Июнь 25, 2017, 03:05:25
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Ты только не разлюби!  (Прочитано 88 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« : Май 08, 2017, 03:37:18 »

Автор: Сплин

Дорогие мои, уважаемые читатели, фанфик, который я хочу вам предложить, приснился мне во сне,
 Ну, не от начала до конца, конечно, а, так сказать, в своей идее, так что, если что-то не понравится, претензии не ко мне, а к богу сновидений Морфею.


Глава 1.
Сцена первая.

Катя Пушкарева, выйдя из лифта и робко оглядевшись по сторонам, торопливыми шагами, прижимая к груди папку с деловыми бумагами, направилась мимо пустующего ресепшена в сторону президентского офиса. Казалось, она хочет как можно быстрее покинуть многолюдный в этот час холл административного этажа, и ей это почти удалось, до вожделенной двери оставалось всего несколько шагов.
- Пушкарева, - раздался в последний момент недовольный окрик. – Где твоя подруга Тропинкина? Почему ее никогда нет на рабочем месте?
Катя медленно повернулась и встретилась взглядом с вечно недовольной секретаршей президента Викторией Клочковой.
- Здравствуй, Вика. Я не знаю, где Маша, я только что пришла на работу, - постаралась она ответить как можно приветливее.
- О как? – воскликнула Клочкова. - Опоздала на целых два часа и не стесняешься в этом признаваться. Ты слышишь, Кира? - бросилась она к появившейся в холле Воропаевой.
- В чем дело, Вика, что ты так кричишь? - удивленно осведомилась у нее подруга.
- Кир, да эти секретарши совсем обнаглели, ты посмотри, Тропинкиной постоянно нет на рабочем месте, а эта, - она ткнула пальцем в сторону Кати, - вообще только что на работу явилась.
- Пушкарева! – тут же взвилась хозяйка всея Зималетто. – В чем дело, почему вы позволяете себе так опаздывать?
Катя в изнеможении прикрыла глаза. - «Господи, ну за что мне все это».
- Здравствуйте, Кира Юрьевна, - совершенно не рассчитывая на взаимное приветствие, поздоровалась она. – Я не опаздываю, я была на приеме у налогового инспектора, сдавала квартальный отчет.
- Знаем мы эти приемы, - тут же опять встряла громогласная Клочкова. – У инспектора была полчаса, а остальное время по личным делам бегала, или, скажешь, не так? - хищно усмехнулась она, видимо, уже предвкушая надвигающийся скандал и воочию видя сгущающиеся над Пушкаревой грозовые тучи.
Катя обреченно опустила голову и уставилась на носки своих туфель. Ну какой смысл оправдываться, доказывать что-то, дело ведь не в том, опоздала она или нет, сидела в очереди к инспектору или гуляла по парку. Дело в том, что акционер компании, в которой она работает, Кира Юрьевна Воропаева, ее ненавидит и при всяком удобном случае старается ей это доказать. А это значит, оправдывайся, не оправдывайся, а порцию классического начальственного нагоняя все равно придется проглотить.
- Что здесь происходит? – остановил не успевшую начаться экзекуцию властный мужской голос. Три женщины дружно повернули головы и тут же рядом, всего в двух шагах от себя, обнаружили хозяина колоритного голоса, заинтересованно наблюдавшего за происходящим, президента компании "Зималетто", Андрея Павловича Жданова.
- Я спрашиваю, что здесь происходит? На каком основании, Кира, ты устраиваешь допрос моей помощнице? – «ласково» поинтересовался он. – И кто дал тебе право отчитывать Катю?
- Ты забыл, - тут же вспыхнула Воропаева, - что я акционер компании, и я…
- Акционер, Кира, а не надсмотрщик, - перебил ее Жданов, не дав договорить.
Кира, изобразив для порядка на лице всемирную скорбь и даже для пущей убедительности слегка всхлипнув, молча развернулась и умчалась в свой кабинет, забыв о незадачливой подруге, оставшейся один на один с грозным,как сто янычар, президентом.
- А тебе,Вика, - повернулся президент с ледяной улыбкой на губах к притворившейся умершей секретарше, - я вот что скажу: в следующий раз квартальный отчет в налоговую повезешь ты, а я возьму в руки секундомер и прослежу, как быстро ты с этим справишься.
- Правда, что ли? – пролепетала испуганная Клочкова.
- Правда, а если я еще раз услышу, что ты обратилась к Кате не по работе, что ты донимаешь ее своими дурацкими замечаниями - выгоню, так и знай, и безо всякого выходного пособия, ты меня поняла? – на последних словах президент, не стесняясь находившихся в холле сотрудников, сорвался на крик, вогнав тем самым в ступор не только Клочкову и Катю, но и этих, оказавшихся на свою беду не в том месте и не в то время, сотрудников.
- Катя, пойдемте, - резко сбавив звук до минимума, добавил президент и,не обращая внимания на эффект, произведенный собственной речью, развернулся и стремительно направился в свой офис. Катя молча последовала за ним.

           
Сцена вторая.

Здесь все свое: стол, компьютер, большая картина на стене, подаренная ей на день рождения Женсоветом и изображавшая окно, которого в ее каморке не было. Свой, почти скрытый от посторонних глаз и ставший за эти несколько месяцев уже привычным мир. В нем, в этом мире отчетов, справок и экономических обоснований, ей было уютно, здесь она чувствовала себя королевой, легким движением пальцев расставляющей своих вассалов - цифры по ячейкам многочисленных таблиц и координатам графиков. Работа ей нравилась, и если бы дело было только в работе…
- «Нужно принять какое-то решение», - попыталась она призвать к порядку не желающие сосредоточиваться мысли. – «Дальше так продолжаться не может».
Катя, стараясь справиться с все возрастающим волнением, стала собирать документы, лежащие на столе, в аккуратные стопочки, потом разложила по местам канцелярские принадлежности и даже зачем-то передвинула монитор, но все эти манипуляции не помогли ей вернуть утерянное спокойствие и унять предательскую дрожь в руках.
- «Каким вчера был Андрей! Как яростно он защищал ее от нападок Киры и Клочковой! Хотя…», - здраво рассудив, Катя вынуждена была признать, что защищал он, скорее всего,не ее, а самого себя, свое уязвленное самолюбие, ведь это ЕГО помощницу прилюдно унижали. Она горько вздохнула.
- «Все как всегда, как есть и как было, я для него никто, просто помощница, почти бессловесная и…», - она усмехнулась, - «неодушевленная. Да и чему радоваться, вчера это было вчера, а сегодня…»
Катя прижала ладони к щекам, все еще горящим краской воспоминания о только что пережитой безобразной сцене ее встречи с Милко и его моделями. Сколько сарказма, насмешки было в их обращенных к ней словах, какие изощренные эпитеты ей пришлось выслушать в свой адрес. На глазах выступили слезы незаслуженной обиды. «Ручная обезьянка, мышка-норушка, бледная моль…» - как только не насмехались над ней эти утонченные люди. А ведь если бы не она…

Когда восемь месяцев назад Катерина пришла сюда работать, обстановка была просто угрожающей, компания была на грани банкротства, Андрей, принявший бразды правления от своего отца, в отчаянии, а сотрудники все поголовно в шоке. Что послужило причиной такого резкого падения некогда процветающей компании, она тогда так и не узнала, девочки из Женсовета поговаривали, что всему виной происки конкурирующей фирмы и излишняя доверчивость бывшего президента компании, отца Андрея, Павла Олеговича Жданова. Кто знает, мир бизнеса жесток и не прощает ошибок.
Катя опять вздохнула, вспомнив, как они с Андреем и его ближайшим другом Романом Малиновским сутками напролет просиживали над антикризисным планом, как пытались всеми правдами и неправдами спасти фирму, и им это в конце концов удалось. И, хотя дела на фирме шли пока не очень-то хорошо, но наметившиеся в последнее время положительные тенденции позволяли надеяться, что у Зималетто все наладится.  И в этом есть часть и ее заслуги.
- У Зималетто все будет хорошо, - задумавшись, Катя проговорили свои мысли вслух.
«Да, самые трудные времена они уже преодолели, и сейчас компания хоть и медленно, но уверенно поднимается в гору. С долгами они почти расплатились, уровень продаж неукоснительно растет, и если Андрей будет продолжать следовать намеченному ими курсу, то в скором времени "Зималетто" вернет себе лидирующую позицию в капризном мире моды» - Катя сняла очки и прикрыла уставшие глаза рукой.
 «Сейчас компании ничего не угрожает, у нее хорошие перспективы, и, я уверена, – достойное будущее, а значит…».
Она достала из папки чистый лист бумаги и стала быстро писать:
"Генеральному директору компании Зималетто А. П. Жданову. Прошу уволить меня по собственному желанию.
Подпись - Пушкарева Е.В."
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #1 : Май 08, 2017, 10:56:05 »

Глава 2.
Сцена первая.

- «Понедельник, будь он неладен. Вот почему, спрашивается, именно в этот день случаются всякие неприятности?»
Андрей, глубоко задумавшись, сидел за своим супер стильным президентским столом, и, как казалось, совершенно бесстрастно рассматривал лежащий перед ним лист бумаги.
- «Хотя, на этот раз, твои неприятности, Жданов, начались, пожалуй, еще в пятницу», - он поморщился, вспомнив все, что произошло с ним за последние три дня, и еще раз пробежался глазами по Катиному заявлению, поставившему эффектную жирную точку в череде несчастий свалившихся на его голову.
Пушкаревой не было на работе и, если честно признаться, то это спасло ее от очень бурной и очень непредсказуемой реакции президента на обнаруженное на своем столе с утра пораньше заявление об уходе. Если бы в тот момент она подвернулась ему под руку, он с огромным наслаждением выместил бы на ней все накопившееся зло, но, Катерине Валерьевне повезло, или, что, скорее всего, она, уехав с утра пораньше на переговоры в банк, правильно рассчитала, что начальнику нужно будет время, чтобы остыть и осознать свершившийся факт на холодную голову.
- «Хитра, нечего сказать», - раздраженно отметил президент, и уже в который раз покосился недобрым взглядом на дверь каморки, где обитала его странная помощница, - «да и я не лыком шит, Катенька, так что мы еще посмотрим, кто кого», - мстительно подумал он.

Когда первое эмоциональное желание как следует «отутюжить» свою помощницу утихло, Андрей, постарался спокойно разобраться в мотивах Катиного поступка. Собственно с мотивами ему все было понятно, все, как говорится, лежало на ладони. Стоило только вспомнить отношение к Кате со стороны большинства сотрудников фирмы - постоянные насмешки, оскорбления, унижения которым она подвергалась, сразу же возникал вопрос: не почему она собирается уволиться, а почему до сих пор терпела и не увольнялась?
- «Да, воистину и у ангелов терпение не безгранично. Только одного этого, пожалуй, маловато будет», - пришел к выводу Андрей и так и эдак поворачивая, и разглядывая лист с лаконичным текстом, как будто пытаясь найти в нем тайный и еще неразгаданный смысл.
- «Наверняка здесь сыграло не последнюю роль и ее нежное отношение к вам, уважаемый Андрей Палыч», - подумал он о себе в третьем лице и опять поморщился как от сильной зубной боли.
Андрей давно заметил какое чувство, он вызывает у своей помощницы, и для него не была секретом причина ее затуманенного взгляда, румянца смущения на щеках и прерывающейся речи, когда он ненароком брал ее за руку или случайно касался плечом.
- «Все как всегда и кто бы знал, как же это все ему надоело!»
Андрей привык к тому, что женщины, стоило им попасть в поле его зрения, начинали вести себя именно так, давно понимал, что вызывает у них, у всех, мягко говоря «волнение в крови», и он, в том случае, если женщина нравилась ему, беспардонно пользовался этим своим свойством притягивать к себе как магнитом противоположный пол, что, впрочем, не мешало ему так же беспардонно отвергать навязывающихся ему дам, если они чем-то не удовлетворяли его изысканному и, что греха таить, пресыщенному вкусу. Хотя, надо признать, что его оригинальная помощница и в этом вопросе оставалась оригинальной. Он прекрасно понимал, что Катя в него влюблена, но то, как она вела себя при этом, забавляло его и даже вызывало некоторое удивление. Он замечал, что она всеми силами борется со своим чувством, а уж с проявлениями его просто-таки сражается, буквально заставляя себя не реагировать на президента, не смотреть на него и не позволять себе ничего выходящего за рамки их служебных отношений.
- «Значит, решили, Катенька, одним махом и жизнь изменить, и от недостойного любви начальника избавиться?»
На секунду где-то внутри возникла и неприятно кольнула обида, что его вот так вот, не спросясь, хотят вычеркнуть из жизни, забыть, разлюбить - и кто? Катя Пушкарева, тихая, невзрачная, незаметная и совершенно незаменимая Катя Пушкарева.
Андрей еще раз взглянул на дверь в каморку, но на этот раз его взгляд выражал совсем не раздражение.

Сцена вторая.

- Палыч, а ты чего это с утра пораньше напиваешься? Надоело быть президентом, решил начать с понедельника новую жизнь – переквалифицироваться в алкоголика?
- Заходи, вторым будешь, - бросив на друга смурый взгляд, вместо приветствия, ответил Жданов, одновременно доставая и ставя на стол второй стакан.
Малиновский незамедлительно принял приглашение, мозжечком понимая, что просто так, без причины с утра пораньше таких штук не выделывают. Он молча подождал, пока Андрей нальет темно-коричневую тягучую жидкость в стаканы, потом, так же молча, не чокаясь, выпил свою порцию и только после пережитого ощущения приятного послевкусия повторил вопрос.
- Так и в чем дело, господин президент, в чем причина вашего несъедобного настроения?
- На вот, полюбопытствуй, - протянул Жданов другу глянцевый журнал, - сейчас у тебя тоже несварение случится, - многозначительно добавил он.
Роман с интересом начал листать предложенный журнал, быстро отыскал расстроившую друга статью, вернее, репортаж с места событий и, внимательно рассмотрев многочисленные фотографии, весело присвистнул.
- Ну, Палыч, ты даешь! – восхищенно воскликнул он.
- Только я прошу тебя, Роман, воздержись от комментариев. Я за последние два дня столько их наслушался, что ручаться за себя уже не могу.
- Как тебя угораздило-то, - проигнорировал Малиновский его последнее замечание, - попасться в пасть этим акулам пера и фотокамеры в компании с Изотовой?
- Меня с Изотовой? – воскликнул Жданов, - да я ни сном, ни духом не ожидал ее там встретить! А она вцепилась в меня,как барракуда, я ее полчаса от себя отодрать не мог. Смешно тебе да, - поглядывая на вовсю веселящегося друга, обиделся Андрей. - Посмотрел бы я на тебя в такой ситуации, ты не представляешь, какой кошмар был в этом клубе.
Андрей пригорюнился, подперев щеку кулаком и напоминая сейчас своим печальным видом старуху из гениальной сказки Пушкина.
- Послушай, Ром, что им всем от меня надо, а?
- Любви, - закатив глаза, томно произнес Малиновский.
- Вот только не произноси при мне этого слова, - взвился Андрей как ужаленный, - если бы ты знал, как я его ненавижу.
- Тааак, - Роман уже во всю хохотал, - сдается мне, что для такого заявления одного приключения в пятницу маловато будет.
- Я вчера был на ужине у родителей, - замогильным голосом произнес президент.
- И? – наклонил голову улыбающийся Ромка.
- Они были прекрасно осведомлены об этом скандале.
Андрей ткнул пальцем в лежащий на столе журнал.
- Оперативно, - удивился Роман, - и кто ж постарался?
- Я думаю, Кира, - почему-то шепотом ответил ему Жданов.
- Ну, Кира -  это Кира, - посочувствовал ему друг и многозначительно посмотрел на бутылку виски. Они опять молча выпили.
- Знаешь, Ром, - через некоторое время вновь заговорил Андрей, - я вот все думаю, как так получается, что я, взрослый солидный мужик, вынужден идти на поводу у родителей, подчиняться обстоятельствам. Почему я не могу жить так, как хочу?
- Достали, - односложно обрисовал ситуацию Малиновский.
- Не то слово, - покачал головой Андрей, - это был незабываемый во всех отношениях ужин.
- Слушай, Андрюх, а может, тебе плюнуть на все и жениться на Кире? А что? По крайней мере, все успокоятся.
- А я? Ты обо мне подумал? - сразу же, как порох, вспыхнул Жданов. - Или ты хочешь, чтобы я успокоился навечно? Да я лучше на лягушке болотной женюсь, чем на Кире, мы же с ней и пяти минут мирно ужиться не можем.
Они опять замолчали и теперь сидели друг напротив друга, напоминая уже двух печальных старух у одного разбитого корыта.
- А еще Пушкарева эта, - вспомнил проклятое заявление Андрей.
- Что, тоже в любви призналась?
- Хуже, уволиться собралась, заявление написала, - процедил он сквозь зубы.
- Чтооо! – Малиновский аж подпрыгнул в кресле. – Чего это она вдруг?
Андрей пожал плечами и молча вздохнул.
- Этого только не хватало! – ахнул Ромка и схватился за голову. – Андрей, ты должен ее задержать.
- Как? Позвольте вас спросить, - съязвил Жданов.
- Как хочешь! Ты президент, она твоя помощница, так что сам решай, как, но если Катя уйдет… Ты и без меня знаешь, чем нам это грозит. Нельзя ее сейчас отпускать.
- Ладно, Ромка, - примирительно согласился Андрей, - я что-нибудь придумаю. Так! - он убрал в стол бутылку и стаканы и решительно встал. - Пойдем-ка мы с тобой, друг мой Роман Дмитрич, по цехам пройдемся.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #2 : Май 08, 2017, 11:40:54 »

Глава 3.
Сцена первая.

- Маша, - обратился президент к секретарю на ресепшене, - мы с Роман Дмитричем на производство, когда Катя придет, сообщите мне, - он сделал еле заметную паузу, - пожалуйста, - и картинно склонил голову перед замершей, как прыгун в воду с десятиметровой вышки, секретаршей. Роман, тоже оценив предстартовую готовность Тропинкиной, был более щедр и послал ей нежный взгляд и воздушный поцелуй.
Проводив начальство преданными глазами до лифта, Маша, как только его двери закрылись, наконец-то выдохнула и томно произнесла.
- Уммм. Какие же эти двое все-таки красавцы.

Роман сочувственно смотрел на устало прислонившегося спиной к стенке лифта друга.
- «Да, Андрюха, этот год для всех нас не прошел бесследно, но тебе больше всех досталось, заездили мы тебя, факт, вон и седины в висках прибавилось, и морщин под глазами».
- Андрей, - Малиновский осторожно потянул президента за рукав пиджака.
Жданов открыл глаза, - Что?
- Ты...это, - помялся неловко Роман, - не переживай. Ну где наша не пропадала? Справимся, – и он улыбнулся своей фирменной неунывающей улыбкой.
- Спасибо, Ром. Справимся, конечно, только меня не это сейчас тревожит, просто я вчера понял одну простую и очень невеселую вещь.
Андрей вздохнул, потер лицо ладонью, будто пытаясь стереть с него сумеречное настроение, и посмотрел Роману в глаза.
- Родители постарели, понимаешь?
Роман несколько раз покивал головой.

Продолжить разговор друзья смогли только где-то через час. Сразу у лифта на – 2 этаже их встретил начальник производства, и о личных проблемах на время пришлось забыть.
- Я это очень хорошо понял вчера, Ром.
Они сидели на скамейке в маленьком коридорчике на производственном этаже и периодически пугали своим видом проходивших мимо сотрудником.
- Они боятся, понимаешь? Боятся старости, боятся разорения, одиночества, всего, - он горестно вздохнул и взъерошил рукой волосы.
- Ты помнишь, отца? – повернулся он к Роману, - когда и чего он боялся? А вчера я ясно почувствовал -  боится. Боится, что у него уже не хватит сил и что я не справлюсь. Он мне не доверяет.
- Постой, Андрюх, как не доверяет? Какие у него для этого основания? Ты же на своем горбу вытащил фирму…
Андрей перебил друга.
- Он считает, что это заслуга Кати, а не моя, понимаешь? И что без Катерины я бы один не справился. И он прав, - задумчиво закончил Андрей.
- Да, дела… - протянул Ромка, - а при чем тогда здесь Кира?
- Ну как причем? По их мнению, женитьба на Кире остепенит меня, убережет от необдуманных поступков, к тому же это дополнительная гарантия стабильности в отношениях между семьями Ждановых и Воропаевых, все логично, - Андрей взмахнул руками.
- Так что, женитьба на Кире неизбежна? – задал напрямую вопрос Роман.
- Логично, по их мнению, Рома, но это не значит, что их мнение совпадает с моим.
- И что ты намерен делать в этой ситуации?
- Пока не знаю, но я просто обязан, понимаешь, обязан что-то придумать и убедить родителей, что на меня можно положиться.
Разговор прервала знакомая мелодия, призывно зазвучавшая из пиджака президента.
- Я слушаю, Маш, - через пару секунд ответил он. – Спасибо, я понял.
- Ну что, Роман Дмитрич, поехали наверх? Нас ждут великие дела.

Сцена вторая.

Получив от Тропинкиной предупреждение, что президента на рабочем месте нет и что он просил сразу же сообщить о ее возвращении, Катерина сидела как на иголках в своей каморке и, замирая от страха, ждала. Наконец, когда ожидание уже стало казаться невыносимым, бесшумно открылась дверь и на пороге ее кабинета-кладовки появился ОН, мечта ее девичьих грез и кошмар всей ее жизни.
- «Держись, Пушкарева», - только и успела она подумать.
- Катенька, - произнес печальный бархатный голос, - что это значит? В руках президент держал ее заявление и смотрел на нее такими несчастными глазами, что у Катерины сразу перехватило дыхание.
- З… З… заявление, - только с третьего раза удалось ей выговорить трудное слово.
- Почему? – спросил несчастный президент и сделался еще несчастнее.
После этого вопроса слова из Катерины совсем перестали выскакивать и она смогла только молча покачать головой и изобразить какой-то маловыразительный жест руками.
- Катюш, - Жданов сделал пару шагов вперед и остановился рядом с ее столом. – Я вас чем-то обидел? Вам не нравится со мной работать? Или, может быть, вы считаете, что я перегрузил вас работой и не ценю вас? – ошарашил он помощницу роем взволнованных вопросов.
Катя, пытаясь справиться с предательски пропавшим голосом, замотала головой и наконец-то смогла выдавить из себя членораздельную речь.
- Нет, нет! Андрей Павлович, что вы, мне нравится с вами работать.
- Так в чем же дело, Катенька? Почему вы хотите бросить меня одного?
Андрей вдруг стремительно обогнул стол и, оказавшись прямо перед ней, уселся на корточки, завладев одновременно ее руками.
- Почему вы хотите оставить меня? - повторил он шепотом, заглядывая снизу вверх Кате в лицо.
- Андрей Палыч, - Катерина вспыхнула до самых корней волос и попыталась освободить руки из его горячих ладоней. – Дело не в вас, - попытка освободиться никак не удавалась, - просто я и модельный бизнес…, - она замолчала, судорожно вздохнув и оставив бесплодные попытки вырваться из его рук.
- Катенька, - Андрей, силой удерживая ее ладошки, стал большим пальцем левой руки поглаживать их мягкими круговыми движениями. – Я все понимаю, и я знаю, что виноват перед вами, - Катя вскинула на него удивленные и какие-то прозрачно-светлые глаза, и ему на секунду стало неловко оттого, что он так беззастенчиво пользуется наивностью влюбленной в него девочки, но только на одну секунду.
- Проблемы на фирме, - продолжил он свою проникновенную речь, - наше тяжелое финансовое положение сделали меня черствым и бесчувственным, но я обещаю тебе, Катя, - сознательно обратился он к ней на ты, - я обещаю, что сделаю все, что от меня зависит, чтобы больше никто и никогда не посмел обидеть тебя и чтобы ты никогда больше не страдала. Ты мне веришь, Катя? – он крепко сжал ее ладони. - Веришь?
- «Если бы это зависело только от вас, Андрей Павлович», - подумала про себя Катя, а вслух, не в силах отвести взгляда от его горящих глаз, прошептала, - Да, верю.
- И ты не уволишься, Кать? – робко улыбнулся ей президент.
- Вы не понимаете, Андрей Павлович, - Катя опять сделала безуспешную попытку освободить руки. - Я не могу больше здесь оставаться, - в отчаянии воскликнула она, а сердце ее при этом кричало: «Как вы не понимаете, я не могу больше бороться со своей любовью! Я должна уйти и забыть вас или не выдержу и умру от тоски!»
Андрей, пораженный глубиной ее отчаяния, разомкнул руки и резко встал. Катя тут же отвернулась от него к стене и закрыла лицо ладонями.
В каморке на какое-то время повисло тягостное безысходное молчание.
- Кать, - откашлялся Андрей, - это все так неожиданно для меня. Я совсем не готов к этому, и я не знаю, как мне быть. Я так привык, что вы всегда рядом, что я в любой момент могу зайти и увидеть вас, что даже не представляю, как я буду один без вас…
Он опять замолчал.
- Кать, - он попытался дотронуться до ее плеча, но Катерина только еще больше сжалась в комок и отстранилась от его руки, - успокойтесь, пожалуйста, Кать, все будет так, как вы хотите, хотите уволиться, ладно, увольняйтесь.
Катерина повернулась и, убрав от лица руки, посмотрела на него влажными заплаканными глазами.
- А как же вы?
- А что я, Кать, - он опять вздохнул, - для меня главное, чтобы вам было хорошо, а я…, - он махнул рукой и опустил голову.
- «Бедный, он такой одинокий», - смотрела на его понуро склоненную голову Катерина, разрываясь между любовью к сидящему перед ней на краешке стола мужчине и жалостью к своей загубленной душе.
- Катюш, - вдруг встрепенулся Андрей, и взгляд его теплых и темных,как южная ночь, глаз стал таким отчаянно молящим, что Катерина поняла – она не сможет отказать ему, о чем бы он ее ни попросил. Даже если он сейчас скажет ей выброситься из окна, она встанет, откроет окно и молча бросится вниз.
- Дайте мне ещё один шанс, Кать, - взмолился Жданов, - отложите ваше увольнение хотя бы на месяц. Всего на один месяц, Кать. И если за этот месяц ничего не изменится и вы не передумаете уходить, я обещаю, что отпущу вас без слов. Договорились, Кать? Хорошо?
- Хорошо, - обреченно выдохнула Катерина, - я потерплю еще месяц.
- Спасибо, Кать, - Андрей провел пальцем по ее безвольно лежащей на колене руке и быстро вышел.

- «Все-таки, Жданов, ты редкая сволочь», - думал, сидя за столом в своем кабинете, «бедный и одинокий» президент, периодически косясь на закрытую дверь в каморку. – «Интересно, поверила она в твои «страдания» или нет. Рассчитал-то ты все правильно, - он недобро усмехнулся, - а вот сыграл плоховато, чуть все не испортил. В этом деле ведь главное - не переиграть. Хотя все закончилось вроде бы удачно, жаль, конечно, что не удалось уговорить ее окончательно, но и месяц «водяного перемирия» - это тоже неплохо. Поживем- решим, как действовать дальше».

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #3 : Май 08, 2017, 12:13:17 »

Глава 4.
Сцена первая.

Бывают мысли, как назойливые осенние мухи, сколько их не отгоняй от себя,  все равно возвращаются снова и снова.
Андрей довольно долго сопротивлялся такой, однажды появившейся, нелепой и на первый взгляд даже кощунственной мысли, но она постоянно тревожила, не давая ему покоя,  и, наконец, устав от бесплодных попыток обуздать свою буйную фантазию, он сдался и решил, что ничего страшного не случится, если он обдумает ее и, так сказать, взвесит все «за» и «против». Тут же на экране монитора появилась таблица с соответствующими графами и в одной из них, озаглавленной «Против» – первая надпись:

КВАЗИМОДО,
подкрепленная (видимо для пущей убедительности), смешным зубастым смайликом.


Андрей, подперев щеку рукой, долго и внимательно, как будто это настоящая фотография, всматривался в уродливое компьютерное изображение, потом вздохнул и дописал ремарку:

ПОПРОБОВАТЬ ИСПРАВИТЬ (попросить помощи у О.В.)

и опять печально вздохнул.
Потом он перешел к графе озаглавленной «За» и здесь его пальцы заработали на клавиатуре гораздо проворнее, и скоро в левом столбце таблицы появился целый список:

1.Отец будет доволен (проголосует за меня);
2.Мама - обидится, но голосовать против не будет;
3.Кира «утонет в слезах» и отстанет от меня навсегда;
4.Иветта, Лизетта, Мюзетта - слегка поостынут;
5.Главное - Катя останется в компании;
6.Ее голос на Совете мне обеспечен!

Андрей полюбовался некоторое время на «дело своих рук», переводя взгляд попеременно с правой на левую колонку таблицы, и решительно дописал:

ИТОГО – 6 против 1.
ВЫВОД – ЖЕНЮСЬ!

- «Жданов, ты сошел с ума», - сделал он неутешительный вывод, потом выключил компьютер, встал и вышел из кабинета.

Сцена вторая.

Все эти несколько дней, что прошли после их последнего памятного разговора, Андрей был вежлив, внимателен, даже предупредителен, он постоянно опекал ее, ревностно охраняя от нежелательных контактов с Кирой, Милко и с подобными им сотрудниками. Казалось, что все складывается как нельзя лучше, только на душе у Кати почему-то было неспокойно, она чувствовала странную, необъяснимую тревогу и все чаще сожалела, что поддалась уговорам Андрея и согласилась отработать в Зималетто еще целый месяц. К тому же  Катерина стала замечать, что президент бросает на нее время от времени непонятные гипнотизирующие взгляды, будто он размышляет о чем-то, связанном с ней, или принимает какое-то важное, опять же для нее, решение.

Катя, постоянно находясь рядом с Андреем, практически работая с ним в одном кабинете, научилась по самым незначительным деталям, жестам (да много ли надо любящему человеку, чтобы почувствовать состояние любимого), определять, в каком настроении находится президент, что его беспокоит, волнует. Андрей по натуре был неизлечимым оптимистом, как однажды его охарактеризовала Катя. Неунывающий, азартный и вспыльчивый человек, он в тоже время был покладистым и добрым, мог, если хотел, быть внимательным и чутким. Но иногда его настроение вдруг резко менялось, он становился сумрачным, угрюмым, крайне грубым и несдержанным по отношению к сотрудникам, старательно избегавшим в такие моменты попадаться президенту на глаза. Это состояние у Андрея могло продолжаться день, два, иногда больше, и всегда в таких случаях на столе рядом с ним появлялась бутылка любимого им виски. Катя в эти дни очень за него переживала, старалась предупредить каждое его желание и любила его еще сильнее, с особенным, просто каким-то болезненно-огромным чувством, хотя, казалось, куда уж больше, куда уж сильнее, ведь она и так почти растворилась в нем.

Сейчас его настроение было похожим на то редкое и напоминающее депрессивное, но при этом он совсем не пил, был сдержан, но не груб, и таким Катя его еще не знала. Она не понимала, что с ним происходит, и это ее сильно расстраивало и даже пугало. Вообще-то Катя считала, что она хорошо понимает Андрея - понимает мотивы его поведения, характер, знает его привычки. Ей в нем нравилось все: и веселый добродушный нрав, и острый ум, и способность концентрироваться и упорно добиваться поставленной цели, ей импонировало его умение рисковать и не прогибаться под ударами судьбы. Единственное, чего она не понимала, - так это отношения Андрея к женщинам. Он менял их чуть ли не каждую неделю, при этом всегда при первой встрече с понравившейся ему женщиной мгновенно загорался, страстно влюблялся, но так же молниеносно остывал, приводя тем самым очередную жертву своей страстности в шоковое состояние, сопровождающееся, как правило, криками, истериками, а иногда и публичными скандалами.
Более или менее серьезными можно было назвать только его отношения с Кирой Воропаевой, хотя серьезными они были, скорее всего, со стороны Киры и родителей Андрея. Девочки из Женсовета рассказывали ей («Ох уж этот вездесущий и всезнающий Женсовет», - улыбнулась Катя, вспомнив подруг), так вот, девочки рассказывали, что где-то год назад Андрей и Кира были близки, вокруг даже стали поговаривать об их скорой свадьбе, но потом что-то случилось и они расстались, причем если Жданов от Воропаевой с тех пор шарахается как черт от ладана, то Кира продолжает с маниакальным упорством добиваться его любви и статуса жены Жданова-младшего, не гнушаясь при этом даже шантажом. Катя не могла в это поверить, но Женсовет утверждал, что на последних выборах Кира, чтобы отомстить Андрею, голосовала не за него, а за брата и если бы не отказ самого Александра от сомнительного счастья возглавить почти обанкротившуюся фирму, то Андрей бы президентом не стал.
Для Кати все эти интрижки, а также странные легковесные отношения Андрея с женщинами были чем-то совершенно чужеродным и совершенно непонятным. Она любили Андрея таким, каким он был; не президента, не красавца плейбоя, не успешного бизнесмена, а вот такого - доброго и порой бессердечного, сильного и немного наивного, грозного, властного и чуть-чуть смешного. Ради его счастья она могла бы отказаться от всего, даже от него самого. Ведь главное – это он, а она счастлива уже тем, что он есть на свете и что она любит его. Катя, изо дня в день наблюдая за жизнью Жданова, была твердо уверена, что на такую, как она, Андрей никогда не обратит внимания, а если когда-нибудь и соберется жениться, то выберет себе в спутницы кого-то вроде Киры, только, похоже, в жизненные планы Жданова женитьба и такие понятия, как дом, семья и все, что с этими связано, вообще не входили.
Умом Катя все понимала и о себе и об Андрее, но только умом, а вот сердцем…

Сердце ее жило совсем в другом мире, волшебном и восторженном, и в этом мире ее пыльная каморка превращалась чуть ли не в заколдованный замок, где скрывалась от всех робкая, ожидающая любви,как чуда, девушка. В этом придуманном ею замке существовала потайная дверь, открывая которую, заколдованная девушка попадала в сказочный мир, где ее ждал принц, самый умный, самый красивый, самый-самый настоящий принц, и она, как и положено в сказке, влюблялась в него с первого взгляда…
- «Глупая ты Катька-фантазерка, - оборвала она свои мечтания, - напридумывала всякого: сказка, замок, принц… Он-то, может быть, и принц, да вот только ты не заколдованная принцесса, а вполне настоящий записной урод, обреченный всю жизнь прожить в одиночестве».

Сцена третья.

- Малиновский, поздравь меня, я женюсь, - как всегда бесцеремонно, без стука ворвался Жданов в кабинет вице-президента.
Роман оторвал взгляд от лежащих на столе документов и серьезно посмотрел на искрящегося весельем Андрея.
- Ты тоже пришел к выводу, что другого выхода нет? – покачал он головой, правда, не совсем понимая, чему так радуется его лучший друг.
- Кажется, Воропаевы загнали нас в угол? Так, Андрей?
- А при чем здесь Воропаевы? – искренне удивился Жданов.
- Ну, ведь если ты не сделаешь предложение Кире, она вряд ли проголосует за тебя на следующем Совете, что почти наверняка означает, что президентом выберут Александра, - неуверенно продолжил развивать свою мысль Роман, - а отсюда я делаю вывод, что ты решил жениться на Кире, чтобы не проиграть выборы.
- А почему ты решил, что я женюсь на Кире?
- А на ком же тогда ты собрался жениться? – опешил Ромка.
Андрей загадочно улыбнулся.
- Вот сколько раз, Роман Дмитрич, я говорил тебя - не беги впереди паровоза.
Андрей поудобней устроился в кресле, театрально выдержал паузу и, продолжая улыбаться, произнес почти по слогам:
- Я женюсь на Екатерине Пушкаревой.
- Во дурак, - выпалил, не задумываясь, Малиновский первое, что пришло ему в голову, вызвав у друга приступ здорового смеха.
Вдоволь насмеявшись над выражением Ромкиного лица и насладившись произведенным эффектом, президент поинтересовался, а чем это, собственно, его друг недоволен.
- Да она же страшилище! – чуть не заорал Роман. - Как тебе вообще в голову могла прийти такая бредовая мысль?
- Утихни, Малина, - попытался остудить его пыл Андрей, - что ты так разорался, как будто это тебя, причем насильно, женят на Пушкаревой?
- Андрей, это несерьезно, пойми ты. Как ты себе представляешь ваш брак? Это же курам на смех, я даже говорить об этом не хочу, - замахал на Жданова руками Роман.
- Выслушай меня, - повысил голос Андрей, - успокойся, выслушай - и ты поймешь, что это единственно правильное решение.
Дождавшись,когда Роман сел обратно в свое кресло, из которого выскочил, услышав потрясшую его новость, Жданов продолжил.
- Ты правильно все понял, дружище, на следующем Совете у меня практически нет шансов удержаться на президентском посту. Отец и так скрепя сердце отдал мне компанию, а если Катя уйдет, то он, ни минуты не сомневаясь, предложит президентский пост Сашке, который на этот раз не будет отговариваться государственной службой, а сожрет меня с потрохами и даже не подавится. Смотри сюда, - Андрей поднял вверх правую руку, как бы призывая друга не перебивать и выслушать его до конца, - если я женюсь на Катерине, отец абсолютно точно будет за меня, ты же знаешь, как он относится к Пушкаревой, насколько он уважает Катю и доверяет ей.
- А Маргарита? Ты думаешь, она смирится с твоим выбором? – задал тут же вопрос Роман.
- Мама, конечно, сильно обидится, - продолжил уверенно Андрей, - но мама- это мама, в ней я уверен,  как, впрочем, и в тебе. Конечно, она будет злиться, но проголосует все-таки за меня, а не за Сашку. Итак, - подвел итог Андрей, - родители, ты, а еще голос Кати как полноправного члена семьи, и мы имеем четыре голоса против двух за Воропаева. Что и требовалось доказать. Что вы теперь скажете, господин вице-президент?
Андрей, продолжая радостно улыбаться, вальяжно откинулся на спинку кресла.
Роман помолчал, потом зачем-то почесал в затылке, потом еще потер шею и выдал последний довод.
- Нет, но если и так и эдак, а жениться придется, то почему не на Кире, она хотя бы красивая?
- Потому, друг мой, что из двух зол выбирают наименьшее.
- И ты, Пушкареву считаешь меньшим злом? – удивился Роман.
- Безусловно, Ромка. Мы с Катериной уже восемь месяцев бок об бок работаем, сам знаешь, каково нам приходилось, и ни разу, слышишь, ни разу мы не поругались, даже споры наши всегда согласием заканчивались, да мы с Катькой, что называется, друг друга с полуслова понимаем, а с Кирой ты только вспомни, что было?
- Только не надо, не напоминай, - опять замахал на него руками Роман.
- Вот, сам все понимаешь, а говоришь - Кира. Так что Малина, если кто и подходит мне на роль жены, так это только Катя.
- Хорошо, - согласился Роман, - предположим, ты прав, а что по этому поводу думает она?
- Кто, Катя? – уточнил Андрей и пожал плечами. - Не знаю, я ее еще не спрашивал.
- И ты думаешь, она согласится выйти за тебя замуж?
- А почему она должна не согласиться? – не понял Жданов.
- Ну ей-то какой резон за тебя выходить? – уточнил Роман. - Она же не мечтает быть президентом, ей не надо убеждать твоего отца в своих способностях, не надо бороться с Воропаевыми, так скажи мне, друг мой любезный, на кой черт ей такое сомнительное счастье?
- Почему это сомнительное, - обиделся Жданов.
- А что, статус жены первого бабника столицы, да еще получающей в качестве подарка на свадьбу от дорогого супруга ветвистые рога, - это завидная участь? Или я что-то путаю?
Андрей смущенно откашлялся и поерзал в ставшем вдруг неудобным кресле.
- Вот умеешь ты,Малиновский, все испортить, - недовольно пробурчал он.
- Палыч, - обратился Роман к разобиженному другу, - поимей совесть, пожалей девочку, она же о любви мечтает, а ты…
- Вот только не надо мне морали читать, - взорвался Андрей.
Роман не стал спорить и демонстративно отвернулся к окну.
- Ром, - примирительно спокойно заговорил Жданов, - что я, сам не понимаю, что к чему? Что ты из меня людоеда какого-то делаешь, пожирателя младенцев? Вот увидишь, я для Катьки хорошим мужем буду.
- Сомневаюсь я, что из этой затеи что-то хорошее получится, смотри, как бы тебе не пожалеть потом, - продолжил гнуть свою линию Роман.
- Все, Малина, - Андрей встал, - хватит мне в суп мух бросать, не переживай, все у нас с Катериной будет хорошо, - обернулся он уже у двери.
- Дай-то Бог, Жданов, дай-то Бог, - проговорил ему уже вдогонку Роман.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #4 : Май 08, 2017, 12:38:50 »

Глава 5.
Сцена первая.

Это было больше чем шок -  это было потрясение и, пожалуй, самое потрясное из всех потрясений, какие случались в его жизни. Андрея Жданова, любимца женщин, звезду гламура и «первого жениха на деревне», отвергли, вот прямо здесь и прямо сейчас. И кто???
Короткий смешок в пустом пространстве автомобиля прозвучал как-то зловеще.
- «Жданов, ты хоть понимаешь, что случилось? От тебя первый раз в жизни отказались».
Кое-как оправившись от полученного «удара», Андрей стал прокручивать в памяти весь разговор с Катей от начала до конца, пытаясь понять, что он сделал или сказал не так и почему она убежала от него? Ситуация, скажем прямо, вырисовывалась не самая лучшая и складывалась явно не в его пользу.
- «Что происходит? Я не понимаю».

Он вызвался ее проводить, и они спокойно доехали до ее дома, изредка перебрасываясь в дороге короткими замечаниями о событиях прошедшего дня. Когда Катя, поблагодарив его, попрощалась и хотела покинуть салон автомобиля, он, собравшись с духом, наконец, заговорил с ней о своих чувствах: о том, что не мыслит своей жизни без нее, что после ее решения уйти из компании не находит себе места от отчаяния, что боится ее потерять, что перестал есть, спать… и что готов на все, лишь бы она осталась с ним. Вспоминая сейчас свой страстный монолог, Андрей не находил в нем никаких изъянов, ведь это было правдой, ну, или почти правдой, и он надеялся, что эти слова произведут на Пушкареву должное впечатление. Они и произвели, только не такое, как он ожидал. Он то рассчитывал на ее сочувствие и даже на ответное признание, а она вдруг разволновалась и стала говорить какие-то странные вещи:
- «Андрей Палыч, я понимаю, что, приняв решение уйти из компании, я погорячилась и, возможно, причинила вам боль…я готова загладить свою вину перед вами. Я обещаю, что останусь в компании столько, сколько потребуется, и никогда не предам и не брошу вас по собственному желанию…».
Он слушал весь этот бред и не понимал, при чем здесь компания, о каком предательстве она говорит? А потом Пушкарева окончательно добила его, вернее, просто «размазала» по сиденью автомобиля, заявив:
- «Я очень ценю наши с вами дружеские отношения и все сделаю, чтобы сохранить эту дружбу...», - здесь в ее голосе послышались едва сдерживаемые слезы, она прошептала:  «Простите меня, Андрей Палыч», - и стремительно выскочила из машины. «Ошпаренный» услышанным, он не смог не только задержать ее, но даже слова сказать в ответ. Да и что прикажете говорить. Он ей в любви признается, а она ему – давайте, дескать, останемся друзьями.

Сцена вторая.

Отговорившись усталостью и желанием поскорее лечь спать, Кате довольно быстро удалось освободиться от родительского внимания и опеки. Она постелила постель, улеглась и, забравшись с головой под одеяло, стала вспоминать их с Андреем разговор в машине.
 «Он прав, он во всем, прав. Как же я могла? - ругала она себя последними словами. - Как я могла забыть о нем? Он рассчитывал на меня, а я предала его». Воспоминания о его горьких и справедливых упреках отозвались лихорадкой в ее теле, и она, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, разрыдалась. «Эгоистка, предательница. Андрей, любимый мой, прости, но мне и в голову не могло прийти, что для тебя так дороги наши отношения, что ты считаешь меня своим близким другом. Если так, я буду работать не покладая рук, я буду самой лучшей помощницей на свете, я спрячу свою любовь глубоко-глубоко и не позволю своим чувствам навредить нашей святой дружбе», - она стала потихоньку успокаиваться.  «Андрей доверяет мне и рассчитывает на мою поддержку, и я сделаю все, чтобы оправдать его доверие. Как же это здорово - быть нужной человеку, который для тебя дороже всех на свете». Слезы закончились и она, всхлипнув последний раз, обхватила руками подушку и закрыла утомленные заплаканные глаза.  «Я вас не подведу, Андрей Павлович», - с любимым именем на устах Катя наконец успокоилась и заснула.

Сцена третья.

Утром следующего дня, придя на работу, она сильно волновалась и с нетерпением ждала, когда появится президент и, как всегда, заглянет к ней в каморку поздороваться. Как поведет себя Андрей? Сделает вид, что никакого разговора в машине не было или переведет все в шутку? А может быть, он захочет расставить все точки над i и ей нужно быть готовой к окончательному выяснению их отношений?
Она слышала:,Андрей вошел в кабинет, поставил на стол портфель…вот сейчас он снимет пальто, а потом подойдет к ее двери, откроет ее и с неизменной улыбкой на устах скажет: «Доброе утро, Кать».
Но прошла минута, другая, никто к ее двери не подходил и не открывал ее, а потом она услышала его шаги и звук захлопнувшейся двери.
 «Что происходит? Я ничего не понимаю».

Андрей вернулся к себе где-то только через пару часов. Катя тут же подхватила подготовленные на подпись бумаги и вышла из своей каморки.
- Здравствуйте, Андрей Палыч, - как можно бодрее, стараясь не выдать, охватившего ее волнения, обратилась она к президенту.
- Здравствуйте, Екатерина Валерьевна, - сухо, не поворачивая головы, поздоровался он с ней.
Все дальнейшие их взаимоотношения протекали в таком же духе. Катя докладывала начальнику о результатах проделанной работы, о планах на текущий день, а начальник, старательно от нее отворачиваясь, благодарил («Спасибо, Екатерина Валерьевна») или отделывался и вовсе односложным "Угу».
 «Он что, обиделся на меня?» - недоумевала Катерина  и чуть не сломала себе мозги, не понимая за что?
Проанализировав сложившуюся ситуацию, Катя в конце концов пришла к выводу, что она здесь ни при чём, видимо, у Андрея что-то случилось, он впал в очередную депрессию, а по какому-то жестокому стечению обстоятельств это коснулось и их взаимоотношений.

Сцена четвертая.

«Холодная война», объявленная ей президентом, продолжилось и на следующий день, причем сегодня, к его плохому настроению прибавились еще крайняя раздражительность и язвительность и теперь, когда Катя обращалась к нему по делу, он к неизменному своему «угу», добавлял едкую усмешку и полный ядовитой горечи, острый, как кинжальный клинок, взгляд. Катерина старалась не раздражать лишний раз президента своим видом, а когда из недр его стола была извлечена на свет знаменитая бутылка, то и вовсе решила убраться подобру-поздорову с его глаз долой и, закрывшись в своем стенном шкафу, погрузилась в сладостный мир очередного отчета.
Увлекшись цифрами, она совсем забыла о времени и, если бы не звонок отца, пожелавшего узнать, когда его трудолюбивая дочь собирается возвращаться домой, запросто могла бы просидеть на работе до ночи. С сожалением выключив компьютер, она встала, надела пальто и, прихватив сумку, открыла дверь в президентский кабинет, здраво полагая, что самого президента в нем давно уже нет и с грустью отметив про себя, что, как и вчера, он ушел, с ней не попрощавшись.

Катя не сразу заметила, что за столом кто-то сидит, ойкнула от неожиданности и в тот же миг поняла, что этот кто-то - ее любимый начальник. Андрей сидел в темноте и сосредоточенно рассматривал полупустую бутылку с фирменным напитком.
- Андрей Палыч, - удивилась Катя, - а почему вы не уехали домой?
- А с какой стати вас интересует, куда и почему я не уехал, а, Кать? – резко ответил он ей вопросом на вопрос.
Катерина не нашлась, что сказать и, решив, что лучше будет промолчать, сделала несколько шагов по направлению к двери, собираясь как можно скорее покинуть и кабинет и его нелюбезного хозяина.
- Вас, Катенька, наверное, родители дома заждались? – догнал ее следующий, заданный ласково-ехидным голосом вопрос.
Повернувшись и подойдя к президентскому столу, Катя решила попробовать «пролить бальзам на открытые раны» начальника и постараться хоть чем-то подбодрить его.
- Андрей Павлович, - она с сочувствием разглядывала его склоненную голову, - я понимаю, что, к сожалению, не в моих силах помочь вам, но я хочу, чтобы вы знали: я всегда готова, как друг, поддержать вас во всем, и я…
Президент выскочил из кресла, как подброшенный пружиной и, не дав ей закончить, воскликнул:
- Вы…вы издеваетесь надо мной, Катя?
- Я? – удивилась ничего не понимающая помощница.
- Сначала вы отвергаете меня, посмеявшись над моими чувствами, - Андрей обогнул стол и начал надвигаться на Катерину грозной тенью, - а теперь и вовсе решили дать мне понять, насколько вы меня презираете?
- Я? – повторила Катя, как сломавшееся эхо.
- Вы! - Андрей подошел к ней настолько близко, что она ясно видела его прищуренные, полыхающие яростным гневом глаза.
- Я только хотела сказать…, - пролепетала испуганная Катерина.
В то же мгновение Андрей схватил ее за плечи и резко притянул к себе.
- Хватит, Катенька, еще одного вашего рассказа о дружбе я не вынесу.
Катя почувствовала, как одна его рука переместилась под пальто, крепко обхватив ее за талию, а другая вдруг оказалась на затылке, зажав ее голову как в тиски и не позволяя отстраниться.
- Что он собирается сделать? – только и успела подумать Катерина и в ту же секунду ощутила на своих дрожащих губах его жаркие дерзкие губы.
Голова закружилась, ноги подкосились, и она перестала ощущать свое тело. Последнее, что промелькнуло в ее сознании:
 «У его поцелуя привкус виски» и «этого не может быть…».

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #5 : Май 08, 2017, 12:55:45 »

Глава 6.
Сцена первая.

Он ощущал себя спринтером, сорвавшимся после выстрела судьи со старта, ослепленным одним безумным желанием быстрее достичь, быстрее добежать и… сразу же после финишной черты врезавшимся со всего размаха в бетонную стену.
Зачем? Почему так случилось, что он стал мужем Кати Пушкаревой? Какие боги и за какие его прегрешения, вдруг решили так изуверски подшутить над ним? Нет, он, конечно, сам все решил, сам этого захотел, сам, преодолевая все мыслимые и немыслимые преграды, добивался этого и добился… Вот только бы понять зачем? Из-за президентского кресла? Или из-за врожденного упрямства и неистребимого дерзкого желания все подчинять себе и не подчиняться никому, даже обстоятельствам? Это могло бы быть хорошим объяснением, но… Что-то в этом объяснении его не устраивало, что-то, что с самого начала было не так, что выходило за рамки здравого смысла, логики и опыта всей его прежней жизни. Он не мог дать логичного объяснения охватившей его и чуть не задушившей злости, пережитой после их первого с Катей откровенного разговора в машине. Он не мог объяснить последующее дикое, почти неконтролируемое желание сломить ее сопротивление, подчинить своей воле. А потом, когда после его поцелуя она потеряла сознание, как объяснить вдруг возникшее и, кажется, до сих пор не изжитое чувство вины, да, да, именно – разъедающее его изнутри, непонятное чувство вины перед ней? Он никогда раньше не переживал таких сильных и противоречивых эмоций, какие испытал в последнее время. Да он даже не догадывался, что способен переживать такие чувства! Сомнение и одновременно азартное желание добиться поставленной цели, дикую тоску, граничащую с паникой и безграничную, искрящуюся и пьянящую как шампанское, радость, ощущение вины и упрямую потребность наперекор этому чувству обрести желаемое – все перемешалось в нем, все бурлило, клокотало, как в кипящем котле, и порой ему даже казалось, что все эти противоречия в какой-то миг перельются через край и он утонет, не выберется из них…
Андрей попытался понять: а теперь, когда он добился того, чего хотел, стало ли ему легче? Да, как ни странно, но он должен признать: он успокоился, он снова может ровно дышать, спокойно говорить, мыслить, он, наконец, смог взглянуть на все произошедшее трезвым взглядом и подумать о себе и своей новой жизни холодным рассудком, он даже пытается сейчас дать разумное объяснение всем своим поступкам и только одного он объяснить и понять не может: зачем же он все это сделал?

Сцена вторая.

 «Этого не может быть», - ошеломленная, потерявшая (и, кажется, навсегда) способность хладнокровно размышлять Катя повторяла и повторяла эти слова как заклинание, не в силах осознать, что же происходит с ней и с ее такой еще недавно обыденной жизнью.
После того как она глупо, нелепо, буквально как хрестоматийная героиня старомодного романа, грохнулась в обморок в кабинете Андрея, жизнь ее, сделав головокружительное сальто-мортале, изменилась до неузнаваемости. С того самого дня поводов повторять «этого не может быть», как, впрочем, и поводов терять сознание у нее было предостаточно, настолько, что, если бы она продолжила так оригинально реагировать на все происходящее, это давно перестало бы быть оригинальным.
Откуда-то из памяти выплыл старый анекдот:
- Если человек упал с Останкинской башни и не разбился, это что?
- Случайность.
- А если он второй раз упал и не разбился?
- Совпадение.
- Ну, а если в третий?
- Привычка.
Катя улыбнулась.
- Господи, ну разве можно привыкнуть к тому, что она жена Андрея и что он ее муж! И о каком падении она думает? Если только о таком, которое, вопреки всем законам физики, вверх, а не вниз!
Счастье, все поглощающее, все заливающее вокруг розово-золотым светом, безбрежное счастье – вот как называется ее безумное состояние.
 «Жданова Екатерина Валерьевна», - повторила Катя про себя свое новое имя.

Сцена третья.

Пообещать быть хорошим мужем было легко, вот только бы ему кто-нибудь объяснил, как этот «хороший муж» выглядит. Нет, ну,схематично он себе представлял, что хороший муж - это тот, что не ходит «налево», отдает всю зарплату и вечера проводит дома, сидя рядом с женой у телевизора. На этом, увы, его представления о хорошем муже исчерпывались, и что еще нужно, чтобы быть хорошим, Жданов не знал, но сильно подозревал, что одного этого недостаточно. Да к тому же Катя и здесь безжалостно ломала все стереотипы и его былые представления о женах, хороших мужьях и семейной жизни. Ох уж эта Катя! Малиновский, черт бы его побрал, оказался прав, когда утверждал, что с ней все будет не просто. Сколько он от нее натерпелся, страшно вспомнить. Сначала она ему не верила, потом вроде бы поверила, но стала сомневаться, а как к этому отнесутся другие, потом, когда он уговорил ее, что другие поймут, она стала переживать, а как же он, вот с такой как она, некрасивой, нескладной, на людях покажется, и опять чуть все не сорвалось, хорошо, что в этом деле ему помогла Ольга Вячеславовна. Она сразу поняла, чего он хочет, и, не задавая лишних вопросов, скрыв от Кати его непосредственное участие, сумела как-то уговорить ее заняться своей внешностью. После необходимых и тайно контролируемых им самим мероприятий из Катерины получилась вполне милая девушка, не красавица, конечно, и уж тем более не роковая соблазнительница, но вполне симпатичное и очаровательное создание. Даже Малиновский оценил. (Андрей недовольно хмыкнул, вспомнив, какой взгляд был у этого ценителя женской красоты, когда он впервые увидел преображенную Катерину).
Когда и это последнее препятствие было благополучно преодолено и он решил, что может немного расслабиться, Катерина соорудила новые баррикады и заставила его бросаться на новые амбразуры. Родители! Вот это была битва так битва! Из этого боя он вышел весь израненный и еле живой. Причем досталось ему, как ни странно, с обеих сторон, ну в способностях своей мамы он никогда не сомневался (слава Богу, отец благоразумно помалкивал), но то, что Пушкаревы будут против их брака ранило его в самое сердце. Они, видите ли, сомневаются в том, что он, Андрей Жданов, и их дочь подходят друг другу, то есть понимать надо было так, что это ОН не подходит. Попытка отшутиться только подлила масла в огонь, Пушкаревы разошлись не на шутку, и если бы не Катя, то вообще неизвестно, чем бы все закончилось. Она вдруг посреди всей этой словесной дуэли вскочила и заявила буквально следующее:
- Я люблю Андрея без памяти…он для меня самый дорогой, самый прекрасный человек на свете, и если они, ее родители, любят ее, то никогда не будут чинить им никаких препятствий.
После этих слов Пушкаревым оставалось только благословить их.

Сцена четвертая.

Сегодня выходной день, суббота, их первый совместный выходной день. Можно никуда не спешить, подольше поспать или просто понежиться в постели. Катя осторожно открыла глаза и тут же зажмурила их обратно. Рядом, совсем близко спал Андрей. Она улыбнулась и, не открывая глаз, аккуратно подвинула голову поближе к мужу, так, чтобы чувствовать на своем лице его дыхание. Полежала так немного, прислушиваясь к размеренным вздохам, а потом открыла глаза и стала внимательно рассматривать лежащего рядом с ней любимого мужчину. Смешной, волосы разлохматились, ладошку под щеку положил, сопит как маленький. Все ее существо охватила невероятная теплая нежность, она улыбалась и ей одновременно хотелось плакать, а еще ей очень хотелось погладить его по обнаженной руке, поцеловать в щеку, губы, закрытые сном глаза…
Неужели он ее любит? Нет, она не может в это поверить, и вряд ли сейчас поверит…но Андрей сказал ей, что очень одинок и что она, Катя, единственный по-настоящему родной и близкий ему человек. И вот этим его словам она поверила, поверила, что нужна ему и что он искренне хочет, чтобы она была рядом. Поэтому и согласилась стать его женой и не жалеет об этом, она знает, чувствует, Андрей не предаст и не обманет ее. А Любовь? Пока им хватит одной ее любви, а там будь что будет.
 «Я ни о чем не жалею, родной мой, - Катя ласкала взглядом лицо мужа, - и пусть это даже не навсегда, даже если ты сейчас проснешься и скажешь, что все закончилось, я не пожалею об этом никогда, потому что каждая прожитая рядом с тобой минута - это самое большое счастье в моей жизни».
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #6 : Май 08, 2017, 03:44:26 »

Глава 7.
Сцена первая.

Андрей раньше не задумывался, почему ему с Катей с самого первого дня ее появления в компании было так легко и комфортно работать. Ну, легко и легко, чего об этом думать? А сейчас, наблюдая, как складываются их семейные отношения, он кое-что стал замечать. Катя (непонятно как это у нее получалось) умела находить общий язык буквально со всеми. Взять хотя бы Нину Петровну, его домработницу. Эта строгая неулыбчивая женщина помогала Андрею по хозяйству уже много лет, практически с того самого момента, когда он, отделившись от родителей, стал жить самостоятельно. За это время их отношения приобрели четко регламентированный и устоявшийся характер; она, изучив его привычки и требования, ограничивала свое присутствие в его доме и жизни раз и навсегда установленными правилами, а он, в свою очередь, будучи разумным и щедрым работодателем, никогда не был излишне требовательным к прислуге и хорошо оплачивал ее труд. Их отношения, если можно так выразиться, были доведены до автоматизма и, кажется, устраивали обе стороны, поэтому Андрей крайне удивился, когда взволнованная Нина Петровна обратилась к нему с вопросом, как она должна поступить в связи с его намечающейся скорой свадьбой? Жданова в тот момент меньше всего интересовала данная проблема, и он, отделавшись чем-то типа «поживем, увидим» или «не волнуйтесь, Нина Петровна, все образуется», благополучно о ней забыл и еще больше удивился, когда буквально через несколько дней после свадьбы, вернувшись домой, застал свою жену и Нину Петровну вдвоем на кухне за чаепитием, причем это был чуть ли не первый случай, когда он увидел, как его домработница, обсуждая что-то с Катей, весело смеется. Опять же консьержки в его подъезде - он за все годы, кроме «Здравствуйте, Андрей Палыч, до свидания, Андрей Палыч», ни одного доброго слова от них не услышал, а с Катей, как он уже успел заметить, эти скромные женщины не только при встрече обменивались несколькими приятными фразами, но неизменно одаривали ее искренними доброжелательными улыбками. А Женсовет? Неуправляемые дамочки не один литр крови попортили руководству Зималетто, даже Кира махнула на них рукой, отчаявшись призвать к порядку, а ради Кати, по одной только ее просьбе, они готовы были пойти на любые жертвы, даже на такой подвиг, как своевременный приход на работу.
Удивительная она, Катя, рядом с ней люди больше улыбаются, становятся добрее, внимательнее друг к другу, и ему это, черт возьми, почему-то очень приятно.

Сцена вторая.

Странно у них складывалась семейная жизнь. С одной стороны, она как две капли воды была похожа на их рабочие отношения, с той лишь разницей, что они «вы» заменяли дома на «ты», а с другой…с другой - она напоминала ей американские горки – то вверх, то вниз, и при этом дух захватывает. Сколько незабываемых, удивительных событий произошло в ее жизни за последние три месяца. Катерина засмотрелась в окно, окунувшись в дорогие воспоминания.

...Когда она очнулась, то не сразу осознала, что с ней случилось, и никак не могла сообразить, где она, собственно, находится. Беспокойно оглядываясь и пытаясь в темноте разобрать очертания предметов, Катя, повернув голову, вдруг встретилась взглядом с взволнованными мужскими глазам и тут же все вспомнила.
 «Андрей ее поцеловал! И она, кажется, потеряла сознание. Какой ужас!»
Оглядевшись еще раз по сторонам, Катя поняла, что лежит в приемной на диване, а ее сошедший с ума (как она еще могла объяснить его поведение?) начальник стоит перед ней на коленях, сжимая в своих руках ее ладони. Заметив, что она очнулась, он опять понес какую-то чепуху.
- Катенька, - лепетал этот ненормальный, - простите меня, я напугал вас, - он поднес к губам ее руки и стал целовать, вызвав тем самым у Катерины очередной приступ помутнения сознания.
- Простите меня, Катенька, я не знаю, что со мной произошло, только… - он запнулся, - я не могу без вас, слышите? Я не могу без вас, – повторил он и прижался лицом к ее рукам.

Господи, разве можно передать словами то, что она испытала тогда, разум сопротивлялся и не хотел верить происходящему и очевидному.  «Этого не может быть, тебе показалось, это бред твоего воспаленного сознания, ты спишь, Катерина», - кричал он ей, надрываясь, а сердце уже не слушало разума, обезумев от счастья, оно стучало так, что, казалось, сейчас вырвется из груди и разлетится, разорвется, не выдержав восторга, на мелкие кусочки.
И вот теперь они муж и жена, они вместе проводят просто потрясающие сумасшедшие ночи, но днем у нее почему-то возникает странное ощущение, что женаты они уже лет триста, не меньше, и очень надоели друг другу.
 «Вот как прикажете этот все понимать? - пыталась объяснить себе Катя странное поведение мужа. - Боится он меня, что ли?»
Катерина вздохнула, отвернулась от окна, заставив себя отвлечься от грустных мыслей и переключиться на домашние дела. Она сейчас была занята очень серьезным процессом – готовила по маминому рецепту суп «Харчо».
Действительно, поведение Андрея после свадьбы было трудно объяснить, порой казалось, что он, приложив максимум усилий, чтобы добиться желаемого – их бракосочетания, вдруг сильно устал. Катя прекрасно понимала, что все его отговорки «Много работы, скоро показ, совет и т.д.» необходимы только для того, чтобы как можно меньше оставаться с ней наедине.
«И как мне себя, в таком случае, вести?» - возмутилась Катерина, для убедительности грохнув крышкой о кастрюлю с только что сваренным харчо.
 «Ладно, Андрей Палыч, - и так и эдак поразмыслив над сложившейся ситуацией, она пришла к неутешительному выводу, – хотите соблюдать нейтралитет, будет вам нейтралитет». Она уперла руки в бока и воинственно посмотрела на закрытую кухонную дверь.

Сцена третья.

- Кать, я плед никак не найду.
Они с Катериной первый раз выбрались за город, отдохнуть, так сказать, подышать свежим воздухом и сейчас собирались покинуть гостиничный номер и пойти поплавать и позагорать.
- Он в синей сумке, Андрюша.
«Как у нее так получается произносить его имя – Андрюша, тепло как-то, - Андрей покосился на стоявшую поодаль жену, - странно, его раньше всегда раздражало это обращение, а у Кати хорошо получается, ласково».
- А я и сумку синюю не вижу, Катенька.
Катерина подошла и наклонилась к нижней полке распахнувшего свои зеркальные дверцы шкафа.
 - Да вот же она, - сверкнув лукаво глазами и улыбнувшись, взглянула снизу вверх, в лицо слегка смутившегося мужа.
- Тааак, - Андрей озадаченно почесал в затылке, - я понял, нам необходим отдых, Катюша, причем срочно. Ты готова? – поторопил он ее.
Ловко подхватив в одну руку приготовленные Катей вещи, закинув предварительно на плечо так упорно не желавший отыскиваться плед, другой рукой он схватил ее маленькую ладошку и все это вместе вознамерился немедленно доставить к ближайшей границе, разделяющей земную твердь и водные просторы.
В элитном клубе на берегу Истринского водохранилища Андрей держал яхту и собрался сейчас поразить неискушенную женщину романтикой ходьбы под парусом и вообще продемонстрировать ей свое умение управлять водным транспортом.

Сцена четвертая.

- Андрюш, больно? – хлопотала около мужа взволнованная Катерина.
- Кать, да не переживай ты, подумаешь, шишка, голова, слава Богу, на месте, - пытался отшучиваться Андрей.
- Да уж, шишка, вон синяк какой образовывается, - всхлипывала Катерина.
Он лежал на том самом злосчастном пледе, расстеленном прямо на палубе, а Катя прикладывала к его многострадальной и, как выяснилось, глупой голове платок, периодически смачивая его холодной минералкой.
Дело в том, что давно не бравший в руки снасти Андрей в какой-то момент зазевался и получил классический удар новичка - гиком прямо по лбу.
 «Да, Жанов, поразил, так поразил», - морщась от боли, подтрунивал Андрей над собой, а потом, вспомнив, какое выражение было на лице Катерины, когда он от удара со всего маху грохнулся на палубу, и вовсе не смог удержаться от смеха.
- Что ты смеешься? – тут же среагировала Катя, - у тебя может быть сотрясение мозга, а ты смеешься. Жданов молча сложил руки на груди и, ойкнув, закрыл глаза.
- Андрюш, - потрясла его за плечо Катя. Никакой реакции.
– Андрюша, прекрати баловаться, - попыталась она вразумить расшалившегося мужа. Тишина.
 – Андрюшенька, родненький, - она, обхватив его голову руками, стала целовать лицо, - тебе плохо? Скажи же что-нибудь, хороший мой, любимый…
В следующее мгновение абсолютно живые и здоровые, судя по силе, мужские руки прижали ее к себе. Карие удивленные глаза смотрели на нее внимательно и серьезно.
- Ты моя женщина, Катька, слышишь? Только моя, - прошептал он, прежде чем приникнуть к ней губами.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #7 : Май 08, 2017, 04:13:06 »

Глава 8.
Сцена первая.

Если б он только догадывался, что все будет так сложно, то послушался бы совета Малиновского и бежал от этой женитьбы куда глаза глядят.
 «Во что же ты ввязался, самодовольный индюк? Всего только три недели как женат, а уже собрался убегать? Вот если бы еще понять почему?»
Андрей знал, что ведет себя неправильно, но поделать с собой ничего не мог - от одной только мысли, что ему нужно к Кате относиться как-то по особенному, как к молодой и любимой жене, что нужно что-то ей говорить особенное, возвышенное, у него башку сносило напрочь. Как относиться? Что говорить?
 «Мастодонт ты, Жданов, динозавр ископаемый, тебе что, трудно приласкать ее, шепнуть на ушко несколько страстных слов?» - злился на себя Андрей, злился и при этом прекрасно понимал, что не просто трудно - невозможно! Говорить Кате пошлые, лживые, пустые слова, которые он так легко раньше говорил другим, Андрей не мог, а иных слов он не знал.
«Вот то-то и оно, Жданов, не можешь ты с Катей быть таким, какой ты есть, не можешь с ней разговаривать на том языке, на котором привык говорить! Но почему?», - пытался он честно понять свое ненормальное состояние.  «Нет, это наваждение какое-то, колдовство. Что происходит, Жданов? Ты разучился врать? Всегда всем мог, а ей не можешь? Но когда все только начиналось, ведь, кажется, и ей мог, а потом в какой момент не смог? Вспомнить бы в какой?» - постарался он доискаться до причины столь тяжелого недуга, приключившегося с ним.  «После первой ночи, болван», - подсказал ему разум. Да, конечно, это случилось после их первого настоящего свидания накануне свадьбы.

- Катенька, - раскаленный до температуры плавления, он уже плохо соображал что делает. Желание мутило сознание, судорогой сводило мышцы, руки жаждали только одного: развернуть, раскрыть, обнажить эту манящую грудь, узнать это гибкое податливое тело…
- Не нужно, Андрей Палыч, - молящий испуганный шепот, дрожащие пальцы остановили его порыв, но не погасили, а только еще больше разожгли пожар в крови.
- Простите, простите, Катя, - он отпрянул, отвернулся от нее, но не смог сдержать глухого полурыка-полустона, вырвавшегося из груди помимо его воли.
Две ладошки на его спине, прожигающие огнем даже через пиджак, и мучительное, хриплое с заминкой «Андрей» решили тогда все…

Потом, не сразу, но он понял, что так сильно поразило его в Кате. Нежность и вера! Ее неизъяснимая, безграничная нежность и безграничное доверие к нему. В этой на первый взгляд обыкновенной женщине удивительным образом природная страстность и чувственность сочетались с невинной, чистой и душевной щедростью. Катя, растворяясь в нем, сгорая вместе с ним в пламени страсти, любила его всем сердцем и каждой частицей своего тела, губы, целуя, - любили, руки, обнимая, - любили, даже кончики пальцев не просто касались его кожи -  они любили его самозабвенно и нежно, и он чувствовал это и был благодарен ей безмерно. Его никто и никогда так, как Катя, не любил.

Сцена вторая.

 «Ты не свободен, Жданов. Ты подсел, как на иглу, на любовь этой чистой девочки и растерял себя и свою независимость».
Они возвращались с работы, Катя, уютно устроив голову на спинке автомобильного кресла, задремала, а он, поглядывая время от времени на нее, размышлял о превратностях судьбы, сделавшей его мужем и «пленником» маленькой хрупкой женщины.
Да, он не хочет обманывать и обижать Катю, но и себя ему нельзя забывать.
 «Жданов, кончай комплексовать и заморачиваться, - попытался он вернуться на истинный путь, - а то нервный срыв заработаешь».
Андрей уверенно управлял автомобилем, старался вести машину ровно, без рывков, чтобы не потревожить покой жены.
«Рассиропился, разлимонился, все, хватит, буду действовать так, как хотел. Здесь, в Москве, всех Лизетт и Мюзетт отправлю (уже отправил) в Гонолулу, а вот…»
Еще до свадьбы, предполагая, что ему понадобиться краткосрочный отпуск от непростой семейной жизни, Андрей запланировал свою командировку в Киев.
Решено! Ему будет полезно уехать, расслабиться и в конце концов разобраться в себе и в том, как жить дальше.

 «Вот интересно», - думала Катя, - это у всех так бывает в начале семейной жизни или только у них случилось?»
Она притворялась сейчас, что дремлет, чтобы лишний раз не волновать Андрея, а он волновался, и она это чувствовала. Каждый раз, когда им предстояло провести день или вечер наедине, Андрей настораживался, замыкался в себе, как будто боялся, опасался чего-то неведомого, что может между ними произойти. Когда они находились среди людей или были заняты каким-то общим делом, муж сразу преображался, смеялся, шутил, постоянно, будто дразня, над ней подтрунивал, но стоило им остаться одним в замкнутом пространстве, его как будто подменяли, он замолкал, начинал, вот как сейчас, волноваться, и она не могла понять, в чем причина его такого странного поведения.

Катя уже однажды для себя решила, что не будет тревожить Андрея, даст ему возможность самому разобраться во всем, и теперь усиленно делала вид, что у них все хорошо, что их разобщенность и странное одиночество вдвоем - это ничего, это временно и скоро пройдет, а потом они, наконец-то научатся быть близкими, родными друг другу людьми. Вот только сил притворяться, что все хорошо, у нее оставалось все меньше и меньше. И если бы не их искренние, Катя это чувствовала, горячие ночи, собрала бы она уже свои манатки и почапала до дому.
 «Какая из тебя жена, Катерина, если мужа от одной только мысли, что придется с тобой вдвоем вечер провести, трясет, как в лихорадке? Ему же плохо, неуютно, неужели ты не видишь?»

Сцена третья.

Очутившись дома, Жданов, едва успев переодеться, тут же схватился, как за спасательный круг, за пульт телевизора. Покрутив для приличия каналы, он сделал вид, что увлекся какой-то телепередачей, хотя спроси его сейчас, ни за что бы не сказал, о чем она и как называется.
Катя, удивившись вкусу Андрея, увлеченно смотревшему в экран телевизора, где какой-то лысый дядька рассказывал о разведении кур в дачных условиях, отправилась на кухню готовить ужин.
«Идеальные семейные отношения, нечего сказать, муж у телевизора изучает жизнь кур в курятнике, а жена у плиты этих самых кур жарит!»
Ей сейчас очень хотелось стукнуть этого любителя домашней птицы чем-нибудь тяжелым по голове. Это кровожадное желание напомнило ей о пережитом всего несколько дней назад приключении на яхте, и Катерина тут же почувствовала, как краска стыда заливает ей лицо. Каким был Андрей, она и представить себе не могла, что он может быть таким!
«Как он смотрел на меня, а как говорил! А что потом делал...Мама дорогая, кажется, у меня что-то горит».

 «Ушла. Пойти, что ли, помочь ей с ужином? А то как-то неловко получается, жена на кухне, а муж, значит, у телевизора, дикость какая-то», - усмехнулся Андрей, продолжая тупо пялиться в экран. «А Катя телевизор не смотрит, только новости иногда», - вспомнил он свои недавние измышления об идеальном муже и семейной жизни.
Катерина зачем-то вернулась в комнату, постояла, будто вспоминая, зачем пришла, потом наклонилась и достала из шкафа какую-то большую тарелку. Он следил за ней краем глаза, и когда она так маняще-призывно склонилась перед ним, среагировал мгновенно, сам удивившись быстроте своей реакции, сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну и поспешил отвернуться от прелестного видения.
 «Костюм этот», - пробурчал про себя, стараясь оправдать свое маниакальное желание.  «А что костюм, костюм как костюм, ну обтягивающий, это что, повод сходить с ума? Сам, между прочим, ей его подарил. Охолони, Жданов, она там тебе ужин готовит, а ты все об одном и том же, придурок несчастный».
Он уже решил, что сейчас пойдет и предложит жене свою посильную помощь, и даже попытался представить, как будет старательно нарезать хлеб, но вместо этого воображение почему-то нарисовало ему, как он обнимает жену и кладет руки на ее полную, обтянутую спортивной маечкой грудь… Жданов зарычал и зарылся с головой в подушку.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #8 : Май 08, 2017, 04:37:57 »

Глава 9.
Сцена первая.

Если б он только догадывался, что все будет так сложно, то послушался бы совета Малиновского и бежал от этой женитьбы куда глаза глядят.
 «Во что же ты ввязался, самодовольный индюк? Всего только три недели как женат, а уже собрался убегать? Вот если бы еще понять почему?»
Андрей знал, что ведет себя неправильно, но поделать с собой ничего не мог - от одной только мысли, что ему нужно к Кате относиться как-то по особенному, как к молодой и любимой жене, что нужно что-то ей говорить особенное, возвышенное, у него башку сносило напрочь. Как относиться? Что говорить?
 «Мастодонт ты, Жданов, динозавр ископаемый, тебе что, трудно приласкать ее, шепнуть на ушко несколько страстных слов?» - злился на себя Андрей, злился и при этом прекрасно понимал, что не просто трудно - невозможно! Говорить Кате пошлые, лживые, пустые слова, которые он так легко раньше говорил другим, Андрей не мог, а иных слов он не знал.
«Вот то-то и оно, Жданов, не можешь ты с Катей быть таким, какой ты есть, не можешь с ней разговаривать на том языке, на котором привык говорить! Но почему?», - пытался он честно понять свое ненормальное состояние.  «Нет, это наваждение какое-то, колдовство. Что происходит, Жданов? Ты разучился врать? Всегда всем мог, а ей не можешь? Но когда все только начиналось, ведь, кажется, и ей мог, а потом в какой момент не смог? Вспомнить бы в какой?» - постарался он доискаться до причины столь тяжелого недуга, приключившегося с ним.  «После первой ночи, болван», - подсказал ему разум. Да, конечно, это случилось после их первого настоящего свидания накануне свадьбы.

- Катенька, - раскаленный до температуры плавления, он уже плохо соображал что делает. Желание мутило сознание, судорогой сводило мышцы, руки жаждали только одного: развернуть, раскрыть, обнажить эту манящую грудь, узнать это гибкое податливое тело…
- Не нужно, Андрей Палыч, - молящий испуганный шепот, дрожащие пальцы остановили его порыв, но не погасили, а только еще больше разожгли пожар в крови.
- Простите, простите, Катя, - он отпрянул, отвернулся от нее, но не смог сдержать глухого полурыка-полустона, вырвавшегося из груди помимо его воли.
Две ладошки на его спине, прожигающие огнем даже через пиджак, и мучительное, хриплое с заминкой «Андрей» решили тогда все…

Потом, не сразу, но он понял, что так сильно поразило его в Кате. Нежность и вера! Ее неизъяснимая, безграничная нежность и безграничное доверие к нему. В этой на первый взгляд обыкновенной женщине удивительным образом природная страстность и чувственность сочетались с невинной, чистой и душевной щедростью. Катя, растворяясь в нем, сгорая вместе с ним в пламени страсти, любила его всем сердцем и каждой частицей своего тела, губы, целуя, - любили, руки, обнимая, - любили, даже кончики пальцев не просто касались его кожи -  они любили его самозабвенно и нежно, и он чувствовал это и был благодарен ей безмерно. Его никто и никогда так, как Катя, не любил.

Сцена вторая.

 «Ты не свободен, Жданов. Ты подсел, как на иглу, на любовь этой чистой девочки и растерял себя и свою независимость».
Они возвращались с работы, Катя, уютно устроив голову на спинке автомобильного кресла, задремала, а он, поглядывая время от времени на нее, размышлял о превратностях судьбы, сделавшей его мужем и «пленником» маленькой хрупкой женщины.
Да, он не хочет обманывать и обижать Катю, но и себя ему нельзя забывать.
 «Жданов, кончай комплексовать и заморачиваться, - попытался он вернуться на истинный путь, - а то нервный срыв заработаешь».
Андрей уверенно управлял автомобилем, старался вести машину ровно, без рывков, чтобы не потревожить покой жены.
«Рассиропился, разлимонился, все, хватит, буду действовать так, как хотел. Здесь, в Москве, всех Лизетт и Мюзетт отправлю (уже отправил) в Гонолулу, а вот…»
Еще до свадьбы, предполагая, что ему понадобиться краткосрочный отпуск от непростой семейной жизни, Андрей запланировал свою командировку в Киев.
Решено! Ему будет полезно уехать, расслабиться и в конце концов разобраться в себе и в том, как жить дальше.

 «Вот интересно», - думала Катя, - это у всех так бывает в начале семейной жизни или только у них случилось?»
Она притворялась сейчас, что дремлет, чтобы лишний раз не волновать Андрея, а он волновался, и она это чувствовала. Каждый раз, когда им предстояло провести день или вечер наедине, Андрей настораживался, замыкался в себе, как будто боялся, опасался чего-то неведомого, что может между ними произойти. Когда они находились среди людей или были заняты каким-то общим делом, муж сразу преображался, смеялся, шутил, постоянно, будто дразня, над ней подтрунивал, но стоило им остаться одним в замкнутом пространстве, его как будто подменяли, он замолкал, начинал, вот как сейчас, волноваться, и она не могла понять, в чем причина его такого странного поведения.

Катя уже однажды для себя решила, что не будет тревожить Андрея, даст ему возможность самому разобраться во всем, и теперь усиленно делала вид, что у них все хорошо, что их разобщенность и странное одиночество вдвоем - это ничего, это временно и скоро пройдет, а потом они, наконец-то научатся быть близкими, родными друг другу людьми. Вот только сил притворяться, что все хорошо, у нее оставалось все меньше и меньше. И если бы не их искренние, Катя это чувствовала, горячие ночи, собрала бы она уже свои манатки и почапала до дому.
 «Какая из тебя жена, Катерина, если мужа от одной только мысли, что придется с тобой вдвоем вечер провести, трясет, как в лихорадке? Ему же плохо, неуютно, неужели ты не видишь?»

Сцена третья.

Очутившись дома, Жданов, едва успев переодеться, тут же схватился, как за спасательный круг, за пульт телевизора. Покрутив для приличия каналы, он сделал вид, что увлекся какой-то телепередачей, хотя спроси его сейчас, ни за что бы не сказал, о чем она и как называется.
Катя, удивившись вкусу Андрея, увлеченно смотревшему в экран телевизора, где какой-то лысый дядька рассказывал о разведении кур в дачных условиях, отправилась на кухню готовить ужин.
«Идеальные семейные отношения, нечего сказать, муж у телевизора изучает жизнь кур в курятнике, а жена у плиты этих самых кур жарит!»
Ей сейчас очень хотелось стукнуть этого любителя домашней птицы чем-нибудь тяжелым по голове. Это кровожадное желание напомнило ей о пережитом всего несколько дней назад приключении на яхте, и Катерина тут же почувствовала, как краска стыда заливает ей лицо. Каким был Андрей, она и представить себе не могла, что он может быть таким!
«Как он смотрел на меня, а как говорил! А что потом делал...Мама дорогая, кажется, у меня что-то горит».

 «Ушла. Пойти, что ли, помочь ей с ужином? А то как-то неловко получается, жена на кухне, а муж, значит, у телевизора, дикость какая-то», - усмехнулся Андрей, продолжая тупо пялиться в экран. «А Катя телевизор не смотрит, только новости иногда», - вспомнил он свои недавние измышления об идеальном муже и семейной жизни.
Катерина зачем-то вернулась в комнату, постояла, будто вспоминая, зачем пришла, потом наклонилась и достала из шкафа какую-то большую тарелку. Он следил за ней краем глаза, и когда она так маняще-призывно склонилась перед ним, среагировал мгновенно, сам удивившись быстроте своей реакции, сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну и поспешил отвернуться от прелестного видения.
 «Костюм этот», - пробурчал про себя, стараясь оправдать свое маниакальное желание.  «А что костюм, костюм как костюм, ну обтягивающий, это что, повод сходить с ума? Сам, между прочим, ей его подарил. Охолони, Жданов, она там тебе ужин готовит, а ты все об одном и том же, придурок несчастный».
Он уже решил, что сейчас пойдет и предложит жене свою посильную помощь, и даже попытался представить, как будет старательно нарезать хлеб, но вместо этого воображение почему-то нарисовало ему, как он обнимает жену и кладет руки на ее полную, обтянутую спортивной маечкой грудь… Жданов зарычал и зарылся с головой в подушку.  в элитарном обществе и должна была научиться вести себя и жить по законам этого общества. Взять хотя бы домашнее хозяйство: в ее семье они сами выполняли всю домашнюю работу - в мире Андрея это было не принято. Пришлось приспосабливаться, искать взаимоприемлемые решения, хорошо, что Нина Петровна оказалась женщиной умной, понятливой и они смогли быстро договориться и даже, кажется, подружиться с ней. Теперь, хоть это было и непривычно, но Катя должна была признать, что при их с Андреем вечной занятости помощь Нины Петровны просто необходима. Стирка белья, химчистка, уборка, заказ на дом основных продуктов - всем этим по сложившейся у Андрея традиции продолжала заниматься Нина Петровна. Единственное, что Катя решилась изменить, так это привычку Андрея питаться ресторанной пищей. Кухню, по примеру мамы, она взяла на себя, да и от маминой помощи не стала отказываться. Теперь в их доме появились настоящие завтраки и ужины, Андрей, многолетними завтраками которого были пара чашек кофе в зималлетовском баре, а ужинами, в лучшем случае, посиделки с Малиновским в элитных ресторанах, а в худшем – пара бутербродов или те же заказанные в ресторане салаты, быстро привык к полноценным завтракам и ужинам, приготовленным ее руками и, кажется, был только доволен такими изменениями в своей жизни, стряпней же тещи искренне восхищался и постоянно повторял, что ничего вкуснее, чем блюда, приготовленные Еленой Александровной, в жизни не ел. Ну,быт - это только быт, и им довольно быстро удалось притереться в этих вопросах - Катя вообще старалась не усложнять его жизнь своим появлением в его доме, да и Андрей, она видела, пытался во всем ей помогать, он даже стал ходить с ней по магазинам, хотя Катя подозревала, что уже очень давно этого не делал. В общем-то, все у них складывалось неплохо, и если бы не странное поведение Андрея, то не о чем было бы и волноваться.

Сегодня к ней якобы по делу заглянула Кира, задав по работе пару несущественных вопросов, поинтересовалась, куда и надолго ли уехал Андрей. Услышав ее ответ, мило улыбнулась.
- Значит, к Наденьке, на праздник, а почему вы, Катя, с ним не поехали?
- У меня много дел, Кира Юрьевна, - стараясь выглядеть спокойной, как можно равнодушней произнесла она, - вы же знаете, скоро показ.
- Я знаю, - покивала головой, продолжая улыбаться, Воропаева, - но на вашем месте, Катенька, я бы постаралась не пропустить такого знаменательного события.
Кате очень хотелось нагрубить, выдав что-нибудь вроде «вы не на моем месте, Кира Юрьевна», но вместо этого она только молча пожала плечами.
На что намекала Кира, было понятно, непонятно было, что ей теперь делать с безумной ревностью и злостью, закипающими в ней. Нет, она верит Андрею, она должна ему верить, не может же он так жестоко с ней поступить, ведь он клялся, что никогда ее не обидит...

-...Андрей Палыч, вы же сами понимаете, что все, что вы говорите, это неправда, - пыталась она остудить горячую голову признающегося ей в любви президента.
- Почему, Катя, почему вы мне не верите? – не соглашался он.
- Потому, что этого не может быть, - она не сдержалась и сорвалась на крик, - потому, что я знаю, каких женщин вы любите, потому, что я Катя Пушкарева, урод, над которым все потешаются и которого никто и никогда не полюбит!
Она попыталась вырваться из его машины, но он не отпустил, схватил ее за руки и силой заставил успокоиться и выслушать его.
- Я знаю, Катя, вам все это кажется бредом, но я знаю и себя, я знаю, что никогда раньше не встречал такой девушки,как вы, такой чистой, искренней, красивой внутри, а не снаружи, понимаете, Катя? Да, мне раньше нравились модели там всякие, вы понимаете, о чем я, но вы должны знать: ни одна из них не трогала моего сердца, Катенька, ни одну из них я не боялся потерять, а вас… Когда я узнал, что могу вас потерять, что вы можете уйти из моей жизни, я понял, что не хочу этого, не могу это допустить. Вы нужны мне, Катя, вот такая, какая вы есть, слышите? Вы понимаете, о чем я вам говорю?
- Нет, - честно призналась она, - это сумасшествие какое-то, - и не в силах больше терпеть эту муку, взмолилась, - отпустите меня, Андрей Палыч, пожалуйста.
- Нет, Кать, не отпущу, - помотал он головой, продолжая удерживать в своих руках ее безвольные ладони, - я хочу, чтобы вы поняли, я никогда не обижу вас, Катя, вы для меня самый дорогой, самый дорогой, - повторил он, - человек на свете. Я хочу, чтобы вы стали моей женой, Катенька.

Сцена третья.

Пытаясь привести себя в порядок с помощью ледяного душа, Жданов посинел от холода и наверняка поседел от раздумий о своей бездарной жизни и удивительной способности создавать проблемы буквально на пустом месте. Душ и раздумья привели к тому, что Андрей вознамерился трусливо удрать и от проблем,и от такой жизни. Он достал из шкафа чистую рубашку и костюм, стараясь не шуметь, оделся и аккуратно на цыпочках прокрался к двери.
- Куда же это вы, Андрей Палыч, из собственного номера? – догнал его уже у самого выхода обманчиво беспечный голос.
- Доброе утро, Наденька, - приклеив на физиономию счастливую улыбку, повернулся он к любовнице.
- Доброе, если не шутишь.
-Не хотел тебя будить, солнышко, - обворожительно улыбаясь, продолжил он, - собрался прогуляться до бара, выпить чашечку кофе, ну и не только, поправить здоровье после вчерашнего, - добавил многозначительно.
- Жданов, а ты разве не знаешь, что шампанское по утрам пьют только аристократы и дегенераты? - с не менее обворожительной улыбкой на лице и почти нескрываемой горечью в голосе ответила ему Надя.
- Почему шампанское? – искренне удивился Андрей.
- А потому, что все остальное у тебя есть в номере, - она широким жестом указала на внушительных размеров бар, - и кофе сюда приносят по первой же просьбе. Так куда ж ты собрался, солнышко? – передразнила его Надежда.
Андрей сбросил с лица фальшивую улыбку, прошел и сел в кресло, сцепив руки в замок и низко опустив голову.
С Надей они были знакомы давно, умная, красивая, самодостаточная женщина, она никогда не требовала от него больше, чем он мог ей дать, и ему казалось, что отношения между ними ничего, кроме взаимного удовольствия, не предполагают. Сейчас он вдруг отчетливо понял, что это не так, по крайней мере, с ее стороны.
- Надь, прости меня, - глухо,не поднимая головы, проговорил он.
- Ты у меня извинение сейчас за что просишь, за сегодняшнюю ночь или за все пять лет оптом? – так же серьезно,без тени иронии, спросила она.
Андрей промолчал, не в силах ни поднять головы и посмотреть Наде в глаза, ни ответить на ее прямой вопрос.
Со стороны кровати послышался шорох, восхитительная женщина, выпорхнув из-под одеяла и  не стесняясь своей наготы, грациозно, как королева, проследовала в ванную.
Когда через некоторое время она, уже одетая, вышла оттуда, то застала Андрея все там же и все в такой же неизменившейся позе.
- Жданов, а у тебя проблемы, - подхватив миниатюрную сумочку и сделав несколько шагов к двери, обратилась она к нему.
Удивление пополам с непониманием отразилось в глазах внимательно наблюдавшего за ней Андрея.
- Я знала тебя много лет, всегда восхищалась тобой как любовником, но таким, как сегодня, ты со мной никогда не был, - она помолчала, грустно разглядывая его, и добавила, - правда, ты всю ночь называл меня Катенькой, - развернулась и, больше ни сказав ни слова, ушла.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #9 : Май 08, 2017, 04:54:41 »

Глава 10.
Сцена первая.

Чем дальше он уезжал от Москвы, тем муторнее становилось у него на душе. Все спланировал, все сделал, как хотел, вот только ее, душу свою, которая у него, у «бегемота толстокожего», оказывается, тоже имеется, в расчет не принял, а надо было, ох как надо было, Жданов.
Он сидел один в купе спального вагона поезда Москва-Киев (специально на поезде поехал, чтобы, значит, отдохнуть от семейной жизни, от Кати, поразмышлять, не торопясь, на досуге) и жутко скучал. Метущиеся по темному ночному небу облака, летящие мимо черные силуэты деревьев, тревожный стук колес, все, что он видел сейчас там, за окном, все, что слышал, отзывалось в груди непонятной ноющей болью, будто с каждым километром, отделяющим его от дома, все сильнее и сильнее натягивалась невидимая прочная нить, связывающая его с ним, и от этого все сильнее и сильнее становились тоска и боль расставания.
 «Куда и зачем ты едешь, Жданов? Кого и что ты там потерял?»

Появляясь время от времени в Киеве, Андрей всегда останавливался у Надежды Ткачук, генерального директора фирмы, с которой у Зималетто были давнишние и весьма плодотворные связи, а у него столь же давние и приятные интимные отношения. Собственно, именно к Надежде он, воспользовавшись приглашением на торжества по случаю десятилетия ее компании, и запланировал приехать, чтобы доказать самому себе, что жизнь его не изменилась, что он, несмотря на женитьбу, остался тем же, каким и был, Андреем Ждановым, восторженным почитателем красивых женщин и легкой беззаботной жизни.

На этот раз, выйдя из вагона поезда, он почему-то не стал звонить Ткачук, а поехал и поселился в гостинице, а потом буквально заставил себя выйти из номера и отправиться на запланированную встречу с партнерами.
Когда Андрей появился на фирме, то на удивленный вопрос Надежды, почему он не сообщил ей о своем приезде и не позвонил с дороги, не только не нашелся, что ответить, но как-то сразу и однозначно понял, что совершенно не хочет возобновлять их прежние близкие отношения. День, проведенный в делах – поездка на фабрику, переговоры в офисе -  он кое-как пережил, а вот вечером, когда оказался на праздничном ужине, тоска вновь навалилась на него, да с такой силой, что Андрей не выдержал и позвонил домой.
- Катюш, это я, - радостно сообщил он в трубку.
- Добрый вечер, Андрей, - ответил ему Катин спокойный голос, а у него сердце, скакнув к горлу, на мгновение остановилось там, потом вернулось обратно и забилось с такой силой, что он вынужден был замолчать и перевести дух.
- Андрей, ты слышишь меня? – поинтересовалась удивленная его молчанием жена.
- Да, Катенька, я слышу, - стараясь справиться с волнением, спросил, первое, что пришло в голову, - чем занимаешься?
- Смотрю телевизор, - выговорила она тихо, с еле заметной заминкой, и ему послышалось в этой заминке "я скучаю". Почему-то очень захотелось ей сказать, что очень соскучился, но он не решился и промолчал. Они перебросились друг с другом еще несколькими банальными фразами,  и Катя, сухо попрощавшись, отключила телефон, и в тот же миг для него из мира исчезли все звуки и все краски, мир потускнел и оглох, и оказалось, что ждать и надеяться больше не на что, оказалось, что весь день он только и делал, что ждал этого звонка, ждал этого разговора с ней, с его Катей, и что же теперь? Почувствовав себя обиженным, брошенным сиротой, Жданов ухватил с подноса проходившего мимо официанта стакан и молча опрокинул его внутрь.

Как только за Надеждой закрылась дверь, Андрей бросился собирать вещи. Купив первый попавшийся билет на первый попавшийся самолет и отказавшись от всех запланированных в Киеве мероприятий, он пулей помчался в аэропорт и сейчас уже летел в Москву, мысленно подгоняя пилота: быстрее, быстрее…

Он вспомнил, что произошло потом, после его разговора с Катей. Он много пил, стараясь заглушить все возрастающие злость и тоску, а потом решил уехать к себе в гостиницу, подальше от этих надоевших, постных физиономий, от этой надоевшей до тошноты и насквозь лживой атмосферы светской тусовки.
Надежда ждала его в машине у выхода из модного ночного клуба, где проходила вечеринка.
- Жданов, - она распахнула перед ним дверь автомобиля, - садись, поговорить нужно.
Что случилось потом, он помнил смутно, кажется, они поехали в ресторан и о чем-то долго говорили, но вот о чем и как он потом оказался в своем номере в объятьях Ткачук, он, как ни старался, так и не смог вспомнить.

Сцена вторая.

- Андрей Палыч, - удивилась Мария, - а мы вас сегодня не ждали.
- Что? – остановился перед ресепшеном президент.
- Здравствуйте, Андрей Палыч, - робко поздоровалась секретарша, с трудом узнавая в этом хмуром и насупленном человеке своего всегда веселого и жизнерадостного начальника.
- Здравствуйте, Маша, - кивнул он, продолжая оставаться непривычно серьезным, - Катерина Валерьевна у себя?
- Нет, - улыбнулась секретарша, - они с Роман Дмитричем уехали, - весело махнула она рукой куда-то за окно и осеклась, только сейчас заметив, как потемнел лицом президент.
- Куда они уехали, - почему-то шепотом спросил он, но так, что у нее мурашки по коже забегали.
- Эээ… так это, - глядя на Жданова, как кролик на удава, промямлила она, - к Юлиане…к Виноградовой…в офис.
- Почему мне не доложили!- заорал вдруг президент и грохнул об пол дорожной сумкой.
Потом они с секретаршей довольно долго рассматривали эту сумку, соображая на пару, кто кому и, главное,что должен был доложить, а потом Жданов молча подхватил свой багаж и так же молча скрылся за дверью президентского офиса.
- Совсем озверел, - подумала, глядя ему вслед, Маша Тропинкина.

Сцена третья.

«Андрей вернулся, - удивлялась Катя, подгоняя слишком медленно поднимающийся лифт. - Собирался ведь еще два дня пробыть в Киеве, и вдруг вернулся».
Они с Малиновским были у Юлианы, согласовывали последние детали предстоящего показа, неожиданно позвонил Андрей, сообщил, что вернулся, что находится в Зималетто, и поинтересовался, когда она планирует закончить дела.
 «Голос у него какой-то странный, уж не заболел ли?»
Взволнованная Катерина, махнув рукой что-то пытавшейся ей сказать Марии, - "потом, потом, Машенька", - чуть ли не бегом пронеслась мимо ресершена, мимо Клочковой, уставившейся на нее с открытым ртом, и стремительно ворвалась в президентский кабинет.
Андрей стоял и смотрел на нее немигающим тяжелым взглядом. Кулаки сжаты, мышцы напряжены, голову наклонил вбок и вид такой воинственный, будто сейчас в драку кинется.
«Что это с ним?» - обомлела Катерина, но выяснить, что приключилось с мужем, не успела, Андрей в два шага преодолел расстояние, разделяющее их и, обхватив руками, сжал так, что она невольно пискнула.

Где-то, когда-то он читал, что волки, выясняя отношения, дерутся до тех пор, пока один из них не повернется к противнику шеей, подставляя под удар наиболее уязвимое и незащищенное место и признавая тем самым свое полное поражение. Вот и он, как одинокий волк, набегавшись и навоевавшись вволю, пришел сдаваться на милость победителя, склоняя перед завоевавшей его женщиной голову и бросая к ее ногам в качестве трофея все атрибуты своей так называемой мужской независимой жизни.
Кому она нужна, эта независимая жизнь, если от нее люди пропадают, а он пропадал, теперь он точно это знал, пропадал без этих губ, без этих глаз, без этих нежных ласковых рук.
 «Пожалуйста, пожалуйста…», - целуя ей ладошки, просил он сам не зная чего и судорожно вздохнул, когда почувствовал на своей склоненной голове ее робкое прикосновение.
- Андрей, что с тобой, - приподняв его голову и заглядывая в глаза, волновалась Катя, - что случилось?
- Ничего не случилось, Катенька, - поспешил он успокоить ее, - просто я очень соскучился по тебе.
Он смотрел ей в глаза и видел, как постепенно, по мере того как Катя осознавала смысл сказанных им слов, менялось их выражение, от озабоченного до неверяще-удивленного и, наконец, счастливого, сияющего светом бесконечной любви. - «За этот твой взгляд, Катенька, за этот свет, я готов жизнь отдать».
- Я люблю тебя, Катя, - прошептал он совершено неожиданно и понял, что говорит истинную правду.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #10 : Май 08, 2017, 05:33:46 »

Глава 12.
Сцена первая.

Катя спала, а он лежал рядом, любовался ее лицом, освещенным серебристым лунным светом и, наверное, поэтому казавшимся ему таким таинственно-прекрасным, таким неземным, и думал о ней, о себе, о том, как странно и уже навсегда изменилась его, их жизнь... Случается так иногда, вдруг нахлынут все думы сразу и думаются, думаются…понимаешь, что пора спать, что завтра утром рано вставать, что не выспишься, будешь потом весь день как снулая рыба,  и все равно не спится.
Катюшка напугала его сегодня. Когда после их восхитительной близости он потянулся поцеловать ее, то вдруг почувствовал на своих губах соленую влагу.
- Катенька, что случилось? – испугался он.- Тебе плохо?
- Нет, - помотала она головой, - мне хорошо.
А потом, обхватив его руками, спрятала лицо у него на груди и заплакала тихо и жалобно.
- Почему же ты плачешь, глупенькая? – попытался он поцелуями и ласками успокоить ее.
- Потому… что… хорошо, - услышал сквозь слезы. – Мне очень, очень хорошо с тобой, - последний раз всхлипнув, повторила она.
Андрей, прижимал жену к себе, целовал, успокаивал, шептал ласковые слова и сам уже чуть не плакал, взволнованный ее простым и искренним признанием.
 «Милая ты моя, - всматривался он в черты дорогого любимого лица, - если бы я умел, если бы смог рассказать тебе, какое это счастье - быть рядом с тобой. Ведь я даже представить себе не мог, что способен любить так сильно. Тебя любить, Катя, одну тебя. Ты для меня весь мир, ты моя жизнь».

Сцена вторая.

- Ты чего,Жданов, с утра пораньше приперся? – ворчал на друга разбуженный Роман. Он накануне развлекался до ночи в клубе и мечтал только об одном - поспать в воскресное утро подольше.
- Не спится тебе, погулять вышел или жена из дома выгнала? – ехидничал лишенный мечты о сладком сне Малиновский.
- Катя уехала, - обреченно проговорил Андрей, не замечая негостеприимного настроения друга.
- Куда это она уехала? – недоверчиво покосился Роман.
- В Тулу.
- В какую Тулу, Жданов, что ты несешь?
- Катя с родителями уехала на день рождения тетки, тетка в Туле живет, я только что с вокзала, всех проводил.
- Ааа, ну вот теперь все понятно, а то… Постой, а тебя-то почему Пушкаревы с собой не взяли? Жданов, очнись, я спросил, почему ты с ними не поехал?
- Почему, почему. Забыл: у нас переговоры в понедельник прямо с утра?
- Точно, – вспомнил Роман.
Андрей прошел в комнату, поставил на журнальный стол принесенные с собой пакеты, сел в кресло и, задумавшись, уставился в одну точку.
- Палыч, - постарался привлечь его внимание Роман. - Ауу! А ко мне ты зачем пришел? Обидно стало, что рано проснулся, решил за компанию и меня разбудить? Ты меня вообще слышишь? - разозлился он на неадекватное поведение друга.
- Слышу, - как ни в чем не бывало ответил Андрей и опять погрузился в свои размышления.
- Вот что, друг мой, - явно теряя терпение, заявил Роман, - говори немедленно, зачем пришел, или ложись, вот тут подушка и одеяло, а я спать пошел. Я спать хочу, - повысил он голос, - понял?
Андрей кивнул головой.
- Понял. Я тебе пироги принес.
- Какие пироги? – заинтересовался Роман.
- Теща напекла, сказала, чтоб я тебе занес, потому что ты вечно голодный, – продолжая думать о чем-то своем, проговорил Андрей.
- Что ж ты раньше молчал, - обрадовался Ромка и, подхватив увесистые пакеты, умчался на кухню. Через минуту оттуда донеслись восторженные восклицания любителя бабОчек и домашней сдобы.
Андрей резко встал и прошел на кухню вслед за другом.
- Так, Ром, я поехал, - заявил он.
- Куда ты поехал? А пироги? – указал он широким жестом на разложенную на столе ароматную снедь.
- Мне некогда, - заторопился Андрей, - я в Тулу поехал.
- Куда? – опешил Малиновский.
- Ты глухой, что ли? Я же сказал: мне в Тулу нужно.
- К врачу тебе нужно, - покачал головой ошеломленный Ромка, - к психиатру.
Андрей улыбнулся.
- Пока, я пошел. Встретимся утром в офисе, смотри не опаздывай.
Роман проводил друга сочувствующим взглядом и поставил свой диагноз.
- Совсем у мужика крыша поехала, - потом вздохнул с сожалением и, откусив большой кусок пирога, закрыл глаза и замурлыкал от удовольствия.

Сцена третья.

Андрей обрушил на нее буквально шквал внимания и заботы. Не проходило и дня, чтобы он не удивил ее чем-то или не преподнес очередной сюрприз. Катя уж и не знала, как реагировать на его поведение, радоваться или огорчаться. Взять хотя бы его последнюю выходку.
Они собрались поехать на юбилей маминой сестры, тети Веры, родители предпочли добраться до славного города оружейников на электричке, и Андрей проводил их на вокзал, посадил в электропоезд, помахал рукой, на том они и распрощались. Каково же было ее удивление, когда в Туле на перроне будто из-под земли появился улыбающийся Жданов и заявил, что он тоже любит тетю Веру (которую до этого ни разу не видел) и тоже мечтает ее поздравить со славным юбилеем.
А его поведение в обществе, на работе. Он как будто задался целью везде и каждому доказать, что безумно любит и обожает свою жену. Кате это было, конечно, приятно, но всему же есть мера. Она, привыкшая к тому, что на нее никто никогда не обращал никакого внимания, если только не с целью сказать какую-то гадость, вдруг оказалась в самом центре событий. Все вокруг будто сговорились и, казалось, только и делали, что наблюдали за ней и ее жизнью, так необычно было постоянно ловить на себе восторженные, а иногда и откровенно завистливые взгляды, что Катя лишний раз из кабинета боялась теперь выйти. Вон с Женсоветом что творится, ее подружки только и делают, что обсуждают ее семейную жизнь, а все из-за кого? Из-за Андрея, ведь он проходу ей не дает, то поцелует украдкой, то обнимет, цветами всю засыпал, вон их сколько вокруг, не кабинет, а оранжерея какая-то. А подарки? Да она за всю жизнь не получала столько подарков, сколько надарил ей Андрей за последний месяц. Катя сидела на своем рабочем месте, вдыхала нежный аромат цветов, и смущенно смотрела на только что закрывшуюся за мужем дверь, он минуту назад влетел к ней как вихрь, заявил, что на секундочку, что опаздывает куда-то, зацеловал чуть не до смерти и так же, как вихрь, умчался.  «Сумасшедший, - улыбалась Катерина, осторожно поглаживая свои еще не остывшие от поцелуев губы, - как же я люблю тебя, мой самый лучший, самый необыкновенный, самый удивительный Андрей».

Сцена четвертая.

- Все, что угодно, только не это, - шептала Воропаева, уставившись невидящими глазами в пустую стену кабинета и даже не пытаясь хоть как-то взять себя в руки и успокоиться.
Когда Андрей так неожиданно заявил о своем намерении жениться на Пушкаревой, Кира, конечно, бесилась, даже в какой-то момент потребовала от Сашки забрать их акции из компании, на что он ей, правда, ответил, что не дурак, чтобы забирать свою долю из вновь ставшего прибыльным бизнеса, да и ей глупость сделать не позволит, но разве можно сравнить тогдашнее ее состояние с тем, что происходит в ее душе сейчас. Тогда она прекрасно понимала, вернее, ей казалось, что она понимает, чем вызван поступок Андрея, что за этой нелепой женитьбой стоит его желание пойти наперекор воле родителей и не связывать, как они этого хотели, свою судьбу с ней, с Кирой.

Андрей, Андрей, сколько усилий она затратила, чтобы быть с ним рядом, чтобы стать его женой, и в какой-то момент ведь цель была почти достигнута. Андрей переехал жить к ней в квартиру, они везде стали появлялись вместе, и все, казалось, шло к счастливому финалу… Кира вздохнула, вспомнив их недолгую совместную жизнь, она сама во всем виновата, слишком жестко она себя тогда повела, слишком откровенно выказала желание во всем контролировать Андрея, вот он и не выдержал и сбежал от нее, но Кира все это время не оставляла надежды вернуть былые отношения и даже довести их до ЗАГСа. И вдруг, как гром среди ясного неба: Андрей женится на Пушкаревой, на этой кикиморе из кладовки, чучеле, предназначенном для издевательств и насмешек. Кира, узнав эту новость, только что по потолку от злости не бегала, но потом сумела взять себя в руки, трезво все обдумала и поняла, что со стороны Андрея такой брак – это, скорее всего, попытка окончательно вырваться из-под опеки родителей и, прикрывшись мнимой женитьбой, продолжить вести свой разгульный образ жизни. Поняв, в чем интрига, она, конечно, предприняла тогда некоторые шаги, чтобы расстроить нелепую свадьбу, даже в Лондон слетала на день, поговорить с родителями Андрея, но ничего не добилась, разве только настроила еще более решительно Маргариту и та категорически отказалась присутствовать на свадьбе сына.
И все-таки эта свадьба состоялась. Кира, скрепя сердце, спокойно с достоинством выдержала это испытание (даже осаживала Клочкову, возмущавшуюся таким противоестественным ходом событий) и, вопреки ожиданиям сотрудников Зималетто, не устроила Ждановым скандал, не вцепилась,на худой конец, в волосы ненавистной сопернице. Она просто сделала вид, что относится ко всему случившемуся спокойно, и затаилась, будучи уверенной, что рано или поздно, но этому фарсу придет конец.

И вот теперь она вынуждена признать, что все ее выводы были ошибочными, что никакого коварного умысла в поведении Андрея не было и нет и что женился он на Пушкаревой, потому что ЛЮБИТ ее!
- Этого не может быть, - шептала ошеломленная Кира, - нет, он нарочно так сказал, он просто издевается надо мной…

В последнее время Кира все чаще и чаще стала замечать странное, не вязавшееся с ее представлением о нем, поведение Андрея. То, ненароком заглянув в кабинет президента, она видит, как его жена резко отпрянула от него и Андрей выглядит при этом не только смущенным, но и явно взволнованным, то она случайно застает чету Ждановых самозабвенно целующимися в каком-то укромном уголке Зималетто, то наблюдает сцену в холле, когда Катя подворачивает ногу, а Андрей, несмотря на ее протесты, подхватывает ее на руки и так на руках на виду у всех и несет в лифт…А взгляды, какие пылкие, прожигающие взгляды бросал Андрей на свою жену! Не выдержав этой пытки непонимания, она набралась смелости и решилась поговорить с Андреем начистоту, но то, что она услышала, перевернуло всю ее жизнь.
- Андрей, что происходит между тобой и Пушкаревой, - задала она ему прямой, без обиняков вопрос, - почему ты себя так странно ведешь?
- Что странного в том, что муж любит свою жену? – удивился Андрей.
- Любит? – переспросила она, не веря своим ушам. - Нет, это бред какой-то, ты не понимаешь, что говоришь, Андрей!
- Нет, Кира, - он прямо посмотрел ей в глаза, - это ты не понимаешь. Я действительно люблю Катю.
Нет, он не врал, она поняла это, потому что можно не верить словам, но глазам не верить нельзя… глаза говорят правду.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #11 : Май 08, 2017, 05:55:08 »

Глава 13.
Сцена первая.

Это было их давней традицией - отмечать день рождения Ромки, сидя вдвоем в баре и разговаривая «за жизнь». Все дело в том, что балагур и весельчак, завсегдатай дорогих клубов и душа всех компаний Роман Дмитрич Малиновский почему-то терпеть не мог справлять свой личный праздник и старательно избегал в этот день всяческих знаков внимания к своей персоне. Так и повелось, что они с Андреем прятались в каком-нибудь тихом укромном месте и проводили весь вечер за душевной беседой, наслаждаясь любимым напитком и хорошей закуской.
Сегодня Роман почему-то был уверен, что друг под каким-нибудь благовидным предлогом откажется от времяпровождения с ним, и поэтому приятно удивился, когда Жданов сам напомнил ему об этой их многолетней традиции и предложил после работы поехать в ресторан.

- Андрюх, что с тобой происходит? - поинтересовался Малиновский, когда все формальности были соблюдены и первые тосты за здоровье именинника выпиты. Честно говоря, он давно хотел поговорить, только Жданов все время был занят, и им никак не удавалось встретиться и побеседовать обстоятельно, не торопясь. Сегодня такой случай, наконец, представился.
- В каком смысле? – не понял Андрей.
- Да ты последнее время будто сам не свой, - пояснил Роман.
- Что, заметно? – усмехнулся Жданов, но вышло как-то невесело.
- То, что ты невменяемый? – уточнил Малиновский.- Заметно, и не только мне. Что случилось, Андрей?
- Случилось? – как эхо повторил за ним Жданов. - А то и случилось, дружище, что ты был прав, когда предупреждал меня о возможных последствиях моих наполеоновских планов.
- У тебя что, - тихо спросил Роман, - с Катей отношения не складываются?
- С Катей? – сразу посветлел лицом Андрей и вдруг улыбнулся, да так радостно, что даже глаза заискрились, – нет, с Катей у нас все прекрасно, знаешь, я даже представить себе не мог, что у нас все будет так хорошо.
- Что ж тогда? – попытался Роман понять проблемы друга.
Улыбка на лице Андрей погасла, он вздохнул и потянулся за бутылкой.
- Я столько дров наломал, Ром, - заговорил он после того, как они молча выпили, - что теперь с ужасом думаю, как мне разгребать все эти завалы.
Он опять налил виски, но пить не стал, а только в раздумье подержал стакан в руках и поставил его обратно.
- Я виноват, понимаешь? – и добавил совсем тихо. - Перед всеми и во всем – ви-но-ват.
Роман никогда раньше не видел у Андрея такого пронзительного взгляда, серьезного, даже сурового и вместе с тем какого-то болезненно-страдающего, кающегося.
- Брось, Андрюха, что ты придумал, в чем ты виноват? – попытался Роман хоть как-то смягчить уж слишком напряженный разговор, но, видимо,  Жданов решил по-другому.
- В том, что думал всегда только о себе, о своем благе, - глядя ему прямо в глаза, монотонно, как судья, зачитывающий приговор, начал перечислял Андрей свои прегрешения, - в том, что игнорировал чувства и желания других людей, в том, в конце концов, что всегда и во всем поступал, как слепой бездушный эгоист.
Жданов замолчал, и Роман вдруг явственно почувствовал, как у него по спине побежали мурашки, слишком уж серьезен был друг, слишком не похож на прежнего Андрея.
- Я ведь привык, Ром, привык, понимаешь, всегда получать то, чего хочу, любыми средствами, любой ценой, и не мне тебе рассказывать, как я организовал эту женитьбу, – Андрей нервно провел ладонью по лицу, - на всех наплевал, лез напролом, нахрапом, кавалерийским наскоком, и что в результате? Мои до сих пор в шоке, мама ни меня, ни Катю видеть не хочет, с Пушкаревыми не легче, они если и делают вид, что терпят меня, то только ради дочери. А Катя, как я в ее глазах выгляжу, кем? Организовал все за деньги, в ЗАГС, как паук, приволок, ни свадьбы у нее настоящей не было, ни белого платья с фатой, ни путешествия свадебного, ничего…
Андрей сокрушенно помотал головой.
– Ведь она из-за меня с родителями поссорилась, понимаешь, поперек их воли пошла. Вот кто я после этого, Ромка?

Сцена вторая.

Несмотря на деспотизм отца, царивший в их семье, на порой излишнюю хлопотливую заботливость мамы, Катя, когда жила в родительском доме, всегда чувствовала себя спокойно и уютно. Любя и жалея родителей, она старалась ни в чем не идти против их воли, ничем их не расстраивать, а уж о них и говорить нечего: они души в ней не чаяли и всю свою заботу, всю свою нежность, всю любовь отдавали ей, их единственному ребенку.

Теперь все изменилось, и когда она приходила в родительский дом, то неизменно ощущала напряжение, которое возникло между ними после ее скоропалительного замужества и которое им до сих пор никак не удавалось изжить.
– Не по-людски, - сказал отец, когда узнал, что они с Андреем тайно от всех расписались, и как отрезал. С того самого дня Катя, как ни старалась добиться прощения родителей, как Андрей, она это видела, ни пытался найти взаимопонимание с ними, ничего не получалось, отец с мамой были радушны с ней, подчеркнуто вежливы с Андреем, но того доверительного тепла, взаимопонимания и дружбы, которые всегда были в их семейных отношениях, больше не было, и вернуть их пока не удавалось.

Андрей рассказал ей о том, как они празднуют день рождения Малиновского, и Катя безоговорочно приняла их традицию и даже настояла, чтобы муж не нарушал ее – друг есть друг. Освободившийся таким образом вечер она решила провести с родителями. Отец с матерью, неожиданно увидев свое неразумное чадо, шумно обрадовались, Кате даже показалось, что лед их отчуждения, наконец, начал таять и все в их отношениях становится как прежде. После взаимных радостных приветствий, вопросов о здоровье они дружно отправились на кухню ужинать. Мама привычно захлопотала у плиты, отец же, взяв в руки газету, стал молча ее просматривать, изредка бросая на дочь короткие выразительные взгляды. Нет, рано она обрадовалась, ничего не растаяло, все так же холодно в их доме, все так же неуютно, и что нужно сделать, чтобы это изменить, она не знает. Размышляя о сложности жизни, Катя задумалась, продолжая машинально ковырять вилкой салат в своей тарелке.
- Ну, что, дочка, аппетита нет? – поинтересовался отец, отложив газету и сняв очки. – А что же наш любимый зять в гости не пожаловал? – продолжил он, не дожидаясь Катиного ответа.
Катерина нахмурилась. - «Ничего не изменилось».
- У Андрея переговоры, - не решилась она назвать родителям истинную причину занятости мужа.
- Переговоры, - покачал головой отец, - понятно.
В его голосе явственно почувствовались грозовые нотки, и Катя совсем приуныла, ощутив неизбежность очередного неприятного разговора с отцом.
- «Не нужно было сегодня приходить», - запоздало подумала она.
- Как дела дочка, как жизнь? – задал отец следующий вопрос, уже не скрывая своего раздраженного состояния.
- Валера, - попыталась урезонить его мама, но только подлила масла в огонь.
- Что Валера? – тут же дал волю своему темпераменту Пушкарев.
- Что Валера, я тебя спрашиваю? - он повысил голос, и мама, привыкшая не перечить ему, только тихо вздохнула.
- Ты посмотри на нее, - он жестом показал в сторону Кати, - сидит, молчит, как провинившаяся школьница. Что, доченька, мужнины «переговоры» покоя не дают? А я тебя предупреждал, что этим все кончится, я говорил тебе, что однажды ты прибежишь к родителям… - поджал губы отец и, отвернувшись от нее, сокрушенно махнул рукой.
- Папа, - Катя постаралась, как можно мягче ответить на суровые слова отца, понимая, что только безграничная любовь к ней делает его таким недоверчивым, таким несправедливым, - у нас с Андреем прекрасные отношения, - не обращая внимания на отцовское фырканье и кривые усмешки, попыталась она в очередной раз успокоить родителей.- Андрей замечательный муж, он очень любит и уважает меня, а расстроена я не из-за него, а из-за вас, - отец и мама как по команде повернули к ней головы, - да, из-за вас, - повторила Катерина, - я же вижу, как вы себя изводите, придумываете себе всевозможные ужасы, потом сами в них верите, и я уже не знаю, как вас убедить, что со мной все в порядке, что я счастлива. Пап, мам, - Катя вышла из-за стола и подошла к отцу, - ну чего вы так сильно переживаете, - примирительно погладила она отца по плечу, - вот она я, никуда от вас не делась, я вас люблю, и у меня все хорошо, правда, правда, - покивала она головой, глядя то на вытирающую слезы кухонным полотенцем мать, то на растроганного, отворачивающегося и подозрительно сопящего отца.
- «Дорогие мои, как же я вас люблю», - она обняла их обоих, как когда-то в детстве, когда искала у них защиты и поддержки.

Сцена третья.

- Андрюха, у нас проблемы, - с ходу заявил влетевший в кабинет Малиновский.
- «Понедельник», - обреченно подумал Андрей, а вслух добавил:
- Давай выкладывай, что еще за проблемы, я за последние дни такого натерпелся, что мне теперь море по колено, - он жестом указал другу на кресло. – Рассказывай.

На прошедшей неделе состоялся долгожданный Совет директоров и показ новой коллекции. Коллекция была встречена более чем доброжелательно, от контрактов не было отбоя, а на Совете его почти единогласно вновь избрали на президентский пост. Все это время Андрей чувствовал себя триумфатором, он был счастлив, и даже скверное настроение Киры и ее постоянные наскоки на него и Катю не портили общей праздничной картины, а Александр, тот и вовсе удивил и порадовал, проголосовав за него, видимо, решил, хитрый лис, раз все равно победить не удастся, показать себя членом команды и не выделяться на общем фоне. Это были хорошие новости и хорошие события, очень хорошие, но они, увы, закончились и, начиная с субботы, события стали разворачиваться отнюдь не по праздничному сценарию, и новости перестали быть хорошими.

- Андрей, - пристроившись в кресло, стал излагать суть дела Малиновский. – Киевские партнеры отказываются работать с нами по старому договору.
- Киевские? – удивился и раздосадовался Жданов, - «Этого еще не хватало». – Что у них произошло?
- Я сам толком не могу понять, какие-то внутренние проблемы, что-то связанное с новыми таможенными правилами. Андрюх, тебе надо ехать, это слишком важный партнер, мы не можем его потерять…
Андрей внимательно слушал доводы друга, время от времени, в знак согласия, кивая головой.

Специально на Совет директоров из Лондона прилетела мама, как Андрей и ожидал, голосовала она, конечно, за него, но вот то, что произошло после Совета, то, что ему пришлось выслушать в свой адрес и адрес Кати, потом уже на другом, на семейном совете, - это что-то с чем-то, такого шоу под названием «Разгневанные родители пытаются наставить на путь истинный непутевого сына» ему за всю жизнь видеть не приходилось. Мама превзошла саму себя. В ход пошло все: от стандартного - неблагодарность родителям за все, что они для него сделали; до эксклюзивного – попрание интересов их класса. Когда мама заговорила о ценностях зарождающего российского капитализма и о его, Андрее, предательстве этих ценностей, он чуть со стула не свалился, таких обвинений в свой адрес он никак не ожидал.
Выслушивая мамин категорический ультиматум о его немедленном разводе с Катериной и восстановлении статуса-кво, Андрей удивлялся, как же его и Катины родители похожи друг на друга, и вспоминал другой день и другие обстоятельства.

...Ему удалось всеми правдами и неправдами уговорить Катю расписаться без благословения родителей, поскольку понятно было, что такого благословения им в ближайшие сто лет не видать как своих ушей. Катя после долгих колебаний, наконец, согласилась, они тайно подали заявление в ЗАГС и буквально через несколько дней, благодаря его знакомствам в нужных сферах, а также крупной сумме денег, тихо и без суеты расписались в присутствии в качестве свидетелей - Малиновского и впервые им тогда увиденного пресловутого Катиного друга Николая Зорькина.
Он, конечно, понимал, что Пушкаревы его по головке не погладят, но то, что произошло, когда они после ЗАГСа приехали к Кате домой, - это было выше его понимания! Скандал был грандиозный, они с Катей,не сговариваясь, сразу превратились в два соляных столба, Зорькин, на триста лет вперед отлученный от дома за предательство, забился куда-то в угол, а потом и вовсе испарился, даже Роман, не унывающий ни при каких обстоятельствах, в первый момент растерялся, не ожидая такого натиска. Пушкаревы тогда тоже кричали о нарушении прав, традиций, ценностей (дались им эти ценности!) и требовали немедленного развода. Если бы не Ромка (Андрей с благодарностью посмотрел на друга), вообще неизвестно, чем бы все закончилось. Роман тогда как-то смог всех усадить за стол переговоров, сделав предварительно им с Катей знак, чтобы помалкивали (совершенно напрасный, кстати, они и без его знаков языки проглотили). Так вот Малиновскому удалось сначала утихомирить грозных Катиных предков, а потом добиться временного перемирия и дипломатических переговоров, правда, последствия этих « переговоров» они с Романом еще несколько дней потом на себе ощущали но, тем не менее, после, кажется, третьей распитой совместно с Валерием Сергеичем бутылки самогона они все-таки договорились соблюдать в отношениях нейтралитет. С тех пор он с Катиными родителями так и живет в состоянии ни войны, ни мира, что же касается Ромки, с той памятной встречи Пушкаревы стали относиться к нему почти что с любовью, во всяком случае, Валерий Сергеич всегда просит передать ему привет, а Елена Санна и вовсе взяла под свою опеку, балуя время от времени пирожками, булочками и прочими деликатесами собственного приготовления.

 «Хорошо бы в Киев послать Романа», - размышлял между тем президент, слушая умозаключения друга. - «У него здорово получается проводить переговоры и разрешать всякие неразрешимые проблемы. Только, боюсь, что на этот раз дело не в костюмах и платьях, а в тебе, дорогой ты мой, многоуважаемый Андрей Палыч, - сделал он из всего услышанного невеселый вывод. – Значит, тебе и ехать придется».
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #12 : Май 08, 2017, 06:15:24 »

Глава 14.
Сцена первая.

- Катька!
Услышав невообразимый грохот, Андрей бегом бросился на кухню. На полу в окружении каких-то пакетов, банок и всякой прочей кухонной утвари сидела его жена, потирала ладонью ушибленное колено и с трагическим выражением на лице рассматривала учиненный беспорядок.
Он тут же подхватил ее на руки:
- Катя, что случилось?
- Что случилось, что случилось, - печально приговаривала Катерина, обхватив его за шею руками и пристраивая свою голову у него на плече, - упала, - она вздохнула, - с табуретки, - и вздохнула еще раз.
- «Легонькая какая, будто перышко», - думал Андрей, аккуратно неся драгоценную ношу в спальню и укладывая ее на постель.
- Господи, Катька, тебя на минуту без присмотра оставить нельзя, ну зачем ты туда полезла?
- За сухарями, - бесхитростно ответила жена.
- За какими еще сухарями? – возмутился Андрей.
- За панировочными.
Жданов только сокрушенно покачал головой и закатил глаза к потолку. «Ох уж эти женщины», - читалось на его недовольном лице.
- Где болит? – выяснив причину происшествия, он незамедлительно приступил к обязанностям врача.
- Нигде не болит, - Катерина попыталась приподняться и сесть в кровати.
- Лежать, - остановил ее притворно-грозный окрик мужа, - а колено?
Катя подвигала ногой, согнула ее пару раз.
- Не болит.
- Тааак, - Андрей, уперев руки в бока, внимательно рассматривал жену вдоль и поперек, будто пытался отыскать в ней скрытые дефекты.
- Раздевайся.
- Чего? – не поняла Катя.
- Раздевайся, говорю, - Андрей махнул рукой и сам, не обращая внимания на Катины слабые протесты, стащил с нее домашние брюки. Отбросив их в сторону, опустился рядом с кроватью на колени и стал внимательно осматривать и щупать поврежденную ногу.
- Болит? - спрашивал он ежесекундно и, не доверяя Катиным ответам, пытался по выражению лица понять ее реакцию на свои прикосновения.
- Не болит, Андрюш, и здесь не болит… Ой.
- Что, больно? – забеспокоился Андрей.
- Нет, - она рассмеялась, - щекотно.
Андрей, наконец, оставил в покое пострадавшую Катину ногу, но вместо того, чтобы, закончив медосмотр,  подняться, вдруг так, стоя на коленях, и замер, с восхищением разглядывая лежащую перед ним женщину. Какой же она сейчас была красивой с запрокинутыми за голову руками, обнаженными стройными ногами, в коротенькой майке, открывающей полоску кожи над кружевным бельем. Он смотрел и не мог наглядеться на ее очаровательную изящную фигурку, на плавные линий тела, нежное личико, на загадочную улыбку, блуждающую на ее губах... Не отрывая глаз от Катиного лица, Андрей наклонил голову и поцеловал ушибленное место.
- А теперь совсем, совсем не болит, - тихо произнесла Катерина.
Его глаза жадно ловили ее манящий таинственный взгляд, его руки, будто навсегда позабыв обо всех своих иных предназначениях, нежно гладили ее кожу, губы, в одно мгновение разучившиеся есть, пить и говорить и сохранившие лишь одно умение – целовать, покрывали ее бесчисленными поцелуями, все его тело перестало вдруг быть послушным и зажило своей не подвластной его воле жизнью, оно томилось, оно хотело, оно ждало только одного - ее ответных ласк и поцелуев…

Пронесшийся в океане их любви десятибалльный шторм стих, последняя могучая волна, накрыв с головой, подхватила и выбросила их,обессиленных, на бескрайний берег нежности. Утомленные и счастливые, они лежали, обнявшись, и тихо ласкали друг друга.
- Я люблю тебя, Кать, - признался Андрей, и она своей еще неопытной, только-только нарождающейся женской душой вдруг ясно поняла все, что чувствовал сейчас муж - и восторг, и умиление, и силу, и робость, и благодарность,и еще что-то такое, отчего ей хотелось и смеяться, и плакать одновременно.

Сцена вторая.

- Я пригласил вас, господа…
- Ромио, - тут же перебил вице-президента Милко, - умОляю тЕбя, - и он картинно приложил руки к груди, - дАвай обОйдемся без официоза, говОри зАчем ты нас позвал и я пОйду, у меня там рыбки без прИсмотра Остались.
- МилкО, - передразнил Роман гениального модельера, - никуда твОи рыбки не денутся из аквариума, а собрал я вас вот по какому поводу: необходимо срочно решить несколько организационных вопросов.
Роман подробно объяснил коллегам суть дела - после успешного показа коллекции, нужно было как можно быстрее заключить контракты с новыми заинтересованными в их продукции потребителями, а это требовало дополнительных и довольно серьезных усилий буквально от каждого сотрудника компании.
- Таким образом, - закончил свою эмоциональную речь Роман, - чтобы быстрее выполнить эту работу, нам всем придется закатать рукава и потрудиться в ударном темпе.
- Нет, Это не кОмпания, Это каОрга какая-то, - тут же заявил склонный к преувеличениям креативный директор, - хорошо, я сОгласен умЕреть на этой рАботе, только Ответе мне на Один вопрос: а где наш многоУважаемый презИдент и почЕму в тАкой ответствЕнный момент его нет с нами?
- Милко, Андрей сейчас в Киеве, на очень важных переговорах с нашими украинскими партнерами, - пояснил Роман.
- А чтО, у нашей кОмпании возникли проблЕмы с НадЕнькой Ткачук? – поинтересовался дизайнер.
- Это не у нашей компании, это у нашего президента возникли проблемы, - подала голос Кира, - вернее, проблемы возникли у жены нашего президента, - и она бросила на Катю вызывающий и откровенно неприязненный взгляд.
- Не понЯл, - удивился Милко, - а прИчем здесь Катерина Валерьевна? – он вопросительно уставился на Воропаеву, видимо, ожидая ее дальнейших объяснений.
- Кира Юрьевна, - Роман ловко воспользовался возникшей паузой и перехватил инициативу, - имела в виду то, - он многозначительно посмотрел на Воропаеву, - что все эти переговоры, Милко, в конечном итоге приводят к дополнительным расходам, а расходами у нас, как известно, распоряжается наш финансовый директор, - он указал рукой на Катю, продолжая удерживать взглядом Киру и будто предупреждая ее о необходимости воздержаться от дальнейших комментариев на эту тему.

... Сегодня утром, придя на работу, Катя обнаружила письмо, пришедшее на ее адрес по электронной почте. Прочитав заголовок «Привет из Киева», она сразу же решила, что это очередная шутка Андрея и, ничего не подозревая, открыла его. В «послании» было несколько фотографий, на которых был запечатлен Андрей рядом с красивой темноволосой женщиной, и всего только одна лаконичная фраза «Любовные игры президента компании Зималетто». Фотографии нельзя было назвать откровенными, но характер взаимоотношений двух изображенных на ней людей не вызывал сомнения: нежные взгляды, посылаемые друг другу, объятья и, наконец,чувственный поцелуй - говорили о том, что любопытный фотограф заснял свидание двух пылких возлюбленных. Кровь бросилась Катерине в лицо, вдруг катастрофически стало не хватать воздуха, изображение стало расплываться, терять строгие очертания, и ей даже показалось, что она, как уже однажды случалось, потеряет сейчас сознание… Кое-как отдышавшись, Катя, наконец, смогла прийти в себя и попыталась трезво во всем разобраться. Присмотревшись внимательнее, она поняла, что снимки были сделаны не сейчас, а, по крайней мере, месяцев на шесть раньше - время года на них указывало на весну, а не на давно вступившую в свои права осень.
«Может, эти фотографии были сделаны в прошлую поездку Андрея?» - возникла у нее опасная мысль, но аналитический ум и феноменальная память и на этот раз не подвели нашего доморощенного Пинкертона. – «Нет, он был в другом костюме!», - сразу вспомнила она и пришла к правильному выводу, что снимки, скорее всего, сделаны до их с Андреем женитьбы, а значит, расстраиваться у нее причин нет, ну, вернее, побеспокоиться, конечно, есть о чем, ведь Андрей уже второй раз уехал в Киев, и все-таки эти командировки не повод для недоверия. Катя вспомнила, каким был с ней муж в последний вечер и ночь перед отъездом, как сокрушался утром, что ему нужно уезжать, жаловался, что не хочет оставлять ее одну…
 «Нет! Так притворяться невозможно, я же вижу, что он честен со мной, что он любит меня, я чувствую это, и я верю ему».

То, как сейчас на совещании вела себя Воропаева, ее намеки на связь Андрея с Ткачук послужили для Кати поводом заподозрить, что именно Кира является организатором всей этой истории с письмом и что за всем этим стоит ее слепая ревность и ненависть к ней, а значит, рассудила мудрая жена президента, нужно выбросить всю эту мерзость из головы и забыть о ней.
 «Я не поддамся на вашу провокацию, я верю Андрею и… идите вы к черту, Кира Юрьевна», - подвела Катерина черту в мысленном противостоянии с Воропаевой.
Она решила, что ничего не будет рассказывать Андрею, а просто уничтожит письмо и спокойно отправится домой, готовиться к приезду мужа, но потом ей в голову пришла мысль, что такое же письмо или похожее мог получить и сам Андрей, а значит, будет правильным проверить на всякий случай и его компьютер и, если надо, и там избавиться от отвратительного пасквиля, незачем мужу расстраиваться по пустякам.

Сцена третья.

Нет, все-таки женщины - это неразрешимая загадка. Он столько мучился, чтобы найти хоть какой-то приемлемый выход из тупика, возникшего в их отношениях с Надеждой, впервые ощутив себя перед ней виноватым, столько слов в голове перебрал, чтобы хоть как-то, хоть немного загладить эту свою вину, а ничего не понадобилось, ни его объяснений, ни извинений, просто ничего. Как выяснилось, собственно проблема, послужившая поводом для его приезда в Киев, оказалась действительно чисто технической, новые украинские таможенные правила потребовали от Зималетто и от него как от президента согласований и изменений в некоторых положениях их договора о партнерском сотрудничестве. Никаких претензий к нему, как бывшему любовнику, никаких попыток выяснить с ним отношения Надя не выказывала, наоборот, эти два дня она была с ним доброжелательна и вежлива, а когда они остались наедине, поинтересовалась только, как у него дела, счастлив ли он в семейной жизни и, услышав его положительный ответ, нежно погладила по руке и, как Андрею показалось, очень искренне пожелала ему счастья и даже сама попыталась попросить у него прощения. Но это уж было слишком, и он категорически прервал ее, заявив, что она ни в чем перед ним не виновата, а если кто и виноват во всем,так это он один. На том они и расстались, заверив друг друга в неизменном желании продолжать сотрудничество и оставаться добрыми партнерами и друзьями.

Андрей, довольный тем, что все проблемы позади, окрыленный и в прямом, и в переносном смысле летел домой и думал о том, что через несколько часов его жизнь вернется в свою налаженную и уже привычную колею. Он чувствовал себя по-настоящему счастливым, ведь там дома его ждет Катя, самая лучшая, самая удивительная, самая прекрасная женщина на свете. Он теперь твердо знал, что без нее, без Кати, все поблекнет, все потеряет смысл, сама его жизнь станет беспросветной и бессмысленной, ведь это она его свет, она его будущее, она та, ради которой он дышит и живет.
 «Жданов, а ведь ты влюбился», - размышлял он, сидя с закрытыми глазами в самолетном кресле и старательно пряча от посторонних взглядов застывшую на губах глупую улыбку. «Признайся, ну признайся же, упрямец, сделай это последнее усилие, - будто уговаривал он сам себя раз и навсегда примириться с неизбежностью и принять свершившийся факт. – Да, Жданов, ты влюбился, первый раз в жизни…, как мальчишка… по уши…в свою жену».

Сцена четвертая.

Если ты жена президента, то у тебя вполне может оказаться ключ от кабинета президента и ты при желании всегда можешь в этот кабинет попасть. Андрей, уезжая, оставил ей свои ключи, и поэтому Катя без труда, дождавшись только, когда Вика покинет приемную, открыла кабинет Андрея и прошла к его столу. После сегодняшнего совещания у нее действительно уже не оставалось сомнений в том, кто автор письма, пришедшего к ней утром по почте. Исполнителем, конечно, вполне могла быть и Клочкова, но организатор всей этой интриги, несомненно, Кира.

Проворные пальцы ловко пробежались по клавишам, несколько движений - и в меню почты открылась папка «Входящие». Ее опасения оказались напрасными, видимо, писать письма Андрею в планы Киры не входило. Катерина уже хотела выключить президентский компьютер, но ее взгляд случайно выхватил на экране папку с надписью «Киев». Мысли тут же роем закружились в голове.
«Зачем тебе их смотреть, это документы Андрея, его конфиденциальная информация, ты этого делать не должна», – урезонивала ее праведная, хорошо воспитанная ее половина. – «А вдруг там есть что-нибудь, что позволит понять, есть ли у Андрея какие-то отношения с этой украинской красавицей или нет? Вдруг он там хранит какие-то письма или личные записи?» - провоцировала ее грешная часть души.
Тревожный осуждающий голос еще пытался остановит ее, но руки, подталкиваемые ревностью и женским любопытством, уже сделали свое коварное дело.

Никаких компрометирующих Андрея документов в папке не было, договора, пара докладных записок, к тому же подготовленных, судя по датам, уже давно. Катя машинально пролистала одну из них, чуть ли не вслух посмеиваясь и над собой, и над своими нелепыми страхами, и уже занесла руку для того, чтобы закрыть документ, выключить компьютер, а потом встать и покинуть вслед за всеми сотрудниками компанию, когда обратила внимание на забавного зубастого смайлика, непонятно откуда взявшегося в деловых бумагах.

 
- «Интересно, а он что здесь делает?» - подумала, улыбнувшись, Катя и поправила очки, чтобы лучше видеть текст. – «Странная какая-то таблица. За, Против», - удивилась она, потом ее взгляд скользнул вниз и остановился на последней строчке.
ИТОГО – 6 против 1.
ВЫВОД – ЖЕНЮСЬ!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #13 : Май 08, 2017, 06:41:54 »

Глава 15.
Сцена первая.

Сколько она провела времени в президентском кабинете, минуту, час, вечность? Катя сидела в полной темноте перед мерцающей поверхностью монитора и не могла отвернуться, не смела оторвать от него глаз. В какой-то момент ей даже стало казаться, будто хищный экран вбирает ее в себя, всасывает и там внутри расчленяет, ломает на части. Она в ужасе зажмурила глаза, закрыла их ладонями и тут же перед ее мысленным взором предстала выученная наизусть страница.
- «КВАЗИМОДО - вот что он обо мне думает, 1,2,3,4,5,6 - вот чего он хотел от меня!»

Больше у нее не было сомнений, больше не было всех этих неразрешимых "почему", "этого не может быть"! Все было ясно, все встало на свои места, и все было до тошноты отвратительно и гадко. Верность, уважение? Их нет, есть только вранье и лицемерие. Порядочность, честность? Их тоже нет, есть расчет и притворство. А как же любовь? Какая любовь? О чем вы, господа? Его любви никогда и не было, а ее… Катя пыталась понять, что она сейчас, в эту минуту чувствует к Андрею. Ненависть? Нет, ненависти не было, а что же было? Ничего…пустота.
«Значит, моя любовь умерла?! Да, - равнодушно и даже как-то отстраненно, будто это происходит не с ней, а с кем-то другим, думала о себе Катя. - Вот она, видите? Холодный и бесчувственный труп».

Если все чувства умерли, значит, пора браться за дело разуму и, подобно патологоанатому, исследовать все, что когда-то было таким живым и таким горячим. Ее мощный аналитический ум, получив лицензию на анатомическую операцию, мгновенно отбросил в сторону все безумные иллюзии и стал холоднокровно и трезво открывать перед ней то, что она все это время предпочитала не замечать. В какое-то мгновение тоненький голосок чувства, правда, попытался ему возразить, попытался напомнить о себе, но был тут же убит разумом-палачом. Катя расправлялась со своей жизнью, со своей любовью безжалостно и жестоко: какие сомнения, какие оправдания, вот он, ее приговор, перед глазами,и обжалованию он не подлежит.

Смотри, Катя, смотри! Представь себе, как он сидит за этим столом, как, ухмыляясь, ни разу не дрогнув, ни одним мускулом, ни на секунду не засомневавшись, набирает эти скупые и такие безжалостные строчки! Вспоминай, Катя, вспоминай, как он претворял в жизнь свой дьявольский план!
Почему она была такой слепой? Как она могла поверить в добрые чувства этого холодного, расчетливого эгоиста? Ничего не было, ничего: ни любви, ни нежности, даже дружбы и уважения – не было. Только расчет…
«Как же больно, Господи, как же больно умирать!»

Но, видимо, не так-то просто убить любовь, иначе как понять вдруг вырвавшиеся на свободу горькие слезы, как объяснить щемящую тоску, леденящее сердце отчаяние? Словно поблекшие листья с деревьев, срывались с ее души надежда, вера и уносились слезным потоком в небытие, как замерзающий на морозе прекрасный цветок, погибала любовь... Глупая, глупая Катя Пушкарева, поверившая в сказку.
 «Слепая идиотка, влюбленная дура», - проклинала она себе и чувствовала, как безысходное отчаяние уступает место злобе и решимости. Нет! Она больше не будет плакать, она вытрет слезы, она забудет, уничтожит, выбросит из памяти все воспоминания о нем.
 «Все, хватит! Поревела, отвела душу -  и все, - приказала она сама себе. - А теперь действовать, только действовать, и больше ничего».
1. Написать заявление об уходе, о делах волноваться не стоит. Светлана Федоровна во всем разберется.
2. Поехать домой, хотя нет, не домой, это теперь не так называется, это не твой дом, Пушкарева, это то место, где тебя распяли и убили, а теперь тебе надо пойти туда и уничтожить все следы твоего пребывания.
3. Позвонить Кольке, попросить его приехать за ней на квартиру Жданова.
4. Переночевать у него, к родителям сейчас идти нельзя, а завтра решить, где жить и как быть.

Сцена вторая.

- Кать, объясни, я так и не понял, почему ты приехала в такую рань в Зималетто, что случилось-то?
Андрей, широко распахнув двери своего кабинета, остановился, улыбаясь, на пороге и с замиранием сердца смотрел на сидевшую за его столом серьезную, нахмуренную жену. Так же широко, как распахнутые двери, была открыта сейчас навстречу этой маленькой и всесильной женщине его душа. «Люблю, люблю, люблю», - пела она, и Андрей, даже если бы и захотел, не смог бы заставить ее замолчать, как ничего не мог поделать со счастливой улыбкой, поселившейся на его лице, как не мог серьезно отнестись к проблемам, которые, видимо, возникли в компании, раз его жена вместо того чтобы провести вместе с ним в их доме восхитительное утро, предпочла вызвать его из аэропорта прямо сюда, в Зималетто. От одного только осознания, что он видит и через несколько секунд почувствует в своих объятьях любимую женщину, все в нем пело и переливалось какой-то немыслимой симфонией музыки и цвета, он был так счастлив, он был на таком высоком седьмом небе, что странный звонок Кати и ее сообщение, что она ждет его здесь,на работе, ее хмурый, неприветливый вид не смогли выбить из него этого безоблачного благодушия. В какой-то момент он вроде бы и почувствовал неясную тревогу, но потом сам же отбросил ее. Ну что могло произойти? Какой-то сбой в работе? Подумаешь, ерунда какая, сейчас он разберется во всем, все решит, конечно, жаль, что не удалось провести это утро с Катей дома, он так мечтал об этом, ну что поделаешь, если у него такая ответственная и деловая жена. Ничего, у них еще все впереди.
- Кать, - он, продолжая искренне улыбаться, сделал несколько шагов вперед, - что ты такая хмурая, неприветливая, рассказывай уже, что стряслось?
- Сядь, Андрей, - тихо произнесла Катерина, и у него в первый раз закралось сомнение, а с работой ли связано это странное настроение жены? Продолжая по инерции улыбаться, он сел в кресло и попытался поймать ее взгляд, но Катя только на мгновение подняла на него глаза и тут же отвела их в сторону. Этого короткого мгновения ему хватило, чтобы почувствовать страх, ледяным холодом заползающий в сердце.
- Что случилось, Катя? – повторил он уже серьезно.
Катерина взяла в руки какие-то бумаги.
- Вчера утром, - начала она, и Андрей сразу понял, что жена очень расстроена и очень волнуется, хотя и пытается это скрыть, - я получила по почте несколько фотографий.
Она выложила перед ним снимки, распечатанные на простой офисной бумаге.
Андрею было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что это за снимки и кто на них изображен. Кровь бросилась ему в лицо, перед глазами поплыл туман, и он на мгновение оглох, ослеп и потерялся в пространстве, но тут же, усилием воли справившись с неконтролируемой паникой, заставил себя сконцентрироваться и попытаться найти выход из этой смертельно опасной ловушки. Он стал внимательно рассматривать лежащие перед ним фотографии. Ничтожная деталь, часы на его руке, он не носил их уже больше года, подсказала выход.
- Катенька, - он тут же обрадовано вскочил, - так это давно снято…
- Подожди, Андрей, - перебила его жена, слегка повысив голос и прямо взглянув ему в глаза, - сядь, - уже тихо добавила она, - я еще не договорила.
Она подождала, когда Жданов вернется в покинутое кресло, сняла очки и тыльной стороной ладони потерла переносицу. Андрей успел заметить, что веки ее глаз сильно припухли и покраснели. Он замер, приготовившись к самому худшему, от ощущения надвигающейся катастрофы хотелось вжаться в кресло или нет, лучше схватить Катю, прижать ее к себе так сильно, чтобы она забыла обо всех фотографиях на свете, а потом закрыть ей рот поцелуем… Но поздно, слишком поздно.
- Когда я увидела эти фотографии, я не поверила им, я хотела уничтожить письмо и не рассказывать тебе о нем, но я подумала, - она криво усмехнулась, - что такое же письмо могло прийти и на твой адрес, и решила заглянуть в твой компьютер. Письма в твоей почте я не нашла, но я случайно наткнулась на другой документ. Катя взяла со стола еще один лист и пододвинула к нему.
Когда-то, еще будучи мальчишкой, ему довелось наблюдать, как сносят старый панельный дом. После оглушительного взрыва дом вздрогнул, затих на мгновение, будто задумался, а потом покачнулся и стал падать, разваливаясь на ходу. Что-то похожее сейчас происходило и с ним, он, как тот старый дом, разрушался, разваливался на части, на куски.
- Скажи мне, Андрей, - голос Кати дрогнул, и ей, видимо, пришлось сделать над собой усилие, чтобы успокоиться, - я хочу знать, ты мне изменял с этой женщиной?
Тело обмякшее, расплывшееся в кресле было сейчас не подвластно ему, но мозг работал с лихорадочной скоростью.
- «Соври!» - тут же «крикнул» он. - «Это твой единственный шанс остановить разрушение, сохранить Катю! Соври! Ну что тебе стоит?!»
Он сглотнул тугой вязкий ком, застрявший в горле. Одно только слово «Нет!», и у него появится шанс, но что-то в нем мешало сказать это слово, что-то, что было выше разума, больше чувства самосохранения, что-то, что не позволяло ему лгать этой женщине. Одна за другой утекали спасительные секунды. Одна, другая, третья…
- Ясно, - глухо произнесла Катя и резко поднялась из-за стола. Это мое заявление об уходе, - она положила на стол еще одну, последнюю бумажку и, не глядя на него, молча пошла к выходу.

И все-таки он не дал ей уйти, в два прыжка догнал, оттолкнул, потом закрыл дверь и тяжело привалился к ней спиной.
- Андрей, отпусти меня, - все так же, не глядя ему в лицо, попросила Катя.
- Неет!
Лицо его подергивалось, мышцы, непроизвольно сокращаясь, заставляли его гримасничать, говорить из-за сведенного судорогой рта получалось с трудом.
- Нет, Катя! Ты… ты должна выслушать меня, я… - он задохнулся, - я прошу тебя выслушать меня.
Она стояла, низко опустив голову, отрешенная, безучастная, будто заледеневшая, и ему опять захотелось прижать ее к себе, растормошить, пусть она закричит, пусть заплачет, пусть закатит ему истерику, накричит на него, надает пощечин, пусть все, что угодно, только не это мертвое молчание.
- Катя, посмотри на меня, пожалуйста, посмотри, - взмолился Андрей. В ответ она лишь молчаливо покачала головой. Тихий, отчаянный стон вырвался, будто из самого его сердца.
- Кать, - он набрал в грудь побольше воздуха, будто собираясь нырнуть на самое глубокое дно, самого глубокого озера, - я виноват, я знаю, и мне нет прощения, но Катенька, неужели ты не заметила, как все изменилось, неужели не заметила, как изменился я? Разве ты не видишь, что я люблю тебя, - он протянул к ней руку и тут же уронил ее безвольно.
- Я люблю тебя, Катя.
Она не ответила, только подняла голову, но посмотрела не на него, а куда-то в даль за окно, и в тоскливом ее взгляде читалось только одно желание: она хочет вырваться на свободу, она мечтает улететь далеко-далеко от всех бед и несчастий и… от него.
Андрей, наконец, сделал то, о чем мечтал, чего хотел все это время. Он схватил ее за плечи, прижал к себе и стал судорожно целовать в лицо, в шею, в волосы, повторяя, как одержимый:
- Люблю…люблю…. люблю…

Все бесполезно, все напрасно, она не отвечала, не реагировала на его поцелуи, даже попыток вырваться не делала. Андрей, продолжая удерживать Катю за плечи, отстранился, вглядываясь в ее помертвевшее лицо, в стеклянные сухие глаза, он отчаянно пытался найти в них хоть какую-то живую искорку.
- Катя, почему ты молчишь? - сделал он еще одну попытку вернуть ее к жизни, - почему ты не хочешь мне поверить?
Она вздохнула, будто от усталости или от сожаления, что что-то кому-то еще нужно объяснять.
- Отпусти меня, Андрей.
- Почему, Кать? – никак не хотел понять он неизбежное.
- Потому, что в этом нет никакого смысла, - она сбросила с плеч его отяжелевшие руки. – Потому, что нет смысла понимать, нет смысла прощать, потому, - она на секунду запнулась, перед вынесением смертного приговора, - потому что я больше не люблю тебя.
- Этого не может быть, - выдохнул он некогда бывшую ее заклинанием фразу, и Катя невольно усмехнулась.
– Может, Андрей, может. Все перегорело, понимаешь? – произнеся самые главные слова, она бесстрашно, даже с вызовом смотрела сейчас ему в глаза.
- Когда перегорело? – отчаянно выкрикнул он.
- А вот сейчас, - Катя махнула рукой назад на его стол, - и догорает, - потом просто подошла к нему, просто отодвинула в сторону и ушла…

Сцена третья.

Все напрасно,  он не смог ее остановить, и она ушла, оставила его и ушла. Она не любит его больше, и он не знает, как вернуть ее любовь. Андрей машинально открыл ключом дверь своей квартиры, вошел и, не раздеваясь, стал ходить из комнаты в комнату, на кухню и опять в комнату, будто искал что-то потерянное или пытался что-то забытое вспомнить… Вдруг он, будто споткнувшись, замер на пороге гостиной и уже осмысленно стал оглядываться по сторонам. Полетело на пол мгновенно сброшенное с плеч пальто, туда же, в неизвестность, отправились ботинки, он стал лихорадочно осматриваться по сторонам, потом начал заглядывать во все шкафы, во все полки, зачем-то заглянул в ванную и только когда вбежал в спальню и открыл большой стенной шкаф, руки его беспомощно повисли вдоль тела и он замер, пораженный открывшейся картиной. На полке в футлярах были аккуратно сложены украшения, рядом коробочки с парфюмерией, на вешалках и другой полке новые нераспечатанные пакеты с одеждой, она забрала все, с чем пришла в его дом, оставив ему его подарки.

Обессиленный, он опустился на пол около кровати рядом с ее изголовьем, слезы потоком полились из глаз, это растерзанная, раздавленная горем и такая сейчас беззащитная душа его плакала навзрыд. Трясущимися руками он гладил подушку, на которой еще недавно лежала ее голова и, вгрызаясь зубами в край одеяла, пытался остановить рыдания, заглушить рвущиеся из груди отчаянные крики. Рука нащупала что-то маленькое рядом с подушкой, он вытащил это на свет и расправил ладонь. Заколка, маленькая железная заколка из ее волос, вот и все, что у него осталось. Он вскочил, почувствовав, как отчаяние неотвратимо сменяется дикой злобой. Почему, ну почему она не захотела выслушать его, почему не поверила его оправданиям? Аккуратно, как стеклянную, положил он заколку на прикроватную тумбочку и, тут же схватив первое, что попалось в руки – лампу, с силой швырнул ее об стену, в следующее мгновение в стены, об пол полетело все, до чего он мог дотянуться, брызги стекла, куски дерева с шумом разлетались по комнате, Андрей неистовствовал, громя вокруг себя все подряд, и только когда от удара кулаком разлетелось на мелкие осколки и осыпалось на пол огромное зеркало в шкафу, остановился, тупо разглядывая свою пораненную окровавленную руку. Странно, но он совсем не чувствовал физической боли, он умирал от душевной.
Она предала его, она сама одна все решила, он еще ни о чем не догадывался, а она уже вынесла ему свой приговор.
«Зачем же тогда был нужен этот разговор, зачем эта встреча? Чтобы побольнее всадить нож в спину? Убить словами «Я больше не люблю тебя» и насладиться зрелищем агонии?» - хлестнула его по мозгам и по израненному сердцу жестокая мысль.  «Что ты несешь, Жданов, Катя не такая, она сама умирала там у тебя на глазах. Почему, ну почему она не дала мне возможности оправдаться?» - он опять задал себе этот отчаянный вопрос и тут же сам на него ответил:
- Потому, что ты виноват, Жданов, и для тебя нет оправдания.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #14 : Май 08, 2017, 07:38:58 »

Глава 16.
Сцена первая.

Хоть и на четвертые сутки, но Роман все-таки нашел его, задался целью найти и нашел. Сначала он обзвонил всех знакомых, потом объездил все места, где Андрей хотя бы теоретически, но мог появиться, в конце концов, стал методично проверять те, где даже теоретически он появиться не мог, и вот в таком вот месте и нашел, в одном маленьком «ресторанчике» на окраине Москвы, где они вместе как-то раз побывали в поисках экстремальных ощущений. Здесь еще имелся небольшой мотель для приезжих автомобилистов, вот сюда от родных, друзей и знакомых и спрятался господин президент модной компании Зималетто.
- Андрюха, елы, палы, - заметив в глубине крошечного зала знакомый силуэт, бросился он к другу, дернул его за плечо, разворачивая к себе, и Жданов, как тряпочный, мотнув головой, повелся за его рукой.
Андрей, видимо, не ожидал ни того, что его кто-то узнает в этом богом забытом месте, ни такого фамильярного обращения, и не успел «выставить защиту», зато Роман сразу успел заметить, какой у него бессмысленный и жалкий, как у побитой собаки, взгляд.
- Ты пьяный, что ли, Жданчик? – предположил Малиновский.
- Нет, не пьяный, - лаконично ответил Андрей, резким движением освобождая плечо и отворачиваясь.
Роман уже и сам понял, что Андрей абсолютно трезв, и это понимание стоило ему еще нескольких седых волос. Это что же должно было случиться, если другу уже и алкоголь не помогает?
- Привет, - запоздало поздоровался он и уселся рядом на неудобный пластиковый стул.
- ЗдорОво, - ответил Андрей, криво усмехнувшись и сменив выражение лица. Теперь вместо побитой собаки Роман видел перед собой бешеного бездомного пса, только и ждущего, на кого бы наброситься с голодухи.
- «Тааак, сдается мне, Роман Дмитрич, ты сейчас огребешь по полной, - вдохнул он. - Ну, где наша не пропадала».
- Что ты здесь делаешь? – задал он самый первый и самый важный вопрос.
- Что надо, то и делаю, - незамедлительно последовал ответ.
- Кому надо? – сознательно полез на рожон Малиновский.
- Слушай, - тут же, как Роман и предполагал, взвился друг. – Ты чего сюда пришел? Я тебе звал?
- Мимо шел, дай думаю, зайду, местечко уж больно классное, - не уступая другу в темпераменте, тут же парировал Роман. – Андрюх, - попытался он, касаясь плеча, упрямо отворачивающегося и недовольно сопящего Жданова, направить их разговор в мирное русло, - ты не кипятись, там же, - он кивнул головой куда-то за окно, - все с ума посходили, твои из Лондона прилетели.
Он почувствовал, как Андрей после его слов вздрогнул и как-то весь обмяк.
- Плохо мне, Малина, понимаешь, плохо, - проговорил он, не отрывая взгляда от замызганной, грязно-серой поверхности стола.
Роман только молча похлопал его по плечу. Незачем лезть в душу, не нужно задавать лишних вопросов, Андрей сам, когда захочет, все расскажет, главное, что он теперь рядом и уже не оставит друга одного.

Сцена вторая.

Ее «тайное убежище» было рассекречено почти сразу, и этого следовало ожидать, возникшие вопросы заставили сотрудников Зималетто в поисках Катерины, обратиться к ее родителям, а те, узнав сногсшибательную новость, что она уволилась из компании, провели небольшое самостоятельное расследование и тут же догадались где, вернее, у кого может находиться их дочь, если ее нет ни на работе, ни дома. Таким образом, ее местопребывания было обнаружено буквально на следующий день. Катя, увидев на пороге Колькиной квартиры своих родителей, такому развитию событий не удивилась, ее сейчас уже ничего не могло удивить, ей только показалось странным, что ее родители совсем не одобряют ее поспешного решения и бегства от Андрея. Странно, она думала, что они будут ругать ее, говорить: «Вот видишь…, мы же тебя предупреждали… где были твои глаза…» и всячески поносить Андрея, а они, наоборот, вроде бы даже сочувствовали ему… Странно.

Если у отставного военного, Валерия Сергеевича Пушкарева, и было желание крепко поговорить с дочерью, то оно сразу пропало, как только он увидели Катю и понял своим чутким родительским сердцем, в каком состоянии она находится. И  дело было даже не в том, что она подавлена и очень сильно расстроена, Катя вдруг в одночасье изменилась до неузнаваемости, и эти странные, сразу же замеченные им изменения, остановив в первый момент его справедливые родительские упреки, в последующие дни и вовсе лишили Валерия покоя и сна. В Кате изменилось буквально все: и то, как она двигалась, как говорила, и то, как смотрела. В ее движениях, в жестах появилась несвойственная ей резкость, в речи теперь постоянно присутствовали слова: во-первых, во-вторых, пункт первый, пункт второй, и вообще счет, цифры стали неотъемлемой частью ее лексикона, но самые страшные изменения произошли с ее глазами. Глядя в дочкины глаза, Валерий не видел в них больше удивленной радости, мечтательности, не замечал пытливого любопытства, всего того, что так гармонично сочеталось с его нежной и доброй девочкой. Перед ним теперь были в лучшем случае глаза умудренной опытом, лишенной иллюзий взрослой женщины, а в худшем - робота, механического бездушного автомата, не имеющего не только эмоций, но и какого-либо желания когда-нибудь в будущем испытывать эти эмоции. Валерий Сергеевич знал человека, совершившего это страшное злодеяние, убившего в его дочери доброе сердце и трепетную душу, и если вначале он и поддался настроению жены, осуждающей скоропалительный дочкин поступок, то теперь был полностью на ее стороне и мечтал только об одном: придушить этого мерзавца своими руками.

Сцена третья.

- И что ты собираешься делать?
Они привычно сидели и разговаривали в президентском кабинете, Андрей уже третий день работал, и, как показалось Роману, он понемногу стал приходить в себя, во всяком случае, «вышел из подполья» и даже приступил к выполнению своих прямых президентских обязанностей.
- Не знаю, Ром, пока не знаю, - покачал головой Андрей. – Ты думаешь, я сдуру от людей прятался? Нет, мне нужно было побыть одному, подумать, разобраться во всем и решить, как быть дальше.
- Ты с ней пытался разговаривать?
Андрей вздохнул.
- И не один раз. Все бесполезно.
- Она не хочет тебя слушать?
- Наоборот, Ром, она слушает, а потом говорит, что нет никакого смысла разговаривать, потому… - он вдруг замолчал и низко опустил голову.
- Почему потому? – вынужден был задать вопрос Роман.
Андрей выпрямился, на его лице явно читались следы сильной душевной муки.
- Потому что она не любит меня больше, - выпалил он на одном дыхании, потом резко встал, оттолкнул кресло и прошел к окну.
- Мне никто не нужен, кроме нее, понимаешь? Мне ничего не нужно, если ее нет рядом, если я не вижу ее, не слышу ее голоса.  
Роман молча наблюдал за Андреем, даже со спины было заметно, как тот волнуется; он оперся руками на оконное стекло, потом вдруг резко отстранился от него, сорвал с лица очки и, запустив пальцы в шевелюру, взъерошил волосы на голове, потом прижал ладонь ко лбу и замер в этой странной позе.
- Если я ее не верну…если потерял навсегда…
Телефонный звонок прервал его и не дал закончить последнюю фразу.
- Да, Жданов. Слушаю.
Роман видел, как по мере разговора меняется выражение лица Андрея, как на нем проступают красные пятна, какими вдруг жесткими становятся его губы и как он зло прищуривает глаза.
 «С кем он разговаривает?» - пытался понять Роман, сам испытывая сейчас сильное и неприятное волнение.
- Нет, этого никогда не будет! – неожиданно закричал Жданов.
Видимо, собеседник пытался его в чем-то убедить. На губах Андрея появилась змеиная усмешка, вены на шее набухли, она страшно покраснела, а лицо задергалось так, будто с ним сейчас случится припадок.
- А я сказал, что не дам ей развода, слышите, так ей и передайте, она моя жена!
Этот крик потряс и испугал Романа сильнее, чем все предыдущие слова друга, не зная, что сейчас может произойти, он вскочил и замер в ожидании. Андрей несколько мгновений непонимающе смотрел на издающий короткие писки телефон, потом лицо его исказилось, он размахнулся, и в следующую секунду трубка с грохотом полетела в стену, туда же, пока Роман огибал стол и пытался, обхватив Жданова за плечи, остановить его яростный припадок, отправилась и массивная стеклянная пепельница. Безвинные предметы, еще остававшиеся на президентском столе, Роман от гибели спас, но остановить Андрея не смог. Легко, как пушинку, отбросив его в сторону, Жданов схватил со стола ключи от машины и выбежал из кабинета.
Никакие крики, никакие увещевания быть благоразумным неуклюже пытавшегося подняться с пола Романа не были им, по-видимому, даже услышаны.
«Жданов, Жданов, что же ты творишь!» - проводил взглядом взбешенного друга Роман.

Сцена четвертая.

Кто вызвал наряд милиции, так и осталось невыясненным. Во всяком случае, это были не Пушкаревы, их на тот момент просто не было дома. Валерий Сергеевич, пытаясь хоть как-то развеселить дочь, повез свою семью в цирк, наивно полагая, что веселое представление обрадует дочку, как это происходило с ней когда-то давно, в детстве. Поэтому ни Катя, ни ее родители понятия не имели, какое «представление» разыгрывается в это же самое время у них дома. Андрей, приехав первый раз, сначала долго звонил в дверь, потом, сидя то на ступеньках лестничного пролета, то на широком подоконнике подъездного окна, терпеливо ожидал хозяев, так и не дождавшись, ушел, а где-то через час вернулся, уже сильно выпившим, и стал колотить в дверь кулаками, ногами и неистово орать:  
- Катя, открой, нам нужно поговорить!
Этот «концерт» продолжался довольно долго и был прерван двумя бравого вида сержантами, вежливо поинтересовавшимися, по какому поводу гражданин нарушает покой мирных людей и какого черта он ломится в закрытую дверь. Ответ на поставленные вопросы, причем в выражениях, не подлежащих огласке, последовал от разъяренного Жданова незамедлительно и явно стражам порядка не понравился. Далее события разворачивались быстро и жестко. На требование милиционеров прекратить дебош и проследовать за ними они услышали еще одну непереводимую и очень витиеватую фразу, которую с натяжкой все-таки можно было понять как: «А пошли вы…». В ответ на это безобразие, естественно, была предпринята попытка применить к хулигану и матершиннику законную силу, в результате чего один из патрульных чуть не полетел головой вниз через перила, а второй чудом не сломал себе шею, кубарем скатившись с лестницы.

Две соседки, только что занявшие свой излюбленный пост на скамейке у подъезда, были страшно напуганы и ошеломлены развернувшимися перед их глазами событиями. Подъездная дверь с грохотом распахнулась, и трое стражей порядка (к двум патрульным присоединился вызванный ими на подмогу водитель милицейского уазика) буквально выволокли на улицу крупного мужчину, награждая его при этом крепкими ударами дубинок. Мужчина, соседки тотчас узнали в нем мужа Кати Пушкаревой, был явно оглушен и деморализован, он даже не мог самостоятельно стоять на ногах,  и милиционеры тащили его под руки, при этом их взъерошенный и измочаленный вид свидетельствовал о том, что им пришлось несладко, пока они смогли утихомирить этого богатыря.

Сцена пятая.

- Катя, Катя, - бросились две кумушки к только что вышедшей из отцовской машины Катерине. Все-таки женская интуиция - это удивительная вещь. Простодушные и не очень-то добрые соседки Пушкаревых, каким-то образом ведь поняли, что необходимо рассказать Кате о том, что случилось в ее отсутствие, и не просто рассказать, а так, чтобы это не дошло до ушей ее родителей. Они дождались, пока Валерий, ревностно следивший за всеми, кто общается с его дочерью и, видимо, не ожидавший от соседских теток никакого подвоха, развернул машину, на которой только что привез жену и дочь, и уехал в гараж, поздоровались с не жаловавшей их Еленой, дождались, когда она скроется в подъезде и только после этого стали наперебой рассказывать Кате о случившемся в их дворе происшествии.
- Кать, - после того, как их красочный рассказ закончился, обратилась к ней тетя Зоя, - побеспокоилась бы ты, а то, знаешь, как бывает, менты - они же не церемонятся.
- Да, да, - закивала головой ее подружка, - дядю Сашу из третьего подъезда знаешь? Он когда по пьяни в метовку попал, они его там так отделали, что он, бедолага, потом месяц ходил, охал, а твой-то с ними,по всему видать, еще и в драку полез.

 «Почему у нее так дрожат ноги? Почему вдруг пересохло горло? Какое ей до него дело? Сам виноват, пусть сам и разбирается», - крутились лихорадочно у нее в голове мысли, а руки уже доставали из сумочки телефон, и трясущиеся пальцы неловко отыскивали нужный номер.
- Роман Дмитрич! Алло, это Катя. Роман Дмитрич, у нас беда.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #15 : Май 08, 2017, 07:59:01 »

Глава 17.
Сцена первая.


Даже самые жестокие цунами и самые разрушительные ураганы в какой-то момент заканчиваются. Смертельно напуганные разбушевавшейся стихией люди постепенно приходят в себя и, осторожно оглядываясь и осматриваясь вокруг, пытаются оценить нанесенный им природным катаклизмом ущерб, а потом начинают ремонтировать и восстанавливать все, что было так или иначе сломано или разрушено.
С того дня, вернее, ночи, которую Роман провел в очередных поисках Андрея и нашел его в отделении милиции, прошло уже три месяца. Многое что случилось за эти месяцы и многое что изменилось. Тогда, после тревожного Катиного звонка, бросившись выручать друга из беды, Роман очень волновался за Андрея, боялся, зная его взрывной и необузданных характер, что натворит его друг таких дел, что и не разгрести, прикидывал в уме, во что им обойдется эта скандальная история И по-всякому получалось, что последствия будут иметь много шума, много разбирательств и много неприятностей, только ему в тот момент это было неважно - он молился тогда об одном: чтобы с Андреем не случилось ничего страшного. Как ни странно, но все пошло совсем не по тому сценарию, какой представлял себе Роман. В милиции все прошло достаточно спокойно и обошлось уплаченным им штрафом, Роман так и не понял, то ли стражи порядка, судя по синякам и кровоподтекам на теле Андрея, которые он разглядел уже позже, когда привез друга к себе домой, вволю натешившись, отведя, так сказать душу, потеряли к «клиенту» интерес, то ли они по какой-то причине его пожалели, но, так или иначе, но никакого дела на Жданова заведено не было и никакой огласки, никаких последствий ни для его репутации, ни для имиджа компании его ночное приключение не имело. Андрей с неделю отлеживался, приходил после «побоища» в себя, физические раны его постепенно зажили, но события той ночи все-таки не прошли для него бесследно. Он безапелляционно заявил, что покидает пост президента, и Роману вместе с Павлом Олеговичем стоило большого труда уговорить его не увольняться совсем из Зималетто, а перейти на работу в швейный цех. С тех пор Андрей работал на производстве, вдали от бурной жизни компании и вообще вдали от людей, днем он сидел, закрывшись, в своем маленьком кабинетике и изучал техническую документацию, а вечерами и ночами, когда работа в цеху заканчивалась, с еще двумя мастерами занимался установкой и наладкой нового швейного оборудования. Обязанности президента, по решению Совета директоров, перешли к его первому заму, и Роман стоически тащил на себе эту непосильную ношу, проклиная по очереди: то свою судьбу, уготовившую ему такой «подарок», то любовь к женщинам, делающую из хороших мужиков параноиков, то конкретно Екатерину Валерьевну Пушкареву, доведшую его лучшего друга до состояния отшельника, добровольно, по собственному желанию, вычеркнувшего себя из списка живых людей.
Развод Ждановых состоялся где-то через пару недель после описанных выше трагических событий и прошел тихо и мирно. Андрей законному течению дел больше не сопротивлялся, молча подписал все необходимые бумаги, на том все и закончилось, как такового бракоразводного процесса, собственно, и не было, все сделали адвокаты, просто однажды Жданов получил свой паспорт, в котором стоял казенный синий штамп «Брак с Екатериной Пушкаревой расторгнут такого-то числа, месяца, года». На этом историю можно было бы и закончить, надеясь, что со временем душевные раны ее героев затянутся и все наладится, вернется на свои места. Но что-то подсказывало Роману, что под всей этой невидимой глазу толстой коркой непростых человеческих отношений скрываются такие взрывоопасные страсти, такой вулкан эмоций, что успокаиваться им всем слишком рано.

Сцена вторая.

Жизнь потихоньку возвращалась в тихое спокойное русло. С родителями у нее проблем не возникало, Катя была им благодарна за то, что они не напоминали ей о недавнем мучительном прошлом и о ее нелепом замужестве. Она порой ловила на себе жалеющие взгляды матери или внимательные, будто изучающие - отца, но взглядами все только и ограничивалось. Родители будто договорились не затрагивать больную тему и не задавать ей лишних вопросов. И все-таки пребывание в родительском доме ее явно тяготило - за то время, что Катя жила самостоятельно, она привыкла решать все свои проблемы сама, она научилась, находясь рядом с Андреем, чувствовать себя независимой и сейчас с трудом сдерживалась, пытаясь вновь приноровиться к, казалось, еще совсем недавно привычному, а сейчас совершенно ненужному родительскому пригляду и опеке. Катя нет-нет, да и подумывала о том, чтобы жить отдельно от них, но если это и возможно и нужно было сделать, то не сейчас, а чуть позже. Она хорошо понимала, что слишком свежи еще нанесенные ею раны, чтобы добавлять родителям еще и новые, вот утрясется все, уляжется, тогда… С работой у нее тоже проблем не было - узнав, что она уволилась из Зималетто, ей позвонила Юлиана Виноградова и пригласила на работу к себе в офис в качестве своего помощника. Она уже три месяца работала с Юлианой в ее пиар-агентстве и очень была своей работой довольна. Ей нравились ее новые обязанности, нравилась неугомонная, немного суетливая, но постоянно захваченная водоворотом всевозможных дел и неунывающая Юлиана. Ей
нравилось самой вовлекаться в эту совершенно непредсказуемую и такую захватывающую жизнь, да и вообще ей все нравилось, и у нее все было хорошо, если бы… Если бы не мучительная пустота в сердце. Оно у нее будто омертвело, не реагировало ни на что и ничего не чувствовало: ни страха, ни радости, ни боли - ничего, совсем ничего, будто замерзло или превратилось в камень. И только одно - воспоминания об Андрее, которые, как она их ни гнала, как ни пыталась вытравить из своей памяти, шли за ней попятам и заставляли ее сердце волноваться. Если, просыпаясь утром, она чувствовала, как оно учащенно бьется, значит, ей снился Андрей. Если его словно тонкой невидимой иглой пронзала боль, значит, она вспомнила Андрея. Если оно замирало на мгновение, а потом вдруг начинало скакать галопом, значит, она увидела в толпе кого-то, похожего на Андрея. Эта игра в салочки с собственным сердцем поначалу сильно утомляла Катю - она злилась, пыталась как-то побороть себя, то со временем, поняв, что попытки бесплодны, сдалась и старалась просто не обращать на сердечные хулиганства внимания. Ничего, она и с этой бедой когда-нибудь справится, права Юлиана, незачем ей зацикливаться на прошлом, пора, наконец, очнуться и начать новую жизнь. Придя к такому решению, Катя даже завела себе поклонника. Они ездили работать с Юлианой в Египет, на шоу «Самая красивая», и там она познакомилась с неким Михаилом Борщевым, молодым ресторатором их Новосибирска. Знакомство с приятным молодым человеком продолжилось и в Москве, где Борщев собрался открыть новый ресторан. Михаилу она, кажется, понравилась, он настойчиво ухаживал за ней, оказывал всяческие знаки внимания, и Катя благосклонно принимала эти ухаживания, не очень, правда, задумываясь, а что, собственно, будет потом, но надеясь, что со временем и с этом вопросом она разберется.

Сцена третья.

«Надо же, опять снег пошел», - удивился Андрей. Он вышел на улицу покурить и немного проветриться и сейчас, стоя на крыльце Зималетто, всматривался в темное, роняющее на землю пушистые снежные хлопья небо. Странная в этом году была зима, бесснежная безморозная, прошла, как будто ее и вовсе не было, а теперь вот в конце, да, собственно, не в конце - март уже на дворе, весна по календарю, так вот теперь чуть ли не каждый день идет снег.
«И для тебя, Жданов, все эти зимние месяцы были безвременьем, вроде бы и жил ты, а по сути, просто терпел и ждал, как терпят боль в надежде на то, что она когда-нибудь пройдет. А на что надеешься и чего ждешь ты, Жданов?»
Одинокая фигура стоящего посреди ночи у входа в темное офисное здание курящего мужчины со стороны выглядела, наверное, странновато, но кому на него глядеть сейчас ночью, нет никого вокруг. Андрей и не хотел чтобы на него глядели, он очень устал от всех этих взглядов: сурового взгляда отца, страдающего матери, испуганного, после того как обнаружила учиненный им в квартире разгром и сочувствующего сейчас, взгляда Нины Петровны, осуждающих взглядов Женсовета… Ему иногда очень хотелось крикнуть.
- Да, я негодяй, мерзавец, ничтожество, презирайте меня, ненавидьте меня, только прошу вас, забудьте меня, вычеркните из вашей памяти, не смотрите на меня больше.
После той ночи, полной оскорблений и боли, когда он несколько часов пролежал в унизительно-беспомощной позе на вонючем казематном полу, скованный по рукам и ногам наручниками, он будто родился заново, да, вот так вот, по-идиотски, как впрочем, и все в его жизни, в грязи и зловонье рождалась его душа, и он вдруг ясно, до боли в каждой клеточке, осознал, что чувствовала, что пережила Катя, пройдя через то унижение, которому он ее подверг.
«Ведь она поверила тебе! - слишком поздно раскаивался Андрей, - не в любовь твою поверила, не было у нее времени поверить в твою любовь, она тебе как человеку, как мужчине, как мужу поверила, а ты ее предал, использовал, унизил».
В ту ночь он решил, что больше не имеет права ничего требовать от Кати, что он должен уйти с ее дороги, из ее жизни раз и навсегда, и все это время он честно пытался выполнить данное самому себе обещание не видеться с Катей, не говорить с ней, не мешать ей жить. Он стойко перенес развод, только еще больше замкнулся в своей боли, как в раковине, он нагружал себя, чтобы не думать и не вспоминать Катю, работой и пахал до изнеможения, до помутнения рассудка, стараясь ни о чем не думать и не вспоминать, но в нагрудном кармане всегда носил записку, переданную адвокатом.
«Андрей, я хочу, чтобы ты знал: я не держу на тебя зла, я простила тебя и хочу, чтобы и ты простил меня. Давай простим и забудем друг друга. Катя».
- Катя, Катя, ведь это любовь твоя святая, чистая, память об этой любви, простила меня, а как мне-то простить? Не тебя, Катенька, не за что мне тебя прощать, ни в чем ты передо мной не виновата. Как мне себя, урода, теперь простить?
Ветер трепал непослушные волосы, забирался морозной дрожью под легкий свитер, осыпал его пушистым снегом, а он все стоял и стоял, вглядываясь в темное снежное небо, будто пытался отыскать среди хаоса облаков хоть одно, хоть маленькое окошко, через которое можно было бы увидеть скрывшиеся и словно навсегда потерянные для него звезды
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #16 : Май 08, 2017, 08:29:03 »

Глава 19.
Сцена первая.

Андрей надеялся, что правильно рассчитал, выбрав для своего визита к Пушкаревым обеденное время  что любящий по выходным дням принять за трапезой рюмочку - другую своей знаменитой наливки Валерий Сергеевич уже совершил этот ритуал, а потому не будет столь жесток и позволит ему поговорить с его дочерью. Проведя всю ночь без сна, окончательно измучив себя сомнениями, Андрей не один раз пытался взять себя в руки и посмотреть на все произошедшее трезвым взглядом. Ну чего он так разволновался, подумаешь, ну проводил какой-то молодчик его Катю до дома, ну поцеловал ей на прощание руку, что из этого следует? И каждый раз из этого следовало только одно, что он полный кретин и идиот, раз допустил, чтобы его жену провожал домой и целовал ей руки кто-то,кроме него. Нет, он этого так не оставит, он поедет к ней, он любыми правдами или неправдами добьется встречи с ней, а потом… Что будет потом, Андрей предпочитал не думать, от этого «потом» щемило сердце и мутился разум, ведь по всему выходило, что если Катя его в очередной раз прогонит, то «потом» у него просто не будет.
- «Это твой последний шанс, Жданов, последний. Вся твоя жизнь на волоске, и ее тоже. Если ты не сумеешь ей доказать, что любишь ее, если не сумеешь ее остановить, завтра может быть уже поздно».

Пока Андрей из-под арки въезжал в Катин двор, он опять заметил машину, остановившуюся около ее подъезда, только на этот раз это было такси, обыкновенное такое желтенькое, ничем не примечательное такси. Из машины вышел мужчина, и Андрей сразу насторожился. Силуэт мужчины показался ему знакомым, а когда тот наклонился и достал с заднего сиденья пакеты, а главное, огромный букет алых роз, сомнений больше не осталось: это был вчерашний Катин поклонник.
«Да что же это делается-то! - ахнул Андрей. – Вот ведь прилипучий какой! Ну, уж нет, теперь я тебя не выпущу».
Андрей выскочил из машины и бросился бегом через детскую площадку, полагая, что так получится быстрее, чем объезжать весь двор на машине. Он не учел только, что легкий морозец прихватил ночью землю и на ней кое-где еще оставались не растаявшие под весенним солнцем зеркальца льда. На таком незамеченном им ледяном кусочке он поскользнулся, не упал, но замешкался, и этой заминки хватило для того, чтобы молодой человек успел открыть подъездную дверь и войти в нее раньше, чем к двери подбежал Андрей. Жданов начал лихорадочно набирать цифры кодового замка, но то ли от волнения забыл правильный номер, то ли шифр замка сменился, но дверь открываться не захотела. После нескольких бесплодных попыток Андрей саданул кулаком по бесчувственной железяке.
- Не везет, так не везет! Ну и что прикажете теперь делать?
Пока Жданов метался около подъезда в поисках входа, вернее, выхода из создавшегося положения, богатое воображение успело нарисовать ему не одну жуткую картину разворачивающихся сейчас в квартире Пушкаревых событий.
«Поздравляю тебя, Жданов, у тебя жену из-под носа уводят, а ты тут прохлаждаешься, идиот. Стоп! - Андрей застыл, ошеломленный возникшим у него подозрением. – А ведь он, гад, не просто так пришел, он свататься к ней пришел! Точно!»
Дальнейшие его действия были подчинены только одному: каким угодно способом помешать происходящему в скромной квартире на четвертом этаже. Может быть, выдумать какой-нибудь предлог и вызвать Катю телефонным звонком? Андрей стал обшаривать карманы в поисках телефона, вспомнил, что забыл его в машине, бегом бросился к оставленному в противоположном конце двора автомобилю, лихорадочно соображая на ходу, что же такое придумать, чтобы Катя не смогла отказаться и спустилась к нему. Но и в этом случае Жданову не повезло: абонент оказался недоступен, звонить же на домашний номер он не решился - к телефону наверняка подойдет кто-то из родителей,  и в лучшем случае он услышит, что Кати нет дома, а в худшем…. Опять подъезд, опять бесплодные попытки справиться с замком, наконец, о боги, небеса сжалились над ним: из подъезда выскочил какой-то мальчишка, и Андрей успел перехватить распахнувшуюся дверь. Он уже собрался воспользоваться открывшейся перед ним возможностью, в последний раз бросил отчаянный взгляд на Катино окно и… остановился, осененный внезапной догадкой.
- Нет, мы пойдем другим путем!

Сцена вторая.

Если бы не вчерашний разговор с Романом, она вряд ли решилась бы на сегодняшнюю встречу. Встречаться с женщиной, послужившей причиной разрыва с мужем… это было выше ее сил.

Когда вчера, распрощавшись с Михаилом, она вернулась домой, то сразу же, сославшись на усталость, извинилась перед родителями и прошла к себе в комнату. Стоя у окна, Катя вспоминала каждое слово, сказанное Малиновским, и пыталась разобраться, в чем же причина отставки Андрея, в чем причина его странного поступка.
«Зачем, почему он отказался от президентского поста? Ведь Андрей так стремился, так хотел быть президентом. Даже на тебе женился, чтобы не потерять этот пост», - высунулся наружу с ехидными комментариями разумный скептик, живущий в ней с некоторого времени. «Да, женился!» - воскликнула она, впервые за эти месяцы ощутив потребность понять смысл в поступках Андрея, мотивы его поведения. «Тем более тогда непонятно, почему он сам, добровольно покинул его? А может, не сам? – ехидничал противный голос, - может, его попросили? Нет, не сходится, если бы президентом стал Александр, тогда да, было бы ясно, что он ушел не по своей воле, но президент Роман, а он всегда был предан Андрею, и, если бы не желание самого Андрея, никогда бы не согласился занять этот пост».
Размышляя таким образом, она машинально разглядывала привычный с детства вид за окном, черные влажные от дождя деревья, мокрый асфальт, пустынный в этот поздний час двор, как вдруг заметила машину, медленно проезжающую под ее окнами … Сомнений быть не могло - это был автомобиль Андрея. У нее перехватило дыхание, подкосились ноги и, чтобы не упасть, Катя ухватилась за подоконник.
 «Андрей! Значит, мне не показалось, значит, это был ты? Зачем? Я не понимаю зачем?»
Из транса ее вывел телефонный звонок и мамин голос.
- Катенька, тебя к телефону.
Дверь в ее комнату открылась, и мама, заглянув, уточнила.
- Тебе какая-то Надежда Ткачук звонит, она уже один раз звонила, - попыталась объясниться Елена, видя, что дочка замерла и никак не реагирует на ее сообщение, - а я сказала, чтобы она перезвонила позже. Кать, - не понимая странной реакции дочери, удивилась Елена, - что сказать-то, ты подойдешь?
-Да, да, мама, - наконец-то очнулась Катерина, - я подойду, спасибо.

Она сразу узнала ее: в ресторане гостиницы, где они договорились встретиться, завтракали всего несколько человек. Ткачук в жизни показалась Кате еще эффектней, чем на фотографиях. Ухоженная, утонченная женщина с прекрасной фигурой, нежным одухотворенным и очень красивым лицом.

Сцена третья.

Катя, стараясь казаться спокойной и уверенной, подошла к столику, за которым одиноко сидела Ткачук.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, - поднялась ей навстречу молодая женщина. - Вы Катя?
Катерина молча кивнула.
- Присаживайтесь, пожалуйста, - пригласила ее Надежда.
Катя заметила, что Ткачук сильно волнуется, она комкала в руках салфетку и постоянно нервно облизывала губы.
- Я слушаю вас, - решила она приободрить свою собеседницу и даже постаралась ей улыбнуться.
- Я знаю, Катя, - несколько скованно начала разговор Ткачук, - что одним своим присутствием причиняю вам боль, но я должна все рассказать. Это очень важно, поверьте, и для вас, и для меня.
У Катерины все похолодело внутри. Неужели она сейчас услышит рассказ о чувствах Андрея к этой красавице?
- Видите ли, Катя, мы с Андреем знакомы давно… Нет, я не то хотела сказать. Дело в том, что я люблю вашего мужа…
- Он мне не муж, - тут же перебила ее Катерина.
Надежда помотала головой, как бы останавливая ее.
- Нет, нет, Катя, вы неправильно меня поняли… Пожалуйста, не перебивайте меня, мне очень трудно говорить…выслушайте меня, я очень виновата и перед ним, и перед вами… Она бросила на стол салфетку и потянулась к бокалу с водой.
- Пять лет я ждала, что Андрей определится и, наконец, выберет себе спутницу жизни, и я не скрою от вас Катя, я очень надеялась, что он выберет меня. Я знала о его романах, об отношениях с Кирой, я все о нем знала, и я ждала, терпеливо ждала, когда Андрей нагуляется и поймет, кто главная женщина в его жизни.
Надежда горько усмехнулась, и Катя в этот момент впервые почувствовала к ней сострадание, ведь она очень хорошо понимала ее, понимала, как это трудно любить и ждать.
- Когда до меня дошли слухи о намерении Андрея жениться, - продолжила Ткачук, - я, извините Катя, навела о вас кое-какие справки. Сведения, которые мне сообщили, показались очень странными и очень непонятными, и я стала с нетерпением ждать приезда Андрея, надеясь, что он лучше, чем кто-то, объяснит мне мотивы своего поступка. А когда он приехал, я в первую же секунду, как увидела его, поняла, что моим мечтам не суждено сбыться. Я увидела перед собой не того Андрея Жданова, которого знала многие годы - это был совершенно другой человек, глубоко чувствующий, наполненный каким-то внутренним светом и значением. Такого Андрея я не знала, и таким он стал не со мной. Все было, в общем-то, ясно, но я решила поговорить с ним. К сожалению, я не сразу поняла, что он уже довольно сильно пьян, и пригласила его в ресторан. Там Андрей выпил еще, и его совсем развезло. Поняв, что в таком состоянии он не способен разговаривать и я не добьюсь от него ничего путного, я отвезла его в гостиницу и проводила в номер, потом помогла ему лечь и хотела уже уйти, как вдруг Андрей схватил меня за руку и стал говорить о своей любви. Вы не представляете, Катя, что я пережила в тот момент - я ведь подумала, что эти слова он говорит для меня и  только потом поняла, что он признается в любви не мне, а вам, Катя… Меня как кипятком ошпарило, обида, ревность, злость…Я не знаю, что меня толкнуло на этот отвратительный поступок, но я решилась ему отомстить. Я раздела его, разделась сама и улеглась в постель рядом с ним. Я хорошо понимала, что, проснувшись, Андрей поверит в то, что между нами что-то было, и догадывалась, что он будет страдать…все так и вышло, он проснулся, увидел меня в своей постели и… Господи, какой ужас был у него на лице, какие страдание и боль! Я в ту же секунду раскаялась и уже хотела признаться ему, что между нами ничего не было, но потом передумала…испугалась, наверное, да и стыдно было очень.

Катерина никак не могла осознать, то, что услышала сейчас от Ткачук, все всколыхнулось в ней, казалось, что все чувства проснулись разом. Она, зажав рот ладонью, с ужасом смотрела на бледную, с трясущимися губами сидевшую напротив нее женщину и пыталась удержать в себе рвущееся наружу отчаяние. Нет, она не осуждала ее, не проклинала, она, наоборот, чувствовала сейчас всю боль: и ту, что пережила Надежда, и ту, что мучила Андрея , и ту, что переполняла ее саму.

-Когда Андрей приезжал во второй раз, - продолжала свой рассказ Надежда, - я опять хотела извиниться перед ним и все рассказать, но разговор как-то не получился. С его слов я поняла, что в личной жизни у него все хорошо и… я опять смалодушничала, подумала, раз все хорошо, может, не стоит ворошить прошлое.
Надежда замолчала, ушла куда-то в себя, Катя видела, как по ее скорбному лицу одна за другой пробегали тени раскаяния и муки.
- Я только недавно узнала о катастрофе, случившейся в вашей жизни, Катя, - очнувшись, Надежда подняла голову и, взглянув ей в глаза, продолжила свою исповедь, - и я решилась приехать и рассказать вам все как есть. Я не знаю, виновата ли я в вашем разрыве с Андреем, но я хотела, чтобы вы знали: Андрей не изменял вам, и он очень любит вас… Если бы вы слышали, Катя, те слова, что он тогда говорил, вы бы обязательно его простили, в чем бы он ни провинился перед вами. Счастливая вы, Катя, меня никто и никогда так не любил.

Сцена четвертая.

Опять ее жизнь делает невероятный непредсказуемый поворот. Еще вчера она была уверена, что должна забыть Андрея навсегда, еще вчера хотела начать новую жизнь без него, не вспоминая его… А сегодня, когда от всех ее бастионов, выстроенных обидами и разочарованиями, остались только одни развалины, как же теперь ей быть? Она натворила столько бед, она была так несправедлива к Андрею!
«Но таблица же все-таки была», - подал голос разум. «Молчи уж, раз ничего не понимаешь! – набросилась на него Катерина. – «Разве я не знала, что он женился на мне не по любви? Знала. Конечно, таблица сама по себе пакостная, но он же сам за нее и расплатился, отказался добровольно от того, ради чего и затеял все это дело с женитьбой. Из-за тебя, Пушкарева, отказался, ты хоть это понимаешь? И тогда дело было не в ней, не в таблице, признавайся! Ведь из-за одной таблицы ты бы так не поступила? Все дело было в ревности, так? Ну что молчишь? Как выводы делать,  ты тут как тут, а как в ошибках признаваться, так нет тебя, спрятался».
«Андрей, хороший мой, любимый мой, как же нам теперь все исправить?»
Катя металась по комнате, пытаясь найти хоть какой-то выход из черной дыры, в которую сама себя загнала.
 «А если Андрей не простит меня? А вдруг уже поздно?»
Она внезапно остановилась.
 «Как же я забыла, он же вчера видел Михаила. Господи, что он мог подумать!»
Будто в ответ на ее мысли, в прихожей раздался звонок, и через минуту бодрый Мишин голос произнес.
- Здравствуйте, разрешите войти?
Катя схватилась за голову, она совсем забыла, что пригласила Михаила в гости, знакомиться с родителями.
«Час от часу не легче, караул, что же теперь будет?»
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #17 : Май 08, 2017, 08:49:54 »

Глава 20.
Сцена первая.

«Да, Жданов, отяжелел ты что-то, - пыхтел Андрей, взбираясь на первые железные ступеньки. - Вот к чему приводит нездоровый образ жизни».
Когда он заметил рядом с Катиным окном пожарную лестницу и осознал наличие другой,  альтернативной, дороги в дом к его любимой, он мгновенно осознал и все преимущества этой дороги. Во-первых, он сразу, минуя кордоны, выставленные Валерием Сергеевичем, мог попасть в квартиру Пушкаревых - и не просто в квартиру, а в Катину комнату, а значит, возможно, и прямо к Кате. Во-вторых, что было опять же вполне возможно, какое-то время они с Катей смогли бы оставаться наедине. Присутствие в квартире званого, в отличие от него, гостя почему-то Андреем в этот момент не рассматривалось, как не рассматривался и вариант отсутствия в ней Катиных родителей - до такого его несчастный разум додуматься пока не мог. А ведь вполне можно было предположить, что если Катины родители дома, то она сейчас вместе с ними мило общается с молодым человеком на их уютной кухне, а если их дома нет, то она, возможно, и находится у себя в комнате, только не в одиночестве. Слава Богу, что у такой особенной, малоизученной наукой человеческой разновидности, как влюбленные, напрочь отсутствует трезвый расчет и логика. Мысли Андрея были далеки от мрачных реальностей жизни, он представлял себе, как сейчас увидит в открытом окне Катю, как, лихо перепрыгнув через подоконник, заключит ее в свои объятья и признается ей в любви, представлял, как она, рыдая, прощает его, потом прячет у него на груди мокрое от слез счастливое лицо, а потом он подхватывает ее на руки и… Нарисованная сказочная картина была такой яркой и такой возбуждающей, что Андрей почувствовал, как у него закружилась голова.
«Спокойно, прынц, до девичьей светелки еще высоко, поэтому держись-ка ты покрепче, а то не будет у тебя никакого потом».
Он понимал, что у мгновенно созревшего в его голове стратегического плана есть свои очевидные минусы, ведь окно на самом деле закрыто, и Катя, даже если она сейчас в своей комнате, вполне может не захотеть его открывать. Опять же не факт, что она у себя, а значит, нужно будет как-то определяться на месте, что в этом случае делать. Ну и последнее, совершенно секретно, так сказать, только для внутреннего пользования: он с детства боялся высоты, и карабкаться вверх по железным ступенькам ему было не очень приятно, ну, да чего не сделаешь ради любимой. Ко всему прочему, изменчивая мартовская погода преподнесла сюрприз, набежавшие облака закрыли робкое весеннее солнце, и с неба посыпался противный холодный осенний дождь, быстро промочив насквозь и пиджак, и рубашку (куртку он предусмотрительно оставил внизу).
«Прав Малиновский, - уговаривал себя Андрей, преодолевая последние метры опасного пути по мокрой скользкой лестнице, - во всем нужно видеть положительные моменты. Дождь - это, конечно, неприятно, но зато он разогнал по домам любопытных Катиных соседей, а значит, с этой стороны опасность мне не грозит».
Жданов вздохнул, вспомнив свое малоприятное знакомство с местным отделением милиции.

Ну, вот наконец-то и Катино окно. Андрей, держась за перила лестницы, поставил одну ногу на декоративный карниз, находившийся прямо под окном и заглянул вглубь квартиры: как и следовало ожидать, в комнате никого не было, и дверь в нее была закрыта.
«Ну что,стратег? Что дальше-то будешь делать?» - задумался Андрей, вглядываясь в знакомый до мелочей интерьер маленькой Катиной комнатки. Вариантов дальнейших действий, собственно, было немного: признать свое поражение и бесславно спуститься вниз (к чести Андрея, он такой вариант даже не рассматривал), попытаться стуками и криками привлечь к себе внимание Пушкаревых и убедить их не вызывать сразу психушку, а впустить к себе в квартиру. Ну и третий, последний вариант: войти в нее без спроса. Андрей, оторвавшись от лестницы, обеими ногами переступил на узкий карниз и, прижимаясь к холодной кирпичной стене, постарался переместить центр тяжести своего тела так, чтобы максимально размахнуться для удара…

Сцена вторая.

«Бред, кошмар, катастрофа», - повторяла про себя Катерина, с ужасом наблюдая за происходящими событиями.
Она, конечно, хорошо знала о способности Михаила располагать к себе людей, сама была очарована его обаянием, но то, что он за какие-то пятнадцать минут, сумев преодолеть свойственную ее родителям настороженность, превратится для них из незнакомого человека в почти своего в доску парня, она и предположить не могла и, глядя сейчас на то, как мама, улыбаясь, радушно потчует гостя своими фирменными блюдами, как она смущается и краснеет от Мишиных похвал, как ее строгий отец, узнав, что Миша служил в армии и не где-нибудь, а в танковых войсках, от души улыбается ему, угощая наливками собственного приготовления и уже готов перейти к святая святых, рассказам о своем славном армейских прошлом… Катерина испытывала явную растерянность и даже легкую панику.
«Бедные мои, - думала она о родителях, - как же вы настрадались из-за меня, если рады любому, кто, как вам кажется, сумеет развеять грусть-тоску вашей неразумной дочки. Миша очень хороший и добрый, только не судьба нам быть с ним вместе, простите меня, родные мои, но на этом свете есть только один человек, который может сделать меня счастливой».
Между тем Миша, видимо, воодушевленный столь радушным приемом или разгоряченный быстродействующим папиным зельем, встал и собрался произнести тост.
- Валерий Сергеевич, Елена Александровна, спасибо вам за ваши хлеб-соль, за ваше гостеприимство. Признаюсь, еще сегодня утром я опасался, покажусь ли вам, примете ли вы меня, поверите ли в искренность и честность моих намерений. Теперь вижу, что опасался я зря - в вашем доме мне так же хорошо, тепло и уютно, как и в родительском. Спасибо вам за все, а теперь позвольте мне сказать о главном.
Он повернулся и, явно волнуясь, обратился к несколько озадаченной торжественностью момента Катерине.
-Катя, надеюсь, вы не осудите меня: здесь, в вашем доме и при ваших родителях, я хочу признаться, что люблю вас. Я знаю, Катя, вы сейчас не сможете ответить мне взаимностью, но я готов смириться с этим и ждать столько, сколько будет нужно. Я постараюсь заслужить вашу любовь, и я обещаю, Катя, что сделаю все возможное, чтобы вы были счастливы.
Это было уже серьезно. Неожиданное признание Михаила застало ее врасплох, а на родителей и вовсе произвело эффект разорвавшейся бомбы: они замерли, видимо, ожидая от нее какой-то реакции, каких-то слов. Да и Михаил тоже ждал, что она ему ответит, а у нее в голове, как назло,не было ни одной путной мысли. Да и откуда им было взяться, этим мыслям, если она вся была наполнена чувством, если сердце ее как расхулиганилось с утра, так и не спешило успокаиваться, изнывая сладостной болью, если душа ее витала неизвестно где в поисках самой себя, а верный помощник разум молчал в тряпочку, обиженный и затюканный хозяйкой. Но нужно было что-то говорить, иначе пауза грозила перерасти в неловкость, а потом и в конфуз. Она понимала, что Миша должен выйти из этого положения достойно, он ведь не виноват, что сердце ее принадлежит другому, да и вообще в этой нелепой ситуации, скорее всего, виновата все-таки она, видимо,  это она своим неосторожным поведением спровоцировала сегодняшнее Мишино пылкое признание.
Последовав примеру своего гостя, Катерина встала.
- Миша, спасибо вам за ваши слова, видит Бог, я до глубины души тронута и очень благодарна вам за все, только…, - она замолчала, будто собираясь с духом, - вы для меня, Миша, навсегда останетесь только хорошим другом.  Она видела, как сразу изменилось выражение лица Борщева, какими грустными вдруг стали его глаза, ей было жаль его, но чем она могла ему помочь?
- Я не смогу ответить вам взаимностью, потому что люблю другого человека.
- Какого. другого? – вскрикнул будто только что очнувшийся от сна Пушкарев.
- Андрея, папа, - смело глядя отцу прямо в глаза, произнесла Катя запретное имя.
- Что!? - закричал сразу отец. - Что ты сказала? Он стал недовольно отталкивать руки пытающейся утихомирить его жены.
 - Ты слышала, мать, нет, ты слышала, что она сказала? Она любит этого мерзавца, он ей жизнь исковеркал, а она его любит! – кипятился Пушкарев.
- Папа!
- Что папа! – не дал ей высказаться отец, - да я этого подонка своими руками придушу, я его… с четвертого этажа вниз головой…
- Да как ты не понимаешь, - закричала Катерина, - я люблю его, я жить без него не могу, нет и не будет в моей жизни другого мужчины, кроме Андрея! Только с ним я буду счастлива, только с ним у меня будет семья, только от него я смогу родить детей, а если его не будет, то пусть и меня не будет, потому что жизнь без него хуже смерти!
Она замолчала, видимо, истратив все силы на этот страстный монолог, ошеломленные слушатели застыли в немом удивлении, и в это время, словно в ответ на только что прозвучавшие слова, в ее комнате раздался жуткий грохот, сопровождающийся звоном бьющегося стекла…

Сцена третья.

Дверь в ее комнату распахнулась, и на пороге вместе с порывами влажного мартовского воздуха появился абсолютно мокрый, взъерошенный мерзавец и подлец Андрей Жданов.

Есть у настоящей любви одно необъяснимое свойство, в ее присутствии замолкают даже самые говорливые ревнители нравственности, самые яростные знатоки жизненных правил, и критики современных нравов почему-то не решаются произносить в ее присутствии речей. Любовь безраздельно властвует во вселенной, она превращает царей в вассалов, строгих судей в своих робких подданных, а робких подданных в смелых и неустрашимых героев, любовь не терпит суеты и пустословия, она молча берет влюбленных за руки и ведет их за собой.

Шаг, еще шаг… еще…
 «Что же ты, Андрей, почему ты стоишь? Почему так безнадежно прислонился к притолоке и не идешь мне навстречу? Ты боишься меня, родной мой? Боишься, что я опять не пойму, опять прогоню тебя? Дай я посмотрю в твои глаза, хороший мой, что ты в них прячешь? Боль! Обиду! Боже мой, Андрей, как же я была слепа, как я могла причинить тебе столько боли, как могла так сильно обидеть тебя. Прости меня, родной мой, желанный, ты видишь, я раскаиваюсь? Не хмурься, не сердись, все хорошо. Ты мне веришь, Андрей?»
Она подошла к нему близко-близко и ласково коснулась рукой его щеки. Андрей не отстранился, но и не сделал ни одного ответного движения, он просто стоял и молча смотрел ей в глаза.
«Вспоминай Андрей, вспоминай!» - говорила с ним Катя на языке памяти.
- Андрюшка, ты когда последний раз брился?
- Не помню.
Легкая улыбка коснулась ее губ и робким отсветом отразилась в его глазах, когда Катина рука скользнула ему на грудь и провела сверху вниз по полурасстегнутой рубашке.
- А пуговицу где потерял?
- Тоже не помню.
- Ээх! Растеряха ты небритая, ты что ж, в таком виде ходил?
- Я не ходил, я мучился.
Лицо его вдруг потеплело, дрогнуло, руки судорожно обхватили Катю за хрупкие плечи и притянули к себе, а в глазах отразился отчаянный, ценою в жизнь,  немой вопрос.
- «Катя я люблю тебя. Ты мне веришь?»
- «Верю».
- «А ты, Кать, любишь меня? Ты меня не разлюбила?»
Она обхватила его лицо за щеки и стала покрывать быстрыми нежными поцелуями.
- «Не переживай, я никогда тебе не разлюблю».

Счастье! Вот оно, видите, переливается из улыбки в улыбку, блестит росинками в уголках ликующих глаз. Счастью, как и любви, не нужны слова, ему достаточно горячих сплетенных между собой пальцев, согласных взмахов влажных ресниц и бесконечного, как сказочный волшебный сон, поцелуя.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 702


« Ответ #18 : Май 08, 2017, 09:03:17 »

Эпилог.
Сцена первая.

- Ромка, ты где?!
Богатырские звуки ждановского голоса заставили Романа оторваться от божественных пирожных Елены Александровны, приготовленных ею накануне для их мальчишника и предусмотрительно им припрятанных от не умеющих ценить прекрасное, но зато умеющих поглощать все без разбору приятелей Андрея.
- Малиновский, - посетовал вбежавший на кухню друг, - ну, сколько можно есть?
- Андрюх, ты не понимаешь, это же не еда, - намериваясь засунуть очередное пирожное в рот, - воскликнул Роман, - это произведение искусства.
- Слушай, эстет кулинарный, кончай жрать, посмотри лучше, что-то мне не нравится, как этот галстук сидит.
Жданов стал поворачиваться к другу то одним, то другим боком.
- Что скажешь, Роман! - закричал он, заметив, что друг смотрит не на галстук, а опять на тарелку с пирожными.
- С чего ты взял, - удосужился, наконец, тот обратить на него внимание, - отличный галстук, прекрасно сидит и вообще, Жданов, я не понимаю, чего ты так волнуешься? В прошлый раз ты был гораздо спокойнее, - ехидно заметил он.
- Убью, - замахнулся на него кулаком Андрей.
- Спокойно, - отпрянул Малиновский, - размахался тут. Меня, между прочим, беречь надо.
- Это в связи с чем? – на лице Жданова отразилось добродушно-насмешливое любопытство.
Роман, не вполне доверяя ждановскому добродушию, отошел от греха подальше еще на несколько шагов.
- А где ты найдешь свидетеля, который согласится каждые полгода свидетельствовать вашу с Катериной Валерьевной неземную любовь? Нет таких сумасшедших, одни мы с Зорькиным, простодушные и наивные, остались, - картинно всхлипнул он.
Андрей махнул на него рукой. - Да ну тебя, баламут, - и ушел в спальню, продолжать облачаться в свадебный костюм.

Андрей действительно очень волновался, ведь уже совсем скоро, всего через несколько часов, он женится, только волновался он не потому, что терял свою мужскую свободу, и даже не потому, что боялся, что что-то случится и их с Катей свадьба может расстроиться - он знал, все у них будет хорошо, просто не может быть по-другому, ведь свою горькую чашу они выпили до дна, а значит впереди у них… жизнь, бурная и тихая, безоблачная и многотрудная, простая и сложная, но обязательно счастливая, человеческая жизнь. Да, он волновался, да и как не волноваться, если сегодня единственная для него и бесконечно любимая женщина станет его женой, если сегодня он даст клятву быть ей опорой в жизни, быть верным и любящим мужем. Сможет ли? Не погрешит ли когда против клятвы? Хватит ли у него сил пронести через всю жизнь то глубокое и сильное чувство, которым до краев наполнена была сейчас его душа? Андрей искренне верил: да, он сможет.

- Слушай, Жданчик, - вывел его из задумчивости нарисовавшийся на пороге спальни друг, - мне Федька по секрету сказал, тебе женсовет какое-то испытание готовит, типа там стихи читать, плясать и серенады под окном петь. Ты как, готов?
- Малиновский, я давно уже ко всему готов, - улыбнулся Андрей, внимательно рассматривая в зеркале свое отражение.
- Нет, я о чем подумал, может, во избежание, так сказать публичного позора, ты опять воспользуешься пожарной лестницей? - лукаво поблескивая глазами, поинтересовался Роман.
- Нет, Ромио, - расправляя воротник белоснежной рубашки, снисходительно заметил Андрей, - боюсь, второй раз Валерий Сергеевич моих способностей верхолаза не оценит.
Роман весело хохотнул, представив себе, какое бы это было захватывающее зрелище: Жданов в свадебном костюме с букетом в зубах и на пожарной лестнице.
- Андрюх, я все хотел тебя спросить, а как так получилось, что после учиненного тобой в их квартире разгрома Пушкаревы не только не предали тебя анафеме и не отлучили от дома, а и простили и дочку в жены согласились отдать? Чем ты их так обворожил?
- Сам ничего не понимаю, - пожал плечами Андрей, - здесь какая-то загадка, я Катерину спрашивал, она молчит, Пушкаревы тоже ничего не объясняют, что у них тогда произошло, я так и не понял.

Как только они с Катей оторвались друг от друга, и Андрей смог, наконец, адекватно оценить окружающую обстановку, первое, о чем он подумал:
«Нужно быстрее «смазать лыжи» этому любителю тещиных обедов и почитателю чужих жен».
Но, когда, продолжая крепко прижимать Катю к себе, он бросил настороженный взгляд в сторону кухни, гостя за столом уже не было - молодой человек бесследно исчез, будто испарился. Ему в тот момент даже подумалось: а не видение ли это у него было? И был ли на самом деле мальчик? Но потом он встретился взглядом с Пушкаревым, и ему стало не до мистики и не до странно исчезнувшего гостя. Андрей понял, что сейчас ему будут доходчиво объяснять, как нужно вести себя в приличном доме.
- Ну что, зятек, «кабы мне тот разум наперед, что приходит опосля»? - огорошив его с первого же слова, многозначительно изрек любящий народные пословицы и поговорки отставной полковник.
- Катерина, - обратился он к дочери, - кончай обниматься, когда отец с тобой разговаривает. И вообще, мы что, теперь будем дожидаться, когда квартиру дождем зальет или когда мы все тут от холода окочуримся? Отпускай своего молодчика, пусть он сначала окно нам починит, а потом уж мы с ним потолкуем… за жизнь, - и он погрозил Жданову внушительным кулаком.

Сцена вторая.

Сегодня самый счастливый день в ее жизни. Сегодня она выходит замуж за самого красивого, самого умного и самого лучшего человека на Земле - за Андрея Жданова. С доброго согласия и благословления его и ее родителей, в белом платье, с сонмом хлопотливых подружек и многолюдной свадьбой. Если честно признаться, то им весь этот торжественный шум был не нужен, но Андрей прав, это не только их праздник, это праздник и для родных, и для друзей, и для всех тех, кому они дороги и кто их искренне любит, а значит, все должно быть, как положено.
- «По-людски», - улыбнулась Катя, вспомнив любимое папино выражение.

Катя внимательно и чуть-чуть печально осматривала свою маленькую комнату. Здесь прошли ее детство и юность, здесь были пережиты и самые грустные, и самые счастливые моменты ее жизни, эта комната видела ее горькие слезы и была свидетелем ее радости и веселья, она помнит, какие восхитительные мечты рождались в ее стенах, и какие сказочные видения вдруг оживали и становились явью. Она помнит все.
 «Андрей, любимый!» - Катя прижала руки к сердцу, вспоминая ужас, который испытала, увидев его здесь, в этой комнате в тот незабываемый день, отчаявшегося, дошедшего до последней точки, она тогда сразу поняла: ее любимый все поставил на кон, всю свою жизнь, и от одного ее слова зависит, быть или не быть на этом свете Андрею Жданову. Как же она тогда испугалась за него и как была благодарна родителям за то, что они поняли, приняли душой, что не жить им друг без друга. Вспоминала, как Андрей, недоверчиво поглядывая на ее отца и не зная, как реагировать на его откровенные армейские шуточки, ремонтировал на пару с ним разбитое окно, как потом сидели они, обнявшись,  в выстуженной комнате, как прижимались, согревая и прощая друг друга. Вспомнила и как тяжело пережил Андрей ее рассказ о встрече с Ткачук, как корил себя за все случившееся, и как им обоим мучительно трудно давалась исповедь о прожитых в одиночестве долгих и страшных месяцах. Вспомнила, как уже потом, поздно вечером, сидя на кухне с родителями, они счастливо смеялись и радовались, что все хорошо и что они снова вместе. Вспомнился ей и трудный разговор с матерью Андрея, произошедший опять же здесь, в этой комнате, когда вместе с Павлом Олеговичем она пришла к ним домой, знакомиться с ее родителями, как сначала тяжело, а потом все более и более откровенно разговаривали они с Маргаритой, а напоследок и вовсе разрыдались в объятьях друг друга.

Сегодня она прощается со своей прежней жизнью навсегда, она еще не раз придет сюда в эту комнату, но уже никогда она не будет ее домом. Эта комната навсегда останется только ее воспоминанием о прошлой жизни, а новая жизнь…ее новая жизнь сейчас требовательно звонит в дверь, радостными криками, веселыми голосами сообщает о себе, и среди всех этих голосов она слышит один родной и любимый.
 «Андрей, мой Андрей приехал!»
Сердце,как сумасшедшее, забилось в груди.
«Ну, что ты, что ты так стучишь?- уговаривала его Катя. - Я знаю, ты никогда не сомневалось в нашей любви, ты верило, страдало и мучилось, ну что ты, бедное, успокойся, не волнуйся, я люблю его и никогда не смогу разлюбить!»

Сцена третья.

Он с честью преодолел все испытания, покорив своих зрителей и слушателей остроумием, бесшабашным весельем и безудержной энергией, получив в награду восхищенные слова друга.
- Ну, Жданов, не ожидал, ну ты, брат, и даешь.
Теплый благословляющий поцелуй тещи.
- Андрюшенька, день какой сегодня счастливый, радостный.
И добродушный тычок в спину от тестя.
- Ну, что стоишь, иди, она там, ждет тебя.
В наступившей вдруг тишине, растеряв все свою смелость, он протянул дрожащую руку к заветной двери; там за ней, за этой дверью, его ждет женщина, открывшая ему смысл и назначение его жизни, сделавшая его самым счастливым человеком на свете и подарившая ему такую огромную любовь, что и вечности не хватит, чтобы исчерпать ее до дна.


                                                                                   Конец
Записан
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap