Декабрь 10, 2018, 02:32:07
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Третий лишний...или самая длинная ночь в году.  (Прочитано 918 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« : Июнь 01, 2017, 07:41:31 »

Автор: Анна-Мария
Линия: Катя/Андрей, Саша, Кира, Роман и др. персонажи.
Сюжет: альтернативное развитие сюжета.
Рейтинг: R ( будут откровенные сцены)

ГЛАВА 1
" Я люблю его любого! - думала Катя,- И все, на что я могу рассчитывать, - это быть ему полезной. Пока я ему нужна, я могу быть рядом, видеть его и тайно любить.."
В ее каморке было темновато и тихо...
"Люблю Андрея, и ничего поделать не могу... Есть ли где-нибудь в голове кнопка, чтобы отключить этот магнит, чтобы не реагировать на его глаза, голос, улыбку..."
Одиночество - вот её удел..Но, пока он рядом, она будет любоваться им, будет ему необходима.. Такова судьба всех некрасивых женщин... А ее особенно...
Цифры на экране расплывались, словно за пленкой тумана, Андрей уехал давно, кажется, они с Романом планировали еще один очередной "плодотворный" вечер с девушками, а Катя продолжала составлять отчет, попутно отдирая от сердца ревность, убеждая себя, что у нее участь такая. Да и убеждать себя особо не приходилось: каждый день приносил новые разочарования и толчки. Со времен школы ничего не изменилось...Вот и сегодня "Великий и Гениальный" Милко в очередной раз прошелся по ее внешнему виду в присутствии ухмыляющихся моделей, и лишь вмешательство Ольги Вячеславовны прервали поток неприятных слов. А осадок-то все равно остался.
За дверью каморки послышался шум, и голос Александра Юрьевича Воропаева возвестил на весь мир:
- Уж полночь близится..- открыл дверь каморки. - А Пушкарева здесь...
И, как всегда, бесцеремонный и наглый, он ввалился в Катину каморку. Не спросив приглашения, упал на стул напротив Кати, поставил локоть на стол, оперся подбородком и пристально посмотрел ей в глаза.
- Здравствуйте, Екатерина Валерьевна!
Едва взяв себя в руки, Катя строгим голосом ответила:
- Здравствуйте, Александр Юрьевич, что привело Вас сюда в столь поздний час?
- Хотел поговорить с Андрюшей, да вот незадача, опоздал.
От Воропаева ощутимо пахло алкоголем и дорогими сигарами, а еще уверенностью в себе и благополучием.
- А вы время видели? Приходите завтра!
- В том-то и дело, что раньше времени не нашлось. Слышал я, что Вы, Екатерина Валерьевна, - в его голосе явственно слышалась издевка, - частенько тут с Андрюшей засиживаетесь допоздна. Думал, что застану его, а впрочем....
Пауза затянулась, Катя хотела, нет, она просто мечтала, чтобы Александр испарился и не мешал ей дальше думать об Андрее, но ему было наплевать на ее желания...
- А впрочем...- Повторил Александр. - Я же могу и Вас спросить, вы ведь хранительница его тайн...
Опять пауза. Катя тоже оперлась подбородком на кисть руки и посмотрела ему в глаза. Очки мешали, и она их сняла, Александр почему-то смутился, поймав ее взгляд, но Катя настолько устала морально, что сил анализировать и бояться у нее не осталось. Сегодняшний день был для нее особенно длинным и тяжелым, несмотря на то что это был самый короткий день в году. Любовь измучила, ревность иссушила, и выхода нет, ничего не изменится, такова ее жизнь - жизнь в тени звезды.
Александр посмотрел ей в глаза, и почему-то ему катастрофически стало не хватать света. Что-то мерцало в глубине ее глаз, что-то неуловимое в движении ресниц, в повороте головы пробудило в нем отголоски чувств из ранней юности, когда мир был большим и ярким, когда жизнь впереди сулила много открытий , она словно опять приоткрыла дверь в тот мир - без скуки, злобы и рутины. И он почему-то твердо знал, что у нее есть ключи к этим дверям в мир чистых ощущений. "Наверное, надо бросать пить!" - подумал он. Но отголоски чувств и мыслей остались на поверхности, не исчезли... С трудом вернув себя в русло разговора, Александр глухим голосом сказал:
- Мне нужны деньги, поэтому я хочу забрать свою долю из "Зималетто".
И опять сил боятся и трястись у Кати не осталось. Хотя то, что это катастрофа, она понимала четко, но голос ее лишь устало произнес:
- И на что же Вы, простите за любопытство, собираетесь потратить эти деньги? Это, конечно, не мое дело, но все таки...
В другой день или вечер, а может, год или столетие Саша не ответил бы ей ни за что на свете, но, пока на поверхности были эти непонятные, забытые когда-то за ненадобностью чувства, он вдруг сказал:
- Мой знакомый собирается создавать трастовый фонд, ему нужен компаньон, я думаю, прибыли будут намного выше, чем здесь.
- А как зовут этого знакомого?
- Зайцев Дмитрий, а что?
Голос Александра звучал покровительственно, словно разговаривал он с пятилетней малышкой.
И опять Катя не нашла в себе силы бояться, тем более что ее связи в банках и сфере экономики позволяли ей трезво и объективно оценивать ситуацию. Ведь этот мир был единственным местом, где она чувствовала себя более чем уверенно:
- Зай-цев? - произнесла она нараспев.
Александр почему-то убрал локти со стола и отвернулся..
- Стойте, а не тот ли это Зайцев, что в Греции бизнес имел?
- Тот, а что?
Катерина, не замечая странного взгляда Воропаева, тихонько рассмеялась:
- А вы, Александр Юрьевич, знаете, что он банкрот, да еще его ищут в той же Греции за мошенничество?
Сашка сглотнул, он не очень ей поверил, но червячок сомнения уже начал свою работу:
- Вы это говорите, чтобы спасти драгоценного Андрюшу, так ведь?
- Вы этому Зайцеву уже что-нибудь отдали?
- Почти, я вчера подписал бумаги о создании фонда и передал почти все, что имел на счетах, мой юрист все проверил, там все чисто. Неужели вы думаете, что я такой наивный? Просто для равноправного партнерства мне нужно будет больше средств.
- В каком банке у Вас были счета? - быстро спросила Катерина.
- Это тот же банк, с которым работает "Зималетто". - Саша невольно подался вперед. Катя глянула на часы: восемь, поздновато, но Ирина Александровна, кое-чем обязанная ей, Кате, говорила, что можно обращаться в любое время дня и ночи. Длинные гудки, потом щелчок:
- Алло.
- Ирина Александровна, это Катя Пушкарева, помните меня?
- Конечно, Катенька, если бы не Вы, то я не знаю, где бы была я... Что-то случилось?
- Вы меня простите за столь поздний звонок, но дело очень большой важности...
- Ничего, ничего, я сама еще на работе, отчет, сами понимаете, Новый год на носу..
- Помните историю Дмитрия Зайцева?
- Конечно, он нам столько крови попортил. Еле отвертелись.
- Представляете, он опять бродит по Москве, деньги на якобы трастовый фонд собирает, я хотела Вас попросить заблокировать временно перевод денег со счетов Воропаева Александра Юрьевича. Да, я понимаю, он завтра подъедет к Вам прямо с утра, просто нужно будет всего лишь на несколько часов не дать этим деньгам уйти со счетов. Да, спасибо огромное, да, он завтра прямо с утра, ещё раз спасибо и до свиданья.
Когда Катя положила трубку на место, Воропаев гневно произнес:
- И что это было?
- Я дам Вам телефон одного человека, он все подробно Вам про этого Зайцева расскажет, деньги с Вашего счета пока не уйдут, а вот после того как пообщаетесь, тогда и решите, отдавать деньги или нет. Заедете в банк, прямо к заместителю управляющего банка Ирине Александровне, она в курсе... И, кстати, проверьте вашего юриста-экономиста. И еще....давайте завтра будем решать, куда и как девать Вашу долю в "Зималетто". А сегодня я смертельно устала.
Катя выключила компьютер, сняла пальто с вешалки, силы и правда кончились.
Все еще пребывая в ошарашенном состоянии, Александр вышел из каморки помощницы президента компании "Зималетто" Пушкаревой Екатерины Валерьевны. Он сжимал в руке телефон человека, с которым ему нужно было встретится завтра. Хмеля в голове как не бывало, а неясные смутные чувства все еще плавали на поверхности сознания.

                                                   *   *   *

. Ночь властвовала над городом, ветер шлейфом снежинок обжигал лицо и руки, темное, без единого просвета небо давило, декабрь, самый темный и мрачный месяц в году, дирижировал короткими днями, серыми мгновенными вечерами и длинными тоскливыми ночами. И музыка выходила у него рваная, тревожная. Роман опять печалился. Он не знал, почему именно в декабре ему было так плохо. Что-то мелькало в его сознании, что заставляло оборачиваться в темноте, но понять, что именно, он не мог. Вот поэтому каждый вечер он делал так, чтобы не оставаться одному. Эти бесконечные Оли, Снежаны, Танюши были лишь для того, чтобы ночью не оставаться одному. Это была данность, в которой он жил уже не один год. Вот и сегодня "охота" в клубе на подружку-однодневку, или, вернее сказать, одноночевку, не увенчалась успехом, а телефон со списком девочек остался в кабинете. Андрей уже давно уехал к Кире - после череды ее звонков и истерик. И Рома поехал в "Зималетто" за телефоном. Потапкин, как обычно, находился на своем месте. Махнув ему рукой, Малиновский поднялся на этаж, зашел в свой кабинет, взял телефон, направился к выходу и обомлел: около ресепшена стояли Катя и Сашка, о чем-то тихо переговариваясь.
- Та-а-ак... И что это у нас тут происходит? Он Вас, Катенька, не обижает?-
- Добрый вечер, Роман Дмитриевич, нет, не обижает, мы обсуждали перспективы развития компании.
- В такое время? Сашка, ты меня пугаешь..
Но Воропаев, как ни странно, ничего не сказал, зашел в открывший лифт, молча нажал на кнопку первого этажа и уехал. Катя и Роман посмотрели друг на друга.
- Катенька, - иронично сказал Роман. - Что Вы сделали с нашим общим другом? Я его таким видел только один раз, когда он проиграл мне пари.
- Ничего я с ним не сделала, просто мы поговорили о правильной финансовой политике.
- Вот как! И в чем же она заключается?
Катя улыбнулась ему открыто, как-то совсем нежно и трогательно, так что у Романа внутри лопнула звенящая декабрьская струна и самая длинная ночь в году отодвинулась, стала не такой темной, словно одна ее улыбка разогнала эту темноту.
- Доверяй, но проверяй!
И опять улыбнулась, а Роман опять утонул этой волне безмятежности.
- Ух ты, как лихо! Ладно, если не хотите, не рассказывайте. Вы домой? А давайте я Вас подвезу, поздно уже.
И опять, если бы у Катерины были силы, чтобы бояться, она бы непременно отказалась, но сил именно на это чувство ей сегодня катастрофически не хватало, поэтому она устало кивнула. А Роман почему-то внутренне возликовал. Вот уж никогда бы не подумал, что будет так рад обществу Пушкаревой.
Поездка в машине к дому Катерины была самым незабываемым и приятным моментом последних тяжелых недель жизни. Странно, очень странно.
- Не люблю декабрь,- говорил он ей.
А она опять улыбалась, причем не обычной своей улыбкой запуганного мышонка, а улыбкой всепрощающей мадонны.
" А в ней что-то есть!"- подумал он и сам себе удивился.
Приехав домой, Роман на этой ему непонятной безмятежной волне сходил в душ и лег спать даже без обычного допинга в виде очередного женского тела. И , что самое странное, спал всю ночь, а утром не узнал своего спокойного лица в зеркале.

                                                              *   *   *


Андрей опять был на взводе, утро в Кириной квартире началось с дежурной истерики:
- Ты опять мне изменяешь?
Бац! В него летит мокрое полотенце. И привычное:
- Кира, прекрати, ничего такого не было.
- А почему ты тогда со мной не спишь? Кто она? Боже, как я устала...
Карусель скандала раскручивалась с привычной скоростью. Виток, новый круг, билеты давно куплены, но как же все надоело! И соскочить нельзя. Как объяснить этой красивой и когда-то очень дорогой женщине, что он устал от такой любви. Проблемы на работе, тяжкий кризис, ложь, боязнь разоблачения. И каждодневная выматывающая ревность - под соусом любви.
- Кирюш, может, хватит, тебе не надоело это все?
- Что все?
- Ревность и подозрения! Может, поедем уже на работу, дел много..
Глянула на него так, что впору было идти вешаться, потому что это был не конец скандала, а начало.
... В кабинете было сумрачно, декабрь прятал солнце за тучами, пахло холодом и зимой. Клочковой, как обычно, не было на месте, дверь в каморку была приоткрыта.
"Катя! - неожиданно тепло подумал он. - Мой островок надежности".
Заглянул в каморку. Катя, как обычно, сидела за компьютером.
- Здравствуй, Катюша!- интонация была такая нежная, что он сам удивился.
Катя вздрогнула, подняла глаза и замерла, словно мыслями была где-то далеко, а теперь возвращалась. И поэтому, не смущаясь ни капли, посмотрела ему в глаза. И тут Андрей понял, что впервые видит ее такой открытый взгляд, спокойное лицо,и удивился своим ощущениям. Она казалась ему такой родной и близкой, что где-то в районе сердца защемило от нежности. Тряхнул головой, отгоняя какие-то смутные образы. Тут работы невпроворот, Кирина ревность висит тяжким грузом на шее, а он тут тает от нежности... Бывает же... Прошел к полкам с документами у двери.
Открылась дверь в кабинет. Андрей повернулся - это был Рома:
- Привет, Андрюха.
- Привет, как вечер закончился? Светочка не продинамила? Больно уж она себе цену набивала.
- Какая Светочка? - опешил Рома, а потом как будто вспомнил.
- Ты был прав, динамо она, ну, да бог с ней. Катя у себя?
- У себя. А что ты хотел?
- Поздороваться и поблагодарить за вчерашний вечер.
У Андрея округлились глаза:
- За вечер?
Но Роман его уже не слушал, слегка отодвинул друга в сторонку и почти вбежал в убежище Катерины. Она в это время стояла на стремянке и пыталась достать какие-то тяжелые папки с самой верхней полки. Неподъемные папки почему-то не хотели вытаскиваться, и она слегка качнулась назад, чуть было не упала, но Роман успел ее подхватить:
- Катя, Катя, что же вы так неосторожно? Надо беречь себя! Вы главная ценность нашей компании. Доброе утро, Екатерина Валерьевна!
- Доброе, Роман Дмитрич. Спасибо за помощь!
Катя слегка засмущалась, но в свете вчерашней поездки домой и приятного дружеского разговора тепло улыбнулась Роме:
- А теперь поставьте меня на пол, я стоять умею, правда-правда, и даже не упаду...
- Правда-правда?
Роман лукаво и обаятельно улыбнулся и опустил Катю на пол.
Андрей безмолвно наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой. Если бы он плохо знал своего закадычного друга, то подумал бы, что тот ухаживает за Катей, но, зная его вкусы и предпочтения, не верил в это. Еще вчера Ромка ему говорил о Пушкаревой так, как будто она только очень полезный автомат для обработки цифр, но никак не женщина. Но тут случилось то, от чего брови президента компании " Зималетто" поползли вверх.
- Катя, а поужинайте со мной, пожалуйста, мне надо с Вами посоветоваться.
- О чем?- спросила Катя.- Здесь нельзя об этом поговорить?
- Нет, - все так же улыбаясь, сказал Малиновский. - Только не здесь. Ну, пожалуйста!!! А вот это примите в качестве аванса.
И дал Кате в руки коробочку с дорогущим швейцарским шоколадом.
Катя еще немного посомневалась, но потом вспомнила, как они приятно и непринужденно разговаривали вчера по дороге домой,  и решила, что бояться нечего. Просто деловой ужин, надо только ресторан попроще выбрать, и поэтому сказала:
- Ладно, Роман Дмитрич, я согласна на деловой ужин, только место выберете попроще.
И понесла папки и шоколад к столу, а Роман, пытаясь ей помочь с тяжелым грузам, широко улыбнулся и сказал:
- Договорились. Значит, в шесть тридцать я за Вами зайду.
В конференц-зале Жданов накинулся на Ромку:
- Что это было, Малиновский? Какую игру ты затеял?
- Да нет никакой игры. Я вчера после динамо-Светы приехал сюда, телефон с номерами забыл, а тут она и Воропаев. Причем Сашка странный такой был, задумчивый, не кричал, руками не размахивал, в общем, сам на себя не похож. Я у Кати спросил, что это было, а она говорит, что консультировала его по финансовым вопросам. Мне стало интересно, и тут она глянула на меня и так улыбнулась, что я просто потерялся во времени и пространстве. В общем, было довольно поздно, и я предложил довезти ее домой. А по дороге мы так мило болтали о русской литературе, что я диву давался, сколько она всего знает и понимает, и она как-то совсем по-другому говорила и двигалась. А когда я приехал домой, то был такой умиротворенный, что спал до утра, как младенец . В общем, мне просто хочется понять, что же в ней такого есть. Просто хочу понять. Это криминал?
- Ладно, я понял тебя, только не обижай ее.
- Да ни в одном глазу, Палыч, ты ж меня знаешь.
- Вот именно, знаю, поэтому и говорю.
- Что там Кира, сильно вчера буянила?
- Ты не представляешь, как я устал! И, главное, сейчас вообще расслабляться нельзя, а она..... вечером истерика - утром скандал. Я просто в ужасе от перспектив будущей семейной жизни.
К обеду большая часть дел была закончена, Андрей сделал кучу деловых звонков и перелопатил гору документов. Чувствовал он себя как человек, хорошо поработавший и заслуживший отдых и обед. Правда, все это время он посматривал на Катю, пытаясь понять, что происходит, почему Малиновский был почти счастлив, разговаривая с ней, но изменений не замечал. Хотя он и раньше никогда особо за ней не наблюдал. Это было равносильно тому, как если бы он отдельно наблюдал за своей правой рукой, настолько он привык к тому, что она всегда рядом, чтобы помочь и выслушать. Однако сегодня явственно что-то изменилось, вот только понять бы что??? И обедать с собственной невестой совсем не хотелось. Клочкова дважды переводила звонок от Киры, но он отказывал ей под предлогом важных дел. На душе было муторно и погано, жизнь казалась черной полосой. Что случилось с той девушкой, которую он так любил когда-то? И что случилось с ним? Тяжкие размышления прервал приход Сашки Воропаева:
- Привет, Андрюша, как дела в компании, еще не все развалил?
- Здравствуй, Сашенька, не дождешься, ты по какому вопросу пришел? Совет не скоро!
- А я не к тебе, я к твоей помощнице ! - ошарашил Андрея Александр.
- У себя?-кивнул он на дверь каморки.
- У себя...- ответил Андрей, застывший от изумления, даже стул под ним пошатнулся.
Когда за Александром закрылась дверь, Андрей в очередной раз задался вопросом: что, черт возьми, происходит и почему он не в курсе???
Катин вчерашний вечер увенчался несколькими открытиями. Во-первых, если не бояться, то жизнь становится намного интереснее. Во-вторых, Роман Дмитрич Малиновский отлично разбирается в русской классической литературе.
В дневнике она вчера написала:
" Андрей... Как же я хочу понравиться тебе! Вот только имею ли я право? Ты почти женатый человек. Где ты сейчас и с кем? С Кирой? Как же больно осознавать, что тот, кого ты любишь, не видит в тебе не то что желанную женщину, а женщину вообще...."
Легла спать, и самая длинная ночь в году милосердно подарила ей удивительно легкий сон, в котором она была красивой, а рядом с ней был любимый мужчина, а впереди была прекрасная жизнь...
Рабочий день принес еще несколько маленьких радостных открытий. Роман Дмитрич,странно, пригласил ее на ужин, пусть и деловой, но она уже почувствовала себя почему-то хорошо. И Андрей смотрел на нее, словно пытался понять, не выросли ли у нее крылья, даже стул пододвинул, чтобы она села поудобнее. И снова необычное чувство шевельнулось внутри: как хорошо, когда не надо бояться.
Ближе к обеду, когда пора было бежать к девчонкам из женсовета, дабы не опаздать в " Ромашку", пришел Воропаев. Вид у него был довольно странный, как будто он не знал, то ли кричать, то ли просто стукнуть кулаком об стену.
- Здравствуйте, Катерина Валерьевна.
- Здравствуйте, Александр Юрьевич. Вы насчет свое доли в компании?
- И да, и нет! - последовал более чем странный ответ.- Пообедаете со мной?
- Вы меня приглашаете в ресторан?
Катя так удивилась, что уронила листы с только что напечатанными документами.
- Меня, "растрепанного воробья", а не женщину, по Вашему же определению?
Катя была так удивлена, что опять забыла, что ей надо прятаться и бояться, поэтому открыто глянула ему в глаза.
- Я хотел Вас отблагодарить!
В голосе Александра появились просящие нотки, чего Катя от него никогда не слышала и уж тем более не ожидала.
- Пожалуйста, это будет только обед. Мне очень надо с Вами поговорить.
- Ладно, я только Андрея Палыча предупрежу.
И вновь от изумления Андрей чуть не упал со своего президентского кресла. Мало того, что Сашка ничего не сказал ему, так еще и Катю увел обедать. Мир определенно сошел с ума.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #1 : Июнь 01, 2017, 08:24:21 »

ГЛАВА 2

Кира стояла у окна в своем кабинете, смотрела на по-декабрьски серую и унылую улицу. Ветер раскачивал ветки деревьев, бросал горсти ледяной пыли в лицо прохожих. Холодно, как же холодно! В душе словно такая же ледяная пустошь.
" Андрей! - думала она.- Что же происходит? Почему я не могу остановиться? Куда деваться от этой черной, иссушающей душу ревности? "
Время,словно неумолимая лавина, поглощало то тепло и радость, что когда-то были между ними, а любовь давно стала клеткой.
" Но ведь я люблю тебя, Андрей, я не смогу без тебя жить, ну почему же ты этого не понимаешь?"
Сколько она вот так стояла, не заметила. Несколько раз подходила к столу и просила Вику соединить ее с Андреем. Но он не отвечал. Идти к нему? Что говорить? Смотреть в глаза и представлять его в объятиях другой? Понимала, что будет опять безобразно скандалить... Возвращалась к окну - и ничего не могла делать, ничего... А декабрь бушевал за окном, будил тоску серым небом, порывистым ветром и отсутствием солнца. Наверное, сегодня опять будет снег. Этой ночью что-то ощутимо сломалось, хотя, может, это случилось и раньше, но именно этой ночью она это почувствовала. Буйство ревности, острое желание выяснить до конца горели в ней, но было и еще что-то. Как будто порвалась нить, связующая их. Пытаясь поймать ускользающее ощущение, Кира вспоминала и вчерашний вечер, и эпизоды прошедшего времени. Но нужная мысль ускользала,а ревность все сметала на своем пути.
" Зачем ему другие, если есть я? Что во мне не так? "- думала Кира и опять смотрела вниз, на холодный и промозглый зимний пейзаж, вздыхала. Хотелось плакать или кричать или разбить что-нибудь.
" Я не смогу без него, это как лишиться воздуха. Что же делать? Когда же он поймет, что именно я женщина его жизни? Я! "
В кабинет без стука ворвалась Вика, как всегда, шумная и бесцеремонная:
- Кира, ты чего там делаешь, пошли обедать, я такая голодная! Даже "бабсовет" в свое низкопробное кафе ускакал, а ты все не торопишься. Вон даже Пушкареву твой братец в ресторан пригласил, а о обо мне кто-нибудь подумал?
- Что?- Очнулась Кира от своих раздумий.
- Я говорю - обедать пошли!
- А Андрей у себя?
- Нет, они с Малиновским на производстве, там какое-то новое оборудование привезли. Пошли уже, а?
Вика потянула Киру к выходу, схватила пальто и сумку. И не было силы, которая могла бы остановить голодную Вику. Кира обреченно пошла к выходу.

                                                                    *   *   *

Александр выбрал для обеда довольно дорогой ресторан. Это было видно по обстановке и обслуживанию. Один метродотель, встретивший их с важностью римского императора, чего стоил. Катя чувствовала себя крайне неуместно и неуютно. Еще и наряд, который она выбрала для сегодняшнего дня, похожий на старомодную школьную форму, никак не добавлял уверенности в себе. Она чувствовала себя лишней деталью интерьера, которую требовалось немедленно убрать с глаз долой. Тугой воротничок серой блузки сдавил горло, стало трудно дышать, безумно хотелось его расстегнуть. Потянулась, ослабила, стало немного легче. Оглянулась -  немногочисленные посетители не обращали на них никакого внимания.
- Присаживайтесь, Екатерина Валерьевна. Что будете? Могу порекомендовать, здесь неплохо готовят.
Только кивнула, голос куда-то пропал. Проклятая робость, она ведь знала, что будет плохо, и зачем только согласилась. Вчерашняя смелость испарилась, как капля воды на раскаленной сковороде. Захотелось придумать какое-нибудь срочное дело и сбежать. Она уже набрала воздуха в легкие, когда подошел официант в таком белоснежном фраке, что глазам стало больно, и подал им меню и винную карту.

Саша наблюдал за ней из-под опущенных ресниц. Что же в ней есть такого, что зацепило вчера? Почему те чувства, что она пробудила в нем накануне, не исчезли и мешают, толкаются где-то внутри сознания, слегка екают в районе сердца? Видно, что она чувствует себя не в своей тарелке, ей плохо, но мужественно держится, только съежилась немного, прячет взгляд. Вот бы она сняла свои дурацкие очки! Увидеть бы ее глаза без этих громоздких сооружений... Заказал обед, выбрав за обоих:
- Какое вино будете пить, Екатерина Валерьевна?
- Я не пью спиртное, Александр Юрьевич, тем более что мне на работу.
Голос у нее слегка дрожал, легкая хрипотца усилилась, неожиданно для себя Александр пришел в восторг от этого. Как давно это было! Искренние чувства, подлинные переживания, отсутствие маски и двойного дна у собеседника.
- Катя, можно мне Вас так называть? Можно?- кивок.- Я Вас ни к чему не принуждаю, хотите просто сок?
- Да!
- И сок, пожалуйста. Какой? Апельсиновый? Апельсиновый. - это уже официанту.
- Александр Юрьевич, о чем Вы хотели поговорить?
- Называйте меня просто Александром, а то я чувствую себя совсем старым, словно я строгий преподаватель, а Вы моя студентка на зачете, - улыбнулся Саша. - Хотя, наверное, на всех зачетах и экзаменах Вы были наверняка лучшей.
"А у него красивая улыбка! - подумала Катя. - Искренняя такая, вот уж не думала, что он может так улыбаться!"
- Я хотел поблагодарить Вас, Катя, за все, что Вы сделали для меня вчера. Вы были правы во всем, даже насчет моего юриста. Как представлю, что чуть было не...
Саша замолчал, не в силах до конца осознать, что если бы не эта маленькая девочка, сидящая напротив с несчастным видом, то быть бы ему нищим и обманутым.
- Александр Юрь... Александр, не стоит больших благодарностей, мне это было совсем несложно. Всего лишь один звонок.
- И, тем не менее, я хотел бы Вас отблагодарить. Просите, что хотите, я согласен почти на все.
- Ничего не надо. Просто мне повезло с наличием информации, а Вам нет.
- И, тем не менее, я прошу Вас: подумайте, может, есть что-то, чего Вы хотите...
- Нет, ничего не...Хотя....есть одна просьба.
- Отлично! Чего Вы желаете? Денег? Украшений? Ну же, не стесняйтесь.
- Я хочу попросить Вас, Александр Юрьевич, не забирать свою долю из
" Зималетто", по крайней мере, еще год.
Сказать, что Саша удивился, - это значит ничего не сказать. Он привык к тому, что в современном мире никто никому ничего просто так не делает. За все, даже за малейшую помощь, необходима соразмерная плата. А эта девочка мало того что ничего не попросила для себя лично, так еще и просьба ее была из разряда тех, что ничего не стоили ему в плане каких-либо усилий. Он приподнял бровь и взглянул на нее. Она, по-прежнему охваченная робостью, оттягивала ворот блузки и не смотрела на него, явно томясь от окружающей обстановки. А Саше почему-то вспомнился эпизод из далекого-далекого детства. Он, пятилетний, идет по аллее между высокими раскидистыми деревьями, одной ладошкой держится за маму, а другая в широкой ладони отца. Мир кажется большим, огромным - и прекрасным, где его никто и никогда не сможет обидеть. Мама улыбается отцу, а отец обстоятельно и очень интересно рассказывает Саше о том, почему летают самолеты. Ощущение чистого счастья полыхнуло внутри и осталось. " Я подумаю об этом потом.."- решил он.
- Хорошо, я так и сделаю. Может, что-то еще?
- Нет, только это.
Она опустила взгляд и плечи. Его стала раздражать эта обреченность в ее позе. И снова Александр сделал то, чего от сам  себя не ожидал:
- Катя, можно, я дам Вам совет? Перестаньте смущаться и съеживаться. Ведите себя так, словно так и было задумано. И плевать, что подумают чужие люди. А ну-ка расправьте плечи!
Это было сказано с такой интонацией, что Катерина невольно выпрямилась и расправила плечи. А меж тем Александр продолжал:
- Вот, например, на прошлой неделе здесь обедал дизайнер по имени Никита Петушков. Я как раз со своим заместителем имел счастье наблюдать это шоу.
Кате стало интересно, тем более что Воропаев почему-то перестал вызывать в ней страх, близкий к панике.
- И что?
- Он был одет в ярко-желтый костюм с корзиной фруктов вместо шляпы. Можете себе представить? А потом снял шляпу и устроил себе десерт.
И дальше Александр так забавно описал этот эпизод про эпатажного дизайнера, что Катя невольно стала улыбаться, забыв про смущение и робость.
Обед прошел все в той же довольно непринужденной обстановке, Катя все удивлялась, что Александр может вот так просто и без привычного ехидства разговаривать. И только в самом конце, когда они съели десерт, он посерьезнел и напряженно спросил:
- Катя, а Вы кому-нибудь говорили обо мне и о ситуации с трастовым фондом?
- Нет.
- Даже Андрею?
- Никому.
- Спасибо.
- Не за что, я ничего такого особенного не сделала. Я просто считаю, что людей не стоит ставить в неловкое положение.
Эта последняя ее фраза билась в голове Александра, пока он вез ее обратно на работу. Бывают ли такие чистые и честные девочки или это какая-то игра? Ему очень не хотелось, чтобы Андрей Жданов узнал о его промахе, а уж в свете их вечного соперничества - так вдвойне. А точно ли она не рассказала? Хотя, если бы Андрей знал, то не упустил бы момента для ехидных, а главное, обоснованных замечаний. Значит, ничего не знает. И еще ему безумно хотелось посмотреть ей в глаза без этих нелепых очков, но как ее попросить, он не знал. И чего он к этим очкам прицепился? Где-то был ответ на этот вопрос, но на таких глубинах сознания, что сразу вспомнить и понять не представляло никакой возможности. Катя ехала в одной машине с Александром Воропаевым и понимала, что совсем его не боится. Странно, но страха больше не было.

                                                                         *   *   *

Андрей не находил себе места, вставал, подходил к окну, открывал и закрывал жалюзи, снова садился. Рома, наблюдавший за ним уже минут тридцать, пытался поговорить и отвлечь друга. Правда, ему это плохо удавалось.
- Нет, Малиновский, ты мне скажи, что такого можно обсуждать двум совершено разным людям.
- Андрюха, успокойся ты наконец, обед уже заканчивается, скоро все увидим и все поймем. Спроси у нее, в конце концов.
- Ага, а как ты себе это представляешь? Вот я спрашиваю у нее : " Катенька, а что от Вас хотел Воропаев? Он знает про наши дела?" Так я у нее буду спрашивать, по-твоему? "А не рассказали ли Вы ему про "Никамоду" по доброте душевной?" - так, что ли, я должен спросить?
- Жданов, ну что ты паникуешь, может,  там действительно просто финансовая консультация? Ведь Катя и правда спец по всем этим вопросам.
- Нет, не поверю ни за что, Сашка в жизни ничего просто так не делает! Он явно что-то задумал, а Катя... Она такая наивная. Черт, что происходит?
Жданов совершил очередной круг по кабинету, от этих бесконечных кругов Рому уже тошнило. Нужно было срочно отвлечь друга:
- Палыч, а пойдем в бар, кофе хоть выпьем, раз уж обеда ты меня лишил.
В баре они заказали кофе, Роман пил его с удовольствием, а Андрей продолжал нервничать, почти не замечая ничего вокруг. Вернулся с обеда женсовет, наполнив помещение шумом женских голосов, вышел из своей мастерской Милко, окруженный моделями. На гениальном дизайнере по прихоти случая сегодня был особенно экстравагантный костюм в желто-черных тонах, с широкими рукавами. И вот во всей этой суете почти неслышно звякнул лифт, открылись двери и оттуда вышли Катя и Воропаев. Роман поперхнулся, а Андрей принял стойку сторожевой собаки при виде воров, покушающихся на имущество. Александр улыбался, глядя на Катю, а она казалась такой умиротворенной. Милко,  увидев объект своих насмешек, решил, видимо, укрепить свой авторитет и начал свою обычную тираду:
- ДевОчки, вот посмОтрите, как выглЯдит отсутствие вкуса, мне Уже плохо, и это происходит в царстве моды.. РыбОньки мои, спасайте меня...
Воропаев наклонился к Кате и прошептал ей на ухо:
- А представьте его с фруктами на голове, тем более что желтый костюм уже есть.
- Точно,- хихикнула Катя. - И, судя по выражению лица, он бы ими еще и кидался, и хорошо если это будет виноград.
- Это точно!- улыбнулся в ответ Саша. - Груши бы посетители ресторана не выдержали.
Милко, не увидев обычной реакции на свои слова и подколки, слегка озадачился. Пушкарева уже должна была расстроится и уйти, но жертва его несравненного юмора, вопреки всему, почему-то смеется.
- А чему вы там улыбаетесь?
Катя опять улыбнулась, слегка раправила плечи и спросила:
- Милко, а Вы что больше любите, груши или виноград?
- Груши, конечно, а к чему такие вопросы?
Александр и Катя стали смеяться, потом глянули друг на друга, и приступ смеха усилился. Такого отношения к себе Милко уже вытерпеть не смог, и поэтому ретировался обратно в мастерскую, бормоча под нос что-то типа: " Гения каждый может обидеть".
Все остальные, находящиеся в данный момент в холле, дружно изображали последнюю сцену из комедии Гоголя "Ревизор". Настолько необычно было то, что они только что наблюдали.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #2 : Июнь 01, 2017, 09:05:31 »

ГЛАВА 3

И в этой так несвойственной данному помещению тишине вновь звякнул лифт, открылись двери и появились Кира и Вика. Это словно послужило сигналом для всех и всего. Зазвонил телефон у Маши на столе, Шуре пришел факс. Но Андрею не хватило лишь мгновения: женсовет очень оперативно и слаженно похитил его помощницу и скрылся в недосягаемом для него месте - женском туалете.
 " Черт, надо пересмотреть правила внутреннего распорядка. И ввести новые. Например, запретить ходить в туалет всем вместе, а только по одной!!! А то распустились совсем, никакой дисциплины и субординации."
Пришлось встать и приветствовать будущего шурина и свою невесту. Да, сегодня был явно не его день. Кира смотрела него вызывающе и обреченно одновременно. Господи, да неужели нет возможности избежать очередной ссоры! Нет. И, судя по взгляду Киры, все только начинается.
- Андрей, нам надо поговорить!
- А разве мы не разговаривали вчера вечером и сегодня утром?
Градус диалога повышался с каждым словом. Александр, который понял, что у него совсем нет желания присутствовать при очередной ссоре, сказал:
- Кира, я вообще-то пришел к тебе, а вы, как обычно, начинаете выяснять отношения. Может, отложишь этот, без сомнения, животрепещущий разговор? Андрюша будет только рад, как раз подыщет пару новых аргументов в свое оправдание.
- А с чего ты решил, что это я виноват?
- Да вас вчера в клубе с девочками половина только моих знакомых видела. А у тебя ведь невеста есть, если помнишь, конечно, плюс она еще и моя родная сестра.
И уже Кире:
- Пошли к тебе, потом поругаетесь.

Женсовет пребывал в самой высокой своей точке кипения, что грозило Кате нешуточным допросом, который, как обычно, начала Машка:
- Катя, что это сейчас такое было? Ты и Воропаев вместе?
Танюша, прижав пухлую ручку к пышной груди, с придыханием произнесла:
- Да у меня от этого Воропаева мурашки по спине бегут от страха. А сегодня я первый раз видела, как он смеется. Катька, ты что с ним сделала?
- Нет, а вы видели, как они Милко сделали? - это Шура.
- Ой, чувствует моя африканская пятая точка, неспроста все это, грядут какие-то события.
И женсовет загудел по новому кругу, обсуждая только что увиденное. Вопросы сыпались со всех сторон.
Кате нечего было сказать девочкам. Она сама еще не поняла, что произошло. Почему холодный , а порой и грубовато-надменный Александр Воропаев, член Совета директоров и акционер, смеялся вместе с ней, как мальчишка. В ресторане поддержал ее, не дал упасть духом. Нет, она, конечно, помогла ему, но перемены в общении с ним произошли разительные. Нужно это обдумать и понять. Поэтому, чтобы прервать поток вопросов и обсуждений, она сказала:
- Девочки, все нормально, просто Александр Юрьевич удачно распорядился деньгами, а я ему дала пару советов, вот и все. А настроение? Ну, у людей всякое бывает. Он же ведь тоже человек?
- Ну, не знаю, не знаю, - это опять Машка. - До сегодняшнего дня я в этом сильно сомневалась.
Спасла Катю, как всегда, Ольга Вячеславовна. Глянув на часы, она произнесла:
- Девчонки, пора бежать на свои места, обед уже давно закончился, а мне еще и Милко успокаивать, он же как ребенок.
Женсовет суетливо стал покидать место посиделок, а Катя немного задержалась: хотелось перевести дыхание. Девочкам бы в органах работать. Они, если захотят, могут и душу вытрясти. Она еще раз мысленно прокрутила то, что было в ресторане и уже здесь, на ресепшене. И поняла, что да, девочки правы, Александр был сам на себя непохож. Может, луна сегодня такая, как говорит Амура? Ничего не придумав, но все же немного успокоившись, она пошла на рабочее место.
Андрей опять расхаживал по своему кабинету, движения были нервными, размашистыми. Роман пытался спастись бегством, но его не отпустили.
- Что происходит? - восклицал Андрей, перекладывая очередную папку на полке. - Ты можешь мне объяснить?
- Жданыч, ты там что, документы по фэн-шую выкладываешь? Ты ж сам потом ничего не найдешь и будешь психовать да на Катерину срываться. Давай, заканчивай притворяться продвинутым китайцем. Вот сейчас наши дамы отпустят Катю из своих цепких лапок, и спросишь у нее что да как! Сядь, я тебе сказал, выпей воды.
- Малина, что происходит-то? - совсем унылым голосом сказал Андрей, с тоской глядя на дверь в приемную. - А вдруг он ее обидел, обманул, наконец.
- Вот как раз обиженной она совсем не выглядела! - уверено сказал Роман. - А что касается обмана, то в чем он мог ее обмануть? Обещал жениться и не женился? Палыч, брось истерить, ну хочешь, я у нее вечером спрошу? Мы ведь сегодня ужинаем, если ничего не изменится. Ты, конечно, сам спроси, ну, и я тоже намекну как-нибудь тонко. Договорились? А сейчас я пойду поработаю, там столько договоров надо пересмотреть.

...Катя осторожно вошла в кабинет. Андрей стоял у окна, смотрел на серое низкое небо, повернулся и немного напряженно сказал:
- Катя, Вы задержались.
- Простите меня, Андрей Палыч, просто так получилось.
- Как прошел обед с Александром? Он Вас не обижал?
- Наоборот, поддержал даже, сказал, чтобы я вела себя так, словно я одета в самую модную одежду на свете. Рассказал пару забавных случаев. В общем, был до странности мил.
- Мил? Александр?! А Вы точно про Воропаева говорите? Катя, скажите, а что произошло между вами, почему он пригласил Вас на обед? Нет, если хотите, можете не говорить, конечно...
Катя задумалась, врать не хотелось совсем, особенно Андрею. Но и правду не скажешь, ведь она обещала молчать, поэтому решила сказать то же, что и женсовету.
- Я просто дала Александру Юрьевичу пару ценных советов в области вложений капиталов. Он их использовал и получил результат. А обед - это просто благодарность. Ничего страшного не произошло, про наши дела и "Никамоду" он не знает, да еще и акции "Зималетто" в течение года не заберет.
- Хорошие, должно быть, советы Вы дали. Если не секрет, какие?
- Да ничего такого особенного, люблю читать экономические журналы, вот и подсказала, какие лучше фонды выбрать. Я могу идти работать?
- Да, конечно, Катя, идите. Принесите мне список дел, оставшихся на сегодня.


Кире хотелось плакать. Они с братом сидели на низком диванчике в ее кабинете. Саша обнимал ее за плечи, гладил, как в детстве, по голове. Так было всегда, с самого раннего возраста; она прибегала именно к старшему брату за утешением. Сколько было разбитых коленок, потерянных игрушек и ссор с ровесниками! Он всегда ее утешал, чинил поломанных кукол, дул на коленки, заступался. Кристина всегда была немного не от мира сего. С ней никак не получались утешительные разговоры, да и интересы у сестер были разные. Саша был ее защитником, а когда погибли родители, стал самой близкой и родной душой. Правда, Сашка с возрастом изменился, стал более холодным, циничным, доброта в его глазах растаяла. Но иногда - не часто - он становился ненадолго прежним, и тогда Кира ловила лучики былой, не испорченной временем доброты.
- Кира, Кира, как же ты не видишь! Андрей тебе не пара, да и не любит он тебя, а использует.
- Зато я его люблю! И... он тоже меня любит, просто ему нужно время, чтобы это понять.
- Вы четыре года вместе, по-моему, более чем достаточно. Его же через день вместе с Малиновским в разных местах Москвы видят - в окружении разномастных девиц. Как ты это терпишь?
- Перебесится. Я не могу без него, это все равно, что перестать дышать. Вот представь: ты живешь, не замечаешь, что дыхание - это жизнь, а потом раз, и ты уже не дышишь, а через несколько минут тебя нет, просто нет, умер.
Саша долго молчал. Он знал, что это такое, просто сестре никогда не рассказывал, как однажды лишился дыхания. Как та, которую он так любил, показала ему, что любовь - это просто разменная монета в поисках лучшей жизни.
- Да, Кира, любовь и прочая чушь добавляют остроты в жизни, не спорю. Но почему ты позволяешь унижать себя ложью и изменами?
- Саш, а что тогда произошло у тебя с Алиной? Почему ты так изменился? Почему ничего не рассказал мне?
Саша поморщился -  это имя до сих пор царапало сердце.
- Да ничего особенного, в сущности, не произошло, просто она выбрала любовь побогаче.
- И поэтому ты так изменился?
- Я просто стал жить в реальном мире. Без сказок и грез. Без ненужной боли. Советую и тебе это сделать. А то твоя любовь начинает напоминать болезнь.
- Ты всегда был сильнее меня... А я... Я не могу без любви...
- Я верю в тебя. Ты тоже сильная. Посмотри на себя! Ты красивая, умная, женственная. Оглянись вокруг! Может, есть рядом кто-то, кому нужна будешь именно ты. Раз уж ты не можешь без любви. Заставь ревновать Жданова. Что ты теряешь? Он зависит от тебя, вот и замуж позвал именно в тот момент, когда ему нужен был твой голос на Совете директоров. Неужели тебе не надоело, как манипулируют тобой?
- Ладно, Саш, я подумаю...
- Вот и умница, ладно, я поехал на работу. Как уехал на обед, так до сих пор и не звонил даже.
- Подожди! - остановила его Кира почти на полпути к двери. - Мне Вика сказала, что ты обедал с Пушкаревой. Это правда?
- Да, Кира.- вздохнул Саша.- Это правда. И,  опережая все твои будущие вопросы, отвечаю: это был деловой ужин, она мне кое в чем очень помогла. Это просто благодарность.
- Кое в чем  -  это про что? - склонив голову к плечу, спросила Кира.
- Это касалось финансов, ты же знаешь:  она профессионал, несмотря ни на что. Ладно, сестренка, я побежал, а ты подумай над тем, что я тебе сказал.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #3 : Июнь 01, 2017, 09:41:49 »


ГЛАВА 4

Катя в который раз просматривала смету на новую коллекцию и ничего не понимала. В ее голове прокручивались сегодняшние события. Что-то явно происходило. И это что-то не вписывалось в привычную картину мира. Ведь она серая мышка, деталь интерьера, ее априори никто замечать не должен, ведь так? Что же изменилось за эту ночь? Почему Роман Дмитрич светится просто, когда ее видит, словно внутри у него отключается ток постоянного напряжения? Почему он пригласил ее на ужин? Ладно Александр, с ним все более или менее понятно, хотя и тут есть какие-то подводные камни. Но Роману-то что от нее нужно? Может, глянуть, не было ли какого-нибудь парада планет, причем такого, который бывает лишь раз в тысячу лет? Жаль, что не Андрей ее пригласил, вот можно было бы с ним сходить и потом умереть, потому что мечта сбылась. Маму с папой только будет немного жаль, ну, и Кольку, конечно, и маминых пирожков уже не поешь... Наверное, все-таки придется жить дальше...
Время стремительно близилось к половине седьмого, час Х неумолимо приближался. Андрей заходил, приносил документы на отправку. Странно, что сам занес, а не вызвал, как обычно, громогласным: "Катя!". И даже машинально заправил прядку волос ей за ухо. Катя оторопела, но сам он, похоже, не осознал своих действий. Отговорку, что ли, какую-нибудь придумать, чтобы не ходить? Для Романа это игра, а для нее - очередной стресс. Может, сказать, что у нее куча незаконченных дел? Может, Кольку попросить, чтобы он устроил импровизированный звонок? Но она не успела. Скрипнула дверь, и на пороге появился Роман Дмитрич Малиновский собственной персоной. От его белозубой и обаятельной улыбки как-то подозрительно засосало под ложечкой, из рук выпали листы, а карандашница, до того смирно стоявшая на столе, покачнулась, издала пластмассовый звук и упала прямо ему под ноги, рассыпав карандаши звенящей волной.
- Нет, ну, я, конечно, всегда знал, что неотразим, но чтобы даже карандаши падали ниц передо мной, это уже слишком, - пошутил Рома, помогая собирать карандаши с пола.
 Катя живо представила себе картину, где Роман сидит на троне, а вокруг ему кланяются карандаши и разные предметы интерьера. Не удержалась и улыбнулась, напряжение если не отпустило, то, по крайней мере, ослабило хватку.
- Вы, готовы, Катенька?
- Да, - сказала Катя обреченно. - Только пальто возьму.
- Хорошо, - сказал Роман, взял пальто с вешалки и помог его надеть.
Итальянская пиццерия была, конечно, шикарным местом, но очень тихим. Уютные отгороженные ширмами места, спокойная музыка, восхитительная выпечка и итальянское вино. Кате почему-то захотелось его попробовать, всего пару глоточков ярко-красной жидкости. Вино сначала слегка обожгло нёбо, а потом рассыпалось на множество едва уловимых приятных фруктовых оттенков.
- Вкус лета, - сказала Катя, как только проглотила последний глоток вина, и даже глаза закрыла, чтобы запомнить это чудо.
- Понравилось? - спросил Роман и опять улыбнулся.
Почему-то он целый вечер только и делал, что улыбался. Молчал и улыбался. Катя все порывалась задать нескольно интересующих ее вопросов, но почему-то тоже молчала. Они как будто заранее сговорись молчать.
- Очень! Только мне нельзя много, я очень быстро хмелею.
- Чтобы быстро не хмелеть, нужно хорошо есть. Если бы Вы видели, Катя, как много пьют итальянцы, а едят они еще больше, поэтому и не хмелеют сразу. Так что ешьте, это лучший итальянский ресторан в городе, такой пиццы нигде больше нет.
Еда и впрямь была восхитительна, хотя Катя никогда не считала себя гурманом. Тесто было нежно-хрустящим, сыр сливочно-мягким, а вино сказочно-летним. Катя ловила себя на том, что периодически закрывала глаза, пытаясь запомнить тот или иной вкус. А Роман молчал и, глядя на нее, улыбался. " Интересно, а сколько бы за раз съел этой вкусноты Коля?"
Когда был съеден последний кусочек изумительного десерта, Катя решилась спросить:
- Так о чем, Роман Дмитрич, Вы хотели поговорить?
- Честно говоря, я даже не знаю, с чего и начать. А давайте я скажу как есть? Прямо как чувствую?
- Правду говорить всегда приятно. По крайней мере, так говорит мой папа, и я с ним согласна.
- Наверное, он прав, но, к сожалению, в нашей жизни всегда говорить правду не получается. Если всем говорить только правду, то к концу дня будешь одиноким, всеми проклинаемым инвалидом. В общем, дело в том, что мне приятно с Вами общаться. И я чувствую себя просто великолепно - в полном смысле этого слова. Это как бег с препятствиями: бегу и не могу остановиться.
- Вы, шутите, Роман Дмитрич? Вам не с кем общаться? Да у Вас девушек больше, чем моделей у Милко! Вот и женсовет говорит, что если собрать всех ваших женщин, то можно целый швейный цех открывать.
- Ага, швейную фабрику, - ничуть не смущаясь, проговорил Роман.- Так Вы согласны?
Катя ничего не успела ответить - парад планет, который она недавно вспоминала, решил-таки выстроиться в линейку и сыграть свою роль в Катиной жизни по полной программе. У проходящего мимо официанта дрогнула рука, несущая разнос, на котором стоял сложный вкусно пахнущий соус, и все содержимое соусника оказалось на ее блузке и юбке большими томатными пятнами. Потом были " охи и ахи ", извинения администрации, но одежда оказалась безнадежно испорченной, хотя ее пытались и оттереть, и отмыть.
- Вот почему мне так не везет? - пробормотала Катя, понимая, что вот-вот расплачется. - Я хочу домой, отвезите меня, пожалуйста, Роман Дмитрич.
- У меня есть другое предложение, - в который раз за вечер улыбнулся Роман Дмитрич. - Раз уж так вышло, что ужин обошелся нам бесплатно, но при этом пострадала ваша одежда, предлагаю равноценный обмен.
- Какой обмен?
- Мы идем покупать Вам одежду! Возражения не принимаются. Пойдемте заберем пальто, тут недалеко есть отличный магазин.
- Нет, это неправильно...
- Вы хотите обидеть директора швейной фабрики? Ой, Катя ну, что здесь такого? Может, это опять виновато мое хваленое обаяние и эта несчастная посуда упала передо мной ниц так же, как и карандаши в Вашем кабинете. Позвольте мне исправиться, а?
Сопротивлятся напору и улыбке Романа у Кати не было ни сил, ни опыта, и поэтому она даже не поняла, как оказалась в дорогом магазине одежды в окружении продавщиц. Решено было выбрать юбку и блузку взамен безнадежно испорченных. Роман остался в торговом зале очаровывать очередную красотку-продавщицу, а  Катю две другие продавщицы повели к примерочным. Высокая блондинка, администратор по имени Ольга, осмотрела Катю опытным взглядом, кивнула и ушла к рядам с одеждой. Катя чувствовала себя крайне неловко: мало того что в таких магазинах она казалась себе особенно некрасивой в отражении больших зеркал при ярком свете, так еще и сегодня персонал крутится вокруг нее, словно она самый любимый клиент. Хотелось схватить пальто и сумку и бежать отсюда куда глаза глядят. Но Катя мужественно ждала конца пытки, убеждая себя, что осталось подождать еще чуть-чуть. Вторая продавщица предложила зайти в кабинку. Вернулась Ольга с ворохом одежды, и начался процесс примерки. Катя смотрела на то, что принесли, и понимала, что такое она бы точно никогда не выбрала . Узкие юбочки чуть выше колена, блузки из тонкого шелка с низким вырезом. Все это, несомненно, было очень красиво, но не для нее. Да она никогда не выйдет в таком виде из дома. Надев самый приглянувшийся ей комплект из темно-серой юбки со сложной диагональной строчкой и розовато-жемчужной блузки, поправила v-образный вырез и глянула в зеркало. Ей очень понравилось то, что она там увидела.
- По-моему, очень хорошо, - сказала администратор по имени Ольга. - Вот только обувь бы еще подобрать. Какой у Вас размер?
- Тридцать седьмой.
Ольга повернулась к другой продавщице:
- Лен, принеси замшевые сапожки и сумочку к ним.
Когда Катя надела сапоги, из зала послышался приближающийся голос Романа Дмитрича:
- Вы там что, заставили девушку перемерить весь ассортимент магазина?
Катя обернулась, и  Роман осекся. Его взгляд медленно опустился сначала на грудь, потом на бедра, задержался на ногах и опять метнулся вверх.
- Вот, кажется, девушка определилась, - сказала Ольга. - Правда, мы решили еще и обувь подобрать.
- Отличный выбор...- почему-то хрипло проговорил Рома, потом откашлялся. - Спасибо, вы настоящие профессионалы, буду рекомендовать ваш магазин всем своим знакомым. И не своим тоже. А пальто еще можете подобрать? И шарф?
- Роман Дмитрич! - строгим голосом сказала Катя. - Сапоги уже были лишними, а Вы говорите - пальто. Даже и не думайте.
- Катенька, Вы теперь меня не остановите. Это ж надо было так все спрятать, что даже я, по моему скромному мнению, великий комбинатор, не заподозрил ничего. Вам бы в разведке работать, глубоко в тылу врага, вы их там всех вокруг пальца обведете.
И уже себе под нос едва слышно пробормотал:
- Третий размер! И где были мои глаза...
Пальто они все-таки купили - красивое, черное, приталенное. Катя долго отнекивалась, пока Рома не шепнул, что он тратит ровно столько, сколько за ужин в ресторане. Потом он вез ее домой, и они обсуждали слова Достоевского: " Красота спасет мир" через призму слов Чехова: " В человеке всё должно быть прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли". И даже пришли к общему выводу.
- Катя, спасибо за вечер, но Вы не ответили на мой вопрос.
- Какой?
- Вы согласны иногда общаться со мной в неформальной обстановке?
- Да, только при одном условии.
- Каком?
- Вы укротите свое обаяние, чтобы предметы вокруг больше не падали, а то это так разорительно, прежде всего для Вас.
Роман притворно вздохнул, а потом лукаво улыбнулся:
- Постараюсь, спокойной ночи, радистка Кэт.
- Спокойной ночи, Штирлиц, вы сегодня были близки к провалу, - улыбнулась Катя и вышла из машины.
Роман еще долго смотрел ей вслед, ощущая в душе то же умиротворение, что и накануне. Что-то было в этой девушке, что успокаивало его зимнюю депрессию, что-то, что дарило полноту ощущений. Вот и сегодня в ресторане он ловил себя на том, что еда сегодня особенно вкусная, хотя был он там не один раз. А то, что случилось в магазине, вообще выбило его из колеи. Катя стояла перед его мысленным взором: тонкая талия, стройные ножки, растерянные глаза без очков янтарно-бездонного цвета. И третий размер под тонкой тканью облегающей блузки. Третий!  Катастрофа просто вселенского масштаба. Завел машину, поехал домой, позвонил давней знакомой Веронике практически на автомате:
- Вероника, птичка, я так соскучился...
И ночь была восхитительной, но всю ночь, но даже во сне на краю сознания была Катерина Валерьевна Пушкарева. И почему-то было хорошо и спокойно, как никогда, с тех пор как развелись его родители.

                                                                       *   *   *

Катя, придя домой, поспешно спрятала все покупки в шкафу, надевать их куда-то она не собиралась. Хотя юбка и блузка ей так понравились, что хотелось еще раз надеть и посмотреть на себя уже дома. Вдруг та симпатичная девушка в магазине ей только показалась. Вдруг сапожки из мягкой замши, и сумочка, и умопомрачительное пальто - лишь плоды ее воображения. Оказывается, можно выглядеть так. Может, ей еще и с волосами что-то сделать? И очки поменять? Надо все хорошо обдумать. А что сказал бы Андрей, если бы увидел ее в новом наряде? Посмотрел бы на нее как на женщину? Хотя зачем об этом думать - у него же есть Кира. Красивая и надменная, и они очень хорошо смотрятся вместе.
" Странный сегодня был день!"- думала Катя, уже засыпая.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #4 : Июнь 01, 2017, 09:59:52 »

ГЛАВА 5

Андрей опять кружил по своему кабинету - вид безмятежно улыбающего друга раздражал неимоверно.
- Романыч, ты спрашивал Катю про Сашку? Что она тебе сказала?
- Нет, Палыч, не спрашивал, да и не до того было.
- Что значит "не до того было" ? Ты понимаешь, что компания на грани? Катя - владелица всего, а тут этот облезлый сиамский кот по имени Александр круги наматывает! Я вообще эту ночь практически не спал. Как закрою глаза, всякая чушь мерещится. На тебя вся надежда была, и ты меня подвел!!!
- Жданыч, не истери, включи логику! Если бы Сашка что-то узнал, он бы тебе спуску не дал. Спокойно, просто спокойно подумай. Чего ты сам себя накручиваешь?
- Ладно, Ромка, почти убедил, только сотри эту улыбку с лица. Так что вчера такого было, что на тебя без солнечных очков не взглянешь?
- Я не знаю, как и описать словами... Помнишь, что со мной происходит каждый декабрь? Вот! А ее присутствие словно камень с моей души снимает.
- Это ты про последствия развода твоих родителей?
- Да, именно про это, мне ведь тогда всего четыре было. А последствия до сих пор аукаются. А с ней словно напряжение внутри ослабевает, а тут еще и приз нарисовался - не сотрешь...
Роман замолчал, мечтательно глядя в серое окно, продолжая улыбаться чему-то там внутри себя.
Андрей опять начал раздражаться, да что вообще происходит? Его лучший друг опять с идиотской улыбкой витал в облаках.
- Малиновский, вернись на землю! - почти прокричал Андрей. - О каком призе ты говоришь? Это ты про что?
- Да так, ничего особенного, просто повезло нам с Катериной. Где бы мы сейчас были? Таких специалистов надо беречь как зеницу ока! Так что не дрейфь, все будет хорошо. Ладно, пойду поработаю, а ты успокойся, напугаешь девушку одним своим видом.
Роман выскочил в приемную, закрыл дверь и облегченно выдохнул. Ему почему-то совсем не хотелось говорить о Катином преображении. В том, что она придет в своем обычном наряде, он был уверен, как и в том, что его зовут Роман Малиновский. А вот говорить другу о вчерашнем открытии почему-то совсем не хотелось, хотя раньше они всем делились. Но сейчас почему-то казалось, что это только его открытие, и рассказывать совсем не хотелось.
" Странно все это!" - думал Рома, двигаясь к своему кабинету.
Проходя мимо ресепшена, опять лучезарно улыбнулся и произнес :"Доброе утро, дамы, вы сегодня прекрасны! Катя, доброе утро! Как спалось? Всем хорошего дня!" 
И удалился в сторону своего кабинета. Дамы замерли, не силах переварить увиденное и услышанное. А Шура тихо произнесла: " Я же говорила...."

                                                                          *   *   *
                                                           
Катя упивалась моментом. Они с Андреем уже три часа разбирали смету на новую коллекцию. Для удобства расположились в конференц-зале, сидели очень близко, прикасаясь рукавами. Она смотрела на него и ловила каждый взгляд и жест, ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Андрей нервничал, хотелось поговорить с Катей об Александре, а с другой стороны, не хотелось давить и допрашивать ее. Все висело на волоске, он беспокоился о фирме, о своем президентстве. Угораздило же его так вляпаться по самое не могу... Что ему делать? Катя всегда была рядом, всегда готова была помочь делом и советом. А теперь она встречается то с Малиновским, то с Воропаевым. Решился:
- Кать, Вы уверены, что Александр нам не помешает?
- Не волнуйтесь, Андрей Палыч, он дал слово.
- И этому слову можно верить?
- Да, можно.
- Ладно, поверю Вам. Ну, что там у нас еще осталось?
И они продолжили просматривать документы, а Катя вновь с замиранием сердца смотрела на любимого. На длинные пальцы рук, четкий профиль, слегка растрепанные темные волосы, которые так хотелось поправить. Она так засмотрелась, что пропустила момент, когда Андрей задал ей вопрос и взглянул на нее. Она не успела спрятать глаза. Глаза в глаза... Андрей пристально смотрел, губы у него подрагивали, словно он хотел что-то сказать. Катя замерла, сердце, кажется, готово было выскочить из груди, а в голове только одна мысль : " Поцелуй меня..."
Андрей, словно завороженный, смотрел в Катины глаза, а потом внутри кто-то шепнул: " Интересно, а она умеет целоваться?"
Он наклонился, коснулся теплых губ, поймал легкий стон. Руками обнял ее маленькие ладошки, карандаш выпал и покатился по полу, никто не обратил на это внимания. Андрей сделал поцелуй глубже, и Катя ответила, открылась ему. Ему казалось, что он пьет весну и нежность. Одной рукой он коснулся ее лица, другой крепко сжал ладонь, словно боялся отпустить эту диковинную птицу, случайно попавшую в его сети. А она таяла от его мягкого и нежного поцелуя, впитывая каждый момент, пила из источника своей любви. Голова кружилась, по телу пробегали волны восторга. Она уже не знала, на каком свете находится: на том или на этом. Андрей не хотел останавливаться, словно нашел то, что так долго искал. Странное ощущение...Она была мягка и податлива, а он настойчив и требователен, поцелуй становился все глубже, и вот уже дыхание в унисон, а его руки на талии медленно ползут вверх...
Шум в приемной разорвал это волшебство, они отпрянули друг от друга. Минута оцепенения и осознания, казалось, длится вечность. А потом Катя пробормотала: " Простите..." И выскочила за дверь. А Андрей так и остался сидеть на месте, осознавая, что только что с упоением целовал Катю Пушкареву и что не прочь продолжить это занятие. Абзац!
                         

...Кира не находила себе места. Надо поговорить с Андреем, надо наконец выяснить, что между ними происходит. Он должен понять, что она его любит и жить без него не сможет. А свадьба? Она так долго о ней мечтала и представляла во всех красках и подробностях. А их счастливая семейная жизнь, в которую она так верила? Что будет с ее мечтами? Работа немного отвлекала, но не настолько, чтобы совсем забыть. Мысли надоедливыми зимними мухами кружились в голове. Картинки будущей счастливой жизни, которую она сама себе придумала, ранили и царапали душу. Медовый месяц у океана, красивое свадебное платье, фото в светской хронике. Как сладко было себе это представлять. Со вчерашнего дня они так и не помирились. Кира провела одинокий вечер и такую же ночь у себя в квартире. Звонила Андрею на городской, он ответил очень сухо, и она, обидевшись, бросила трубку. А сегодня даже не заходила к нему. А поговорить надо. Надо взять себя в руки, чтобы не устраивать очередной скандал, а поговорить и выяснить.
- Амура, принесите, пожалуйста, отчеты за прошлый месяц.
- Да, Кира Юрьевна, что-то еще?
- Если увидите Викторию, пригласите ко мне. Спасибо.
Надо было хоть с кем-то поговорить, снять хотя бы часть напряжения, привести мысли в порядок. Пусть это будет Вика, пусть хотя бы выслушает.

- Да сидит твой Андрей в конференц-зале вместе с этой мымрой Пушкаревой, документы какие-то разбирают.
- А к ним точно никто не заходил? Изотова сегодня здесь, у Милко.
- Кира, ну, я же следила, поверь, туда никто не заходил.
- А в каком Андрей настроении?
- Папками и кружками не бросался и даже не кричал, значит, делаем вывод, что в нормальном. А что ты хотела-то?
- Поговорить я с ним хочу. Поговорить.
- А почему ты всегда первая к нему ходишь, почему он не бегает за тобой? Тебе не надоело унижаться?
- Я люблю его, понимаешь? Люблю! Он моя жизнь.
- Я-то понимаю, а он, похоже, нет.
- Женщина должна быть мудрой и терпеливой, - вздохнула Кира. - Иначе...
- Что иначе, Кир, что иначе? - голос Вики выражал всю степень ее возмущения. - Сколько ты еще будешь терпеливой? Год? Два? Всю оставшуюся жизнь? Я вообще считаю, что это он должен тебя ревновать. Слушай, а пойдем сегодня в клуб? Развеемся. Пусть Жданов тебя поревнует. Только у меня денег нет, ты же знаешь мое тяжелое финансовое положение. Пошли, а?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #5 : Июнь 01, 2017, 10:32:12 »

Всем, всем огромное спасибо. Фике спасибо за высокую оценку моих скромных потуг творчества. Обожаю вас всех за отзывы и внимание. Все авторы знают как это важно, хотя бы пара строк поддержки. Не поверите, но выкладываю следующую главу. Прошу любить и жаловать )))))))))



ГЛАВА 6

Женсовет заседал в туалете уже минут двадцать, на повестке стоял очень важный вопрос: " Что происходит с вице-президентом компании " Зималетто" Романом Дмитричем Малиновским? И почему они до сих пор не в курсе событий?" Рассказ шел от первого лица, и лицом этим была сотрудница отдела кадров Пончева Татьяна:
- Нет, девочки, вы представляете: он отказал самой Альбине Прошкиной! При всем при этом она сама на него вешалась. "Ромочка, - говорит, - а покажи мне свою знаменитую коллекцию марок."
- А он? - тихо спросила Маша.
- А он даже глазом не моргнул, сказал, что отдал ее другу на время. Отодвинул ее в сторонку и  так же, улыбаясь, пошел в кабинет.
- Нет, девчонки, вы как хотите, а я его уже боюсь, - сказала Шура тихо, почему-то оглядываясь. - Это же нонсенс какой-то. Роман Дмитрич, конечно, всегда был веселым, но это уже чересчур.
- А может, он просто влюбился? - внесла свое предложение Амура.
Маша и Шура дружно постучали по лбу, мол, говори, да не заговаривайся.
- Слушайте! - произнесла Маша, которую внезапно осенило. - А ведь вчера вечером он ушел куда-то вместе с Катей. Интересно: куда? Давайте Катьку спросим? Кстати, где она вообще, когда здесь такие важные вопросы решаются!
- Девочки, пойдемте работать, - Ольга Вячеславовна посмотрела на часы. - Просто у Романа хорошее настроение, а вы тут целую дискуссию развели. Что, человеку нельзя в хорошем настроении быть?
- Ладно, и правда, пойдемте работать, но нос будем держать по ветру, -согласилась Машка. - А Катерину я лично допрошу. Не отвертится.

                                                                    *   *   *

Катерину бросало то в жар, то в холод. Воспоминания о поцелуе кружили голову и заставляли сердце учащенно биться. Когда она пришла домой, то мама решила, что дочь заболела. Яркий румянец во все щеки, лихорадочный блеск глаз. В ход пошла домашняя аптечка и средства народной медицины. И вот, наконец, Катерина, закутанная в плед и напоенная чаем с малиной, осталась одна в своей комнате. Наедине со своими мыслями. " Андрей!" - пело сердце. "Андрей!"- ныли губы и тело. Как уходила с работы, помнила смутно. Андрей куда-то уехал с Кирой. Но даже это обстоятельство не омрачило Великого События ее жизни. Мимо девочек удалось проскочить, но как добиралась домой, не помнила, все словно в тумане. Этот подарок она сложит в шкатулку своей памяти, чтобы потом доставать и любоваться. Поцелуй Андрея Жданова!!! Ночь словно покрывалом укутывала город, Катя давно спала, сон был беспокойным, губы горели, а тело ломило от напряжения. Часто просыпалась, вспоминала и опять прокручивала моменты поцелуя. За окном мела декабрьская метель, кусочки льда бились в стекло, шумно тикали старинные ходики. Но в душе цвела весна и пели птицы. Это была очень длинная ночь, но очень счастливая.

...В квартире Киры было прохладно и как-то пусто. Андрей смотрел на свою невесту и понимал, что находиться ему хотелось бы где-то совсем в другом месте. 
- Андрей, что происходит между нами?
- Кирюш, ты хочешь устроить скандал на ночь глядя? Ничего не происходит, все хорошо. Устаю только очень, работы много. Мы сегодня с Катей просто погрязли в счетах и цифрах. Голова болит.
- Не могу больше слушать про тебя с Катей. То вы с Катей то, то вы с Катей это. Ты хоть что-то без нее делаешь?
- Кир, может, просто ляжем спать? Я устал, думаю, и ты тоже.
- Я хотела с тобой поговорить, а ты опять уходишь от разговора. Неужели я много прошу?
- Кира, ночь за окном. Не надо было заезжать в ресторан, а потом в магазин, если хотела поговорить. Давай отложим на завтра.

Эту ночь Кира почти не спала. Андрей лежал рядом, но между ними словно стена, холод проникал в душу. Кира чувствовала свою беспомощность. Любовь ускользала, словно песок сквозь пальцы, но сделать она ничего не могла. Ощущение было такое, словно она стоит перед стеной из сплошного кирпича. Что происходит, как понять?
Андрей тоже долго не мог уснуть. Проблемы, кризис в компании, боязнь разоблачения не улучшали настроения. " Кира, Кира, - думал он. - Как же мне все надоело!" Уснул только под утро, снедаемый тяжким грузом забот и переживаний. Только светлое пятнышко сегодняшнего поцелуя с Катей разбавляло эту черную ночь.

Утром Катя опять открыла шкаф и достала заветные свертки. Надеть или не надеть? Грохот на кухне, где мама готовила завтрак, оторвал от размышлений. Чувствуя себя ужасной, закомлексованной трусихой, натянула привычный наряд, зачесала волосы назад, скрутила привычный хвостик, вздохнула и пошла на кухню.
- Доброе утро, доченька. Как ты себя чувствуешь?
- Доброе, мамуль, хорошо, все как рукой сняло.
Мама погладила ее по голове, проверила лоб и, удовлетворенно вздохнув, пошла накрывать на стол.
В офисе Катя появилась только к обеду, сначала была в банке, потом с поставщиками обсуждала условия договора. Андрей не звонил: то, что ее не будет, они обсуждали вчера до поцелуя. Заходила с замиранием сердца: как себя вести после вчерашнего, она не знала. Ресепшн был пуст, значит, девочки на обеде, и Катя надеялась, что Андрей тоже куда-то ушел.
- Катя! - голос Киры Юрьевны прозвучал как гром среди ясного неба. - Можно с Вами поговорить?
- Что-то по работе?
- Нет, это по личному вопросу. Пойдемте ко мне?
В кабинете Киры пахло очень дорогими экзотическими духами, интерьер отражал сущность его хозяйки. Изысканные тонкие линии, дизайнерская, не очень удобная мебель, утонченность во всем. Однако за всей этой внешней холодностью скрывалось бушующее пламя.
- Присаживайтесь, Катя, - произнесла Кира напряженным голосом. Она и сама не понимала, о чем будет говорить с этой нелепой девочкой. Кира не планировала никаких разговоров. Но, увидев Катю, решила поговорить: непонятная, подвешенная в воздухе ситуация с женихом вынуждала искать ответы, пусть даже нестандартными методами.
- О чем Вы хотели поговорить со мной, Кира Юрьевна?

                                                                *   *   *

Александр уже который день чувствовал себя не в своей тарелке. В свое время он сделал все, чтобы уже никто и никогда не смог его предать. Оградил себя от боли. Построил пограничную крепость, вырыл глубокий ров, поставил столбы и натянул самую колючую проволоку. Казалось, уже навечно. Люди перестали быть для него нужными и необходимыми. Он использовал их в своих целях, а потом шел дальше. Идеальная схема. Так ему казалось. А теперь почему-то перестало хватать воздуха, почему-то стены внутренней крепости казались личной тюрьмой. Небо проглядывало через решетку. А он надзиратель и узник в одном лице. Саша с удивлением понимал, как душно и тесно ему в этих рамках и правилах. Что же было такого в Кате, что сдвинуло многовековые льды? Или это просто неизбежность перемен, которая заставляет нас меняться? Загадка! Саша терпеть не мог загадки. Хотелось вывести все на чистую воду и обрести былое равновесие. Для этого было необходимо встретиться с возмутительницей своего спокойствия хотя бы еще раз. А для этого нужен предлог. Какой?

...Маша на ресепшене просто извелась. До обеда она вздрагивала от звука открывающегося лифта, Шура звонила через каждые двадцать минут с вопросом:"Катька не пришла?" Маша от мучительного ожидания даже забывала флиртовать с интересными мужчинами, появляющимися на этаже "Зималетто". А Катерины все не было. Что же за напасть-то такая? Клочкова, пойманная между приемной и туалетом, кололась сложно. Но от женсовета так просто никто не уходил. С трудом добытая информация гласила:" Катька до обеда будет в банке". Сплошное разочарование для женского любопытства. Амура пыталась гадать, но карты сегодня просто смеялись над ними, твердили: "Три в одном да три в одном!"  Как Танюша сказала: " Хэд -энд -шолдерс какой-то!" В общем, никакой личной жизни, одна общественная! С обеда пришли пораньше, чтобы все-таки довести великое дело по добыче информации до конца. А Катька-то, оказывается, уже проскочила. А Потапкин-предатель не мог позвонить. Маша кинулась в каморку -  опять неудача, Кати там не было. Вот ведь неуловимая наша, где она, на производстве, что ли? Пришлось не солоно хлебавши вернуться на рабочее место. Что ж за день-то такой?
Звякнул лифт, и стайка моделей выпорхнула из него. Пахнуло духами и морозом. " Какие же они...." - думала Маша, оглядывая их с ног до головы. Альбина Прошкина была сегодня особенно хороша. Внешность испанской кинозвезды, яркий дневной макияж, меховой полушубок, сапожки на умопомрачительном каблуке, и к этому всему - красивая фигура и высокая грудь. Недаром Милко ставил ее в центре своего показа.
Опять звякнул лифт, из него вышел Роман, увидел моделей, обаятельно поздоровался и попытался пройти к своему кабинету. Не тут-то было.
- Ромочка! - пропела тонким мелодичным голосом Альбина. - Где же ты пропал, совсем забыл про меня, да?
Альбина точно знала, как подать себя, какой именно ракурс вызывал у мужчин непреодолимой желание быть рядом с ней. Она надула свои пухлые, алые от помады губки, как бы невзначай распахнула шубку, открывая глубокое декольте на прекрасной груди, волосы пушистой волной спускались ниже плеч. Даже Машка невольно залюбовалась: вот как надо мужиков заводить!!! Глянула на Романа Дмитрича, тот тоже поплыл, глаза заблестели, улыбка стала еще шире и куда уж больше, но обаятельнее.
- Ну, что ты, Альбиночка, разве можно тебя забыть? Это же как родину предать. Твоя красота божественна.
- Может сходим куда-нибудь, пообщаемся? - Альбина сразу перешла к тяжелой артиллерии.
А вот тут, как потом в красках описывала Машка, случилась очередная непонятная во всех отношениях вещь. Появилась бледная Катя, и Малиновский, отодвигая Альбину в сторону решительным движением, пробормотав что-то типа: " Может быть, может быть...", ринулся к Катерине. Подошел, что-то шепнул, взял за руку и повел в сторону президентского кабинета, совершенно и окончательно забыв про только что флиртовавшую с ним модель неземной красоты. Нонсенс!!! Даже Машке трудно было это переварить, а у Альбины случился сначала шок, а потом истерика.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #6 : Июнь 01, 2017, 11:03:52 »


ГЛАВА 7

Андрею на производстве катастрофически не везло с пониманием, начальника производства хотелось просто взять за плечи, приподнять и долго трясти. И только знание того, что этот маленький, но крайне упертый человечек работал еще с его отцом, останавливало Андрея от более решительных действий.
- Этот станок надо поставить здесь! - в очередной раз сказал Андрей. - Завтра приду проверю.
Целое утро он потратил на препирательства. Сначала долго искал неуловимого начальника производства, потом они вместе выбирали, какие станки и куда поставить. Подбирали кадры для обучения. Время пролетело словно один миг. Нужно было еще и своими непосредственными обязанностями заняться. А хотелось просто напиться и забыться. Идти наверх совсем не хотелось. Милая, любимая Кира снова учинила ему допрос с пристрастием прямо по дороге на работу. Ссора была сильной, Кира кричала, что устала так жить.
" Что происходит?" - спрашивала она его. Если бы он знал что! Любимая стала постылой. Кажется, что и от чувств осталась лишь загадочная пустыня по имени Гоби. Ему с детства пустыня Гоби всегда представлялась очень загадочной, потому что находилась в загадочной стране Монголии. Думать о проблемах отношений с собственной невестой совсем не хотелось. Андрей каким-то шестым чувством понимал, что, начни он анализировать, свадьбы никакой не будет! А это форменная катастрофа, особенно в его теперешнем положении. Волновал его и другой момент: поцелуй с Катей. Как бы понять, что его толкнуло на это? И почему это было так хорошо и правильно? Интересно, а у нее мужчина был? Господи, что за мысли? Я представляю Катю Пушкареву в постели?! Скажи он кому-нибудь, придется долго насмешки выслушивать. Он - любимец женщин, без пяти минут муж шикарной девушки, и маленькая несуразная девочка в круглых очках и брекетах, бр-р... Только куда девать ту нежность, что он чувствовал при виде нее, сладость поцелуя и желание проверить, что будет дальше? " Запутался ты, Жданов, запутался, а все нервы..." - думал Андрей, поднимаясь на лифте наверх.

- Катюша, что случилось? - спрашивал Рома Катю, сидя на краю стола в ее каморке, куда он ее привел, бледную и очень расстроенную.
- Ничего особенного, просто Кира Юрьевна...
- Что Кира? - спросил Рома после затянувшейся паузы.
Но Катя молчала. Что она могла сказать? Что ей предложили сдать Андрея с потрохами, что с ней обращались так, словно она и не человек вовсе, а уж тем более не женщина. Что она чувствовала себя виноватой перед Кирой - это ведь она целовалась с Андреем. И что ей хотелось бы все повторить. Ах, как мучает совесть, кто бы знал!
- Просто она была так строга...
- Строга? И больше ничего?
Катя кивнула, она была благодарна за участие, но она отчасти хотела остаться одна, а отчасти не понимала, почему этот блестящий мужчина так переживает за нее.
- Катя, Кира сильно тебя обидела? Хочешь, я поговорю с ней, хотя меня она тоже не очень-то жалует. Хочешь?
И Рома склонился к ней близко-близко, так что она ощутила его дыхание у виска и запах парфюма. " А интересно, эта рубашка на нем и правда такая гладкая на ощупь, как кажется?" - пришла неожиданная мысль. Катя завороженно наблюдала за крепкими мужскими руками, которые осторожно трогали ее нервно сцепленные ладошки. Казалось, еще немного, и она не удержится и пощупает шелковую ткань на плече. Роман замер, словно прочитал ее мысли, казалось, даже дыхание затаил.
Дверь распахнулась с силой, и Машкин голос возвестил о том, что его хозяйка на грани истерики:
- Катька, ну сколько можно тебя искать! Ой, Роман Дмитрич, и Вы здесь. А я ищу, ищу... Катю, в смысле, ищу, там ее Света для проверки баланса ищет, прям обыскалась совсем. Можно, я ее украду?
Вся эта тирада была произнесена на одном дыхании. Ветер по имени Машка Тропинкина снес по пути какие-то папки со стола, подхватил Катю и исчез в дверном проеме, оставив после себя лишь колебания воздуха и легкий аромат ванили.
" Во дает!!!" - восхищенно подумал Роман и немного расстроился. Казалось, что Катя хотела сделать что-то необычное: что-то, что ему обязательно бы понравилось. Момент был упущен. "Ладно, позже все выясню", - решил Рома и пошел на рабочее место, обещая себе позже все-таки поговорить с Катериной.

Женсовет был в укороченном, но ударном составе: только Маша, Шура и Амура. Проверив на всякий случай все кабинки (не дай бог, враги подслушают!), они приступили к допросу свидетеля - Екатерины Валерьевны Пушкаревой. Хотя Машка уже думала, судя по только что увиденной в каморке сцене, что как бы свидетель не стал обвиняемым!
- Катька, а что вообще происходит? Чем это вы там с Романом занимались, когда я зашла? - начала Маша практически без предисловий.
- Да, - протянула за ней Шура. - И что с Романом происходит в последнее время? Я его уже боюсь. Ты что-нибудь знаешь?
- Катя, не молчи, - требовательно произнесла Амура, сложив руки на груди, отчего зазвенели многочисленные бусы, среди них, кажется, мелькнула стилизованная куриная лапка.
Катя вздохнула, посмотрела на подруг, врать она категорически не умела. Да и мыслями она была очень далеко. Полуправда, ее спасет полуправда.
- Мы с Роман Дмитричем занимаемся проблемами показа новой коллекции, там просто так много нестыковок. Да и Андрей Палыч нам это дело поручил. А чего Роман Дмитрич улыбается, так это его надо спросить, я не знаю, может, он в лотерею выиграл или девушку своей мечты встретил, мне он ничего не говорил. Да и кто я ему такая?
- А в каморке что вы делали? Стояли друг к другу очень близко! - Машка даже глаза прищурила.
Это был самый сложный вопрос. Как на него ответить, Катя не знала, она даже себе бы не смогла на него ответить честно.
- Ему что-то в глаз попало. Вот я и смотрела.
- Ну, да, прямо -  в глаз! - скептически протянула Машка. - А ты при тусклом свете в своей каморке рассматривала соринку в его глазу. - Катя, ты что, хочешь, чтобы мы от любопытства умерли? Колись давай!!!
Катерину спас звонок внутреннего телефона:
- Да, Андрей Палыч, скоро буду... Девчонки, все не могу, побежала, потом поговорим...
Катя пулей вылетела из камеры допросов, вернее, из туалета. А потом остановилась. Как ей теперь на Андрея смотреть после вчерашнего?...

...Андрей стоял у окна в своем кабинете, на улице уже темнело. Закатные лучи пробивались сквозь тучи, даря последние всплески этому городу, который, казалось, никогда не спит, и Андрею, который размышлял на тему разговора с Катей. После вчерашнего поцелуя они не виделись, он старательно прятался на производстве, а она нашла кучу дел, которые срочно требовали ее внимания. Но разговора не избежать. Лишние проблемы были не нужны, он верил своей помощнице и обижать ее не хотел. Но... Вот именно "но", где-то там, глубоко внутри, все его естество упивалось от понимания того, что она никогда его не обманет и не предаст. Он никогда не смотрел на нее как на женщину. Как на друга - да! А вот как на женщину - нет. Но после нежданного поцелуя у него словно что-то щелкнуло внутри, словно он смотрел до этого справа, а теперь вдруг посмотрел слева. Да, мягко говоря, не красавица, но почему-то хотелось выковырнуть ее из этих прабабушкиных одежек и посмотреть, что получится. Странные желания, странные!!! Андрей даже мотнул головой, отгоняя непонятные образы и мысли. " Все, соберись, постарайся ее не обидеть, ведь все в ее руках...."
Осторожно открылась дверь, Андрей обернулся:
- Катя, Вы...
- Андрей Палыч, Вы...
Сказали они почти одновременно, улыбнулись, и напряжение как будто немного ушло.
- Как Вы, Катя? Я Вас вчера не обидел? Не знаю, что на меня нашло, затмение какое-то. Вы меня простите. Мы сможем общаться, как прежде? Вы же понимаете, что Кира и я...
- Ничего страшного не произошло, просто, наверное, луна не в той фазе, как говорит Амура. Да, все будет как прежде, не переживайте, Андрей Палыч.
Улыбнулась, смогла, хотя дыхания не хватало. Ощущая сильное разочарование, Катя старалась говорить ровным голосом. Оказывается, она уже так размечталась, что падать с высоты оказалось невероятно больно. Конечно, он же несвободен, да и кто она и кто он? И она все понимала, но как же больно-то...
- Можно, я пойду? Дел много, показ на носу, Совет директоров, отчет надо готовить.
- Конечно, конечно, идите. И... Спасибо Вам, - облегченно вздохнул Андрей.

                                                                     *   *   *                                                             

Александр рассматривал два пригласительных билета на экономический форум. Его задумка была проста: поймать птичку на ее любимую приманку. Он провел небольшое расследование только для того, чтобы понять, как ее заинтересовать. И выяснил, что Екатерина Валерьевна Пушкарева обожает цифры и экономику. И тут же, очень кстати, выяснилось, что завтра на форуме выступает с докладом по своей научной работе сам академик Илья Глазьев.
 " Думаю, что это то самое предложение, от которого она не сможет отказаться. А после будет легкий фуршет, там я и попробую понять, из чего вы сделаны, Екатерина Валерьевна Пушкарева."
Длинные гудки, щелчок:
- Приемная президента компании " Зималетто ", Екатерина Пушкарева, слушаю Вас.
"Ух ты, какой голос!" - подумал Александр, прежде чем ответить.


... - Колька, ты представляешь, сам Глазьев будет выступать! И я смогу послушать из первых уст о новой экономической стратегии. Представляешь?
- Я-то представляю, Пушкарева! И даже завидую немного, заметь: сам в этом признаюсь. Но меня интересует совсем другой вопрос:  с чего это Воропаев пригласил именно тебя на этот вечер? У него что, совсем кризис со спутницами наступил? Может, он что-то узнал о " Никамоде" или заподозрил что-то? Ты об этом не думала?
Всю эту тираду Зорькин произносил, не отрываясь от маминых пирожков. И что удивительно, одно другому не мешало. Просто удивительная способность.
- И что ты предлагаешь? Не ходить? - нахмурилась Катерина.
- На Глазьева  - и не ходить?! Ты что, с ума сошла? Когда еще такая возможность будет?  Просто говорю, что подозрительно это. Что ему от тебя надо? Будь осторожна, ладно?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #7 : Июнь 02, 2017, 12:32:58 »

ГЛАВА 8

Александр ждал Катю на ступеньках здания, где проходил знаменитый экономический форум. Катя должна была подъехать с минуты на минуту. Снег падал тяжелыми пушистыми хлопьями. Было очень красиво. Снег на проводах, карнизах и крышах домов, ветках деревьев, в одночасье превратившихся в сказочные шатры. Очень давно, в прошлой жизни, он любил гулять в снегопад, каждая снежинка напоминала звезду, а девушка, идущая рядом с ним, под снежным пологом, весело смеялась и была счастлива только от того, что он рядом. Саша досадливо сморщился, отгоняя ненужные воспоминания. Теперь никто не сможет его обидеть. Никто и никогда. Он только разберется с тем, что его так зацепило, вытащит занозу по имени Пушкарева Екатерина Валерьевна. И будет жить дальше, безупречный в своей холодности, пестуя свой цинизм, развивая умение пользоваться людьми и обстоятельствами. До лекции оставалось еще минут двадцать, по ступенькам поднимались знакомые, приятели. Рукопожатие, пара ничего не значащих фраз. Это его мир. И ему в нем было довольно уютно до недавнего времени. А теперь почему-то хотелось большего. Хотелось прийти домой и рассказать,как прошел день, увидеть искренность и бескорыстие в ответ. Странные мысли и желания...
- Александр Юрьевич! Здравствуйте! - произнесла смутно знакомая девушка, поднимающаяся по ступенькам ему навстречу. Присмотрелся:
- Катя???
- Да! Не узнали? Неужели я так сильно изменилась? - легкая улыбка в голосе.
Нет, он, конечно, знал, как она выглядит, знал, как будут реагировать знакомые на его спутницу. Поэтому заранее заготовил рассказ про свою новую и очень гениальную помощницу, а гении, как известно, не от мира сего. Но она опять удивила его. Черное пальто, изящные сапожки. Нет, круглые очки и брекеты никуда не делись, но все как-то смягчилось, стало милым, немного романтичным. И когда она сняла в гардеробе пальто, его ждал второй шок. Изящные ножки, красивая грудь, округлые бедра, нежная шея. Где она умудрялась все это прятать и как? Интересно, а Андрюша это видел?
Кате было приятно удивление Александра, недаром она сегодня все-таки надела новые вещи и выдержала битву и собой и с отцом, который требовал, чтобы его ребенок немедленно переоделся в добротные и теплые вещи. Хорошо, мама стала на ее сторону. Даже прическу Катя пыталась соорудить под пристальным и недовольным взглядом отца. Но, похоже, игра стоила свеч. Приподнятые брови спутника и откровенно разглядывающий взгляд, говорящий если не о восхищении, то, по крайней мере, об одобрении ее нового образа. Лекция длилась для Кати практически на одном дыхании. Было настолько завораживающе интересно, что она не замечала ничего вокруг. Хорошо, блокнот был с собой, удалось набросать основные тезисы. Про Александра она вспомнила лишь в самом конце, когда надо было выходить. А он всю лекцию рассматривал ее и удивлялся искренней заинтересованности в происходящем на сцене.На фуршете она была в приподнятом настроении. Появилась какая-то легкость в движениях, уверенность. Жаль, Колька ее не видит, он бы точно оценил.
- Понравилось? - в голосе Александра слышалась легкая нотка удовлетворения.
- Очень!!! - с воодушевлением сказала Катя. - Мы работы Глазьева в университете изучали, а сегодняшний доклад -  это моя специальность и любимая тема. Спасибо!
Глаза ее сияли, как давешние звезды-снежинки. " Как она это делает?" - думал Саша. Как у нее получается вытаскивать наружу уже давно похороненные за ненадобностью чувства, мысли и мечты? Он просто диву давался. Чем она цепляла? Искренностью, неподдельной радостью, умением наслаждаться малым? Чем? Вот снова Катя одним словом будила чувства давно минувших, как ему казалось, дней.
- А кто та девушка, что с такой тоской смотрит на Вас?
- Которая?
Резкий поворот. Алина? Посмотрел ей в глаза - она виновато смотрела на него. Виновато? Нет, показалось. Такие, как она, не имеют совести и не испытывают чувства вины. Такие, как она, идут по головам к своей цели и откусывают голову зазевавшимся мужчинам. Наверное, все его мысли отразились на лице, потому что Алина отшатнулась. Высокомерный взгляд в ответ на ее робкое приветствие. Эта мезансцена прошла почти незаметно для окружающих, но Катино сердечко сжалось от жалости к этому гордому, но, видимо, обиженному мужчине:
- Она сильно Вас обидела?
Долгая пауза, слишком долгая, тяжелый вздох и резкое:
- Нет! С чего Вы взяли?
- А хотите, уйдем отсюда, хотите?
Снегопад усилился, очень быстро снег усыпал пальто и воротник. Александр все никак не мог отойти от встречи с прошлым. "Сколько он ее не видел? Пять, шесть лет? И к чему этот виноватый взгляд? Словно она просила прощения. За что? За разбитое сердце, за убитую любовь и нежность? Ведь тогда, столько лет назад, она ясно дала понять, что он никто и звать его никак!"
Катя тревожно смотрела на своего спутника, погрузившегося в свои мысли. Было видно, что ему плохо, очень плохо. Вертикальная складка на лбу, нахмуренные брови и отсутствующий взгляд. Нужно срочно чем-то его отвлечь.
- Александр Юрьевич, берегитесь!!!
- Что....
Бац, и первый снежок попал ему в плечо, не успел он осознать, что происходит, бац, второй снежок попал в грудь. Ах, так, ну держись, маленькая девочка с косичками. Мальчишеский азарт овладел Сашей, и вот уже он сам лепит снежки, которые летят в ответ. Минут двадцать они весело перекидывались снежками, причем Катерина ему не уступала, попадала с невиданной для девчонки меткостью. Весело смеясь и подначивая друг друга, двое взрослых бросались снежками в центре Москвы. Хорошо хоть прохожих было немного. Когда они уже с ног до головы были обсыпаны снегом, а руки превратились в ледышки, Саша, широко улыбаясь, предложил перемирие:
- Мир? Может, в кофейню зайдем, заодно и погреемся?
В кофейне было очень красиво, тепло и уютно. Новогодние украшения, деревянные столики и вкусный запах кофе и специй.
- И где Вы так ловко научились снежки кидать? Просто снайпер какой-то, а не девушка.
- В Забайкальском военном округе. Там папа служил. Снега там всегда много. А без умения бросать снежки в школе делать было нечего. Видели бы Вы бои, которые устраивались там! Так что даже самый маленький первоклашка умел это делать. Иначе будешь ходячей мишенью всей школы.
Саша невольно засмотрелся на разрумянившуюся девушку: волосы ее немного растрепались, стали пушистыми, зато глаза ярко блестели: она наконец-то сняла мокрые очки. "Красивые глаза! - подумал Саша и уже не удивился. Оказывается, душа, отражающаяся в них, - это так завораживающе. Он понимал: не отвлеки она его, быть бы ему сейчас в черной депрессии, пить виски и вести бесконечные обвинительные внутренние монологи. А сейчас вместо этого замечательная легкость и расслабленность.
Принесли обжигающий натуральный кофе и булочки с корицей. Отличный вечер в хорошей компании продолжился, и к черту все планы, не хочу, дайте побыть просто человеком.

                                                                   *   *   *

- Еще коньяк, пожалуйста.
- Кира, может, хватит, пойдем домой, ты уже и так пьяна.
- Вика, отстань от меня, если хочешь, иди домой. Нет, ты понимаешь, Андрей так ни разу и не позвонил. За все время ни разу!!! Сколько мы уже здесь? Часа три? Ему наплевать на меня, понимаешь, Вика. Все, не мешай мне, я хочу сегодня напиться.
Кира пьяно махнула рукой в сторону Виктории, мол, если хочешь, иди, без тебя разберусь. Но бросать пьяную подругу Вика не собиралась. Она хотела в клубе потанцевать, поесть и, может быть, встретить богатого и щедрого мужчину своей мечты. Но Кира на корню пресекла все ее попытки хорошо провести вечер.
- Кирочка, ну, пожалуйста, пошли домой, нам завтра на работу, у тебя будет болеть голова, ты будешь плохо выглядеть.
Голос Вики приобрел мягкие просительные интонации, она попыталась взять подругу под руку, но не тут-то было.
- Мы еще не потанцевали и не выпили. Пойдем, ты же веселиться хотела.
Немного пошатываясь Кира пошла в направлении танцпола. И Вике невольно пришлось следовать за ней, хорошо, хоть сумочки успела захватить с собой, кругом ведь одно жулье.
А дальше события стали развиваться по нарастающей. Официант почему-то решил, что девушки пытаются скрыться, не расплатившись. А ему совсем не улыбалось второй раз за месяц расплачиваться за сбежавших посетителей. Поэтому он попросил охранника остановить их. Охранник оказался парнем ответственным, подошел к этому делу со всем свойственным ему старанием. Девушки были крепко взяты под руки с целью препровождения их к дежурному администратору. Но если брюнетка вела себя более или менее прилично, то пьяная практически в хлам блондинка пыталась вырвать руку с громким криком: " Ты, что творишь, громила?" Посетители напряглись. Назревал скандал и неприличная сцена.
Положение спас парень в приличном костюме, с длинными волосами, перехваченными резинкой на затылке.
- Оставьте, эти девушки со мной! - сказал он, подхватил блондинку и направился к столику.
- Никита! - сказала притихшая Кира. - Привет, что ты тут делаешь?
- То же, что и ты:отдыхаю после работы. Давно не виделись. Вы домой собирались? Хотите, я вас отвезу? Официант, принесите счет, пожалуйста.
Квартира встретила Киру гробовой тишиной. И стало так невыносимо тоскливо, что, казалось, если она не услышит хотя бы чей-то голос и не почувствует тепла хоть чьей-то руки, то непременно в ту же секунду умрет от тоски и одиночества. Она обернулась в дверях, Никита уже был на середине лестничного пролета.
- Никит, не уходи, мне плохо.
Он очень быстро поднялся к ней, нежно взял за руку:
- Кира? Где болит?
- Никита, я...
Она не договорила, ей вдруг до темноты в глазах захотелось его поцеловать. От него шла такая мощная энергия тепла и нежности, что ей захотелось хоть немного погреться в этих живительных лучах. Кира закрыла глаза и потянулась к нему. " Только не оттолкни меня, мне так плохо и так одиноко, я уже и забыла, как это бывает, когда все так просто только потому, что люди нравятся друг другу."
Сначала это было нежно, очень нежно, они зашли в квартиру, закрыли дверь. Его ладони трогали лицо, потом спину и талию. Потом поцелуй стал глубже а объятия крепче. Она растворялась в нем, а он впитывал ее мягкость и страстность. Дыхание стало прерывистым, руки блуждали по телу, находя все новые укромные местечки.
- Я так давно об этом мечтал! Кира, я люблю тебя, давно люблю, что же ты делаешь со мной, милая? - шептал он, приподнимая легкое изящное тело своей любимой. А она и не думала останавливаться, шепнула:
- Люби меня, мне это так надо...
- Ты уверена? Ты не пожалеешь об этом завтра?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #8 : Июнь 02, 2017, 06:35:41 »

ГЛАВА 9

Телефонный звонок разрезал пространство, наполненное отчаянной, на грани безумия, страстью. Кира вздрогнула: это звонил Андрей. Кира словно очнулась от долгого сна. "Что я творю?" - с ужасом подумала она. Никита еще прижимал ее  - так, словно она самое важное в его жизни, а ее будто холодной водой из ведра облили. Она уперлась руками ему в грудь:
- Прости меня, Никита, я не должна была это делать...
Никита и сам все понял. Девушка, которую он так любил и боготворил, ради которой он был готов на все, снова ускользала. Снова уходила к другому. Но почему все так несправедливо, почему? Он сжал руки в кулаки:
- Я все понял. Это он звонит, да? Только почему он сейчас не рядом с тобой, почему? Если бы у вас все было хорошо, этого всего не было бы.... Подумай об этом. И еще - ты достойна самого лучшего, Кира. Подумай над этим. А я... Я буду ждать тебя...
Он вышел и закрыл за собою дверь. Кира осталась одна посреди холодного и пустого коридора. Она стояла, прижав тыльную сторону ладони к губам, горевшим от поцелуев, а тело дрожало от неутоленной страсти. Телефон замолчал. И квартира стала еще более пустой и холодной, как и ее жизнь сейчас...


...Андрею не спалось. Приехал из офиса вместе с другом. Они выпили, обсудили текущие задачи. Потом Рома поехал домой, а Андрей долго еще сидел у камина, цедил виски и размышлял, что же делать дальше. Враньё, кругом одно враньё. Как он устал от этого, где же выход? Там же, где и вход? А где тогда вход? Очнулся от мыслей довольно поздно, какая-то мысль еще не давала успокоиться и свербила где-то в районе левого виска. Катя и Кира. Разве можно их сравнивать? Нет, конечно. Кира красивая, изящная, умная и... ревнивая - до безумия. Они так хорошо смотрелись вместе. Только контроль с ее стороны всегда приводил к обратному эффекту. Чем сильнее она на него давила, тем сильнее он срывался во все тяжкие. И хорошие, правильные чувства к ней просто таяли, как масло на батарее.
А Катя - странная девочка, верная помощница и маленький друг. Нежность опять наполнила сердце Андрея, словно Катя была частью его самого, каплей его души. Странное ощущение...как вообще такое может быть? Я увидел в ней женщину?! А когда отказался от нее, почувствовал боль, странную, щемящую боль. Словно потерял свободу и волю, словно часть жизни утекла. Но Кира ведь тоже часть его жизни? Его невеста, не так ли? Почему же так тошно от этой мысли ?
Решил позвонить Кире, чтобы развеять это ощущение. Гудки в трубке словно удары пульса, не отвечает, не слышит, странно... Перезвонила, голос немыслимо пустой:
- Привет, звонил?
- Привет, да. С тобой все в порядке?
- Да, Андрей, все хорошо, спасибо, что спросил. Я дома, собираюсь спать. Ты как, приедешь?
- Я тоже дома. Поздно уже, тоже спать хочу. Лучше останусь дома.
- Ладно. До завтра.
...И пустота, заполнившая его сердце, стала еще глубже.

                                                                  *   *   *

Катя проснулась рано. Это было утро ее двадцать пятого дня рождения. Она выглянула в окно. Мир за окном был сказочно прекрасен. Декабрь разукрасился белым пушистым цветом. Деревья стали белоснежными и шатром накрывали дорожки. Даже неказистая елка около детской площадки, покрывшись белым снегом, в утренних сумерках стала сказочной красавицей. Белый мир за окном наполнял душу чистотой и каким-то глубоким спокойствием. Почему-то представлялось, что именно сегодня будет все так, как ей хочется. Она прислушалась к тихому шуму из глубины квартиры. Родители шептались, готовили сюрприз, впрочем, как и каждый год.
- Катюша, проснулась? - тихий голос мамы звучал из-за двери.
Это был ритуал, который не менялся на протяжении многих лет. Менялись только подарки; сначала это были куклы, потом книги. Сегодня родители расстарались. Красивые золотые сережки лежали в красной коробочке, и еще был костюм - нарядный, сшитый мамой специально к этому дню. Катя вздохнула: " Теперь придется надевать, иначе мама обидится". Мама старалась, шила, потом вывязывала отделку крючком. Юбка и пиджак были похожи на те, что она носила, отличались только более яркой отделкой. Ничего не поделаешь, придется надевать.
- Спасибо, мама, очень красиво.
- С днем рождения, доченька. Видишь, я даже погладила его. Ты же сегодня его наденешь? Будешь самая красивая.
Потом пришел Коля, принес подарочный вариант книги по экономике. Толстый том в красивом переплете пах свежей печатью и радовал глаз сложными виньетками на обложке.  
- Спасибо, Коль. Ты чего в такую рань пришел, поспал бы еще?
- Слушай, Пушкарева, тебя в последнее время дома вечером и не застанешь. Вот где ты вчера была, а?
- Ой, Колька, ты что, про форум не помнишь? Я же вчера на экономическом форуме была, на лекции Глазьева. Ты не представляешь, как много я узнала о стратегии вложения денег....
- Прости, Пушкарева, запамятовал... Я, как финансовый директор "Никамоды", просто закрутился, весь в делах, в раздумьях над теми самыми инвестициями, вот! Я, кстати, узнавал, билеты самые дешевые стоили штуку баксов...
- Сколько? Сколько? - удивлению в голосе Кати не было предела. - Александр Юрьевич столько потратил? Наверное, ему их подарили. Точно, подарили, это же министерство. Кстати, мы с ним вчера очень мило время провели.
- С Воропаевым? Мило? - теперь пришел черед удивляться Кольке. - Этот тип вообще не страдает излишним человеколюбием, ему что-то от тебя нужно было. Он тебя расспрашивал о "Зималетто"?
- Нет! - Катя покачала головой. - Мы вообще о работе не говорили. Он рассказывал об учебе в Англии, о нравах студентов, о профессорах. Представляешь, у них лекции одно время читал сам Траубиц.
- Ого, ничего себе. Точно не говорили?
- Да.
- Ладно, Пушкарева, с днем рождения тебя, и пошли уже торт есть, я страшно проголодался.
И уже на пороге:
- Будь осторожна, ладно?


...Лифт поднялся на этаж как-то совсем быстро, не хватило минуточки, чтобы поймать невозмутимость за хвост, поэтому Катя немного замешкалась, выходя из лифта.
- Катька, выходи, мы уже заждались тебя!!! - Машин голос прозвенел на всю приемную.
Катю окружили девочки из женсовета, стали поздравлять, вручили подарок в виде картины с нарисованным окном. Со словами: " Не было в каморке окна, теперь будет!" Это было так приятно и трогательно, что Катя расчувствовалась и не заметила, что все это время в баре сидели два человека и наблюдали за всем происходящим с обескураженными лицами.
В кабинете Малиновский первым заговорил:
- Жданов, ты знал, что у Катерины свет Валерьевны сегодня день рождения?
- И откуда я мог это знать?
- Всё, я за подарком... Это ж надо такое упустить...
И со словами: " Как я мог такое упустить...." Роман скрылся за дверью президентского кабинета.
Андрей смотрел другу вслед и удивлялся, что такое могло произойти? Ведь, чтобы его друг так поспешно побежал за подарком для девушки, эта девушка должна быть минимум английской принцессой и мисс мира в одном лице. Но это ведь его Катя!!! Верная помощница и поверенная его тайн. Что, черт возьми, происходит?
За подарком Андрей заехал после встречи с Полянским. Решив, что букет светло-розовых роз и серебряный кулончик в виде маленького ангелочка самое то, поехал на работу. Приехав в офис, он попытался найти Катю, но ее нигде не было, впрочем, как и всего женсовета. " И я даже знаю, где их искать..."
Из женского туалета раздавался громкий голос Тропинкиной Маши:
- Ничего не знаю, Катерина Валерьевна, а мы хотим праздника, выбирайте: или клуб, или у тебя дома?
- Ладно, ладно, - весело сказала Катя, - давайте вечером ко мне, мама будет очень рада.
" Ага,- подумал Андрей, - значит, все будет происходить у нее дома!" И ему очень захотелось туда попасть. Ему казалось, что там будет весело и не будет той пустоты, что поселилась в нем с недавних пор. Однажды он уже был у нее в гостях и до сих пор не мог забыть вкус яблочного пирога. Да и атмосфера в дома была дивно хороша, она словно лечила, разгоняла страхи.
Девушки, похоже, засели надолго, поэтому Андрей решил подождать Катю в кабинете. Усевшись за стол, он достал свои подарки. Ангелок на ладони мило улыбался, даже, казалось, подмигивал. Андрей даже невольно улыбнулся в ответ. Скрипнула дверь:
- Андрей? - голос у Киры был смущенный, и даже немного виноватый какой-то. - Не занят?
- Нет, привет, Кирюш, проходи, с тобой все в порядке? Я хотел...
Но Кира не дала ему договорить -увидев букет цветов,она просияла:
- Это мне? Какие красивые! Как же я тебя люблю!
Она набросилась на него с поцелуями. Андрей целовал ее в ответ, и все казалось хорошо, но было ощущение, что происходящее здесь и сейчас неправильно, причем так казалось обоим. Словно между ними выросла воздушная невидимая стена. И слова вроде те же, руки и губы делают вроде привычные движения, а все упирается в стену из холодного и пустого воздуха, тонкой прослойкой сковавшего реальность. Кира отступила на шаг, пробормотав извинения, быстро выскочила за дверь, так и не выпустив из рук нежные розовые розы. Андрей замер, не в силах что-либо сказать, и только ладонь что-то кололо. Что это? Разжал. Серебряный ангел на ладони улыбался и утверждал, что все будет хорошо.

Роману было не до шуток. Голову сломать над тем, что подарить такой нестандартной девушке, как Катя, ему не улыбалось. И ладно бы это случилось до того, как он узнал ее секрет, а теперь это вдвойне трудней. Ему почему-то захотелось удивить ее, причем удивить приятно. Сам себе удивляясь, Рома перебирал варианты, но все казалось пресным и ненужным. Конфеты? Сувениры? Банально. Тогда что? Что? На глаза попалась огромная реклама на противоположной стене:
" Выставка живых бабочек, сказочные сюрпризы и необычные фотосессии"
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #9 : Июнь 02, 2017, 07:34:28 »

ГЛАВА 10


Катя очень осторожно входила в кабинет, сердце замирало от того, как она будет смотреть на Андрея. Ведь тот поцелуй, он ведь никуда не исчез из ее головы. Тихо приоткрыла дверь, почти бочком протиснулась и стала продвигаться к своей каморке, когда услышала тихое:
- Катя, Вы пришли?
-Да Андрей Палыч, я была там...
Где там, она еще не придумала, поэтому слегка покраснела.
-Кать..
Бедное девичье сердечко ухнуло с большой высоты в глубокую пропасть от этого его "Кать".
- Как дела на финансовом фронте? Отчет готов?
" Соберись, а то растеклась, как лужица теплого мороженого... Бр-р.."- Мысленно пнула себя Катя.
- Есть небольшие улучшения, а отчет готовится, все будет хорошо. Хотя я по-прежнему советую все рассказать отцу. Можно, я пойду поработаю.
- Конечно, конечно.
Дверь за ее спиной закрылась, а Андрей выругал себя последними словами: " Финансовое положение, отчет. Идиот. У нее день рождения, а он..." Опять глянул на ладонь, где очень уютно расположился лукавый ангел на тонкой цепочке. Вздохнул, посмотрел на стол, где совсем недавно лежали цветы. "Кира, Кира, ты же терпеть никогда не могла розы розового цвета... Что делать? А, будь что будет."
Катя сидела за столом, каждой клеточкой своего тела она чувствовала присутствие любимого за дверью. Ей бы поработать, но мысли разбегались. Да что это с ней? Мягкость губ, нежность прикосновений и ощущение полета. Поцелуй был волшебным, до темноты в глазах кружилась голова от близости. Стало грустно от того, что это уже не повторится. Легкий стук в дверь, и непривычно робкий голос Андрея произнес:
- Можно?
- Конечно.
Катя опять поймала себя на том, что замирает, как кролик перед удавом. Тугой воротничок снова сдавил горло.
- Кать, я тут подарок приготовил, правда, цветы не успел купить. С днем рождения, в общем. Вот это Вам.
Он достал из кармана серого пиджака коробочку и положил ей на стол. Осторожно, очень осторожно Катя ее открыла и ахнула: маленький серебряный ангел на тонкой цепочке был чудесным, тем более, что был подарен любимым. Она подняла на Андрея восторженные глаза и прошептала:
- Спасибо, Андрей Палыч, какая красота!
Андрею стало неловко, словно он ей полмира подарил, не меньше:
- А давайте я помогу Вам его надеть?
Катя расстегнула тугой воротничок пиджачка и повернулась к Андрею спиной.
" И где она только берет эти бабушкины наряды? " - промелькнуло в голове. Он взял цепочку в руки. Пальцы почему-то дрожали, дыхание сбилось. Что, черт побери, с ним происходит? Нежная шелковистая кожа под пальцами, сливочно-ванильный аромат слегка коснулся носа. Пальцы пробежались вдоль тонкой шеи. Он с  трудом застегнул замок цепочки. Потом повернул Катю к себе лицом и заглянул в сияющие глаза-звезды. Губы манили коснуться их нежной лаской. И,  не вдаваясь больше в подробности непонятной разберихи в своей голове, Андрей наклонился к манящей его девушке и поцеловал. Это было еще лучше, чем в первый раз, он словно знал, что так будет. И она растворялась в нем, сливалась, становилась частью его. Великолепно, чудесно, немыслимо прекрасно! Оторвался, заглянул ей в глаза, потом посмотрел на свой подарок, выглядывающий из манящей глубинки.
- Андрей... Палыч.. - прошептала она ошалелым голосом. - Что мы делаем?
- Целуемся, Кать. Нравится? Мне да!
А потом прижал ее к себе близко-близко и продолжил поцелуй. И она опять ответила ему, ибо не в силах была отказать любимому, тем более что ей самой этого очень хотелось. Вот так касаться его, словно она имела на это право. И если выбросить из головы все "но" , то поверить в его симпатию к себе. Шум за дверью опять оторвал их друг от друга. С неохотой Андрей отпустил ее руку, а она испуганной мышкой нырнула за стол. Сожаление посетило Андрея, и еще - досада на постоянно мешающие обстоятельства.
- Андрей, ты здесь? - голос Киры был напряжённым. - Андрей?
Андрей мысленно застонал: разговаривать и что-то выяснять очень не хотелось. Глянул на Катю, опять почувствовал щемящую нежность, извиняюще улыбнулся - и вышел.
                                                              *   *   *

..." Катя, Катерина, маков цвет..." - крутилось в голове у Романа, когда он подъезжал к офису "Зималетто". Билеты на шоу бабочек и цветов лежали в кармане, и Малиновский предвкушал замечательный вечер с девушкой Катей. Что именно тянуло его к Кате, он понимал довольно смутно, но отказывать себе в этом удовольствии не собирался. Что-то было в этой искренности и наивности завораживающее, словно он -  та самая бабочка, а она - цветок. Подъем на лифте прошел под музыку " Полет шмеля", непрерывно звучавшую в его голове. И когда на этаже дверь лифта тихонько звякнула, он услышал обрывок разговора:
- Какой красивый букет Кате Воропаев прислал! Это ж надо, такие розы. Амура, я такие только на выставке по телевизору видела, - щебетала по телефону беспечная Маша Тропинкина, сверкая своим очень смелым декольте.
Эта поистине сногсшибательная новость заставила Малиновского споткнуться на выходе из лифта. Это что же такое? С каких это пор Воропаев стал таким щедрым? Что вообще происходит? Воропаев и Катя?! Роман понял, что ему срочно требуется информация. Он лучезарно улыбнулся Марии и вкрадчивым, почти медовым голосом пропел:
- Мария, Вы сегодня ослепительны, впрочем, как и всегда, а Ваша осведомленность выше похвал.
- Спа-ссибо, Ро-ман Дмитрич, - Машка даже начала заикаться, прижав телефонную трубку к вырезу декольте.
Мягко Роман вынул трубку из ослабевшей руки и положил ее на рычаг, продолжая гипнотизировать пойманного "языка", т. е. Марию, пока она не опомнилась.
- Расскажите-ка, Мария, про букет от Воропаева, партия будет Вам очень благодарна.
- Ка-кая па-партия?
- Зеленых, конечно, зеленых, по защите нашего любимого " Зималетто" от разных товарищей, которые нам совсем не товарищи.
- Ой, Роман Дмитрич, что-то Вы меня совсем запутали... Ну, да ладно... Дело было так: приехал водитель Воропаева и принес букет из двадцать пяти алых, безумно дорогих роз от дизайнера Петушкова и корзину груш. А Катька очень странно отреагировала....
Маша замолчала, а Малиновский чуть не взвыл от нетерпения:
- И?
- Она едва посмотрела на подарки и как начала смеяться, просто безудержно, весело, так что мимо проходящий Милко чуть не упал от удивления. Потом Катька вручила груши дизайнеру со словами : " Вам нужнее!" И убежала к себе в каморку с цветами под мышкой, продолжая смеяться. Вот так это и было! А что не так-то?
- Все хорошо, спасибо Вам, Мария, партия будет Вам благодарна.
После полученной информации Роману требовалась передышка, следовало обсудить все с другом, поэтому он направился прямиком в кабинет президента, но, подходя к двери, услышал Кирин голос на повышенных тонах. Атомная война в действии, и от эпицентра нужно держаться подальше. Переждать в своем кабинете и Кате позвонить, попросить, чтобы пришла.

- Это мне?- Катя удивленно и благодарно смотрела на Романа, - Спасибо, но тут два билета!
- Катя, если Вы не против, я хотел бы пойти с Вами, - Роман просяще улыбнулся, - Можно?
- Ну, конечно, можно, я даже хотела Вас попросить пойти со мной.
- Тогда завтра вечером встречаемся там? В семь? Обещаю: будет весело.
Она кивнула. Роман замялся, не зная, как спросить:
- Катя, а что там у Вас с Воропаевым? Не поймите меня неправильно, но я его просто очень давно знаю, он никогда и ничего не делает просто так. Он Вас не обижал?
Катя отрицательно покачала головой:
- Нет, мы с ним нормально общаемся, с тех пор как я ему помогла...э-э...разобраться с инвестициями. Не волнуйтесь, про наши дела он ничего не знает..
- Хорошо, если Вы в этом уверены. Но будьте осторожны, ладно?
- Ладно. Спасибо.

                                                                       *   *   *

...Андрей кипел, как горшочек с кашей из известной детской сказки. И слова:
" Горшочек, не вари!" никак не останавливали процесс. Кира давно ушла, облив его напоследок ледяным презрением, сотрудники тоже уже давно разбежались по домам, а он все сидел в кресле, пил виски и искал ответы на кучу сложных вопросов. Как там Кира кричала про букет розовых роз? Что ей не нужны букеты, предназначенные его любовницам. Кто она? Хороший вопрос! Кто? Катя Пушкарёва? Андрей в очередной раз задумался над странной природой своих чувств к этой нестандартной девушке. Его тянуло к ней. А сегодня, когда под пальцами была нежная кожа, а губы отвечали именно так, как ему было нужно, ему показалось на миг, что вот оно - то, что он так долго искал. Странно все это. Его всегда привлекали красивые, стильные девушки, ни под одно из этих определений Катя не подходила. Но ему было хорошо. И тянуло повторить - почему? Надо еще раз ее поцеловать, и он тогда точно все поймет. Точно!


...Долго сидеть в машине около ее дома не пришлось, дамы из женсовета примерно в половине девятого начали грузиться в какой-то микроавтобус. Потапкина почти занесли в него. Катерина долго прощалась, обнималась, потом махала рукой так, что пальтишко, накинутое на плечи, почти упало. И отец Кати еле успел его подхватить. Потом они с Николаем, пошатываясь, ушли в сторону дома, а Катерина осталась стоять под падающими снежинками. Она подняла голову к небу, раскинула руки и покружилась. Маленькая заснеженная снегурочка...Андрей невольно залюбовался ею. Вдруг она остановилась и глянула в его сторону, словно почувствовав его взгляд. Сердце ёкнуло. Катерина сделала сначала один шаг, потом другой, потом побежала к нему, он открыл дверцу и выскочил из машины ей навстречу.
- Что Вы здесь делаете, Андрей Палыч?
- Я... Хотел Вас поздравить и...сказать спасибо за все: за помощь, за то, что Вы, Екатерина Валерьевна, делаете для компании, если бы не Вы...
Андрей замолчал, не в силах описать словами то, что он чувствовал. Все фразы казались слишком грубыми, да и сказать он хотел совсем не то. Получилось напыщенное поздравление начальника своей подчиненной. Ему хотелось сказать совсем другое, но он не умел, а самое главное, боялся того, что, возможно, уже случилось. Его тянуло к ней обстоятельствами непреодолимой силы. Ему в последние дни стало не хватать ее. Словно дышал человек обычным, привычным ему загазованным воздухом, а потом раз -  и попал, например, в горный Алтай, вдохнул чистейшего воздуха и понял разницу, и вернуться к прежнему нет сил.
Катя очень внимательно выслушала его, ее плечи немного поникли. Конечно, кем ей еще быть? Только боевым товарищем. Как там в песне пелось: "Три танкиста, три веселых друга..." Вот и вся правда! Хотелось плакать, но нельзя.
- Спасибо, за теплые слова в мой адрес, Андрей Палыч. А теперь я пойду, мне холодно.
Повернулась к нему спиной и зашагала к своему подъезду.
Догнал, втолкнул в немного теплое нутро подъезда, прижал, вдохнул ванильный запах ее нежной кожи и со стоном прижался к губам, спелым, податливым, сладким. Пальцы скользили вдоль открытой шеи, зацепились за цепочку. Другая рука потянулась по талии вниз, приподняла округлое бедро. Она была его, полностью, до донышка, до самого края, но и он также полностью принадлежал только ей. Слегка прикусил нижнюю губу, поймал тихий стон, от которого его мужское естество стало наполняться силой. На грани сознания промелькнула мысль-удивление:  "И это только ее слабый стон, а какая она в порыве страсти?" Потом, все потом, а сейчас поцелуй на грани фантастики. Так не бывает! Или бывает? Ее пальцы в его волосах, по телу бегут мурашки предвкушения, она вся растаяла в нем, а он в ней. Они неделимое целое.  "Хочу ее..." - неслось в голове цунами двенадцатибального размера.
- Катюха, ты где? - голос отца разрушил волшебство единения.
- Иду, пап...
Как удавалось нормально дышать, Катя не знала, но усилием воли она оттолкнула Андрея и, не оглядываясь, побежала домой.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #10 : Июнь 02, 2017, 11:21:17 »

ГЛАВА 11


Снег сыпал сплошной стеной, белые хлопья облепили оконное стекло. Катя сидела за столом и задумчиво смотрела в окно на белое великолепие. Родители уже давно спали и видели десятый сон, в квартире стояла тишина. Маленький ночник горел тусклым светом. Перед Катей лежала линованная тетрадь, где аккуратным, почти детским почерком были записаны ее мысли и события:
" Это был третий наш поцелуй, это было как полет в космос - сказочно, необыкновенно. Так, словно я самая лучшая и самая желанная для него. Андрей! Я люблю тебя! Но ты почти женатый человек, и Кира тебя любит, и у вас скоро свадьба. Я не должна вам мешать, это неправильно. Поэтому у нас с вами, Андрей Палыч, ничего больше не будет. Я не хочу никого обманывать. Но за то, что было между нами, спасибо. Даже если моя жизнь закончится прямо сегодня, то я умру самой счастливой на свете..."


...Раннее утро в офисе, тишина на ресепшене. Телефоны и ручки ждут своих хозяев. Горы чистых листов мечтают, когда  же их положат в принтер, компьютеры дремлют.
Офис уже украсился к наступающему Новому году, гирлянды и снежинки, мишура и шарики создавали праздничное настроение. Катя пришла так рано, что даже уборщицы были еще в пути. Завтра все уходят на зимние каникулы. Кира и Андрей едут в Лондон к родителям Андрея, где проведут отличные каникулы, по крайней мере, Катя так думала. Ну, не могут новогодние каникулы в Лондоне быть плохими, по определению не могут. А сейчас ей, Кате, предстоял титанический труд по приведению себя и своих мыслей в порядок. Это нужно сделать, иначе она перестанет себя уважать. Зашла в каморку, повесила пальто, положила сумку, включила компьютер. Она как будто пряталась за этими простыми действиями, словно оттягивала момент истины, хотя решение было принято твердо. Потом открыла документы с отчетами и стала работать. Час прошел, потом два. Сначала жужжали пылесосы, потом зазвонили телефоны, послышались приветствия, смех. А потом пришел Он! Сердце пропустило удар. Скрипнула дверь:
- Доброе утро, Катя.
Стремительное движение к столу, и вот он уже взял ее ладони в свои, пытается заглянуть в глаза. Она их прячет, не в силах смотреть, иначе вся ее решимость растает, как весенний снег не солнце.
- Доброе утро, Андрей Палыч, нам надо поговорить.
- О чем, Кать, что-то с отчетом или банками, поставщики подвели?
- Вы с Кирой Юрьевной помирились?
- Катя, для чего все эти вопросы? Мы ведь... Нам ведь хорошо вдвоем, или я чего-то не понимаю?
- Нам не может быть хорошо вдвоем, у Вас есть невеста, и Вы скоро женитесь. А у меня....
Пауза затянулась, что у нее, Катя все никак не могла придумать, мелькала какая-то мысль, но ускользала.
- Что у Вас? Говорите, Катя, не молчите, что? - не выдержал Андрей. Ему было как-то не по себе.
- У меня есть жених, и у нас скоро свадьба.
- И как его зовут? - в голосе Андрея звучало явственное сомнение.
- Николай Зорькин! Мой жених - Николай Зорькин, и я не хочу его обманывать.

                                                                *   *   *

- Нет, ты представляешь, Малиновский, у нее есть жених! Как мы пропустили этот момент, а?
- Так, Жданов, успокойся. И еще раз расскажи, чего ты так разошёлся? Катя взрослая девочка, у нее что, не может быть парня?
- Может, конечно, может. Но почему я об этом только сейчас узнаю? Ведь от нее зависит все наше предприятие, все наши активы. А вдруг этот Зорькин какой-то мошенник? А вдруг....
Жданов остановился посреди конференц-зала и замер, осознавая, что его только что отвергли, возможно, в первый раз в жизни. Да, беспокойство за фирму присутствовало, но, скорее, как-то дежурно, по привычке. А вот отказ от волшебных ощущений был невыносим, это и бесило его больше всего. Но признаться в этом другу было выше его сил, поэтому он продолжал разглагольствовать о делах фирмы:
- А вдруг увезет ее куда-нибудь вместе с деньгами?
- Жданыч, спокойно, ну чего ты так завелся. Я понимаю степень твоей обеспокоенности, но с чего ты так бушуешь? Не кричи ты так. А я все узнаю и постараюсь проконтролировать. Ты, главное, на Катерину не ори, напугаешь.
Остановившись посреди зала, Андрей сделал несколько глубоких вдохов и выдохов:
- Хорошо, только ты точно узнай. А потом обязательно мне позвони. Ты в Москве будешь или едешь куда-то?
- Я буду в Москве, от Катюшки не отойду. Перед лицом партии торжественно клянусь!
Андрей шутливого настроения друга не разделял, поэтому добавил:
- Ты про Воропаева не забывай. Эх, если бы не эта поездка в Лондон, я бы и сам все сделал. Слушай, а может, мне не ехать никуда?
- Об этом не может быть и речи! Ты, во-первых, Киру разозлишь до крайней меры, а где Кира, там и Александр, во-вторых, расстроишь родителей, а нам это, как ты сам понимаешь, сейчас не надо! Доверь дело профессионалу, я все узнаю и решу, ладно?

...Вечерний рейс в Лондон задержался из-за непогоды, пришлось провести какое-то время в зале ожидания аэропорта. Тягостный час молчания вдвоем, обмен ничего не значащими фразами, по две чашки скверного кофе. Хотелось виски, хотелось взять чемодан и плюнуть на все вылеты и метели, поехать домой к камину, согреться. Позвонить Кате и поговорить. Неужели она действительно ничего к нему не чувствовала, совсем? Но он же ловил горячую волну ее отклика на каждое его прикосновение. А он сам? Откуда это ощущение необыкновенности происходящего, откуда это понимание счастья, единения и.... Любви? Да нет, не может быть! Тогда что это? И куда девать чувство ревности, которое сегодня буквально прибило его к полу - он еле отклеил себя от него, чуть не задохнулся прямо на месте. Возможно, отблески бушевавших в нем чувств мелькали на его лице, раз наблюдавшая за ним Кира несколько раз подряд тревожно вглядывалась в его глаза. Отводил их, делая вид, что смотрит на табло. А она опять вздыхала и томилась, словно сама была не рада этой поездке, хотя еще позавчера просто бредила ею, составляя планы того, что они там будут делать.
                                                                *   *   *

Рабочий день сегодня закончился очень рано, завтра начинались зимние каникулы. Девочки из женсовета долго щебетали, практически не работая, ходили друг за другом, долго пили чай. Начальства не было, и даже Урядов вышел из офиса практически с утра и тоже не появлялся. Клочкова долго косилась, но молчала - жаловаться было некому, а потом тихо испарилась в недрах лифта, не вставив даже привычную шпильку напоследок. Катя ходила вместе со всеми, внутри у нее поселилась пустота и светлая грусть. "Пусть любимый будет счастлив... - думала она, - а я уж как-нибудь научусь дышать." И когда за Светой закрылась дверь, она последняя из девочек задержалась, приводя в порядок какие-то документы. Катя поняла, что пора идти домой, в пустоту и грусть.
- Катюша, вот Вы где? Готовы к сегодняшнему вечеру?
- Вы о чем, Роман Дмитрич?
- О представлении с бабочками и цветами. Вы забыли уже? Мы же там в семь собирались встретиться, помните?
Катя кивнула, она помнила, но было так грустно, что ничего не хотелось - хотелось превратиться в маленький шарик, закатиться в самый темный угол, и чтобы никто не трогал ее минимум лет двести.
- Катюша, пойдем со мной, у меня есть еще один сюрприз! - сказал Роман и, не дав опомниться, поволок в сторону мастерской Милко.
Милко "Великий и Ужасный" сидел на своем диванчике, листал какой-то журнал, на столике рядом стояли вчерашние груши. Яркие желтые плоды, кажется, светились изнутри и умопомрачительно пахли. На челе дизайнера отражалось несвойственное ему спокойствие и даже какое-то умиротворение.
- О, накОнец-то, РомОчка, сколькО мОжно вас ждать. Где Она?
Роман взял Катю за ладошку, вытащил из-за своей спины и поставил перед Милко. От неожиданности она зажмурилась, ожидая новых колкостей.
- Да уж, ЗолУшки нынче не те. Стой не двигАйся. Так, а ты выйди, прИдешь через полчАса. Только не мЕшай, брысь.
Роман шепнул ей: " Не бойся, все будет хорошо..." И вышел.
И Катя осталась со своим "кОшмаром" один на один.
- Во-пЕрвых, спасибо за груши, во-втОрых, дай мне побыть твоим феем, - в  голосе Милко не было ни капли осуждения и сарказма, только добрые нотки, словно никогда он не выказывал своего пренебрежения. И она решилась. Голос вдруг пропал, поэтому просто кивнула.
А потом все произошло очень быстро: ее раздели, осмотрели, поахали, поцокали языком, покрутили. Откуда-то появилось платье бирюзового цвета, теплый серый шарф-палантин, сапожки в тон. Пальто из мягкого кашемира дополнило образ. Пальто пока отложили. Из соседней комнаты выскочил визажист Вадик, лёгкими касаниями нанес косметику на лицо, потрогал волосы, уложил вокруг головы, вздохнул и вышел. Катя все это время была ни жива не мертва. Ее крутили, словно куклу, она не успевала следить за манипуляциями вокруг. И вдруг все закончилось. Милко повернул ее к зеркалу. Эту девушку в отражении Катя не узнавала. Это кто? Она? Катерина обернулась в поисках таинственной незнакомки.
Милко усмехнулся:
- Не узнАешь? Ты, это ты - и мой гений. Вот так ты можешь выглядеть. Хотя я подстриг бы тебя коротко. Ну, да ладно, и так хорошо.
- Спасибо, - прошептала девушка, все еще не веря в свое отражение. - Спасибо.
- Ну, все, а тЕперь, ЗолУшка, можешь ехать на бал. Принц заждался. Все беги, я устал, хочу домой. Пальто не забудь. И.... Наслаждайся...

Когда Роман ее увидел, у него внезапно закончились все слова и шутки. Ему понадобилось минут десять, чтобы найти свою челюсть и поднять ее.
- Ну, ничего себе! А это точно Вы?
- Я, я, я! - рассмеялась Катя. - Как Вы с Милко договорились, он же меня терпеть не мог?
- Кстати, я его почти не уговаривал. Он сказал, что любит груши и очень трудные задачи.


...Было уже довольно поздно, поэтому они решили не заезжать домой, а ехать поужинать, а потом на выставку. Катя позвонила домой, папа, конечно, был недоволен, но все в конце концов благополучно разрешилось. Роман повез ее в  ресторан. Катя действительно чувствовала себя очень красивой, а знакомый Романа, подошедший поздороваться, долго рассыпался в комплиментах.
Выставка была в центре города, поэтому приехали очень быстро. Людей было очень много, открытие тропического представления в середине вьюжной московской зимы привлекло посетителей. Это был аншлаг. Роман все время смотрел на свою спутницу и никак не мог привыкнуть к ее новому облику. Он помнил то, как она преобразилась в тот необычный вечер, после посещения пиццерии, но именно сегодня, благодаря руке мастера, образ приобрел законченность и...похоже, покорил сердце навсегда. В походке появилась грация, плечи выпрямились, а очки из новой коллекции завершили преображение. Только капля грусти на дне этих янтарных глаз немного тревожила. Еще вчера ее там не было. Роман, сколько себя помнил, всегда умел читать женские глаза. Наверное, это случилось в тот день, когда его родители разошлись и маленький Рома наблюдал за тем, как его мама переживает. Он помнил ту горечь и боль, что плавали на дне глаз мамы, ее слезы, ее гнев и безысходность, словно случится что-то непоправимое. Ему тогда было четыре. А потом мама пропала, однажды она просто не пришла домой. Бабушка говорила, что она ушла к ангелам, но опять же ее глаза говорили об обратном, говорили, что случилось что-то плохое. С тех пор ему не было покоя, каждый декабрь его звал маминым голосом, заставлял бояться одиночества и ветра. Были, конечно, в его жизни и психологи, и психотерапевты, но он словно потерял тогда часть себя, безвозвратно потерял. А девушки...девушки были средством от одиночества, спасением от ветра. Если бы не его умение читать по глазам, то он, наверное, уже давно бы был женат, но нет... Слишком явственно читалась неискренность. Все было не то. А Катя заинтересовала его прежде всего честным, открытым взглядом, каким-то внутренним стержнем и верой в правдивость и доброту, бескорыстием. Смешно было наблюдать, как она пытается сэкономить его деньги и сердится, что не получается. И глаза...у нее были фантастически честные глаза. Это и притягивало, и пугало одновременно - противоречивые чувства. Волшебство новизны. А когда он увидел ее в нормальной одежде, то совсем потерялся в ощущениях и мыслях. Правда, свербил в голове невыясненный вопрос с неким Николаем Зорькиным. Вот и узнаем, ты ведь правдивая девочка, Катя? Хотя, что бы ты ни говорила, глаза не соврут. Пока он перебирал в голове варианты допросов, его спутница вошла в стеклянную комнату с яркими тропическими растениями и на ее яркий бирюзовый наряд стали слетаться огромные, в половину ладони, желтые бабочки. Первая села на плечо, второй понравилось украшение из лент того же цвета в волосах, а потом целая стайка желтых красавиц рассыпалась по подолу длинного платья, создавая иллюзию рисунка на ткани. Подскочивший фотограф тут же сделал несколько снимков. Катюша подняла руку, и на ее ладонь прилетела огромная красная с черными полосками бабочка. Юная лесная нимфа. Это был так необычно, что посетители, стоявшие рядом, зааплодировали. А Катины глаза светились от удовольствия и счастья. Фотограф сделал еще серию снимков. Когда они вышли к машине, уже довольно поздно, Катя восторженно смотрела на него - так, словно он волшебник:
- Спасибо, Вам, Роман Дмитрич, за чудесный подарок. Это было как попасть в лето из зимы. И бабочки красивые, даже не верится, что они живые. А цветы - это такое чудо! Столько необыкновенных форм и раскрасок!
- Я сам под впечатлением, не думал, что это будет так захватывающе. Потом приеду заберу фотографии. Домой?
Катя кивнула: пора домой. В машине было тепло, играла какая-то ненавязчивая музыка, а они с Романом весело болтали о прошедших событиях, как вдруг он спросил:
- Катя, а кто такой Николай Зорькин?
- Мой...лучший друг. Мы с ним со школы дружим. Он очень умный и хороший.
Роман специально выбрал момент, когда они стояли на светофоре, чтобы видеть ее лицо. Оно было абсолютно и фантастически искренним. "Очень интересно! - подумалось ему. - Почему же Андрею ты сказала, что он твой жених? Что такого между вами произошло? Спросить или не спросить?" Видимо, пауза затянулась, поэтому Катя сказала:
- Я ему доверяю, как себе. А почему Вы спросили и откуда про него знаете?
Вот на этот вопрос Роме отвечать совсем не хотелось. Поэтому он сделал лихой разворот, заезжая во двор ее дома, подъехал к подъезду, заглушил машину, вышел, открыл дверь с ее стороны, подал руку, помог выйти, а когда она оказалась совсем рядом, неожиданно для самого себя нежно обнял, прижал к себе, мысленно пнув себя за подобную наглость. Спросил:
- Можно?
Невнятный кивок в ответ и сияние ошарашенных глаз. Этого хватило, чтобы продолжить. Сначала это было нежно, словно крылья давешних бабочек, потом сильнее. Она ему ответила, сначала от удивления, потом появилась нотка любопытства. Так целомудренно он не целовался со школы, класса, наверное, с десятого. И это оказалось восхитительно. Он, правда, не понял, что чувствовала она, поэтому остановился, оторвался, можно сказать:
- Я тебя обидел? Прости, что на ты..
- Нет, не обидел! - тоже переходя на "ты", ответила она. - Я просто...
- Что ты просто? Не ожидала?
- Да, именно так, не ожидала, а сейчас... можно, я пойду домой. Поздно уже, папа волнуется.
- Папа, ах, да папа... Могу я позвонить завтра?

Она кивнула, силы вдруг покинули ее, все ощущения были в таком раздрае, что хотелось срочно скрыться, остаться в одиночестве, чтобы разобраться с происходящим. Поэтому она взяла сумку и пакет с вещами и просто взлетела вверх по лестнице.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #11 : Июнь 02, 2017, 11:47:38 »

ГЛАВА 12

Когда Рома зашел в свое стильное холостяцкое логово, первое, что сделал, налил виски, отпил пару глотков и сам себе вслух произнес:
- Ничего себе я полюбопытствовал! Прям до дрожи в коленках!
Подошел к окну и стал размышлять на тему произошедшего. Давненько он так безжалостно не препарировал свои мысли, чувства и желания. Надобности в этом раньше не было. Женщины сами бросались в объятия, стоило ему лишь улыбнуться своей фирменной улыбкой номер три. А глянув раз в глаза, понимал, что их интересует все что угодно, но не он сам. До сих пор его все в этой ситуации устраивало. Взаимовыгодное использование. Вселенная была в относительном равновесии. "А что мы имеем теперь? Нежные чувства? Нет! Или да? " Закрыл глаза, вспоминая сегодняшний вечер, удивление от преображения, искренний смех девушки, которой совсем не хотелось производить на него положительного впечатления, дабы использовать его в будущем. Целомудренный поцелуй, его собственная дрожь желания. Какого желания? Она ему пыталась быть другом. А он? А чего хочет он? Отношений? До сего момента он плыл по течению, ему нравилась эта игра в преображение, но любовь - это нечто совсем другое, отношения - это труд, готов ли он? Вот в чем вопрос. Хотелось ли ему всего этого, если нет, то для чего он это делает? Тревожил еще один момент: звонить своим безотказным "зайкам и рыбкам" давно не хотелось. Более того, появилась нотка отвращения к прежнему образу жизни - еще тонкая струйка, но уже грозящая превратится в лавину. А он не готов менять свою жизнь или готов? Карусель мыслей, вопросов без ответов, анализ тончайших оттенков чувств. Единого ответа он так и не получил. Долго, почти до полуночи он прокручивал в голове все, что происходило в последние дни, обдумывал последствия. По всему выходило, что надо бежать ему куда глаза глядят, но его извечное " А почему бы и нет?" было против, ему было интересно. И что-то было еще, чему еще не находилось названия, что-то толкающее навстречу всему происходящему. Катерина интриговала его какой-то своей необъяснимой чертой, он,словно щука на едва сверкающую блесну, вновь и вновь бросался в надежде найти нечто очень важное и необходимое. А самое главное, она напрочь выключала его декабрьскую тоску. Да и некоего Николая Зорькина надо было держать на карандаше. Последняя мысль перед сном была: " Чем дальше, тем страньше и страньше, все чудесатей и чудесатей..."
                                                                   
...Катерина еще долго находилась в полном  оцепенении: " Что происходит? Может, это очередная игра? При чем здесь Коля? Как ей теперь быть?" Сто тысяч вопросов и ни одного ответа. Мама, укрыв дочку теплым одеялом, уже давно ушла спать, а она все не могла уснуть. Мысли, мысли, взбудораженное состояние. По идее, она сейчас должна тихо грустить об Андрее, как-никак, у них больше ничего и никогда не будет. А она думает совсем о других вещах: о восхитительном вечере, бабочках и цветах, о том, какие взгляды она ловила на себе. И, наконец, о поцелуе, который, как ей показалось, был неожиданным для них обоих. И она не была уверена, что ответит завтра ему на звонок. Сон сморил ее только глубокой ночью. И даже во сне она спорила сама с собой....

                                                           *   *   *

...Кира сидела в маленьком кафе на самом верхнем этаже большого торгового центра. Внизу суетились люди, светились рождественские гирлянды, пахло елью и корицей. Пятый день пребывания в Лондоне ознаменовался очередным походом по магазинам в полном одиночестве - видеть печального Андрея она уже не могла. Первое время она брала его с собой, но это было невыносимо. Нет, сердце по-прежнему принадлежало только ему, но что-то ощутимо сдвинулось, и даже непонятно, с чьей стороны. Вроде бы рядом, вроде бы близко, и за все это время ему ни разу никто не позвонил. Но легкий сквозняк уже леденил руки... Словно время, отпущенное им двоим, уже прошло. Она в очередной раз отгоняет эту мысль, качает головой, словно отряхивает непрошеные мысли, и копна ухоженных светлых волос рассыпается по плечам.
 "Нет, Андрей - мой! И я никому его не отдам!"
- Кира?
- Никита?
- Привет, - сказали они одновременно и рассмеялись.
Его теплые серые глаза смотрели на нее с такой неподдельной нежностью, что жаркая волна окатила Киру с ног до головы. Она почувствовала себя самой прекрасной и любимой на свете.
- Что привело тебя в Лондон? И как ты оказался в торговом центре?
- Обожаю Лондон, очень часто здесь бываю. Каникулы люблю проводить здесь. А здесь я... Привез Ольгу за покупками, за полдня так вымотались, решили выпить кофе, а именно здесь, в этом кафе, его очень хорошо делают.
- Ольгу? - в сердце кольнуло от непонятного предчувствия, голос Киры немного дрогнул.
Звонкий женский голос прозвучал совсем рядом:
- Вот ты где! Никит, не пропадай, я потеряла тебя.
К их столику приближалась высокая, очень красивая светловолосая девушка в модном костюме синего оттенка, в руках она держала ворох пакетов. Приветливая улыбка сияла на ее лице. И хорошее настроение Киры, радующейся встрече с Никитой Минаевым, резко пошло на убыль. Наоборот, ей бы радоваться, что у Никиты все хорошо, но почему-то это ее сильно огорчило. Но она ведь сама сказала ему, что между ними ничего не может быть. Почему же ей так плохо?
- Знакомьтесь, Ольга - моя младшая сестра, Кира Воропаева - акционер твоего любимого "Зималетто". Если хочешь, можешь расспросить ее о новых коллекциях.
Невозможно описать то облегчение, которое почувствовала Кира,  после того как поняла, что Ольга - всего лишь сестра Никиты. Это было очень странно. Она так привыкла к тому, что ее единственный мужчина - Андрей. Других она не воспринимала в этой роли. Ее будущее с Андреем было давно распланировано: свадьба, медовый месяц, двое детей, мальчик и девочка с карими глазами, интересная работа в "Зималетто". Все было так ясно и правильно...до некоторых пор. Ей так сильно этого хотелось, что она прощала ему все: ложь, измены, явное пренебрежение. Она всегда считала, что просто нужно уметь ждать и прощать и что Андрей, нагулявшись, обязательно вернется к ней. Они будут жить вместе долго и счастливо и умрут в один день. Единственное, что она не учла в своем, казалось бы, идеальном плане, - это душераздирающей ревности, заставлявшей ее следить за ним, подслушивать, караулить, устраивать безобразные скандалы, за что потом ненавидела себя. А чуть позже к этой зеленоглазой стерве прибавилось одиночество, приносящее тоску и бессонницу, ненависть к себе за бессилие и слабость. Стискивала зубы, делала вид, что все хорошо, ослепительно улыбалась в ответ на слова окружающих:
" Вы такая красивая пара!". А потом опять рыдала и пила коньяк в одиночестве своей квартиры, уговаривая себя: " Кто тебе сказал, что любовь - это будет просто? Я люблю его, и никто другой мне не нужен!" Верила в то, что и он это поймет...когда-нибудь...возможно...
- Пойдешь, Кира? - Никита слегка повысил голос, видимо, задавал вопрос не в первый раз.
- Ой, прости, я отвлеклась. Что ты говорил?
- Мы с Олей приглашаем тебя в кино, тут есть русский кинотеатр, будет какая-то премьера. Пойдешь?
- А когда?
- Да прямо сейчас, минут через двадцать.
- А почему бы и нет, сто лет не была в кино.
Получилось так, что Олино место было немного впереди, зал был полон, они взяли почти последние билеты. "Места для поцелуев," - думала Кира, смотря на экран, совершенно не понимая, что там происходит. Тепло, идущее от мужчины, сидевшего рядом, сбивало с толку. Почему-то хотелось, чтобы он поцеловал, как тогда, нежно, как будто она самая главная ценность в его жизни. И это желание так сильно кружило голову, что она ничего вокруг не замечала.
 " Коснись меня..." - стучала в виске навязчивая мысль, Кира отгоняла ее, но мысль не уходила. Никита потянулся, усаживаясь поудобнее, рукой задевая ее руку. Она откликнулась, потянулась, он замер. " Ну, пожалуйста..." - мысленно просила она его, не в силах отпустить его теплую ладонь. О чем просила, понимала довольно смутно. Он глубоко вздохнул, как бы сдаваясь, коснулся губ легко, невесомо почти, она заставила углубить поцелуй, их дыхания смешались. Она гладила его плечи, почти застонала, Никита был более сдержан. Он отстранил ее очень бережно, коснулся лбом ее лба и прошептал: " Я не хочу так, как будто краду тебя у него, ты должна решить, кто я для тебя..."

                                                                *   *   *

Александр вошел в свою квартиру, поставил на пол чемодан и саквояж. Командировка была трудной и выматывающей: встречи, переговоры, совещания, протоколы. Новый год встретил в далекой стране, в одиночестве, впрочем, как всегда. Хорошо, что есть телефоны. Поздравил сестер. Кира была немного грустной, долго философствовала на тему жизни. Кристина долго и красочно описывала Тибет и Далай Ламу или кого-то похожего на него. Но холодное одиночество в душе не растворилось, его не стало меньше. Самым теплым событием был звонок Катерине. В трубке шумели какие-то голоса, звучала музыка, и веселый Катин голосок почти пропел:
- Алло!
- Катерина, здравствуйте, это Александр Воропаев, помните еще такого? С Новым годом, с новым счастьем!
- Здравствуйте, Александр Юрьевич, спасибо, Вас тоже с Новым годом! Счастья Вам.
- Скажи Саша, - попросил он, ему очень этого хотелось. - Скажи.
После паузы уступила:
- С Новым годом...Саша.
И вот он дома, сидит в любимом кресле, смотрит в окно на белый зимний пейзаж и размышляет, звонить или не звонить.
- Катя, привет, это Александр Воропаев, как дела? На выставку завтра сходить не хотите? Да, именно она и есть, " Выставка современного искусства" ? Да? Отлично, тогда в шесть у Вашего дома. До встречи.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #12 : Июнь 02, 2017, 12:52:52 »

ГЛАВА 13

- Коля! Ну, чего ты так завелся-то, побудешь моим женихом, а потом мы быстро расстанемся.
- Чего я завелся? Ты мне сначала объясни, зачем это нужно, а потом проси.
- Я не знаю, что происходит, но мне кажется, что идет какая-то игра, словно они поспорили на меня, как Денис тогда в институте. А если они будут знать, что я занята, то дальше приятельских отношений они не пойдут, понимаешь? Колька, я их боюсь, они и старше и опытнее, а Жданов...
Тут Катерина замолчала, но Коля уже знал это ее мечтательное выражение лица.
- Влюбилась, да? Вот нашла в кого, Пушкарева! Вот ничему тебя жизнь не учит. Тем более, что у него есть невеста. Эх, женщины, женщины...- вздохнул Николай со знанием дела.
Ведь его дама сердца была ветреной, непредсказуемой, очень красивой и в упор не замечающей его попыток. Нет, он, конечно, знал, как выглядит, но надежда умирает последней...
" Эх, Вика, Вика, да я бы для тебя горы свернул..."
- Коль, ты только план послушай, а потом будешь кричать и возмущаться. Ладно?
- Хорошо, Пушкарева, рассказывай.
План, придуманный Катериной, в принципе, был прост. Сначала они преображаются, т. е. идут в магазин, в парикмахерскую, ну, или там салон какой-нибудь, а потом дружно изображают страсть и любовь друг к другу. Первая часть плана очень понравилась Коленьке, а вот со второй были проблемы: как изображать бурную страсть, он представлял смутно.
- Ладно, Пушкарева, так уж и быть, я согласен, но, может, ты им просто всем скажешь "нет"?
- Коль, ну, помоги, а?
Катя помнила дорогу в магазин, где ей так помогли после катастрофы с томатным соусом. Пока выбирала наряды (спасибо, девочки-продавщицы очень помогли), вспоминала, как Роман позвонил на следующий день после их неожиданного поцелуя, как она притворилась больной,как услышала явственное разочарование в его голосе. А когда он предложил свою помощь, сообразила сказать про Колю- "жениха", который и так помогает. В ответ на резонный вопрос Малиновского: " Ты же говорила, он друг?"  быстро ответила:
 "А что, любовь отменяет дружбу?" Ответом ей было почти раздраженное: "Выздоравливайте, Катенька!"  и брошенная трубка. И теперь для правдоподобности ей нужна была демонстрация той самой любви. Звонок и приглашение Александра застали ее врасплох, поэтому она согласилась, да и побывать на выставке ей очень хотелось. Плюс ей не давала покоя история, случившаяся при их прошлой встрече, когда девушка, с грустными серыми глазами с такой тоской смотрела на Александра, что Катино сердечко дрогнуло. Было в этом взгляде что-то сродни тому, как она сама смотрела на Андрея. О том, что он просил называть его Саша, она вообще старалась не задумываться, боязно было. Это ж надо, сам Александр Юрьевич Воропаев просил называть его "Саша"! Похоже, Вселенная точно сошла с ума, однозначно! И вот сегодня вечером ей предстояло с ним идти на выставку, а одеть нечего, в юбке он ее видел, бирюзовое платье не для таких мероприятий, да и вернуть его надо было. В общем,  выход один - купить еще что-нибудь эдакое. Выбор был большой, глаза разбегались. Катя глянула на Колю, который выбирал деловой костюм в другом конце магазина. Они решили, что финансовый директор "Никамоды" должен хорошо выглядеть. Зазвонил мобильный телефон:
- Да.
- Катенька, это Юлианна Виноградова, помните такую. С праздниками Вас прошедшими. Мне очень нужна ваша помощь. Моя помощница потеряла платежные расчеты по показу, без них не могу работать. Да-да, работаю, иначе никак, конкуренты съедят. Поможете, да? Как я могу Вас отблагодарить?
- Нет, ничего не на... А впрочем, есть одна просьба.
Через два часа, когда было все улажено и с документами, и с покупками нарядов, Катя наблюдала за тем, как ее длинные пряди падают на пол от легких прикосновений ножниц. " Папа меня убьет..." То, что она увидела в зеркале спустя еще час, было волшебным воплощением ее невысказанных желаний. Колино лицо говорило еще больше, открытый рот, округлившиеся глаза, ошарашенный вид:
- А Вы Катю Пушкареву не видели?
- Прекрати паясничать, поехали домой, мне еще папу успокаивать и собираться на выставку.

Саша опять ждал ее на ступеньках, глядя на снег, вспоминая снежки и искреннюю радость. Пытался понять, что заставило его опять пригласить Катерину, что тянуло его к ней. И почему так важно было, чтобы она назвала его по имени. Он словно искал в ней давно потерянные ключи от рая. Все эти размышления настраивали его на почти романтический лад. Он думал: " А может, и правда попытаться ухаживать за ней? Не просто секс, а именно ухаживания..." Хотелось, чтобы рядом была женщина, называющая его по имени, так , чтобы сердце сладко замирало... Потом вздрогнул, вспомнив, как было больно, но почему-то думалось, что Катя такой боли никому не может причинить, она не умеет предавать. Удивлялся тому, как стремительно он перешел от банального любопытства к желанию чего-то большего, хотя его это отчасти забавляло. Возможно, все это сидело глубоко у него внутри, он же знал, что такое счастье, но после давней истории решил, что все ложь. Тряхнул головой, отгоняя мысли: размяк как мальчишка! "Нет веры, нет любви"- аксиома, принятая за принцип жизни. Хотя трещина в броне уже появилась - в ту минуту, в то мгновение, когда он понял, что эта девочка никого и никогда не предаст, когда увидел неподдельную искренность и желание его защитить, просто так, ни за что, просто потому, что ему обещала.
-Александр! Здравствуйте!
- Здравствуйте... Катя?
" День упавших челюстей..." Она сегодня столько раз наблюдала за похожей картиной, что сбилась со счета. Коля, мама, папа, парни со двора, вот теперь Александр Юрьевич.
- Да, это я! Я просто подстриглась немного и сменила очки, всего-навсего. Пойдемте?
"Как она сказала? Всего-навсего? Да это же просто катастрофическое преображение!" Какая выставка, какие картины, какие инсталляции? Он целый вечер не мог отвести от нее глаз. Прическа, макияж, тонкое шерстяное платье с вырезом на спине. Все словно стало на свои места. Образ сложился. "Мамма мия, пропал, как пить дать пропал, и как с этим открытием жить??" А Катерина словно не замечала своих изменений, вот и походка стала плавной, покатые плечи хотелось погладить, высокая грудь, а глаза, ясные, глубокого янтарного цвета, полные губы манили поцеловать. Катастрофа! Подошел ближе, склонился, вдохнул запах цитруса и ванили. " Боже правый, держи себя в руках..."
- Нет, Александр, это же просто буйство красок, это как такое можно было написать? Красиво, голова идет кругом. Водоворот, такое смешение!
- Скажи " Саша"!
Она подчинилась его требовательному тону:
- Саша, я ведь права насчет этого произведения?
Попытался взять себя в руки, глянул на картину и прочел: " Автор: Алина Громова."
Споткнулся, прочел еще раз, нет, никакой ошибки, " Алина Громова". Это что? Ирония судьбы или совпадение? Нет, его Алина ведь вышла замуж и сменила фамилию. Или нет? Алинка всегда любили рисовать, художественный класс, мастерская при музее. У нее хорошо получалось, необычно, ей прочили большое будущее. Но вновь столкнуться с этим он был не готов. Именно сейчас, когда маска сброшена и броня треснула в нескольких местах. Что делать? Пока он размышлял, Катя стала продвигаться вглубь зала, рассматривая картины заинтересовавшей ее художницы Громовой. Восхищенно кивая головой, замерла около одной из них. Саша подошел и глянул. Лучше бы он этого не делал. Картина называлась "Снегопад", на ней была изображена широкая пустынная дорога между домами, хлопья снега, заметающие дома, деревья, фонари, яркими желтыми отблесками освещавшие усыпанную снегом улицу, терявшиеся в темноте ночи, а под всем этим пологом, как в коконе, две тонкие фигурки, мальчик и девочка, излучающие такую энергетику, что сразу было понятно: вот оно, чистое счастье. Александр понял, что перестал дышать, когда легкие заболели. Нельзя, нельзя размякать. Да как она посмела трогать то, что сама растоптала когда-то!  Видимо на его лице бушевала буря эмоций, Катя оторвала взгляд от картины и смотрела с тревогой на него. "Только не вздумай меня жалеть! - хотелось прокричать ему. - Я все это уже пережил. Черт, почему же так больно , словно по живому режут."
- Все в порядке? - спросила Катя с тревогой.
- Все в порядке! - С нажимом сказал Саша. Потоки людей продолжали свое путешествие по залу, огибали их. Мир людей продолжал жить, равнодушный и жестокий. Вздохнул, еще раз посмотрел на картину, намереваясь уйти как можно дальше.
Низкий, немного печальный женский голос за спиной произнес:
- Здравствуй, Саша.
Резко обернулся, лицо исказилось гневом:
- Как ты посмела это нарисовать? У тебя нет права на это, поняла? Нет права!
Сжал руки в кулаки, резко развернулся на каблуках и вышел из зала. Катя осталась с незнакомкой наедине, та печально, с какой-то застарелой тоской, улыбнулась:
- Разрешите представиться. Алина Громова.
- Катя, Екатерина Пушкарева.
- Вы простите меня за испорченный вечер, я не хотела, мне просто нужно поговорить с Сашей. Хотя я запоздала с этим разговором лет на десять. Еще раз прошу прощения. Можно Вас попросить передать ему мою просьбу? Да? Мне нужно с ним поговорить, это очень важно, это поможет ему и мне жить дальше без боли. Вы ничего не подумайте, я не хочу отбивать его у Вас, это давняя история. Вы можете мне помочь?
- А что я должна сделать?
- Передайте ему мою визитку, пусть позвонит. Пожалуйста... Нам нужно просто поговорить....
Столько печали было в ее голосе, что Катя согласилась, взяла визитку.
Она нашла его на ступеньках, нервного, замерзшего и полностью отсутствующего в этом мире. Коснулась его твердого предплечья:
- Я замёрзла и устала, может выпьем кофе?
Кофейня, маленькая и уютная, нашлась за углом. Элементы прованского стиля в обстановке придавали уют, маленький кабинет на двоих в углу, мягкие диванчики. Пока ждали кофе и имбирные пирожные, хранили молчание.
- Саша, все хорошо?
Катя понимала, что вопрос глупейшей, но сердце ее разрывалось от сочувствия. А нужные слова не находились. Большой, красивый, сильный мужчина напротив умирал от боли:
- Мы встретились, когда нам было лет по шестнадцать, это была любовь с первого взгляда. Мы совпадали во всем: любимые книги и фильмы, цвета и еда, взгляды на мир. Это была сумасшедшая страсть и любовь. Мы не могли друг без друга ни минуты, это было как потерять дыхание. Я думал, что это навсегда. Та картина, "Снегопад", - это то, что мы любили больше всего на свете:  бродить по дорогам, особенно под падающим снегом, болтать обо всем и верить, что мир принадлежит только нам двоим. В этом действии было что-то священное. Она все точно выразила, вынула самую суть, картина получилась слишком правдоподобной. Мне словно ножом по старой ране провели. В том прошлом было так хорошо и идеально. Я верил, что так будет всегда.
- А потом?
- А потом, когда нам было лет по девятнадцать, выяснилось, что она выходит замуж за очень богатого мужика вдвое старше ее. А когда я все-таки нашел способ поговорить с ней, я, дурак, думал, что ее заставляют силой... Всеми правдами и неправдами прорвался к ней...Тут и выяснилось, что любовь, молодость - хороший товар для продажи и она уже все решила. Все имеет свою цену, главное - найти покупателя. Я так переживал, что заболел, а потом понял, что это конец....
- Печально.
- Нормально. Я выжил и решил, что она,наверное, права, и стал жить по схожему принципу. Чувств нет, но и боли тоже нет. Ну, как-то так.... Одного не пойму, зачем я теперь ей понадобился? Новая игра? У меня теперь и деньги,  и положение... Теперь можно и на меня поохотиться. Я ей такого удовольствия не доставлю. Одного раза достаточно!
- Не знаю, но мне кажется, что все не так, как ты говоришь. Понимаешь, я видела ее глаза, она не врет, ей нужно поговорить с тобой, я бы даже сказала, что это жизненно важно для вас обоих. Почему-то мне так кажется...
- Я второго шанса не даю никому, никому и никогда. Нет, нет, я сказал - нет!
Катя вздохнула, понимая, что в таком состоянии ему ничего не докажешь, поэтому спросила:
- Где ты был на Новый год?
Александр ощутимо расслабил плечи, из его глаз ушло напряжение, и он принялся оживленно, даже больше, чем обычно себе позволял, рассказывать о далекой стране и ее жителях. Катя смотрела на него, поймала момент и спросила:
- Ну  неужели тебе не интересно, что она тебе скажет. Она просила всего лишь тридцать минут твоего времени.
- Зачем ты это делаешь? - уже спокойнее спросил Александр. - Какое тебе дело до нее?
- Человек, который рисует такие потрясающие картины, заслуживает еще одного шанса. И потом...мне самой интересно, что она тебе скажет.
- Возможно, ты и права. Я подумаю. Может, и поговорю.... Спасибо, Катя, прости за испорченный вечер. Я ведь хотел сегодня... впрочем, это уже неважно....
- Что?
- Ладно, спрошу. У тебя есть парень?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #13 : Июнь 02, 2017, 01:26:39 »

ГЛАВА 14

- Саша.... Я...
То, как она легко перешла на это дружески-интимное "Саша", ее саму уже почти не пугало. Врать ему и умалчивать не хотелось, но и больше, чем дружба, у них бы все равно не вышло. Слишком глубоко проросла в ней любовь к Андрею. Вырвать ее можно было бы только с кровью, только с частью ее самой. Да и то, что осталось бы после такого, вряд ли было бы живо. Его, Александра рассказ, потряс ее до глубины души. Предательство она считала первым смертным грехом, поэтому говорить надо было правду, ну, или хотя бы часть ее. Саша смотрел на нее и понимал, что подводные камни в этом, казалось бы, простом вопросе имеются, но тоже молчал, давая ей возможность ответить.
- Понимаешь, парня как такового у меня нет, но...
- Но? - Не выдержал Саша.
- Я люблю одного человека, так люблю, что при виде его у меня темнеет в глазах и...замирает дыхание.
- Он знает об этом?
- Нет, он женат, то есть почти женат: у него есть красавица-невеста, и скоро у них свадьба. Но это ничего не решает, потому что я буду любить его всегда. Мешать или лезть в его жизнь не собираюсь. Мне достаточно того, что у него все хорошо.
- Катя, все всегда проходит. А чувства - это вообще странная стихия, при трезвом размышлении они всего лишь часть субъективной реальности. Другими словами, все течет, все изменяется, а уж без подкрепления чувства имеют свойство угасать.
Помолчал, разглядывая ее:
-Ты изменилась. Я сегодня глаз от тебя отвести не могу. Куда ты это прятала? Честно говоря, я до сих пор пребываю в шоке. Это для него?
- Просто надоело быть мишенью для насмешек, так что скорее для себя! - грустно усмехнулась она. - Правда, понятия не имею, как это все носить, но, думаю, научусь, смогу!
- Катя, а дружить мы сможем?
- Саша, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Почему ты стал проявлять ко мне внимание? Это как-то связано с благодарностью? Или есть что-то еще, чего я не знаю? Что заставило блестящего, красивого, холодного, циничного и богатого Александра Воропаева предлагать дружбу невзрачной секретарше Кате Пушкаревой? В чем подвох?
- Ты мне нравишься. Не знаю, когда это произошло, но я понял, что ты честная, искренняя, неспособная на предательство, а сегодня я еще и увидел твою красоту, не скрытую несуразным гардеробом и школьными косичками. Мне хорошо с тобой, разве этого недостаточно? В тебе есть какая-то непонятная чистота, я так давно не вдыхал ничего подобного, что стал забывать, как это бывает...
Катины щеки запылали, от такого количества приятных слов стало жарко. Пролепетав жалкое "спасибо", опустила глаза долу. А потом почувствовала свою руку в его руке и едва услышала его тихое:
- А я его знаю?

                                                               *   *   *

Солнце уже давно село, сумерки заполняли углы комнаты, дежавю было полным и беспощадным. Ему бы встать и включить вычурный дизайнерский светильник, приводивший в восторг всех его "бабочек и рыбок", но знакомое оцепенение не отпускало. Желтые отблески уличных фонарей раздваивали тени, ломали геометрию окружающего пространства. Тяжелое дыхание зимы врывалось в окна сквозь щели портьер. Так он когда-то ждал маму, сидя в своей комнате, зная, что она никогда не придет. Слышал, как бабушка на кухне звякает посудой, готовясь к ужину, но оцепенение охватывало его, и, не силах пошевелить даже пальцем, маленький Рома тихо сидел в углу. Игрушки по углам и на полках становились серыми невнятными глыбами, и холод, декабрьский, пронизывающий, тихонько наползал из углов и окон, бился в закрытую дверь и снова отбрасывал волны по комнате. Это был не страх, нет, это было одиночество, когда вдруг ты остался один на один со всем миром, а вокруг звенящая, ледяная декабрьская пустота. И только бабушка могла разогнать это наваждение, надолго снять приступы оцепенения. Они играли в шахматы, читали Жюля Верна и Фенимора Купера, а потом часами обсуждали, что они бы сделали на месте Следопыта или Чингачкука-большого змея. Маленький Рома обожал Зверобоя и часто представлял себя на Диком Западе. Это дарило ощущение, что он не один. Потом пришла очередь русской литературы, тут была такая глубина, что Роман надолго забывал про свои приступы. Разделенное одиночество и не одиночество даже. Князь Меньшиков, Очарованный странник, Андрей Болконский, печальная проза Гаршина. Все это разгоняло наваждения декабря. Дарило удивительное чувство полноты. Ему было восемнадцать, когда бабушка умерла, и не с кем стало делить мир и изгонять одиночество. Жизнь опять стала наполнятся пустотой, звенящей, высасывающей душу. Как говорил психолог, это не болезнь - это психологические последствия ранней потери. Он советовал больше доверять окружающим, но Роман не хотел. Хорошо, что ему тогда уже было восемнадцать. Учеба, новые друзья, студенческие шалости, и только ночь, как прежде, полна бессонного одиночества. А еще вокруг было столько прекрасных девушек, женщин. Появился отличный способ выгонять одиночество. Только привязываться ни к кому нельзя, хватит, натерялся уже. Игра оказалась захватывающей: очаровать объект, расположить к себе, подойти ближе - и всё , добыча твоя. И главное:  количество "объектов" почти неистощимо. Можно долго не ощущать этого выматывающего душу одиночества, всецело отдаваясь "охоте". Все эти годы он ни на йоту не отступал от правила: "Ни к кому не привязываться, ничего никому не обещать". И желания не возникало делать отношения длительными. Он, как легкий ветерок, прилетел, закружил и отпустил, почти не прощаясь. Казалось, так легче... Его всегда интересовало, что там, за горизонтом. Яркая мальчишеская улыбка, стильная одежда, налет состоятельности, умение шутить и легкий характер приносили свои плоды. Стоило ему появиться в обществе, тут же девушки, как мотыльки, слетались на огонек его обаяния. Все это время он тщательно, как садовник, растил в себе цинизм - так жить было легче. До сих пор его все устраивало, но...
Новый "объект" вел себя совсем не так, как все остальные до этого. Катя пробудила в нем желание вновь делить с кем-то часть себя, приоткрыла давно закрытую раковину, заинтриговала, но, кажется, готова была сорваться с крючка. Вот именно это и не давало покоя вот уже несколько дней, с тех пор как Катерина сказала, что у нее есть жених. И радоваться бы и строить новые
"охотничьи ловушки" на новые "объекты", коих вокруг было немерено,бери не хочу, ан нет... Что-то явственно шло не так, свербило внутри, словно он опять теряет важное и необходимое. "Это я, конечно, о фирме беспокоюсь, а вдруг этот Зорькин - аферист? Ведь мы же тогда будем нищими, как церковные мыши.... Завтра возвращается Жданов, будут вместе мозговать, как быть... Фирма, как никак, в тяжелейшем положении, и одному богу известно, когда они смогут стать на ноги. Хотя в фирме ли только дело?"

                                                             *   *   *

Серое небо, затянутое низкими тучами, встретило их в аэропорту. Пока Андрей занимался багажом, Кира рассеянно оглядывала зал, томилась ожиданием.  Хотелось скорее домой, укутаться в любимый плед и забыть не только планету, на которой она живет, но и свое имя. Проснуться назавтра и забыть все сомнения, мучавшие ее последние дни. Стать вновь той счастливой и беззаботной девушкой, не знавшей, что такое ревность и измена. Опять поймала себя на том, что ищет глазами Никиту. Он для нее стал маяком на островке спокойствия. "А может, и правда все изменить? А может, и правда - повернуть и отпустить, себя отпустить тоже?"
- Кира, привет. Как тесен мир!
Кира мысленно застонала: встретить эту первостатейную сплетницу и главную соперницу, когда и мысли и чувства в таком разладе, было равносильно оказаться в эпицентре взрыва. "Соберись, Кира, соберись, ты не доставишь ей такого удовольствия!"
- Привет, теснее, чем я себе представляла. Летишь куда-то или прилетела? Мы с Андреем только что из Лондона, у родителей его гостили.
- С Андреем? А разве вы не.... - Ларина сделала многозначительную паузу, как бы не в силах произнести неприятную весть. Только злорадство в глазах никуда не спряталось.
" А вот шиш тебе, а не Андрея, - подумала Кира. - Мой, он только мой..."


Андрей отвез Киру к ней домой, еле оторвал ее судорожно сжатые пальцы от своего пиджака, пробормотал про срочные дела, дежурно поцеловал и помчался к Роману. Требовалось поговорить, снять хотя бы часть напряжения. Чувство вины перед родителями и Кирой вконец вымотало нервы и истрепало душу. Не счесть моментов, когда хотелось все рассказать отцу, покаяться, но было так невыносимо стыдно, что, открывая рот, понимал: не знает, с чего начать...
- Зорькин? Жених? Малиновский, это же полная катастрофа! Ты понимаешь это? Значит, все подтверждается! Что делать???
- Стоп, Жданов, не торопи события, а то натворишь невесть что.
Роман уже жалел, что вывалил на друга все новости. Ведь знал же, что натура у того нервная и вспыльчивая. Как бы не вышло чего..
- Сейчас езжай к Кире, она уже раз десять звонила, утро вечера мудренее, а вот завтра и будем решать. Хорошо?
Жданов, сжал до боли в руке ни в чем не повинный бокал с чем-то шипучим и безалкогольным, словно хотел раздавить, потом заставил себя его поставить, кротко кивнул:
- Хорошо.
Отряхнул помятый с дороги пиджак, взял со стола брошенные ключи:
- Я поехал, давай, до завтра.

Внутри бушевала буря, Андрею казалось, что она черного цвета. "Да как она могла, я ей верил, а она..." Причем сам себе внятно объяснить, в чем "он ей верил и что она", не мог, ярость, застилавшая разум, все нарастала. Зазвонил телефон, опять Кира, да что с ней такое, словно с цепи сорвалась! Отключил - внятно с ней разговаривать он не мог. Куда мчался, понял только когда свернул в знакомый дворик старой Москвы. В ее окне горел свет. А интересно, Зорькин там? Снова пошел снег, засыпая расчищенные дорожки, закрывая пологом лобовое стекло. Смотрел, сам не зная, что делать, и не в силах уехать.
- Андрей? Андрей Палыч?
Узнал бы ее голос из тысячи. Она стояла рядом с машиной в своем нелепом пальто и такой же нелепой шапке, снег сыпал ей прямо в лицо и очки, в руках она держала ведро, видимо, выносила мусор. Открыл дверь, вышел, теперь снег падал и на его очки.
- Что Вы здесь делаете? Что-то случилось?
- Да! - выпалил он. - Вернее, нет, все хорошо, просто замечательно. Вот вернулся сегодня. Почему Вы так поздно одна на улице?
- Просто мама готовила рыбу, а папа приболел, вот я и решила вынести мусор...
Слов он не слышал, только голос, захотелось сжать ее в объятиях, поцеловать эти розовые губы. Ярость, бушевавшая недавно, куда-то испарилась, ее место неожиданно заняла нежность. Поднял руку и тыльной стороной ладони провел по ее щеке, она прильнула, его окатило жаркой волной. Как же он скучал, думал о ней каждый день, хотел увидеть.
- Поехали со мной? Прямо сейчас!
- Ку-да?
- Посмотрим на город с высоты? Хочешь?
- Хочу, но...
- Я прошу тебя, я так соскучился... Мы ненадолго.
" Он? Соскучился? По мне? Я сплю и вижу сон? Точно! Это сон! Иначе и быть не может..." Кивнула, с ним хоть на край света, а потом трава не расти. Хотя какая трава зимой?
Сбегала домой, хорошо, что папа уже спал, сказала маме, что будет у Коли. Переодеться бы, да мама обязательно заподозрит и не отпустит.
Ехали недолго, Андрей косился на нее. Что-то изменилось в ней, но что, понять не смог. Шапка по-прежнему скрывала лоб и уши, мокрые очки, тонкая шея в складках вязаного шарфа. Не ощущаемая доселе пронзительная тоска по ней, желание защитить плескались внутри у Андрея, переполняя до краёв. Город уже почти спал, новогодние огни витрин, тусклые фонари, желтые мигающие светофоры освещали опустевшие улицы. Ощущение вернувшегося с другой планеты космонавта крутилось внутри. Словно он очень долго был в невыносимых условиях чуждых планет, день за днем преодолевал невыносимые, на пределе сил тяжести и вдруг внезапно оказался в раю, только потому что она рядом. Спроси у него кто-нибудь, что происходит, он бы не ответил. Ему просто было хорошо рядом с ней, а почему, он и не вникал. Только что-то там мешалось внутри... Отмахнулся - потом, все потом...
Кате казалось, она попала в сказку. Темные любимые глаза смотрели с такой лаской, родной запах обволакивал. Ну и что, что есть Кира, ну и что, что она, Катя, не его уровня птица. Есть же сегодняшний вечер, и он принадлежит только им. Пусть у нее будет хотя бы этот вечер. Как же долго она его не видела! И как, оказывается,  соскучилась.
- И как только тебя родители отпустили?- спросил Андрей, поворачивая руль.
Катя беззаботно махнула рукой:
- Папа спит, а маме я сказала, что пошла к Кольке.
Андрей словно на столб напоролся. Точно, вот то, что его грызло, он же ехал к ней требовать объяснения, а увидев, забыл обо всем. Хотелось просто побыть с ней рядом. Нарочито спокойным голосом сказал:
- Коля? Николай Зорькин? Ваш жених? И часто Вы к нему по ночам ходите?
Катя сначала тоже опешила, а потом неимоверным усилием воли взяла себя в руки и спокойно произнесла:
- А как там Кира Юрьевна поживает?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #14 : Июнь 02, 2017, 02:03:44 »

ГЛАВА 15

Все возмущение Андрея сдулось, словно воздух из дырявого шарика. Ладони стиснули руль, он завернул во двор и остановил машину.
- Кать, я..
Долгая пауза, он собирался с мыслями, а она, умирая от ревности, хотела испариться или очутиться где-то далеко. "Больно, как же больно-то.. Но я же все знала! Всё, но позволила себе влюбиться и даже на что-то надеяться. Глупая, глупая птица, летящая навстречу божеству-солнцу, и даже насмерть обожжённые крылья тебя не остановят...."
- Катя, Вы же, как никто, знаете положение, в котором оказалось "Зималетто". Я не могу оставить Киру, иначе все откроется и рухнет, а нам ведь нужно совсем немного времени.
- Да, Андрей Палыч, я все знаю! Больше того, я думаю, что Вам нужно быть там, рядом с ней.
- Может, Вы и правы, но... Я не знаю как это объяснить, но мне необходимо видеть Вас, ощущать рядом, знать, что у Вас все хорошо, понимаете?
- Я понимаю, как друга, да? Я все понимаю, Вы оказались в трудной ситуации, я была рядом, помогла, это просто благодарность, да? Так бывает...
- Не совсем... Я переживаю, понимаете, все так запуталось, я правда думал о Вас, хотел быть рядом. Я правда скучал, Кать...
И он потянулся к ней, почти сердито прижал к себе, будто гневаясь на ее непонятливость. И, словно завороженная, Катя посмотрела на его ухоженные, длинные пальцы, которые касались ее рукава, подняла голову и посмотрела в лицо. И все вокруг пропало: город, снег, холод, люди, проблемы, страхи, нерешительность, как тогда, когда они целовались в первый раз. Были только он и она, в целом свете только они двое. Андрей тихо застонал и еще сильней притянул ее к себе, его руки стянули шапку, попытались расстегнуть пуговицы зимнего пальто, запутались в длинном шарфе. Ей было все равно, где она, зачем, она забыла почему нельзя и почему надо бежать, ей безумно хотелось хоть раз почувствовать себя желанной им. Желанной Андреем Ждановым. Он жарко коснулся ее губ, и лавина чувств накрыла их с головой. Прикосновения...он гладил ее лицо, ерошил волосы, а губы творили безумие. Она гладила его грудь, обтянутую пиджаком, ее ладонь скользнула под рубашку. Как же бьется сердце!  "Это мое или его?" - мелькнула мысль. А потом вообще все смешалось. Как они вышли из машины, как он нес ее на руках, чтобы не упала, как проскользнули мимо консьержа, Катя не вспомнила бы даже под страхом смертной казни. И вот вокруг темнота комнаты, его руки, нежно обнимающие спину, реальность полна восторга и предвкушения. Страсть разливалась и несла их бушующим водоворотом к порогу спальни. Все было так естественно, словно они делали так всегда: и сегодня, и вчера, и сотни лет назад. Словно нет ничего более правильного на Земле, чем они вместе здесь и сейчас. Пальто и обувь остались сиротливо лежать в прихожей. Свет не зажигали: зачем, если руки знают, а губы помнят? Андрей немного отстранился, продолжая целовать, а она недовольно застонала, протестуя. Он легко рассмеялся:
- Я хочу тебя, но только без одежек, можно?
Словно выныривая из-под толщи воды, она с трудом кивнула, сделала короткий шаг назад. Его теплые руки стали расстегивать пуговицы, платье упало к ногам, она потянула вниз пиджак, расстегнула последние пуговицы рубашки. " Какая нежная кожа! "- думал он, проводя руками по спине, снимая последний оплот обороны. Серебряный ангел на тонкой цепочке подмигнул легким бликом. "На удачу!" - подумал Андрей. Повернул ее спиной к себе, прижал к своей обнаженной груди, ее полная грудь легла в его ладони. Она застонала и выгнулась. Поцелуй в шею, там,  где самые чувствительные местечки, маленькие ушки...она опять выгнулась и прижалась к его паху. Это было последней каплей. Слава богу, кровать рядом, они рухнули на нее. Он навис сверху, а она открылась ему так естественно, словно знала, как именно он любит. Это снесло последние преграды, его губы вновь накрыли ее, она сделала движение вперед, впуская его в себя. Ритм сначала медленный, потом все быстрее, он ждал ее, но понимал, что сам близок. Замедлился, лизнул твердую вершинку груди. Она прижала его к себе сильнее, словно требуя чего-то.
- Кать, если будешь торопить, все случится очень скоро, у.. меня..скоро...
Немного отстранился, губами коснулся шеи, сегодня она пахла новогодними апельсинами, а рука начала путешествие, нежно, но уверенно: погладила грудь, живот, повернула на бок, чтобы огладить бедра, и сжала ягодицы. От всех этих его странствий Катя стонала все сильнее, и, наконец, Андрей скользнул в самое потаенное место. Влажно, жарко, необыкновенно красиво, она была настолько естественна, что он чувствовал себя чуть ли не богом ее Вселенной.
- Андрей, не могу больше, иди ко мне...
Он повиновался, вошел, ах, как влажно, горячо, тесно, ее ладони на его ягодицах, и всё, плотину сорвало. Ускоряя ритм, сдерживался из последних сил, почему-то было очень важно подарить наслаждение сначала ей, легкий вскрик-стон, судороги удовольствия - вот теперь можно. Ярчайший взрыв, сладкая разрядка, его стон, почти рык, обессиленный, упал рядом, не отпуская ее. Притянул, прижал к себе плотнее, продолжая ласкать грудь, обжигая дыханием шею. Как же это хорошо, когда тебя так чувствуют, так, словно они две части одного целого.
Счастливого, бездумного молчания хватило на несколько минут, чтобы отдышаться. А потом реальность обрушилась на них, как камнепад в горах.
- Андрей Палыч...я...
- Катя, ты необыкновенная, я так хотел тебя с тех пор, как мы целовались в подъезде твоего дома.
- Это неправильно, так не должно быть. У Вас ведь Кира есть. А у меня...
Она хотела сказать "Коля", но язык не поворачивался, это ведь неправда. Только опыт прошлых поражений говорил о том, что жизнь не может просто так дарить подарки, за все надо платить, болью или чем-то пострашнее. Повернула голову к нему, в голове паника, надо бежать, что же она натворила! Одна рука Андрея продолжала гладить ее с нежностью, другой рукой он прижимал ее к себе.
- Кто, Кать, кто у тебя есть? Коля? Николай Зорькин? Только, прости, я тебе не верю! После всего, что сейчас было, не верю.
- Хорошо, ладно, Вы правы.
- Скажи "ты"!
- Ты прав, Андрей, Коля мне только друг, лучший друг. Но у тебя ведь все по-другому, у тебя невеста, и зовут ее Кира! Не забыл? И ты скоро женишься. Андрей, а я... Мне надо домой, мама будет переживать. Скажи, где мы?
- У меня дома, не бойся, все хорошо. Теперь все хорошо! А с Кирой надо немного подождать. Я думаю, что после Совета директоров я с ней расстанусь. Ты мне веришь?
- Я хочу тебе верить, и себе верить хочу! Хочу, но...
Катя отвернулась, затихла, в мыслях творился такой хаос. С одной стороны,она была счастлива, а с другой - обман опять продолжался. Разрушать чью-то жизнь ей не хотелось, но любовь к Андрею билась и резонировала в каждой клеточке ее тела, а произошедшее сегодня только подтверждало это. В призрачном ночном свете из окна с незакрытыми шторами комната казалась таинственной, незнакомой, но свет включать не хотелось. Ведь свет беспощаден в своей правде. А правда в том, что все произошедшее - ошибка. Сладкая, красивая, большая ошибка. "Так не бывает, я просто слишком люблю его, чтобы отказать себе в этой малости.. Я слишком  люблю его, чтобы сказать "нет", - думала Катя, блаженно закрыв глаза. - И пусть будет, что будет. Эта ночь закончится, а память останется."
- Катя, Катя моя..- шептал Андрей, продолжая гладить ее. Сон почти сморил его, перелет, предшествующая ему почти бессонная неделя, наполненная муками совести, тяжелый вечер сделали свое дело. Катя смотрела, как любимый спит, ловила его тихое дыхание, впитывала запах его кожи, слегка коснулась плеча, мужчина вздрогнул и притянул ее к себе еще ближе, завозился, затих.
Осторожно, очень осторожно, с большим сожалением Катя начала освобождаться. Кинула на него последний взгляд, тихо собрала свои вещи и вышла.
Водитель такси был молчалив, и поэтому Катерине повезло проехать до самого дома, прокручивая в голове вновь и вновь самые лучшие моменты этой ночи, баюкать в сознании слова Андрея, теплоту и нежность его прикосновений, мурашками отзывающихся во всем теле. Дома было тихо, все спали, поэтому она быстро посетила ванную и юркнула в заботливо расправленную мамой кровать. " Спасибо тебе, судьба, за такой подарок, и пусть завтра все останется по-прежнему, я буду хранить каждое мгновение этой волшебной ночи." Сон пришел легкий, волшебный, с примесью горечи....


...На часах было три ночи, когда Кира открыла своим ключом квартиру Андрея. Она хотела убедиться, что ее подозрения верны, ей надо было понять, что происходит. И кто ее соперница. После трех десятков звонков без ответа и, казалось, тысячи прослушанных: " Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети..." ее терпение лопнуло. Мерещилось наглое лицо Лариной, ее злорадная улыбка. Злость, ревность переполняли Киру до краев. В квартире было темно и прохладно, тихо. Легко ступая, она вошла в спальню. Облегчение окатило ее с ног до головы. Один! Значит, все хорошо? Почувствовала безумную усталость, словно марафонец, только что пробежавший огромную дистанцию. Андрей пошевелился во сне, повернулся на другой бок, одеяло сползло, и Кира увидела, что он полностью обнажен. Это было на него не похоже, при любых обстоятельствах Андрей старался спать в нижнем белье, какая бы страсть их ни соединяла, каким бы усталым он ни был, он всегда одевался, как бы держа дистанцию. Она краем сознания отметила эту странность. Подошла ближе, стала смотреть, ища следы преступления, жаль, что света не хватало. Ах, как хотелось верить, что все в порядке, что легкий запах страсти ей только померещился. Скрипнула форточка, запахло морозом и зимой. Кира вдруг почувствовала такую усталость...Злость, что еще давала ей силы, истончилась, утекая песком сквозь пальцы. "Завтра, все завтра! - подумала она, раздеваясь. - Я разберусь с этим завтра!" Легла в кровать, укрыла себя и Андрея.

                                                                         *   *   *

Маша Тропинкина, секретарь ресепшена, зевая, сидела на своем рабочем месте. Она сегодня встала ни свет ни заря, сын Егорка прибежал к ней в комнату в шесть утра с требованием срочно везти его к дяде Феде, так как у того есть мотоцикл, на котором Егорка вчера немного покатался. Это внесло такую сумятицу в настроение сына, что Маша еле уложила того вчера вечером в кровать, а сегодня он вскочил раньше будильника на целый час. Ранний подъем привел к тому, что Маша пришла на работу чуть ли не первой. И теперь с нетерпением ждала подруг для обмена свежими новостями и сплетнями. Пришел Малиновский, сумрачно кивнул, пошел к себе в кабинет. " Странно, -подумала Маша,- Роман Дмитрич даже не улыбнулся, не заглянул в декольте. Непорядок." Проверила в зеркале, да нет, все как обычно, красиво и соблазнительно, недаром Потапкин даже споткнулся, пропуская ее. Пожала плечами, может, у Малиновского просто перенасыщение? Шутка ли, сколько у него опыта!
Милко влетел яркой стрелой из арбалета, как обычно, не замечая никого вокруг. Следом Ольга Вячеславовна кивнула, последовав за ним. " Ой, ну прям мама и сыночек! - привычно осмотрела их Маша. - Где же Амура? У меня столько есть вопросов про Федьку, а она...."
Что "она...", Маша додумать не успела. Звякнул лифт, открылись дверцы, и вошла смутно знакомая девушка. Темное кашемировое пальто облегало фигуру с узкой талией, высокой грудью. Яркий шарфик, стильная сумочка и сапожки в тон на устойчивом каблучке. Образ один в один как в журнале "Вог", который Маша намедни листала дома. Глаз не отвести. Стрижка каре с прядями медового оттенка, очки в тонкой оправе, нежный дневной макияж.
- Девушка, Вы к кому? Из начальства только Роман Дмитрич.
- Маша, это я! Катя! Катя Пушкарёва! Ты чего?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #15 : Июнь 02, 2017, 02:36:00 »

ГЛАВА 16

- Катя?
И без того большие, выразительные глаза Маши стали похожи на блюдца.
- Это в каком-таком "переделкино" ты была? Где то место, где из золушек делают таких принцесс?- взволнованно тараторила Маша, не в силах отвести глаз от Катерины. Два раза обошла, пощупала пальто, коснулась волос, все еще не в силах поверить.
- Да, я это, Маш, я! Просто я сходила в хороший магазин и в салон к хорошему парикмахеру. Всего лишь...
- Ага, всего лишь... Ну, Катюха, ты даешь....- недоверчиво протянула Маша.
Лифт вновь открылся, на площадку перед ним высыпалась пестрая, словно пуговицы из бабушкиного сундучка, компания остальных секретарей "Зималетто". Это было начало конца. Конца рабочего дня, ибо работать в такой обстановке совершенно и категорически невозможно, это выше всех существующих человеческих сил, особенно если эти силы женские. Жаль, что в Трудовом кодексе нет соответствующей статьи.

Андрей пребывал в состоянии, которое в современной медицинской науке называется "глубокий шок". А ведь сначала все было так хорошо. Утренний сон был настолько приятным, что просыпаться не хотелось, снилось, что отец его простил и понял, а Катя стала его во всех смыслах этого слова. И еще он помнил, что заснули они вчера вместе, после сногсшибательного, невероятного секса. "Нет! - что-то протестовало внутри его. - Это называется заниматься любовью." Оказалось, что это существенно разные понятия, и только вчера он понял, в чем разница. Сквозь полудрему попытался обнять лежащую рядом девушку, тем более что он был полностью готов к продолжению. Не открывая глаз, прижался к соблазнительной спине, к тому, что ниже спины. Потянулся к груди, ему вчера так хотелось посмотреть на это сокровище при свете, втянул запах и замер. ЭТО БЫЛА НЕ КАТЯ! Сон как рукой сняло.
- Что, черт возьми происходит?- дернулся Андрей, подскочил, лихорадочно потянулся к прикроватной лампе. В неярком свете мелькнул светлый локон, обозначился знакомый овал лица, а злые глаза с невыплаканными слезами смотрели почти с ненавистью.
- Доброе утро, Андрюша!
- А где..- откашлялся. - Как ты здесь оказалась?
- Если бы ты хоть иногда отвечал на звонки, то знал бы! Кто она?
- Не понимаю, о чем ты?
- Как зовут ту женщину, которая была у тебя? Ради которой ты даже спал обнаженный, хотя утверждал, что терпеть этого не можешь?
- Кира! Тебе не кажется, что это уже слишком. Здесь никого не было!
И она бы поверила ему, год назад поверила бы, но не сейчас и не сегодня. И дело даже не в его отведенных почти стыдливых глазах, не в виноватых нотках голоса, а в том, что ростки ревности, застарелой и почти привычной, уже давно дали свои горькие плоды. Она априори не верила ему. Фальшь сквозила во всем. Вздохнула, стараясь поймать его взгляд. Тщетно.
- Андрей, ты любишь меня, скажи, просто скажи?
Легкая, почти незаметная пауза:
- Кира, тебе обязательно скандалить с утра пораньше..
- Я не прошу ничего сверхъестественного, просто ответь, ты любишь меня, ты ЕЩЁ меня любишь?
- Да, я люблю тебя! Всё?
- Хорошо, тогда иди ко мне, насколько я успела почувствовать, ты хотел меня. Или хотел, но не меня? Пока мы были в Лондоне, ты даже не притронулся ко мне, я уже и забыла, что такое секс с тобой. Докажи.
Андрей, к тому времени уже соскочивший с кровати и стоявший напротив, сжал простыню вокруг бедер и незаметно передёрнулся. Кира уже пошла вразнос, она быстрым движением соскользнула с кровати, стянула с немного упирающегося Андрея простыню, встав перед ним на колени. Отчаянный жест отчаявшейся женщины. Она знает, как ему нравится, вернее, знала, потому что все ее искусные манипуляции и изощрения привели к нулевому результату. Ни-че-го! Зеро! Черная дыра! Он не оттолкнул ее, просто отодвинулся, поднял простыню и ушел в ванную.

На работу ехали в тягостном молчании. Кира искоса смотрела на Андрея, но тот мыслями был так далеко, что казалось: она видит пустую оболочку. Он вроде бы рядом, но душа улетела. Хотела бы она знать, о чем он так напряженно размышляет. Внутри нее все заледенело, покрылось вековыми льдами. Она проиграла! По всем фронтам, по всем направлениям. Осталось только последнее средство: отомстить и отобрать у него то, что он любит, пожалуй, больше всего. "Зималетто"!
Андрея , пока они ехали на работу, мучали неразрешимые вопросы: " Почему она ушла, почему Катя ушла? С одной стороны, хорошо, что Кира ничего не знает, но почему же ему так противно, неприятно - до металлического привкуса во рту - сознавать, что его покинули в ночи, как что-то ненужное. Словно для Кати связь с ним - это что-то, что нужно прятать. Как будто это не самое светлое событие последнего времени, а неприятное пятно на всю жизнь. И вообще - надоело ему все прятать! На-до-е-ло! Как бы понять, как поступить? Как не потерять то, что он получил сегодня ночью?" За все время о Кире, сидящей рядом, он даже и не вспомнил. Очнулся только в гараже, открыл дверь, помог выйти, но все это на абсолютном автомате.
Кабинет встретил его пустотой, звенящей и мертвой. Каким-то шестым чувством понимал, что Катерины нет и не было. Интересно, а Малиновский у себя? Хотя ему почему-то совсем не хотелось делиться с другом подробностями этой ночи. Не поймет этот вечный повеса и шут всех его, Андрея, моральных метаний. Точно не поймет. Подошел к каморке, приоткрыл дверь, заглянул. Пусто и одиноко. Черт, черт, черт! Где она? Он должен узнать, почему она ушла. Раздражение мутной волной поднималось все выше. Нажал кнопку внутреннего телефона, ответила Виктория.
- Доброе утро, Виктория! Катя на работе?
- Была, хотя лучше бы не приходила. Это ж надо было такое сотворить.
- О чем Вы, Виктория, говорите? Что случилось? И где Катя сейчас?
- А чего сразу кричать? Сижу работаю, никого не трогаю. Нет, не буду я ничего говорить, от греха подальше, лучше посмотрите сами. А уехала Пушкарёва в банк, как ей позвонили оттуда, так и поехала. И откуда у людей такие деньги на пластические операции?
После разговора с Викторией вопросов стало еще больше. Пытался позвонить на мобильный, но тот был выключен, оставалось только ждать. А ждать Андрей не любил, поэтому, чтобы отвлечься, пошел к Роману.
Кофе, еще один кофе, сегодня Роман в соответствии с его собственным, Андрея, настроением тоже был непривычно молчалив. Потом Андрей спросил:
- Ты не в курсе, что сегодня случилось, о чем мне твердила Вика, какие пластические операции?
- Нет, я сегодня из кабинета почти не выходил, секретари, правда, сегодня вообще невменяемые, но я занимался документацией по франчайзингу, задача, как ты понимаешь, нелегкая, поэтому даже и не вникал в происходящие вокруг события. Может, это очередное помрачение на фоне смены фаз Луны и Солнца?
- А с тобой что, тоже фазы?
- Со мной? Ничего особенного. Так... Кризис среднего возраста.
- Ого! - присвистнул Андрей. - Слова не мальчика, но мужа. С этого места поподробнее. Попалась неприступная красотка? Или кто-то из бывших достает?
- Да как тебе сказать... Девушка действительно присутствует, но не как объект охоты, а скорее, как несбыточная мечта. И не спрашивай почему, я и сам еще не пойму. Я сам должен разобраться. А тут эта Альбина, которая Прошкина, проходу не дает. А я не хочу ее, представляешь, не хочу! А она из разряда " кого хочу я осчастливить, тому уже спасенья нет", непробиваемая. Еще один повод не вылезать из убежища. Нам бы еще показ пережить да Совет директоров. А за следующие полгода мы сумеем все исправить. Ты с Катериной говорил уже об отчете? Нет? Ты как, готов к Совету? Как ситуация на фронте?
- Да какой совет, какой разговор, отчет - я ее найти не могу! Говорят, пришла, побыла, уехала в банк, телефон выключен, от секретарей толку нет. Вот и вся ситуация.
- Ух ты, заинтриговал. Прямо похищение века. Будешь виски? Хочешь, Шуру позовем и допросим по всей строгости закона?
Вызванная на допрос Шурочка никаких полезных и маломальских связных сведений не дала. Из "охов" и "ахов" секретарши удалось вычленить примерно следующее: " Катерина что-то там дает, все девочки в глубочайшем культурном шоке, Николай Зорькин-молодец,  и сами все увидите."
- Не густо...- протянул Роман, глядя на пустую чашку в кофейных разводах . - Так, ты будешь виски?
- Нет, по крайней мере не сейчас, вдруг Кира опять прибежит, нужно быть начеку. Нервы ни к черту, боюсь сорваться, а нам это сейчас ни к чему. Пойдем лучше в бар, хороший кофе выпьем, пожуем чего-нибудь.


...Кира никак не могла понять, чего Вика от нее хочет. Вот уже целых пятнадцать минут та с вдохновением, жестикулируя в своей обычной манере, что-то рассказывала. Сама Кира была в такой прострации, что слова подруги не доходили до ее сознания. В голове вертелся только один вопрос:"Кто она? Та, что так зацепила Андрея? Ларина? Изотова? Кто? И что ей делать?" Какой-то звук отвлек ее от черных мыслей.
- Кира! Ты меня слушаешь?!? Я уже столько времени тебя зову-зову, а ты... - Вика трясла ее за плечо.
- Прости, Вика, что ты там говорила?
- Пушкарева! Я говорю, откуда у нее столько денег на операцию?
- Какую операцию?
- Пластическую! Пушкарева сделала пластическую операцию, а денег ей дал ее жених Николай Зорькин! О нем "бабсовет" все утро кричал в коридорах и в приемной. И когда только работают? Как ни зайдешь, они то в курилке, то в туалете. А впрочем, тебе лучше самой посмотреть. Пошли в бар, устроим засаду, я думаю, она скоро вернется. Ты должна это видеть!
И, не давая Кире опомниться, Вика с силой потащила ее в бар. Оказавшись в приёмной, огляделась,сразу увидела Андрея, в потрясении смотрящего в сторону лифта. Кира невольно повернулась в направлении его взгляда - и оторопела. Там стояла Екатерина Пушкарева, изменившаяся и похорошевшая до неузнаваемости. Короткая стрижка, макияж, стильные очки, светлый укороченный пиджак, юбка до колен, красиво очерчивающая округлые бедра, стройные ноги и высокая линия полной груди. "Это она? Ее соперница? Но там же вроде еще какой-то жених фигурировал? Тогда почему Андрей смотрит на нее глазами потерявшегося щенка?" От бессилия захотелось сделать что-то плохое или, на крайний случай, что-нибудь разбить или заорать. Она еле сдержалась.
Андрей сидел лицом к лифту, когда Катя вошла. Порядком заведенный разговорами женсовета о Катином женихе Николае Зорькине, щедром, умном, необыкновенно необыкновенном. Просто клад и сокровище, мечта всех женщин мира, а может, и Вселенной. Градус бешенства повышался с каждым мгновением. В голове билась одна мысль: неужели волшебство прошлой ночи ему только почудилось. И что вообще произошло? Почему она ускользнула, аки тать в ночи? Он ей так неприятен? А потом она вошла, и он от восторга задохнулся: " Это Катя? Моя Катя? Как она умудрилась за одну ночь изменится? Это все для Зорькина?"
Киру осенило. Уязвленная гордость и желание отомстить горели в ней нестерпимым пламенем. Она резко подошла к Андрею и нарочито громким голосом произнесла:
- Андрюша, любимый, возьми и мне кофе, а то после нашей сегодняшней бессонной ночи глаза так и слипаются. Ты был великолепен! - лучезарно и безмятежно,насколько хватало сил, улыбнулась.
Быстро подошла, обняла Андрея за шею и, не дав ему опомниться, припала к губам долгим поцелуем, на который, впрочем, он не ответил. Оторвалась и посмотрела вокруг торжествующим взглядом. Тишина была ей наградой.  И потрясенные лица окружающих. Пушкаревой уже не было.



...Катя не помнила, как добрела до своего рабочего места, удивляясь, как не упала по дороге, как сдержала рыдания. Горькие мысли вихрем неслись в голове: " Значит, эта ночь была лишь эпизодом в его жизни. А я как была пустым местом , так и осталась, маленьким незаметным кадром в многосерийном фильме из жизни замечательных людей". Что ж, а вправе ли она рассчитывать на большее? Она же знала, что у него другая. Знала! А глупое сердечко все равно на что-то надеялось. Глупая, глупая птаха, воробышек... Как же больно, поплакать бы, да нельзя, нельзя показывать слабость! И ревновать нельзя, это ведь Кира, а не она, не Катя, его невеста. Хотелось сесть на пол, обнять коленки и зарыдать в голос, может, хоть тогда станет немного легче.
Скрипнула дверь приемной, Катя заметалась по каморке, пытаясь то ли спрятаться, то ли принять невозмутимый вид. Получалось плохо. " Только не Андрей, пожалуйста, не сейчас....Сколько ты еще будешь карать меня, господи..."
Это был Роман Дмитрич. Он тихо вошел, прикрыл дверь, подошел ближе и спросил:
- Любишь его?
Катя сжала кулаки, больно впиваясь ногтями в ладонь. Не плакать, только не плакать. Держись, воробышек, из последних сил, ты сможешь, я знаю...
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #16 : Июнь 02, 2017, 02:59:44 »

ГЛАВА 17
Рома сидел спиной к лифту, когда вошла Катерина, поэтому он видел взгляд Андрея. Восхищение, нежность, гордость с примесью ревности, и еще тоска сменялись на лице единственного друга с бешеной скоростью . Таким Рома его не видел никогда. Ни с Кирой, ни с кем-либо еще. И ни на кого еще друг его не смотрел с такой любовью. Повернулся, на сердце потеплело: " Катя". Нахмурился, уже догадываясь, какие чувства эти двое питают друг к другу. Потом произошел странный демарш с Кирой, и теперь он уже видел Катины глаза, пока окружающие смотрели разыгранный спектакль. Все сразу стало на свои места. Она отчаянно, до самозабвения любит Андрея, и ей было больно, потому что она безоговорочно поверила Кире. Внутри заболело где-то в районе сердца, это, наверное, от литров и литров выпитого кофе. "Хотя, Роман Дмитрич, заниматься самообманом не ваш путь, поэтому и не следует на него ступать, а вот помочь кое-кому стоит."
Грустно усмехнулся и громко произнес в тишине приемной: " Браво, Кира, тебе бы в театральный поступить." В ответ получил такой тяжелый взгляд, что даже вздрогнул. "Ничего у тебя не выйдет, Кирюша, - подумал он, - в лепешку расшибусь, но постараюсь повернуть ситуацию. Потому что тогда никому счастья не видать.  И тебе, Кира, в первую очередь. Ты ведь его не любишь, Сиятельная владетельница, ты ведь хочешь владеть им в угоду светской хронике, назло всем соперницам, в угоду Маргарите Павловне и будущему, которое ты давным-давно себе придумала."
Легко соскочил со стула, обаятельно улыбнулся Кире:
- Ухожу, ухожу, дабы ты могла и дальше репетировать неземную страсть. А что, еще порепетируй для убедительности, может, и сама поверишь. А то ведь как в жизни бывает - " шаман за скверную погоду сегодня в бубен получил". Андрей, через часик зайди ко мне, документы надо посмотреть.
И вот он стоит в этой темной комнатушке, смотрит на Катину подрагивающую спину и задает самый главный вопрос:
- Любишь его?
Отрицательно качает головой, предсказуемо, гордая. Подошел ближе:
- Эх, Катя, Катя, за счастье свое надо бороться, иначе так всю жизнь и будешь плакать вот в таких каморках.
Замерла, повернулась, подняла мокрые, невероятно красивые умные глаза. Закушенная губа, сжатые кулаки.
- Слушай, у меня есть замечательная идея: пойдем отсюда, а то сейчас здесь будет жарко.
Кивнула, доверчиво вложила свою ладошку в его руку и пошла за ним.
- Умничка! Подожди....
Набрал номер на селекторе:
- Здравствуйте, Георгий Юрьевич, кабинет финансового директора убирали сегодня? Хорошо, а где ключ? Спасибо.
Уже выходя из конференц-зала , услышали стук двери и сердитые голоса Андрея и Киры.
В кабинете финансового директора по контрасту с ее помещением было светло и как-то радостно, что ли.
- Кать, предлагаю тебе переехать сюда. Ты ведь и так ведешь все наши финансовые дела, так почему бы и нет. Тем более, что гадкий утенок давно стал лебедем.
- А как же Андрей..Палыч, он в курсе?
- Так это его идея. Что скажешь?
Кивнула, подошла к окну, открыла жалюзи. Роман, зажмурился, когда свет охватил ее фигуру. Красивая, надеюсь, будет им счастье. Был еще один вопрос, почему-то срочно требовавший ответа:
- И давно это у вас?
Напряженное молчание в ответ. Вздохнул, чертов кофе, в районе сердца все еще кололо:
- Знаешь, как меня бабушка называла? "Зоркий глаз"! Я умею читать по глазам и лицам. И думаю, что у вас все случилось именно сегодня ночью. Да? Кать, он любит тебя, пусть сейчас он и заложник обстоятельств, но любит. Я правильно понимаю, преображенной он тебя не видел до сегодняшнего дня, да? Вот и делай выводы. Понимаешь, Кать, Кира его не любит, и он ее тоже уже давно не любит. Она просто когда-то на заре их отношений придумала себе их совместную жизнь и не отступает ни на йоту. А уж когда погибли Воропаевы-старшие, она совсем с катушек съехала. Дай ей волю, она бы Андрея упрятала и никогда не отпускала. Вот и любовь уже прошла давно, а Кира все еще верит в их прекрасное будущее, хотя если они и будут вместе, сдуру, конечно, то как кошка с собакой: он ей будет изменять налево и направо, а она устраивать скандалы, от этого болеть и, не дай бог, пить. Это ведь как в песне: "Обидеть Киру может каждый, не каждый может убежать". А он... Он немного нерешительный....
Кате плакать уже не хотелось, может, и правда все не так однозначно, может, и правда сначала выслушать Андрея? Рома с облегчением увидел, как ее взгляд изменился. Вдруг она опять напряглась.
- Ой! - воскликнула Катя и испуганно замолчала.
- Что?
- Я ведь...ночью ушла, после того как он уснул....
- Так вот отчего он так злится! Ладно, поговорю с ним и об этом.
Вздохнул, по крайней мере,  ему на небесах зачтется, обязательно зачтётся. "Эй, ангелы, вы там блюдёте? Запишите себе в блокнотик, или куда вы там обычно заносите всякие добрые дела". Вот ведь как бывает, одна длинная декабрьская ночь отобрала у него все, почти убив, а другая избавила от мертвого равнодушия и оживила. И сейчас он точно и однозначно понял, что счастье близких людей важнее всего на свете, что, помогая другим,  очищаешься сам. Лукаво улыбнулся:
- Ну, а как там поживает Николя ЗорькИн?
- Прости, - засмущалась Катерина, - прости меня, я просто испугалась тогда. Ты...тогда...вернее, мы тогда... Вот я и придумала, чтобы не было проблем, я ведь не нужна была тебе, это ведь был просто интерес, спортивный, я думаю. Прости, обижать тебя не хотела. Решила держать на расстоянии.
" Да уж, репутация - наше все!"
Вздохнул, нестерпимо хотелось виски:
-Может, по кофе? Бурю лучше здесь переждать.
"До чего я дошел, скоро кофе будет в моих венах вместо крови!"
Когда запахло кофе, который им притащила верная Шурочка, Катя уже почти успокоилась, в ее глазах плескалась нечаянная радость, она смотрела на него, как на Деда Мороза, который принес ей подарки, о которых она мечтала целый год. Черт возьми, а ангелом, пусть внештатным, быть приятно. Они молчали, но молчание было понятным и уютным.
- Ладно, обживайся, руки не опускай и в обиду себя не давай, а мне еще одного страдальца нужно навестить. Попроси кого-нибудь принести тебе вещи.
- Ром, подожди, я же из банка хорошую весть принесла, мне надо тебе и Андрею все рассказать.
- Потом, сначала операция " Спасти рядового Жданова". Время терпит?

Жданов смотрел на беснующуюся Киру, слушал и молчал. Та металась по кабинету разъяренной фурией, открывала дверь в каморку Кати, рылась в ящиках стола и кричала, что он изменник и что она, Кира, выведет всех на чистую воду. Его разрывало отчаяние. Он видел Катин взгляд. Катя подумала, что после всего, что у него с ней было, он спал еще и с Кирой. И ему не оправдаться, слишком много врал. Получается, что он все потерял? Что делать? Неприятный звук отвлек его от горьких мыслей - Кира уронила стул.
- Кира, успокойся, пожалуйста, неужели обязательно разговаривать на повышенных тонах? Давай я уйду, а ты оставайся.
- Ты, - с нажимом сказала Кира, - не хочешь ничего рассказать про свою так называемую помощницу. У вас с ней что-то было? Только правду говори, Андрей, я заслужила хотя бы немного правды. Посмотрел ей в глаза и решился:
- Я люблю ее. Да, я люблю Екатерину Пушкарёву!
- Ты не понимаешь, что ты говоришь! Нет!
- Нет, это ты еще ничего не понимаешь! Я действительно люблю Катю!
- А я? А мы? А мои...наши планы на свадьбу и все остальное?
- Ты правильно сказала: это были твои планы.
- Ты обманул меня, никогда не прощу, слышишь, никогда? Ты все разрушил! Я это так не оставлю!
- Прости меня, если сможешь...
Потом наступила долгожданная пауза, Кира отвернулась к панорамному окну, долго смотрела вниз. Андрей с напряжение смотрел на нее. То, что это не конец, он догадывался. Кира Воропаева так просто не отступает.
- Значит, так, Андрюша, слышать ничего не хочу про любовь к этой воровке. Мне тут недавно один журнальчик принесли, раньше его носили финансовому директору, а теперь принесли мне. Но не суть, там на последней страничке очень интересная статья была про банкротство "Зималетто", про какую-то фирму "Никамода". Я, конечно, не очень поняла, о чем речь, не мой профиль, но, думаю, Павлу Олеговичу будет очень интересно.
Андрей вздрогнул:
- Чего ты добиваешься, Кира?
- Наша свадьба состоится через месяц, а эту...Катю уволишь прямо сейчас. Иначе на Совете директоров все всё узнают. И ты больше не сможешь не то что руководить, а работать здесь даже грузчиком. Выбирай: или я и "Зималетто", или твоя, хм...помощница и отставка. Слишком долго я была понимающей и доброй.
- И кто же будет вместо меня?
- Саша вполне справится!
- У меня есть время подумать?
- До завтра.
- Хорошо, - сказал Андрей и вышел, подчеркнуто аккуратно закрыв за собой дверь. Сжав зубы, невидящим взглядом осмотрел все вокруг. Мысли неслись со скоростью света. Сначала: " Все пропало! Что делать? ", а потом "Где искать Катерину, надеюсь, она никуда не ушла. И еще : "К черту, президентство, к черту "Зималетто", к черту все. Где же Катя? Надеюсь, еще не поздно. " Внутри все тряслось, было так плохо, что он первое время не понимал, где стоит и где находится. " Пойду к Ромке, начну поиски оттуда..."

                                                                  *   *   *

Время близилось к обеду, деловых встреч в расписании не было, поэтому Александр размышлял, куда бы ему податься. "Может, Кате позвонить? А хотя нет, она там что-то про банк говорила. Кира? Тоже нет, в последние время сестра была просто невыносима. А слушать полтора часа про Жданова-младшего, горе-женишка желания не было. Кира вела себя как помешанная. Временами ему даже Андрея было жаль, он бы такого тотального контроля не выдержал. Решено : закажу обед сюда".
Привезли еду быстро, собеседником ему сегодня была газета, которую он с удовольствием читал. С удовольствием, пока на глаза не попалась статья про Алину Громову.
"В Москве с успехом проходит выставка молодой художницы Алины Громовой. В интервью нашей газете Алина призналась , что это прощальный выставочный тур перед отъездом на постоянное место жительства в Южную Америку..."
Дальше он уже не читал. Его поразили слова о том, что Алина уезжает навсегда. И почему-то его это зацепило. Получается, что он уже не узнает, что она от него хотела. Может, позвонить? Что он теряет? Ну, послушает, чтобы уже навсегда поставить точку в этой истории. Слишком много вопросов осталось с тех времен. А верить или не верить - это уже его право.Или не звонить? Бог с ним, этим прошлым, что было, то прошло. Однако заноза уже сидела и мешала, не болела, но и забывать о себе не давала. Полез в визитницу, решил, что, если найдет карточку с номером, позвонит, если нет, значит, так тому и быть. Маленькая картонка нашлась на самом дне. Взял, покрутил, опять спросил себя, надо ли? Тряхнул головой, потянулся к телефону:
- Да! - раздался в трубке самый родной голос на свете. - Слушаю Вас.
- Привет, Алина...
- Саша! - и такое облегчение и радость звучали в ее голосе, что показалось: она ждала его звонка всю жизнь.




Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #17 : Июнь 02, 2017, 05:04:04 »

ГЛАВА 18

- Подожди, Андрюха! Да подожди же ты! Что значит Кира все знает?
- Ромка, потом, все потом, мне надо найти Катю. Я должен все выяснить и объяснить. Я люблю ее, понимаешь? Люблю, и мне надо ей об этом сказать...
- Тогда пошли со мной, - вздохнул Роман, собирая документы со стола.
- Куда пошли? Ты не понял! Мне надо найти Катю!
- Вот именно! И, кстати, идея насчет переселения Кати в новый кабинет твоя. Понял? И не рычи на нее, она хотела как лучше....
Когда друзья вошли в кабинет бывшего финдиректора, весь женсовет в полном составе перестал галдеть и недовольно уставился на незваных гостей. Это у них получилось настолько слаженно и выразительно, что Андрей с Ромой даже поёжились. Как говорится, не мешай женщине, а не то зашибет и не заметит. Пришлось даже повести плечами, чтобы стряхнуть это наваждение. Катя сидела за столом в окружении подруг, но глаз не поднимала, а краска смущения медленно, но верно заливала щеки. Первым очнулся Рома:
- Девушки, дорогие, а не выпить ли нам вкусного кофе в баре, в честь прошедших праздников? Я угощаю!
Девушки, как ни странно, намек поняли и дружной стайкой выпорхнули в коридор, оставляя Катю и Андрея наедине.
" Ну, что, добрый Ангел, включай обаяние, начинай веселить народ! Ох, нелегкая это работа, веселить женсовет в "Зималетто", - подумал Рома, приобнимая за талии Машу и Амуру, мягко направляя их в сторону бара. " Наверное, в кофе все же есть какая-то магия."
Катя боялась поднять глаза. Что он может ей сказать? Ну, случилось у них что-то. Подумаешь? Сколько у него таких, влюбленных в него дурочек было? Одной больше, одной меньше. Только пусть не извиняется, пожалуйста, Господи. Пусть только не извиняется..
- Почему ты ушла? Я тебе настолько противен , что ты сбежала не попрощавшись?
Столько горечи было в голосе Андрея, что Катя невольно подняла глаза. Он был в гневе!
- Я...думала...так...будет лучше... Могла ведь приехать или позвонить Кира. А тебе не нужны лишние неприятности...
- И поэтому ты решила, что можно уйти вот так, ночью, не прощаясь, словно я какой-то прокаженный?
- Андрей Палыч...
- " Андрей"!
- Андрей, почему ты кричишь? Кира может услышать!
Жданову надоело: слова, слова...  Он решил просто действовать, не дать ей возможность построить новую крепость из умозаключений и одним прыжком преодолел разделяющее их расстояние, обнял, прижал к себе и зашептал ей на ухо, обжигая дыханием, вызывая ответную реакцию тела. И оно предательски задрожало, покрываясь мурашками призовых размеров.
- А мне плевать -  на Киру, на "Зималетто", на весь мир. Я люблю тебя, понимаешь, люблю , и мне теперь ничего не страшно! Тем более что Кира уже в курсе. И злюсь я потому, что вчера ночью наконец-то все было правильно, а ты ушла... А еще сегодня ты такая красивая, и меня раздирает банальная ревность. И я хочу тебя, хочу прямо здесь и сейчас, хотя понимаю, что нельзя... Это заводит еще сильнее.
-Как, Кира все знает? Это же катастрофа!
- Плевать! Ты слышишь меня? Я сказал, что люблю тебя! Слышишь? Люблю! А ты? Что чувствуешь ты?
Пауза длиною в один вздох или в целую жизнь, Андрей не разобрался, кажется, она выбила из него весь воздух. Он ждал, она подняла на него свои глаза и еле слышно прошептала:
- Но это же невозможно...
- Катя! - прорычал он, не в силах больше ждать. - Ты Меня Любишь?
- Андрей Пал... А как же всё:  и Кира, и ваша свадьба, и наши проблемы с компанией..?
- Катя! - новый рык заставил ее посмотреть ему в глаза. Катя вздохнула, а потом словно в холодную воду с разбега:
- Люблю, больше жизни...люблю...
Облегчение, легкая тревога, нетерпение и нежность - все это он вложил в свой поцелуй. Руки потянули одежду вниз, коснулись обнаженных плеч. И все было так, как он помнил. Легкий ответный вздох  - и непонятно, где начинается он и кончается она, чей это всхлип или стон.
- Катя, Катенька.... Кира пришла только утром, у меня с ней ничего не было, ты мне веришь?
- Да, верю...мне Роман Дмитрич популярно объяснил...
- Да-а...Роман Дмитрич может...
Серия легких поцелуев, нежность стекала по ладоням бусинами тепла и света, голова кружилась. И только упрямый, привыкший к разочарованиям и тычкам, разум шептал: " Не может быть, быть не может..."
Деликатный стук в дверь отвлек их друг от друга. Андрей недовольно прорычал что-то среднее между " а не пойти ли вам...и ходят тут и ходят.."
- Войдите, открыто, - смущенно сказала Катя, пытаясь отодвинуться, но Андрей не пустил.
Роман открыл дверь, глянул на них, хмыкнул и понял, что Андрей готов разнести полмира и его впридачу за то, что мешают.
- Друзья мои, надо бы поработать и кое-что обсудить. Женсовет нейтрализован на время, кстати, я и не знал, что пирожные в нашем баре такие дорогие. Вы готовы? По вашим лицам вижу, что нет, но времени осталось мало.
Андрей кивнул, заставил себя разжать объятия. Разговор предстоял долгий.
В тот день они долго не выходили из кабинета. Опять были литры кофе. Андрей рассказал о шантаже Киры, Катя испуганно зажимала ладошкой рот. Но Андрей улыбался ей, говорил, что ему теперь все равно, пусть будет как будет. Пытались понять, что им делать. Тут Катя хлопнула ладошкой по лбу, вот ведь растяпа.
- Я же забыла вам сказать. В банке нам дают кредит с возможностью отсрочки платежей. Нам теперь на восстановление понадобится не полгода, а всего три месяца, вот только где бы еще дополнительные средства найти?
Роман махнул захваченными документами:
- А по этому поводу есть пара хороших идей. Только...
Андрей уже понял, к чему ведет его друг:
- Придется все рассказать отцу? Иначе все наши планы просто коту под хвост? Кира ведь не успокоится, да и Александр будет весьма рад. Ты, конечно, прав... Как все рассказать так, чтобы он мне поверил? Какие слова подобрать? С одной стороны, мне очень хочется, чтобы все вранье закончилось, а с другой - я хорошо знаю отца. Он может быть снисходителен ко всем, кроме себя и родных, а я так вообще не имею права на ошибку. И останется мне только дворником идти работать. Кать, ты будешь любить дворника?
Катя потерлась о его пиджачное плечо, кивнула (в голове крутилось столько мыслей!), счастливо вздохнула и сказала:
- Имеет смысл поговорить с Пал Олегычем прямо сейчас, не откладывать до Совета. Мы должны опередить Киру и представить информацию в том ключе, в котором нам нужно. Предлагаю подключить Николая. Николая Зорькина. У него тоже есть чем удивить твоего отца. Тем более что он является финансовым директором "Никамоды". Согласны?

                                                                 *   *   *

Александр чувствовал себя не в своей тарелке. Галстук жал, рубашка казалась смирительной, туфли пачкались со стремительной скоростью. Про стрелки часов и говорить было нечего - они просто стояли, срывая его и без того еле сдерживаемое нетерпение. "И зачем я только это сделал? Жил себе припеваючи и думать забыл. А теперь..." Яркий свет в ресторане стал раздражать, хотя Саша специально выбрал именно это место из-за яркого освещения. Хотелось видеть мельчайшие изменения эмоций на лице Алины, ловить выражение ее глаз. Опять глянул на часы, нет, она не опаздывала, просто он пришел пораньше в надежде обрести невозмутимость, натянуть на лицо привычную маску циничного сарказма. Дома у него это не получилось, слишком глубоко ранила она его тогда, слишком жива была боль утраты. Как же хотелось поставить точку в этом деле! И хотя Александр уже давно научился носить большое количество масок, соответствующих моменту, сейчас у него ничего не выходило. Внутреннее напряжение только нарастало. Не помогала даже дыхательная гимнастика, которой научила его когда-то Кристина. Посмотрел на часы, осталось пять минут, а он совершенно не готов. " Может, все отменить? Нет! Он никогда не праздновал труса! Только где, о Господи, найти хоть немного спокойствия??? " Если бы не Катерина, он бы даже не подумал встречаться с Алиной, это она заронила зерно сомнения, и росток уже пустил корни. Ему хотелось понять, что происходит, хотя раньше он просто бы забыл и жил дальше. Опустил глаза на скатерть, разгладил несуществующие морщинки, поправил вилку - перфекционизм был его неистребимой чертой.
- Здравствуй, Саша! Рада тебя видеть!
От звуков ее голоса что-то защемило в горле,  и, не в силах сказать ни единого слова, он жестом пригласил ее присесть за стол. Подошедший официант пододвинул ей стул и предложил меню, которое она, впрочем, сразу отложила. За это время собравшись силами, Саша хрипло ответил:
- Здравствуйте, Алина Сергеевна, не могу ответить взаимностью.
Он пристально смотрел на нее, отмечая следы времени, которые, впрочем, не портили ее, а скорее, наоборот, придавали ее облику некую законченность и утонченность. Тонкие черты лица, полные губы, узкая талия в классическом платье до колена. Глаза казались невероятно искренними и живыми, и печаль, вселенская печаль плескалась океанскими берегами. Качнул головой (предателям нет веры!).
- Я знаю - и благодарна за попытку хотя бы выслушать меня.
- Разве можно оправдать предательство и подлость?
- Все, о чем я прошу, выслушай меня, хочу, чтобы ты знал, что тогда произошло. По прошествии времени я могу рассказать, не опасаясь за твою жизнь.
- Вот как? Неужели Вы, Алина Сергеевна, думаете, что я ВАМ поверю. Наивный мальчик остался там, за дверью той комнаты, где ему так обстоятельно объяснили, что любовь - лишь разменная монета.
- Прости меня, пожалуйста, если сможешь, просто....
Она замолчала, подбирая слова, а Александр даже подался немного вперед. Он хотел понять, нет, он жаждал узнать, что еще придумала эта коварная обманщица и зачем он ей понадобился спустя столько лет. Искал в глазах обман и не находил.
- Просто, если я не расскажу, это съест меня изнутри, да и с твоей души снимет камень, по крайней мере, я на это надеюсь.
Александр не верил ни единому ее слову, обида и боль настолько сильно проросли в нем, что он просто априори решил, что ей нужны только его деньги и положение. Для себя он все уже давно решил. Он не поверит ни единому ее слову. Да, он выслушает, а потом просто пожелает ей поискать другого дурака и уйдет непобежденный. Больше никто и никогда не вытрет об него ноги. Алина глубоко вздохнула, собираясь силами:
- Я не знаю, с чего начать, поэтому просто скажу как есть. Все, что я вынуждена была тогда тебе наговорить, неправда. Я любила тебя тогда, и... В общем, мой отец оказался в очень сложном положении, и мне пришлось выйти замуж.
- И ты думаешь, я тебе поверю? Неужели я похож на наивного дурака? Просто скажи, что тебе от меня нужно. Время сказок уже прошло.
- Если можешь, прости. А еще посмотри, пожалуйста, вот эти бумаги.
На стол легла папка с какими-то бумагами, слегка пожелтевшие листы бумаги старого уголовного дела на имя Громова Сергея Борисовича. Он поднял взгляд на Алину, она смотрела на него с такой тоской, что стало немного не по себе. Злые слова застряли в горле. А она отвернулась в сторону:
-  Когда я  пришла домой в тот день, там уже стояла "скорая", а мама плакала так горько, словно на похоронах. Отцу было плохо. Конкуренты подставили его по всем направлениям, подкуплены были все: и милиция, и прокуратура. Грозил большой срок, а папа бы не выдержал, у него было больное сердце. Я не знала, что делать и чем помочь. А потом я подслушала разговор папы с его компаньоном, Константином Семенычем, они в кабинете разговаривали на повышенных тонах. Папа кричал, что не отдаст свою единственную дочь замуж за этого бандита, пусть забирает все, но дочь он не отдаст. А компаньон говорил, что их просто убьют, если отец не согласится. Я была в ужасе - я знала, о ком они говорили. А когда папу арестовали, я поняла, что выхода другого нет. Мне пришлось согласиться.
- А почему ты мне ничего не рассказала?
Вздохнула, опять подняла на него свои глаза, наполненные болью воспоминаний:
- А как бы ты поступил, Саш?
- Я бы...
- Вот именно, Саш, ты бы пошел до конца, и они бы тебя убили или покалечили. Вот я и решила, что лучше ты будешь обиженный, чем мертвый. Я постаралась сделать так, чтобы ты остался жив. Потом я вышла замуж, отца освободили, они с мамой сразу же уехали. А я... Я просто старалась ни о чем не думать. Знаешь, было много плохих моментов, но меня всегда спасали воспоминания о наших с тобой встречах. И я рисовала, бесконечно - нас рисовала. Я, наверное, и с ума не сошла только потому, что ты всегда был рядом: в мыслях, на картинах.
- А сейчас что?
- Муж умер год назад - сердце. Я все оставила его детям от первого брака и уехала. Мне ничего не надо было. Мне хватало моего творчества. Неожиданно для самой себя стала популярной. Единственное, чего я хотела больше всего на свете, - это увидеть тебя и все объяснить. Верхом всего было бы, если бы ты смог меня простить.
- Ты правда любила меня?
- Мне казалось, что я без тебя умру. Ты был как воздух, как солнечный свет. Я любила тебя тогда...и...
Ошеломленный Саша во все глаза рассматривал Алину в безжалостном ресторанным свете - в тщетной попытке найти ложь, подлость и подвох. И почему-то не находил! Еще полчаса назад все было так просто, а сейчас все то, что составляло основу его мироздания, грозило рухнуть, погребя его под своими обломками. Он не должен ей верить! Это все уловки, точно! Только... почему же так хочется верить? Алина кончиками пальцев слегка коснулась его руки:
- Все, что мне нужно, - это твое прощение. Прости меня, пожалуйста, если сможешь.
И мир рухнул! Он взял ее за руку, она задрожала, ее пальцы судорожно, словно не веря, погладили тыльную сторону ладони. А у него внутри от этой ее ласки началась буря. Сначала пробежала легкая рябь, а потом кровь зашумела в ушах.
- Любишь?
- Люблю, только...
- Только?
- Не хочу тебя терять, боюсь, второй раз я не выживу. Поэтому, если не можешь простить, отпусти.... Пусть это будет лишь горьким сожалением, чем потерей, понимаешь?
- Ты думаешь, это так просто?
- Простить?
- Отпустить, родная моя! Я не могу тебя отпустить. Ты мой воздух. И мне плевать, правда или нет все то, что ты сказала. Я не могу тебя отпустить. Я пропал, Алька, пропал...
Она ему так улыбнулась, что мир вообще перестал существовать. Такси по темным выстуженным улицам привезло их к нему домой, лифт непростительно медленно вез их на этаж, а он все целовал и целовал ее, пил ее запах, улыбку, радостное дрожание тела. По ее щекам текли слезы облегчения, он не хотел ее слез, но они все равно текли.
- Сашенька, хороший мой, любимый, прости меня.. Я так тебя люблю... -  шептала она, прижимаясь к нему.
- Алька, перестань плакать, а то я рассержусь, - шептал он ей в ответ. - Я ведь страшен в гневе.
Корчил разные гримасы, и она безудержно весело смеялась. А потом их встретила темнота его квартиры. Он смотрел на нее в отблесках уличного фонаря, не зная, что делать дальше. Робость внезапно одолела его. А она сделала шаг к нему и обняла так крепко, что он понял: она тоже боится. Боится сделать что-то неправильно, боится, что все волшебство сейчас закончится.
- Алька, задушишь. А тебе нужен задушенный я?
Подняла голову, стала целовать подбородок, обжигая дыхание шею. Он взял ее руки и стал целовать каждый пальчик, ловя дрожь желания. Она таяла в лучах его страсти, а он умирал от желания. Сто лет прошло с тех пор, когда с ним было это в последний раз. Слава Богу, у него небольшая квартира, его сердце бы точно не выдержало долгого путешествия по темным комнатам. Она смотрела на него во все глаза, он усадил ее на край постели, сам опустился перед ней, положив руки ей на колени.
- Алька, я очень сильно хочу тебя....
- Не сильнее, чем я тебя... Иди ко мне..
Она протянула к нему руки, совсем как в тех снах, что снились ему так часто, что почти стали явью. Поцелуй глубокий, жадный, она стягивает пиджак, он ищет застежку ее платья. Платье снимается с легким шорохом, пуговицы рубашки неумолимо расстаются с петлями. Мир, кажется, пришел в равновесие - впервые за много лет. Он берет ее ступню, начинает разминать, снимает шелк чулок, она стонет, ложится на спину. А он любуется, впитывает ее образ на своей постели. Вторая нога и чулок...нестерпимое совершенство, она поднимается... ремень, брюки, белье его и ее летят в темноту. Они вдвоем в блеклом пятне света. На стыке прошлого и настоящего. Он сверху, она затихла под ним, словно ожидая его окончательного решения. Секунда, вторая, третья... Он со стоном входит в нее, и сладкие судороги оргазма настигают их обоих очень быстро. Мед прикосновений, ее гибкость и покорность заканчиваются новым витком наслаждения. И, не в силах разжать объятия, они засыпают внутри начавшего снегопада, который вновь укрывал город белым покрывалом.
                                                                 
                                                                     *   *   *

Андрей сидел в кабинете, гипнотизируя телефон. Это ведь так просто  - поднять трубку и набрать знакомый номер. Услышать родной строгий голос. Стыд, а еще понимание того, что обманул отца, останавливали руку. Слава богу, Кира после их разговора ушла, видимо, тем самым намекая, что дала время подумать, и до конца рабочего времени в офисе не появлялась. За окном мерцал зимний холодный вечер, завывала привычная вьюга. Сейчас или никогда. Катюшка убежала домой после двадцатого по счету звонка отца. Рука Андрея еще помнила ее прикосновения, а губы - поцелуй.
" Все будет хорошо! "- сказал он себе и поднял трубку.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #18 : Июнь 02, 2017, 05:30:29 »

ГЛАВА 19
Александр просыпался медленно, нехотя, счастье, наполнявшее каждую клеточку его тела, казалось таким мимолетным, что грозило растаять от неловкого движения. Алина спала рядом, доверчиво уткнувшись в его бок. На улице было ещё темно, до рассвета по ощущениям был примерно час . Прижав к себе нежданное сокровище, Саша вдохнул ее запах, зажмурился от нахлынувших чувств. Как же пуста и бедна была его жизнь до сих пор. Бронированные двери, на которые было заперто его сердце, от ее прикосновений осыпались ржавой пылью. Саша чувствовал себя удивительно живым и целым, что ли. Как будто до этого жил без руки, и вдруг какими-то неведомыми путями рука оказалась на месте. Задремал, баюкая свои сладостные чувства. Еще час спустя он с затаенной радостью наблюдал за Алиной, так естественно порхающей по холостяцкой кухне в одной его рубашке. Завтрак был еще одной картиной из запретных снов.
- Алька, ты что, хочешь, чтобы я лопнул? Я столько не съем! Куда ты столько?
- Саш, я так долго об этом только мечтать могла, мечтать о таком утре, где ты и я...
Она замолчала, глаза ее погрустнели. Он встал, обнял ее, прижал к себе:
- Аль, ты выйдешь за меня?
- А ты уверен, что простил меня? Уверен в себе? Ты не торопишься?
- Я не хочу больше быть засохшей веткой на дереве жизни. До этого вечера и ночи я думал, что живу. Даже мнил себя хозяином жизни. А сейчас я чувствую, как было пусто и плохо. Оказалось, что я однолюб и все время искал кого-то похожего на тебя и не находил. Это приводило меня в отчаяние. Ты мне нужна, прошлое в прошлом, нам бы не потерять настоящее. Столько времени уже потеряно.
Она, прижавшись к нему, вздохнула, почти всхлипнула:
- Я ведь долго не могла решиться подойти к тебе, я же знала, как тебя обидела, я специально тогда сделала больнее, чтобы ты ничего не предпринимал. Я же била по самым уязвимым местам, помню, долго репетировала, пришлось даже записать слова. Я думала, ты меня никогда не простишь. Я узнавала через знакомых и приятелей о тебе, мне говорили, что ты стал циничным и жестоким. Что тебя так изменило? Почему ты поверил мне?
- Есть одна девочка, я сначала хотел ее унизить, как и всех до этого, но.... В общем, она мне помогла, вот просто так, потому что добра и бескорыстна, потому что помогает всем, а потом еще раз, а потом просто выслушала. И что-то вдруг словно изменилось во мне, что-то исправилось. Я бы, наверное, никогда и не позвонил тебе, если бы не она.
- Саш,- Алина подняла свои абсолютно счастливые глаза. - Быть твоей женой - эта мечта всей моей жизни, это большое счастье для меня.
Поцелуй закончился в спальне, потом они пили остывший кофе, он звонил на работу, беря выходной. Отключив телефон, он вновь потянулся к ней. А она почему-то опять плакала, говорила, что от счастья. Это был долгий день - для разговоров, воспоминаний, прощения и любви.


- Вы хоть понимаете, что натворили? - Павел Олегович обвел суровым взглядом сидевшую перед ним компанию. - Вы довели до банкротства практически процветающую компанию. Андрей, я правильно понимаю, это все из-за тебя и твоего безрассудного риска.
- Пап, все на самом деле не так уж плохо. Если ты дашь нам возможность все объяснить, ты это поймешь. Ты просто послушай, я уверен, ты тоже будешь согласен. Да, я действовал неоправданно, но изменился, я осознал свои ошибки. Поверь, пожалуйста, я хотел как лучше...
Павел Олегович сжал губы. Он хотел, чтобы его сын был более разумным, но что не дано, то не дано. Если бы сын знал, как тяжело далось ему дело всей его жизни, как много пришлось потратить сил, времени, нервов, денег, бессонных ночей. И все ради чего? Ради этого оболтуса. А как же люди, которые работают в компании, что будет с ними? Как же тяжело на кого-то надеяться. Жданов-старший взял себя в руки и постарался успокоиться. Тяжелый камень лег на сердце.
- Хорошо, я вас выслушаю, но прошу не скрывать ничего и предоставить мне реальный отчет о положении дел в компании.
Первой выступала Катерина, потом Зорькин, Малиновский. Самым последним был Андрей. Они очень ярко и красочно описали картину происходящего, сроки, планы в выборе целевой и покупательской аудитории. Изменения в работе торговых точек. Планы по франчайзингу уже начал реализовывать Роман. Павла впечатлили размах действа и масштабы. Только осадок от того, что его обманул сын, не проходил. И еще он точно знал, что тише едешь - дальше будешь. Слишком рискованно, слишком многое поставлено на кон.
- Пап, пойми, нам осталось только три месяца до выхода из кризиса. А там мы расплатимся с долгами и прекратим процесс "Никамоды" против "Зималетто". Прошу тебя, поверь, нам нужна... мне нужна твоя поддержка.
Павел Олегович молчал, перед ним лежала папка с реальным финансовым отчетом, пролистывая который, он все больше мрачнел. Потом покачал головой:
- Нет, Андрей, это теперь решать буду не я один, завтра Совет директоров, на котором мы и решим, что делать. Я склоняюсь к мысли, что лучше поменять президента. Финансовый отчет, папки с документами, с вашими предложениями принесите на Совет. Андрей, с тебя особый спрос.
Встал, коротко кивнул и вышел. Еще никогда ему не было так тяжело.


...Кира не находила себе места. Вчера только большая порция коньяка позволила ей уснуть. Как посмела эта несуразная и страшненькая секретарша с нелепыми именем Катя Пушкарёва покусится на ЕЁ Андрея. "Андрей мой! Только мой!" - словно мантру, повторяла Кира, сидя перед столиком, на котором стояла початая бутылка коньяка. Все ее мысли напоминали стаю черных птиц, кружащих мрачным непроглядным облаком. Воображение рисовало картины одну ужаснее другой. Она представляла Андрея в объятиях другой, той, которая, кроме жалости, ничего и вызывать-то не могла. И ей становилось совсем невмоготу. Как он мог променять ее, Киру, блестящую девочку, на это подобие женщины?! Что в ней есть такое, чего нет в Кире? Потом вспоминала про свой план, страшилась того, что хотела сделать, и понимала, что уже не остановится. Почему-то не могла дозвониться Саше. Хотя звонила целый день, телефон был выключен. Может, опять уехал в командировку. Вечер за окном смотрел в ее окна тусклыми зимними звездами, небо сегодня для разнообразия не было затянуто тучами. Хотя снегу намело, кажется, на все месяцы зимы вперед. Холодно, как же холодно и одиноко. Не грел любимый плед, ноги в вязаных пушистых носках, купленных когда-то в Праге, были двумя ледышками, впрочем, как и руки. Снежная королева была безумно одинока. И только внутри все сильнее горел огонь мести. Она это так не оставит. Утро вечера мудренее, пора спать, она должна выглядеть на все сто, завтра она все расскажет Совету, если Андрей ее не послушает. Это будет месть за унижение. Где-то глубоко внутри она понимала,что что-то делает не так, только остановится уже не могла. Состав по имени Кира Воропаева двинулся с места и нёсся с бешеной скоростью. " Где же Саша?"


...Катерине удалось отпроситься у родителей на пару часов. Они сидели у камина в квартире Андрея, пили какой-то цветочный чай, найденный в недрах его холостяцкой кухни. Она сидела у него почти на коленях, он вдыхал ее запах и, кажется, ничего не боялся.
- Кать...
- М-м-м..
- Я люблю тебя...
- Честно-честно?
- Честно-честно...
Поцелуй, сначала нежный, со вкусом фруктового чая, ее робкий язычок на его губах, потом сильнее, тягучее - и вот уже терпкое, словно дикий мед, желание пронзило их обоих. Руки ласкали именно так, как надо, губы нежно дотрагивались, идеально и необыкновенно. Ее белье привело его в полный восторг, а она изучала его руками, губами, доводя до пика и отпуская одним прикосновением. Такого с ним точно никогда не было. Андрей чувствовал, что его любят просто за то, какой он есть. Не за статус, не за богатство, а за то, что он Андрей Жданов. Это было похоже на чудесный родник, на просветление, на божье благословение. И когда он вошел в нее, утонув в фейерверке тончайших оттенков чувств, понял, что это и есть то, что он так долго искал. И будь что будет! Он никому никогда ее не отдаст.

                                                                   *   *   *

Напряжение на этаже "Зималетто" к девяти часам достигло апогея. Все начальство, явившееся на работу небывало рано, ходило хмурым и озабоченным. Странная сцена у лифта, где Андрей и особенно красивая Кира смотрели друг на друга, словно враги. Тихий диалог, едва расслышанный Машей и ничего не объяснивший:
- Решил?
- Прости меня, пожалуйста, за все, но я не передумал. Прости.
- Тогда и я не передумала!
Кира резко развернулась и почти пробежала в свой кабинет, хлопнув дверью.
Полная неизвестность, усиленная ожиданием грядущих неприятностей, нервировала. Секретарский состав вздрагивал от скрипа дверей и шороха бумаги. Кира, очень красивая, но крайне бледная, почти не выходила из кабинета, верная Клочкова бегала за кофе уже раза четыре. Андрей Палыч, Малиновский и Катя сидели в кабинете Романа Дмитрича, не высовывая носа. Назревало что-то, грозящее крайне нехорошими переменами.
- Так работать совершенно невозможно! - первой не выдержала Мария Тропинкина.
И от ее громкого голоса вздрогнули все, кто был в тот момент в приемной. Амура, вздохнув, отчего зазвенели ее крупные бусы, произнесла:
- А я вообще скоро умру от любопытства. Нам надо молоко давать за вредность. Кого они так усиленно ждут?
- Может, погадаем? - с надеждой в голосе сказала Шура.
И, не с силах больше ждать, дамочки убежали в женский туалет. Может, хоть карты сегодня что-то скажут. Только карты, как назло, говорили какую-то ерунду.


Павел пришел очень рано, он не спал всю ночь, в левом боку немного кололо. Сидел в кабинете президента, погрузившись в нелегкие размышления. За окном серели тусклые утренние сумерки. Думал и думал, как поступить. Слишком рискованный план, слишком многое поставлено на кон. Его сын вновь разочаровал его. Как и чем надо было руководствоваться , чтобы поставить под удар дело всей его жизни. С одной стороны, план, придуманный Екатериной Пушкаревой, был не идеален, но, с другой стороны, другого, похоже, не было. Только может ли он решать за всех?  Горькие мысли о сыне лишали привычного покоя. Зачем было врать? Неужели его сын так и не повзрослел? Как же трудно найти слова, чтобы выразить всю силу его разочарования! Как он мог?

Ровно в десять лифт привез сияющего, как июльский полдень, Александра Юрьевича. Вчерашний день, вечер и ночь были сказочными, волшебными и неописуемыми. Мир заиграл доселе неизвестными ему красками и чувствами. Будущее стало захватывающе прекрасным. Он вдыхал и впитывал все то, что преподнесла ему судьба, жизнь, а может, Господь Бог... Кто это знает наверняка? Алька, оказывается, все это время его любила. И это было не предательство! Тревожил только звонок Киры, прозвучавший в его квартире ранним утром. Сестра разговаривала очень глухо, словно простудилась, она просила его прийти пораньше, есть разговор, и совсем не телефонный. Совет был назначен на одиннадцать часов. Еле оторвался от любимой. Хотелось поскорее все закончить и бежать к Ней!
Кира была настолько захвачена своими мыслями, что не замечала перемен, произошедших с братом:
- Саша, мне нужна твоя помощь?
- Что случилось? Опять Жданов? Сколько раз я тебе говорил, что он тебя не стоит.
- Я сейчас все расскажу, только не перебивай меня.
Рассказ Киры был очень коротким, но от этого не менее эмоциональным. Впрочем, ничего нового он не услышал. Саша давно знал, что Жданов Киру не любит, она была нужна ему для того, чтобы стать президентом. Хотя, возможно, он и любил ее когда-то...по своему... А Кира... Кира была упрямой и слепой. Когда-то однажды она решила, что Андрей Жданов принадлежит только ей, и упрямо следовала своему решению. Несмотря на его многочисленных подружек и явное пренебрежение. На все истории, в которые он регулярно попадал. Избалованная девочка. И будь это не Катя, был бы кто-нибудь другой. Еще некоторое время назад он пребывал бы в недоумении от выбора Жданова, но теперь он знал, что не все так однозначно. Когда Кира остановилась, он произнес:
- Кирюш, ты понимаешь, что ты задумала? Шантаж - дело грязное. Это теперь всегда будет между вами. Ты его не простишь, а он тебя. Это же будет адом, прежде всего для тебя! Ты сможешь с этим жить? Одумайся!
Кира упрямо поджала губы:
- Я уже все решила! Ты мне поможешь?
Ближе к одиннадцати приехала Маргарита Рудольфовна с Кристиной под руку. Кристина выглядела, как всегда, экстравагантно и умопомрачительно. Пахла экзотическими духами, и взор ее был наполнен нирваной. Да-да, Амура так и сказала, завистливо вздыхая: "Нирваной". Девочки еще долго смотрели им вслед, решая, кто будет сегодня подслушивать, а главное -  как.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #19 : Июнь 02, 2017, 05:44:55 »

ГЛАВА 20
Саша хмурился все сильнее. Совет начался совсем не так, как планировала Кира. Когда они еще только располагались на своих привычных местах, взгляд ее пылал праведным огнем в предвкушении мести. По идее, Саша должен был бы пылать праведным гневом вместе с сестрой, но что-то изменилось в нем, какой-то частью души он понимал: так нельзя, нельзя быть вместе по принуждению. Иначе любой, даже самый идеальный рай без права выбора становится адом. Павел молчал, в помещении воцарилась непривычная тишина - тишина перед бурей.
Встал Андрей, видно было, что ему трудно. Блестящий, гордый, всеми обожаемый мальчик с виноватым видом рассказывал о своих фатальных ошибках, о том, что скрывал все это время. Вину брал на себя, скользя взглядом по своей команде. Александр глянул на Киру, та кусала губы, сжимала руки в кулаки, впиваясь в кожу ногтями с безупречным маникюром. Сестру было жалко до боли в горле, до лютой ненависти. За что он так с ней? Казалось, он слышит звон разбитого стекла. Сашу захлестнула волна привычной ненависти к Андрею, поднялась - и схлынула. "Кира, Кира! - вдруг подумалось ему. - Когда же ты будешь жить своей жизнью, а не чужой, придуманной тобой по желанию окружающих тебя заклятых подружек. Ты же не любишь его! Любила бы, не шантажировала бы....."
Дышать стало легче. Саша глянул на часы, прошло всего минут двадцать, а по ощущениям - несколько часов, такие бури бушевали внутри. Оглянулся: Маргарита что-то пыталась сказать Павлу, но он просил ее помолчать. Кристина витала в облаках. Кира была на грани истерики. Привычная ненависть за сестру, за ее боль и слезы вновь захлестнула Сашу, он пристально посмотрел на Андрея, потом опять вздохнул:  нет, не так, это не выход. Кира и права, и не права. Правда лишь в том, что насильно мил не будешь.
Прошло еще примерно минут сорок, выступила Катя, бледная, но какая-то особенно милая, Малиновский, необыкновенно серьезный, рассказал о планах привлечь новых инвесторов. Николай Зорькин, немного смущаясь, изложил план по изменению стратегии компании, толково, кстати, очень изложил. Александр даже подался вперед, заслушавшись. Хорошо подготовились, и если бы не финансовый отчет, лежавший перед Сашей, то картина вообще была бы радужной. Все тайное становится явным.... Стали понятны недомолвки, тревожные звоночки. Хороший момент для мести. И Кира поможет, а Кристина вообще всегда была на его стороне. Помочь младшей сестре, отомстить? Дилемма!

Кира была вне себя от ярости, сдерживаться помогало только воспитание и присутствие Ждановых-старших. Хотелось кричать в голос, швырять предметы и чёртовы бумажки с дурацкими выкладками. Сжимала кулаки, дышать было трудно. Ну неужели Андрей не видит: эта замухрышка даже в самой модной одежде так замухрышкой и осталась. Не чета ей, Кире. Все планы и мечты рушились с катастрофической быстротой. Звенело стекло в душе, и наворачивались слезы. Почему? За что? Она ведь так любит! Чего ему не хватало? И в то же время она краем воспаленного сознания понимала: ВСЁ КОНЧЕНО! Нельзя простить, нельзя вернуть, нельзя исправить. Больно, когда рушатся мечты. Мысли царапали, раздирая и без того кровоточащую рану.
- Паша, что происходит? - тонкий нервный голос Маргариты разорвал бешеный ритм размышлений Киры.- Это не наш сын виноват, это они его втянули во все это. Я уверена, что это все еще надо проверить.
Павел потер рукой левую сторону груди, устало вздохнул и сказал:
- Андрей виноват не меньше остальных, а даже больше, потому что он был назначен президентом, а значит, нес двойную ответственность. Его легкомыслие и привело к печальным результатам. Все! Эта тема больше не обсуждается! Мы здесь собрались для того, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию и решить, останется Андрей или выбрать нового президента компании, который сможет вывести ее из кризиса без рисков. Сейчас я предлагаю сделать перерыв, обдумать полученную информацию, ее было действительно много, а также предложить кандидатуры на должность президента. Всем спасибо! Жду в этом зале через час.
Встал и вышел, остальные в оцепенении переглядывались. Наконец Малиновский сказал:
- Ко мне? Кофе?
Александр и Кира остались сидеть на своих местах в опустевший комнате, когда Кристина подхватила Маргариту и потащила ее к " Великому и Ужасному" Милко.
Начала Кира:
- Что скажешь?
Александр пытался найти слова, но решил сказать, как есть:
- Ситуация - катастрофа! Но план очень толковый. Сразу видно, что не Андрюша его составлял. Думаю, что они справятся.
- Они?- Кира говорила тусклым голосом, словно очень устала. - Но ты же, помнится, в прошлый раз очень хотел стать президентом. Вот он, твой шанс. За тебя будет большинство. Ты обещал мне помочь!
- Если я сейчас вмешаюсь, компания рухнет. Ты это понимаешь? И потом вспомни мои слова, когда ты просила помочь.
- Ты сказал, что сделаешь все, чтобы я была счастлива! Это разве не обещание?
- Обещание! Но была ли ты с ним счастлива? Нет, не так! Когда ты в последний раз была с ним счастлива? Подумай над этим! Пойди выпей чаю или кофе и подумай, а мне надо позвонить, я скоро приду, и мы поговорим.

Амура потом рассказывала девочкам, что своими вот этими самыми ушами слышала тихий ласковый, необыкновенно теплый голос Александра Юрьевича Воропаева, говорящего кому-то по телефону:
- Котенок, я так соскучился! Я постараюсь все по-быстрому исправить  - и к тебе. Люблю....
Но ей никто не верил!

Кира сидела, скрестив ноги, на низком диванчике в своем кабинете. Слава богу, Виктория убежала на обед, и поэтому никто не зудел на ухом. Обняв руками желтую подушку, Кира листала страницы своей память. Она юная, полная надежд девушка, впервые соглашается на свидание с таким же юным Андреем Ждановым. Он был тогда для нее только сыном лучшего друга отца. Ах, как Андрея задевало ее безразличие и любовь к свободе. Когда же все изменилось? Где потерялась та девушка, умеющая ценить свободу. Возможно, это случилось на светской вечеринке, когда в душе зашевелилась ревность и появилось чувство собственности? Да, на него смотрели, а как не смотреть на обаятельного, красивого, богатого мужчину? Вспомнила, как шептали все эти псевдоподружки: "Ой, Кира, какой он у тебя. Смотри, уведут его..." Именно тогда жгучая ревность начала сжигать ее на своем костре. Звонки, смс-ки, проверки. Сны, в которых ей казалось, что он уходит, и шепчет чужое имя. Невыносимо стало жить. Да, именно так. НЕВЫНОСИМО!
В дверь постучали. Ей не хотелось никого видеть:
- Зайдите позже. Я занята.
- Кира, я хочу поговорить, можно? - голос Андрея был твёрд.
- Уходи, я не хочу и не могу тебя видеть.
- Я надолго тебя не задержу, но если я не пустишь, то буду стоять под дверью и стучать.
Кира невольно улыбнулась: в этом был весь Андрей, он всегда добивался чего хотел.
- Заходи.
Зашел, смущенный и растерянный. Присел рядом, на самый краешек.
- Знаю, я не заслуживаю, но я прошу у тебя прощения за все. Я знаю: был неправ, ты заслуживаешь всего самого лучшего, любви, верности. Ты невероятно добрая, нежная, красивая, но...
- Ты хоть когда-нибудь хоть немного меня любил?
- Я очень тебя любил и был невероятно горд, когда ты ответила взаимностью.
- Почему же так все вышло? Почему ты меня разлюбил?
- Я не знаю, когда это произошло, но однажды ты позвонила и не спросила, как у меня дела, тебя интересовало только где я и с кем.
- Но ты же давал мне повод так сказать...
- Я и не спорю, я был неправ, я много раз тебя обижал, но любовь ушла, понимаешь, ей стало тесно, и она ушла. Я не знаю, кто прав, кто виноват, но так вышло. Если можешь, прости. Я все это сейчас говорю не для того, чтобы ты поддержала меня на Совете. Можешь голосовать, как считаешь нужным. Я понимаю, что виноват и не заслуживаю доверия. Я прошу у тебя прощения за то, что обидел тебя.
Знакомый поворот головы, пьянящая серьезность и понимание невозможности его отпустить.
- Андрей, я люблю тебя, давай все начнем сначала, ну, пожалуйста.... Я не могу без тебя, я умру..
Кира подвинулась ближе к Андрею, обняла его, вдохнула знакомый запах. Жданов не шевельнулся. Ему не хотелось отталкивать ее.
- Прости, Кира, прости, но наше время истекло. Я не хотел, чтобы так получилось, меньше всего на свете мне хотелось бы обидеть тебя, но нас больше нет. Есть ты, очень красивая, умная, необыкновенно добрая, а есть я - такой, какой есть, но уже не твой.
Он легко, почти невесомо отстранил ее, поцеловал в висок, легонько обнял и прошептал:
- Прости меня, если сможешь.

Когда дверь за ним закрылась, слезы опять потекли по ее щекам.


Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #20 : Июнь 02, 2017, 06:10:27 »

Эпилог
( Шесть месяцев спустя)

"Все таки хорошо, когда свадьбу играют ранним летом. Пахнет свежей листвой, поют птицы в парках, мир полон новых надежд, а девушки, ах, эти девушки в коротких и легких платьях...." - думал Роман Дмитрич Малиновский, возвращаясь со свадьбы друга. Такси брать он не стал, ему хотелось пешей прогулки по ночной Москве. Легкость в голове от шампанского, ощущение счастья от созерцания любви в глазах лучших друзей. Вот интересно, где бродит его принцесса на горошине? С того памятного Совета, когда решалась и их судьба,и судьба компании, прошло в общей сложности полгода. Потрудиться пришлось, помотаться по стране. Неожиданно для всех Катерина стала президентом "Зималетто", ее кандидатуру предложил Пал Олегыч. Как ни странно, это предложение поддержали все присутствующие, видимо, от неожиданности. Больше всего Романа в тот день удивил Александр Воропаев, который, не моргнув глазом, первым поддержал это предложение. Но все получилось, Катя,  став президентом, трудилась в три смены, Зорькин в качестве финансового директора был великолепен. Они все шутливо называли его "наш финансовый гений", на что тот без тени смущения отзывался. Последний показ произвел такой фурор на рынке модной одежды, что Милко блистал в звании лучший модельер года и так при этом раздувал щеки, что, казалось,лопнет. На этой волне всеобщего обожания и славы Милко даже расщедрился и сделал-таки подарок "женсовету", преобразил девушек до неузнаваемости. Вся команда трудилась не покладая рук эти месяцы. Они показали класс и доказали, что не лыком шиты... А сегодня Катя и Андрей поженились, и столько нежности было в их взглядах, когда они смотрели друг на друга, что Роман даже начал немного завидовать. Вот бы и ему найти ее, ту, на которую он смотрел бы так же! Одноразовые встречи давно опостылели. Хотелось чего-нибудь эпохального и на всю оставшуюся, чтобы глаза в глаза, душа в душу и в один день... Легкие пузырьки шампанского еще бродили в его организме, создавая ощущение легкости бытия, он даже сделал пару па, подсмотренных в каком-то фильме с Андреем Мироновым в главной роли. Легкие ветерок ерошил волосы, звездное небо над головой блестело летними бриллиантами на глубоком бархате, что еще для счастья нужно? И почему только люди не летают, как птицы? Взлетел бы.... Впереди показался козырек подъезда его дома. Он давно не боялся темноты, и приступы опустошающего одиночества давно были в прошлом. Он словно отпустил и простил себя и окружающих. И вдруг стало так интересно жить. Около подъезда стояла какая-то непонятная маленькая фигурка, то ли девочка, то ли девушка, то ли сухонькая старушка, ключи забыла, что ли.. Подошел ближе, гусарским жестом распахнул дверь, она скользнула внутрь, лампочка горела скверно, видимо, пора было ее менять. Старался разглядеть, кто перед ним, но рассмотреть не удавалось. " Ну, прямо загадка века!" - усмехнулся Рома про себя. Махнув консьержке привычным жестом, двинулся к лифту, фигурка двинулась за ним. Интересно, это она к кому? Жутко стало интересно, сколько ей лет. Бабушка или девочка? Он пропустил ее в лифт, там было светло - так светло, что он зажмурился. А когда открыл глаза, понял, что перед ним стоит самая красивая девушка на свете. С головы ее упала объёмная летняя шаль, открывая то, что было скрыто под ней. Рыжие волосы, заплетенные в толстую косу, задорную челку, светлую кожу, усыпанную очаровательными веснушками, и яркие зеленые глаза.
Он нажал кнопку с номером этажа, девушка только кивнула, соглашаясь.
- Ну, здравствуй, принцесса на горошине!- шутливо, скрывая изумление, сказал он.
- Ну, здравствуй, Зоркий глаз, - в тон ему ответила девушка.
- Мы знакомы? - приподнял бровь он.
- Заочно! - мелодично ответила она.
- Это как?
- Я младшая сестра Лёши Петрова из квартиры напротив. Слышала, как тебя мой брат называл.
- Как интересно! А почему я раньше тебя не видел? Пряталась, что ли?
- Не было необходимости. Вам, небожителям, не до того, что творится внизу, среди простых смертных. Прекрасные нимфы очень сильно обзор заслоняют.
- О, как! Звучит как приговор! Неужели все так плохо?
- Почему же плохо, вы там - она подняла безупречные глаза вверх - свои дела делаете, а мы - кивнула подбородком вниз - свои здесь...
Усмешка, звучавшая в ее словах, чем-то зацепила его.
- Потрясающе. Занятная философия. И где же учится рабочий класс?
- Рабочий класс работает, аспирантом, преподает студентам зарубежную литературу.
Лифт приехал на этаж, тихонько звякнул, и дверь открылись. Слишком рано, катастрофически рано! Пора небожителям спускаться вниз, для новой и интересной жизни. Роман обаятельно улыбнулся. Поднял руку и заблокировал лифт. Щелкнул каблуками, кивнув головой:
- Роман - Зоркий глаз!
В ответ получил изящный книксен:
- Алевтина - принцесса на горошине!
- Зайдешь на кофе?
- Ага, сказал паук мухе!
Она все-таки зашла, и они пили кофе, потом чай, потом снова кофе, потом смотрели на Ночную Москву с высоты. И говорили, говорили обо все на свете. Он и не знал, что с девушкой, которая тебе нравится, можно еще и говорить, интересно говорить, долго говорить. Они смеялись, цитировали классиков и много спорили. Он ни разу не коснулся ее, он боялся спугнуть неожиданное сокровище. А когда она ушла спать, предварительно согласившись на встречу, именно на встречу, а не на свидание ( она была удивительно тверда в формулировке ), он понял, что действительно счастлив. А ещё придется очень постараться, чтобы исправить свою репутацию.
" Красивое имя Алевтина! А главное, редкое..." - уже засыпая, думал он.

                                                                *   *   *

На берегу теплого океана, утопая по щиколотку в белом песке, стояла стройная светловолосая девушка. Ветер развевал локоны, открывая лицо, заставлял сарафан бежевого цвета обвивать фигуру. Она смотрела вдаль, глубоко вдыхая соленый океанский воздух. Лицо ее было умиротворенным. Из домика, стоящего немного в стороне от пляжа, вышел мужчина в светлых джинсах и рубашке.
- Кирюш, пойдем завтракать, я все приготовил.
Кира обернулась, очень тепло ему улыбнулась:
- Сейчас, еще немного постою, здесь очень красиво.
Никита Минаев подошел ближе, прижал ее спиной к себе и тоже стал смотреть на рассвет. Розовые, лиловые, зеленые переливы на белых облаках, алые отблески на волнах. Необыкновенно красиво. Он уткнулся носом в ее шею, легко поцеловал, она прижалась к нему сильнее. Она вспомнила тот вечер после Совета, когда разрушилось все, к чему она так стремилась столько лет. Свою боль, свои слезы, безысходность. Как смотрела на бутылку коньяка и горсть таблеток на журнальном столике. До рокового шага было совсем близко, сейчас она понимала, как это было глупо с ее стороны, но тогда... Тогда ей хотелось, чтобы все пожалели, чтобы Андрей нес этот крест всю жизнь. Она, даже не глядя, подписала назначение Кати на пост президента, ей было уже все равно... Ей казалось, что жизнь закончилась. Глупая девчонка! И вот когда до запланированного действа оставался лишь крошечный миг, в дверь позвонили. Как сомнамбула, она прошла в прихожую, открыла дверь и увидела Никиту. Почему-то такого родного и близкого. Шагнула вперед и обняла его. В голове что-то щелкнуло, и все встало на свои места. И боль затихла. Он увез ее на край света. Она много раз спрашивала его, почему он пришёл к ней тогда, а он всегда отвечал : " Я почувствовал, что нужен тебе!" Она оттаяла, почувствовав его нежность, бережное отношение к себе. Он дарил ей любовь, а она брала ее столько, сколько надо, пока однажды не поняла, что тоже любит его.
- Счастлива?
- Очень.
- Пойдем?
- С тобой хоть на край света....
                                                                   КОНЕЦ
Записан
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap