Октябрь 20, 2017, 12:52:20
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Ведьма. Романтическая комедия.  (Прочитано 139 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« : Май 09, 2017, 11:04:01 »

Ведьма.
Романтическая комедия.

Автор: Мурзик Второй


Время летит, ах, как летит время…

Два года минуло с тех пор, как косила города и веси НРКмания, и вот уже редко кто вспомнит это таинственное заболевание, а если и вспомнит, то уж признаваться в этом вряд ли будет – стыдно.

«Вы бы еще «Санта-Барбару» вспомнили…»

Драгоценные диски с сериями пылятся на полке, друзья по несчастью (счастью?) разбрелись по просторам Интернета. Большинство и по именам, пардон, никам уже не вспомнишь. Только вот почему…Почему…

Нет-нет, да и царапнет случайно подслушанное в толпе «Андрей Палыч». Или остановит вдруг знакомый взгляд темно-карих глаз, от которого замрешь на минуту, потом встряхнешь головой, провожая незнакомца «Да…похож немного…на Жданова похож…»

Дважды в одну реку не войдешь.

Или…

А вдруг…


Слушайте же, я расскажу вам историю.

Два года назад эта река, в которую не войдешь дважды, по какой-то прихоти немного изменила свое русло. После кризиса в Зималетто Катя Пушкарева, временный президент фирмы, не успела догнать бывшего президента Андрея Жданова, и он улетел в какую-то далекую от России страну. По обыкновению, пил виски, проиграл немного денег в казино – все думал, как ему жить дальше.

Потом вернулся – прошло полгода. Он еще больше похудел, загорел дочерна. По приезде имел долгий разговор с отцом, после чего Павел улетел в Лондон, а Жданов-младший стал одним из его помощников. Наравне с Кирой, Романом и Милко, самыми крупными акционерами «Зималетто» на тот момент - помимо самого Павла, естественно.
Павел Олегович сам продолжил руководить компанией, больше не рискуя выпускать бразды правления из рук, благо – двадцать первый век, техника позволяет жить в благословенном туманном Лондоне и вести бизнес в Москве.

Кира все это время ждала, как и подобает истинной женщине, пока ее суженый найдет себя, а свадебное платье все это время висело в плотном чехле в просторной кладовой при мастерской Милко. Через полгода после возвращения Жданов оценил преданность Киры Юрьевны, сделал ей очередное предложение, и на этот раз пара действительно сочеталась законным браком. Они провели медовый месяц длиной в полторы недели где-то на Сейшелах, а по возвращении домой приступили к семейной жизни и исполнению производственных обязанностей в «Зималетто».
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #1 : Май 10, 2017, 12:01:20 »

2.

Катя ушла из компании вскоре после отъезда Андрея. Сначала работала с Юлианой, затем в семье Пушкаревых случилось несчастье. Пушкарева-старшего подвело сердце, и он надолго оказался в больнице. Врачи отводили глаза и не делали никаких прогнозов. В разгаре лета Катя очнулась на секунду от забытья (работа – больница - дом … редкие сны о том, что когда-то у нее было две ночи - и руки Андрея касались ее тела…)

В журнале, на развороте – фотография, он и она, Андрей и Кира. Глаза пробежали по строчкам интервью: «Какие у вас планы на будущее? – Мы оба как можно скорее хотим стать родителями, чтобы соединиться неразрывно в нашем ребенке…»

Голова закружилась, она еле успела добраться до ванной, где ее вырвало. На шум прибежала Елена, провела в комнату, на лоб – противное холодное полотенце. И слова, слова… Ты переутомляешься, Катенька, я сама буду заботиться об отце. А ты… о своей жизни нужно думать, тебе еще замуж выходить.

Вопреки ожиданиям, Валерий Сергеевич выжил. Вернувшись домой после долгого отсутствия, был слаб, медленно ходил по квартире, привыкал заново к родным стенам. Многого не узнавал – к его возвращению сделали ремонт. Больше всего не узнавал Катю. Несчастье разломало скорлупу, в которой запоздало прятался мягкотелый птенец. Валерий не знал – после его инфаркта Елена совсем расклеилась, расползлась, как то тесто, из которого она так любила лепить пирожки. Бесполезно сидела около больничной койки, а по вечерам все на кухне вязала бесконечные шарфики, а кому-то нужно было разговаривать с докторами, совать им в карманы розовые пятисотки и зеленые тысячи, доставать лекарства и дорогие продукты.

Словом, прежней Кати больше не было, а когда она исчезла – никто так и не понял, всем, как обычно, было не до нее. Как-то на границе осени и зимы, вернувшись в пустую квартиру (Елена и Валерий были на обязательной, предписанной прогулке в сквере неподалеку), Катя встала перед зеркалом и принялась вглядываться в свое уже полузабытое отражение.

Она похудела – похудела так, что теперь могла соперничать с моделями Милко. Одежда, которую она помнила как-то абстрактно – да, покупала когда-то вместе с Юлианой, была модной, но казалась чужой и висела, как на вешалке. Волосы длиной до плеч, смертельно уставшие глаза…

Она села на пол, прислонилась головой к стене: «Не могу больше…больше не могу…»

На этом печальная часть нашей истории заканчивается, и начинаются перемены к лучшему. На следующий день Катя Пушкарева взяла отпуск и улетела в Турцию – на Сейшелы денег не хватило, да и не нужны ей были Сейшелы, она бы и в Сочи поехала, но после того как Сочи стал готовиться к Олимпиаде, Турция оказалась дешевле.

Три недели она бродила по берегу, осматривала какие-то развалины и не думала ни о чем. В конце третьей недели, пересчитав наличные и увидев, что почти ничего не потратила, отправилась в парикмахерскую и срезала вместе с длинными волосами свою прошлую жизнь, оставив короткие встрепанные прядки темно-шоколадного цвета, которые вдруг дали окружающим понять, какие у этой девушки выразительные глаза ("Только до чего же худая, Господи", - цокали языками местные жители).

Вернувшись домой, Катя ушла от Юлианы в фирму по продаже недвижимости, вскоре приобрела в рассрочку квартиру и стала жить отдельно от родителей. Жизнь по-прежнему крутилась по ободу колеса:  работа – дом - родители, только теперь девушка могла наслаждаться кратковременным бесконтрольным одиночеством на собственной жилплощади. Впрочем, ей в голову не приходило использовать это для устройства личной жизни.

Так, прокрутила парочку быстротечных романов, чтобы утвердиться в своей женской силе, уверить себя и окружающих в собственной привлекательности, запрятав в дальний ящик тряпичную куклу по имени «очкастый монстр», но и только. Хотя в новой Пушкаревой порой стала проглядывать склонность к авантюрам. Во всяком случае, во время корпоративных вечеринок коллеги искрометно веселились с Катей во главе, а очередное первое апреля превратилось в грандиозный кошмар бухгалтерии, которая сплошь состояла из ископаемых питекантропов женского пола, у которых за ненадобностью вымерло чувство юмора.

Но, уважаемые господа…

Это все присказка, сказка будет впереди. Она начнется осенью, через два с половиной года после того, как глупая некрасивая девочка рыдала в шикарно обставленном кабинете оттого, что потеряла свою первую любовь.

Москва - не такой уж большой город. Во всяком случае, так казалось Кате, потому что она то и дело обнаруживала, что путь ее пролегает мимо здания «Зималетто», просто мистика какая-то. В первый раз, когда она шла по знакомой улице после долгого перерыва, ее всю трясло, Катя боялась, что потеряет сознание прямо на тротуаре. Потом стала спокойнее, перестала таиться, как неудавшийся грабитель, и по вечерам даже позволяла себе остановиться на несколько минут, сделать вид, что копается в сумочке, и посмотреть на окно Андрея.

Кабинет Андрея теперь располагался этажом ниже, чем кабинет президента. Катя знала об этом от Шурочки, с которой как-то столкнулась в метро, еще когда Валерий был болен, и с тех пор возобновила дружбу. Остальной «женсовет» частично уволился из «Зималетто», частично был поглощен своими проблемами, а может, не мог простить Кате египетского исчезновения. А вот рыжая Шура с печальными глазами ослика из «Винни-Пуха и всех-всех-всех» простила, помогла, была рядом, не лезла в душу – а что еще требуется, чтобы стать лучшей подругой?

Она ни разу не заговорила об Андрее и Кире. Бывало, упоминала что-нибудь о работе, но вскользь, без подробностей. А время все заштопывало раны коричневыми нитками, однажды стало невмоготу, и Катя спросила с улыбкой, больше похожей гримасу: "Как там Совет директоров, не ждет ли прибавления?" Шура ответила, что на этот счет ничего не известно, но вряд ли, потому что дела идут не блестяще, и все работают не покладая рук, чтобы выйти из очередного кризиса, а расширение семейства оставили на потом.

Грустная Шура говорила спокойно, как о чем-то незначительном, потому что между подругами давно считалось, что все прошло и быльем поросло. А Катерина, от которой теперь не осталось даже имени, ее теперь звали на новый лад - КатИ, с ударением на последнем слоге…Так вот, КатИ, у которой нет отбоя от кавалеров, просто вспоминает о детском увлечении.

А Катю вдруг охватило мучительное желание увидеть Андрея, хоть на минуточку, хоть издали…Желание столь сильное и острое, что, промучившись ночь, утром она позвонила на работу, сообщить, что задержится, и к началу десятого поехала к зданию «Зималетто», гадая, оставит ли Жданов машину на стоянке или загонит в подземный гараж.

Андрей и Кира приехали вместе, на машине Андрея. Это снова был черный джип, другой, но почти такой, как два года назад. Только теперь на переднем пассажирском сидела ослепительная и надменная Кира. Они оставили машину на улице и несколько метров шли по отмытому шампунем асфальту до ступенек.

Андрея Катя в эту «встречу» почти не запомнила, будто при виде его время растянулось, а потом рассыпалось мозаикой. Пара исчезла в холле, а Пушкарева, постояв несколько минут, пошла, натыкаясь на прохожих, как слепая, дальше по улице. Раньше ее, страшную, осыпали бы ругательствами; сейчас люди с удивлением уступали дорогу милой девушке с очень хорошеньким, но расстроенным личиком, смотрели вслед.

И Катя стала возвращаться к «Зималетто» , как возвращается преступник на место преступления. Она и считала себя преступницей – женщина, которая любила чужого мужа. Женщина, которая оттолкнула от себя любимого и тот редкий, почти невероятный шанс для них быть вместе. Женщина, не захотевшая простить, которая теперь следит за ним исподтишка, словно вор, крадущий крошки чужого счастья.

Она возвращалась снова и снова. Без всякой надежды, что Андрей , как в любовных романах, посмотрит вдруг в ее сторону, узнает, подбежит…Уже знала, что так не будет, не бывает. Стояла и просто смотрела на его окна, реже – на его машину, когда он оставлял ее на улице, и думала : там, внутри, пахнет его одеколоном. Вид принадлежащих ему или имеющих к нему отношение вещей как бы доказывал лишний раз существование на свете самого Андрея Жданова, и мир Кати переставал на время казаться пустым и бессмысленным.

Не часто, где-то раз в месяц, она позволяла себе – как правило, в награду за какие-нибудь заслуги – прийти к «Зималетто» утром или вечером, в те часы, когда Ждановы приезжали на работу или уезжали домой. Тогда у нее было несколько секунд, чтобы увидеть Андрея с расстояния в тридцать метров - ближе она никогда не подходила.

Потом она перебирала эти секунды, как скупец – сокровища: вот джип по-особому, по-ждановски, коротко тормозит у разметки. Вот Андрей хлопает дверцей, обходит машину, чтобы подать руку жене. Между ними уже нет демонстративной галантности влюбленных, она уступила место устоявшейся слаженности супружеской пары - в движениях, в жестах. Еще десять секунд, пока он идет к ступенькам, ветер ерошит его короткие волосы, а на висках – седина, раньше не было. Наконец, Андрей пропускает Киру в дверь и входит сам, серьезный, собранный перед рабочим днем. Слава Богу, у него и в мыслях нет смотреть по сторонам.

Взрослый…

Прошло несколько месяцев, пока Катя осознала, что Андрей снова стал ее наваждением. Она приняла это открытие с покорностью тяжелобольного человека, который понимает, что отныне способен жить, только принимая определенные лекарства в определенные часы.

А однажды Шура позвала ее зайти в «Зималетто». Дело было так: они должны были встретиться, и Катя, которая заканчивала рабочий день часом раньше, поджидала Шуру на улице, переминаясь с ноги на ногу в тонких демисезонных сапогах на шпильке и рассеянно думая о том, что в нелепых «бабушкиных» ботинках было, во всяком случае, теплее. Прождав около четверти часа на холодном ветру, девушка достала из сумочки мобильник и уже собралась звонить Шуре, чтобы сказать, что она подождет ее в каком-нибудь кафе поблизости, но в этот момент телефон заиграл мелодию .

- Катюх, прости, зашиваюсь! – зачастил из трубки звонкий и какой-то рыжий Шурин голос.
- Ну…Давай тогда перенесем поход на субботу, - Катя старалась, чтобы зубы ее не выбивали дробь, пока она говорила.
- Нет уж! И так две недели собирались встретиться! Кать, а ты знаешь что? Ты зайди ко мне, я охранника предупрежу. Я одна, никого нет. Ты же найдешь кабинет Романа? У меня работы всего ничего, на двадцать минут…А?

- Н-нет, я лучше… - начала Катя. И вдруг безрассудное желание вернуться пусть не в прошлое, но все-таки чуточку в прошлое, обмануть ту реку, в которую не войдешь дважды, заставило ее замолчать.

- Ну, так что? – нетерпеливо переспросила Шура.
- Я… - мысли Кати лихорадочно метались. В «Зималетто» уже никого нет. На входе новый охранник, бессменный Потапкин ушел со своего поста около года назад. Да и если встретится кто-то из знакомых, то вряд ли узнает ее сейчас - в этих сапогах на двенадцатисантиметровой шпильке, похудевшую почти на двадцать килограммов…

- Шура! – наконец отозвалась она.
- Да! Кать, ты что, заснула там от холода?
- Звони охраннику. Я поднимусь к тебе, если это не проблема. Ой…Ты будешь выписывать пропуск? – спохватилась она.
- Какой пропуск, - хмыкнула Шура, - я тебя умоляю…Все, поднимайся, жду!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #2 : Май 10, 2017, 12:25:11 »

3.

Через десять минут Катя шла по коридору «Зималетто», в очередной раз удивляясь тому, с какой легкостью красивые девушки обходят все запреты и правила на своих высоких тонких каблучках…Охранник, не взглянув даже на ее паспорт, обалдело уставился Кате вслед и не отрывал взгляда, пока за ней не сомкнулись дверцы лифта. «Жданову бы пожаловаться,  - усмехнулась про себя Катя. - Нет, не те уже времена, не те…Потапкин меня целый месяц ежедневно сличал с пропуском. Впрочем…»

Впрочем, а Клочкову сразу пропускал без проблем. "И самое смешное, что не так много изменилось во мне, - думала Катя, рассматривая свое отражение в зеркале на стене лифта. - Ну, похудела, стрижка новая. Одежда. А по большому счету – та же самая. Или нет? Пожалуй, нет, внутри что-то не так. Гадкий утенок сгорел от стыда за себя, а из горстки пепла появилась КатИ".

Это новое имя придумал кто-то из программистов на новой работе. Впрочем, теперь оно ей удивительно шло. Теперь в ее облике появилось что-то неуловимо французское – эта совсем короткая стрижка шапочкой, высокие скулы, тонкие запястья и лодыжки, тонкие каблуки. "Когда я смотрю на вас, Кати, - сказал один из ее новых боссов, - я забываю о том, что я экономист. Эх, на Монмартр бы, пить вино с красивыми женщинами и рисовать картины…"

Но во время этих тридцати шагов по коридору до приемной Романа Кати отчаянно боролась с желанием втянуть голову в плечи и, забыв про походку и каблуки, шмыгнуть в ближайшую дверь, как испуганная мышь. Сердце колотилось где-то в горле, сжимаясь от испуга – или, может быть, от надежды – что Андрей еще не уехал из «Зималетто», а если уехал, то вернется за какой-нибудь забытой вещью. Но коридор оставался пуст, светильники подслеповато мигали в экономном режиме, все двери были закрыты, кабинеты – темны.

Катя безопасно добралась до приемной Романа, прикрыла за собой дверь, перевела дыхание и увидела Шуру, которая неподвижно сидела за столом, уставившись на кипу бумаг.

- Шур! Привет, – окликнула ее Катя.
- А? Привет, Катюх. Подожди меня еще десять минут, пожалуйста.
- Хорошо. – Катя сделала несколько шагов по приемной. - Шур, а ты уверена, что в «Зималетто» никого нет? Мне просто…не хотелось бы…

- Да уверена, уверена. – Шура потянулась к принтеру и вставила в него чистые листы бумаги. – Жданов после обеда пришел подшофе, Кира устроила скандал и ушла домой, а Андрей с Романом поехали… зализывать ждановские раны...

Взгляд Шуры по-прежнему был устремлен на монитор.

- В смысле? – опешила Катя.
- Ну, в смысле продолжения банкета.
- Андрей что, снова пьет? – осторожно спросила Катя, пользуясь тем, что подруга сосредоточена на работе и вроде бы ни на что не обращает внимания.

-Ну, не то чтобы прямо пьет…скажем так – по крайней мере, это не вредит работе.
- А Кира?
- А что Кира? Терпит. Иногда устраивает ему разгон по всем правилам, - Шура изобразила в воздухе хук справа и апперкот слева.
- А…Андрей?
- Катька, ты, честное слово, как маленькая! Ну, кому и когда удавалось перевоспитать взрослого мужика? Он живет так, как считает нужным.

Катя понимающе кивнула и, не снимая пальто, села на край кресла, сжимая в руках сумочку. Теплый воздух начинал обволакивать ее мягким коконом, и она старалась не двигаться, чтобы не спугнуть это приятное ощущение.

- Может, чаю? – спросила Шура, не отрываясь от работы.
- Нет, спасибо. Ты лучше побыстрее заканчивай, - попросила Катя, осматриваясь по сторонам.

Размеры новой приемной Малиновского были чуть скромнее прежних, но, как и раньше, расставлена была дорогая мебель, на стенах висели картины в абстрактном стиле, похожие на те, что Катя видела в холостяцкой квартире Романа.

Полузабытая обстановка вдруг вернула Катю в прошлое; те воспоминания, которые она загнала в самый дальний уголок души и заперла на ключ, вдруг вырвались на свободу, ломая хрупкий лед ее спокойствия. Катя медленно встала, провела по лицу рукой, намереваясь сказать, что ей душно и – бежать прочь, куда угодно, пусть даже на холодный ветер, но тут взгляд ее упал на лист бумаги, лежащий с краю на Шурином столе.

Почерк Андрея. Тот самый, как на его открытках. Его размашистая подпись.

Катя села. Убежать из «Зималетто» можно. Только куда убежишь от себя?


Х Х Х

Так у Катиной болезни появился новый симптом. Она приходила в «Зималетто» вечерами по пятницам, когда Шура обычно задерживалась на работе, чтобы закончить перед выходными дела, а Роман Дмитрич, как назло, заваливал ее работой во второй половине этого благословенного дня недели.

Остальные сотрудники исчезали с рабочих мест безмолвно и незаметно, как тени, зачастую намного раньше положенного часа икс, который означал переход в свободное состояние. Можно даже сказать, в состояние парения, в котором сотрудники и разлетались по своим семьям, друзьям и дачам. Начальству «Зималетто», пожалуй, это не понравилось бы, но оно, начальство, ничего не знало, потому что само перед уикендом уходило с работы пораньше, оставив офис на попечение Урядова. А старый котяра, около года назад познакомившись с юной стриптизершей из провинции, по пятницам тоже стал пренебрегать своими церберскими обязанностями, стараясь побыстрее улизнуть с рабочего места.

К началу седьмого царство пустых кабинетов, холлов и мастерских, задрапированных дорогими тканями, оставалось покинутым и пустым. На столах высились бастионы папок и скоросшиватерей, щерились в подставках пики карандашей и ручек, трепыхались мобили, как пойманные бабочки…Становилось тихо, как в сказке про внезапно уснувшую царевну. Только молодая женщина медленно проходила по коридору до двери одного из кабинетов, кончиками пальцев касалась дверной ручки, ласково гладила холодный металл, замирала на мгновение - и так же медленно уходила.

Катя больше не боялась, что ее узнают. Во-первых, как правило, узнавать было некому. Во-вторых, подходя к «Зималетто», она теперь надевала стильные дымчатые очки в пол-лица, которые вроде бы и не темные, но, с другой стороны, и не разглядишь за ними ничего. А в третьих…в третьих, она уже имела шанс убедиться в том, что изменилась за это время до неузнаваемости. Как-то раз она встретила Киру в пустом холле около ресепшена. Та скользнула по ней оценивающим взглядом, холодно осведомилась: «Вы к Милко? Кастинг закончился два часа назад». Перепуганная Катя, утратив дар речи, только качнула отрицательно головой. Кира намеревалась спросить что-то еще, но, на Катино счастье, в это время у Воропаевой – то есть, пардон, у Ждановой – зазвонил мобильный и она, ответив на вызов, пошла к лифту. А Катя со всех ног бросилась в спасительный Шурин кабинет.

Через пару недель Роман, выходя из своей приемной, буквально столкнулся с Катей нос к носу, но тоже не узнал ее, заинтересованно посмотрел вслед. Но Катя предпочла пройти мимо и продефилировать к женскому туалету, где и дождалась, пока Роман не скроется в конце коридора.

Два раза она видела Андрея. Один раз он прошел мимо нее, и сердце сладко замерло от испуга и радости в те секунды, когда она смотрела ему вслед. Он шел, о чем-то задумавшись, рассеянно поигрывая ключами от машины, чуть наклонив голову вперед, а полы незастегнутого пальто, тоже черного, только теперь длинного, распахивались при каждом его шаге. С тех пор Катя, подходя к «Зималетто», всегда смотрела на окно Жданова-младшего – выключен ли свет, но это не помогло, и во второй раз получилось еще страшнее. Андрей шагнул в кабину лифта, когда дверцы уже готовы были закрыться. Вот тут Катя действительно была близка к обмороку, увидев перед собой знакомую руку с дорогими часами на запястье, нажимающую на кнопку нужного ей этажа. Но заставила себя собраться и нажала кнопку одного из верхних этажей.

Андрей стоял, отвернувшись, но вдруг почему-то бросил на Катю осторожный взгляд. Перепуганная девушка перестала дышать, потом открыла сумочку и, низко наклонившись над ней, стала судорожно рыться в ее содержимом. Тут под руку ей попался какой-то журнал, она вытащила его и, ничего не видя, раскрыла перед лицом, делая вид, что полностью погружена в чтение.

При этом потерявшая от страха голову Кати и не вспомнила, что это за журнал и откуда он взялся. Она совершенно забыла, что под конец рабочего дня в офисе закончились коробочки для RW –шных болванок. Недолго думая, она схватила со стола в приемной первое попавшееся издание из кипы, предназначенной для развлечения ожидающих посетителей, вложила пару дисков между его страниц, а потом сунула в свою сумочку, чтобы дома просмотреть записанные программы…

Андрей, возвращавшийся в свой кабинет за забытым телефоном, сначала не обратил внимания на стоящую в лифте девушку. Где-то на середине пути удивился, куда это она едет так поздно, к тому же короткая юбка и полупальто до колен не скрывали ее стройных ног, и он автоматически стал смотреть на них…А когда перевел взгляд выше, то лицо поздней посетительницы уже спряталось за обложкой журнала, который та с интересом читала. Глаза Андрея изумленно расширились – эта со вкусом одетая, элегантная леди казалась полностью поглощенной чтением омерзительно розового «Дома-два» с какой-то парочкой идиотов на обложке.

Удивление отвлекло его от мелькнувшей мысли, что девушка кого-то ему напоминает, и он вышел на своем этаже, укоризненно покачав головой вслед удаляющемуся лифту, мол – куда катится этот мир…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #3 : Май 10, 2017, 12:43:29 »

4.


Когда дверцы лифта захлопнулись, Катя прислонилась спиной к пластиковой панели и закрыла глаза. Через несколько секунд кабина вновь замедлила ход, двери распахнулись, и девушка шагнула в холл, принадлежащий компьютерной фирме «Винта». Колени дрожали, и высокие каблуки так и норовили подвернуться, но сил хватило на то, чтобы, несмотря на желание лишиться чувств (ах, как же не ценили своего права на обморок жеманные дамы прошлых столетий!), направиться в сторону лестницы, не дожидаясь, пока появится охранник, дежурный по этажу, и спросит, что она, Катя, здесь делает в такое время. Криминала в этом, в общем-то, никакого нет, просто Катя чувствовала, что не в состоянии сейчас ни с кем разговаривать, ее трясло в ознобе, а вокруг все плавилось и сливалось в радужные пятна.

Не узнал!

Не узнал…

Чего больше - облегчения и радости или горькой пустоты и обиды?

А чего ты хотела, дурочка, Золушка несчастная? Неужели ты – всерьез – могла подумать, что Андрей Палыч Жданов тайком хранит в своем столе фотографию очкастого крокодила? Разве как раритет. Кунсткамера Петра Великого…

«Но я же…потом…он сам говорил что я изменилась! ...Уже тогда, после Египта…И - вычеркнул меня из жизни, из памяти...»

Ну и что? Все равно ты - секретарша. Он – президент фирмы. Что в тебе особенного? Всего лишь одна из «допущенных к телу». Ну, закончила ты МГУ. Что там еще в активе? Стажировка в Германии, ха-ха, кого сейчас этим удивишь? Студентка, спортсменка и просто …да уж, и просто красавица! И - а что такого было-то? Ну, соприкоснулись на полгода два ваших мира и растеклись в разные стороны, как масляная капля и капля воды. Как ни крути, не размешаешь до однородности.

«Ну да… кто ты…а кто он…» - откуда всплыла эта фраза, будто сказанная на ухо знакомым голосом?

И в этих своих мыслях Екатерина Пушкарева, новоявленная КатИ, как и все женщины порой, была необъективна. Ну ладно, ладно, не все! Бывают дамы, всегда объективные, обстоятельные и рассудочные. Но увы – или, может, к счастью? – Екатерина, а особенно КатИ, никоим образом к ним не относились, особенно сейчас, когда в воздухе еще чувствовался аромат знакомого одеколона. И поэтому она совершенно необъективно недооценила те перемены, которые произошли в ее внешности, и теперь совершенно напрасно обвиняла Андрея Павловича в черствости и донжуанстве.

На самом деле Андрей совершенно обоснованно не узнал Катю, несмотря на …(Впрочем, не будем пока раскрывать все карты, сославшись на то, что мужская душа – потемки). Во-первых, в большинстве случаев мы не узнаем даже хорошего приятеля, если не ожидали его увидеть в том месте, где случайно встретились. А во-вторых, у человека, сбросившего больше четверти собственного веса, совершенно меняется фигура, походка, жесты, овал лица… и - зачастую, сама судьба.

Так что зря Пушкарева расстраивалась - ее бы сейчас родная мама Елена Александровна не узнала, если бы не видела с той самой памятной весны. Плюс стильные вещи какой-то враг народа, как нарочно, шьет так, что они сидят идеально только на девушках, которые фигурой напоминают скелет из кабинета биологии. Пушкарева скелет еще не напоминала, но одежда (а ей, естественно, пришлось сменить весь гардероб, причем покупала новые вещи уже не Катя, а КатИ) сидела потрясающе, изумительно, притягивая завистливые взгляды дам и мечтательные - джентльменов.

Но сейчас Катя, шагая по ступенькам вниз, едва сдерживала слезы и до боли закусывала губы. Вот и пойми этих женщин: сначала прячутся за очки и кошмарные бульварные журналы, потом плачут из-за того, что их не узнали…

Спустившись по лестнице до этажа, где располагался офис «Зималетто», Катя приоткрыла дверь с лестничной площадки и дождалась, пока не послышались мужские шаги. Андрей размашистым шагом прошел по холлу, дождался лифта и скрылся за его дверьми.

Выждав несколько минут, девушка прокралась на цыпочках мимо пустого ресепшена, но в противоположном направлении, а потом бегом бросилась по коридору, стараясь не стучать каблучками, не будить густую тишину. Наконец - спасительный кабинет Шуры, можно закрыть за собой дверь и перевести дыхание.

Шура подняла голову от монитора.

- Катя? Что случилось? За тобой оборотень гнался?

Катя помотала головой, все еще пытаясь восстановить дыхание.

- Я …сейчас со Ждановым в лифте ехала.
-Да? – Шура заинтересованно повернулась к Кате в крутящемся кресле. – И что?
- И…ничего. Он меня не узнал.
- Неудивительно, Катюх. Ты же у нас теперь такая красотка стала…
-Да ну тебя, - Катя наконец шагнула к дивану и села.- Больше не буду к тебе подниматься. Буду на улице ждать. Я так испугалась, что чем-нибудь себя выдам…
- А чего тебе его бояться?

Пушкарева искоса посмотрела на Шуру.

- Просто…ну, не хочется объяснять, что я тут делаю в такое время, да еще без пропуска.
- Ой, брось ты, - та снова отвернулась к экрану монитора. – Подумаешь…Что тут такого, у нас же не какой-нибудь там военный объект.

И тут взгляд Кати упал на свернутый трубочкой журнал, который она все еще сжимала в руке.

- Что это?! – воскликнула она с отвращением и ужасом.

Шура посмотрела на нее, перевела взгляд на журнал в розовой обложке.

- Точно не знаю, но, по-моему, «Дом-два».
- Откуда он?!

Шура с интересом вернула взгляд к Катерине.

- Хм…забавно. Поскольку еще пять минут назад его здесь не было и поскольку ты держишь его в руке, логично было бы предположить, что ты принесла его с собой.

- Я?! Это?...Ч-что…о Боже!

Катя с ужасом швырнула несчастное издание на стол и схватилась за голову, взлохматив пальцами волосы.

- Какой кошмар...
- Да что с тобой? Ты какая-то сегодня неадекватная, - Шура наконец поднялась, вышла из за стола и присела рядом с Катей. – Причем тут «Дом-два»?
- Я им от Жданова в лифте прикрывалась, - простонала Катя.
- А откуда он у тебя?
- В офисе взяла, диски завернуть. Не посмотрела, что беру…
- Ну и что?
- И теперь он думает, что я читаю эту …это…- в голосе Кати слышалось отчаяние.- Ты бы хотела, чтобы кто-нибудь подумал, что ты читаешь этот …ж-журнал?
- Так ты ж сказала – он тебя не узнал! Какая разница, что он подумает? Он-то думает, что это была другая девушка, а не ты!
- Да…Но я-то знаю, что это была я!!

Катя уткнулась лицом в ладони. Шура некоторое время озадаченно смотрела на нее, потом, очевидно, отчаявшись что-либо понять, поднялась.
- Так… Тебе срочно нужна «маргарита»…
- Рудольфовна?
- Нет, обычная, в бокале. Ты, Кать, сегодня не в себе. Сейчас я выключу комп, мы пойдем и примем что-нибудь… от стресса!

Через четверть часа девушки вышли из здания «Зималетто». На улице было холодно, осень ходила в полутьме по желтому ковру. Прохожие уже не перепрыгивали через лужи, а скользили по их ледяной поверхности, в которой отражались фонари. Госпожа судьба, зевнув и соскучившись, проводила Катю рассеянным взглядом – точно таким же, каким недавно провожала черный джип, выехавший из подземного гаража - и побрела в противоположном направлении, оставляя наших героев на целый месяц без присмотра, предоставленных самим себе.

Миновал роскошный золотой октябрь, и на смену ему явился вечно простуженный старикашка-ноябрь. Судьба хандрила…Вечерами она сидела у камина с бокалом виски и меланхолично раскладывала пасьянсы, тасуя карты своей старой, засаленной колоды. Короли, дамы, валеты ложились веерами – кому казенный дом, кому дальняя дорога. Хорошо бы, думала судьба, подбросить дров, скинуть плед и расставить на клетчатой доске шахматные фигуры, да сыграть не с кем, а разгадывать свои собственные хитроумные ловушки – надоело. В рассеянности она выронила на пол несколько карт, нагнулась за ними и выпрямилась, разглядывая трефового короля и даму червей. Очень любопытно, вдруг подумала судьба, очень любопытно…

Положив короля на стол слева от себя, а даму – справа, она перетасовала колоду и принялась выкладывать карты, заполняя стол их причудливой мозаикой.



Как же холодно, думала Катя, выйдя из троллейбуса и остановившись, чтобы закутаться в длинный шарф, который сбился с волос на плечи. Неделя выдалась та еще, и так не хочется ни в какой клуб. Сейчас бы домой, под теплое одеяло, согреть себе чаю…Но Шура целую неделю жужжала об этом «Капитане Грине», и пришлось пообещать сходить с ней, договорились на этот вечер. Бросив тоскливый взгляд на освещенный вход в метро, Катя вытащила из сумочки телефон и трясущимися от холода пальцами набрала номер подруги.
- Але! – донеслось откуда-то издали, Шурин голос то пропадал, то появлялся.
- Шура, привет! Это Катя….тебя плохо слышно!
- При..т! – донеслось из трубки. – Тебя …оже. Ты….
- Что?
- Где ты, сп …шиваю!
- Я на остановке, иду к тебе!
- Где? Ты….

Голос Шуры совсем пропал почти на минуту, но потом все же вынырнул из глубин эфира:

-… Так что …бинете …тарши Павла Олеговича.
- Ты в кабинете секретарши Павла Олеговича? – переспросила Катя.
- Да. Только…у…он…ка. – Шура снова пропала

- Шур, ты меня извини, пожалуйста, но я очень плохо тебя слышу. Ты спускайся, и все мне расскажешь, ладно?

-…где…..нельзя….иди…сейчас….буду ждать тебя, - с перерывами донеслось до Кати, после чего в трубке раздались частые гудки. Катя вздохнула. Понятно, что Шура замещала секретаршу Павла - видимо, он прилетел из Лондона на Совет директоров, она что-то говорила об этом в начале недели. И уйти ей пока нельзя, хотя окна остальных кабинетов, в том числе и самого президента, уже темные.( Катя повернула за угол, подняла голову и привычно скользнула взглядом по окнам открывшегося ей здания «Зималетто»)

Наверное, Шура ждет какого-то телефонного звонка или доделывает документы. Ждать ее на улице…Катя поежилась – холодный ветер насквозь продувал ее легкое полупальто. Но подниматься в тот кабинет, с которым столько связано…Впрочем, проходит же она почти каждую пятницу мимо кабинета Андрея. Главное, не давать волю эмоциям. В одну реку нельзя войти дважды.

И все же Катя упрямо простояла перед входом целых четыре минуты, пританцовывая на месте от холода, после чего решительно вошла в холл, кивком и улыбкой поприветствовала охранника Лешу, который при ее появлении вскочил на ноги и залился пунцовым румянцем, и направилась к лифту.

После своего ухода из «Зималетто» Катя еще ни разу не поднималась на этот этаж, где находился бывший кабинет Андрея и ее бывшая каморка.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #4 : Май 10, 2017, 01:09:47 »

5.


После своего ухода из «Зималетто» Катя еще ни разу не поднималась на этаж, где находился бывший кабинет Андрея. Сейчас там было тихо, полутемно. Она проходила мимо знакомых картин на стенах, миновала диван в холле; все казалось нереальным, странным, как во сне, будто оттолкнись от пола – полетишь…

Дверь в приемную господина Жданова-старшего была приоткрыта, из нее в коридор падал неровный ромб света. Катя осторожно перешагнула порог.В комнате никого не было. Компьютер был выключен, но на краю стола лежала приоткрытая шурина косметичка, из которой любопытно таращились наружу две помады и тушь.
- Шура! – негромко позвала Катя. Никакого ответа. В кабинете Павла свет был выключен, но через стеклянные вставки в двери каморки туда проникал свет.

Прогоняя наваждение, Катя тряхнула головой – ей вдруг показалось, что сейчас из кабинета, как раньше, выйдет Андрей, и эта мысль испугала ее, но - нет, это же теперь не его кабинет. Да и что ему делать в офисе в такое время? Это – час секретарш с неустроенной личной жизнью, которые вполне могут задержаться после работы на пару часов, потому что их все равно никто нигде не ждет…

А господин Жданов уже давно развлекается в каком-нибудь модном клубе, или, может быть, он дома, с Кирой…Кстати, интересно, они живут в его квартире, где она ни разу не была - не удостоилась чести? А может быть, в Кириной? Или купили загородный дом? Нужно будет, подумала Катя, как-нибудь осторожно выспросить у Шуры, которая сейчас, с грохотом роняя что-то с полок, копошилась в бывшей Катиной каморке.

Катя хотела было пройти через полутемный кабинет в каморку к Шуре, но вдруг смутилась, будто ее застали за чем-то недостойным, отступила назад, прикрыла дверь и подошла к секретарскому столу. Постояв, присела на стул, расстегнула полупальто, размотала шарф. Потом, спохватившись, вытащила из сумки затемненные очки (мало ли что…) и надела их, глядя в зеркало на стенке шкафа, которое осталось от Клочковой. Затем рассеяно перевела взгляд на Шурину косметичку, потянулась за помадой, открыла тюбик, понюхала…попробовала на руке…Услышала, как хлопнула дверь каморки…И тут, очнувшись от задумчивости, поняла, что шаги и кашель в кабинете президента никак не могут принадлежать Шуре.

Потому что Шура не кашляет басом.

Мгновенно забыв, как дышать, Катя положила помаду и медленно поднялась. Бежать! Она схватила сумочку, но поняла, что путь к бегству отрезан: шаги в кабинете замерли около письменного стола, а потом Катя услышала, как скрипнуло кресло, щелкнул выключатель настольной лампы и кто-то передвинул клавиатуру по столу. Через несколько секунд до нее донеслась тихая инструментальная музыка.

Если сидишь за президентским столом (кому, как не, Кате это знать!) и дверь в кабинет открыта или хотя бы приоткрыта, как сейчас, то отлично видно того, кто проходит мимо! Тем более, что шаги в такое позднее время обязательно привлекут внимание. А встречаться с Павлом Олеговичем ей до сих пор было невыносимо…невыносимо стыдно, еще хуже, чем с Андреем. Нужно дождаться Шуру…пусть отвлечет внимание Павла … А она тоже хороша – подруга называется, позвать сюда, когда шеф еще не ушел! Сама же сказала – «буду тебя ждать»!

Кроме музыки, из кабинета ничего не было слышно – очевидно, его хозяин погрузился в работу. Катя осторожно взяла со стола сумку и шарф и беззвучно шагнула по направлению к двери. Еще шаг…следить за тем, чтобы на дверь не падала тень – там дурацкие полупрозрачные вставки, черт побери, разве не должна у начальника такого уровня быть массивная деревянная дверь, например, дубовая?!

Вдох, тихий, будто пьешь воздух…Выдох…Шаг…Вдох…

Резкий телефонный звонок прозвучал, как иерихонская труба, заставив Катю в ужасе зажать рот ладонью. За доли секунды у нее в голове прокрутился фильм ужасов о том, как Павел, отвлеченный от работы звонком, выходит в приемную, застает ее в дверях и сурово вопрошает, что она здесь делает…обвиняет в промышленном шпионаже, краже канцелярских принадлежностей, и…и…. Потом блеснула слабая надежда, что Павел отвлечется на звонок и она сумеет незамеченной проскользнуть мимо полуоткрытой двери. И наконец она сообразила, что телефон звонит только на столе секретаря, а в кабинете Павла Олеговича по-прежнему раздается только тихая музыка.

В мгновение ока Катя оказалась около стола и сняла трубку. Первой мыслью было просто заставить телефон замолчать. Что она будет делать дальше, девушка не знала.

- Алло! Алло?! – раздался из трубки незнакомый женский голос.

Катя, вопреки рассудку надеявшаяся, что звонит Шура, которая каким-то образом вызволит ее из этой нелепой ситуации, разочарованно вздохнула и поднесла трубку к уху.

- Компания «Зималетто», приемная господина Жданова, добрый день. – Катя старалась говорить тихо и подражать Шуре; впрочем, из кабинета по-прежнему доносилась только музыка, наверное, Павел увлекся работой и ничего не слышал.

- Здравствуйте,- голос у звонившей женщины был мелодичный, хорошо поставленный, но говорила она как будто с легким акцентом. - У меня на сегодня назначена встреча с господином Ждановым, но я не смогу прийти. Не могли бы вы передать ему мои извинения и чтобы он меня не ждал?
- Да, конечно. Как ваше имя?
- Эвелина.

Катя пододвинула к себе пачку стикеров и взяла карандаш.
- Да-да, Эвелина…простите?
- Просто Эвелина.

Катя беззвучно усмехнулась. Манекенщицы почему-то весьма часто скрывали свои скромные реальные имена за громкими и, как им казалось, красивыми вымышленными. Впрочем, ей-то какая разница…

- Я записала вашу информацию. Ее обязательно передадут господину Жданову.
- Спасибо. Всего доброго.
- До свидания.

Услышав короткие гудки, Катя положила трубку, дописала к имени на листе: «Была назначена встреча с г-ном Ждановым, не сможет прийти» и прилепила стикер к монитору. Ободренная тем, что Павел не обратил внимания ни на звонок, ни на ее голос, Катя снова шагнула к двери, намереваясь прошмыгнуть к желанной свободе, но тут из коридора послышались шаги. Девушка в панике заметалась по приемной и в последний момент успела втиснуться в узкое пространство между стеной и шкафом.

«Если это Шура, то я ее придушу…»

Шаги пересекли приемную, распахнувшаяся дверь стукнула ручкой по стене, и Катя чуть не застонала от досады – теперь пройти мимо двери незамеченной не оставалось никаких шансов. Зато каждый звук из кабинета доносился до Кати предельно отчетливо, несмотря на игравшую музыку.

- Ну что, мой друг, пятница, вечер, а ты сидишь вот здесь, и…кстати, а тебе говорили, что пить в одиночестве вредно?
- Отстань, Ромка… - раздался голос, от которого Катя похолодела. – …Шел бы ты домой, а?
- Ага, я, значит, домой, а ты? Что ты вообще здесь делаешь в такое время? У тебя здесь…Кажется, я начина-аю дога-адываться, - протяжно произнес Роман и присвистнул.
- У меня деловая встреча.
- Ну да, ну да… Естествено, ага. Деловая… В такое время... При таком освещении…Дур-рак ты, Жданов, хочешь, чтобы тебя опять Кира застукала, как в тот раз? Не надоело?
- Малиновский! – Андрей повысил голос, и стало понятно, что он уже неплохо выпил. – Хватит паясничать. Сказал же – деловая встреча. Я что, студент, которому некуда поехать с девушкой, и поэтому он остается дежурить в ночную смену?
.- А почему так поздно? Что за дела такие срочные?
- Да понимаешь, Ромк …Идиотская такая история, я даже сам не знаю…самому стыдно.
- Ну, давай, рассказывай. Девять-один-один на связи.
- Ты меня только идиотом не считай…
- Ладно, давай без предисловий! А то я начинаю нервничать.
- В общем…Ты помнишь Костю Зубенко?
- Помню, конечно. Модельер. Лет пять назад у него бизнес прогорел. Совсем было дело швах, ты еще ему тогда помог.
- Ну да. Так вот, он после этого раскрутился лучше прежнего, филиалы по всему миру и все такое. И вот… я его встретил три дня назад, на фуршете. Ну, слово за слово, куча благодарностей: Андрюха, спасибо, что ты меня тогда выручил, больше никто не помог, а ты денег не побоялся дать, и все такое. А потом…- Андрей замолчал.
- Ну? Палыч, не темни! Что, опять денег просит?
- Да нет, наоборот! Я, говорит, тебя отблагодарить хочу.
- Денег дать?
- Малиновский! Или ты замолчишь, или я ничего рассказывать не стану!
- Молчу, молчу! Рассказывай.
- В общем, говорит, что не просто так у него бизнес в гору пошел. Что ему в этом какая-то ведьма помогла.
- Кто?!
- Ну, я не знаю – ведьма, колдунья, астролог, как их там правильно…Я не вникал.
- Он не слишком ли много выпил, этот Костик?
- Я тоже так подумал. Но он казался трезвым, вроде вообще не пил. Сказал, что у этой…хм…дамы весь Кремль консультируется, только она не с каждым работает. Что достоверность близка к ста процентам.. И сказал, что вызовет нам эту…колдунью, или как ее там.
- Ну, и?
- Да я вообще забыл на следующий день про это, думал, это шутка такая идиотская. А он сегодня перезванивает и говорит, что договорился о встрече. В семь часов, в кабинете президента. Потому что там вибрации…какие-то…
- О Боже! Жданов…ты вот хоть сейчас понимаешь, какой бред ты несешь?
- Понимаю, - уныло сказал Жданов. – Косте неудобно было отказать. Трудно все-таки человеку в лицо сказать, что он псих.

Мужчины помолчали.

- Половина седьмого, - сказал Роман. - Что ты собираешься с ней делать, если она еще, конечно, придет?
- Отделаюсь от нее быстро и вежливо и поеду…
- Куда? – оживился Малиновский.
- Ну…А что, есть предложения?
- Да так…Мы с девчонками едем в «Декаданс», оттуда ко мне…Ведьм, конечно, не обещаю, но… - Голос Романа стал мечтательным. - …Наяды…дриады...русалки…
-…Гномы…гоблины…- в тон ему подсказал Андрей.
- …Гно? … Жданов, в общем, ты можешь, конечно, оставаться здесь до утра, но острить тебе придется самому себе, потому что я пошел, - в голосе Малиновского зазвучала детская обида.
- Ладно, давай. Подъеду, как только освобожусь.

Роман вышел в приемную и обернулся к Андрею.

- Ты только смотри, руки не распускай, а то колданет тебя…В жабу…
- Иди уже…инструктор, -донеслось из кабинета.

«Закрой дверь! - беззвучно взмолилась Катя. – Ну пожалуйста, закрой дверь в кабинет!»
Но Роман вышел в коридор, оставив обе двери нараспашку. Не в силах больше сохранять неподвижность, Катя выбралась из закутка и перевела дыхание. Беззвучно подобравшись к открытой двери в кабинет, она перешагнула опасное пространство и бросилась к спасительному коридору, но не успела. За ее спиной раздался знакомый, чуть хриплый голос

- Эвелина?

Катя медленно обернулась.

- Эвелина? – переспросил Андрей. – Добрый вечер! Пожалуйста, проходите в кабинет.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #5 : Май 10, 2017, 01:41:06 »

6.

Катя медленно обернулась.

- Эвелина? – переспросил Андрей. – Добрый вечер! Пожалуйста, проходите в кабинет.

Застыв от ужаса , Катя молча смотрела на Андрея. Вглядывалась в его лицо, в морщинки вокруг глаз и, забыв о полной абсурдности ситуации, помнила только о том, как эти глаза и эти сухие губы когда-то были совсем рядом. Помнила, как прогоняла память о них бессонными ночами, смывала слезами, и - бесполезно, все равно сейчас прошлое на мгновение вернулось в этот кабинет и набросило на них тонкую серебряную сеть, запутало, потянуло друг к другу…

А Жданов, казалось, тоже забыл, зачем он задержался на работе так поздно – из-за какой-то там гадалки или ведьмы, просто чтоб не обижать старого приятеля. Он стоял, по обыкновению широко расставив ноги и глубоко засунув руки в карманы, и чуть покачивался на носках, будто готовый сорваться с места гибким и точным движением тренированного тела ("Как он все-таки похож на хищника", - подумала Катя). Андрей закусил нижнюю губу – что-то хотел добавить, но забыл, что…

«Ой-й…Кажется, опять перебрал…Что ж ей сказать-то?....Что там принято у них…не знаю…как с ними вообще разговаривать?...»

Наконец он, спохватившись, шагнул к ней:
- Меня зовут Андрей Жданов! Я – вице-президент «Зималетто».

Этот шаг и подтолкнул завязку нашей истории, потому что Катя, очнувшись от оцепенения, вдруг увидела лицо Андрея совсем рядом и рванулась в спасительный полумрак…нет, не коридора, а президентского кабинета.

Почему? Да потому, что убегать по коридору в такой ситуации было бы не только крайне неосмотрительно, но и вообще глупо. Шестьдесят процентов из ста, конечно, что Жданов просто покрутил бы пальцем у виска, рассказал бы шкафу с документами, что он думает о всякой мистике в целом и о женщинах в частности, и поехал бы домой - к злой заждавшейся Кире Юрьевне. Но ведь оставалось еще сорок процентов на то, что Андрей позвонит охраннику, а то и сам попытается догнать странную дамочку и выяснить, нет ли тут промышленного шпионажа….

В общем, Катя на ватных ногах прошла мимо Андрея в кабинет, где настольная лампа отбрасывала круг на часть стола, все остальное растворялось в мягком полумраке. Несмотря на испуг, ее аналитический ум продолжал работать, высчитывая проценты и выстраивая линии вероятности.

«Здесь темно, он меня не узнает. Судя по его разговору с Романом, сейчас он постарается побыстрее от меня отделаться, и я смогу уйти…Да, самым верным решением было войти сюда. Теперь главное, чтобы по голосу не узнал…»

В кабинете девушка остановилась и обернулась, стараясь стать против света. Андрей вошел вслед за ней и протянул было руку к выключателю, но Катя, у которой от страха пропал голос, судорожно замотала головой:

- Н-нн..
- Не нужно? Ах, да…Простите. Я…собственно, не знал, что…конечно, можно было догадаться, …Ну, что свет вы не используете….

Катя смотрела на бывшего шефа в нетерпеливом ожидании, когда же он начнет от нее отделываться, но Жданов тоже молчал.

- Присаживайтесь, - вдруг сказал он, указав на одно из кресел.

Катя рухнула в кресло и вцепилась в подлокотники. Андрей шагнул вперед и сел напротив. Девушку будто обожигала знакомая порывистость его жестов.


- Уважаемая…Эвелина. Мне… вас рекомендовал Константин. Очень…хорошо о вас отзывался. Э-э-э…должен, правда, признаться, что я вообще-то ни во что такое – магическое - не верю…

Катя перевела дух. Сейчас она дождется подходящего момента, пожмет плечами – недоуменно или обиженно, это уж как получится, оскорбленно вскинет подбородок и гордо покинет «Зималетто». Потом зайдет в ближайшее кафе, чтобы выпить кофе с коньяком…точнее, коньяка с кофе….И – прямиком к Шуре домой, совершить какое-нибудь предумышленное жестокое злодеяние.

- …Впрочем, ситуация такова, что впору…действительно, обращаться только к магии, - неожиданно закончил Жанов. – Все остальное мы уже перепробовали.

Он поднял голову, словно ожидая вопроса, но вопроса не последовало. Катя, ожидавшая чего угодно – насмешек, иронии, скрытого сарказма, но только не этого тяжелого и больного взгляда, молчала.

- Словом, я…Делайте все, что нужно, Эвелина, - закончил Андрей. – Если нужны какие-то дополнительные расходы, я…

Жданов полез в карман, как Кате показалось, за бумажником, и она в ужасе отрицательно замотала головой. Андрей смутился. Поистине, он не знал, что говорить и чего ожидать от этой странной девушки – кстати, он удивился тому, что она так молода. Судя по имени (и по профессии), он представлял себе женщину где-то под пятьдесят, этакую полную брюнетку с ярко-красными губами и невыраженными признаками шизофрении. А тут – хрупкий, почти прозрачный эльф в огромных очках, которые не дают толком рассмотреть ни лица, ни глаз. И эта смутная загадка ее облика дразнит, притягивает…

- В общем, приступайте, - по-казенному сухо закончил Жданов.

Катя неуверенно встала. Андрей тоже поднялся на ноги.

- Я не помешаю? – спросил он. – Мне, может быть, выйти?

Катя в очередной раз покачала головой и наконец разлепила пересохшие губы:

- Мне…начну с приемной, - хрипло сказала она, сама не узнавая своего голоса.

Жданов кивнул, и Катя проскользнула мимо него в приемную и прислушалась – не идет ли он за ней. Нет, он остался в кабинете - постоял, потом подошел к столу, сел и выключил музыку.

Катя с ненавистью посмотрела на Шурину косметичку и огляделась, пытаясь придумать, как ей выбраться из ситуации. На стеллаже с папками стоял на подставке довольно крупный хрустальный шар, из тех, что продаются в магазинах сувениров. Девушка подошла и взяла его с полки. Ощутив в ладони его прохладную тяжесть, она почувствовала вдруг пьянящий кураж, который выхватил ее из обыденности, закрутил в вихре и понес вверх. Убегать? Нет. Она сыграет эту роль, сыграет с Андреем, как он в свое время играл с ней. Только он бездарно провалил свою роль, а она сыграет до конца, а потом интересно будет узнать – ну, хотя бы через Шуру – что будет, когда в «Зималетто» пожалует настоящая Эвелина!

Решительно тряхнув головой, она направилась к двери, по дороге отломив от сухого букета, украшавшего тумбу, несколько странного вида колючек, сунула их вместе с шаром в сумочку, которую продолжала сжимать в руке, и вошла в кабинет.

Услышав ее шаги, Андрей вскинул голову. Катя медленно прошла к креслу, положила на него сумку, вытащила сухие колючки и разложила их на невысоком стеклянном столике, изобразив подобие узора. Потом достала хрустальный шар, подержала в руке, подняла перед лицом. Поразмыслив, развела руки в стороны и прошла несколько метров по кабинету, делая осторожные пассы, позаимствованные из фильма «Гарри Поттер».

Андрей, как завороженный, наблюдал за ней. Наконец Катя завершила «сеанс». Отвернувшись к столику, она принялась собирать в сумку колючие растения. Андрей осторожно кашлянул.

- Может, вам будет удобнее, если вы разденетесь? – и вдруг покраснел, как мальчишка, потому что эта невинная фраза вдруг показалась ему двусмысленной.– Кхм-м, может, предложить вам кофе? Секретарша ушла домой, но есть кофейный автомат…
- Нет, спасибо, - ответила «ведьма», не поворачиваясь.- На сегодня все.
- Так…быстро?
- Я вернусь завтра. Мне нужно было…исследовать плотность ауры, и теперь необходимо…гм…построить ее график.

Сказав это, Катя поморщилась «…и составить годовой баланс сглаза и порчи…Прекрати говорить нести офисную чушь, Пушкарева!».

- Понятно, - сказал Жданов и потянулся к бутылке с золотисто-коричневым виски, стоявшей на краю стола. Он налил примерно треть стакана, поднес его к губам, сделал глоток, будто набираясь храбрости.

- Скажите, Эвелина, а вы только по бизнесу…ну…колдуете? В смысле, ворожите?

- Ну…- озадаченная Катя повернулась в Андрею, - вообще-то да…

- Жаль. То, что у меня в бизнесе все вверх дном – еще полбеды, а вот в…
А, к черту!

Андрей залпом допил то, что было в стакане, и налил еще.

Пользуясь тем, что вниманием Жданова завладела бутылка, Катя направилась к двери::
- До свидания, господин Жданов!

Но Андрей вскочил из-за стола и преградил ей дорогу.

-К-как? Вы уже уходите?

Он пошатывался, и Катя поняла, что он уже изрядно пьян. Она отступила на шаг назад.

- На сегодня я сделала все возможное…э-э-э…произвела замер ауры, и теперь мне нужно…

-Эвелина, - перебил ее Андрей, - скажите, вы можете сделать, чтобы жена ушла к другому?
-Что?!
- Ну, я не знаю, как это у вас называется…Поймите меня правильно, я не хочу ей ничего плохого, но жить с ней я тоже больше не могу! И не только жить, но и вообще видеть ее, и…

Катя попятилась и села.

«…А еще так хотела пойти домой, чайку попить с мамиными пирожками…Как же мне из всего этого выпутываться?»- тоскливо подумала она, а Жданов тем временем тоже сел в кресло напротив нее и обхватил голову руками.

- Понимаете, я вообще-то сам во всем виноват.
- Я…не работаю с любовной магией, - как можно холоднее сказала Катя.

Андрей поднял голову.

- Эвелин-на…ну хотя бы попробуйте! Вы же понимаете, что я никогда в жизни и ни к кому другому на смогу обратиться с этим…этой просьбой! Я имею в виду …м-м-м…специалистов вашего профиля. А все остальное я уже перепробовал…Мы ходили к психологу, к семейному психотерапевту, но Кира…

- Простите, мне пора! – Катя почти выкрикнула эти слова и встала.

- Нет, пожалуйста! – Андрей тоже встал и шагнул к ней. – Хотя бы выслушайте меня! Прошу вас, не говорите сейчас нет, просто…подумайте! Может, вы хоть чем-нибудь сможете помочь, хотя бы – самой Кире. О себе я уже…

Катя, у которой кружилась голова от его близости и от знакомого запаха виски, снова села.

«Абсурд. Этого не может быть. Я сплю! Я сейчас проснусь и пойду на работу.»

Андрей вдруг замолчал, поняв, что Эвелина готова его выслушать, направился к столу и вернулся оттуда с двумя стаканами и бутылкой виски. Налив на треть оба стакана, он пододвинул один из них Кате, а из второго сделал большой глоток.

- С-словом, - начал свой монолог новоиспеченный Гамлет, - время от времени поднося к губам стакан с виски. – Я сам виноват, я знаю. Кира…это моя карма, возмездие. Смеетесь? Странно….Кому, как не вам, верить во все такие вещи….Хотя началось это с детства. Мне девчонки проходу не давали с детского сада. Я…не знаю, что они во мне находили…Я видел свои детские фотографии – лопоухий, толстый, еще и в очках. Но девчонки всегда…как это сказать…то печеньем меня кормили, то конфетами. Целоваться лезли…
Классе в пятом это внимание стало мне приятно, а потом – и необходимо. В старших классах я влюблялся каждую неделю! Только все это, конечно, было не всерьез. Потом…я пришел в модный бизнес. О-о-о, Эвелина, вы не представляете, что тут творится. Нет, не представляете. М-малиновский – это мой …ну, друг и вице-президент – говорил, что в детстве ему снилось, что фея дарит ему магазин пирожных, а потом его сон сбылся - когда он пришел работать в «Зималетто».

И…чего было ждать от девушек, для которых их тело – основной капитал? А поро и единственный. Конечно, они лезли ко мне в постель, как…- Андрей поискал сравнение - ...как сколопендры в прериях.

Катю передернуло. Картинка, возникшая перед ее глазами, была такой реальной и пугающей, что она потянулась за стаканом, глотнула янтарной жидкости и закашлялась.

Жданов оторвался от своих воспоминаний и, нахмурившись, посмотрел на нее.
- Давайте я вам по спине постучу, - предложил он.

Катя замотала головой.

- Не хотите? Я ж ничего такого…Ну ладно…В общем, что они мне только не подстраивали! В лифте со мной застревали, каблуки подворачивали – ноги, в смысле…Стоило мне уехать к родителям на дачу, кто-нибудь из этих девиц - совершенно, естественно, случайно - оказывался рядом, и что-то случалось с их машинами. А мне ведь, честно, это все не нужно. Я не Казанова какой-нибудь, да и юношескую гиперсексуальность давно перерос.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 875


« Ответ #6 : Май 10, 2017, 02:14:40 »

7.


Катя снова поперхнулась. «Не хватало только, чтобы он начал мне рассказывать про свои гиперсексуальные победы! Он что, меня как женщину совсем не воспринимает? Ладно, я понимаю, ведьма ведьмой, пожалуй, такую совращать он не станет. Все-таки при всей широте взглядов от психов все стараются держаться подальше. Но рассказывать девушке о…»

- Зачем вы мне все это говорите? – обижено спросила Катя слегка заплетающимся языком.
– А кому? – с нетрезвой непосредственностью осведомился Жданов. –
М-малиновскому? «Мне бы твои проблемы, Дрюс» – передразнил он.
- Да и после того, как я ему по морде дал…ой-й, простите, фу, как некрасив-во я сказал…В общем, после драки он ее имя и слышать не хочет.

«Чье – ее?» про себя заинтересовалась Пушкарева. «И что это за мадам, из-за которой он мог подраться с Малиновским?»

- А вам рассказываю…Да в жизни бы я вам не рассказал, потому что вы к-красивая, и все такое, и я бы вполне бы ..н-ну, если бы не влюбился в вас, то точно стал бы ухаживать…

«Он что, слышит мои мысли?!»

-…А не про другую женщину рассказывать, но…Нет у меня выхода. Не-ту…

Андрей снова потянулся к бутылке. Катя хотела отодвинуть ее подальше, но потом одернула себя – в конце концов, какое ей теперь дело до того, сколько пьет Жданов?

- Господин Жданов, все это очень…грустно, но я правда не понимаю, чего вы от меня хотите?

- Верните меня в прошлое, – неожиданно трезвым голосом сказал Жданов, хотя взгляд его продолжал оставаться отрешенным.
Катя делано рассмеялась:
- Это невозможно.
- Тогда заколдуйте Киру. Или расколдуйте, наоборот, а заколдуйте…Катю.
- К-кого? – пересохшими губами переспросила девушка.
- Катю. К-катюшку. Я…вам все сейчас расскажу. В общем, когда я стал президентом «Зималетто» - знаете, я в-ведь был президентом…да-а…Недолгим только вышел срок правления…А еще до этого, когда я им еще не стал, Кира решила, что мы должны выйти замуж. За друг друга. В смысле – пожениться…

- Я поняла, - сказала Катя, с трудом понимая язык бывшего шефа, который после последней дозы виски стал выражаться витиевато и загадочно.

- А я – не хотел. Не то чтоб вообще жениться, а на Кире. Да нет, в то время я и вообще н-не хотел. А тут - Совет директоров, и нужно решать, кто будет новый президент – я или Сашка. Сашка – это…- Андрей задумался над формулировкой. – Гад, в общем. А отец этого н-не хотел понимать. И нужен был один голос, который бы перевесил решение в мою пользу. Тогда я сделал Кире предложение. И в этот же день в «Зималетто» появилась Катя…

Девушка медленно подняла на него голову, чувствуя, как у нее останавливается сердце.

«Он догадался,»- пронеслось в мозгу.

Но, взглянув на бывшего шефа, девушка поняла, что ошиблась. Андрей выпил слишком много, чтобы разыгрывать хитроумные комбинации, да и чтобы просто играть. А это значило, что он, благодаря выпитому, благодаря полумраку и еще неизвестно чему действительно не узнает ее, принимая за таинственную Эвелину. Но какое отношение к Эвелине имеет вся эта история – хотя какая история, так, маленький эпизод – случившийся в «Зималетто» в эпоху правления Андрея Первого с некрасивой и неудачливой секретаршей?

Чувство нереальности происходящего холодком пробежало по спине. Сглотнув ком, застрявший в горле, Катя сама потянулась к бутылке с виски, налила немного себе в стакан и выпила. Андрей не обратил на это внимания.

- Сначала я ее даже не заметил. Хотя нет, не заметить ее было н-невозможно…Она была такая с-смешная! На ней были такие нелепые….- Катя внутренне сжалась и закрыла глаза. – какие-то вязаные береты, пальто с воротником из старого меха... Или это уже потом? Она была непохожая, но, несмотря на странную манеру одеваться, оказалась отличной секретаршей.

Жданов помолчал, сделав очередной глоток.

-Иногда мне кажется, что я влюбился в нее такую вот, как я сейчас рассказываю – смешную, с косичками. Но тогда, сразу, просто этого не понял. А потом она пришла ко мне и рассказала, что ей предлагали взятку – сто тысяч долларов, чтобы она продвинула одного поставщика. А она отказалась. Можете себе представить?

Катя автоматически кивнула – да, было такое, хоть она уже и забыла.

- Ну вот. И, честно, я ее зауважал! Понимаете, за одну десятую этой суммы она могла пойти и накупить себе любых шмоток. И ничем не отличаться от тех, кто над ней издевался. А она не смогла…Значит, было в ней что-то более ценное. Я…после этого стал доверять ей больше, чем самому себе. Потому что я бы так не смог, честно. Я ставил себя на ее место и понимал – я бы эти деньги взял.

- Мне пора, - сказала Катя, чувствуя ужасную неловкость, но Андрей этого не заметил и продолжал говорить.

- Тут как раз начались проблемы в бизнесе. Я сам в них виноват, и…короче, мне пришлось создать фиктивную компанию. Чтобы получить кредит. Мы придумали «Никамоду», президентом которой стала Катя. И вскоре «Никамода» полностью поглотила «Зималетто».

Я не боялся. Я доверял Кате. Чувствовал, что она не может обмануть. Я верил ей, но не верил себе. А это дурак Малиновский придумал, что она сбежит с деньгами нашей компании. Представляете? Такое подумать на К-катюшку? Идиот…И план у него был идиотский – я должен был соблазнить Катю, влюбить ее в себя. Вы не думайте обо мне плохо! Я дурак, но не сволочь. Я не хотел этого, потому что…понимал, что это нехорошо, нечестно. Ромка все - «монстр, монстр», а я так не мог. Но и не останавливал его, поэтому получается – и я сволочь тоже. Я сказал, что не могу. А Ромка стал придумывать за меня – какие открытки дарить, что в них писать, накупил всяких дешевых игрушек…Господи…

Андрей закрыл лицо руками. Катя встала, не в силах больше слушать это, но Андрей отнял ладони от лица и загородил проход рукой.
- Я понимаю, это мерзко, но Ромка…Понимаете, Эвелина, он играл, как порой ребенок жестко, жестоко играет с котенком или щенком, не понимая, что он живой и что ему больно. Ну и…мы оба поплатились за это. Однажды Катя нашла пакет


При этих словах Андрея Катя почувствовала, как пол уходит из-под ее ног. Прошлое стояло рядом, она будто видела себя около стола, с детским любопытством открывающую это пакет… «Бежать!!» Но едва понимая, где она и что с ней, она вновь опустилась на диван.

Андрей, погруженный в свои мысли, ослабил галстук, будто тот душил его.

- ..Она нашла пакет с игрушками и открытками. А еще там была Ромкина инструкция. Он как раз уезжал куда-то, ну и… написал мне, что делать, там, когда какую открытку, и… Причем все написал таким языком, который…ну, знаете, принят в мужских компаниях. Хотя вам-то откуда знать…
И Катюша все это прочитала. Я об одном жалею:  почему она не пришла сразу ко мне и не швырнула мне все это в лицо, не ударила?! Она …с-слишком хороша была, чтобы так поступить. Она сложила все обратно и никому ничего не сказала. Но…

Андрей вздохнул.

-..Она не знала того, чего не знал никто, только я сам. Я уже не врал ей в то время! Я был влюблен в нее, как школьник, и одному Богу известно, с каким трепетом я впервые в жизни подписывал глупые открытки глупыми четверостишиями, и они мне совсем не казались глупыми!

Жданов вдруг выпрямился и улыбнулся открыто и счастливо. Глаза его смотрели куда-то за Катино плечо.

- А эти котята и щенки, сшитые китайцами из остатков искусственного меха…Я бы купил ей что-то дорогое - безумно дорогое, но мне внезапно показалось, что дороже этих игрушек ничего на свете нет. У них были такие глаза, такие морды доверчивые…Катя их выкинула потом.

«Этого не может быть, - стучало в висках у Кати. – Теперь можно не бояться – этого просто не может быть. Я или сплю, или сошла с ума. Все это не реальность. Может, что-то было в виски?». Катя посмотрела на стакан и, подумав, налила себе еще. «Потом проснусь и буду разбираться, а пока поиграю сама с собой, что все это правда...»

-Я тогда был очень счастлив! – хрипло сказал Жданов. – Мы ездили по городу на машине, была зима, и под самый Новый год…

Он осекся и помолчал.

- Все закончилось очень скоро. Я не знал, как выпутаться из вранья с «Никамодой», и без Кати тоже уже не мог. Сашка Воропаев грозился забрать акции из «Зималетто», а тогда вскрылась бы вся эта афера. Благодаря Катюше – знаете, какой она классный экономист? – мы почти выбрались из той ямы, что я сам себе вырыл. Оставалось каких–нибудь два-три месяца! Скажи я обо всем Кире, она бы не только не удерживала брата (Я говорил, что Сашка – родной брат Киры?), но и сама забрала бы акции…Это сейчас все кажется каким-то жалким и пустым, а тогда было очень важным…Да пропади оно пропадом, это «Зималетто», это президентское кресло, если бы я только знал, как мне плохо будет без нее…

А она не смогла больше лгать. И на очередном Совете раздала всем папки с настоящим, реальным отчетом о положении дел в компании.

«Но ты же хотел отправить меня в…в Гонолулу!» - чуть было не вскрикнула Катя.

- А я ведь как раз хотел отправить ее куда-нибудь за границу на пару недель, пока Кира не выпустит весь свой яд на меня после нашего разговора. Кира, да и мои родственники…ну, киллера они, конечно, не стали бы нанимать, но все равно, я не хотел ставить Катю под удар. И она уехала. А я узнал, что она знала об инструкции…

«Что? Андрей, ты…собирался…я…подставила тебя…» -Катя не замечала, как слезы текут по ее щекам и скатываются под воротник пальто.

- Потом…а потом много чего было. Я пытался объясниться с ней, но она не слушала, не верила. Ей пришлось вернуться в «Зималетто» через пару месяцев. Она повзрослела, похорошела, стала встречаться с каким-то типом, бизнесменом из провинции. Я чуть с ума не сошел. Выдержал несколько месяцев, больше не смог. Я уехал из страны, правда насовсем - не смог, через полгода вернулся. Вернулся -  и сразу поехал к ней…

- Ч-что? - переспросила Катя.

- Поехал к ней. Если у нее остались ко мне какие-то чувства – просто человеческие, на большее я не рассчитывал - то прошло достаточно времени, чтобы она смогла меня выслушать. Я поехал к ее дому и ждал, ждал часа два или три, потом вышел из машины размяться, смотрю – она! Но…она прошла мимо. Просто прошла мимо меня, не заметив, как мимо пустого места. И чуть не толкнула меня плечом…

- Не может быть! – вскрикнула Катя, и вдруг отчетливо осознала – может. Когда заболел отец и они все боялись за его жизнь, она впала в какое-то страшное и странное состояние, придавленная внезапно свалившейся тяжелой ношей. Не помнила ни числа, ни дня недели, не замечала даже домашних, когда они окликали ее, пока Коля не подходил к ней и не встряхивал ее за плечи.

- Может, уважаемая Эвелина, может, - покачал головой Андрей.– Ну вот, я уже почти и трезвый. Больше пить, пожалуй, не буду. Собственно, я уже почти закончил рассказывать…Потом мне стало все равно. Я как будто неживой был. Кто-то - вроде мама – настаивал на свадьбе с Кирой. Саму свадьбу я не помню…Конечно, ничего хорошего из этого брака не вышло. Я старался…Но я не могу заставить себя любить Киру. Теперь то, о чем я хотел попросить вас. Я больше не хочу причинять никому боли. Сделайте так, чтобы Кира освободилась от меня! Я не могу жить с ней рядом, прикасаться к ней... Это неправильно, нечестно! Потому что я думаю совсем не о ней…И она сама чувствует то же самое, но не хочет в этом признаться! Как ребенок, который вбил себе в голову, что ему нужна именно эта игрушка, а никакая иная, и не успокоится, пока не получит ее. А получив, забудет о ней на следующий день…А раз она не может получить мою душу, то будет мучить и себя, и меня…

Андрей, до этого погруженный в себя, посмотрел на девушку. Катя плакала – беззвучно, неподвижно, темнота скрадывала влажные дорожки слез.

- И второе…Я должен как-то жить дальше .Хотя бы делать вид, что живу. А мне все время снится один и тот же сон. Он повторяется в подробностях, из раза в раз.

Катя поднесла ладонь к губам. Андрей продолжал говорить:

-Я больше так не могу – утром оказываться здесь, в этом мире. Мне хочется остаться там или уйти туда…Я был у врача, тот выписал снотворное, но как снотворное может помочь от сна? Мне снится первая ночь, когда мы с Катей были вместе. Номер отеля – не то чтобы роскошный, но уютный, за окном падает снег. И я рассказываю ей все, понимаете? Каждый раз я прохожу через свой стыд за то, что сделал, и страх, что она не поймет, не простит…Но она прощает меня! Я вижу ее глаза, и мы…

«…А когда ты рассказываешь мне о том, что сделал, у тебя такие больные глаза, что я плачу от жалости. Я говорю, что прощаю тебя, и мы снова занимаемся любовью…», - с изумлением вспомнила Катя .

- И мы…мы…потом мы решаем заказать еду в номер, включаем свет..

«… Ты одет в темно-синий гостиничный халат…А мой халат велик мне и все время спадает с плеча…»

- А кода мы выходим из спальни, замечаем в углу небольшую украшенную елку, а под ней – в красной оберточной бумаге сверток, подарок от отеля. Катя начинает его разворачивать, а там игрушка: стеклянный шар, в нем Санта-Клаус на оленях…

«…И когда сбоку повернешь ключик, играет музыка, кружится снег, и олени кивают головами…»

- А если повернуть ключ…

-Нет!

Не в силах больше играть свою роль в этом странном спектакле, Катя поднялась и бросилась к выходу.
- Эвелина!

Андрей догнал ее у двери, не до конца понимая, зачем он это делает.

-Эвелина, постойте! Прошу вас, помогите! Я уверен…Я чувствую, что вы знаете как! Мне не на что больше надеяться, кроме как на чудо…

…Все произошло так быстро, что вы не успели бы даже сказать «дважды два». Пытаясь удержать девушку, Андрей схватил ее за руку. Катя, вырвавшись, оттолкнула его, Андрей, потеряв равновесие, отшатнулся к стене, и…

Конечно, во всем виноват проектировщик и электрики. Ну кто делает выключатели так, в таких местах, что их можно включить, случайно задев рукой? И еще виноваты оптика и производители очков. Разве неизвестно, что оправа должна сидеть достаточно плотно и не срываться вниз от неловких движений, даже если лицо мокрое от слез?

Двое стояли, щурясь от яркого света, и молча смотрели друг на друга. А за окном вдруг закружился, затанцевал крупными хлопьями снег…


Х Х Х

- Еще шампанского?
- Официант…
- Попробуйте салат…
- Какая красивая пара!
- Поздравляем! Будьте счастливы!
- Горько!

Суматоха, которая сопровождает любое свадебное торжество, не могла отвлечь друг от друга жениха и невесту. Стоя около стола, они улыбались, кивали друзьям и родным, принимали поздравления, но всем было понятно, что мыслями эти двое где-то далеко отсюда, в каком-то чудесном мире, который принадлежит только им двоим. И что они с трудом сдерживают нетерпение, чтобы не улизнуть туда прямо в разгар свадебного торжества.
- Катюха! Андрей Палыч! Я так за вас рада!
- Шур, ну хватит уже называть меня по отчеству! – засмеялся Андрей. – Вы для нас - добрый ангел, практически крестная фея!
- Ага, купидон, - Шура натянула воображаемый лук. – Тогда уж не я ваша фея, а компания МТС! Если б не перебои со связью…
- ..То я услышала бы, что тебя выгнали с рабочего места пораньше, и ты уже ждешь меня в кафе, - закончила Катя. – Шурик, если бы не ты, я не смогла бы приходить в «Зималетто», чтобы…
-… Почитать в лифте «Дом –два », -подытожил Андрей, и все трое расхохотались.

Сквозь толпу гостей к ним пробрался высокий блондин в очках.

- Андрей, Катя! Примите мои поздравления!
- Спасибо, Костя. Кать, позволь представить – Константин Зубенко, модельер.
- Очень приятно! – Катя улыбнулась.
- Ну что, скептик-материалист, убедился? – понизил голос блондин, подмигнув Андрею, когда невеста отвлеклась, услышав очередное приветствие. – И в бизнесе все в порядке, и жена красавица…И ведь все после того, как я дал тебе координаты Эвелины!
- Спасибо, друг! – Андрей торжественно пожал Константину руку, но в глазах его при этом прыгали озорные чертики. – Никогда тебе этого не забуду!

- Да ладно тебе, - смутился тот. – А то все – ведьма, ведьма…Убедился теперь, какие ведьмы бывают классные?
- Ага. Еще какие классные - сказал Андрей, и его любящий взгляд остановился на жене.

Х Х Х


В это самое время в небольшом офисе около Староконюшенного переулка за письменным столом сидела женщина лет пятидесяти, темноволосая, с короткой прической и неброским стильным макияжем. Сам офис выглядел совершенно обычно – столы, заваленные документами, стеллажи с папками, компьютеры. Из общей обстановки выбивались только два предмета: толстый черный кот, лениво развалившийся на подоконнике – он следил за улицей, придерживая лапой жалюзи, - и старая колода карт, разложенная перед женщиной. Впрочем, ни первое, ни второе, по сути дела, вещью не являлось, а скорее, могло быть причислено к сотрудникам.

Улыбнувшись, женщина осторожно провела пальцем по ряду карт. В раскладе выпадали король с королевой, дальняя дорога, удача в делах и появление в их жизни темноволосого валета - месяцев этак через девять-десять…

- Что значит один вовремя сделанный телефонный звонок, - задумчиво сказала Эвелина самой себе. – Впрочем, я только помогала судьбе, ничего более.

Х Х Х

Вы, наверное, спросите о самой госпоже Судьбе, которую мы оставили в одиночестве некоторое время назад ненастным ноябрьским вечером?
Вот она, смотрите, заходит в комнату после прогулки, обводит рассеянным взглядом стеллажи с книгами и всякими безделушками, которыми она, как любая женщина, любит себя окружать.
Потом открывает ящик стола, достает оттуда коробку с пазлами и высыпает их  на полированную крышку.
- Ну что, господин Малиновский, - говорит она, – приступим…
И начинает подбирать друг к другу мелкие фигурные кусочки, из которых медленно, но верно складывается какая-то пока только судьбе понятная картина….


THE END
Записан
Страниц: [1]
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap