбавила тон. Ревность, раскаленной лавой растекаясь по венам, грозила затопить её целиком. Поэтому гнев и обиду быстро сменил ядовитый сарказм.
- Я понимаю, Андрей Палыч, - обманчиво спокойно произнесла она, - вы - человек свободный. И мужчина видный. Я всё понимаю... Но требую к себе хотя бы немного уважения! И ещё, - изо всех сил стараясь не показать свое волнение и не покраснеть, продолжила Катя, - по поводу вчерашней ночи и... утра. Надеюсь, больше подобное не повторится. Неужели вам мало ваших красоток? Если вы ещё не поняли, не в моих принципах вести подобный образ жизни. Давайте будем считать все случившееся досадным недоразумением, и... я, пожалуй, все-таки пойду, - злясь на себя, что позволила втянуть себя в этот разговор, промолвила Катя после паузы, так как Андрей до сих пор никак не отреагировал на её слова.
Посчитав разговор законченным, она вознамерилась было уйти в спальню, но опять не получилось. Жданов пришел в себя, едва она сделала первый шаг по направлению к спасительной двери.
- А теперь вразумительно объясните мне, что всё это значит? - прошипел он, медленно надвигаясь на неё. - Что за бред вы тут несёте?! - на второй фразе шипение перешло в крик. - Какие, к чёрту, девицы?! Хотя, не-ет! Плевать на девиц! Поговорим о так называемом недоразумении, - он буквально выплюнул это слово, мрачнея просто на глазах.- То есть вы пытаетесь меня убедить, что всё случившееся между нами - сплошное недоразумение?! Вы ещё скажите, что это я во всём виноват, а вы просто жертва!
- Надо будет - скажу! - огрызнулась Катя, выведенная из себя издевательским тоном Жданова.
- Ничего себе! - возмущению Андрея не было предела.- Я что, силу применил?! Или ты просто не ведала, что творишь, а я воспользовался твоим неведением и наивностью?!
- Я не собираюсь это обсуждать! Не-же-ла-ю! - Катя выставила перед собой руки, отгораживаясь от наступающего на неё Жданова. - Я... Я... Я вообще с вами больше разговаривать не хочу!..
- Что-что?! Да к черту все! Я не намерен больше терпеть!..
- «Что, значит, не намерен? - Катерина даже опешила на мгновение. - Стоп. Это что же, он полагает, что имеет право обижаться? Он считает, что это она во всем виновата? Ха!.. Трижды!..» - Вы не намерены?! Вы?! - Катерину мелко потряхивало от избытка уже неконтролируемых эмоций и несдерживаемых чувств. - Ах, какой ужас! Терпели, значит! Меня терпели? Целых три недели, подумать только! - Слова отказывались складываться в нормальные предложения, однако Катю это уже мало беспокоило.- Так вот, бабник несчастный, я не просила вас на мне жениться!
- Кать, ты чего? - Андрей вдруг пришел в себя, слишком изумленный непривычным поведением девушки. Он чувствовал, что ещё немного, и они окончательно разругаются и наговорят друг другу лишнего.
Но девушка его уже не слышала.
- Да как вы смеете говорить мне о терпении? Это что, у меня гормоны играют? Это я развлекаюсь в кабинете с Изотовой, даже не подумав закрыть дверь?! Это я притащила в нашу квартиру подружку, которая даже не удосужилась забрать своё нижнее бельё?! Мне-то всё равно, подумаешь! Вы мне - никто! Но другие-то что подумают? В особенности Воропаев! Уж он-то так подумает, я в нём не сомневаюсь! Неужели вы не в состоянии хотя бы изредка сдерживать свои мужские инстинкты?!
- Ах, вот, значит, как! - теперь уже понесло Андрея, секундное просветление кануло в лету. - Ты бы ещё сказала «низменные инстинкты»! Ни дать, ни взять - обесчещенная героиня любовного романа. А я - коварный соблазнитель, который не в силах пропустить ни одной юбки. То есть ты так обо мне думаешь? Нечего сказать, прекрасно!.. Только зачем же ты согласилась лечь со мной в постель?! Хотя, постой, я же забыл! Ты не соглашалась, это все я!..
Чем больше говорил Андрей, чем больше яда было в его голосе, тем больше злилась на себя Катерина за то, что поддалась ласкам этого «коварного соблазнителя», и на него - за то, что вообще вздумал её соблазнять.
- Так можешь не беспокоиться, этого больше не повторится! - переведя дыхание, продолжил Жданов. - Я к тебе больше пальцем не прикоснусь!
- Вот и прекрасно! - моментально отреагировала Катя. - Можете не беспокоиться, этого больше не повторится! Да я скорее поцелую Воропаева, чем вас! - мстительно добавила она, возрадовавшись при виде задохнувшегося от злости и побагровевшего лицом супруга.
Однако ожидаемого взрыва, после которого милая семейная поножовщина переместилась бы в сторону кухни, где так много всего бьющегося, не произошло.
- Ну, что ж, желаю удачи, - придушенным голосом произнес Жданов.
Подчеркнуто обойдя Катерину, так, чтобы наверняка не коснуться её даже краем пиджака, Андрей покинул гостиную.
Через пару минут хлопнула входная дверь, и в квартире воцарилась тишина.
 
Катерина так и осталась стоять посреди комнаты, не веря, что Андрей просто взял и ушел. Причем с таким видом, словно это она оскорбила его до глубины души.
Ну и пожалуйста.
Поду-умаешь!..
Раздраженно передернув плечами, девушка отправилась к себе в комнату. Правда, перед этим не удержалась и, добравшись до кухни, с наслаждением расколотила первую попавшуюся под руку тарелку.
Полегчало.
А потом сразу поплохело.
... Она долго сидела за столом, бесцельно глядя в одну точку. Ромка, видимо,почувствовавший неважное состояние хозяйки, забрался к ней на колени и, заполучив вожделенный кусочек ветчины, затих. Катя гладила котенка по мягкой шерсти и медленно приходила в себя.
 
Что же это было? С чего она так разошлась?
Как будто имеет право...
Нет у неё никаких прав. Он ей ничего не обещал. И что бы между ними ни произошло - он всё равно не её и не с ней.
А она ему устроила...
Сцену ревности.
Вот что это было.
Стоило признать.
 
... В спальне Катя долго смотрела на злополучную сорочку, по-прежнему лежавшую на кровати. Первой мыслью было то, что не место здесь сему предмету, что дорога ему в мусорное ведро, но...
Но Катерина уже успокоилась настолько, чтобы попытаться мыслить логически. Или хотя бы здраво.
А здравый смысл подсказывал, что её выводы абсурдны.
Цветы, шампанское... Андрей не мог не понимать, что она рано или поздно вернется и застанет его. Более того, не мог знать, что её понесёт на ночь глядя смотреть на звезды с Зорькиным.
А значит, не стал бы никого приглашать.
Не самоубийца же он, чтобы тащить в квартиру любовницу, зная, что туда в любой момент может заявиться жена, пусть даже фиктивная. Не самоубийца и не подлец.
Но тогда что же... Сорочка - это для неё?
О, боже!..
Но ведь была же ещё Изотова! Маша сказала, что сама видела, как они целовались. Более того, в деталях описала последовавшее появление президента в дамской комнате...
Обычное недопонимание?
Дамочки не так поняли увиденное, а Андрей просто попросил их не болтать.
Он выглядел таким несправедливо оскорбленным...
И даже не попытался оправдаться...
- Охо-хо... - Катя схватилась за голову и застонала, раскачиваясь из стороны в сторону.
Боже святый, во что же она влипла? И как теперь из всего этого выпутываться?
И где Андрей?
Видимо, возвращаться домой он не торопился. Если вообще собирался.
Нет, она не будет чувствовать себя виноватой. Не будет - и все!
На сегодня с неё достаточно впечатлений и открытий.
Всё остальное может подождать до завтра.
Чувствуя себя разбитой, глубоко несчастной и обиженной, Катерина взяла на руки Ромку и отправилась спать.
 
***
 
После своего демонстративного и эффектного ухода из дома. Жданов почти полчаса просидел в машине с открытым окном, пытаясь хоть немного успокоиться и привести в порядок вышедшие из-под контроля эмоции.
Получалось плохо. Постоянное прокручивание в памяти разговора с Катей только подливало масла в огонь. И успокоению не способствовало.
Раздраженно вздохнув, Андрей снял очки, положив их на соседнее сидение. К головной боли, которая в данный момент находилась в его квартире, готовясь, видимо, ко сну, примешивалась обычная головная боль, от которой ломило виски.
И как его угораздило докатиться до жизни такой?
Почему после каждого общения с дражайшей супругой ему приходится прибегать к прогулкам на свежем воздухе, дабы просто-напросто остыть. Ну, ладно, сейчас зима, а что ему прикажете делать летом, не устраивать же заплывы в Москве-реке.
Супружеская жизнь... Бррр
Жданов жадно вдохнул морозный воздух, мгновенно пронзивший ледяными иглами горло и обжегший внутренности. Хорошо все-таки, что в этом году такая суровая зима, полчаса -  и ты почти в норме.
Почти... Он остыл, но не настолько, чтобы вернуться домой сейчас - уж слишком он зол и обижен. На жену, которая отказывается вести себя, как нормальная жена, на себя, потому что не в состоянии найти общий язык с любимой женщиной, и на судьбу, которая упорно не желает поворачиваться передом, не говоря уже о том, чтобы улыбнуться. Как только он начинал верить, что чёрная полоса светлеет и жизнь налаживается, так сразу на его голову начинают сыпаться неприятности, сводя все надежды на нет.
Сначала дела никак не ладились, теперь вот в личной жизни полный бардак...
Подумать только, Катерина закатила ему истерику!..
А он уже так привык к тишине, покою и отсутствию каких-либо проявлений женского темперамента...
Да уж, к хорошему привыкаешь быстро, и тем сложнее от этого хорошего отвыкать.
Понятно, что Катерина - женщина, а у женщин истерики иногда случаются. Чаще или реже, рано или поздно, но непременно - видимо, так уж их природа запрограммировала.
Ничего удивительного, по большому счету. Странно другое... Вместо того чтобы постараться погасить скандал, как он обычно поступал в моменты Кириных приступов - желания поругаться, он сам принял в ссоре непосредственное и живейшее участие. Впрочем, если вспомнить, что с момента женитьбы он, обладая и без того весьма взрывным характером, стал взрываться раз в пять чаще, ничего в этом странного не было...
Да уж...
Это было не странно, это было страшно. Видимо, стоило записаться на прием к психоаналитику или успокоительного какого-нибудь попринимать?.. Или сразу к психиатру - за успокоительной рубашкой. А что? Взять отпуск на недельку и провести его в одиночестве, в комнате с мягкими стенами...
Гениально! Лучше не придумаешь!..
Нет, вы только посмотрите! Быть женатым не больше месяца, а уже задумываться о психушке.
Приплыли...
А ведь радовался тому, что женитьба помогла отделаться от Киры...
Стоило так надрываться?  Катя, Кира... Все женщины одинаковы.
Нет, ну, допустим, у Киры были поводы поскандалить. Но с тех пор как он женился на Катерине, он вел себя как монах, давший обет воздержания. И, однако она нашла повод обвинить его. И в чем?! В измене!
Она что, считает его сексуально озабоченным маньяком, который кидается на всё, что движется? Нет, он мог бы ещё понять, если б она закатила истерику по поводу эпизода с Изотовой ( кстати, не забыть завтра убить Женсовет в полном составе, потому что гадать, кто именно оказался предателем, себе дороже обойдется), так ведь нет, дорогая супруга несла полную ахинею про каких-то там девиц, которых он водит к себе в её отсутствие. Это уже явной перебор.
И кто вообще дал Катерине право разговаривать с ним в таком тоне?
То, что она его жена и носит его фамилию, ещё не дает ей права кричать на него и бросаться нелепыми обвинениями.
Катя что, действительно решила, что шампанское и цветы были для другой женщины, а сорочка - оставленный гипотетической гостьей сувенир?
Раз она так решила, значит, так тому и быть. Он не собирается унижаться и объяснять ей, для кого всё это было приготовлено. Не собирается доказывать, что ни в чём не виноват.
Почти не виноват.
Момент с Изотовой не считается. Во-первых, она сама начала приставать, во-вторых, он там почти ничего и не сделал, вернее, не успел, а в третьих, это была всего лишь физиологическая реакция. Нормальная для мужчины, между прочим! Мужчина он, в конце концов, или нет?!
А Катерина, если ей так хочется, пусть упивается своей надуманной обидой. И учится думать.
Он ей раскладывать по полочкам ничего не собирается.
Раздраженно хлопнув руками по рулю, Андрей выругался сквозь зубы. Настроение было преотвратным. Сейчас ему хотелось сотворить что-нибудь из того, в чем обвинила его Катерина. Чтобы обвинения не на пустом месте были.
Рванув из кармана телефон, Андрей набрал номер Малиновского. Ромио сейчас наверняка в каком-нибудь клубе, в приятной компании - остаётся только выяснить, где именно, и присоединиться. В эту ночь он намерен повеселиться, и пошло все к черту! Однако зазвучавший в трубке недовольный голос друга разрушил грандиозные планы. Малиновский приглушенным шепотом быстро объяснил, что в данный момент очень занят, чрезвычайно занят, а он, Андрей, позвонил очень не вовремя, поэтому, увы, компанию ему Роман составить не сможет.
Ну, конечно, его можно было понять. На него не кидались с нелепыми обвинениями и не воспитывали, словно неразумного котенка, только что за шиворот не трясли. У него в планах был прекрасный вечер с симпатичной и в меру адекватной красоткой, а не коррида с разгневанной супругой, утверждавшей, что ей нет никакого дела до похождений неверного мужа, но смотревшей на него при этом так, словно он совершил тяжкое преступление.
И с чего она так разошлась, спрашивается?..
Андрей задумчиво забарабанил пальцами по приборной доске.
Катерина сама на себя была непохожа - столько ярости, экспрессии, такая несдержанная и возмущенная...
Словно обманутая супруга.
И при этом через раз повторяла, что ей всё равно, а у самой руки от злости тряслись...
Стоп.
От злости ли?
Андрей даже замер, боясь спугнуть возникшее предположение.
Катя его приревновала.
Иного объяснения быть не может.
Ревнует, значит, любит?.. Справедливо ли это в её случае? Уж слишком хорошо она всегда маскировала свои мысли и чувства. Ведь они знакомы уже столько времени, а он так и не знает по-настоящему, что она за человек.
И её прошлое... которое её так и не отпускает... Что, вернее, кто в нём?
Кто был тем, первым, которого она назвала подонком? Любила ли она его? Любит ли до сих пор?
Почему вела себя так скованно, словно никогда не знала мужчин? Почему так пугалась прикосновений?
Почему после ночи, когда всё было так хорошо, так естественно, она вела себя, словно совершила что-то недозволенное?
А ведь спросишь - не ответит. Запрется в своей раковине, и не добьешься от неё ни словечка.
И что же делать?
Оставить все как есть?
Пытаться что-то изменить?
А нужно ли ему это?..
Откинув голову на спинку сиденья и прикрыв глаза, Андрей провел рукой по лицу, пытаясь успокоить боль.
Похоже, пора было принять решение, как жить дальше.
Решение окончательное и бесповоротное.
Тяжело...
Сложно...
Страшно.
Подумав, Жданов решил не возвращаться домой, дав шанс окончательно прийти в себя и Кате, и самому себе. Но в гостиницу он не поехал, предпочёл напроситься в гости, тем более к тому, к кому собирался напрашиваться, у него был разговор.
 
Минут через двадцать Жданов стоял на пороге знакомой уже квартиры, а Николай Зорькин, замерев в дверях, с изумлением и опаской смотрел на незваного гостя.
- Вечер добрый.
- Скорее уж ночь, - пробормотал себе под нос Зорькин, одергивая майку и нервно переминаясь с ноги на ногу.
- Мне поговорить бы, - не попросил, а сообщил Андрей, пристально глядя в глаза лучшему другу своей жены.
- А до завтра никак нельзя подождать?
- Увы, нет, - решительно пресек ещё теплившуюся у Николая надежду Жданов и, не дожидаясь приглашения, прошел в квартиру.
Тяжко вздохнув, Зорькин посторонился и закрыл за незваным гостем дверь.
- Чай будете? - недовольно поинтересовался он, наблюдая, как гость снимает пальто и пристраивает его на вешалке.
- Не откажусь.
Андрей понимал, что ведёт себя довольно бесцеремонно, но ничего поделать не мог. Поговорить ему было необходимо прямо сейчас. А обмениваться вежливостями с Зорькиным - было выше его сил.
 
Под тяжелым взглядом Жданова у Зорькина кусок в голос не лез. Вздохнув, Коля вернул на тарелку бутерброд с колбасой и, постаравшись придать своему голосу максимум уверенности, попытался объясниться с недовольным гостем.
- Вы же понимаете, что я не могу запретить ей приходить ко мне, когда ей вздумается. Да и не буду этого делать, она же мой друг. И потом, попробовали бы вы что-то ей запретить. На это сил хватает только у Валерия Сергеевича, да и его она далеко не всегда слушает.
- Я пришел совсем по другому поводу, - пробурчал Андрей, нервно крутя в руках чайную ложечку.- Мне нужно кое-что у вас узнать, раз уж вы с Катей такие близкие друзья.
Зорькин посмотрел на Жданова с лёгким интересом.
- Что произошло у Кати в прошлом, что она стала такой? - после паузы неуверенно произнёс Андрей, испытующе глядя на изумлённого подобным вопросом собеседника.
- Не понял, - Зорькин поправил очки. - Что значит - такой?
- Такой скованной в общении с мужчинами, - Жданов с трудом подбирал слова. Ему безумно не хотелось обсуждать этот вопрос с Зорькиным, но лучше уж с ним, чем с самой Катей, она всё равно бы ничего не сказала, а в случае с Николаем у него был шанс. - Если честно, раньше я думал, что она просто не привыкла к такому общению, поэтому реагировала так сдержанно. Однако, насколько я понял... это не так, - нахмурившись, все же закончил он фразу.
Коля не стал уточнять, что же натолкнуло Жданова на эту мысль, это и так было ясно. Достаточно было посмотреть на Катерину. Да и на лицо Андрея, у которого на скулах заиграли желваки. Зорькин только мысленно порадовался, что уж тут-то он точно ни при чем, однако идти на поводу у Жданова и рассказывать ему о прошлом Катерины он не собирался. Если бы она захотела, сама бы рассказала.
- Послушайте, тут я ничем не могу вам помочь. Поговорите с Катей, это её прошлое, и если она захочет, то расскажет, - повторил он свою мысль и нервно поежился, когда угрожающий взгляд карих глаз остановился на нём.
- Я не прошу в подробностях, просто скажите мне, - резко произнес Жданов. - Она что, была влюблена, а тот человек её бросил? Или что-то ещё?
- Зачем вам это знать? - Николай вопросительно взглянул на Андрея.
- Для того, чтобы попытаться наладить наши отношения, - Жданов ответил честно, юлить он не собирался, рассчитывая на ответную откровенность сидевшего напротив него мужчины.
- Мне казалось, что ваш брак не более чем сделка, - откинувшись на стуле, произнёс Зорькин.
Он почувствовал себя намного уверенней, видя, что Жданову этот разговор дается не так уж легко.
- А это уже наше личное с Катериной дело, - огрызнулся Андрей, не собиравшийся особо вдаваться в подробности и уж тем более изливать душу перед этим ботаником в очках.
- То же самое я могу ответить вам, - зло ответил Зорькин.
- Хорошо, сдался Андрей, - Катя для меня очень важна, и я должен знать. Я хочу знать.
- Был один придурок, который её обидел, - с минуту помолчав, произнес наконец Николай и, сняв очки, принялся тщательно протирать их краем своей майки.
- Она его любила? - быстро спросил Жданов, неосознанно сжав в руках чашку с горячим чаем. Обжегшись, он резко отдернул руки, раздраженно выругавшись.
- Не знаю. Своими чувствами она со мной не делилась. И не делится. Но, наверное, да.
- И до сих пор любит?
- Это вряд ли. С тех пор прошёл уже не один год, да и слишком уж он большую гадость сделал.
- Понятно, - Андрей хмуро изучал узор на скатерти. Ясно, что Зорькин прекрасно знает, что же именно случилось, но пока говорить на эту тему не расположен. Значит, следовало идти обходными путями. - А кто он был? - спросил Жданов, выдержав паузу.
- Наш однокурсник. Правда, одно в той истории радовало - он почти сразу же исчез, и больше мы его не видели. Это все, что я могу рассказать, - твердо произнес Николай, пресекая дальнейшие вопросы.
Андрей ещё некоторое время пристально смотрел на него, словно прикидывая, а не выбить ли нужные ему сведения силой, но потом вздохнул и махнул рукой, мол, живи спокойно.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #44 : Август 03, 2017, 07:35:36 »

45

 
Домой Жданов вернулся уже под утро. Уйдя от Зорькина, он с час просидел в каком-то баре, употребляя исключительно апельсиновый сок, из-за чего на него с превеликим изумлением таращились все посетители. Как ни странно, спиртного не хотелось абсолютно.
После бара Андрей долго гонял по ночной Москве, был три раза остановлен гаишниками, и после третьего раза, когда наличных в кошельке осталось совсем мало, решил, что пора ехать домой.
 
... Раздевшись, Жданов некоторое время простоял у двери в спальню, раздумывая, как поступить - плюнуть на всё и опять улечься спать рядом с Катериной, прекращая тем самым ссору, или же пойти на свой опротивевший диван. Приоткрыв в конце концов дверь, Андрей задумчиво посмотрел на крепко спавшую девушку. Ромка, удобно устроившийся у неё под боком, открыл глаза, но даже голову поднять не соизволил. Окинув хозяина сонным взором, он снова заснул.
С грустью позавидовав котенку, Андрей вернулся в гостиную, мечтая о том, чтобы сегодняшняя ночь на диване стала последней.
 
***
 
Когда утром Андрея разбудил звонок будильника, за окном было уже светло и даже светило Солнце. На часах вместо обычных семи утра было десять, из чего Жданов заключил, что Катерина специально не стала его будить рано утром, либо пожалев, либо попросту не пожелав лишний раз общаться с ненавистным супругом.
Сама она явно прекрасно выспалась и проснулась, судя по царящей в квартире тишине, вовремя.
Ну, что ж, вот опять он один. А боялся, что женитьба помешает его устоявшемуся образу жизни.
Как бы не так, если рассматривать его семейную жизнь с этой точки зрения, он вообще не ощущал себя женатым, потому что постоянно был вынужден разыскивать свою супругу по друзьям и знакомым.
Сев в кровати и с неудовольствием осмотрев комнату, в которой царил идеальный порядок, все его вещи были аккуратно сложены на стуле, Жданов от души выругался. Ответом ему послужила тишина.
Итак, Катерины рядом нет, и поговорить сразу, как он собирался, не удастся. И хорошо, если она ушла на работу, а не сбежала в неизвестном направлении... От него.
Вот нет чтобы поспать подольше, отдохнуть, просто проспать. Так нет же. Она специально поднялась чуть свет, чтобы он в очередной раз почувствовал себя виноватым и осознал свою никчемность.
Недовольно хмурясь и ворча себе под нос, Андрей отправился на кухню, где настроение ему несколько подняла запеканка, все ещё теплая и, бесспорно, вкусная. Ну, что ж, это внушало определенную надежду - если бы Катерина по-прежнему злилась на него, то не стала бы утруждать себя приготовлением еды, да ещё такой вкусной, для неверного супруга.
Воспрянув духом, Жданов отправился в душ. А потом с завидным аппетитом съел всё до последней крошки, чем немало разочаровал вертевшегося под ногами Ромку. Правда, сначала Андрей расстроился, так как запеканка оказалась не картофельной, как он надеялся, а творожной, однако изюм и чернослив вкупе с баночкой сметаны компенсировали этот недостаток. А ведь Катя знала, что он не любил творог.
Не любил... Он много чего в этой жизни не любил, только давно это было. С некоторых пор все изменилось. И в этом тоже виновата была она. Его жена.
Чувствуя себя основательно перегруженным едой и думая о том, что обжорство его погубит, Андрей, на ходу натягивая пиджак, направился в прихожую.
Там на столике, аккуратно сложенные стопочкой, лежали его документы и ключи, а поверх них - листочек бумаги, на котором были указаны все его встречи на сегодняшний день.
- Заботливая какая, - пробормотал Андрей, в очередной раз сетуя на то, что, если бы Катерина вела себя разумно, они вполне могли бы поехать на встречу вместе, не заезжая в «Зималетто». Так нет же, она, видимо, отправилась премировать Женсоветчиц за своевременно доставленные сведения о неверности мужа. Настроение, поднимавшееся с каждым проглоченным кусочком запеканки, живенько упало на прежний уровень: завтрак завтраком, но ещё неизвестно, что его ждет при встрече с Катериной.
Покачав головой и взглянув на часы, Андрей торопливо накинул на плечи пальто и вышел из квартиры.
Увлекшись завтраком, он опаздывал на деловую встречу.
 
***
На встречу Жданов приехал почти вовремя - повезло не попасть в пробку. Настроение его, благодаря усиленному аутотренингу, вновь было весьма благодушным, однако при виде Катерины и Полянского, мирно беседовавших, сидя за столиком, оно резко испортилось.
Катя была уж слишком привлекательна в этом своем якобы деловом костюме. И вырез на блузке мог бы быть поскромнее. А ещё лучше, чтобы его там вообще не было.
И что за манера делать столь легкомысленные прически? Вместо того чтобы, как раньше, убрать волосы в скромный узел, развела тут воздушную феерию.
И улыбалась она своему собеседнику слишком уж тепло, словно не цены на оборудование обсуждала, а нечто совершенно другое. Например, планы на вечер.
... Нет, я нигде, кроме Германии, не была. Но очень хотела бы попутешествовать. Мечтаю побывать в Италии и Франции, и обязательно на Гавайях. Просто пока это невозможно, - донеслась до него последняя фраза Кати. Жданов уже почти подошел к столику, когда расслышал ответный вопрос Полянского.
- А как же медовый месяц? - иронизируя, усмехнулся тот. - Неужели Жданов оказался настолько жестоким мужем, что даже не показал вам Париж?
- Этот самый муж может оказаться настолько жестоким, что сейчас покажет кое-кому, где раки зимуют, если этот кое-кто не престанет приставать к моей жене, - пробурчал Андрей, подойдя к столику и с шумом отодвинув стул. Раздражение он сдержать не смог, но хотя бы у него хватило ума изобразить на лице намек на улыбку.
Герман с усмешкой пожал Жданову руку. Катерина бросила на него мимолетный взгляд и тут же уткнулась в бумаги, лежавшие перед ней на столе. Однако Андрею только взгляда показалось недостаточно, поэтому, наклонившись к Кате, он поцеловал её в щёку, вынудив ответить тем же, а потом явно собственническим жестом положил руку на спинку её стула. Катерина нервно прореагировала на этот жест, но не отстранилась.
Как оказалось, ожидался еще один опаздывавший - партнёр Полянского. Правда, задерживался Сергей Быстров по уважительной причине, как объяснил Герман. Его самолет с опозданием приземлился в Москве, но Сергей должен был подъехать с минуты на минуту.
Быстро перестроившись на рабочий лад, чему в немалой степени способствовали хмурые взгляды Жданова, Полянский подробно рассказал о том новом оборудовании, которое собирается поставить «Зималетто» его фирма. Катя заинтересованно слушала, Андрей - с некоторым волнением - ведь это была его идея модернизировать производство, однако присутствие Катерины его постоянно отвлекало от деловых и технических вопросов. Он не мог не обращать внимания на то, как она время от времени убирала падавшую на щеку прядь волос, как поправляла пиджак и как при этом натягивалась ткань её блузки. Поймав себя на том, что в очередной раз потерял нить разговора, Жданов окончательно разозлился и предпочел смотреть исключительно на Полянского, хотя помогало это мало.
 
Через несколько минут, пролетевших незаметно благодаря оживленной дискуссии, появился последний участник встречи.
И Жданову он сразу не понравился.
Мужчина, подсевший за их столик, безусловно, обладал примечательной внешностью.
Высокий. Правда, несколько ниже него и в плечах поуже, с удовлетворением отметил про себя Жданов. Брюнет, так же, как и он, только волосы вьющиеся. А глаза зелёные, к тому же не скрытые очками, что Андрея не порадовало. Элегантно одет, даже щеголевато, но без особой вычурности. Жданов сразу оценил костюм от известного кутюрье и золотые часы на запястье. Однако галстук Быстрова его немало удивил яркостью расцветки. Андрей предпочитал приглушенные тона в одежде, а галстуки просто ненавидел, да и не шли ему они. А этому типу они шли. Впрочем, галстук пригодился - благодаря ему Жданов мысленно окрестил Быстрова попугаем.
Быстров же мужчин не разглядывал: с Полянским он был давно знаком, Жданова же он попросту, не заметил. Всё своё внимание Сергей моментально сосредоточил на красивой женщине. Он рассыпался в улыбках и комплиментах, мешая русские слова с итальянскими, без устали восхищаясь внешностью красавицы, разбавившей мужскую компанию.
Наверное, Быстров бы с удовольствием ограничил деловую встречу исключительно общением с Катериной, причём две трети этого общения составили бы его комплименты, если бы не Жданов. Андрей сидел с лицом, на котором Полянский прочитал явственное: «Убью гада на месте!», посему понял, что разговор нужно уводить в сторону от прекрасных глаз милой девушки. Кашлянув, Герман напомнил собравшимся, а главное, Быстрову, для чего же, собственно, все здесь собрались, и предложил представить его прекрасной незнакомке и, между прочим, её мужу.
Упоминание о муже Быстрова несколько отрезвило, но не смутило абсолютно. Сергей радостно пожал протянутую руку Андрея, а потом мило поинтересовался у Катерины, неужели её любовь к мужу так сильна, что она героически сопровождает его на скучные деловые встречи. Когда Полянский объяснил Быстрову, что Катя не только супруга президента, но ещё и финансовый директор «Зималетто», интерес в глазах Сергея возрос ещё больше, однако свой пыл он несколько поумерил.
При виде такой реакции Андрей сразу повеселел и придвинулся поближе к Катерине, наглядно демонстрируя, кто здесь кому принадлежит.
Правда, Катя явно не разделила его уверенности, почти сразу же отодвинувшись под предлогом поиска упавшего листка. Жданов сжал зубы, но виду, что разозлился, не показал.
- Ну, что ж, Сергей, мы готовы тебя выслушать, - поспешил сгладить некоторую неловкость Полянский, видя, что Андрей все ещё хмурится, а Быстров по-прежнему слишком много внимания уделяет Катерине. - Господина Жданова, как ты понимаешь, в первую очередь интересуют швейные станки.
«И оставь ты госпожу Жданову в покое, пока господин Жданов не разнёс тобой половину ресторана», - мысленно добавил Герман, надеясь, что его партнёр всё же сумеет перестроиться на деловой лад и кровопролития удастся избежать.
Катя, приготовившись слушать, заинтересованно подалась вперед. Бывший на чеку Жданов успел перехватить взгляд Быстрова, метнувшийся к вырезу её блузки, и крепко стиснул зубы. Его рука прочно заняла место на спинке Катиного стула, с чем девушка вынуждена была на время смириться.
Сергей Быстров, несмотря на возникшую вдруг у Жданова уверенность в том, что специалист он никудышный, оказался неглуп и свое дело знал на отлично. Он излагал информацию чётко и ясно, так, чтобы человек, мало знакомый с техническими терминами, понял максимум из излагаемого.
-... Таким образом, это самые последние разработки в данной сфере, - подытожил Сергей свой рассказ. - И мы можем поставить их по весьма приемлемым ценам. Это нам обойдется гораздо дешевле, чем если бы мы имели дело с французскими или немецкими производителями.
- Это было бы прекрасно, - радостно промолвила Катерина, делая быстрые пометки в своем блокноте и прикидывая требуемую сумму, необходимую для закупки оборудования.
Андрей на минуту взял себя в руки и, изобразив заинтересованность, склонился к ней, словно изучая её записи. Катя оцепенела на мгновение, но потом расслабилась и быстро показала ему цифры. Обменявшись понимающими взглядами, они посмотрели на терпеливо ждущих их решения Полянского и Быстрова.
- Нас устраивают ваши условия и требуемая сумма, правда, мы бы предпочли вносить её по частям, а не всю сразу. Это реально? - заговорила Катерина после того, как Андрей сделал ей знак, чтобы переговоры вела она.
- Не вижу никаких причин, чтобы отказать такой красивой девушке в её просьбе, - галантно произнес Быстров, широко улыбаясь и не спуская глаз с Катерины.
Андрей тем временем, так же улыбаясь, правда, несколько фальшиво, мысленно прикидывал место на теле Быстрова, куда бы он нанес удар кулаком, склоняясь в пользу физиономии. В итоге выбор пал на нос как наиболее легко деформирующуюся часть лица.
- Я бы на вашем месте поостерегся, а то не успеете глазом моргнуть, как разоритесь, - сухо произнес он, взяв Катю за руку и положив её ладошку себе на бедро. - Женщины - они существа коварные и непредсказуемые...
- Андрей Палыч так шутит, - принужденно улыбаясь, произнесла Катя, тщетно пытаясь высвободить руку и стараясь не показать, насколько она взволнована и рассержена подобными высказываниями и поведением супруга.
- Вы называете своего мужа по имени-отчеству? - притворно удивился Быстров, начисто игнорируя деликатное покашливание Полянского.
- Она предпочитает обращение «любимый», правда, Солнышко? - мягко произнес Андрей, поднося Катину руку к своим губам и пристально глядя ей в глаза, - но оставляет его исключительно для общения дома, наедине.
- Именно так, - без улыбки ответила Катя, с надеждой глядя на Полянского.
- Как насчет легкого завтрака, Екатерина Валерьевна? - тот не замедлил прийти на помощь.
- С удовольствием, - ответила Катя и вздохнула с облегчением, когда Андрей наконец-то выпустил её руку.
 
Завтрак прошел в относительном спокойствии. Андрей, памятуя о недавно съеденной запеканке, ограничился чашкой кофе, в которую и уставился, время от времени вставляя междометия в монолог Быстрова.
А Сергей солировал, развлекая всю компанию историями о Риме и его окрестностях, прибавляя через каждые пять предложений, что в Италии хоть раз в жизни просто обязан побывать каждый.
 
Катя тем временем погрузилась в размышления. Поведение Андрея, его собственнические жесты одновременно и радовали, и пугали её. Она ещё не привыкла к такому Жданову. Не могла свыкнуться с мыслью, что он вдруг стал смотреть на неё не только как на говорящий калькулятор, безотказную помощницу и фиктивную жену, но и как на женщину.
Ещё вчера он кричал, что больше к ней не притронется, метал громы и молнии, а сегодня трогательно держал за руку и целовал на глазах у всех.
Зачем это ему?
Хочет, чтобы ни у кого не возникало сомнений относительно реальности их чувств?
Или Андрею просто это нравилось?
Или... все дело в том, как вел себя с ней Быстров?
Сергей Быстров оказался необычным человеком. В чем-то он напомнил Катерине Романа Малиновского - такой же легкий в общении, такой же жизнерадостный, раскованный и говорливый, однако чувствовались в нем некоторая жесткость и настойчивость. Любитель женщин. Ещё один.
Поначалу Катя опешила от его напора и от стеснения не знала куда деться. Иногда у неё проскальзывала мысль, что Сергей просто притворяется, считая, что небольшой флирт с женой партнера пойдет его фирме на пользу. Она уже почти убедила себя в этом. Он просто руководствовался простым расчетом, однако потом усомнилась. Не производил он впечатления человека настолько мелочного и беспринципного - скорее, эмоционального.
И очень обаятельного.
Быстров был красив. Высокий, черноволосый, зеленоглазый... Правда, в плечах чуть уже, чем Андрей. Левую бровь Сергея разделял небольшой шрам, но это совсем не портило его лица, наоборот, делало его ещё интересней. Говорил он с совсем лёгким акцентом, словно человек, редко говорящий на родном языке.
Катя слушала его рассказы, не в силах сдержать улыбку на лице. Даже несмотря на то, что остро ощущала присутствие Андрея, который не сводил с неё испытующего взгляда.
И ей даже нравилось внимание Сергея Быстрова.
Совсем чуть-чуть.
Это было так непривычно, но так волнительно.
Необычно...
И - естественно.
Под его пристальным взглядом она чувствовала себя совсем по-другому в этом элегантном костюме, купленном по совету Маргариты, в новых очках в тонкой оправе и с простой, но шедшей ей прической. А ведь,глядя утром на себя в зеркало, она себе не понравилась...
Но сейчас чувствовала себя красивой.
И это было здорово!
Если бы только Андрей перестал злиться и вести себя так грубо, однако это, по-видимому, даже не приходило ему в голову.
Сохраняя формальную вежливость, он был раздражен до крайности, и Быстров это видел, но, похоже, принципиально не обращал внимания. И, кажется, старался ещё больше... раздразнить его?
Ну и пусть.
Если господин Жданов позволяет себе лапать Изотову в кабинете на глазах у сотрудников, то почему она не может просто пообщаться с интересным человеком?
Ведь в этом нет ничего предосудительного.
А раз так...
 
***
 
Этот Быстров не внушает мне доверия, - прервал затянувшееся молчание Жданов, покосившись на сидевшую рядом Катерину.
Девушка безучастно пожала плечами и ещё внимательнее стала смотреть в окно, изучая затейливую витрину магазина посуды, напротив которого они как раз остановились. Андрей нахмурился, но не стал комментировать упорное нежелание супруги поговорить с ним на столь животрепещущую тему. С тех пор как они покинули ресторан, Катя и двух слов ему не сказала, наглядно продемонстрировав, что всё ещё обижена. Только вот на что именно? С каждым днем список его прегрешений рос в геометрической прогрессии, в результате чего Жданов уже сбился со счета. Решив не накалять ситуацию, он вновь сосредоточился на вождении. Дорога была до отказа забита машинами, мимо двух ДТП они уже проехали, и оказаться третьим Жданову никак не хотелось. К тому же они опаздывали на встречу в банке.
- Слишком он слащавый какой-то. Словно только что с фотосессии для гламурного журнала, - буркнул Андрей, нервно барабаня пальцами по рулю. Игра в молчанку ему уже порядком надоела, а отвратительное настроение требовало выхода. Если с ДПС разборок не хотелось, то с собственной женой - даже очень. И лучшего повода, чем их новый знакомый, просто нельзя было придумать.
- Не думаю, что это характеризует господина Быстрова как ненадежного делового партнера, - спокойно откликнулась Катя и в сотый,наверное, раз посмотрела на время. - Мы опаздываем в банк. Может, поедем на метро? Это очень удобный способ передвижения, мы бы сэкономили уйму времени, не тратя его на бессмысленное стояние в бесконечных пробках.
- Да уж... Наверное, мне стоит потренироваться. Потому что если что-то в «Зималетто» сейчас пойдёт не так, метро станет единственным доступным мне средством передвижения, - раздраженно ответил Андрей, с силой надавив на клаксон - прямо перед ним нахально влез в ряд старенький Фиат.
- Мы не можем опоздать на эту встречу в банке - от неё слишком многое зависит, - настойчиво повторила девушка, нервно теребя ремешок от сумки. - Если мы не получим новый кредит, то нам нечем будет расплачиваться за оборудование; в данный момент мы в состоянии выплатить только треть оговоренной суммы.
- Если бы вы не поставили себе целью как можно дольше кокетничать с этим красавчиком а-ля итальяно, мы бы более чем успевали на встречу, - зло произнес Жданов, резко ударив руками по рулю.
- Прошу прощения? - возмущенно переспросила Катерина, поворачиваясь наконец-то к нему лицом. - Из-за меня? А разве это я полночи бродила неизвестно где и явилась только под утро? Я несколько раз пыталась вас разбудить, всё бесполезно, вы спали как убитый! - Катя тут же мысленно отругала себя за то, что не сдержалась и напомнила Жданову о том, что он провел ночь вне дома и что она об этом знала, но брать свои слова обратно было слишком поздно. Руководствуясь тем, что лучшая защита -  это нападение, она сердито поправила выбившуюся из прически прядь волос и продолжила нападать, а может, защищаться:
- И потом, что значит кокетничала? Мы просто общались!
- Теперь это так называется? Ну-ну! - ворчливо пробормотал Андрей. - Сергей, вы так интересно рассказываете! Я никогда не была в Колизее, только видела на фотографиях, но, послушав вас, решила, что когда-нибудь непременно туда отправлюсь! Ах! Везувий! Мне бы так хотелось посмотреть на Помпеи!.. - передразнил он Катерину. - Я удивлён, что вы удержались от просьбы отвезти вас туда прямо вот сейчас! А он бы с радостью, насколько я понял.
- Андрей Палыч!.. - возмутилась девушка, в это раз обидевшись по-настоящему..
- Андрей, черт побери! - прошипел Жданов, вновь сосредоточиваясь на дороге, так как стоявшие впереди машины стали подавать признаки жизни.
Катя смолкла и снова уставилась в окно. Правда, теперь не так безразлично, как раньше - её напряженно застывшие плечи говорили о том, что супругу все-таки удалось её разозлить.
Ну и пусть. Пусть злится. Судя по всему, это входит у неё в привычку. А он уже почти привык и уже почти забыл, когда она в последний раз относилась к нему по-доброму. А вот к Сергею сразу воспылала симпатией. Можно сказать, любовь с первого взгляда. Ну, так вперед, к мечте и Помпеям, он никого насильно удерживать не собирается.
Боже, Жданов!.. Ну и мысли...
Детский сад какой-то!
Ты мне больше не подружка, ты мне больше не дружок... и тому подобное.
Андрей мысленно обозвал себя ослом - сейчас стоило налаживать отношения, а не портить их окончательно. Но извиняться он тоже не собирался. Подумать только, ещё утром он хотел попросить у Кати прощения за свое поведение, понимая, как нелегко ей научиться доверять мужчинам после того, что случилось, но этот Быстров вывел его из равновесия. И на тебе: они опять ссорятся.
Почему она была так приветлива с этим лже-итальянским мачо?? Почему так ему улыбалась?
И звала по имени. Впрочем, Полянский и представлял этого Сергея без отчества...
Спасибо хоть на «ты» не перешла, хотя Быстров просил об этом неоднократно.
Павлин. Нет, не павлин. Попугай. Самоуверенный попугай!
Этот Быстров что, вздумал тягаться с ним, с Андреем Ждановым? Напрасно.
Катерину он не получит - уж это точно. Если понадобится, в ход пойдет грубая физическая сила. Так что лучше этому жителю солнечной Италии держаться в рамках и не распускать руки. Иначе ему придется по полной отведать российского гостеприимства.
Покосившись на притихшую Катерину, Андрей опять помрачнел. Она явно злилась на него - и не только за отношение к Быстрову, но и за его ночную прогулку, а он, вместо того чтобы объясниться, вновь на неё нападает.
Ну, не дурак ли?
Дурак.
- Кать, я хотел поговорить о вчерашнем.
- Андрей Палыч, - Катя мстительно посмотрела на супруга, - я не думаю, что сейчас уместно затевать этот разговор. Тем более, мы всё уже выяснили. Руководство банка ждать не будет, а мы и так опаздываем.
- Ни черта мы не выяснили! - взорвался Жданов, вновь нажимая на тормоз, так как поток машин опять застопорился. - Ты обвинила меня в том, что я пригласил к нам домой какую-то девицу. С чего ты вообще это взяла...
- Я просто неверно высказалась и прошу прощения, - взмахнула рукой Катерина, пытаясь свернуть разговор. - А теперь... Может, дойдем остальную часть пути пешком? Здесь уже недалеко. Только нужно припарковать машину... Ох, ну что ж такое - конца и края этой пробке не видно!
- Я хотел сделать тебе сюрприз, - предпринял ещё одну попытку объясниться Жданов. Попытка засчитана не была..
- Андрей, господин Воронов занятой человек, нельзя заставлять его ждать, - тотчас же перебила его Катя.
- Ты выслушаешь меня или нет?! - взревел Жданов, окончательно выведенный из себя её упорными попытками сменить тему разговора.
- Непременно. Однако предлагаю совместить неприятное с необходимым и поговорить на ходу, - намеренно спокойно произнесла Катерина. - Нам нельзя опаздывать. Встреча...
- Я уяснил про встречу ещё с полчаса назад, - прервал её Андрей, резко сворачивая на ближайшее место, где можно было оставить автомобиль. - Пойдем пешком.
Выйдя из машины, он хотел помочь девушке, но, сердитая и неприступная, как Форт -Нокс, она уже стояла на тротуаре, нетерпеливо постукивая каблучками и демонстративно поглядывая на часы.
«Ну, почему все опять не слава богу? Екатерина Валерьевна сегодня не в духе в принципе или все дело в том, что ей не презентовали билет до Рима, куда бы она могла отправиться с господином Быстровым немедленно?! - мысленно негодовал Андрей. - И сейчас смотрит так, словно я - черепаха, плетущаяся со скоростью километр в час и соображающая с той же скоростью. Я её, видите ли, задерживаю. Простите великодушно! Может, мне вообще в машине подождать, пока госпожа финансовый директор решит все вопросы?!»
- По поводу вчерашнего, - произнес Андрей, решив хотя бы на некоторое время запихнуть своё раздражение, например, в карман, вместе с ключами от машины и всё-таки завершить начатый разговор. - Все, что ты нашла, предназначалось тебе. Я хотел сделать тебе сюрприз...
- Зачем? - резко оборвала его Катя, сосредоточенно изучая здания, мимо которых они с Андреем шли. Вернее, бежали. И как это у неё получалось при её небольшом росте, Жданову было непонятно, но он едва за ней поспевал.
- Что значит зачем? - не понял он.
- Зачем вам это понадобилось? Мы же заключили соглашение. Фиктивный брак не предполагает ужина при свечах, роз и шампанского.
- Постели он тоже не предполагает! - разозлился Жданов.
Катя споткнулась и наверняка упала бы, если бы Андрей не успел подхватить её. Но она тотчас же высвободилась и обожгла супруга гневным взглядом.
- Я же говорила, что это досадная случайность!
- То, что происходит по взаимному согласию и удовольствию, причем неоднократно, перестает быть случайностью и становится закономерностью, - откликнулся он не менее сердито.
- Чего вы от меня хотите, я не понимаю?! - забыв о назначенной встрече, Катя остановилась посреди тротуара, пристально глядя на Жданова.
Андрей отвел взгляд, не ожидая такого прямого вопроса.
- Я просто хочу, чтобы у нас были нормальные отношения. Почему мы все время ссоримся?
- Потому что вы ведете себя отвратительно, - вырвалось у Катерины, которая, вспыхнув, тут же снова зашагала по улице. Андрей, выругавшись, устремился вслед за ней. Догнав девушку, он уверенно схватил её за руку. Катя попыталась высвободиться, однако он только сильнее сжал её руку.
- Перестань вести себя, как ребенок, - прикрикнул он, отчего щеки Катерины заалели ещё ярче.
- Пусти меня, - тихо, но твердо произнесла она, стремясь как можно скорее покончить с выяснением отношений, тем более что на них с Андреем уже с любопытством косились проходящие мимо люди.
- Послушай, Кать. Я понимаю, что тебе тяжело снова научиться доверять мужчинам, - нерешительно начал Жданов. - Но я...
- С чего ты это взял? - застыла она. - Почему ты решил, что я не доверяю мужчинам?
- Просто так... К слову пришлось, - смутившись, ответил Андрей, в очередной раз мысленно обозвав себя дураком.
Катя, нахмурившись, ещё несколько секунд смотрела на него, после чего вновь устремилась к зданию банка, до которого оставалось каких-то пятьдесят метров.
- Давайте забудем обо всех недоразумениях и сделаем всё, чтобы спасти фирму, затратив при этом как можно меньше нервов и не добавляя себе неприятностей из-за сиюминутных и совершенно ненужных вещей, - холодно пробормотала она.
Сиюминутных.
Ненужных!
Вещей?!
А вот теперь Андрей по-настоящему пришел в ярость.
- Почему-то мне кажется, что, будь на моем месте господин Быстров, эти вещи заинтересовали бы вас, Екатерина Валерьевна, намного больше, - почти прокричал он.
- Это просто глупо, - на ходу пробормотала Катя, быстро поднимаясь по ступенькам здания. - Вам пора завязывать с виски, Андрей Палыч.
Андрей, стиснув зубы, ухватил её за руку, вынуждая Катерину остановиться, не обращая внимания на внимательные взгляды прохожих и охраны банка.
- Тогда почему ты была так мила с ним, но вздрагиваешь всего лишь от одного моего прикосновения? - отрывисто произнес он. - Я что, так напоминаю тебе того, который был у тебя первым и предал тебя?
Наверное, если бы они не были на многолюдной улице, Катерина залепила бы Жданову пощёчину.
Из-за того, что он каким-то образом узнал то, что знать должен не был, из-за того, что посмел копаться в её прошлом, из-за того... что с ней когда-то случилось.
Но она этого не сделала.
Повернувшись к Андрею спиной, она молча распахнула массивную дверь и вошла в здание.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #45 : Август 03, 2017, 07:37:04 »

46

 
- Ещё котлетку? - радушно поинтересовалась Елена Александровна, застыв наизготовку с кастрюлькой в руке.
- А может, капусточки? Собственного производства - попробуете, потом вас за уши не оттащишь! - подхватил предложение жены Валерий Сергеевич, который, видимо, преследовал ту же цель, что и она - добить зятя, обкормив его.
«Лучше грибочков, - мысленно ответил тестю Жданов. - Поганочек. Баночку. Чтоб наверняка и быстро».
Андрей уже успел съесть четыре котлеты, несколько политых маслом варёных картофелин, два бутерброда с кабачковой икрой и примерно четверть имевшегося объёма, а имелось его немало, помидорно-огуречного салата. Он бы насытился и половиной съеденного, но остановить его новоявленных родственников не было никакой возможности. Они подкладывали и подкладывали ему добавки, причём слова «Спасибо, я уже вполне сыт» оказывали на них совершенно противоположный эффект. Предложения попробовать чего-нибудь ещё начинали сыпаться с удвоенной силой. Вот сейчас ещё одну котлетку предложили. Пятую. И капустки квашеной сверху. Чтобы жизнь сладкой не казалась.
Мысленно застонав, Андрей прикинул свои шансы уйти отсюда живым или хотя бы на своих двоих ногах. Надо признаться, они ему казались минимальными. Скорее всего, Катерине придётся его катить, словно бочонок с пивом, вернее, с котлетами и капусткой.
А вот Зорькин, судя по его виду, от добавки бы не отказался. С тех пор, как все сели за стол, Николай усердно поглощал все, что появлялось у него на тарелке, и был так занят, что ни на минуту не отвлекался от еды. Хотя, возможно, дело было в том, что он просто боялся встречаться взглядом с Катериной, которая на протяжении всего ужина смотрела на него так по-доброму, что в интересах Коли было подавиться и не откашляться.
Умудрившись отказаться и от котлетки, которую тут же с удовольствием прихватил Зорькин, и от капусточки, Андрей схватился за стакан со сливовым компотом, как утопающий за соломинку. Запить всё съеденное сладким компотом было не самой хорошей идеей, но чаю не дали, а минералки в этом доме не было в принципе. Ну, да ничего... Главное - потом доехать до собственного дома... А там есть таблетки... От желудка... Ой, как они ему сегодня пригодятся...
И дёрнул же его чёрт увязаться за Катериной!.. Она ведь сказала, что хотела бы навестить родителей. А он заявил, что составит ей компанию... Вот додумался-то...
Лучше бы одну отпустил, может, тогда бы она хоть немного оттаяла. А то с тех пор как он свалял дурака у дверей банка, взгляд Катерины, обращенный к нему, мог заморозить и ад.
 
Кредит они получили. Благодаря Катиной блистательной речи и милой улыбке, а также его честному слову, которому, как ни странно, всё ещё продолжали верить. Однако, едва они оказались на улице, все её благодушие словно ветром сдуло. С тех пор супруга держалась с ним холодно, отстраненно и подчеркнуто вежливо. А в момент попытки извиниться глянула так, что он извинениями своими просто поперхнулся.
Приехав в «Зималетто», они разошлись по кабинетам, выдавив ради собиравшихся в холле Женсоветчиц по вымученной улыбке, призванной показать их пылкую любовь друг к другу. А также продемонстрировать то, что вчерашний эпизод с Изотовой был не более, чем досадным недоразумением.
На этом все.
Он весь день просидел в своем кабинете, злясь на окружающих и отыгрываясь на мебели. Она же, наоборот, курсировала по всему этажу, выполняя тысячу дел одновременно.
И без того нерадостное настроение Андрею окончательно испортил Малиновский, впорхнувший в кабинет сразу после обеда. Роман не нашел ничего лучшего, как завязать разговор о новом деловом партнере.
- Знаешь, Жданчик, а у меня с этим Быстровым старые счеты, - усмехаясь, говорил он. - Представляешь, он у меня девушку увёл! Помнишь Леночку? Беленькая такая, сероглазая, высокая, а ножки... Как вспомню, у-у-у... Девушка-персик! Так вот, этот тип её у меня отбил, будь он неладен!.. Да и кроме Леночки девиц у него было - дай боже! Он, скажем так, моим конкурентом был, - смеясь, рассказывал Роман. - Если бы он в Италию не уехал, получил бы титул первого ловеласа Москвы!.. А теперь, значит, вернулся... На историческую родину...
Слушая друга, Андрей жалел, что сдержался и не макнул Быстрова, когда возможность была, головой в ведерко со льдом, дабы немного охладить тот пыл, с которым Сергей кинулся общаться с Катериной. Однако своими мыслями делиться с Романом Жданов не стал, лишь пробурчав что-то невнятное, означающее, что сделка его устраивает, а остальное - не касается.
Однако слова Малиновского никак не шли у него из головы. Андрей был вне себя: если только этот тип попытается!.. Если только посмеет!.. Далее перед глазами Жданова разворачивалась далёкая от человеколюбия и милосердия картина.
Правда, следует отметить, что он сумел успокоиться и взять себя в руки, чем можно было гордиться. Он даже решил выкинуть все посторонние мысли из головы и поработать. Вместе с Малиновским они спустились на производственный этаж, где и провели остаток дня. Рома блаженствовал в обществе швей и закройщиц, а сам Андрей пугал мрачным своим видом грузчиков и чуть не довёл до инфаркта начальника производства.
Увлекшись делами, он едва не упустил Катерину. Она, в отличие от супруга, задерживаться в офисе не собиралась и, уже одетая, стояла с подругами у ресепшена. Именно в этот момент он вышел из лифта, возвратившего его с производственного этажа обратно на административный.
Воцарившаяся пауза была в высшей степени драматичной. Затаив дыхание, дамочки замерли в ожидании романтической сцены, однако Катя явно не намеревалась радовать их очередной демонстрацией супружеских объятий и поцелуев, намереваясь отделаться мимолетной улыбкой и обещанием супругу, что они встретятся дома, а у неё, как оказалось, было ещё некоторое количество дел.
Подобная холодность Катерины его просто разъярила и вдохновила на маленькую месть. Решив не лишать Женсовет перспективы созерцать президентское Щастье с большой буквы «Щ», Андрей мило улыбнулся супруге, отчего госпожа Жданова испуганно попятилась. Поздно. Он просто ухватил её за талию и без труда оттеснил в уголок, подальше от всей остальной компании, одновременно ласково вопрошая на ушко: «Ну и куда же ты, родная, собралась?». После короткой, произнесенной шепотом перепалки, выглядевшей со стороны, как милое супружеское воркование, в ходе которой Катя объясняла, что собирается ехать к родителям, причём одна, а он говорил, что одну её никуда не отпустит, последовал поцелуй. Поистине супружеский. Правда, Катерина больше напоминала глыбу льда, чем любящую супругу. Но, тем не менее, очень соблазнительную... Он так увлекся процессом покорения этого айсберга, что пришел в себя лишь после того, как подошедший Малиновский весьма ощутимо пихнул его в бок. Катерина же, судя по тому взгляду, которым она его окинула, скорее, разозлилась, чем оттаяла, даже несмотря на то, что щеки её пылали, а строго сжатые губки припухли и напоминали спелые вишенки...
 
«О нет, только не о еде! И не о вишенках!» - Андрей вздрогнул, с ужасом глядя на булочки с вишней, которые тёща только что торжественно поставила на стол. Зорькин же при виде блюда с выпечкой моментально забыл про всё уже съеденное и алчно уставился на источающие божественный аромат булочки. Катерина же с задумчивым видом извлекла из своей кружки сливу, посмотрела на неё с разных сторон и положила обратно.
 
...
Она изо всех сил пыталась отговорить его ехать с ней. Напрасно - он не оставил бы её одну даже под страхом смерти. А как же иначе, когда вокруг враги? Коротков был послан за его пальто и шарфом, а Катя, смирившаяся, но не сдавшаяся, молча стояла рядом с мужем, рассеянно отвечая на реплики подруг, отказывающихся расходиться и втайне надеявшихся на очередную интересную сценку.
 
Теперь, сидя на кухне у Пушкаревых и наблюдая за тем чудовищным количеством еды, которое съел Зорькин, Жданов уже почти жалел, что не отпустил Катерину одну. Тогда бы и сам он, и его желудок были бы уже давно в безопасности и покое.
 
- Андрей Палыч, а что ж вы булочки-то не едите?
Жданов испуганно подскочил, когда над его ухом раздался ласковый голос тёщи, а перед носом замаячила тарелка со сладкой выпечкой.
- Нет-нет, ЕленСанна, я уже сыт! Давайте я лучше помогу вам со стола убрать! - не успев толком договорить фразу, Андрей вскочил на ноги и ринулся со своей тарелкой к мойке, стараясь побыстрее донести её до пункта назначения, пока туда ещё чего-нибудь не положили.
- Зятек, а может, все-таки по сто грамм? - Валерий Сергеевич вспоминал о спиртном каждые пятнадцать минут, не теряя надежды угостить мужа дочери настоящей домашней настойкой, но Андрей с завидным упорством отказывался.
- Ну, что ты такое говоришь, Валер, он же за рулем, - сердито пробормотала Елена, недовольно косясь на красовавшуюся в центре стола бутылку наливки.
- Так пусть у нас переночуют, в Катиной комнате, делов-то, - воодушевился Валерий. - Мы бы с Андреем Палычем футбол посмотрели, по-мужски поговорили... Оставайтесь, Кать, - Пушкарев повернулся к дочери.
Катя с Андреем обменялись быстрыми взглядами и одновременно покачали головами.
- Пап, я не хочу доставлять вам лишнее беспокойство... Да и с утра нам всё равно придётся домой ехать - переодеться-то не во что... Может, в другой раз?
- Ну вот, только замуж вышла, а уже про дом родной забыла, - обиделся Валерий Сергеевич.
- Да нам и вставать завтра рано, с утра встречи назначены, так что действительно как-нибудь в другой раз, - поддержал Катю Андрей. - А поговорить мы и сейчас можем, - добавил он, видя, что тесть в расстройстве.
- Ну, не хотите как хотите, - смирился разочарованный сверх меры Пушкарев и, вздохнув, потянулся за наливкой.
- Да не расстраивайтесь вы так, дядь Валер! Я могу остаться, я ж тоже футбол люблю... - неосторожно произнес Зорькин, сразу приковав к себе внимание подруги.
- Ага, футбол ты любишь... - ворчливо произнёс Валерий. - Поесть ты любишь!
- А вот мне, Коленька, с тобой просто-таки не терпится поговорить, - медовым голоском пропела Катерина. - Давай-ка дойдём до моей комнаты, буквально на минутку...
- Да я и тут посижу, мне и так хорошо, - забеспокоился Николай.
- Коля, - Катя слегка нахмурилась.
- Кать, а что твой муж скажет, если ты уединишься в комнате с другим мужчиной? - не желал так просто сдаваться Зорькин, тонко намекая Жданову, что неплохо было бы тому прийти на выручку.
- Не беспокойся, Коль, Андрей мне доверяет. Правда, ми-илый? - с плохо скрытым сарказмом произнесла Катерина, ласково посмотрев на хмурившегося супруга. - Ему и в голову не придет меня подозревать в чем-то недозволенном, ведь так, дорого-ой?
- Конечно, р-родная, - проскрипел Жданов, окинув жену неласковым взглядом.
- Ну, вот и прекрасно. Коля, я тебя жду.
Уловив металлические нотки в голосе подруги, Зорькин нехотя поднялся со стула и, бросив тоскливый взгляд на недоеденную булочку, поплелся за подругой.
- А чтоб ты не скучал, Андрюша, - обернувшись, почти промурлыкала Катерина, - папа покажет тебе наш альбом с фотографиями, которые мы привезли из Забайкалья. Там что ни фотография, то потрясающая история, почти боевик. Покажешь, пап?
- Конечно! - просиял Пушкарев, вставая из-за стола. - Андрей Палыч, я вам такую историю расскажу!.. Как мы с другом на охоту в тайгу ходили, а там... Да у меня и фотографии сохранились, сейчас принесу!..
Прежде чем закрыть за собой дверь комнаты, Катя посмотрела на онемевшего от свалившегося на него "счастья" Андрея с таким злорадством, что он мысленно пообещал ей отплатить сполна за этот семейный вечер.
 
- Как ты посмел рассказать Андрею о Денисе? - едва оказавшись наедине с Зорькиным, прошипела Катерина.
- Я только сказал, что у тебя был парень и что он с тобой не очень хорошо поступил! И это всё! - забиваясь в угол и  стараясь отгородиться от Катерины диванной подушкой, испуганно проблеял Николай, понимая, что сейчас его будут бить и, возможно, даже ногами.
- Зачем ты вообще разговаривал с ним об этом? - срывающимся от гнева голосом прошептала Катя, поминутно оглядываясь на дверь и стараясь не сорваться на крик.
- А что мне было делать, когда он приперся ко мне посреди ночи и принялся пытать?! Ты бы видела Жданова в тот момент - если бы я ему не сказал, он бы так просто не ушел! - возмущено зашипел в ответ Зорькин. - Ты что, своего муженька не знаешь? Он же становится форменным психом, когда дело касается тебя!
- Не меня, а компании, - буркнула Катя.
- Ну да, а коровы нынче стали летать, - понимая, что бить уже не будут, язвительно усмехнулся Зорькин. - То-то он так задергался, когда узнал про Дениса. Его ж всего аж перекосило!
- И все равно ты не имел права с ним говорить! - не желала успокаиваться Катерина.
- А тебе бы следовало его дома держать, в... на привязи, а не выпускать гулять по ночам! Если у него на уме одна компания, то почему вы ссоритесь постоянно?
- Не твое дело!
- Вот и не впутывайте меня в свои семейные разборки!
- Ничего семейного!
- Ага! Интересно, с каких это пор постель стала делом общественным?
- Ну, знаешь, Зорькин!.. - Катя аж задохнулась от возмущения. - Вы что, всю ночь исповедовались друг другу? - вскричала она, забыв о том, что хотела поговорить спокойно и что за стенкой родители и муж. - И вот после этого нас, женщин, называют сплетницами! Балабол...
С этими словами Катерина развернулась и гордо прошествовала к двери. Пройдя в прихожую и раздраженно погремев металлическим рожком для обуви, она принялась натягивать сапоги.
- Мам, пап, я ухожу, поздно уже... - крикнула Катерина, обуваясь. - Андрей, - позвала она, запоздало сообразив, что мужа придется взять с собой.
Родители выбежали в прихожую, когда Катерина уже держала в руках пальто.
- Кать, а как же чай? Да ты ничего и не поела... - причитала Елена Александровна.
- Мама, я не голодна, и вообще, я очень устала и хочу домой, и...
Андрей, у которого в руках был внушительный фотоальбом, воспользовался моментом и всучил его Валерию, пробормотав, что действительно поздно уже и поспать бы не помешало, а фотографии он как-нибудь в другой раз обязательно посмотрит.
Елена, всплеснув руками, убежала на кухню, собрать детям с собой «немного еды», а Пушкарёв отправился в кладовку, где у него хранились стратегические запасы домашних наливок.
Андрей тем временем, не говоря ни слова, помог надеть пальто Катерине и оделся сам.
 
Долгая процедура прощания, поцелуи в щёчку и наказ поставить наливку в темное место, дружный вопль на весь подъезд с требованием вернуться за позабытой едой и, наконец, свобода.
Андрей вдохнул полной грудью холодный воздух и, подойдя к машине, молча открыл перед женой дверь. Она также молча села на сидение и, уткнувшись в шарф, отвернулась к окну.
Жданову в молчанку играть было не впервой. Он, конечно, был виноват, но поведение Катерины на деловой встрече, её флирт с Быстровым, а также упорное стремление держать его, её мужа, на расстоянии злили непомерно.
Включив погромче музыку, чтобы отвлечься от этого давящего молчания, Андрей завел двигатель машины. Мигнув фарами, чёрный автомобиль сорвался с места.
 
***
 
Пока Катерина выгружала деликатесы ЕленСанны на кухне, Андрей принял душ.
Пока в душе была Катерина, он успел расстелить диван и на всякий случай заварить свежий чай, надеясь, что чаепитие перед сном поможет снизить напряженность между ними.
Надежды на то, что диван сегодняшней ночью не пригодится, увы, не было...
Чай не помог. Катя вежливо от него оказалась, от общества супруга тоже, и исчезла в спальне. Раздраженный и обиженный Андрей завалился на диван, захватив с собой умиротворенного Ромку, единственного довольного жизнью члена семьи Ждановых, потому что незадолго до этого ему досталась котлета от Елены Александровны.
Спустя полчаса задремавший было Андрей  услышав шум, приоткрыл глаза, решив выяснить, что случилось. А увидев Катерину в спортивном костюме и с телескопом в руках, проснулся окончательно.
- А не поздновато ли для этого? - недовольно пробурчал он.
- В самый раз, - обронила Катерина и, поставив телескоп на пол, отправилась в прихожую за пальто.
Скептически осмотрев толстые шерстяные носки и тапочки, а также наброшенное на плечи Катерины старое безразмерное пальто, Андрей помрачнел. Когда из распахнутой настежь балконной двери потянуло холодом, он сморщился и повыше подтянул одеяло, мысленно наградив супругу не самыми лестными эпитетами. В первую очередь они выражали сомнение относительно её умственных способностей. Жданову вдруг безумно захотелось объяснить супруге, чем нужно заниматься по ночам, вместо того чтобы сидеть на холоде и пялиться в небо. Захотелось, но, будучи слишком обиженным, Андрей сдержался.
Дверь захлопнулась, и он повернулся на бок, накрывшись одеялом с головой. Если этой упрямице так уж хочется заболеть, мешать ей он не станет. Вот когда затемпературит и расчихается, винить будет некого, кроме себя самой. А он собирается спать, и пропади оно все пропадом!
Однако сон не шел.
Он не пришел ни через двадцать минут, ни через тридцать.
Тридцать пятая минута стала решающей.
Резко откинув одеяло, Андрей встал и торопливо натянул джинсы. Метнув злой взгляд в сторону балкона, он надел свитер и, преисполнившись решимости, отправился выполнять супружеский долг.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #46 : Август 04, 2017, 12:13:06 »

47

Ежась от холодного воздуха, пробиравшего буквально до костей, Андрей шагнул на балкон и окинул неприветливым взглядом супругу, сосредоточенно изучавшую с помощью телескопа нечто на усыпанном звездами небе. На его появление Катя не отреагировала никак, словно он и не стоял тут, в двух шагах от неё, замерзая на пронизывающем ветру. Подождав пару минут и основательно замерзнув, Андрей решил уведомить жену о своем присутствии на треклятом балконе и деликатно кашлянул, но увы. По всей видимости, нечто в небе было настолько занимательным, что его попытка привлечь к себе внимание супруги успехом не увенчалась. Катя словно намертво приклеилась к проклятой штуковине, а может, примерзла.
Те немногие крупицы терпения, которые Жданову удалось мобилизовать при выходе на балкон, как-то сразу улетучились. Этому в немалой степени способствовал холод, с легкостью пробиравшийся под тонкий свитер. К тому же, в отличие от предусмотрительной Катерины, Андрей не озаботился надеть тёплые носки, попросту сунув босые ноги в тапки. В результате в данный момент он ощущал почти неодолимую потребность плюнуть на всё и вернуться под одеяло до того, как отморозит себе все пальцы. А в том, что это произойдет в самое ближайшее время, Андрей уже почти не сомневался.
В общем и целом, стоявшим в ночи на продуваемом всеми ветрами балконе Ждановым владели два взаимоисключающих желания: попробовать уговорить жену покинуть её пристанище или, плюнув на уговоры, отправиться спать, сохранив собственное здоровье неотмороженным. Идея вернуться под одеяло была восхитительной, однако оказаться там вместе с Катериной было бы гораздо предпочтительнее, поэтому Жданов решил рискнуть здоровьем и попытаться заполучить несговорчивую супругу к себе в постель. С исключительно, надо сказать, благородными намерениями, заключавшимися в том, чтобы уберечь их обоих от переохлаждения.
Подумав, Андрей решил атаковать телескоп с фланга. Пройдя вперед, он заслонил своим телом весь обзор и стал ждать.
Вот теперь реакция супруги не замедлила последовать.
- Что-то случилось? - холодно поинтересовалась девушка.
- Пока нет, но случится, если ты не отправишься спать. На всякий случай, если ты не заметила, на дворе ночь. И к тому же очень холодно, черт побери!
Андрей сначала не собирался кричать. Однако не сдержался, да и разве можно было себя контролировать, когда ему никак не удавалось унять дрожь, а зубы стучали так ритмично, что вполне могли заменить испанской танцовщице кастаньеты?
- Заметила. Но мне не холодно, - недовольно ответила Катерина. - К тому же я никому не мешаю, - с вызовом добавила она.
- Мешаешь! Мне мешаешь, - рявкнул Андрей. - Я заснуть не могу, а мне, между прочим, завтра на работу.  И тебе, помнится, тоже!..
- Я частушек матерных не пою и камешки в окна не кидаю. Поэтому я не понимаю, почему вы не спите, - раздраженно ответила девушка.
- Она не понимает! - возмутился Жданов, обращаясь к несуществующим зрителям. - Она не понимает! - снова повторил он, поворачиваясь к Кате. - Ну, так я тебе сейчас объясню: так уж случилось, что ты моя жена, и я о тебе беспокоюсь!
Понимая, что сейчас у него есть все шансы устроить большой и продолжительный скандал, Андрей предпочел не смотреть на девушку. Свирепо разглядывая немногочисленные ещё светившиеся окна в соседних домах, он изо всех сил стиснул руками перила балкона, стараясь успокоиться и сохранить хоть немного здравого смысла, раз уж у Катерины он отсутствовал напрочь.
- Ну и напрасно, - тем временем с поистине ослиным упрямством произнесла девушка, метнув на него сердитый взгляд. - Я вполне могу сама о себе позаботиться.
- Это заметно, - забыв про свое намерение оставаться спокойным, не в силах удержаться от сарказма, повысил голос Жданов. - Какой, скажи мне, человек в здравом уме будет полночи торчать на балконе перед телескопом? А когда ему предложат пойти спать, будет смотреть так, как несчастный Галилей взирал на Святую инквизицию?!
- Я буду, - мрачно заявила Катя. - Более того, я буду делать в свободное от работы время ВСЁ, что хочу. И когда хочу, - отчеканила она, выпрямляясь во весь свой небольшой рост.
- Ах, так! - чувствуя, что его терпению пришел конец, Жданов с трудом удержался от того, чтобы не заскрипеть зубами.
В ответ он получил лишь оскорбленный взгляд и гордое молчание.
- Ну, что ж... - вдруг успокоившись, обманчиво ласково прошелестел Андрей, раздражённый и в то же время растроганный упрямым выражением, застывшим на Катином личике. - Тогда я тоже буду делать то, что хочу. А хочу я сейчас, - помедлив, произнес он, заметив настороженность, появившуюся в глазах девушки, - чтобы мы перестали вести эту бессмысленную войну и сделали то, что у нас получается лучше всего.
- Андрей Палыч, сейчас не самое подходящее время для работы над отчетом, - фыркнула Катерина, поразив тем самым Жданова, надеявшегося, что она придет в смятение.
- Странные у тебя мысли, милая...
Андрей двинулся вперед, обходя телескоп, отчего Катя поспешно подалась назад, однако размеры балкона не давали достаточно пространства для подобного маневра. Не сделав и шага, девушка наткнулась на холодную стену.
- Это не смешно - дрогнувшим голосом произнесла Катя, понимая, что сейчас произойдёт что-то, к чему она была не очень готова, в первую очередь, морально. - И мы не в цирке. И даже не в «Зималетто». Здесь нет зрителей, которые бы оценили...
- Кать, может, хватит? - по-настоящему ласково произнес Андрей, делая ещё шаг вперед. - Зачем весь этот сарказм? Зачем эта холодность? Нам ведь было хорошо вместе.
- Не помню - была пьяна, - стараясь выглядеть равнодушной, Катерина отвернулась, не в силах выдержать горящий взгляд темных глаз.
- Оба раза? - наклонился к ней Андрей. Холода он уже не чувствовал - желание, клубившееся в крови, согревало лучше всякой одежды.
- Именно так. И я не понимаю, к чему все то, что вы делаете сейчас...
- Тогда позволь мне объяснить...
- Я иду спать, - внезапно громко произнесла Катерина, пытаясь выскользнуть из импровизированной ловушки.
- Желание супруги для меня закон, - незамедлительно отреагировал Жданов.
- Одна, - на всякий случай уточнила она.
- Конечно, Катюш, как скажешь, - не стал спорить он. - Просто позволь тебе помочь.
Не дав Катерине опомниться, Андрей подхватил её на руки.
- Телескоп! - испуганно вскрикнула она, когда задетый его плечом драгоценный прибор закачался.
- Ну его!
Мысли о телескопе, о том, что он сейчас, слава богу, не упал, и о том, что холод и сырость отрицательно скажутся на состоянии линз, отвлекли Катерину, и она позволила Жданову беспрепятственно внести себя в квартиру. Она ещё успела насладиться вмиг охватившим её домашним теплом, когда внезапно осознала, что Андрей не собирается нести её в спальню или хотя бы просто опустить на пол.
Он нес её прямо...
Он уложил её на диван.
На свой расстеленный диван, на простыни, ещё хранившие тепло его тела...
И, судя по взгляду, собирался лечь рядом.
- Что ты делаешь? - запоздало поинтересовалась Катерина у смотревшего на неё сверху вниз... мужа.
- А на что похоже то, что я делаю? - широко улыбнувшись, мягко произнес он.
- Мне не до шуток, Андрей, - она ещё контролировала свой голос, хотя несколько неуверенных ноток все же умудрились просочиться.
- А кто сказал, что я шучу? - лаская её взглядом, вдруг посерьезнел Жданов.
 
Схватившись рукой за спинку дивана, она попыталась встать, чтобы положить конец всей этой опасной ситуации. Катя ожидала и боялась, что Андрей помешает ей, силой уложив на постель, об этом намерении явно свидетельствовал блеск его глаз, однако он лишь аккуратно положил свою ладонь на её руку.
- Кать, послушай меня хотя бы минутку. Спокойно послушай. И подумай. Зачем отрицать очевидное? Нас тянет друг к другу, тянет со страшной силой, так зачем же друг друга мучить? Я тебя хочу и не скрываю этого, и мне кажется, тебя тоже не оставили равнодушной те две ночи.
Руки вдруг стали безвольными, и Катя откинулась обратно на подушки, с испугом, почти с ужасом глядя на склонившегося над ней мужчину. Но боялась сейчас она не его, как с затаенной радостью отметил про себя Андрей, а самой себя.
«Своих желаний!» - ликующе подумал он и тут же удвоил свои усилия, - Кать... - Его жаркий шепот отозвался в её теле томительной дрожью, - Катюша...
Девушка отвела взгляд, не в силах смотреть в темные глаза, в глубине которых ярким пламенем полыхало желание. Даже при всем её скудном опыте она не могла ошибиться в значении этого взгляда.
- Не надо, пожалуйста, - её еле слышный шепот и закушенная до боли губа заставили Андрея на мгновение заколебаться и усомниться в своих намерениях, однако один взгляд на бурно вздымающуюся грудь девушки, её прерывистое дыхание, её уже начавшие заволакиваться туманом нежности глаза вновь усилили желание, сделав его нестерпимым.
А может, все дело было в её упорном сопротивлении и нежелании поддаваться его уговорам?.. Все это его только подстегивало, заставляло соблазнять, добиваться так необходимого ему отклика...
Но было что-то ещё. Нечто, отзывавшееся сладкой болью в сердце, то, чему Андрей не нашел пока названия и от чего упорно отмахивался.
Нежность...
Стремление обнять и прижать к себе, держать, не отпуская...
Желание ласкать бесконечно долго...
Настоятельная потребность в ответных ласках...
Все эти чувства, такие сложные и противоречивые, с каждый днем охватывали его всё с большей силой, однако до сих пор ему удавалось с ними бороться или просто их игнорировать.
До сих пор.
Сейчас, помноженные на жгучее желание, они грозили выйти из-под контроля и завести...
Куда? Почему-то в данный момент это не имело никакого значения...
... Катя почувствовала, как прогнулся под весом Андрея диван. Он лежал на боку, его грудь почти касалась её плеча, однако он не сделал никакой попытки дотронуться до неё. Напряжение буквально вибрировало между ними. Катерина понимала, что он ждет от неё хоть какого-нибудь знака, но не могла заставить себя сделать первый шаг, хотя у неё хватило сил признаться самой себе, что эту битву она проиграла.
А может...
А может, наоборот, выиграла?
Быть может, перестать сражаться с собой и с ним означает - победить?
Заставив себя медленно сосчитать до десяти, опасаясь, что лежавший рядом мужчина услышит бешеный стук её сердца, Катя повернулась набок, лицом к Андрею, и открыла глаза...
 
Томительное мгновение... и осторожный поначалу поцелуй перерастает в страстное соприкосновение губ, требовательное и всепоглощающее.
Один удар сердца - и между двумя телами не остается даже крошечного расстояния. Ведомые древним, как этот мир, инстинктом, они уже живут своей жизнью, где главной целью является наслаждение.
Его руки осторожно, но ловко скользят по её телу, лихорадочно снимая мешающую, ненужную совсем одежду...
Её дрожащие пальцы путаются в его волосах, ласково скользят по плечам... Умоляя? Требуя?
Отстранившись на несколько мучительных мгновений, он сбрасывает свитер и, вдохновленный её судорожным вздохом, избавляет её и себя от остатков одежды.
Цепочка поцелуев, заставляющих розоветь нежную кожу, заглушает последние сомнения и снимает возникшую было неловкость...
Взгляды, в которых, кажется, можно утонуть...
Против воли срывающиеся с губ стоны.
Ласковые прикосновения, путающие сознание и зажигающие огонь в крови.
Постепенно сменяющие их страстные объятия, ведущие в мир, полный слепящего наслаждения...
Мир, где исполняются мечты. Мир, где возможно все.
 
***
 
Катя лежала не шевелясь, стараясь дышать размеренно и ровно. Её голова покоилась на плече Андрея, а его рука уверенно обнимала её за талию. Ему наверняка было неудобно, но, когда девушка попыталась выскользнуть из его объятий, он недовольно заворчал и притиснул её ещё ближе к себе.
Катерине и хотелось бы ужаснуться тому, что только что произошло, что она только что наделала, но сил на это не было. Слишком хорошо ей сейчас было, слишком утомлены были тело и разум, чтобы предаваться сожалениям. Как бы ни следовало ей сейчас посыпать голову пеплом, омрачать этот потрясающий момент она не собиралась.
Все уже случилось. И если бы у неё была возможность выбирать... она поступила бы так же.
Не задумываясь.
Мысли, сожаления, а они, увы, будут, придут потом, утром, когда свет прогонит очарование ночи.
Ещё одной волшебной ночи...
Андрей...
Из-под полуопущенных век Катя задумчиво разглядывала лицо спящего мужчины. Её взгляд против воли остановился на его четко очерченных губах, потом на такой притягательной ямочке на подбородке... Почувствовав охвативший тело трепет, девушка испуганно закрыла глаза и приказала себе подумать о чем-нибудь реальном, например, о телескопе... О боже!.. Это чудо техники совершенно вылетело у неё из головы, а о нём нужно было помнить в первую очередь! Долгое пребывание на холоде могло плохо отразиться на линзах - вплоть до пришествия их в полную, абсолютную негодность, а этого никак нельзя допустить.
Однако, чтобы добраться до телескопа, пришлось бы разбудить Андрея, а Катя ещё не была готова посмотреть ему в глаза.
Поерзав немного, она ещё раз попыталась выскользнуть из обнимающих мужских рук. Действуя со всевозможной осторожностью, Катерина уже почти сползла с дивана, когда за её спиной раздался насмешливый мужской голос:
- Далеко собралась, Катюша?
Ахнув, Катя быстро обернулась и, поймав пристальный взгляд Жданова, в котором медленно разгорались уже знакомые огоньки страсти, поспешно потянула на себя одеяло. Однако Андрей успел схватиться за край, крепко сжав пальцами материю, не позволяя девушке прикрыться.
- Возвращайся обратно, - его голос прозвучал возмутительно самоуверенно и даже властно, что заставило Катерину нахмуриться. Уловив её недовольство, Жданов ласково улыбнулся и мягко добавил: - Пожалуйста.
Не позволив себе растаять от этой улыбки, Катя энергично замотала головой:
- Чуть позже - обязательно. Честное слово. Но сейчас совершенно необходимо позаботиться о, - она махнула рукой в сторону балкона, - телескопе. Его нужно как можно быстрее занести в квартиру, иначе он испортится, а я себе этого не прощу.
Катерина растерянно замолчала, услышав придушенный смех Андрея, который неожиданно прервался, сменившись мучительным вздохом.
-Скорее, не простишь мне... Катенька, я тебя ревную! К этому твоему выдающемуся чуду техники! Если я пообещаю купить тебе ещё три таких же, ты позволишь оставить этот на балконе? - вновь засмеявшись, спросил Жданов, однако сразу посерьезнел, увидев выражение её лица. - Ладно уж, сиди в кровати, сейчас верну твой драгоценный прибор в тепло.
- Совсем не обязательно вставать, я вполне могу сама... - начала было возражать Катя, но, заметив, что Андрей встал с постели, охнула и замолчала, тут же спрятавшись под одеяло с головой.
Натянув на голое тело джинсы и надев свитер, Жданов долго искал в полутемной комнате свои тапки.
- Укройся получше, - посоветовал он Катерине, отыскав наконец свои шлепанцы и открывая балконную дверь. Совет был излишним, так как Катя и не думала показываться из-под одеяла, все ещё приходя в себя после вида его обнаженного тела.
- Ну, вот, - спустя минуту, кряхтя и чертыхаясь, Андрей внес телескоп в комнату и поставил его в угол. - Теперь твоя душенька довольна?
Героически не обращая внимания на двусмысленность произнесенной фразы и такой же взгляд Андрея, Катя кивнула, а потом вдруг покраснела, как ей показалось, с ног до головы.
- Спасибо, - прошептала она, замерев под его взглядом.
- И это все вознаграждение? - жалостливо промолвил Андрей. - Там, между прочим, холодно, и я бы не отказался...
Катя почувствовала, как краска на щеках стала ещё ярче, и отвела взгляд. Андрей вздохнул и, задернув шторы, приблизился к девушке.
- Поговорим, Кать? - тихо спросил он, аккуратно присаживаясь на край дивана.
- Я бы предпочла сначала одеться, - поплотнее завернувшись в одеяло, Катя попыталась взглядом отыскать в полутемной комнате свою одежду. Включенный Андреем ночник давал не очень много света, создавая будоражащую своей интимностью атмосферу, но, на взгляд девушки, уж лучше так, чем сидеть перед мужчиной в одном одеяле в ярко освещенной комнате.
- Замерзла? - участливо поинтересовался Андрей, но Кате показалось, что он прячет улыбку, получая массу удовольствия от того, что он сам одет, а на ней из одежды присутствует лишь бело-синее клетчатое одеяло. Окинув подозрительным взглядом Андрея, Катя покачала головой.
- Нет, не замерзла. Просто я не привыкла вести разговоры в подобном виде, - превозмогая смущение и постепенно раздражаясь, добавила она.
- Кать, я не выпущу тебя, пока мы не поговорим, - отбросив шутливый тон, веско произнёс Жданов.
- Это нечестно, ты же одет! - возмутилась она.
- Я могу раздеться, только скажи, - усмехнулся Андрей и ухватился руками за горловину свитера, намереваясь снять его, однако Катерина поспешно замотала головой.
- Хорошо, давай поговорим, - мученическим тоном произнесла она. - Только я не понимаю, о чем тут говорить. Ну, было и было. Примем все случившееся как данность и продолжим жить как прежде.
Пристальный взгляд Андрея смущал девушку, но она упорно старалась говорить с некоторой беспечностью, словно для неё все произошедшее и правда не более, чем обыкновенный эпизод.
- Как прежде... - эхом откликнулся Жданов.
Катя поежилась, заметив, как сузились его глаза, а чувственные губы сжались в тонкую линию.
- Кать, ты надо мной издеваешься или правда думаешь так, как говоришь?!? Что значит как прежде?! Ты вообще хоть что-то ко мне испытываешь?! - взорвался он.
Нависнув над девушкой, Андрей терпеливо дожидался, когда она поднимает голову и встретит его разъяренный взгляд. Уловив в широко распахнутых глазах искорку страха и затаенную грусть, он немного подался назад, стараясь обуздать переливавшиеся через край эмоции.
Катя отвернулась. Услышав её судорожный вздох, Жданов мысленно выругался.
- Не кричи на меня, - чуть слышно прошептала она, отодвигаясь от него подальше. - То, что я испытываю к тебе, не имеет никакого значения, потому что нас связывают в первую очередь интересы «Зималетто». Если ты не забыл, наш брак изначально был фиктивным...
- А ты не заметила, - уже гораздо спокойнее произнес Андрей, - что он уже давно перестал быть таковым?
- Это ничего не меняет. Через пять месяцев мы разведемся, и мне придется как-то жить дальше. К тому же есть Кира и ваши и мои родители...
- Все они уже давно считают нас настоящими мужем и женой, поэтому глупо о них беспокоиться. Ничьи чувства мы не заденем.
«Ничьи? А мои? О моих чувствах ты хоть раз подумал?» - Катя непонимающе смотрела на раздраженного мужчину, весь вид которого напоминал несправедливо обиженного ребенка. - Что вы от меня хотите? - вдруг разозлилась она, совершенно запутавшись.
- Вы?! - возмутился он.
- Ты. Чего ТЫ от меня хочешь, Андрей?
Жданов глубоко вздохнул, пытаясь отвлечься от вида обнаженного женского плечика, показавшегося из-под одеяла, и собрать воедино вмиг разбежавшиеся мысли. Сделать это было достаточно сложно. Рядом с ним в чем мать родила, не считая этого треклятого одеяла, сидела женщина, с которой он только что занимался любовью и которую он все ещё желал. Однако вместо того чтобы заняться любовью, ему приходилось разговаривать на темы сложные и непривычные, что было совсем тяжко...
- Я не вижу никаких причин, по которым нам надо было бы разводиться сейчас или через пять месяцев, - произнес Андрей, тщательно подбирая слова. - Я не вижу причин, по которым наш брак должен оставаться фиктивным. Мне кажется, мы подходим друг другу. Нам хорошо вместе, мы понимаем друг друга с полуслова, и мы полностью подходим друг к другу в постели. Отсюда вывод: мы с тобой - идеальная пара. Пускай нас свел вместе случай, но результат превзошел все наши ожидания, с этим ты поспорить не сможешь, ведь так?
Вглядываясь в растерянное лицо девушки, Жданов пытался понять, что у неё на уме, однако Катерина молчала и никак не реагировала на его слова, все ещё не до конца веря в то, что все услышанное ею было действительно им сказано.
Идеальная пара.
Неужели это он говорит о ней и о себе?
Невозможно.
Всё это время она старательно убеждала себя в том, что у них нет и не может быть будущего, а тут он сам предлагает ей это будущее.
Фантастически нереально.
Но если поверить хоть на мгновение, то...
Катерина вдруг осознала, что не испытывает той головокружительной радости, которую должна была бы испытать. В словах Андрея, искренних и логичных, чего-то не хватало. Как ни банально, но всех приведенных им причин ей было мало для счастья.
Потому что он так и не сказал ей ни слова о любви.
Хорошо, удобно, практично.
Словно приобретал новую машину, а не уговаривал любимую женщину быть с ним.
Любимую... Она окончательно сошла с ума. Надо же, любимую.
О любви и речи быть не может. Ни слова не было, ни полслова.
- Кать, я же не предлагаю тебе пожизненное рабство. Если вдруг окажется, что мы всё же не подходим друг другу, просто расстанемся и пойдем каждый своей дорогой, - между тем торопился развить свою мысль Андрей. - Мне с тобой было очень хорошо, - понизив голос, почти прошептал он, ласково скользнув рукой по нежному плечику.
Катя вздрогнула и инстинктивно прикрылась, вновь укутавшись в одеяло.
Она не могла сосредоточиться, чувствуя на себе взгляд Андрея, ощущая исходившее от его тела тепло...
- Катюш...
- Я не знаю, я не могу так... - бормотала она, с трудом подавляя желание закрыть глаза и уши, чтобы не видеть завораживающей улыбки и не слышать обольстительного голоса.
Я не могу так...
Она понимала, что это ловушка для неё.
Запутавшись в его сетях, она окончательно влюбится и, когда надоест ему, уже не сможет спокойно уйти.
Окончательно? Наивная дурочка...
Да она уже давным-давно влюблена в него по самые уши.
Влюблена в Андрея Жданова.
- Кать... - позвал он, и она сдалась, отмахнувшись от мучительных раздумий и мрачных предчувствий.
Одеяло медленно сползло с плеч, открыв взору мужчины все, что он так жаждал увидеть...
 
- Ведь хоть чуточку я тебе нравлюсь?- полувопросительно - полуутвердительно произнес Андрей спустя какое-то время, нежно касаясь губами виска Катерины. Почувствовав, как девушка на миг застыла в его объятиях, Жданов успокаивающе поцеловал её в губы. - Самую малость, - нежно проворковал он.  - Ведь нравлюсь, да?
- Нравишься, - милостиво согласилась она, обвивая руками его широкие плечи и закрывая глаза. - Самую малость.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #47 : Август 04, 2017, 12:15:01 »

48

Тань, перестань заниматься всякими глупостями и закажи себе нормальный обед.
- Нет, девочки, я на диете. Мне только салатик. Ну.. и кусочек хлеба... два кусочка...
- Шуруп, подвинься хоть немного, а то я из-за твоих локтей поесть нормально не могу!
- Девочки, успокойтесь и займитесь наконец едой! Перерыв уже заканчивается, мы опять опоздаем, а мне Милко потом житься не даст.
- Да, легко сказать! Поесть!.. У меня кусок в горло не лезет, как вспомню Буренку, она-то наверняка не в столовой питается. На те деньги, между прочим, которые Захар должен был бы мне отдать!
Катя с улыбкой прислушивалась к разговору подруг, общавшихся в привычной для себя манере, когда говорят все разом, не слушая и перебивая друг друга. Подобные разговоры, зачастую перераставшие в шутливые перепалки, сопровождали каждый обед в «Ромашке». Единственная из всех, Катя уже поела и теперь неторопливо пила чай, стараясь не терять нить беседы и одновременно размышляя о головокружительных переменах в своей жизни. Вот только уследить за беседой пяти самых главных сплетниц «Зималетто» оказалось гораздо проще, чем разобраться в себе самой.
С той самой ночи прошло уже три дня, а она до сих пор не определилась с тем, как ей быть. Как вести себя с Андреем? Кем считать себя? Фиктивной женой или настоящей? Любовницей или любимой женщиной? Или же просто подружкой на одну ночь?
Хотя в этом вопросе уже была некоторая ясность, ночей было уже куда больше, чем одна...
 
Позапрошлой ночью они с Андреем наконец-то добрались до её спальни, и он, судя по всему, решил обосноваться там насовсем. Все его вещи вновь переехали в огромный стенной шкаф, заполнив всё прежде свободное пространство. Левая половина кровати отныне была в его безраздельном владении, но каждую ночь он неизменно посягал на правую, её, Катину половину.
Впрочем, не столько на её половину кровати, сколько на неё саму...
И, боже святый!.. как же ей это нравилось...
 
Катя постаралась отвлечься от будоражащих мыслей, боясь, что румянец, выступивший на её лице, не ускользнет от зорких взглядов подруг. Улыбнувшись и откусив кусочек от булочки с изюмом, она кивнула, соглашаясь с очередным предложением Марии, и вновь унеслась мыслями в свою семейную жизнь.
Теперь уже семейную. По-настоящему семейную.
 
... Они почти всё время были вместе: ходили по магазинам, гуляли по вечерней Москве, пару раз посидели в маленькой уютной кондитерской, где было чудесное шоколадное мороженое и превосходные эклеры... На работу вдруг стало катастрофически не хватать времени - она отошла куда-то даже не на второй, на десятый план. Обязательная и пунктуальная Катерина пыталась было вразумить Андрея, напомнив про Александра и непростое положение, в котором все ещё находилось компания, но он, послав к черту Воропаева, заявил, что право на медовый месяц у него имеется.
Единственное, что осталось неизменным, - это обеденное время, проведенное порознь. Катя по-прежнему ходила с подругами в «Ромашку», а Жданову составлял компанию Роман. В этом вопросе Андрей уступил, милостиво согласившись отпускать супругу, понимая, что отказать Женсовету в чем-то просто невозможно. Да и самой Кате не хотелось обижать подруг. Не хотелось, чтобы они вдруг подумали, что после столь успешного замужества она стала избегать их.
Все перемены в их отношениях Андрей воспринял на удивление легко, как будто для него это было в порядке вещей.
Естественно.
Привычно.
И правильно.
Целовать её, желая доброго утра, в благодарность за вкусный завтрак, поглаженную рубашку или же просто так, потому что в данный момент ему этого хочется. Придерживать за талию во время похода по магазинам. Просто прикасаться к ней. У него это получалось так естественно и непринужденно, что Катя только диву давалась. Любой, не знавший всю правду об их браке, посчитал бы их обычной влюбленной супружеской парой.
Однако если у Андрея всё получалось легко и естественно, то у Катерины всё оказалось сложно и запутанно.
Привыкнуть, просыпаясь рано поутру, видеть его умиротворенное во сне лицо, было невозможно. Пока невозможно или же совсем - она ещё не поняла.
Тяжело было привыкнуть даже к тому, что он рядом. Рядом не как начальник или вынужденный супруг, но как настоящий муж. Привыкнуть к тому, что теперь она имела право коснуться его улыбающихся во сне губ, откинуть со лба непослушные волосы, погладить морщинку, прорезавшую лоб...
Всё это казалось ей сном...
А каждая ночь - волшебной сказкой.
Вот только утренний свет и начинающийся новый день вновь и вновь, постоянно, неизменно вселяли в неё тревогу.
Как долго всё это продлится?
Когда всё закончится?
Но сейчас ей не хотелось об этом думать. Гораздо приятнее было предвкушать вечер, проведенный вдвоем, пусть даже у телевизора. Закутавшись в плед, забраться с ногами на диван, погладить тут же устроившегося на коленях Ромку... И наслаждаться покоем и теплом мужской руки, уверенно обнимавшей её за плечи.
Насладиться близостью Андрея и его объятиями.
А потом почувствовать его губы на своих губах...
 
- Катька, ты что, спишь? - вздрогнув, Катерина непонимающе посмотрела на подозрительно взиравшую на неё Шурочку.
- Н-нет... Задумалась просто.
- Ой, девочки, знаю я эти задумчивые взгляды! Наверняка тебе, Кать, Жданов спать не дает по ночам!
- Маш, ну что ты такое говоришь?! Не смущай Катерину!
- А что? Это, между прочим, вполне нормальные здоровые семейные отношения! От таких, кстати, ещё и дети появляются! Кать, а вы про детей с ним ещё не говорили?
Катя внезапно уронила ложечку, которая с громким стуком упала на пол...
Извинившись, она быстро наклонилась, чтобы поднять её. А когда выпрямилась, столкнулась взглядом с Марией, которая все ещё ждала ответа на свой вопрос.
Вздохнув, девушка постаралась изобразить спокойствие и невозмутимость, несмотря на то что вполне безобидный и логичный вопрос Тропинкиной встревожил её не на шутку.
- Мы решили пока с этим не торопиться... - осторожно ответила она, а потом схватилась за чашку, делая вид, что чай ей сейчас просто жизненно необходим.
- И правильно. Заводить детей надо осознанно, чтобы потом не было взаимных упреков и недоразумений. И не один раз подумать, а подходит ли мужчина, с которым ты живешь, на роль отца. Оценить, насколько он надёжен. Я вот ошиблась, теперь осталась одна с двумя детьми на руках.
Катя сочувственно посмотрела на расстроенную Светлану, которая нервно поправила очки и замолчала, явно пытаясь взять себя в руки.
Как ни странно, но до сих пор Катерина даже не задумывалась о последствиях отношений с Андреем. О том, к чему они могли привести. Если уже не...
Нет, только не это!..
Продолжая делать вид, что внимательно слушает подруг, Катя лихорадочно размышляла над внезапно возникшим вопросом. Обсуждать эту тему с Андреем она была не готова.
Услышать от него, что дети в его планах не значатся? Этого она не хотела и боялась. Как и не хотела ставить его перед уже свершившимся фактом, тем самым привязывая его к себе. Обречь его, себя и ни в чем не повинного ребенка на вынужденные отношения она бы не позволила.
Этот вопрос необходимо было решать, причем срочно.
Нащупав в сумке записную книжку с номерами телефонов, Катя вздохнула с облегчением. Осталось только собраться с духом, чтобы нанести визит врачу...
 
Вернувшись с обеда, проведенного в приятной компании с прелестной длинноногой блондинкой, Роман обнаружил своего друга сидящим за стойкой бара и вяло мешающим ложечкой уже давно остывший кофе. Усмехнувшись, Малиновский присел на соседний стул и кивнул в сторону почти полной чашки:
- Какая по счету? Пятая? Плохо потом не станет?
- Не твое дело, Малиновский, - мрачно пробурчал Жданов. - Ты опоздал на три минуты.
- Жданчик, ты ждал меня? Неужели ты так соскучился, что считал минуты до моего возвращения?
- Нет, не тебя. Я жду Катю, а эти чертовы сплетницы её задерживают.
- Какие-то трудности с банками?
- Нет.
- Пришёл отказ от поставщиков?
- Нет.
- Мы разорены?
- Малиновский, что ты несешь?! Нет, конечно.
- Тогда зачем тебе так нужна Катенька?
Андрей в изумлении воззрился на ухмыляющегося во всю физиономию Романа.
- Как это зачем?! - возмутился Жданов. - Она вообще-то моя жена! К тому же помощница... Сегодня рабочий день, а обеденный перерыв закончился уже, - он кинул быстрый взгляд на часы, - пять минут как. Не понимаю, что тебя так удивляет.
- Хм-м... А о Кире ты так не беспокоился... - задумчиво протянул Малиновский.
Если раньше Андрей просто молча злился, то с приходом друга у него появился повод проявить свои эмоции во всей красе. Чем он и занялся в первую очередь.
- Малиновский, при чем здесь Кира?! - возглас друга заставил Романа поморщиться. - Я тебе говорю о том, что наши сотрудники совсем распустились, позволяя себе являться на работу тогда, когда они этого хотят, а не тогда, когда это положено делать!
- Спокойно, Андрюха, ты чего разошелся? Ну, опоздали на пару минут, так ничего же страшного не случилось.
- Вот именно... - начал говорить Жданов, но внезапно замолчал.
Что «вот именно», так и осталось для Малиновского тайной, потому что в этот момент двери лифта распахнулись, выпуская дамочек из Женсовета, тотчас же огласивших своими возгласами весь административный этаж. Андрей было расслабился, однако когда вся компания наконец-то собралась в холле, стало ясно, что Кати среди девушек нет. Жданов вмиг стал мрачнее тучи, хотя и до этого радостной его физиономия не была, и быстрым шагом направился к сотрудницам.
- А где Катя? - это был первый и единственный интересующий его вопрос, сопровождавшийся грозным выражением лица.
Дамы, сразу почувствовав неладное, мило заулыбались, демонстрируя полную неосведомленность и святую наивность.
Лишь когда Андрей уже готов был устроить грандиозный скандал с выволочкой всем опоздавшим, вмешалась Ольга Вячеславовна. Шикнув на подруг, она успокаивающе улыбнулась Жданову:
- Андрюша, Катя просила передать, что немного задержится. Кажется, у неё была назначена какая-то встреча.
- Встреча? - удивленно переспросил Андрей и помрачнел ещё больше. - Понятно.
Не говоря ни слова, он развернулся и направился в свой кабинет, оставив растерянных дамочек стоять на месте.
- Девочки, а что не так-то? Чего он взъелся? Я не поняла..
- Эх ты, Шуруп, до тебя вечно как до жирафа доходит! Ревнует он, не видишь, что ли?
- Кого ревнует? Катьку?
- Ага! Глазам своим не верю - сам Жданов и вдруг ревнует!..
- Ой, девочки, мой тоже ревнивый был, да весь вышел. Сейчас вон молодую кобылку, вернее, Бурёнку обхаживает.
- Да ладно тебе, Свет, тут же совсем другое дело, не видишь разве. Любовь у них...
- Так, ладно, Маша, и вы все, заканчивайте глупости болтать. Мы и так опоздали, мне Милко такую сцену теперь закатит: у него они почище, чем у Жданова, выходят, да и настроение в последнее время не в пример хуже президентского, - говоря это, Уютова быстро усадила Тропинкину за стойку ресепшена, а остальных развернула в направлении их рабочих мест. Перед тем как отправиться в мастерскую, она посмотрела на Марию и, помедлив, произнесла:
- Маш, ты только Катю предупреди, что Андрей Палыч не в духе, хорошо?
- Конечно, Ольга Вячеславовна, - Тропинкина буквально искрилась энергией, пребывая в восторге от грядущего спектакля. Выяснение отношений между супругами Ждановыми стоило того, чтобы это увидеть и даже поработать в ожидании.
- Как только Катерина появится, первым делом ей все расскажу! - бодро заявила Мария, с надеждой глядя на закрытые двери лифта.
 
** *
 
Оказавшись в кабинете, Катя не торопясь сняла верхнюю одежду. Повесила пальто на вешалку и, подавив усталый вздох, присела на стул. Визит к врачу занял больше времени, чем она предполагала, но, по крайней мере, её приняли сразу, без всякой записи. С другой стороны, теперь ей нужно было объяснить Жданову столь продолжительное свое отсутствие... А то, что объяснять придется, было понятно уже хотя бы по двум звонкам Андрея, на которые она не ответила, и путаной речи Тропинкиной, в красках расписавшей ей раздраженное состояние, в котором пребывал беспокоящийся супруг, и "наидобрейшее" выражение его лица.
Не успела Катя собраться с мыслями для того, чтобы подобрать более-менее удобоваримую версию, объясняющую её отсутствие, как дверь кабинета распахнулась, пропуская недовольного супруга, чей вид не обещал ей ничего хорошего.
- Где ты пропадала два с лишним часа и почему не отвечала на мои звонки?!
Ну, что ж... Первый вопрос вполне предсказуем. Тон, которым он был задан, тоже был вполне в духе Жданова. Так рассерженный муж допрашивает провинившуюся жену, которая несколько часов пропадала неизвестно где. Вздохнув, Катя заинтересовалась пятнышком, вдруг обнаруженным ею на ровной поверхности стола.
- Мне нужно было отлучиться ненадолго. Я просила девочек предупредить вас... тебя, что буду чуть позже.
- Они предупредили. Причем с таким видом, словно ты, как минимум, отправилась с секретной миссией на Ближний Восток.
- Я всего лишь была у врача...
- Между прочим... - Андрей уже собирался было живописать со всеми душещипательными подробностями, как он беспокоился все это время, когда до него дошел смысл Катиных слов. Вмиг растеряв весь свой запас гнева, он пошел к девушке и, опустившись на корточки, окинул её встревоженным взглядом:
- Ты плохо себя чувствуешь? Что-то серьезное? Это из-за меня, да?
- Нет, просто обычный профилактический визит, - смутившись, поторопилась ответить Катя.
- Ты могла бы меня предупредить.
- Просто все так спонтанно получилось... Я решила в последний момент...
- Прости, что накинулся на тебя, не разобравшись. Что-то я с самого утра сам не свой. Нервы, видимо. Старею, - поднявшись, Андрей увлек за собой и Катерину. Она неохотно встала со стула и замерла, когда он обнял её за талию.
- Сюда могут войти, - напомнила она, нервно оглядываясь на дверь.
- А мы разве делаем что-то запрещенное? - усмехнулся он. - Я всего лишь пытаюсь загладить перед женой свою вину.
- Нет, но... - закончить фразу Катерине не удалось, Андрей приложил палец к её губам, призывая к тишине, а потом легонько чмокнул в щеку.
- С меня ужин - в знак примирения, - весело произнес он. - Или поступим так, - тут, словно осененный внезапной идеей, Андрей заразительно улыбнулся, - лучше ужин приготовишь ты, что-нибудь простенькое, рыбку там или мясо... А я возьму на себя десерт. Договорились? - посчитав ошеломленное её молчание знаком согласия, он засиял ещё больше.
Коротко поцеловав Катерину в губы, умиротворенный Андрей покинул кабинет, оставив девушку раскрасневшейся и взбудораженной.
Постояв с минуту в некотором изумлении, она без сил опустилась обратно на стул. Этот непредсказуемый человек когда-нибудь сведет её с ума, но пока она ещё хоть немного соображает, необходимо срочно принять меры, чтобы обезопасить себя. Одна беда: сердце свое защитить она уже не сможет.
 
***
 
Незадолго до окончания рабочего дня Роман Дмитриевич Малиновский восседал за своим рабочим столом и занимался, как ни странно, своими непосредственными рабочими обязанностями. То есть не придавался мечтам о блондинке Людочке, с которой так мило сегодня провел обеденное время, и не обдумывал детали предстоящего вечера все с той же Людочкой, а работал. Процесс этот действовал на Романа угнетающе, поэтому ему частенько приходилось прибегать к безотказному средству, весьма благотворно на него действующему, -  к отдыху.
Вот и сейчас, отшвырнув от себя ручку и помянув недобрым словом своего друга, который завалил его скучнейшей документацией, в которую жизненно необходимо было вникнуть, Малиновский подумал о перерыве и маленькой чашечке кофе. Или ма-аленьком стаканчике виски... Нет, всё же кофе, прием виски пока можно было отложить.
Определившись с выбором, Роман вызвал к себе свою любимую исполнительную секретаршу Шурочку, которая, помимо высокого роста, имела ещё одно ценное качество, а именно - хороший слух. Она всегда была в курсе последних сплетен, курсировавших в «Зималетто». А сплетни его сейчас интересовали. Особенно те, которые касались господина президента и его милой женушки. Потому что последнее время от Жданова было совершенно невозможно добиться хоть каких-то деталей его семейной жизни, которая с некоторых пор почему-то стала тайной за семью печатями. В то время как ему, Малиновскому, было весьма любопытно, отчего это у его друга едет крыша... по Кате Пушкаревой, временно Ждановой.
Конечно, ему могло показаться, что Жданов проявляет к своей фиктивной жене особый интерес, однако вероятность этого была ничтожна мала. Роман всегда полагался на свою интуицию и никогда не ошибался, хотя небольшое фактическое подтверждение его теории не помешало бы. Парочка сплетен для этой цели вполне могла подойти.
- Ну, и что у нас нынче делается, Шурочка? Что нового? - любезно спросил Роман, потягивая горячий крепкий кофе и благожелательно взирая на стоявшую перед ним секретаршу.
- Да... все вроде в порядке, - похлопав глазами для пущей убедительности, честно солгала Кривенцова - «всё в порядке» в «Зималетто» не было ни-ког-да.
Сразу потерпев неудачу, Малиновский решил сменить методы и вместо лобовой атаки предпочел пуститься в обход, применив одновременно тяжелую артиллерию. Укоризненно глядя на секретаршу, Роман заметно погрустнел, вмиг вызвав у преданной и простодушной Шурочки чувство глубокого раскаяния.
- А как наш президент и его супруга? Работают? - обиженно поинтересовался он, внимательно изучая кофейную гущу на донышке чашки, словно бы собрался гадать по ней, раз уж секретарша ничего рассказывать не хочет.
- Ага. Хотя... Катя-то, может, и работает... А вот Андрей Палыч, как обычно, рвет и мечет, - не утерпела Шура, испытывая раскаяние и торопясь поделиться подробностями. - И чего они опять не поделили?.. Мы с девочками переживаем, как бы они не поссорились, ведь Катя такая упрямая, а Андрей Палыч сами знаете какой взрывной.
- Не волнуйся, Шурочка, - доверительно произнес Роман, ставя чашку на стол, - пока у них есть такой друг, как я, ссоры им не грозят. Или грозят, но очень недолгие!
Кривенцова, завидев улыбку на просветлевшем лице шефа, воспряла духом и уже собралась было уходить, захватив с собой опустевшую чашку из-под кофе, когда Малиновский вновь окликнул её:
- Шурочка, пожалуйста, не забудьте напомнить мне перед уходом заглянуть в мой любимый винный магазинчик.
- Обязательно, Роман Дмитрич.
Дождавшись, пока за Кривенцовой закроется дверь, Роман устроился поудобнее в кресле и закинул ноги на стол.
- Устроим-ка нашим молодоженам сюрприз... - пробормотал он и улыбнулся, весьма довольный собой и окружающим миром.
 
 
Забравшись с ногами на диван, Катя помогла удобно устроиться у неё на коленях Ромке и включила телевизор. Живя с родителями, доступа к этому великому порождению человеческой мысли она практически не имела. Здесь безраздельно властвовал папа, переключаясь с футбола на выпуски новостей и лишь изредка пуская маму посмотреть какой-нибудь сериал. Катерине же полагалось учиться, а не тратить время на всякие глупости. Когда же девушка начала работать, стало как-то не до телевизора - слишком сильно уставала, потому что начальству очень нравилось загружать исполнительную и безотказную сотрудницу работой. А теперь вдруг так получилось, что и времени стало хватать, и телевизор был свободен. Из нескольких десятков доступных ей каналов Катя отобрала несколько научно-популярных, которые она особо полюбила. Огненные дорожки лавы, сметающие всё на своём пути торнадо, яркий мир коралловых рифов, мангровые леса, затерянные города, пирамиды в Гизе, звёзды и планеты - передачи обо всём этом она могла смотреть бесконечно. Вот и сейчас, сверившись с телепрограммой, в которой она ещё в самом начале недели отметила все мало-мальски интересные передачи, Катя пододвинула поближе к себе коробку шоколадных конфет и счастливо вздохнула, приготовившись насладиться очередной занимательной историей, рассказывающей о древней империи индейцев майя.
Однако состояние блаженного покоя продлилось, к разочарованию Катерины, недолго. Поглаживая по шерстке довольно урчащего котенка, она то и дело оглядывалась на дверь кухни, за которой слышался грохот посуды. Андрей настоял на том, чтобы самому вымыть её, однако, как оказалось, справиться с посудомоечной машиной было не так уж просто. Судя по грохоту, Жданов решил не мучаться и просто переколотить все тарелки, чтобы мыть было нечего. Услышав в очередной раз раздраженное ворчание, Катерина уже почти решилась пойти к нему и предложить свою помощь, когда дверь кухни распахнулась и в гостиной показался взъерошенный Андрей, на ходу закатывающий вымокшие рукава рубашки.
Интересно, кого он там топил?..
- Я её победил! - торжествующе произнес Жданов и улыбнулся при виде очаровательно картинки, которую представляли собою Катя и Ромка.
- Посуду? - не в силах сдержать ответной улыбки, откликнулась девушка.
- Да! - Андрей с размаху плюхнулся на диван рядом с Катей, вытянув длинные ноги и опустив голову на мягкую спинку. - Бог мой, домохозяйкам следует воздвигнуть памятник:  уборка - это же настоящая каторга! - устало выдохнул он. - Нам обязательно нужно нанять домработницу. Я не хочу, чтобы ты сначала трудилась, как пчелка, в офисе, а потом ещё отрабатывала смену на кухне.
Катя какое-то время молчала, просто наслаждаясь близостью любимого мужчины, чей взъерошенный вид делал его просто неотразимым в её глазах. Да что там говорить, в глазах любой женщины. И мысль о том, что рядом с ним сейчас находится именно она, Катя Пушкарева, наполняла тело приятным теплом.
И предвкушением.
- Андрей, мне совсем не сложно. Мы почти весь день в офисе, поэтому домашней работы не так уж и много... - отвлекшись от приятных ощущений, смущенно пробормотала она.
Андрей повернул голову и лукаво взглянул на неё.
- Ты покраснела? Почему?
Чувствуя, что щеки заливает жаркой волной, Катя поспешно склонилась над котенком, боясь, что выдаст себя и свои не самые пристойные мысли.
- Кать... - она почувствовала, что Андрей придвинулся к ней, а потом ощутила прикосновение его пальцев на своей щеке, - Катюш...
Судорожно вздохнув, девушка в очередной раз поразилась тому и испугалась того, как сильно действовали на неё его прикосновения. Нежно взяв её за подбородок, Андрей запрокинул её лицо и, сняв очки, заглянул в глаза. Что он увидел в ореховой глубине, так и осталось тайной. Катя услышала, как стукнулись о столик её очки, и закрыла глаза. Каждая её клеточка жаждала его поцелуя, и Андрей её не разочаровал.
Скользнув губами по щеке, он нежно коснулся уголка губ и одобрительно выдохнул, когда, дрогнув, они мгновенно раскрылись.
Как ни пыталась Катя сдерживаться, чтобы Андрей вдруг не заметил, как жаждет она его поцелуев и прикосновений, ничего у неё не получилось. Едва его руки коснулись её груди, она потерялась в океане ощущений, забыв все свои страхи. Сбившееся дыхание и легкая дрожь, охватившая все её тело, сказали Жданову больше, чем все вместе взятые слова.
Цепочка быстрых легких поцелуев... Его губы, скользнувшие по шее... Нетерпеливые руки, уже снявшие с неё кофточку... унесли с собой остатки здравого смысла и какие-либо опасения. Все вокруг вдруг стало совершенно неважным, далеким и нереальным, кроме мужчины, самозабвенно прижимавшего её к своему телу.
Лишь когда над её ухом раздался знакомый голос, в окружающий мир вернулись краски, расплываясь радужными пятами, мельтешившими перед глазами.
- Кать... - пробормотал Андрей, отрываясь от неё на мгновение и с удовольствием любуясь деянием рук своих - пламенеющим румянцем на щеках девушки и почти полным отсутствием одежды на них обоих. - Может, ну его, этот романтический вечер? Давай будем считать, что уже наступила ночь...
С трудом открыв глаза, Катерина попыталась вздохнуть, но, наткнувшись на пылающий взгляд, устремленный на её губы, снова почувствовала, что ей не хватает кислорода.
Отмахнувшись от мысли о том, что до ночи ещё несколько часов, а до спальни несколько метров, она просто кивнула, не решившись воспользоваться голосом. Наградой за её сговорчивость был новый поцелуй, уничтоживший последние остатки её сдержанности. Но прежде чем руки Андрея вновь отправились в увлекательное путешествие по её телу, в стремительно ускользающем сознании Катерины мелькнула мысль, что он не слишком-то далеко ушел от неё - он точно так же не в силах бороться с собой, как и она...
 
Звонок в дверь они услышали не сразу. Возможно, если бы не возмущённый писк Ромки, недовольного тем, что его весьма бесцеремонно спихнули с дивана, желающему общения с супругами Ждановыми пришлось бы зайти в другой раз. Однако, услышав громкое и бесконечно обиженное мяуканье котенка, Катя распахнула глаза, а Андрей, с величайшей неохотой прервав поцелуй, с ворчанием, которое сильно походило на проклятие, поднял взлохмаченную голову. Катя попыталась было приподняться, однако Андрей даже не подумал её отпустить. Шикнув на обиженно сидевшего в углу Ромку, он раздраженно посмотрел в сторону прихожей и, пробормотав «нас нет дома», вновь склонился над девушкой, намереваясь продолжить то, на чем остановился.
Новая трель звонка заставила Жданова выругаться по-настоящему.
- Кого ещё принесла нелегкая в такой час? - его тон не оставлял сомнений в том, что тому, кто сейчас так настойчиво пытался попасть к ним в гости, лучше было бы убраться подобру-поздорову, пока его не спустил с лестницы злобный хозяин. - Если это твой Зорькин, то я за себя не отвечаю!.. - обратился он к беспомощно замершей под ним Катерине.
- Андрей, сейчас, между прочим, всего-то половина девятого, - успокаивающе пробормотала она. Воспользовавшись тем, что Жданов перекатился набок, Катя кое-как села на диване, но тут же пожалела об этом, потому что взгляд Жданова тотчас же уперся в её обнаженную грудь. Подавив желание прикрыться, она, тем не менее, продолжила. - Коля никогда бы не явился вечером, да ещё и без предупреждения. И уж тем более к тебе в квартиру. А вот мой папа - без проблем... - добавила она задумчиво, прослушав ещё одну трель дверного звонка. - Судя по настойчивости...
На Жданова упоминание о тесте подействовало отрезвляюще. Сев, он нащупал на столике свои очки и, надев их, со вздохом встал на ноги.
- Значит, так, Кать, - он не без удовольствия окинул взглядом её всю, - не вздумай никуда уходить или одеваться. Я сейчас вернусь. Вот только гостей разгоню, кто бы там ни явился. А потом мы обязательно закончим начатое.
 
Поминутно чертыхаясь, Андрей натянул на голый торс футболку, выудил откуда-то из-под дивана джинсы и, раздраженно шаркая по полу ногами, отправился в прихожую.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #48 : Август 04, 2017, 12:17:05 »

49

Названивая в дверь квартиры своего друга и начальника Андрея Жданова, Роман Малиновский пребывал в весьма неплохом настроении. А как же иначе? Ведь сегодня он решил сотворить хорошее и чрезвычайно полезное дело: помочь другу помириться с супругой, которая, хоть и была фиктивной, могла испортить жизнь не хуже настоящей.
Им обоим. А также славным членам семейства Ждановых и Воропаевых, которые, в свою очередь, тоже бы не поскупились. На комплименты. Им с Андреем. За все сотворенное с успешной не так давно компанией.
Несмотря на всю свою наивность и мягкость, Катенька была силой, с которой нужно было считаться. Это Роман понимал, точно так же, как и то, что с некоторых пор она изменилась. И внешность тут была ни при чем. Изменились и её отношения с Андреем. Как? Почему? Что лежало в основе этих изменений?
Миротворца Малиновского разбирало любопытство. Профессиональное.
Почему в последнее время его перестали приглашать на ужин в такой гостеприимный прежде дом Ждановых? Понятно, что Жданов, при всей его твердолобости, может и не догадаться о такой простой вещи, как желание поесть домашних пельменей, но вот Катерина...
Почему друг все чаще думает о чем-то своем, наотрез отказываясь делиться мыслями, хотя раньше совершенно спокойно делал это и даже соглашался обсуждать их? И при этом постоянно улыбается во весь рот, словно дома его ждёт, как минимум, парочка прелестных фей, готовых к его услугам, а не чопорная и правильная помощница, блестяще разбирающаяся в цифрах, но почти не умеющая быть просто женщиной.
И, самое главное, почему ему вдруг стало казаться, что между этими двумя появилось нечто большее, чем отношения, оговоренные изначально?
Сплошные «Почему» Малиновского угнетали. Вопросов без ответов Роман Дмитрич сильно не любил.
К тому же он соскучился по прежним временам. Оказалось, что охотиться в одиночку совсем не так интересно. Все же со Ждановым они составляли прекрасную команду. А теперь вот у друга появилась жена...
По правде говоря, Катя Роману нравилась. Действительно нравилась. Как нравятся полевые цветы, простые и незатейливые, обладающие скромным, но неотъемлемым очарованием и чистотой, такие редкие в жестоких городских условиях. Он уважал девушку за её ум. И ценил за то, что с ней он мог просто по-дружески общаться.
Возможно, это было странным, но Роману нравилось дружить с женщиной. Именно с этой женщиной.
Однако, как бы она ни была мила, чрезмерно увеличившаяся привязанность Жданова к Катерине начинала беспокоить Малиновского. Он прекрасно понимал, что не его это дело, но... Каждый человек эгоистичен. В большей или меньшей степени. Роман стремился к общению с другом в том же количестве и того же качества, как и прежде, а не получалось. И дело было в Катерине. Жене. Фиктивной жене. К которой Жданов, похоже, начал испытывать совсем не фиктивные чувства.
 
- Андрюха, открывай! Я знаю, что ты дома! - на третьей минуте стояния под дверью во все горло завопил Малиновский. - Разговор есть, пусти меня, жестокий!..
Расчет Романа оказался верным. Орущего по дверью гостя пустят в дом куда скорее, хотя бы для того, чтобы надавать ему по голове и объяснить, что так кричать нехорошо. В квартире, которая мгновение назад казалась нежилой, послышался шум, потом раздался скрежет ключей в замках и, наконец, перед Малиновским предстал Андрей Жданов, чьё свирепое выражение лица могло напугать кого угодно, включая Майка Тайсона и африканских львов.
Но не Романа Малиновского.
Он и не такую физиономию на своём друге видал.
- А я уж думал, что мне до ночи придется здесь стоять! - радостно сообщил Рома, легкомысленно игнорируя крепко сжатые челюсти Андрея и убийственный взгляд его карих глаз. - Вот, смотри, я к тебе не с пустыми руками пришел. Вино, коллекционное. Уверен, оно понравится Катерине. Кстати, где она, почему не радуется моему пришествию? - Малиновский попытался было просочиться в квартиру, но Жданов даже не пошевелился, чтобы дать ему пройти.
- Друг мой Ромио, - свистящим шепотом поинтересовался он, - какого чёрта ты притащился на ночь глядя? Все нормальные люди в это время отдыхают!..
- А я тебе что, работать предлагаю? - удивился Роман, вновь потрясая красиво упакованной бутылкой перед носом Жданова. - Я думал, мы тут посидим с тобой и твоей жёнушкой, поболтаем... Может, сходим потом куда...
- А позвонить ты не мог? Узнать, как и что? Вдруг у нас другие планы? - совсем уж злобным голосом спросил Андрей, придирчиво выбирая место на Малиновском, где лучше всего будет смотреться синяк-другой.
- А что у тебя с волосами? - вдруг поинтересовался Роман, задумчиво разглядывая взъерошенные волосы друга и его покрытое каким-то странным, лучше будет сказать, подозрительным румянцем лицо. - Кстати, у тебя футболка наизнанку одета... - добавил он, прищурившись.
Андрей даже не моргнул.
-Так ты меня пустишь? - уточнил Рома, осознав, что объяснений от друга не дождется.
- Нет, конечно. Потому, что Катя уже спит, а я... - начал было говорить Андрей, но Роман перебил его.
- Ты что, так и не нашел общего языка с моим тёзкой? - Малиновский указал на красные отметины, украшавшие шею Жданова. - Эк он тебя! Что ж ты ему сделал-то?
- Так, Малина. Всё. Спокойной ночи. И до завтра.
Роман успел поставить ногу и не дал закрыть Жданову дверь.
- Ну, хоть позвонить-то дай, а то у меня аккумулятор сел, - взмолился он.
Поколебавшись пару секунд, Андрей подавил тяжелый вздох и попытался вспомнить, где лежит его мобильный, намереваясь всучить его Малиновскому со словами «Вернешь завтра», но именно в этот момент, воспользовавшись лёгкой растерянностью хозяина, Роману удалось-таки проникнуть в квартиру.
- Ну, Жданов, ну, хитрюга!.. Значит, Катенька у родителей ночует, а ты решил прошлое вспомнить? А ну-ка, покажи мне своё сокровище! Что же это за дикая кошечка с такими острыми коготками? Ты просто обязан нас познакомить!..
Андрей с обреченным видом стоял в прихожей, не пытаясь больше остановить Малиновского, это всё равно было бессмысленно. Он просто ждал его реакции.
И дождался.
- Господи, боже мой, Катенька!.. - возглас Романа был в высшей степени эмоциональным.
Только тогда Андрей сообразил, в каком виде оставил Катю в гостиной, и ринулся следом за другом.
К счастью, девушка его приказу не подчинилась и сейчас сидела на диване в своём голубом костюмчике с наглухо застёгнутой олимпийкой. Правда, на её лице четко выделялись покрытые густым румянцем щеки и алевшие губы, которые вкупе с растрепавшимися волосами создавали весьма красноречивую картину. Понять, что же здесь происходило, было просто, как сложить два и два...
А Малиновский дураком никогда не был.
И азами арифметики владел в совершенстве.
Следовательно, сложить два и два труда ему не составило.
Но, что самое главное, ему хватило ума скрыть все сделанные умозаключения. Чему в немалой степени способствовал стоявший за его спиной и буквально пышущий гневом Жданов.
- Прекрасно выглядите, Катенька, - любезно произнес Роман, словно они встретились в парке на прогулке. - Простите, я, наверное, вас разбудил?
С трудом заставив себя успокоиться, Катя кивнула, подтвердив версию Андрея.
И никого не смутило, что на часах было всего девять вечера...
- Ничего страшного, я просто решила немного отдохнуть, - стремясь утешить так явно расстроенного своим вторжением Романа, пробормотала Катерина.
- Рома уже уходит, он только позвонить хотел, - безапелляционным тоном напомнил Андрей и демонстративно посторонился, пропуская Малиновского вперед и одновременно загораживая от него так и сидевшую на диване девушку.
- Но... - жалостливо начал Роман, не желавший так просто уходить, не выяснив все от и до, ну, или хоть немного подробней.
Как оказалось, чрезмерное любопытство было свойственно не только Женсовету...
- Но... - подхватила растерявшаяся Катерина, которой от стыда хотелось провалиться сквозь землю, и в то же время совесть не позволяла ей так бесцеремонно выпроводить гостя, пусть даже и незваного.
- Малиновский, на выход! - Жданов был неумолим.
- Может, вы пока похозяйничаете на кухне, а я переоденусь? - предложила Катя, поднявшись с дивана и пытаясь поймать взгляд Романа, что было весьма затруднительно сделать из-за широкой спины Андрея. - А потом мы попробуем ваше вино, Роман Дмитрич.
- Просто Рома, Катенька, мы же с вами не чужие люди, - заискрился улыбкой Малиновский, игнорируя стоявшего рядом Жданова.
- Хорошо, Рома... - Катерина, у которой немного отлегло от сердца, даже улыбнулась, вновь выглянув из-за спины Андрея.
Ей просто необходимо было, чтобы эта неловкая ситуация не стала поводом для последующих проблем в общении как между ней и Романом, так и между Романом и Андреем. Особенно между Романом и Андреем.
- Ну, вот и чудненько, - Малиновский, не спрашивая разрешения у хозяина, бодро направился на кухню.
Оставшись наедине со Ждановым, Катя неловко пожала плечами и съежилась под его взглядом.
- Нельзя же так просто выставить его из квартиры, - с вызовом пробормотала она. - Бог знает что он подумает.
- Он уже и так подумал. Более того, прекрасно понял всё, что тут было. Надо быть идиотом, чтобы не понять!.. - в сердцах воскликнул Андрей.
- Я так не думаю, - упрямо ответила Катя. - Вы идите на кухню, а я присоединюсь к вам через минуту.
- Уверен, Малиновский ждет этого не дождется, - язвительно ответил Андрей и с угрюмым видом направился вслед за Романом.
 
Когда Катя, умывшись и тщательно расчесав волосы, появилась на кухне, Роман уже разливал вино по бокалам. Жданов сидел на стуле и молча следил за манипуляциями друга.
- За вас, Катенька! - с улыбкой произнес Малиновский, не отказывая себе в удовольствии неторопливо рассмотреть все особенности её фигуры, которые, как нарочно, прекрасно подчеркивал идеально сидевший костюм. - За потрясающую девушку, спасшую нас от банкротства и цепких лап Воропаева!
 
***
 
Андрей сидел в своем кабинете и злился. Обычное, в общем-то, для него состояние, правда, несколько подзабытое за последние пару дней.
Никто в офисе особо не удивился, когда президент компании, словно пушечное ядро, пронёсся через весь этаж, а перед тем как от всей души шарахнуть дверью своего кабинета, гаркнул явившейся по странному стечению обстоятельств вовремя Клочковой, чтобы его никто ни при каких обстоятельствах не смел беспокоить. Этот наказ слышала не только Виктория, но и весь персонал, не исключая, естественно, и дамочек из Женсовета. Которые тут же сделали далеко идущие выводы. О том, что, видимо, в семейной жизни у супругов Ждановых опять не все гладко. Об этом же сообщила своей подруге и Вика, как только немного пришла в себя после мощного звукового потока, обрушенного на неё шефом.
Оповестив всех и каждого о своем дурном настроении, Жданов прошел к своему столу и, с тоской посмотрев на закрытую дверь каморки, плюхнулся в кресло.
«Убью Малиновского, - вертелась в мозгу мысль. - Голыми руками. Медленно. С особым цинизмом».
От такой перспективы сразу стало легче. Но ненадолго. Ибо воплотить её в жизнь пока не было никакой возможности.
Выпрямившись, Андрей нажал кнопку на телефоне и рявкнул в динамик:
- Как только появится Малиновский - живо его ко мне!
В ответ услышал обиженное:
- Андрей, ты же сказал, чтобы тебя не беспокоили!
Жданов медленно сосчитал до десяти и прошипел:
- Никто, кроме Малиновского.
Видимо, даже до Клочковой дошло, что президент вне себя и пререкаться с ним не стоит, потому что она тут же обязалась всё сделать так, как он потребовал.
Откинувшись на спинку кресла, Андрей раздраженно уставился в потолок.
Он был зол и обижен.
Зол на Малиновского и обижен на Катю.
Вот будто бы мало ему Воропаева! Теперь и друг задался целью испохабить ему жизнь. А Катя решила ему в этом посодействовать.
Подумать только! Друг. Явился на ночь глядя, посмел утверждать, что Андрей развлекается с любовницей, как будто это в порядке вещей, а потом глаз с Катерины не сводил, да ещё и умудрился припомнить Воропаева, которого к ночи поминать вот уж точно не стоит. Такое ощущение, что он свихнулся или, чего доброго, сговорился если не с Александром, то с Кирой точно.
Сказать Кате такое, да ещё двусмысленно улыбаться и строить глазки! Это у него, Андрея, в квартире. В его присутствии.
Так и хотелось завопить: «Это при живом-то муже!»
Промолчал, конечно...
Жёнушка дорогая тоже хороша. Ей, видите ли, неудобно выгнать человека на улицу. Сказал бы он, что неудобно, да воспитание не позволило... В общем, ей было неудобно. А ему, мужу, значит, удобно. Он, видимо, был в полном порядке, даже несмотря на то, что его прервали в такой момент.
Андрей смахнул со стола папки, которые, падая на пол, прихватили с собой зацепившуюся за них мышку: «Убью! Потом. А сначала всю его душонку вытрясу. Друг называется!.. Ладно. Малиновский - он и в Африке Малиновский, поэтому ждать от него тактичности и деликатности было попросту глупо, но Катя-то, Катя!.. Жёнушка р-разлюбезная!.. Так удружить!
Сначала с подачи этого мерзавца оставила его на ужин. Потом выслушала этот дурацкий тост и, не моргнув глазом, выпила. Так, словно ничего такого и не случилось. Ха! Трижды.
Он же не слепой. Видел, как она напряглась - успел уже её изучить. Во всех смыслах. Она ещё и улыбнулась. А у самой улыбка словно приклеенная... Болтала, улыбалась, мило пожелала Малиновскому доброго пути, когда он наконец-то собрался домой.
А едва закрылась за ним дверь, словно сломалась. Замкнулась в себе, отстранилась. Устала она. День был тяжелый. Надо же!.. Спать ей, видите ли, хочется. А когда приглашала Малиновского остаться, спать, значит, не хотелось? В общем, как сильно мешавшего Ромочку выгонять, так ей неудобно, а как отправить мужа спать не солоно хлебавши - так запросто. Ну, уж нет!.. - Он больше не позволит каким-то там недоразумениям или глупым словам осложнять жизнь. - Не будет больше этого.
Только всё наладилось, как опять снова здорово?» - Он решил, что не допустит этого. И не допустил...
 
Он был спокоен, когда она ушла в душ, и даже сделал вид, что смотрит телевизор. Терпеть не мог научно-популярные передачи, но канал не переключил и, как идиот, смотрел на каких-то редких тропических лягушек.
С полчаса он спокойно просидел на диване, пока она, скорее всего, самозабвенно страдала в душе, для отвода глаз, вернее, слуха включив воду. Впрочем, из душа Катерина вышла порозовевшая и благоухающая чем-то цветочным, что, однако, не исключало процедуры самобичевания.
Он мило пожелал ей спокойной ночи, когда она, отводя глаза, ушла в спальню.
Посидев на диване ещё пару минут, он снял с колен Ромку и направился в спальню.
На вполне ожидаемый вопрос «Что ты делаешь?», сопровождавшийся дрогнувшим голосом и испуганным взглядом широко распахнутых глаз, он легкомысленно пожал плечами и, похлопав ресницами для пущей убедительности, ответил, что, конечно же, собирается спать.
И принялся раздеваться.
А потом с ощутимым удовольствием наблюдал, как её глаза превратились в два глубоких озера, а руки судорожно сжали одеяло.
«Не может ли он поспать на диване в гостиной?»
«Нет, не может. Потому что он будет спать в своей постели со своей женой»
«Фиктивной?» Тут хлопанье ресницами повторилось.
«Нет, уже настоящей. Уже ощутимое количество раз настоящей. Все это глупо и нелепо? Вот уж нет! Это она ведет себя глупо. Как дурочка... »
А вот после этого она разозлилась. Даже глаза засверкали.
А уж когда он широко улыбнулся...
... Она запустила в него подушкой. Без предупреждения. Просто взяла и запустила. И даже попала.
Неожиданно. Первые несколько секунд он не знал, обидеться ему или расхохотаться. Предпочел второе.
За что в него полетела вторая подушка.
Которую он поймал. И вернул отправительнице.
После чего борьба перешла в партер, вернее, в постель.
При воспоминании о том, что последовало дальше, глаза у Андрея вспыхнули.
А тело вновь напряглось от желания.
 
...
Она сжимала в руках подушку, то ли закрываясь от него, то ли готовясь ею стукнуть. И стукнула. Едва только он потянулся к ней. Страшное орудие пришлось отнимать силой. Преодолевая нешуточное сопротивление. Что было не очень легко, учитывая, что все это время он хохотал, как безумный.
Однако подушку все-таки отобрал. Потом обнял свою прекрасную воительницу, прижав к себе и не давая вырваться. Как оказалось, напрасно, она и не пыталась. И первая потянулась к нему, коснувшись неожиданно смелым поцелуем его губ.
Пришла мысль, что подушечную терапию не стоит сбрасывать со счетов... Она была последней, сменившись вспыхнувшим с новой силой желанием.
 
... И это было здорово.
Только вот утром всё вернулось на круги своя.
 
Андрей смахнул на пол две чудом уцелевшие после предыдущего нападения папки.
Пусть только Малиновский явится!
Он ему голову оторвет за все его художества!
А потом раз и навсегда объяснит Катерине, что на мелочи он не разменивается.
Если уж он с ней, значит, он просто этого хочет, и никакие компании тут ни при чем.
 
Стук в дверь и взлохмаченная голова друга, показавшаяся в проеме, оторвали Жданова от размышлений и поспособствовали мощному выбросу адреналина в кровь.
- Проходи, Малина, - обманчиво мягким голосом произнес Андрей. - Гостем будешь. На этот раз званым.
 
***
 
Только что был объявлен сбор, и дамочки из Женсовета поодиночке и парами подтягивались к ресепшену, дабы оттуда направить свои стопы, вернее, каблуки, в курилку. Дабы обсудить. Сложившуюся ситуацию. Явились уже практически все - ждали только Пончеву, которая, по обычаю, куда-то запропастилась, видимо, доедая в укромном уголке бутерброд.
Ситуация с Катей срочно требовала обстоятельного обсуждения. Несмотря на то что она выглядела и вела себя как обычно, спокойно поздоровавшись с ними и так же спокойно, в отличие от мужа, уйдя в свой кабинет, проницательных дамочек было не провести. Что-то произошло и, судя по всему, без их помощи Катерине не обойтись. Ведь у неё явные проблемы. Ну, конечно, с таким мужем, как Жданов, иного ожидать и не приходилось.
Дождавшись, наконец, Пончеву, дамочки уже почти стартовали в направлении их личного конференц-зала, когда двери лифта открылись, пропуская изысканно одетого и,несомненно, интересного внешне мужчину. Скованный острым любопытством, Женсовет замер на полдороге, жадно разглядывая только что доставленного лифтом мужчину.
Ничуть не смущенный столь пристальным вниманием, посетитель послал дамам обворожительную улыбку и, обращаясь ко всем сразу, произнёс:
- Могу я видеть господина Жданова?
Первые несколько секунд реакция была нулевой. И дамочек можно было понять. Не каждый день в компании по производству одежды можно было встретить столь симпатичного мужчину нормальной, как решила про себя Тропинкина, оценив устремленный на её декольте взгляд, ориентации. Ольга Вячеславовна, единственная сохранившая здравый рассудок и способность адекватно реагировать, пихнула в бок застывшую с открытым ртом Тропинкину. Та, придя в себя, выпятила самое дорогое и пошла на штурм.
- Мария Тропинкина! - отрапортовала она. - Добро пожаловать в компанию «Зималетто». Как вас представить? Андрей Палыч вас ждет?
- Сергей Быстров, - успел назвать свое имя мужчина, воспользовавшись тем, что Маша набирала в грудь воздуха, дабы продолжить бомбардировать гостя вопросами. - Боюсь, что о встрече заранее мы не договаривались, но, думаю, он меня примет. Вот моя визитка, - не переставая улыбаться, произнес он, протягивая Тропинкиной карточку.
- Одну минуту, я только свяжусь с Андреем Палычем...
- Господин Жданов сегодня никого не принимает, - услышав конец фразы Тропинкиной и не видя из-за столпившихся Женсоветчиц посетителя, пренебрежительно уронила двигавшаяся в направлении бара Клочкова.
- Викуся, почему бы тебе не доложить господину президенту, что его спрашивает господин Быстров? Он - деловой партнер «Зималетто», - имитируя любезность, произнесла, растягивая губы в фальшивой улыбке, Мария.
- Повторяю для особо сообразительных: Жданов никого не принимает, - отозвалась Виктория, скорчив ещё более презрительную, чем была до этого, мину. - Ни-ко-го. Его, видимо, совсем семейная жизнь заела - на людей уже бросается, пообщавшись с этой вашей Пушкаревой.
- Что ты сказала? - на ходу закатывая рукава красного джемпера, Шурочка грозно двинулась на попятившуюся Клочкову.
- Прошу прощения, я, видимо, не вовремя? - произнёс Быстров, несколько опешивший от всего этого обмена любезностями. Виктория обернулась на голос и только сейчас разглядела посетителя. И в то же мгновение на её лице засияла широченная улыбка.
- Прошу прощения! С этими бестолковыми секретаршами вечные проблемы - ничего сказать толком не могут! Я - Виктория Клочкова, личный помощник президента компании, - ворковала она, протягивая руку мужчине. - Уверена, Андрей Палыч вас примет чуть позже, а пока, позвольте, я угощу вас кофе...
- Это кто тут у нас бестолковый? - Шурочка снова двинулась к Вике, но три пары рук, схватившие её, спасли Клочкову от неминуемой расправы.
- Уверена, что Катя вполне может с вами поговорить, пока Андрей Палыч на совещании, - миролюбиво произнесла Ольга Вячеславовна, надеясь тем самым уладить конфликт между секретаршами и не напугать гостя подробностями, столь ярко характеризующими межличностные отношения среди сотрудников «Зималетто».
- Катя? В смысле Катерина Валерьевна,? - вмиг просветлел лицом Быстров.
- Она самая, она тут финансовый директор и жена президента, однако некоторые почему-то постоянно об этом забывают, - встряла в разговор уже несколько успокоившаяся Кривенцова. - Мы вас к ней проводим.
Безжалостно оттеснив в сторону Викторию и любезно подхватив под белы рученьки попавшегося в их сети красавца, дамочки всей компанией повели его по направлению к Катиному кабинету. Разъяренная Клочкова с ненавистью посмотрела вслед всей честной компании и торопливо направилась в противоположную сторону.
 
***
Катерина мучительно пыталась вникнуть в смысл документов, разложенных перед ней на столе, когда в кабинет, забыв постучаться, ввалились её подруги.
- Кать, мы тут... с посетителем... Ему к Жданову нужно, а Андрей Палыч сказал, что никого не принимает... А тут Клочкова на него нацелилась, ну, мы и вмешались! Подумали, что уж лучше ты с ним поговоришь, а то мало ли что... От нас же после общения с Клочковой все клиенты разбегутся!..
Ошеломленная, Катерина несколько секунд не могла вникнуть в смысл того, что хором пытались объяснить ей подруги, пока наконец из-за их спин не показалось знакомое лицо и приятный мужской баритон не произнес:
- Простите, Катенька, кажется, я своим неожиданным визитом причиняю одно только беспокойство.
- Сергей! Какой сюрприз!
При виде открытой улыбки, озарившей Катино лицо, дамочки замерли, впитывая каждую деталь, и насторожились, боясь упустить какую-нибудь Очень Важную мелочь.
- О чем вы говорите?! Никакого беспокойства, я очень рада, - говорила тем временем девушка. - Вы хотели видеть Андрея?
- Да. Собственно, у меня возникло несколько новых идей, и я хотел обсудить их с господином Ждановым. Но мне не хотелось бы его беспокоить...
Кате тоже не хотелось беспокоить Андрея. После их утренней размолвки он всю дорогу до работы молчал и явно злился...
Вспомнив, как нервно он отреагировал на Быстрова в прошлый раз, Катерина содрогнулась, представив, во что может вылиться их новая встреча, учитывая, в каком настроении сейчас пребывал супруг.
- А... может, я смогу вам помочь?- нерешительно произнесла она.
- Чудесная идея, Катенька! - радостно воскликнул Сергей, галантно целуя ей руку.
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #49 : Август 04, 2017, 12:19:10 »

50

Т-ы не мог бы мне объяснить, друг сердешный, что за представление ты вчера устроил? - лениво цедя слова, Андрей сверлил взглядом Малиновского, устроившегося в кресле напротив. - И предупреждаю: я не в том настроении, чтобы выслушивать сейчас твои шуточки.
Роман изумленно воззрился на явно страдающего тихим бешенством друга и, беззаботно улыбнувшись, пожал плечами.
- А... что, собственно, ты имеешь в виду? Ну, зашел в гости. Ну, выпил по рюмочке за здоровье хозяев. Катя, мне кажется, против не была и не возражала.
- Зато я возражал! - взорвался Жданов, но тут же взял себя в руки, вспомнив, что ещё не время.
Впрочем, «время» могло настать в любой момент. В зависимости от того, насколько хватило бы терпения у Андрея или от того, насколько быстро бы Рома понял, что его шуточки в этот раз неуместны. А вот с этим как раз у Малиновского были проблемы. Критическое состояние Жданова он оценил, однако предпосылок к оному не уловил, искренне не понимая, что же он такого страшного совершил, наведавшись в гости к другу. Ну, выбрал не самый подходящий момент. Ну сказал, не подумав, вернее, подумав и желая понаблюдать за реакцией. Чем он, собственно, сейчас и занимался - лицезрел последствия своего эксперимента в виде почти невменяемого Жданова.
Ну, да, некрасиво как-то все получилось, но нервничать-то так зачем?! Ведь не со зла же он все это сказал, а просто в силу особо противоречивого характера и чрезмерно развитого творческого начала.
Оскорбленный в лучших чувствах, Роман изогнул бровь и напустил на себя обиженный вид.
- Интересно, почему это ты возражал против прихода такого дорогого гостя, как я?
- Потому что моя личная жизнь никого не касается!..
- Ха! Во-первых, я в твою личную жизнь вчера не лез. Почти. Во-вторых, прости великодушно, но до недавнего времени твоя личная жизнь была очень даже общественной, а в тот момент, когда она таковой быть перестала, ты забыл мне об этом сообщить!
Андрей заставил себя сидеть смирно, хотя ему очень хотелось выполнить задуманное и всё-таки оторвать голову не в меру любопытному и разговорчивому другу, а потом, если вдруг что, сказать, что с оторванной головой Малиновскому гораздо лучше, и вообще - так оно и было.
- Все изменилось. И, коль скоро ты заговорил о том, что мне следовало тебя предупредить... Так вот, предупреждаю: я не собираюсь разводиться с Катериной. Меня все устраивает в нашем браке. И это наше с ней дело! - взмахнув рукой, Жданов пресек уже готовый вырваться у Романа комментарий на эту тему. - И если кто-нибудь посмеет ещё раз вмешаться в наши отношения, то горько об этом пожалеет, это понятно? - с нажимом произнес он, одарив многозначительным взглядом так и не потрудившегося хоть мало-мальски посерьёзнеть Малиновского.
- Очень понятно, - услужливо подтвердил Роман. - Прямо пробрало до глубины души. А с чего такие перемены? - вдруг перестав улыбаться, спросил он. - Жданчик, да ты никак... влюбился?
- Я тебя предупредил, Малиновский, - проигнорировав вопрос друга, произнес Андрей. - Ещё одна такая выходка, ещё одна шуточка в адрес Катерины - и ты покойник. Это понятно?
- Понятно. Что ж тут непонятного-то... - задумчиво произнёс Роман, но из состояния задумчивости быстро вышел, вернувшись в своё практически неизменное насмешливое состояние. - Глядеть-то на твою жену можно или за это тоже долгая и мучительная смерть?
- Тебе - нельзя! - хмуро ответил Жданов, несколько успокоившись.
- Понял, - с готовностью согласился Малиновский и, изобразив святую наивность, мягко поинтересовался:
 - А как насчет Быстрова? Ему дозволяется?
 
***
 
- Ну, вот такие у нас возможности, - говорила Катерина, выходя из лифта следовавшему за ней Быстрову. - В настоящий момент мы усиленно расширяем и модернизируем все производство, и, думаю, в самое ближайшее время сможем увеличить объемы производимой продукции. Впрочем, - встретив восхищенный взгляд Сергея, смущенно добавила она, - Андрей куда лучше меня осведомлен обо всем этом, да и с производством знаком не понаслышке. Я все больше за финансы отвечаю.
- Катя, я получил истинное удовольствие от экскурсии! - взяв девушку за руку, Быстров вынудил её остановиться. - Спасибо вам за то, что показали мне цеха. Где, как не на производстве, можно увидеть все сильные и слабые стороны своего делового партнера! Зато теперь я просто уверен, что нас с Вами ждет долгое и плодотворное сотрудничество, - на губах мужчины засияла обаятельная улыбка.
- Вы хотели сказать, с «Зималетто»? - произнес Андрей, подходя к беседующей парочке и уверенно обнимая супругу за плечи. Он уже минут десять дожидался их возвращения с производственного этажа, меряя шагами холл и чувствуя себя тигром, запертым в клетке,
- Прошу прощения, Сергей, мне, к сожалению, не сообщили вовремя о вашем визите, иначе я бы принял вас немедленно, - спокойно улыбнулся он, протягивая руку.
Быстров также безмятежно улыбнулся в ответ и ответил Жданову крепким рукопожатием.
Тропинкина, захваченная разворачивающимся зрелищем, чуть не свалилась со стойки ресепшена.
Что не преминула отметить подошедшая к ней Кира, чье хронически отвратительное настроение уже стало притчей во языцех.
- Мария, я уже с полчаса жду свою корреспонденцию. Впрочем, так же как и свою секретаршу. Передайте Федору и Амуре, что, если они не появятся через пять минут, оба будут уволены.
Тропинкина тут же поклялась, что видела обоих служащих каких-нибудь пятнадцать секунд назад и что с минуты на минуту они оба будут здесь. Впрочем, Кира её уже не слышала, пристально наблюдая за стоявшими неподалеку супругами. Её тоже заметили.
- Кира, - тон Андрей был предельно вежлив, - позволь тебе представить нашего нового делового партнёра, Сергея Быстрова. Он - представитель той самой фирмы, у которой мы закупаем новое оборудование.
Прежде чем взглянуть на представленного ей мужчину, Кира скользнула взглядом по руке Андрея, все ещё обнимавшей Катерину. С ничего не выражающим лицом она посмотрела на Быстрова и протянула руку, которую тот с неизменной элегантностью поцеловал.
- Сергей, это Кира Юрьевна Воропаева, - продолжил процедуру знакомства Жданов. - Она одна из акционеров компании и просто потрясающий начальник отдела продаж!
- Очарован, - любезно произнес Быстров, задержав руку Киры в своей. После чего обратился ко всем, хотя взгляд его был устремлен на Катю. - Я до сих пор под впечатлением от экскурсии, устроенной мне Екатериной Валерьевной. Она была так любезна, что показала мне не только цеха, но и склад готовой продукции. Ваши объемы производства действительно впечатляют, я уже не говорю о качестве.
Кира, стоявшая рядом с Андреем, с удивлением отметила, насколько тот напряжен. От него буквально исходила негативная энергия, несмотря на то
что внешне он был очень спокоен и предельно собран. Отрицательная энергия, направленная на одного человека. На, что было весьма забавно, необходимого «Зималетто», как воздух, делового партнера - Сергея Быстрова.
Не могла не почувствовать настроения Жданова и Катерина, притиснутая железной, как ей казалось, рукой к мужу. Стоя рядом с ним и стоически улыбаясь, она мысленно упрекала себя за то, что вообще согласилась провести Быстрова по «Зималетто».
Ну и, естественно, не оставил без внимания состояние господина президента подоспевший Малиновский, который достаточно хорошо знал друга, чтобы моментально понять - тот взвинчен до предела.
Не чувствовал витавшего в воздухе напряжения лишь один Быстров, явно пребывающий в прекрасном настроении. С неизменно приятной и доброжелательной улыбкой он продолжал вести ни к чему не обязывающий обмен любезностями.
И всё было бы прекрасно, если бы его улыбки и комплименты не были в итоге обращены к одной Катерине...
- А что это мы, собственно, тут стоим? - вдруг осведомился Малиновский, посчитав, что пора брать инициативу в свои руки, пока не разразился мощный скандал с последующим мордобоем. То, что именно на такое завершение визита господина Быстрова настроен Жданов, Роман уяснил достаточно быстро. - Почему бы нам не отправиться в конференц-зал и не выпить за успешное сотрудничество? - предложил он.
За подобную инициативу Малиновскому достался мрачный взгляд президента, обещавший все муки ада, что Романа ничуть не смутило - привыкший.
Но на этот раз Сергей с явным сожалением покачал головой.
- Увы, у меня назначены ещё две встречи, - пояснил он, однако тут же оживился,. - Но! Мы могли бы отпраздновать начало нашего сотрудничества в каком-нибудь ресторане, заодно бы и обсудили все детали. Как насчет сегодняшнего вечера?
Катя благоразумно промолчала, давая возможность высказаться Андрею, однако он не успел даже раскрыть рта, вперед опять вылез Малиновский, заявив, что это прекрасная идея. К удивлению Жданова, Кира тоже одобрила предложение Сергея. В результате ему не оставалось ничего, кроме как согласиться. С кислым видом он пожал руку Быстрову и подтвердил, что в восемь вечера вместе с женой - слово «жена» было подчеркнуто особо - будет в предложенном ресторане. На том все и расстались.
Малиновский, любезно хлопая Быстрова по плечу, проводил его до лифта, Кира, не говоря ни слова, развернулась и направилась к своему кабинету, а Катя задумчиво разглядывала носки своих туфель, дабы не встречаться взглядом с супругом.
Вернувшийся Роман подхватил её под руку и довольным тоном произнес:
- Знаете, Катенька, благодаря вам Быстров у нас в кармане! Уверен, сотрудничество с ним будет проходить на самых выгодных для нас условиях.
- Роман Дмитрич, боюсь, вы переоцениваете мои возможности и степень влияния на господина Быстрова. Я всего лишь показала ему наше производство, - тон Катерины ясно намекал Малиновскому на то, что лучше бы ему умолкнуть.
Однако Роману словно доставляло удовольствие играть на нервах у Жданова.
- Катенька, да вы же его просто очаровали! Никогда бы не подумал, что Быстров может вести себя так смиренно, ну, прямо-таки ягненок, идущий за своей прекрасной пастушкой...
- Все, хватит с меня! - вдруг рявкнул Андрей, пронзив друга убийственный взглядом. - Малиновский, можно тебя на пару слов? - сбавив тон, прошипел он и чуть ли не за шиворот оттащил Романа от Катерины.
- Ты что творишь? - чуть опять не сорвался на крик Жданов, прижав друга к стенке. - Какого чёрта ты согласился на эту идиотскую встречу в ресторане?
- Какого? - так же тихо возмутился Малиновский. - Такого, что для нас сотрудничество с фирмой Быстрова крайне выгодно, и,  если его интерес к твоей жене играет нам на руку, мы должны это использовать!
- Интерес?! - взвился Андрей, хватая Малиновского за плечо, но стараясь говорить так, чтобы его не было слышно Катерине и напоминавшей изваяние Тропинкиной. - Ты что несешь?!
- Интерес. Симпатия, влечение. Называй как хочешь, - пренебрежительно ответил, как всегда, практичный Роман. - И не смотри на меня зверем. От тебя не убудет, если твоей Катериной на расстоянии, я подчеркиваю, повосхищается какой-то мужик, тем более что в итоге это благотворно скажется на делах. Ему ведь все равно ничего не светит... Или ты своей жене не доверяешь?!
- Конечно, доверяю! - ожесточенно зашептал Андрей. - Но это не значит, что я позволю её использовать.
- Господи Боже!.. Да что ей сделается-то? Подумаешь, мило поулыбается этому итальянскому мачо! Думаю, ей самой нравится, что он обратил на неё внимание. Непродолжительное невинное общение ещё никому не повредило, а в итоге все в выигрыше. Не понимаю, чего ты злишься?
- Не понимаешь? Ничего удивительного, Малина, в том, что не понимаешь... Я сказал - нет. И это мое последнее слово, - произнес, словно припечатал, Андрей.
- Ты что, запретишь ей вообще разговаривать? Может, ещё паранджу на неё наденешь?
- Надо будет - надену! - в запале произнес Жданов и, резко отпустив Малиновского, направился к Катерине.
- Не вздумай снова заниматься самодеятельностью, - бросил он на ходу, проходя мимо стоявшего у стены и потиравшего плечо друга. Катя с непроницаемым видом молча следовала за Андреем.
- Лучше заедь за Кирой и доставь её в ресторан. Будет от тебя хоть какая-то польза... - проворчал напоследок он Роману и вместе с Катериной скрылся в своем кабинете.
 
***
 
- Нет никакой необходимости тащить меня к Милко!
- Ты же сама сказала, что тебе нечего надеть на ужин.
Катерина сама себе удивилась, когда с её губ слетела одна из самых любимых женских фраз: «Мне нечего надеть... » И не было ничего удивительного в том, что Андрей тут же развил бурную деятельность по исправлению этого прискорбного обстоятельства.
- Я сказала, что у меня нет ничего подходящего, - Катя пыталась исправить ситуацию, пока не случилось непоправимое, а оно обязательно бы произошло, если бы Жданов сейчас явился к вЕликом дИзайнеру и потребовал подобрать для свей жены платье.
- Ну, вот сейчас и подберем!
- Зачем беспокоить Милко? Я могла бы заехать в тот бутик, который мне посоветовала Маргарита.
- Никакого беспокойства! В конце концов, для чего мы тогда работаем в компании по производству одежды?!
- Андрей, - Катя вырвала руку и остановилась посреди холла, всем своим видом демонстрируя, что дальше не пойдет.- Я надену то платье, в котором была на показе.
- Ты этого не сделаешь, - резко возразил Жданов. - Я не хочу, чтобы моя жена ходила в одном и том же, так, словно у меня нет возможности обеспечить ей нормальную одежду.
- Но я так хочу!
- Глупости. И перестань спорить со мной по каждому поводу. С Быстровым ты была куда более любезной.
- Андрей!.. - Катя возмущенно уставилась на мужа. - Не мог бы ты говорить потише, нас могут услышать. И потом, ты несправедлив, я ничего такого...
- А мне плевать, пусть слышат - не меняя тона, ответил Жданов, явно не расположенный к дискуссии. - Я президент этой чертовой компании, и!..
- А я, значит, как твоя чёртова жена и помощница, должна выполнять все твои приказания? - холодно спросила Катерина.
- Это не приказ, - сбавил напор Андрей. - Неужели так сложно просто со мной согласиться?
Его голос звучал почти нежно. С едва различимыми просящими интонациями. Устоять против которых было невозможно.
Катя промолчала и с обреченным видом направилась в святую святых Милко.
 
Выйдя из мастерской минут сорок спустя, Катя являла собой пример человека с железными нервами, потому что на протяжении всего общения с гением портновского искусства ей удавалось оставаться спокойной, как танк. Жданова же буквально трясло от ярости...
Милко, верный себе, не успокоился, пока не вывел господина президента из себя, отказываясь подчиняться, как он выразился, взбалмошному мУжлану и выполнять его идИотские прИказы. Правда, уловив бешеный взгляд Андрея, дал себя уговорить. Вернее, уговорила его Ольга Вячеславовна, которая самоотверженно вклинилась между двумя разбушевавшимися мужчинами, которые уже готовились хватать первые попавшиеся под руку тяжёлые предметы и выяснять с их помощью, кто прав.
Катя на протяжении всего выяснения отношений молча стояла в сторонке, словно все происходящее её не касалось, и разглядывала развешанные на стенах эскизы. Все лучше, чем вникать в перебранку двух больших детей.
В конце концов Милко соизволил снизойти до жены президента, напутствуемый словами Андрея, что если в адрес Катерины прозвучит хотя бы одно неуважительное слово, то он за себя не отвечает.
Ворча себе под нос что-то нелицеприятное, Милко долго задумчиво разглядывал Катю, её скромную блузку и простенькую юбку, её недавние и первые самостоятельные приобретения. Они, конечно, была далеки от эксклюзивных вещей, которые носила та же Кира, но неплохо сидели на Катерине, выгодно подчеркивая её фигуру и создавая ощущение комфорта.
- Серо, уныло и пошло, - вынес свой вердикт дизайнер, осмотрев наряд жены президента.
Катя уже хотела возмутиться, однако Милко, бесцеремонно взяв её за плечи, заставил поворачиваться то в одну, то в другую сторону.
Андрей собрался было вмешаться, но это успела сделать Уютова:
- Милко, Катя сюда пришла не наряды демонстрировать, а работать. А костюм у неё, между прочим, очень красивый, посмотри повнимательней!
Что-то в тоне Ольги Вячеславовны, а может быть, во взгляде Андрея умиротворяющее подействовало на Милко.
- Ну, что ж... Если кто и может подОбрать самОе лучшее платье для пОхода в рЕсторан, так это вЕликий Милко! - произнес с привычным пафосом дизайнер. - ОлЕчка, я думаю, то бирЮзовое из последней коллекции нам подОйдет.
- Бирюзовое, - испуганно выдохнула Катерина. - А можно что-нибудь не такое яркое?
- ДорОгая мОя, кто Из нас двоих дИзайнер и знает лучше, чтО надо, ты или Я?
- Конечно, вы, Милко, но... - Катя в отчаянии переводила взгляд с Андрея на Ольгу Вячеславовну, однако сразу было понятно, что поддержки с их стороны в этом вопросе ждать не приходилось.
- Вот имЕнно, значИт, нИкаких «но»!
Бирюзовое платье Катерине понравилось, однако его, ко всеобщему возмущению, забраковал Андрей. На гневный вопль Милко он заявил, что он с женой идет на деловую встречу, а не на пляжную вечеринку, где принято обнажаться чуть ли не по пояс.
В результате Жданову пришлось прослушать длинный и гневный монолог дизайнера на тему того, что дилетанты постоянно вмешиваются в его творческий процесс, убивая на корню всё вдохновение. Монолог был прослушан. Милко в очередной раз был умиротворен. Жданов приобрел ещё несколько седых волос и подумал, что идея Катерины с походом в магазин была не так уж и плоха. Однако пить «Боржоми» было уже поздно.
Спустя ещё какое-то время компромисс все же был найден. Правда, все уже были вымотаны до предела переругиванием, но в конце туннеля наконец-то забрезжил свет.
Цвет платья поменялся на черный, вырез был примерно такой же, как на бирюзовом, что нравилось Милко и раздражало Андрея. Длина смущала Катю, которая с трудом отвыкала носить юбки и платья, надежно прикрывающие колени. К платью, опять же по требованию Милко, должна была быть сделана высокая прическа, открывающая шею. Кроме того, по доброте душевной вЕликой дИзайнер посоветовал надеть с платьем какое-нибудь милое бриллиантовое колье, тем самым окончательно добив Катерину. Ей казалось, что в таком виде она будет словно выставлена на показ.
Однако мнение девушки интересовало Милко и Жданова в последнюю очередь. С чем она, совершенно измотанная, в конце концов смирилась, просто терпеливо ожидая, когда её судьба наконец-то будет решена.
Только в голове иногда мелькали странные мысли о том, что, если бы она не уволилась из банка, сидела бы себе сейчас спокойно за компьютером и выполняла бы привычную и понятную до жути работу, никем не дергаемая и не замечаемая.
Вот только Андрея рядом не было бы...
Обменявшись с Милко на прощание язвительными комментариями, Андрей подхватил Катерину за руку и заявил, что рабочий день для них на сегодня окончен. Однако мечты об отдыхе и покое пришлось на время отложить. Следующим пунктом программы был ювелирный магазин.
 
Записан
Страниц: 1 [2] 3
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap