Декабрь 10, 2018, 03:24:59
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: [1] 2
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Я все знала  (Прочитано 960 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« : Июль 03, 2017, 02:46:34 »

Я все знала
Автор: Alla Savos
Фандом: НРК
Пейринг: Катя/Андрей
Тайминг: с 60 серии.
Описание: Как бы стали развиваться события, если бы Катя узнала о «наполеоновских» планах по ее совращению.
От автора: И мысли мои сыпятся стихами,
И проза далеко не мой удел…
О качестве СЕГО судите сами!
А автор быть рискованным посмел!


-1-



Сердце стучало. Нет, оно танцевало! Бешеный африканский танец с барабанами. Ту-тух. Ту-тух. Ту-ту-тух. Ту-ту-ту-тух. Эти звуки раздавались и в висках. Катя словно выпала из пространства и времени. Внезапно пересохшие губы пытались озвучить один и тот же вопрос, который беспорядочно наговаривали ей мысли: «Он так на меня посмотрел… Нет! Этого быть не может! Или может?..». Она отлепилась наконец от двери и порывисто устремилась к столу. Ноги подкашивались. И, если бы не кресло, то она наверняка бы еще и упала. Да уж! Докатилась ты, Пушкарева! От одного взгляда готова сознание терять и по полу кататься.
Но каков все же был взгляд! Умеет все-таки господин Жданов ввести ее в ступор своими поступками… Что же все это значит? Может быть, это был всего лишь плод моего больного, точнее, влюбленного воображения?
Катя прислонилась щекой к холодной поверхности стола и закрыла глаза. Свет, хоть и тусклый, мешал ей думать. Как ни парадоксально, но думать совершенно у нее не получалось. У нее, отличницы и умницы Кати Пушкаревой, мозг давал сбой и чуть ли ни буквами писал на лбу «ошибка».
Внезапно дверь каморки распахнулась под напором веселящегося в предвкушении обеда «женсовета». И поза, в которой они ее застали, сменила это веселье на полное недоумение на лицах.
- Катюх, ты чего это? Плачешь, что ли? – спросила Шура, опомнившись раньше остальных.
Катя открыла глаза и медленно подняла голову со стола. Лицо ее выражало полную сосредоточенность на какой-то мысли. Затем она, будто бы опомнившись, посмотрела на «женсовет» и ответила уже более осознанно:
- Нет. Что вы? С чего мне плакать?
- Но… у тебя все в порядке? – не унималась Шура.
- Конечно. Девочки, просто я очень устала. Вот и…
- Ну, правильно! Ты сидишь тут целые сутки. В темноте и замкнутом пространстве. Катюш, тебе надо отдыхать! Мы тут пришли как раз за тобой. Обед же уже! – обеспокоенно проговорила Амура внимательно вглядываясь в глаза Кати. Ее что-то мучило. Это понятно сразу. Видимо, все же что-то случилось…
- Кать, собирайся скорее! А то мы ничего не успеем! Амура же собралась нам гадать, - затараторила Маша.
- Девочки, вы идите без меня. Я сейчас не могу никуда уйти. Есть одно важное дело, - тихо произнесла Катя и для пущей убедительности взяла в руки папку и потрясла ею перед «женсоветом».
- Нет, ну так нечестно! Катя, ты же обещала! Да и какие дела могут быть в законный обеденный перерыв? Ты же сама говоришь, что устала! – снова затараторила Маша Тропинкина.
- Маша! Катя, наверное, действительно очень занята. Не будем ее отвлекать! Но, Катюш, мы принесем тебе чего-нибудь из кафе, хорошо? – как всегда, Ольга Вячеславовна проявила такт и спасла Катю от дальнейших объяснений.
- Конечно, Ольга Вячеславовна. Если вам не сложно будет.
- Ну, что ты говоришь? – улыбнулась она в ответ и уже чуть тише сказала ей:
- Не загоняй себя работой! А дела иногда могут и подождать, - и уже девочкам добавила: - Вы собирались идти гадать, или уже передумали? – под возмущенные вопли и торопливо удаляющиеся в сторону лифта шаги улыбнулась, а потом задумчиво обернулась в сторону каморки.
- Ольга Вячеславовна, вы идете? - крикнула ей Маша.
-Иду-иду! - ответила она и поспешила догнать вновь развеселившийся «женсовет».


Никаких дел, естественно, у нее не было. Катя просто физически не могла никуда пойти. Тот взгляд выстрелил в нее навылет и разбередил все самые нежные и самые безответные чувства. Он дал ей надежду. А это крайне опасно для ее и без того израненного сердца. Но Катя не могла остановиться. Пыталась отвлечься, но цифры на мониторе расплывались, а пальцы не попадали по клавишам. Нужно собраться. Срочно! Но это же невозможно. Перед глазами стоит его изучающее лицо…
Внезапно в президентском кабинете хлопнула дверь и послышались голоса Жданова и Малиновского. Катя притаилась. Она никак не могла смотреть ему в глаза теперь, боясь снова увидеть тот взгляд. Или не боясь, а надеясь? Кого ты обманываешь, Пушкарева?
- Ты слышал, что она сказала? Они созданы друг для друга! – чересчур громко крикнул Жданов.
- Да… Хотел бы я посмотреть на этого Зорькина, который создан для такой страшилки! Андрюх, ты только представь! Мистер и миссис Квазимодо, - рассмеялся Малиновский, ухватившись за плечо друга.
- Рома, прекрати! Ты подумай только, что эта Амура ей нагадала! Кучу денег и счастливую жизнь! Ты хоть понимаешь, что это за куча? Это же «Зималетто»! – испуганно прошептал Жданов.
- Послушай, этой Амуре пора бы привыкнуть к физкультуре! Но ее гадание придает некую остроту. Не считаешь? Если он в ней что-то нашел, в Кате, я имею в виду, значит, тебе тоже придется! Да-да-да! Уведи Катю от страстного любовника! А потом он вызовет тебя на дуэль! Потом будет смертельный поединок на калькуляторах, и, в общем, я к чему это говорю! Интересное дело наклевывается! – Малиновский все говорил и говорил, а Жданов стоял и смотрел на него ошарашенно.
- Точно, Малиновский! Вот ты этим и займись, а?! – чересчур энергично тряся друга, проговорил Жданов.
После этих слов Катю будто бы током ударило. Она вскочила с кресла. Но потом опомнилась. Им,видимо, неизвестно, что она здесь находится. Собрав всю волю в кулак, она практически бесшумно подошла поближе к двери, чтобы лучше их слышать и что-то рассмотреть.
- Ну, это гиблое дело! Она слишком много про меня знает!
- Так все всё про тебя давно уже знают!
- Андрюша, поверь, шанс есть только у тебя.
- Какой, к черту, шанс? Я даже не знаю, что ей говорить!
- Господи, ну… А я все придумал! Собираем совещание на троих…
- Кира?
- На троих! Заседаем до глубокой ночи. Потом якобы проголодаемся. Я предложу переместиться в ресторан. По-английски оттуда ухожу… И все!
- Точно! Отличная идея! Отличная. И я тоже вместе с тобой по-английски…
- Нет, Жданов! Нет.
- Ну, что я там буду делать один, - прокричал он чересчур уж отчаянно. Что вызвало у Кати на лице даже некое подобие усмешки.
- Ну, как что? Что и всегда. Я что-то не припомню, чтобы у тебя были когда-нибудь проблемы с «нечего сказать, нечего сделать»…
- Ты с ума сошел! А если мы встретим кого-нибудь из знакомых?
- Мы выберем место, где нет наших знакомых.
- Нет, это невозможно!
- Что невозможно? Найти место, где нет наших знакомых или невозможно соблазнить Пушкареву? Давай! Придется сделать сказку былью. Это наш единственный шанс…
Внезапно дверь президентского кабинета распахнулась. И ушибла сидевших перед нею Жданова и Малиновского. На пороге стояла Амура с немым ужасом на лице от содеянного ею.
- Амура! – взревел Жданов, потирая ушибленное плечо. – Вас в детстве не учили в дверь стучаться?
- Простите, Андрей Палыч… Но Катя…
- Кати еще нет. Что вы хотели?
- Как нет? А где же она?
- Это вы у меня спрашиваете? Она еще не вернулась с обеда!
- Как? Но она же…
- Да что вы все заладили? Как да как! Идите работать, Амура! – окончательно взбесившись, прокричал Жданов.
Амура поспешила ретироваться подальше от опасной точки по имени Жданов. А тот, продолжая гневно смотреть в спину удаляющейся Амуре, тяжело вздохнул.
- Малиновский, пойдем в конференц-зал. Спокойно поговорим. То, что ты предлагаешь, это… - он нарисовал рукой в воздухе неопределенный узор и еще раз вздохнул. – Это же бред.
- Никакой это не бред! Ты только послушай… - голос Малиновского затих за хлопнувшей дверью конференц-зала.
Катя выдохнула. Она только сейчас поняла, что все это время не дышала. И сжимала кулачки. До боли сжавшиеся в ладони ногти оставили там полукруглые кровавые следы. Точно такие же, как на сердце.
Еще полчаса тому назад у нее была надежда. Теперь осталась лишь пустота. Виски снова пульсируют. Но не африканскими барабанами. Они выстукивают «реквием». «Реквием по мечте»…
И теперь уже все равно. Хочется упасть в обморок. Хочется исчезнуть отсюда. И вычеркнуть все те слова, что она услышала. Но реальность никуда не исчезала. Не отпускала ее.
Катя сидела на полу и ловила ладонями обжигающе теплые слезы.
А потом внезапно слезы кончились. И в сердце поселилась обида и возмущение. Она резко подскочила на ноги и стала ходить из одного конца каморки в другой. Мысли заработали. Ступор исчез. И умница Катя Пушкарева вернулась. Она вытерла мокрое лицо рукавом. Отчего тот намок, и Катя решила его закатать. Очень символично. Ну, что же, поплакать и пожалеть себя она еще успеет дома. А сейчас надо действовать. Так всегда говорил ей папа. А она послушная дочь. И будет вам «реквием по мечте», Андрей Павлович! Я вам обещаю!


-2-


Еще минуту назад она была смела и полна решимости. Она была уверена в себе, когда тихо, но стремительно вышла из каморки, а затем и из кабинета в приемную. Она четко печатала шаг, когда шла в сторону туалета. Вполне собранно держалась, встретив там «женсовет» в полном составе, обсуждающий, что бы вы подумали? Ну, конечно же, ее! И она по-прежнему была решительна, отвечая на бесконечными потоками поступающие вопросы, разъясняя, почему и где отсутствовала. Ну, где же еще? На производство спускалась. Там опять проблемы, а Андрея Палыча нет…
А потом так же смело и решительно прошлась по коридорам «Зималетто» и открыла поцарапанной ладошкой дверь…
И вот тут вся ее решительность вмиг исчезла. Она увидела его, Андрея. Андрея Палыча. И замерла на месте. Только сейчас Катя поняла, что не знает, что делать дальше. Она так и стояла на пороге со стеклянным выражением лица.
- О! А вот и Катюшка пришла! – воскликнул Малиновский, которого Катя до этого и не заметила, хотя он стоял рядом со Ждановым. – Опаздываете, Катенька! А мы вот тут только вас и ждем… - сказал он, но, заметив, что девушка абсолютно никак на него не реагирует, подошел к ней и помахал перед ее глазами рукой. – Ау! Катенька, вы меня слышите?
Катя резко посмотрела на Малиновского в упор. В ушах звучала фраза: «Мистер и миссис Квазимодо». Видимо, в ее глазах тот увидел что-то страшное, что-то, что заставило его отскочить в сторону и прокашляться.
- Кх-м… Катенька, а что случилось? – Малиновский попытался выяснить причину такого нетипичного для Пушкаревой взгляда.
- Простите, я выходила… Мне надо было…
- Все ясно, - растерянность и смущение Пушкаревой успокоили Малиновского, и тот продолжил играть свою партию придуманной со Ждановым композиции. Последний, кстати, сидел и задумчиво смотрел на Катю, или, скорее сквозь нее. Что ж, может быть, для него так будет лучше. Пока не привыкнет, прости Господи. – Катя, не оправдывайтесь! Мы тут с Андреем Павловичем собираем совещание. Чтобы обсудить очень важные аспекты нашего… Катенька, да что же это с вами такое? Вы меня слышите?
Но Катя перевела свой взгляд на Жданова и Малиновского уже не слушала. Ей было интересно, что же скажет он. Как себя поведет. Но тот молчал. И надежда снова начала тихо постукивать африканскими барабанами. Катя силой воли заглушила этот звук и вопросительно посмотрела прямо в глаза своему начальнику.
- Э-э-эм… Да! Катя, мы собираем совещание! Идите в конференц-зал! – не совсем уверенно проговорил Жданов и встал с кресла, показывая тем самым свое намерение идти за нею следом.
Что ж… Чуда не произошло. Катя как-то враз вся ссутулилась и медленно прошла в конференц-зал. Малиновский уже раскрыл папки и что-то говорил. Но Катя к нему даже не пыталась прислушиваться. Она следила за Ждановым, отмечая каждое его движение, каждый жест. И чувствовала себя кроликом перед удавом. Она тихо села подальше от Малиновского. Но ее расчет быть подальше от них не удался. Жданов сел с ней рядом и даже положил свою руку на ее кресло.
Он был слишком близко. Слишком часто наклонялся к ней и слишком часто «случайно» касался ее. Но все эти манипуляции не возымели никакого эффекта. Катя никак на это не реагировала, спокойно говорила и смотрела. Точнее, не спокойно, а равнодушно. Так смотрелось со стороны. Малиновский недоумевал и «незаметно» кидал другу подбадривающие взгляды. А Андрей Палыч находился в растерянности от такого «неконтакта».
Но вот то, что творилось на самом деле внутри Кати, им лучше было не знать. Ей было противно и хотелось плакать. А она не могла сейчас позволить себе такую роскошь. Она справится! Что вы там спрашивали, Андрей Палыч? Как еще можно получить прибыль? Что ж, я вам расскажу! Решили выкинуть козыря, взять меня за руку и похвалить за работоспособность и многочисленные заслуги перед разлюбезной компанией? Да пожалуйста! Хотите, дам вторую? Опять хвалите? Что вы, Андрей Палыч, это же моя работа!.. А я и правда ведь готова была ради вас на все! А вы вдруг заподозрили меня неизвестно в чем… А теперь стараетесь очаровать, влюбить. Чтобы компанию вам в срок вернула. Чтобы бегала вокруг вас влюбленной собачонкой. Так я и так бегала! Хвостом виляла и скулила, сидя в каморке, пока вы развлекались с Изотовой. Что вам еще от меня нужно?
Малиновский просто не верил своим глазам! Пушкарева абсолютно равнодушна к Жданову! Да быть такого не может. Бедный Андрюха уже на грани душевного и психического срыва. Пора его спасать.
- Слушайте, ну так же невозможно больше! – воскликнул Малиновский, и две пары удивленных глаз уставились на него. – Я имею в виду, что я ужасно голоден. И, мне кажется, нам срочно нужно подкрепиться!
- Я закажу ужин, - довольно сухо сказала Катя, вскочила с места, оттолкнув Жданова, и направилась к телефону.
- Катя! – позвал ее Малиновский, и та обреченно остановилась. – Вы не понимаете. Просто после многочасового сидения здесь нам катастрофически необходимо выйти на волю.
- Да! – чересчур активно согласился с ним Жданов.
- Да. Поэтому мы пойдем в ресторан! – поддержал его Малиновский.
- Очень хорошо. Тогда завтра договорим? – спросила Катя, все еще надеясь помешать задуманному спектаклю в ее честь.
- Нет же! Я хотел сказать, что мы пойдем в ресторан втроем и продолжим разговор, так сказать, в неофициальной обстановке…
- В приватной, - подхватил его Жданов и со значением посмотрел на Пушкареву.
- Хорошо… - выдохнула она и, расстроено пробормотав: «Я буду через пять минут», вышла из конференц-зала. Жданов с Малиновским нервно вздрогнули от захлопнувшейся двери и недоуменно переглянулись.
- Малиновский! Давай никуда не поедем! Ты же видишь, что я вызываю у нее максимум скуку!
- Значит, плохо стараешься! Заинтересуй ее! Зачаруй!
- Боюсь, зачаровать ее сможет только калькулятор или этот Зорькин Николя! – гневно пробормотал Жданов.
- Вот! Видишь! Отбей Катюшку у калькулятора! – хохотнул Ромка.
- Мне не до шуток, Рома! – сказал он гневным шепотом и просверлил Малиновского глазами.
- А кто ж шутит-то? Ты послушай! Катенька у нас девочка неискушенная. И вполне могла не понять всех твоих намеков профессиональных…
- То есть как это не поняла? – Жданов аж со стула вскочил и посмотрел задумчиво в том направлении, где, по его мнению, должна была в данный момент находиться Катя. – Мне ей что? Прямым текстом надо было сказать? Катенька, я вас сейчас очаровываю. Млейте передо мной. Это приказ! Так,что ли?
- Ну, примерно так. Только без слов! – ухмыльнулся Малиновский. – Ты только не паникуй. Побольше уверенности с ней. И, когда я вас оставлю в ресторане, исправь свои ошибки, Ждан фон Казанова! Это твое домашнее задание!
Андрей уже хотел было стукнуть Малиновского, так чтобы тот прекратил озвучивать свои глупые шуточки, но тут появилась одетая Пушкарева, и ему пришлось молча последовать на выход. Ох, и почему в голову лезут всякие ассоциации с приговоренными на казнь?


-3-

Неужели она дома? Катя совершенно не помнила, как добиралась. Вот она в ресторане, вокруг много света и рядом стоит он. Катя бросает на него гневный, оскорбленный взгляд, разворачивается и бежит к выходу, в темноту. И вот она уже сидит на любимом диване, закутанная в плед, и напряженно думает. Между этими двумя мгновениями пустота. Как будто бы кто-то взял и вырезал ножницами кусочек ее жизни. Наверное, стоит сказать этому кому-то спасибо. По крайней мере, теперь она хотя бы может связно думать.
А подумать ей просто катастрофически необходимо. Нужно принять решение, как вести себя в сложившихся обстоятельствах.
Андрей Жданов решил ее соблазнить, чтобы контролировать ее и «Зималетто» одновременно. Это раз! Причина – милый друг Колька, который показался им коварным аферистом, мечтающим разбогатеть за их счет. Это два! А Катя Пушкарева, по их мнению, бессловесная кукла, которой может любой вертеть и управлять, как захочет. Это три!
Что ж, очень интересная картина получается…
А самое ужасное заключается в том, что, если бы она совершенно случайно не подслушала их заговор, вполне могла бы растаять под таким напором и стать именно куклой. Глупой и влюбленной куклой. Вопрос только в том, поверила бы она в такой интерес со стороны Жданова или нет?
Катя сбросила с себя плед, подбежала к окну и посмотрела на небо. Оно было черным. Ни звезд, ни луны. Сплошные густые облака над усыпанным электричеством ночным городом.
Поверила бы! Иначе и быть не могло. Она сама страстно захотела бы поверить. И, возможно, этим бы помогла ему в таком нелегком деле, как соблазнение страшилки Пушкаревой.
А ему и правда нелегко. Катя вспомнила его лицо в тот момент, когда они вошли в ресторан и стали выбирать столик. На нем сквозила обреченность. На Катю старался не смотреть. Лишь бросал короткие взгляды. Следил за ней.
И у Кати от этих взглядов так в сердце защемило. Даже пришла в голову шальная мысль: помочь ему! Боже, Пушкарева! До чего ты докатилась? Он же так подло с тобой поступает! А ты и сейчас готова его пожалеть. Неужели простила? Видимо, так. Не могла на него злиться. Хоть и старалась. И, видимо, неплохо старалась. Малиновский от ее сухих фраз на рабочие темы и порой гневных взглядов в его же сторону чересчур быстро решил ретироваться в объятья чудесной бабОчки под предлогом неотложной встречи.
Они остались вдвоем. Катя долго прятала взгляд, рассматривая интерьер ресторана. А Андрей молчал. Это молчание буквально вынудило Катю посмотреть на него. Встретились глазами и растерялись оба.
- Андрей Палыч… А мы долго еще будем… совещаться? – нервно спросила Катя и снова отвела взгляд.
- Мы должны закончить со всеми пунктами сегодня… Думаю, на основании предложенных вами идей стоит усовершенствовать наш антикризисный план! – ответил Андрей, и, как показалось Кате, посмотрел на нее слишком уж пристально. Может быть, он сейчас передумает?
- Да. Конечно… Но уже поздно… И мне позвонить надо. Можно я…
- Разумеется, Катенька! Идите, звоните!
Катя выбежала из зала чересчур стремительно. А Андрей тяжело опустил голову на стол и накрыл руками. Да пошло оно все к черту! И Малиновский! И Зорькин! Все!
Жданов не на шутку разозлился. Почему он должен влюблять в себя Катю? Чтоб не предала? Так она и так не предаст. Она же столько раз спасала его! Он сейчас пойдет к ней и скажет, чтобы успокоила родителей и заверила их, что сейчас приедет. А «совещание» перенесет на завтра.
Он поднялся с места и зашагал в поисках Кати. И увидел ее издалека. Стояла у дверей туалета и переминалась с ноги на ногу. Будто маленькая девочка, которая отпрашивается у родителей пойти погулять с подружками. Жданов усмехнулся своим мыслям и подошел поближе. Она стояла спиной. И Андрей не решался до нее дотронуться или окликнуть.
- Ну, Коленька! Миленький! Ну, пожалуйста! – лепетала Катя.
Лицо Жданова перекосилось. Он поспешно отскочил в сторону и спрятался за занавеской. Внутри бушевала буря, настоящий ураган. Андрей и сам не понимал, что конкретно его так разозлило. Но злость эта была неконтролируемая. И она так и порывалась вырваться наружу.
- Коль, я обещаю, что выполню любое твое желание… Да. Что? Не наглей, Зорькин! Любое другое желание! Приличное!
Приличное, значит? А что же вы это так заулыбались, Катенька? Не иначе, как кокетничаете? И откуда что взялось, спрашивается? Сидела весь вечер холоднее ледяного айсберга. А тут вдруг в лужицу превратилась. Да что в этом Зорькине такого-то?
- Коль, ладно… Давай завтра с тобой поговорим, хорошо? Все! И я тебя, - рассмеялась Катя и нажала отбой. Затем развернулась в сторону зала и поспешила туда. Жданов вышел из своего укрытия и последовал за ней. На губах играла злая улыбка. Нагнал почти у самого столика. И схватил за руку.
- Катенька, а вот и вы! Ну что, отпросились у папы? – злобно спросил он, и Катя вмиг растерялась от такого тона.
- Дда… Отпросилась. Все в порядке… Продолжим?
- Конечно. Но знаете, мы весь день сегодня работаем. Может быть, потанцует? – и, не дожидаясь ее согласия, притянул к себе и, обхватив за талию, начал медленно двигаться в такт музыке.
Катя сжалась, превратилась в сплошной комок нервов. И Андрея это окончательно вывело из себя. Ей, видите ли, противно! Что происходит вообще? Женщины обычно чуть ли не обморок падают, когда он, Андрей Жданов, просто обнимает их. А эта! Обычная секретарша! И смеет еще выказывать ему свое пренебрежение?!
Андрей еще ближе притянул ее к себе. Буквально втиснул в свое тело. Катя недоуменно и растерянно взглянула на него, но промолчала и никаких попыток вырваться не совершала. Что, Екатерина Валерьевна? Не ожидали? Неужели до сих пор думаете о своем Николя? Непередаваемая злость ударила в голову с новой силой, и Андрей неожиданно для себя набросился на нее с поцелуем. Ее мягкие пухлые губы были плотно сжаты. Но это нисколько его не остановило. Руки, продолжая прижимать ее тесно к себе, медленно начали путешествовать по плавным изгибам ее спины и опустились на тонкую талию. И дикое желание появилось мгновенно.
Вокруг были люди. Много людей. Все они обедали и вели приличные светские разговоры. А тут такое! А Андрей даже не обратил ни на кого внимания.
Музыка сменилась на более быструю, скорее клубную. Это первое, о чем подумала Катя. Вся ее обида и собственные психологические установки вмиг разрушились, стоило ему только ее поцеловать. И она поплыла…
Одно дело мечтать о поцелуе со Ждановым, а другое - целоваться с ним, даже если этот порыв не искренний с его стороны. Это неважно. Все неважно! Важны только его губы и руки, сжимающие талию.
Внезапно поцелуй закончился, и Андрей чуть отстранился от нее. На лице у него было неподдельное удивление. Ах, вы удивлены, Андрей Палыч, что решились поцеловать такую страшилку, как я? Что ж, я вам сочувствую. А предательские слезы уже начали подступать к глазам. Я не позволю вам насладиться подобным зрелищем, как плачущая от восторга Пушкарева, господин Жданов! Тем более, что никакого восторга и нет. Только боль…
Катя поднимает голову и, резко отстранившись, бросает на него гневный взгляд, разворачивается и пулей выбегает из ресторана, не проронив ни слова.
Жданов по-прежнему стоит в самом центре и ошарашенно смотрит ей в спину. Потом, словно опомнившись, устремляется за ней, чтобы догнать. Но путь преграждает официант с требованием оплатить счет. Да было бы что там оплачивать! Стакан апельсинового сока! Совсем обнаглел персонал этого ресторана! Андрей демонстративно кладет на стол крупную купюру и поспешно устремляется в сторону улицы. Но там ее уже, естественно, нет. Улетела птичка… А вообще...что это было?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #1 : Июль 03, 2017, 09:26:44 »

-4-

Всю ночь ей снились кошмары. Она вскакивала в холодном поту, ходила по комнате, смотрела в окно и снова ложилась спать. И так повторялось несколько раз. А утром с большим трудом отлепила голову от подушки. И с еще бОльшим поднялась вся. Кое-как добралась до ванной и опустила лицо под холодные струи воды. Посмотрела в зеркало. Да… Зрелище не из приятных. Круги под глазами, как у панды. А под этими очками и вовсе сходство абсолютное.
Катя открыла шкафчик, и там ее ждало спасение в виде маминой пудры еще, кажется, советского производства. Пусть буду чересчур бледной, зато с однородным цветом на лице! Сняла очки и стала неумело накладывать слой. Тут внезапно распахнулась дверь.
- Катюш, ты оладушки с чем будешь? Со сметаной или вареньем? – поинтересовалась мама чересчур радостно и громко для еще не проснувшегося Катиного организма. Катя встрепенулась и резко повернулась в сторону мамы со словами:
- Нет, я буду только чай, мам.
И задела рукой лежавшие на раковине очки. Те с треском упали на пол.
- Ой! Катенька, вот неудача! – она подняла сломавшиеся очки и повертела в разные стороны. – Стекло разбилось. Да и оправа треснула… Это все кафель виноват. Если бы в комнате упали, то  вовсе бы не пострадали.
- Мам, как же я на работу-то теперь пойду? Я же ничего не вижу!
- Да, вот беда то… А мы знаешь что? Мы вот что сделаем! Тебя папа до магазина сейчас отвезет, и вы купите новые.
- Папа? А Коля еще не пришел?
- Пришел. Но Коленька сегодня у нас выбит из строя, - засмеялась Елена Александровна. – У него похмелье!
- Что? Какое похмелье? Откуда?
- Он говорит, что вчера встреча у них такая деловая была…
-Т-а-ак! Встреча, значит, деловая! Ну, Зорькин!
- Катюш, поругать ты его еще успеешь. Собирайся скорее! А я пойду папу отправлю машину заводить, - сказала она и вышла из ванной.
- А день только начался… - проговорила Катя, задумчиво всматриваясь в зеркало.
Сегодня был очень важный для нее день. Еще ночью, между кошмарами, она приняла для себя решение. Очень непростое решение. Она не станет увольняться, хотя поначалу и такие мысли ее посещали. Слишком уж сильно она привязана к этой компании. Настолько, что и представить страшно! А ведь правда в том, что она владелица «Зималетто». Только этот факт ее совсем не радует…
Итак, первый пункт: Катя не будет увольняться, а наоборот, сделает все, чтобы вернуть компанию ее законным владельцам, то есть господам Ждановым и Воропаевым.
Следующий пункт заключается в том, что Катя не станет предпринимать никаких шагов, чтобы отомстить Андрею и Малиновскому за их мерзкую затею.
А вот пункт последний до сих пор не давал ей покоя. Решение-то она приняла, но вот сможет ли его выполнить, сомневалась уже сейчас.
Папа довез Катю до магазина и лично проконтролировал выбор очков. Катя все его советы принимала беспрекословно, так как думала сейчас совершенно о другом. И в результате на ней теперь красовались новые, прямоугольной формы очки. Папа их выбрал, кажется, потому, что в них она смотрелась солиднее, как раз под стать занимаемой должности.
Пушкарев довез Катю до «Зималетто», отклонив всяческие ее попытки добраться самой на автобусе.
- Кать, и не задерживайся сегодня на работе! Тебе отдыхать больше надо! Смотри, какая бледная! Совсем тебя начальство загоняло.
- Не волнуйся, пап. Сегодня я приду домой вовремя. Я обещаю, - Катя улыбнулась и, вскинув кулак в привычном жесте, выбежала из машины.
В лицо ей ударил сильный холодный ветер, который растрепал волосы, пока она добралась до двери. До начала работы еще 15 минут. Это хорошо, что удалось не опоздать. В лифте судорожно поправляла прическу. Разнервничалась опять. Но сумела собраться и провести с собой аутотренинг.
И из лифта вышла собранная и уверенная в себе Катя Пушкарева. На ресепшене вместо Маши сидел Федя.
- Катька, ты очки сменила! – с ходу крикнул он.
- Доброе утро! Старые сломались. И вот…
- Ну, здорово же! Тебе так лучше, - улыбнулся он.
- А где Маша? – шепотом спросила Катя.
- Не знаю… - печально ответил Федя. – И родители ее не знают. Они мне все утро названивают… Тоже переживают…
- А может, что-нибудь случилось?
- Брось! Просто она, как обычно, загуляла на всю ночь…
- Ладно, Федь, не расстраивайся… Скажи, а Андрей Палыч еще не пришел?
- Так ведь рано же еще! Придет не раньше, чем через полчаса.
Катя задумчиво посмотрела в сторону лифта и поспешно зашагала к кабинету президента. В приемной, естественно, никого не было.
Она едва успела снять пальто и включить компьютер, как послышались шаги.
- И зачем я плачу зарплату этой идиотке? Клочкова! – крикнул Жданов. – И в ответ мне тишина…
Он вошел в кабинет и, судя по звукам, бросил пальто на кресло. Катя буквально замерла, старательно прислушиваясь к тому, что происходит там, за дверью. «И в ответ мне тишина…» - прозвучали слова в ее голове. Жданов затих и больше не подавал никаких признаков жизни. Нестерпимо захотелось подойти и посмотреть, что он там делает. Но Катя отругала себя за такой порыв. Молчит он! Что ж, так даже лучше.
А Жданова в этот момент разрывали противоречивые чувства. То, что Катя уже на рабочем месте, он понял сразу. И от этого как-то сник. Он рассчитывал прийти на работу сегодня раньше нее. Зачем? И сам не понимал.
События вчерашнего вечера буквально выбили его из колеи. Он постоянно задавал себе вопрос: «А что это было?». Но ответа не находил. Самым непонятным стало для Жданова его же собственное поведение. И, чего уж тут скрывать, реакция тела на нее. Вот это было сюрпризом. Приятным или нет, он пока не понял сам.
Когда приехал домой, чувствовал себя уставшим, измотанным и убитым. И при других обстоятельствах, наверное, уснул бы при малейшем касании подушки головой. Но сон каждый раз как рукой снимало, стоило ему вспомнить наставления Малиновского и гневный взгляд Кати после того, как он ее поцеловал. И что больше всего в этой ситуации его злило, так это то, что взгляд был именно гневным! Неужели он ей настолько неприятен? Да быть такого не может!
И вот в подобных размышлениях Жданов провел чуть ли не полночи. А под конец, разозлившись на всех и вся, принял решение, что на поводу у Ромкиных глупых идей идти не будет и обязательно извинится перед Катериной. Неприятен он ей… И ладно! Больно надо!
Посмотрел на каморку. Тишина. Будто и нет ее там!
- Катя! – крикнул он. Получилось слишком уж громко.
В каморке раздался какой-то шум, а затем дверь медленно открылась и показалось испуганное лицо его помощницы.
- Да, Андрей Палыч! – хрипло проговорила она, старательно отводя глаза в сторону.
- Катя… А… А где документы по компании «Рива». У меня сегодня встреча с их руководством… - наконец сказал он. И разозлился на свою же нерешительность.
- А они у вас на столе, - Катя указала пальчиком в сторону маленькой черненькой папки.
Жданов схватил указанную папку в руки и принялся напряженно вчитываться. Но понять ничего не удалось. Слова попросту расплывались, а цифры накрывались шапками-невидимками. Андрей с треском захлопнул папку. Катя стояла на прежнем месте. И очень нервировала своим присутствием, равнодушным и спокойным.
- Катя, а где список дел на сегодня? – спросил он прежним недовольным тоном.
Вот как он так может? Сам же некрасиво поступает с ней! Использует! Чего уж тут скрашивать! И еще чем-то недоволен. Что его так выводит из себя? Она?
- Он также на вашем столе, - самым профессиональным тоном, на какой была способна, ответила наконец Катя. А Жданов вдруг растерялся. Посмотрел на нее в упор. И глаза расширились в еще большем удивлении.
- А что с вашими очками?
- Сломались. Пришлось купить новые, - решительно подошла к столу, переложила несколько документов и протянула Андрею нужный. Тот все это время не спускал с нее глаз. Взял протянутый листок, но даже не посмотрел на него. Катя была странной. Говорила странно, вела себя странно, да и выглядела тоже очень странно. Какая-то чересчур бледная… И еще эти очки. Они были чужими. Казались каким-то инородным предметом на лице его помощницы.
Под таким пристальным рассмотром Катя еще больше выпрямила спину и сухо произнесла:
- На сегодня у вас запланировано несколько очень важных встреч. Включая новых партнеров из Берлина, поэтому…
- Катя, вы себя хорошо чувствуете? - не выдержав, перебил ее Жданов.
- Конечно! А что не так? – по-прежнему сухо произнесла Катя.
- Все так… Наверное… Катя, послушайте! Я бы хотел поговорить с вами о вчерашнем…
- Не стоит, Андрей Палыч! Я же все понимаю! У вас напряженный период в жизни. Стресс. Вы вчера перенервничали на фоне обсуждений антикризисного плана… Вот и…
- Катя, я…
- Андрей Палыч, давайте не будем больше об этом вспоминать! – в каморке зазвонил телефон. – Простите, мне звонят… - и улыбнувшись напоследок, скрылась за дверью.
Вот эта улыбка окончательно его и убила. Мало того, что говорила с ним как и вправду с психически неуравновешенным. Так и смотрела еще с пониманием. Жданов схватил со стола мячик и со всей силы шарахнул им в стену. Потом встал и, периодически бросая злые взгляды на каморку, зашагал по кабинету. А потом услышал следующее:
- Коля, как ты мог! Я же тебя предупреждала быть с ними осторожнее… Ну все-все! Я поняла! Ты герой, - хихикнула Катя. – И будет тебе награда! Нет! Машину не проси!..
Больше слышать это Жданов не смог. Пулей вылетел из кабинета. Дверь с грохотом захлопнулась.
- Коль, с адвокатами мы еще разберемся! Ищи свой телефон. Если что, в милицию заяви. Все. До вечера.
Вышла из каморки. Жданова не было. Звук хлопнувшей двери свидетельствовал о его крайней степени раздражения. Но ничего! Она справится. Она будет держаться от него подальше, пресекая любые попытки выполнения плана Малиновского по ее совращению… Слово-то какое мерзкое. Или не слово. А сама ситуация.
Сколько же еще ей удастся продержаться сильной? Хотя бы внешне! Зря вспомнила про внешность. Непрошеные слезы снова стали собираться в уголках глаз. Сильная, говоришь? Слабачка ты, Пушкарева! А ну стала по стойке смирно! И марш за рабочее место!
Пальцы стучали по клавиатуре. Цифры кочевали на мониторе из одной колонки в другую. Выражение лица – сосредоточенное, причем на работе. Высококвалифицированный работник, Катя Пушкарева, в деле. А все вокруг – неважно! Аутотренинг прошел блестяще!


-5-

Роман Дмитриевич Малиновский испытал этой ночью настоящий шок, такой качественный и продолжительный. Продолжительный аж до самого утра. И как тут было уснуть после такого-то? И ведь рассказать никому нельзя! Палыч его точно засмеет! А Ромке, может быть, впервые в жизни нужны были поддержка и понимание. Чтобы прийти, наконец, в себя и забыть… Вычеркнуть из памяти недавние события. Самому справиться не получалось. В голову снова лезли эти проклятые картинки…
Вот он сидит возле бара в клубе и пьет виски. Справа и слева от него сидят блондиночки и зазывно улыбаются его комплиментам и шуточкам. И тут он поворачивает голову и видит ее. Шикарная рыжеволосая нимфа, плавно покачиваясь, танцует среди мигающих огней и целой толпы поклонников. Роман, как завороженный, встает и идет на свет ее красоты. Она поворачивает голову, волнистые пряди волос рассыпаются в сторону. Замечает его и приветливо улыбается.
Дальше все было смазано. Он, каким-то чудом сумел разогнать всех ее поклонников, и вот она уже сидит в салоне его автомобиля и они едут к нему домой.
Как только оказались в квартире Роман, он как безумный набрасывается на нее с поцелуями, даже не успев закрыть дверь. Страсть и желание захватили все его мысли и тело. Она казалась такой нежной и ранимой, что хотелось завыть и набрасываться на нее вот так снова и снова.
Схватил. Отнес на кровать. Навалился сверху, не прерывая поцелуя. Разорвал блузку на части, не сумев справиться с многочисленными пуговицами. Обхватил упругие груди и начал плавно спускаться вниз. Затем стянул юбку и устремился к самому интересному месту…
Вот тут Роман Дмитриевич в очередной раз вздрагивал своим воспоминаниям и начинал колотить кулаками стену.
Дело в том, что место то на самом деле оказалось очень интересным… Как только Роман туда просмотрел, так его хватил нервный тик, глаз задергался, руки затряслись и, как волной, обдало омерзение. Если не вдаваться в точное описание увиденного им, то лучше сказать коротко: это был мужик! Роман Дмитриевич целовался с мужиком! Сгорал от страсти и желания к мужику!! Боже! Это не просто кошмар наяву! Это ужас на всю его жизнь.
Он так растерялся, что даже не сразу сообразил с него слезть. Так и лежал полуголый и потрясенный. Рыжеволосое чудо опомнилось первой. Или первым. И со словами: «Ну, вот! Опять на самом интересном месте… Хоть ты требуй, чтобы свет отключали! Эй! Красавчик! Челюсть с пола подбери!» начала неспешно одеваться, а потом, посмотрев на него оскорбленно, ушла…
Роман только сейчас пришел в себя. Вскочил с кровати и побежал в душ. Он ходил туда раз пять за ночь, не меньше. И истратил почти целый тюбик зубной пасты. Тело-то отмоется, но как быть с внутренними ранами?
Как только пришло время собираться на работу, неспешно оделся, выпил чашку чая и вышел. Движения его были медленными. Но не от усталости или невыспанности. Шок не прошел до сих пор.
До рабочего места прошел тенью, ни с кем не поздоровавшись, да и не заметив никого. Сел в кресло, открыл документы и стал их изучать. Думать хотелось только о работе.
Вдруг дверь с грохотом распахнулась и влетел злой Жданов. Подскочил к Малиновскому и начал трясти его за плечи.
- Ромка! Это кошмар! Ты не представляешь… - нервно выкрикивал он. А Малиновского словно передернуло от его прикосновения.
- Не трогай меня! – крикнул он и отбежал за стол.
- Малиновский, ты чего? – вмиг растеряв свою злость, удивленно спросил Жданов.
- Ничего! Просто не трогай меня, и все… Не обращай внимания. Просто день сегодня явно не мой! ( «Да и ночь», - подумал он). Что там у тебя опять случилось? Неужели Пушкарева повисла на тебе сразу после моего ухода? – ехидно поинтересовался Роман и как-то нервно улыбнулся.
- Если бы… То есть я хотел сказать, что Катя странная какая-то…
- Неужели ты только что это заметил? Что уж тут говорить! Любовь зла! – снова нервно засмеялся он.
- Какая любовь, Малиновский? Да, она же меня терпеть не может! Я ей неприятен, как выяснилось…
- Вообще-то я про тебя говорил… Ну, да ладно! – махнул он рукой. – А с чего ты взял, что терпеть не может? И мы вообще про одну и ту же Катю говорим? Жданов, колись, на кого ты нашу Пушкареву променял?
- Никого я не менял! Это меня променяли! На Зорькина. Он у нее уже машину выпрашивал! За какие-то заслуги.
- И что это же за заслуги-то такие? Боюсь даже представить! А она что? И вообще откуда ты это знаешь? Катюшка с тобой поделилась?
- Подслушал их телефонный разговор. Как она миленько так ворковала. «Нет, Коленька! Ну, какая машина», - передразнил Жданов.
- Даже так? Что ж, это уже серьезно!.. Ну, а что же в ресторане вчера произошло?
- Только я начал с ней налаживать контакт, так сказать, как она гневно на меня посмотрела и убежала оскорбленной!
- Оскорбленной? – просипел Малиновский, и картинки собственного вчерашнего вечера снова начали мелькать перед ним. Ромка вскочил с кресла. Пробежался по кабинету. И, выровняв дыхание, быстро проговорил:
 – Слушай, Жданов, дело это серьезное. Катеньку нашу так просто нельзя оставлять, это уже точно. Нужны решительные шаги по ее завоеванию. Давай во время обеда поговорим об этом и продумаем дальнейшую стратегию твоего поведения с ней. А сейчас у нас встреча. Не забыл?
- Ром, а может, не будем делать никаких шагов? Катя и так не предаст меня. Я в этом уверен!
- Катя-то не предаст! Но ради благосклонности любимого мужчины пойдет на все. Поверь мне! А Зорькин этот, судя по всему, тот еще фрукт!
В кабинет вошла Шура.
- Роман Дмитрич, там пришли представители компании «Рива»… Они ждут вас в конференц-зале…
- Спасибо, Шурочка, - улыбнулся Роман вдогонку вышедшей секретарше , а повернувшись к Жданову, сказал уже серьезно:– Ты же сам понимаешь, в каком мы положении. И от нас ничего не зависит! Нужно срочно брать ситуацию в свои руки и установить контроль над нашей мышкой! Пойдем! Первым делом, первым делом работа, ну, а девочки потом… - на последних словах Малиновский снова нервно вздрогнул. "Странный он какой-то сегодня, - подумал Жданов. - И Пушкарева странная. Все странные".


-6-

Жданов был зол. На всех и вся. Нервно крутил ручку пальцами и смотрел по сторонам. Основной причиной его недовольства стало, как бы банально это ни звучало,  незнание языков. Он до сих пор ограничивался лишь парой фраз на английском языке, остальную же информацию обычно доносили переводчики.
А в этот раз вдруг так получилось, что все вокруг говорят по-английски, и один он сидит и ничего не понимает. Даже Малиновский вон поддакивает и отвечает с умным видом.
А дело было вот в чем. Сразу после встречи с представителями компании «Рива», заключившей с «Зималетто» в итоге весьма выгодный контракт о сотрудничестве, Андрей с Романом засобирались на обед, чтобы отметить выгодную сделку и еще раз переговорить о целесообразности привязывать к себе Пушкареву. Как вдруг вбежала Клочкова с ошалевшими глазами и с криком, что прибыли шикарные мужчины из Берлина. Что-то от нее хотят, но она не понимает, так как английской мовы не розумеет. Она их в конференц-зал проводила и оставила с этой мымрой Пушкаревой. И им лучше поторопиться, пока та не распугала дорогих гостей своим видом.
Обед пришлось перенести. Жданов, и вправду испугавшись, что Катя может как-то испортить налаживание контакта с «гостями дорогими», поторопился в конференц-зал и Ромку за собой потянул.
Но переживал он зря. Открыв двери, Андрюша Жданов лицезрел весьма интересную картину: Пушкареву, стоящую к нему спиной и энергично на английском рассказывающую что-то двум мужчинам, слушающим ее с самым заинтересованным видом.
- А Катенька то наша «взяла бычка за рога», точнее, бычков! – шепнул ему Малиновский и тут же направился навстречу гостям.
Началось приветствие, рукопожатия и вежливые улыбки.
Эти «гости дорогие» почему-то не понравились Андрею сразу же. Вот так бывает: увидел и невзлюбил, порой без всяких на то причин. Но пришлось свою резко возникшую неприязнь припрятать. Эти господа представляли солидную берлинскую компанию «IMG Fashion», занимающую на мировом рынке модной индустрии одну из главенствующих позиций. И для «Зималетто» сотрудничество с ними было жизненно необходимо, тем более в непростых условиях кризиса в компании. Это был шанс. И для Андрея лично в том числе.
Неожиданное желание «IMG Fashion» сотрудничать стало настоящим сюрпризом. И обнадеживал тот факт, что здесь, в скромных апартаментах конференц-зала, сидит сам Курт Рихтер, являющийся президентом и владельцем данной компании, а рядом с ним главный дизайнер, всемирно известный Маркус Леваль. То, что они приехали в Москву специально, чтобы встретиться с ним, уже о многом говорило.
Поэтому Андрей улыбнулся и предложил приступить к обсуждению предложений. Катенька перевела все Курту, тот добродушно посмотрел на нее, затем кивнул Жданову. Андрей, изо всех сил удерживая благодушную улыбку на губах, сел в кресло и усадил рядом с собой Катерину.
В этот момент открылась дверь и в конферец-зал влетела Клочкова, следом за ней вошла Кира. Андрей внутренне закрыл лицо рукой. Присутствие Киры было не обязательным и даже лишним. Но пути назад уже не было. Тем более, что Кира сама представилась Курту и Маркусу, причем к должности добавила и то, что она является главным акционером. Неужели у Киры взыграли амбиции? Зачем она здесь?
Вика, натянув улыбку до ушей и старательно покачивая бедрами, подошла к Маркусу и предложила «ванн кофе плиз ор орандж джусс». Жданов не мог вынести еще и этот цирк с солисткой, окончивший два курса МГИМО.
- Викуся, родная! Принеси «дорогим гостям» кофе! И немедленно, - улыбаясь, произнес он, но всем, кто знал Андрея достаточно хорошо, послышались в его голосе нотки тщательно скрываемой ярости. Клочкова знала Жданова давно, поэтому мгновенно просекла угрозу, исходящую от него, и поспешила покинуть конференц-зал, успев пару раз споткнуться на своих неустойчивых каблуках. Цирк, да и только!
Но дальше переговоры пошли на высоком профессиональном уровне. И все благодаря Кате. Поначалу она еще немного смущалась и косилась в сторону Жданова, чувствуя, что тот чем-то недоволен. Но потом процесс переговоров ее так увлек, что она даже забывала переводить их диалог с немецкими партнерами Жданову и отвечала сама.
Вот так и получилось, что Андрей сидел без дела и ничего не понимал. А ведь он здесь главный вообще-то! Президент компании! А чувствует себя посторонним.
Все, что он мог понять, судя по интонациям и мимике говоривших, так это то, что Катюшка предложила им какие-то условия, а Курт и Маркус не желали с ней соглашаться. Это подзадоривало Катю, и она начинала засыпать немецких партнеров аргументами. В какой-то момент Курт, уже, видимо,теряя свои контраргументы, что-то сказал Маркусу на немецком. А Катя, владеющая и этим языком в совершенстве, даже не задумавшись, на автомате, возразила ему. В конференц-зале повисло долгое молчание. Все удивленно смотрели на Катю. А потом Курт неожиданно засмеялся, громко и даже заливисто. К нему присоединился и Маркус.
Дальше переговоры шли на немецком. И переговаривались только Катя и Курт. Они, видимо, пришли к соглашениям, и, судя по Катиной улыбке, очень выгодным для «Зималетто». Но их улыбочки и милая беседа снова стали напоминать Жданову о его неприязни к этим господам, особенно к Курту. Этот берлинский черноволосый модник с голубыми глазами не внушал ему доверия и нервировал. Да еще и Малиновский тычет его в бок и указывает на Киру, беседующую с Маркусом. И чего он от него хочет?
- Ромка, отвяжись, - шепнул Малиновскому и снова перевел пристальный взгляд на Курта и Катерину.
А Малиновский бил тревогу не зря. Как только переговоры взял в свои руки Курт, Маркус остался практически без дел и перевел свой взгляд на прекрасную блондинку. Она сидела так важно и независимо, что Маркус поневоле залюбовался ею и решил, так сказать, установить контакт.
Он сыпал комплиментами. Даже пересел поближе. Кире, конечно, было приятно внимание красивого мужчины. Но она, как преданная невеста, по-прежнему бросала короткие взгляды на Жданова. И отчаянно желала, чтобы тот тоже на нее посмотрел и чтобы в глазах его промелькнула ревность. Но Андрей Павлович был слишком занят, чтобы отвлекаться по таким мелочам. Компания для него важнее невесты. Так было всегда. Обидно, но ничего не поделаешь.
И вот бумаги подписаны. Хоть для чего-то Андрей Жданов сгодился сегодня. Поставил подпись. Но уязвленного самолюбия не показал и, добродушно улыбаясь, предложил позвать Милко и устроить гостям мини-показ прошедшей коллекции, которую представители «IMG Fashion» еще не видели.
Впервые в жизни Катя так легко и раскрепощенно общалась с малознакомым человеком. Может быть, все дело в том, что у нее с Куртом, оказывается, имеются общие знакомые? Катя ведь целый год прожила в Берлине, когда стажировалась.
Все то время, пока шел показ и Милко с гордостью представлял своих моделей, Курт рассказывал, как за это недолгое время изменился Берлин. Что построилось, какие художественные выставки прошли. Курт лично на них побывал и делился впечатлениями, даже немного шутил. Катя смеялась над его шутками. И где-то на краю сознания думала, как так может быть, ведь он тоже взрослый мужчина, ему же где-то под сорок лет точно, но с ним она не чувствует себя дурочкой или неполноценной дурнушкой, как это происходит со Ждановым, например? Да уж! Пример явно неудачный! Вот стоило о нем вспомнить и посмотреть в его сторону, как снова наткнулась на пристальный недовольный взгляд. Катя покачала головой, словно избавляясь от ненужных мыслей, и снова устремила свое внимание на Курта, который был ей рад, в отличие от Жданова. Опять она их сравнивает! Да что же это такое?
Ярость у Жданова набирала обороты. А Курт из неприятного типа теперь и вовсе превратился в злодея, покусившегося на тихую и невинную Катеньку.
Андрею хотелось встать, оттолкнуть нахала от Катерины и пинками погнать его до лифта.
- Андрюха, прекрати! У тебя сейчас такое лицо, будто ты убить его собираешься! – шикнул на Жданова Малиновский. – Чем он тебя так вывел из себя?
- Ничем. Просто рожа у него…
- Нормальная у него рожа. Успокойся! Ты лучше на Киру посмотри! Этот Маркус уже чуть ли не под юбку ей лезет!
- Что ты выдумываешь? Они просто сидят рядом и разговаривают. Кира налаживает связи с Берлином. Для нас это лишним не будет, - сказал он, а сам раз за разом гневно посматривал на Курта. Терпение его было на исходе.
- Ну-ну! Связи эти налаживает, скорее, немецкая сторона. И чересчур активно, - пробормотал Малиновский.
Наконец бесконечные виляния моделей из стороны в сторону закончились, и Жданов решил поскорее привести эту встречу к концу. И только он открыл свой президентский рот, как Кирюша вдруг предложила провести экскурсию по производству. Говорила она это в основном Маркусу. А потом с вызовом посмотрела в сторону Жданова. Тот ответил ей непонимающим взглядом. Кира хмыкнула и отвернулась.
Жданов посмотрел на Катю и понял, что она тоже собирается с ними спускаться, точнее, это Курт ее тащит.
- Катенька, а Вас я попрошу остаться! – рявкнул он.
Катя стушевалась и, сказав что-то Курту и получив от того поцелуй в ручку (!), направилась к нему, всем своим видом выражая недовольство.
- Катя, неужели у Вас работы мало, раз Вы готовы шастать по производственным этажам? – гневно поинтересовался он. А Катя посмотрела на него обиженно и, кажется, вот-вот готова была заплакать.
- Андрей, ты чего это сегодня буянишь? Чем тебе Катерина не угодила? Она такой выгодный контракт подписала для «Зималетто»! Да ты плясать от радости должен! А не ругать Катюшку! Катенька, не обращайте на него внимания.
- Все в порядке, Роман Дмитрич! У меня и правда еще много дел на сегодня! – тихо сказала она.
- Ой! Мальчики, неужели вы нас ждете? – промурлыкали модели, которые уже успели переодеться и вышли к бару выпить кофе.
Они, как всегда, решили взять их атакой! Психологической! Плавная походка, горящий взгляд и зазывная улыбка. Обычно это убивало наповал. Обычно, но не сегодня. Жданов еще не отошел от раздражения, а  Малиновский вообще испытал панику при их приближении. Одна Катя здраво оценила ситуацию и решила сбежать с поля боя в сторону туалета. Видимо, Жданов ее сильно обидел.
- Андрей Палыч, я пойду, поработаю! – бросила она и засверкала каблучками, выглядывающими из-под длинной юбки.
Андрей проводил ее задумчивым взглядом и даже не заметил повисшей на нем Анжелы.
А Малиновский смотрел на приближающихся к нему моделей… И отступал назад. Смотрел на них и видел ее… Рыжую женщину-мужчину… В каждой! Это же просто помешательство какое-то!
- Ромочка, ты чего такой испуганный? Хочешь, я тебя успокою? – нежно поинтересовалась блондинка.
- Нет, Ромочка! Иди лучше сюда! Рядом со мной ты точно спокоен не будешь! – возразила ей шатенка.
А ему виделись рыжие волосы. Они пятнами мелькали у него перед глазами. И когда отступать стало больше некуда и Ромка упёрся спиной в барную стойку, они набросились на него с двух сторон с целью поцеловать в щечку.
Дальнейшие события развивались, как в замедленной съемке. Послышался звук открывшихся дверей лифта, и появилась Кира. Она стремительно шла мимо, но заметила Андрея, Романа и моделей на них и застыла на месте. А Ромка, чувствуя омерзительные прикосновения моделей, вдруг вскрикнул:
- Оставьте меня в покое! А ну, отошли в сторону! – и стряхнул  их с себя. А затем, встретив непонимающий взгляд Жданова, быстрым шагом удалился прочь, бросив тому: - Потом поговорим!
- Так, Жданов! Это уже переходит всякие границы! – вскрикнула Кира.
А Андрей только сейчас заметил повисшую на нем Анжелу.
- Я терпела слишком долго! Жданов, я прощала тебе такое! Даже вспомнить стыдно!
- А ты не вспоминай, - мрачно сказал Андрей и покосился в сторону притихших моделей и выстроившегося за стойкой ресепшена «женсовета», который все это время отсутствовал на рабочих местах и сбежался на крик. – У вас что, дел больше нет? – поинтересовался он у них, и девушек как ветром сдуло. Но Киру не смущало чужое внимание. Ее сейчас ничто не могло остановить. Слишком велика обида.
- Не вспоминать? Не вспоминать? Жданов! Такое не забывается! И знаешь что? Забывать я не намерена! И терпеть твое наплевательское отношение ко мне я тоже больше не намерена! Все! Хватит! Катись ко всем чертям! Свадьбы не будет. Видеть тебя больше не могу, - последние слова она уже выкрикивала сквозь льющиеся рекой слезы. А потом замолчала. Андрей хотел подойти к ней и успокоить. Но Кира остановила его движением руки.
- Не подходи! Знаешь что?! А я возьму отпуск. Как минимум на месяц. С завтрашнего дня. Все, Жданов! Я тебя больше не задерживаю! Можешь догнать своих бабОчек и развлекаться с ними сколько угодно! – гневно выкрикнула она и ушла.
Андрей стоял, как вкопанный. И пытался осмыслить, что же сейчас произошло. Это хорошо или плохо? Ни то, ни другое! Просто мерзко на душе как-то. Хочется выпить. Срочно! И чем больше, тем лучше!

Катя просидела в туалете около часа. Все никак не могла успокоиться. Вот за что он ее так ненавидит? Что она такого ему сделала, чтобы так орать?
А ведь было так радостно. От того, что переспорила крупную компанию и сумела добиться заключения самого выгодного из всех возможных для «Зималетто» контрактов. Потом так мило пообщалась с самим Куртом Рихтером. Вспомнила Берлин и время, проведенное там.
Ей даже интересно теперь, как Андрей сможет перебороть свою неожиданно возникшую ненависть и убедить ее в своих самых нежных чувствах к ней!
Катя вытерла слезы. Умылась. Часы показывали конец рабочего дня. А она действительно столько всего запланированного на сегодня не сделала. Нужно идти в кабинет. Катя собралась с силами и вышла из туалета. Хорошо хоть с «женсоветом» чудом удалось не встретиться. Даже странно как-то. Куда они пропали? И на рабочих местах их нет...
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #2 : Июль 03, 2017, 09:42:50 »


-7-

Свершилось чудо! Не иначе, как глобальное потепление оказало свое влияние и на человеческий мозг. Другой причины тому, что увидела Катя в приемной, и представить было невозможно. Виктория Клочкова мало того что присутствовала на рабочем месте, так и еще держала в руках книгу! Да-да! Не журнал, а именно книгу! Но и это еще не все! Вдобавок ко всему она ее читала! Вслух. И, кажется, на английском языке!
Катя резко затормозила на месте и встала, как вкопанная.
- Май фрэнд кэн ю гив ми сам мани плиз, - бормотала она, не замечая Кати. – Так-так, как там будет переводиться слово карточка? – заинтересованно зашелестела страницами и принялась что-то записывать на листочке, который, кажется, был очень важным факсовым сообщением. – Вот. Так-то лучше. Знание – сила! Теперь я буду во всеоружии… О, Пушкарева! Чего застыла? Работать иди! А то шастаешь весь день непонятно где!
Катя удивленно на нее посмотрела, но промолчала и направилась в кабинет. Лишь краем глаза заметила, что Клочкова посмотрела на часы и пришла в ужас от того, что так задержалась на работе - на целых пять минут!, тут же вскочила и принялась собираться. Катя усмехнулась и открыла рукой дверь. В кабинете президента царил полумрак. Свет исходил только от монитора компьютера и от включенной настольной лампы в Катиной каморке. На полу лежала пустая бутылка. А сам президент отсутствовал. Наверняка отправился продолжать веселиться. Неужели все-таки обрадовался подписанному контракту? Или же это модели его так вдохновили?
Полюбовавшись на легкий беспорядок в кабинете, Катя направилась в каморку.
- Катенька! Ну, куда же вы уходите? – прозвучал ей в спину не совсем трезвый голос шефа.
Катя резко обернулась. Жданов вальяжно полусидел, полулежал на диванчике и вертел в руке пустой бокал. От его пристального взгляда Кате стало не по себе.
- Андрей Палыч? А вы еще не ушли?
- Нет, Катенька! Простите меня за то, что снова мозолю вам глаза! Вот такой вот я неудобный! И никому не нужный, – расстроено проговорил он и покаянно опустил голову.
- Андрей Палыч! У вас что-то случилось? – обеспокоенно спросила Катя, подошла к нему, присела рядом на корточки и стала всматриваться в его печальное лицо.
- Случилось! – резко поднял голову он и махнул рукой. – Катенька, вы не представляете! Меня Кира бросила…
- Как это бросила? Вы, наверное, опять поссорились? Ну, ничего! Помиритесь. Не стоит так расстраиваться!
- Катя, мы не поссорились! Просто Кира устала меня терпеть и разорвала помолвку, - Жданову срочно потребовалась новая доза алкоголя, и он начал лихорадочно хлопать дверками шкафчика. – Где-то же была здесь… - бормотал он. И вот желанная бутылка отыскалась за папками. Андрей открыл ее и выпил из горла, а потом повернулся к Кате. – Катенька, составите мне компанию?
- Андрей Палыч, я не пью… И мне уже домой пора…
- Как же так? И вы оставите меня здесь одного, Катюш? – он подошел к ней на заплетающихся ногах и протянул бокал, в который щедро плеснул виски. – Возьмите!
Катя стояла несколько секунд недвижимой, но видя, что Жданов начинает терять терпение, взяла протянутый бокал и сделала глоток. И сразу же забилась в приступе кашля. Подобной дряни Екатерина Валерьевна Пушкарева еще не пробовала.
А Андрея это развеселило, он даже подмигнул ей. А потом схватил за руку и потянул к дивану. Катя испуганно стала сопротивляться. Но Андрей просто усадил ее рядом и замолчал. Молчание это затянулось минут на пять минимум. И Катя уже даже подумала, а не заснул ли ее любимый шеф, когда тот неожиданно трезво заговорил.
- Я же понимаю, какая я мразь, Катенька! И Кира права, я ее недостоин… Она заслуживает большего. Настоящей любви. Уважения, в конце концов! А я ей этого дать неспособен… Я вообще ни на что не способен! Вы только подумайте, Катюш! Я же развалил семейное дело за каких-то пару месяцев. Дело, которое мой отец строил всю свою жизнь! И не только отец. А тысячи людей! И Кира в том числе. Какой же я все-таки негодяй… - он говорил и смотрел не на Катю, а куда-то в сторону.
- Вы не негодяй, Андрей Палыч... Вы просто ошиблись. Никто же от этого не застрахован. Идеальных людей не существует… - тихим хриплым голосом проговорила Катя. – И все не так плохо. Компания уже начала понемногу выбираться из кризиса. И дальше все будет в порядке, я в этом уверена… И у вас будет все хорошо.
Андрей резко повернулся к ней.
- Вы действительно так думаете? Катя? – он схватил ее за плечи и слегка встряхнул. – Или же вы меня просто жалеете?
- Я действительно так думаю! – сухо произнесла Катя.
- Следовательно, жалости ко мне не испытываете… А что вы ко мне испытываете? – требовательно спросил он, смотря в ее эти чужие очки и сжимая со всей силы плечи, отчего Катя невольно поморщилась.
- Я испытываю к Вам… уважение… - невнятно сказала она и попыталась скинуть его руки с плеч.
- Уважение, значит?.. Что ж! Уже хорошо! Хотя бы так! – зло крикнул он и отошел в сторону, а потом так же резко вернулся обратно. – А к Зорькину вы что испытываете? – гневно выдохнул он ей в лицо.
- К Коле? – удивленно спросила Катя.
- К Коле! Или у вас есть еще один Зорькин?
- Нет… Коля он… очень хороший. Мы знаем друг друга еще с детства…
- Коля, значит, хороший! А меня вы просто уважаете. А-тлично! – выкрикнул он и снова схватился за бутылку.
Катя не на шутку испугалась этой его вспышки агрессии. И уже начала подумывать, как бы сбежать. Вдруг из каморки раздался звук звонящего телефона.
- Там звонят… Я отвечу! – сказала она и быстро кинулась в каморку, прикрыв за собой дверь.
А звонил ей как раз не кто иной, как Зорькин.
- Пушкарева, ты вообще помнишь, что мы едем сегодня на встречу с адвокатами? Я, между прочим, за тобой приехал! Спускайся давай скорей!
- Приехал? А тебе разве можно за руль? После вчерашнего-то! – возмущенным шепотом проговорила Катя.
- Так, Пушкарева! Перестань качать права и спускайся! Я тебя уже минут десять жду.
- Ладно, Зорькин! Сейчас иду. Но мы с тобой еще поговорим! – шикнула она напоследок и отключилась. И вдруг неожиданно кто-то обнял ее со спины и задышал в самое ухо.
- Коленька звонил? Как мило! И о чем это вы собираетесь поговорить? – зашептал Жданов и сильнее прижал к себе Катерину, чтобы больше не пыталась вырываться.
- Андрей Палыч, мне надо идти… У меня еще встреча с адвокатами «Никамоды»… Отпустите меня… - снова попыталась выбраться, но тщетно.
- Придется вам отложить встречу, Катюш… Никуда я вас не отпущу, - заявил он и поцеловал ее в шею.
Катя была растеряна. Она совершенно не понимала, как реагировать на происходящее, на то, что Андрей ее целует и так сильно к себе прижимает.
Неужели это все по плану Малиновского? Но это же невозможно… Невозможно тАк притворяться. Получается, что она ему нравится? Но быть такого не может! Не может Катя Пушкарева нравиться такому, как Андрей Жданов. Она же вообще никому не может нравиться. Катя всхлипнула. А Жданов развернул ее к себе лицом и поцеловал. Настойчиво, пытаясь преодолеть все преграды, включая Катино сопротивление. И Катя сдалась. А иначе и быть не могло. Когда любимый мужчина тебя так целует, просто невозможно ему не ответить.
Все разумные мысли покинули светлую голову Екатерины Валерьевны. Осталась только одна: обнять и не отпускать.
Андрей торжествовал. Катя не сопротивляется и позволяет ему делать все, что он захочет! А он разве хочет? Безумно! Мощное неконтролируемое желание завладело Ждановым. Он подхватил Катю на руки и усадил на стол, с которого что-то с грохотом упало. Но они даже не заметили этого. Ведь все вокруг – не важно!
Его руки путешествовали по всему телу. Пышные формы стали открытием для Андрея! Невероятным! Подобным открытию Америки Колумбом. Она вся была такая притягательная! И прекрасная. Да-да! Именно прекрасная! Пушкарева оказалась красавицей. И она пьянила его воображение посильнее виски. Оторваться было невозможно...
Если бы не звонок, неизвестно, чем бы все закончилось… Кого ты обманываешь, Жданов? Все тебе известно!
Но факт остается фактом. Зазвонил телефон. И Андрей, тяжело дыша, наблюдал за тем, как Катины глаза принимают осмысленное выражение, как она смотрит на него недоверчиво и удивленно, а затем судорожно хватает трезвонящий телефон.
- Катька, имей совесть! Сколько можно тебя ждать?
- Сейчас спущусь… - прохрипела она и нажала отбой.
Андрей все это время стоял недвижимый и смотрел на нее.
- Вот так вот возьмешь и уйдешь? – наконец произнес он. И от его голоса у Кати по коже пошли мурашки.
- Андрей Палыч, это была ошибка… - Катя нервно сглотнула. - Вы нетрезвы…
- Ошибка? Катенька, для вас это было ошибкой? Прекрасно! – он выбежал из каморки и яростно хлопнул дверью. Катя начала лихорадочно натягивать пальто. Но Андрей вдруг вернулся. Вошел и спокойно сел в ее кресло. И молчал.
Катя застегнула пальто и спрятала всклоченные волосы под беретом. Андрей поднялся и подошел к ней.
- Кать, послушай! Для меня это не было ошибкой… - сказал он, поцеловал ее в губы. А потом отстранился и зашагал прочь.
Катя смотрела ему вслед и плакала. Она запуталась. Она совершенно запуталась в том, что происходит с ее жизнью. Не понимает ничего… Где тут правда, а где ложь?
Взяла сумку и вышла. Андрея в кабинете не было… Прошлась по пустому «Зималетто» до лифта, вытирая слезы и пытаясь собрать мысли воедино.
На улице ее ждал злой Колька. Но, увидев, в каком состоянии его подруга, ни слова не сказал. Усадил в машину и поехал. И, судя по траектории маршрута, не на встречу с адвокатами, а домой. Милый Колька! Только ты меня и понимаешь… А я… А я не понимаю ничего…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #3 : Июль 03, 2017, 09:50:39 »



-8-

В жизни каждого человека наступает вдруг переломный момент. Когда прошлые незыблемые истины и устои превращаются в прах! И то, что казалось главным смыслом и целью, теряет свою значимость.
Именно с такой чехардой интересов столкнулся Андрей Павлович Жданов. Он словно стоял на распутье - и нужно было срочно принять решение, что-то поменять. Ведь, как раньше, жить нельзя, да и невозможно уже. А по-новому он еще не научился. Не понимает как. И подсказать некому. Малиновский на телефон не отвечает. Папа и мама точно не лучшие советчики… А Кира… Кира и есть то самое прошлое, без которого ему нужно научиться жить.
Красивые женщины, любящая невеста, идеальные родители, высокая должность, неограниченные денежные средства, популярность… Теперь все это стало для Андрея лишь пустыми словами, за которыми скрывается все, что угодно, только не счастье… А в чем же тогда счастье? Кто-нибудь уже придумал эту незыблемую формулу, формулу счастья? Да, Жданов, потянуло тебя на философию! Даже смешно как-то стало. Может быть, во всем виновато влияние виски? Но Андрей не ощущал себя пьяным. Уже часа два точно. Как Катеньку увидел, сразу же почти протрезвел.
Катя. Воспоминания о ней захлестнули Андрея с новой силой. Почему она так сказала? Неужели действительно для нее это было ошибкой? А если она влюблена в Зорькина? Ведь Амура же нагадала, что они созданы друг для друга… Но так не должно быть!
Андрей со всей силы пнул стену и тут же стал растирать ушибленную ногу. Ну вот! К злости еще добавилась и боль.
Его чувства, переживания и поведение и самому Андрею казались по меньшей мере странными. Из каморки он не просто вышел, а бежал. От чего? И сам не понимал. Злился в тот момент и даже ненавидел Катю. За то, что оттолкнула его. За то, что отвечала на его поцелуи. За то, что вызывала в нем дикое неконтролируемое желание. И, наконец, за то, что уехала не с ним, а с Зорькиным.
Очнулся на производственном этаже. Шел по коридорам, вдыхая запахи, которые помнились еще с детства. Он любил тут гулять. Нравилась сама атмосфера, суета и люди вокруг, которые всегда ему улыбались.
Компания. Вот та незыблемая ценность, которая не изменится ни сейчас, ни в будущем. Он в этом уверен.
Но вопрос в другом. Компания эта ему уже не принадлежит. Она собственность Екатерины Валерьевны. И снова все упирается в эту особу. Просто камень преткновения какой-то…
В цеху пошива одежды горел свет. Неужели в такое время еще кто-то может работать? Андрей ускорил шаг и вдруг увидел силуэт одинокой фигуры среди швейных машинок. При более близком рассмотрении там обнаружилась еще и бутылка с алкоголем.
- Потапкин! – крикнул Андрей в самое ухо нерадивому охраннику. – Что это вы здесь делаете? Неужели вам никто не говорил, что пить на рабочем месте нельзя? А уж спать после этого  тем более!
Потапкин вскочил, вытянулся по стойке смирно и, потирая сонные глаза, пробормотал:
- Так я это… И не спал я вовсе! Так, присел на минуту…
- А факт пьянства вы, значит, не отрицаете? – сурово спросил Жданов, на самом деле не ощущая той самой злости, которую хотел показать охраннику.
Потапкин впал в ступор. Отрицать очевидные вещи не стал. И бесполезно это. Так и стоял,вытянувшись и пыжась, как ежик.
- Ладно, Потапкин… - махнул Андрей рукой. – Можете не отвечать… Скажи, а у тебя еще имеется вот это волшебное зелье? - резко перешел он на «ты» и указал пальцем на почти пустую бутылку.
- Конечно!.. То есть… А зачем вы спрашиваете, Андрей Палыч?
- Ну, раз есть, тогда неси его сюда! И без лишних вопросов!
Потапкин понял его буквально. Молча направился куда-то в темноту производственно этажа. А Андрей сел на его место. Включил машинку и начал строчить. Его всегда успокаивал этот процесс. Мысли отбрасывали все лишнее и сосредотачивались на главном.
Андрей поднял лапку и повернул ткань на 90 градусов влево.
Итак, Кира ушла. Что ж, она, наверное, права. Их отношения давно уже должны были подойти к логическому завершению. Ведь он ее не любил. В самом начале, во время ухаживаний и романтических прогулок по улицам Парижа, Кира нравилась Андрею, завораживала его. И, плюс ко всему, все родственники и друзья, как будто сговорившись, твердили ему, что они прекрасная пара. Громче всех радовалась мама. Ну, конечно! Кирочка же ей, как дочь. И лучше нее Андрюше не найти.
И Андрей поверил в это. Редкие встречи превратились в постоянные. И вот для общества они уже стали неофициальными мужем и женой. Где потерялась стадия помолвки, для Андрея так и осталось тайной.
А потом в какой-то момент Кира стала его тяготить. Сначала неосознанно… Затем начались первые ссоры, оскорбления и, как результат, первая измена… За ней вторая, третья… И дело было не в том, что он такой бабник! Просто лучше быть с кем-то, чем с Кирой…
А сказать ей о том, что не любит, не хватало смелости…
Но она решила все сама. Бросила его, хотя, наверное, до сих пор влюблена… Она сильная. Сильнее Жданова, как оказалось. А он… Он не будет ей мешать строить свою жизнь отдельно от него.
Ему есть чем заняться. Нужно выводить компанию из кризиса. Хватить играть и строить миражи вокруг себя.
- Андрей Палыч, вот! – протянул ему бутылку запыхавшийся Потапкин. –Нашлась, родимая!
- Прекрасно, Потапкин! Это именно то, что мне сейчас нужно. Родина тебе этого не забудет! Садись! Наливай!
- Слушаюсь, Андрей Палыч! Ваш приказ для меня – закон! – радостно крикнул Потапкин и плюхнулся на соседний стул.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #4 : Июль 03, 2017, 10:07:38 »



-9-

День абсурда – именно так Катя Пушкарева окрестила для себя вчерашние события. Все вокруг перевернулось с ног на голову. Словно глупый сказочник вторгся в Катину жизнь и стал ею руководить и даже режиссировать!
Дамы и господа, внимание! Перед вами исполнительница главной роли – Екатерина Пушкарева. Но не та, которая нелепая, неуклюжая и некрасивая, а умная, деловая и привлекательная.
Роли жертв этой самой привлекательности исполнили: Курт Рихтер – влиятельный берлинский бизнесмен и… Барабанная дробь… Вы бы никогда не догадались! Это тот самый Андрей Жданов! Покоритель женских сердец и мужского спокойствия… Про мужское спокойствие вы сейчас не в том смысле поняли, уважаемые дамы и господа!
Бред? Нет. Это мысли, которые вертелись в Катиной голове с самого утра, пока она завтракала, выслушивая папино недовольство ее частыми задержками по вечерам и мамину обеспокоенность подавленным состоянием дочери.
А в автобусе Кате все-таки удалось заметить некоторую логику во вчерашнем дне. Она была связана с порчей имущества. Ведь день начался с разбитых очков и закончился разбитой чашкой… Она просто вылетела из Катиных рук, после того что она услышала в телефонной трубке… В двенадцать часов ночи позвонил Андрей Палыч и пьяным голосом кричал, что «Катенька, ты мне нужна» и «Я убью Зорькина».
Катя сильно-сильно зажмурила глаза. А потом посмотрела в окно на мелькающие улицы утреннего зимнего города.
- Опа! Смотрите, какая красотка у нас тут сидит! – прокричал парень в спортивном костюме фирмы «Adidas» своим друзьям в количестве двух штук и плюхнулся рядом с ней на сиденье.
- Ни фига себе, цыпочка! Тоха, ну ты и счастливчик! Такую бэйбу себе отхватил! – заржал в голос его друг в шапке с помпоном.
- Руки прочь! Она моя! – придвинулся к ней ближе и попытался обнять под громкое улюлюканье друзей. – Детка, я сражен твоей красотой! Ты просто царица библиотек! А твой бЭрет покруче короны будет.
Смеялся весь автобус. Даже бабули, которые были одеты примерно так же, как и Катя.
День абсурда закончился точно. Здравствуй, привычная суровая реальность! Прощай, веселый сказочник!
Катя резко повернулась к этому самому Тохе и посмотрела в упор в глаза.
- Малыш, ну, сколько можно тебя просить не приставать ко мне на людях! Я же стесняюсь! – смех резко прекратился, Тоха замер в ужасе. – Толенька, ну, поцелуй же меня, коль собрался! Или ты не рад меня видеть!
- Тоха, так вы что, знакомы, что ли? – спросил друг с помпоном.
- Это что, твоя подружка, что ли? Реально? – поинтересовался другой друг и прыснул со смеха.
- Да нет же! Впервые ее вижу! – отмер наконец Тоха и уже взволнованно и стыдливо начал коситься на подмигивающих пассажиров автобуса.
- Так да или нет? – уже смеялся в открытую друг с помпоном.
- Нет! – закричал Тоха и отпрыгнул от Кати. – Я ее не знаю даже!
- Не знаешь, значит? А вчера ночью ты мне другое говорил! – «оскорбленно» заявила Катя.
- Не слушайте ее! Она ненормальная! – в истерике закричал Тоха.
- Ну, знаешь! Больше не приползай ко мне в библиотеку на коленях с извинениями и бЭреты не дари! – добила его Катя напоследок и направилась к выходу, благо была как раз ее остановка.
Ей было и грустно и весело одновременно. Но этот случай вернул Катю с небес на землю. И убедил, что все действия Андрея исходят совсем не из чистых намерений, а по плану Малиновского. Который известен Кате с самого начала. Но она такая дурочка, что посмела мечтать… О чем? Да о том, что... а вдруг это все - правда?! Наивная она! А они – коварные! Вот о чем нужно всегда помнить! И главное – держаться от Жданова как можно дальше!
Вошла в «Зималетто» и встретила хитрый улыбающийся взгляд Потапкина. И что это с ним?
А у ресепшена ее поджидал целый взвод женских секретарских войск под кодовым названием «женсовет».
- О! Катюха! Привет! Слушай, только ты можешь нам помочь! – с бешеными глазами затараторила Тропинкина и схватила ее за руку.
- Я? Интересно, чем же? – удивилась Катя.
- Ты же вчера была самым главным свидетелем… - так же резво продолжила Тропинкина.
- Да! Ты все видела сама? – подхватила ее Шура.
- Кира бросила Андрея! Она что, застукала его с моделью? – это уже вклинилась Таня
- А куда делся вчера Андрей Палыч? – спросила Света.
- Девочки! – крикнула Катя и все замолкли. – Девочки, я правда ничего не знаю!
- Как это не знаешь, Катя? Ты же была там! – не унималась Тропинкина.
- Была. Но я работала… И мне сейчас тоже пора уже на рабочее место. Я и так опоздала немного…
- Не опоздала ты, Кать! Жданов все равно еще не пришел! И Роман Дмитрич тоже, - сказала Шура.
- Значит, вот-вот должен появиться, а я все еще здесь! Побегу я, девочки!
- Кать, ну как так можно? Ты хоть пообедаешь сегодня с нами? – спросила ей вдогонку Таня.
- Конечно! – как можно радостнее улыбнулась Катя и поспешила скрыться. Обед с «женсоветом» обещает стать интересным. Допрос и трапеза в одном. Акция просто какая-то!
Набранная скорость при приближении к приемной только увеличивалась. Катя почти бежала.
Клочковой, конечно же, на рабочем месте не оказалось. Толкнула дверь и влетела в кабинет. И замерла. Вокруг царил погром и беспорядок. Клавиатура лежала разбитой на полу. Монитор завален на бок. Жалюзи оторваны местами. Под ногами валяются пустые бутылки. Причем их количество со вчерашнего вечера возросло в разы. Но добила Катю гитара! Она величественно лежала на президентском кресле. Интересно, кто это совершенствовал тут свои музыкальные навыки?
Повернула голову влево и вскрикнула. На маленьком диванчике лежал сам хозяин кабинета, Андрей Павлович Жданов, по-детски как-то свернувшись калачиком, укрытый пиджаком. На правой ноге отсутствовал ботинок. Катя медленно подошла к нему. Он что? Не дышит, что ли? – испуганно подумала она и схватила его за запястье. Пульс прощупывался. Уже хорошо. Можно выдохнуть.
А Жданов вдруг открыл глаза. Оба замерли и посмотрели друг на друга удивленно.
– Катя? А вы что здесь делаете? – прохрипел Жданов.
– Работаю… - пролепетала Катя.
-- Не может этого быть. Как вы можете работать у меня дома? А! Я все понял! Вы мне снитесь! – заявил он и вдруг как-то загадочно улыбнулся и заинтересованно уставился на ее губы. Катя разгадала его коварный замысел и попыталась освободиться от плотно прижимающих рук. Но Андрей пресек ее попытки. Дернул на себя, и Катя оказалась еще ближе.
А потом поцеловал! Медленно, будто дразня. От него пахло перегаром. Всклокоченные волосы, мятая рубашка, отросшая щетина. Странно, но все это сейчас было не важно. Он целовал ее! И снова Катя забывала все на свете, включая собственные же установки: держаться от Жданова подальше. На самом краю сознания она понимала, что погибает. А сил сопротивляться у нее совсем уже не было.. Но ей повезло в этот раз. Им помешали!
Жданов готов был даже взвыть от досады. Ну почему даже во сне он не может нормально поцеловаться с Катей? А во всем виновата мама. Ее голос громко прозвучал где-то вдалеке:
- Нет, Шурочка, не надо меня дальше провожать. Я и сама прекрасно помню дорогу.
Катю будто электрическим током ударило. Она резко вскочила. Похватала в руки пустые бутылки и гитару(?), и скрылась в каморке. И очень вовремя. Как раз этот момент распахнулась дверь и появилась Маргарита Рудольфовна. Остановилась, недовольно покачала головой. А потом увидела его, Андрея, и распахнула в удивлении глаза.
– Андрюша? Что с тобой? Ты что здесь делаешь? В таком виде… Ты что, пил, что ли? – ахнула она. – И поэтому не отвечал на мои звонки? Я же чуть с ума не сошла! Андрей!
И только сейчас Жданов понял, что это был не сон. И он не дома, а в своем президентском кабинете. Как он здесь оказался? Последнее, что помнит, песню «Катюша» в исполнении Потапкина. А дальше пустота. Сколько же он вчера выпил? Посмотрел на маму. Выглядела она обеспокоенной. И что она здесь делает? Они же с отцом еще утром должны были улететь в Лондон.
– Мам, а ты почему здесь, а не в Лондоне? – наконец прохрипел он.
– Это и весь твой ответ? Это все, что тебе интересно? – укоризненно спросила она, и Андрей покаянно опустил голову. – А я тебе отвечу! Мы вчера с Пашей весь вечер успокаивали Кирочку. Она была такой несчастной, что даже заявляла, что отменит помолвку. Андрюша, чем ты ее так обидел? Неужели тебе не стыдно? Посмотри на себя! На кого ты похож?
– На идиота… - пробормотал он.
– Что? – растерянно похлопала ресницами она.
– Мам, Кира не собиралась отменить помолвку. Она ее отменила! Еще вчера. Кира меня бросила! – повертел пальцами на ноге. Интересно, куда же подевался его ботинок?
– Что? Как же так?.. И ты еще сидишь здесь и напиваешься? Андрей, ты должен сейчас же поехать к Кирочке и попросить у нее прощение! Хватит мучить бедную девочку!
– Никуда я не поеду, мам… - он припомнил, что ему стало безумно жарко и он начал снимать ботинки еще на производственном этаже.
– Правильно! Сначала приведи себя в порядок. Поезжай домой! Переоденься! И сразу же к ней. Точнее, к нам, Кирочка осталась в нашей квартире. Мы не могли ее оставить одну в таком состоянии.
– Мамочка, пожалуйста, перестань! – взмолился Андрей. – Я не собираюсь мириться с Кирой. Мы расстались вчера. Причем прилюдно. По крайней мере, «женсовет» был свидетелем, а значит, и вся компания уже.
– Как это не собираешься?
– Вот так вот! Я не люблю Киру, мам.
– Что значит не любишь? У вас же свадьба скоро!
– Не будет никакой свадьбы, слышишь! – повысил он голос, но потом спохватился и добавил более миролюбиво. – Мы расстались. И точка. Кира взяла с сегодняшнего дня отпуск… Вчера мне заявила о таком намерении… Я не хочу ее больше мучить, мам. Ты же видишь, что вместе мы несчастливы!
– Андрюша! – погладила его по голове. – Но как же так?..
В каморке зазвонил телефон. И Катя ответила.
– Она все это время была там? – удивилась и даже испугалась Маргарита Рудольфовна.
Андрей кивнул, а потом, улыбнувшись, добавил:
– Мам, это же ее рабочее место!
– Это не рабочее место, Андрей! Это просто кошмар какой-то! Давно хотела тебя спросить: ты зачем запер девочку в кладовку?
Жданов как-то нервно заерзал на месте, глаза забегали.
– Ну, почему сразу запер… Просто на тот момент свободна была только эта, как ты выразилась, кладовка. А потом… А потом Катя привыкла и… Я предлагал ей переехать в другой кабинет, но она не захотела…
– Странная девочка…
Андрей не нашел чем возразить. В очередной раз бросил взгляд на кладовку, и губы сами собой расплылись в улыбке. У него жутко болит голова, а он еще может улыбаться? Что за чудеса?
– Андрюш, я на тебя не давлю, но с Кирочкой ты просто обязан еще раз поговорить. Я просто уверена, что вы поссорились из-за какого-то недоразумения… Я зайду к тебе еще чуть позже и хочу видеть своего сына в приличном состоянии. Буду у Милко. Раз уж мы с Пашей задержались, то лучше провести время здесь с пользой для компании, - поцеловала его напоследок в макушку и ушла.
– Ка-а-ать! – позвал Жданов. – Катюш, кто там звонил?
Катина голова выглянула из-за двери и, смущенно кашлянув, ответила:
– Из банка… По поводу кредита… - щеки красные, глаза отводит… Ну, просто загляденье!
– И чего они хотели? – встал с кресла и уселся на краешек стола.
– Получить заверение, что платеж будет проведен в срок…
– Катюш, - перебил ее Жданов. – Посмотри на меня! – Катя отрицательно завертела головой. – Ты что? Боишься меня, что ли? – снова повертела головой. – Тогда посмотри на меня! – подняла глаза и снова опустила. – Кать, давай поговорим!
– Я… Да, мы поговорим, но позже… У вас через час встреча. А вам еще переодеться нужно…
– Черт! Ты права! Как всегда, ты права. Хорошо! Тогда мы вместе пообедаем сегодня!
– Я не могу… Я пообещала пообедать с девочками…
– С «женсоветом»? – усмехнулся он. – Что ж, с этой силой даже я спорить не рискну! Обедайте. Но тогда вечером я отвезу вас домой и по пути мы поговорим! –он поцеловал ее в нос, схватил пальто и выбежал из кабинета. В одном ботинке…
А Катя так и осталась стоять на месте. Еще одного разговора со Ждановым она точно не вынесет!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #5 : Июль 03, 2017, 10:28:46 »

-10-

«Мне так везло, что мало не казалось...»
(А. П. Жданов)

Эх, Катя, Катя, Катерина!.. Что ж ты сделала с президентом компании «Зималетто»? Стоило немножко побыть в его объятьях, потом посмущаться, покраснеть и в довершение ко всему пообещать вечером уехать вместе с ним, и вот вам, пожалуйста! Он бежит по коридорам этой самой компании, не замечая, что в одном ботинке, в мятой и криво застегнутой рубашке, и при этом еще глупо улыбаясь. Тропинкина так вообще с кресла съехала, когда он ей так улыбнулся. А потом как похватала телефонные трубки, да как начала звонить одновременно по всем. И кому бы вы думали?
А Жданову было все равно. Его просто распирало от хорошего настроения. Точная причина такой радости виделась ему самому очень туманно. Но связана она была, несомненно, с предвкушением вечера! И с покрасневшими щечками Кати Пушкаревой.
Влетел в лифт, продолжая улыбаться. И вдруг натолкнулся на пристальный взгляд какого-то мужика в рабочей форме.
- Тебе чего? – не выдержал Жданов.
- Мне? Ничего! А вот вам… у вас все в порядке? – поинтересовался рабочий, продолжая разглядывать носок на правой ноге Андрея.
- У меня? У меня лучше не бывает! – еще шире улыбнулся Жданов, а потом проследил за взглядом рабочего и заметил, что без ботинка. – Вот, черт! – выругался он и уставился снова на рабочего, и спросил: - Слушай, а у тебя какой размер ноги?
Из лифта Андрей вышел уже в обоих, хоть и пыльных и поношенных, ботинках! Они ему немного жали, поэтому походка, с которой он подходил к машине, вышла немного прихрамывающей. По крайней мере, на Александра Воропаева, парковавшегося в этот момент она произвела неизгладимое впечатление…
Когда Андрей приехал домой, то увидел, что его там поджидает сюрприз в виде бывшей невесты Киры. Он как заглянул в спальню, так аж вскрикнул! Настолько неожиданной и впечатляющей была увиденная им картина. Вы только представьте! Большая кровать, а на ней сидит женщина с черными кругами под глазами от потекшей туши, ревущая взахлеб. В руках у нее огромные ножницы. Вокруг лежит целая куча порезанных надвое фотографий, где Кирочка отдельно от Андрея. И, плюс ко всему, на лице такое кровожадное и мстительное выражение! Кошмар!
Жданов пулей вылетел оттуда, успев лишь выхватить из гардеробной костюм. Затем скрылся в душе. И даже заперся с той стороны. А сам подумал, что Кира здесь неспроста! Не иначе, как по наводке мамы приехала. Вот почему они не угомонятся?
После душа снова заглянул в спальню. Картина не изменилась. Кира, слезы и ножницы. Опасно, черт возьми! Решил не испытывать судьбу. Вышел, а точнее, выскочил из спальни, а затем и из квартиры.
Времени выслушивать Кирюшины истерики у него совсем не было. И так опаздывал на встречу. И на что вообще рассчитывала мама? Что они помирятся за пять минут? Но это же что-то из ряда фантастики!
По пути в ресторан очень сильно торопился и гнал машину с максимальной скоростью. И пытался вспомнить пункты и суть договора, который он должен будет сейчас обговорить и, если повезет, заключить. Дошел до третьего пункта…
И вдруг прямо из неоткуда у него как возникнет на пути бабка с сумками и палкой. Жданов резко вдарил по тормозам. Ударился подбородком о руль. И тут же выскочил из машины.
Бабка сидела на асфальте, вокруг разбросанные пакеты, из которых вываливаются картошка, яблоки, молоко, батон… В общем, полный набор магазинных покупок под названием «Пенсионер» или «60+».
Жданов принялся собирать продукты обратно в пакеты. Отнес их на тротуар. Поднял бабку. Сунул ей в руки тысячную купюру «за моральный ущерб», так как физически она не пострадала, кажется.
Но бабка эта, словно озверев, как набросится на Жданова с палкой. И давай его метелить, гневно выкрикивая такие мерзкие, по ее мнению, слова, как «мажор», «олигарх» и «буржуй».
Андрею еле удалось от нее скрыться. Заскочил обратно в машину. Но бабка не унималась. И принялась наносить удары уже по машине. Жданов посигналил ей, а потом рванул поскорее от этой ненормальной.
Этот седовласый «божий одуванчик» так заехала ему по спине, что та до сих пор ныла. Теперь, если попадутся на пути подобные бабки, на тормоза он жать точно не будет! Жданов злорадно усмехнулся, и ему даже как-то полегчало от подобных мыслей.
Следующий сюрприз поджидал Андрея уже в ресторане. Во время переговоров на него налетел официант и опрокинул на спину суп. Тут же, конечно, прибежали всякие администраторы, начали извиняться. Но что ему их извинения? Переговоры пришлось завершить и перенести на другой день. А настроение, и без того испорченное, опустилось до самой нижней красной отметки.
Ужас состоял в том, что ему снова нужно ехать переодеваться! Вот уж точно президент модного дома! Модник!
В квартиру заходил с опаской. И не зря! Навстречу выбежала Кира. Глаза горят, движения быстрые. В руках ее расческа и халат. Подбежала к раскрытому пустому чемодану, кинула все это туда. И, не удостоив Жданова ни словом, убежала в сторону кухни.
Как все интересно! Неужели Кира так просто смирилась и решила уйти без боя?
Снова переоделся и отправился на кухню. Кира сидела на стуле и смотрела в окно, лицо ее выражало подозрительное спокойствие.
- Кирюш, послушай, ты же сама меня бросила и… - начал он.
- А ты и рад! Признайся, Жданов! Ты же просто счастлив, что отделался от меня! Ну, конечно! Избавился от истерички Киры и теперь спокойно можешь развлекаться…
- Ну, зачем ты так говоришь?..
- Как так? Хочешь сказать, что это не правда? Жданов, ты хоть сейчас не ври мне! Меня тошнит от твоего вранья… И я… Я, конечно, дура! Безумно влюбленная в тебя дура. Я же прощала тебе такое!.. Ты меня не любишь, я это знаю… Но неужели я недостойна хотя бы уважения с твоей стороны?
- Кир… Я уважаю тебя. С чего взяла, что это не так! – присел с ней рядом.
- А ты мне каждый день это доказывал… Но то, что случилось вчера, это… Я просто не ожидала такого…
- О чем ты?
- А ты не понимаешь даже?
- Ты же знаешь, что я всегда с трудом решал задачки, - попытался пошутить Андрей, но Кира никак на это не среагировала.
- Он ко мне приставал, Андрей! А ты даже не заметил! Ни капли возмущения, я уже не говорю о ревности, ты не испытал! – горько сказала Кира.
- Кто приставал? Кирюш, я уже совсем ничего не понимаю!
- Ну, конечно, ты не понимаешь! – она вскочила с места и стала нервно прохаживаться. – Маркус! Он прямо на твоих глазах обнимал меня! А ты был так занят переговорами, что…
- Кир, я, правда, ничего такого не видел…
- Хорошо! – она снова присела. – А если бы увидел? Твои действия?
Андрей замялся, пытаясь представить такую ситуацию. Заминка вышла убийственно долгой для Киры. И она снова взорвалась.
- Можешь не отвечать! И так все понятно, Жданов! Компания для тебя всегда была на самом первом месте. За нею модели, клубы, дорогие тачки. А я… Я так, на самом последнем месте, - заметалась по квартире, собирая свои немногочисленные вещи. – Что ж, теперь я не претендую ни на какое место! Жданов, ты свободен! И знаешь что? Я все же буду счастлива, в отличие от тебя! – она словно выплюнула последние слова Андрею в лицо, вытащила из сумки ключи от его квартиры и кинула на тумбочку. – Не надо меня провожать! – крикнула ему напоследок и со всей силы хлопнула дверью.
Жданов был убит. И страшно зол. На себя. На душе было погано, как никогда!
Атлично! Прекрасное продолжение сегодняшнего «везения»! Что там дальше? По пути на работу его накроет торнадо и унесет в волшебную страну? Так он уже в ней! По уши в волшебстве!
В «Зималетто» вернулся не просто злым, а разъяренным. Зыркнул на Тропинкину, и та снова уползла под стол, но уже от испуга.
Ногой распахнул дверь кабинета. Так, что Клочкова даже тушь из рук выронила.
А Катерины на рабочем месте не оказалось. Непорядок! Вот где она ходит?
Схватил мобильный телефон и стал в очередной раз за день названивать Малиновскому. Но тот снова не отвечал. И на работе сегодня не появился. Он что себе позволяет вообще? Ударил кулаком по столу. Где, черт возьми, Катерина?!
- Клочкова, - заорал он.
- Что? – нахально спросила та, заглянув в кабинет.
- Где Катя?
- Откуда я знаю? Я ей в надсмотрщики не нанималась… Бегала все туда, сюда. Бездельничала, короче! А потом совсем ушла. Не удивлюсь, если домой!
Жданов в панике заскочил в каморку, но, увидев Катино пальто на вешалке и сумку на столе, успокоился.
- Значит так, Викуся! Ты сейчас пойдешь и отыщешь Катю!
- Но я…
- Никаких «но»! Если не найдешь, я тебя уволю!
Клочкова хмыкнула, обиженно развернулась и ушла.
Зазвонил телефон. На экране высветилось "Малиновский". Объявился! Ну, я ему устрою!
- Ромочка, добрый день! – злорадно начал Андрей. – Хотя какой он добрый?.. Малиновский, где тебя носит??
- Палыч, тише!.. Не кричи так, - прохрипел Малиновский.
- А что так? Плохо тебе, что ли? Значит, вчера было хорошо!
- Жданов, и вчера мне было хреново! Прекрати орать! Я тут… Короче, сегодня я не смогу приехать в «Зималетто».
- Совсем? – в этот момент тихо распахнулась дверь и вошла Катя, Андрей ее не увидел и не услышал, так как стоял спиной. – Малиновский! Ты, что с ума совсем сошел! Как это не приедешь? Я что, один тут должен отдуваться?
- Ну, почему же? У тебя еще есть Катюшка.
- Пушкарева? И что я с ней должен делать?
- Жданов, при твоей богатейшей фантазии...я тебе не указчик, конечно…
- Малиновский!
- Ладно-ладно! Палыч, успокойся! У меня сегодня важных встреч не назначено. А с остальным Катенька прекрасно справится!
- Катенька справится? Малиновский, ты совсем обнаглел?
- Жданыч, спокойно! Ты еще успеешь завтра на меня накричать!
- Вот уж спасибо! – крикнул Андрей, нажал отбой и обернулся. Никого не было. Странно, а ему казалось, что за спиной кто-то стоит.
А Катя бежала со всех ног. За ней следом не поспевала Клочкова и злобно выкрикивала:
- Пушкарева, стой! Вернись, кому говорю?! Меня же Жданов уволит!
Катя остановилась. Вытерла слезы.
- Ну, и прекрасно! – крикнула Клочковой и побежала дальше.
- Вот же… стерва! – протянула Вика.
Катя забежала в какое-то хозяйственное помещение, кажется, недалеко от мастерской Милко. И только здесь позволила слезам выйти на волю.
Она поверить не могла! Он «один должен с ней отдуваться»! Бедный! Как же он вынесет все?! А Пушкарева «сама справится»? Это что, они считают, что она сама кинется в объятья Жданова?
Вернулась в кабинет минут через десять. Проходя мимо Клочковой, встретила ненавидящий взгляд.
- Катенька! А вот и вы! – Жданов сидел за столом и просматривал бумаги. – Я уж думал, вы не почтите меня своим присутствием, - обманчиво добродушно улыбнулся он, но не выдержал и заорал:
-Катя, что происходит? Почему я должен разыскивать вас?
- А вы повесьте на меня колокольчик! Это сразу решит миллионы проблем! – сухо произнесла Пушкарева.
- Вы, что? Издеваетесь надо мной? – закричал Жданов.
- Я? Нисколько! Издеваться над вами не входит в мои рабочие обязанности, - заверила его Катя. – Впрочем, как не входит и решение вопросов, которыми занималась Кира Юрьевна… И еще я, кажется, не должна встречаться с поставщиками вместо Романа Дмитриевича. Если я не права, поправьте меня, - произнесла она своим фирменным официальным тоном и холодно посмотрела на Жданова.
- Черт! Катя, извините меня… - снял очки и потер переносицу. – Просто сегодня день такой… полный сюрпризов. А тут вас еще нет…
- Ничего страшного. Я вас понимаю. Если это все, то я пойду, поработаю, - так же холодно ответила Катя. И Жданов вдруг испугался ее такой. Словно это и не Катенька вовсе, а ее робот-двойник! Всмотрелся в ее глаза, они были словно стеклянные. Так и не дождавшись его ответа, развернулась и скрылась в каморке. Ну, и как теперь можно работать?
Но дел насобиралось за день столько, что опомнился только к концу рабочего дня. Заглянул в каморку. Катя уже стояла одетой и собиралась выходить.
- Катенька, вы уже готовы? – попытался улыбнуться ей, но вышло глупо и неуместно, так как Катя снова встретила его холодным взглядом.
- Готова, - тяжело выдохнула она.
- Ну, тогда пойдемте? – Жданов изо всех сил старался сохранять благодушие и не замечать ее откровенного недовольства предстоящей совместной поездкой. И от этого снова начинал закипать от подступающей ярости.
До машины шли молча. И, прежде чем сесть в салон, она замерла, словно в нерешительности, будто и не хочет совсем с ним ехать.
- Садись! – злобно проронил Жданов и пошире раскрыл перед ней дверь. Катя вскинула на него глаза, но спорить не стала, молча села. Андрей захлопнул за ней дверь и шумно выругался.
Ехали также в полной тишине. Каждый думал о своем. Катя собирала все свои внутренние силы, чтобы поставить точку и пресечь любые «поползновения» со стороны Жданова. Словечко, конечно, еще то! Но лучшего в богатейшем лексиконе Пушкаревой не нашлось.
А Андрей, если честно, и сам не понимал, чего он конкретно хочет от Кати. Кроме того, что хочет… Фу! Ну, и пошляк ты, Жданов! Сильнее вцепился в руль и попытался сосредоточиться на главном. Главное же заключалось в следующем: ему нужна Катя! И не только как помощница. Но вот как это объяснить самой Кате? Проблема. Андрей, к своему стыду, никогда не умел разговаривать с женщинами. Они сами вешались на него, стоило только посмотреть в их сторону. А с Катей все по-другому… И Катя сама другая.
Андрей припарковался метрах в двадцати от Катиного дома. Заглушил двигатель. Но по-прежнему молчал, не зная, с чего начать.
- Андрей Палыч, если вам нечего сказать, то я пойду, - сказала Катя, видя его явные мучения.
- Нет! – схватил ее за руку и усадил обратно. – Кать, мне есть, что сказать… Просто я не знаю, с чего начать… Вот…
- Не стоит так переживать, Андрей Палыч! Я все прекрасно понимаю. Вы были нетрезвы, расстроенны… Из-за расставания с Кирой.
- Катя, я не… - попытался он ей возразить, но Катя продолжила говорить.
- На мой счет можете не беспокоиться. Вы мой начальник, и, кроме деловых отношений, между нами не может быть никаких других. Не переживайте так, я никому ничего не скажу! – заверила его Катя. Говорила она уверенно и в его сторону так и не посмотрела.
- Катя, подождите. Все не так… И почему я должен бояться, что вы что-то расскажете?
- А вы не понимаете? Посмотрите на меня? – она к нему повернулась, в глазах читалась боль. – Неужели вы не видите?
- Что я должен видеть? – искренне не понимал Андрей, но Кате казалось, что он притворяется.
- Вы… - выдохнула Катя. – Я же прекрасно все про себя знаю. И как выгляжу, и какие чувства вызываю у окружающих людей. В лучшем случае – неприязнь, в худшем – омерзение. Мне все это известно, Андрей Палыч, - она говорила, глядя ему прямо в глаза, и сердце его от этого сильно сжималось от боли и несогласия с ее словами.
- Катя, вы несете полную чушь!
- Чушь? Прекрасно! Но приведите мне хотя бы один пример, опровергающий мои слова! Вы же сами…
- Что? – требовательно спросил он.
- Я же была вам неприятна… Именно поэтому вы засунули меня в каморку. Чтобы не мозолила глаза и не распугивала посетителей! – вскричала Катя.
- Все не так…
- Не стоит, Андрей Палыч! Я на вас не в обиде. Вы ничем не хуже остальных, поэтому…
- Что? Не хуже остальных? Катя, вы сейчас попытались меня оскорбить? – гневно закричал Андрей. – Ну же! Отвечайте! – встряхнул ее за плечи.
- Нет. Что вы! Как я посмею… - тихо сказала она, а потом гневно на него посмотрела. – А вы что же, собираетесь уверить меня, что испытывали ко мне симпатию?
- Да! Черт возьми! Катя, я с самого начала считал вас самым светлым человеком из всех, кого мне приходилось встречать в этой жизни! – выкрикнул ей в лицо.
- Ну, что ж. Прекрасно. Спасибо, Андрей Палыч! – сказала и отвернулась от него. По тихим всхлипываниям Андрей понял, что она плачет.
- За что вы меня благодарите, Катя? Это я должен буквально молиться на вас… Вы столько всего для меня сделали и продолжаете делать… И… Кать, вы мне нравитесь… Очень, - Катя резко обернулась, под слабым освещением фонаря на щеках блестели слезы, и засмеялась очень громко и заливисто.
- Я вам нравлюсь? – сквозь смех еле выговорила она. – Не смешите меня!
- Ах, вам смешно? – выкрикнул Жданов, резко притянул к себе Катю и припал в жадном поцелуе. Смех сменился на рыдания. Катя со всей силы оттолкнула Андрея и смотрела на него возмущенно.
- Не смейте ко мне приближаться! – выставила перед ним дрожащую руку, а второй прикрыла рот, сдерживая рвущиеся наружу рыдания. - Вы мне тоже нравитесь, Андрей Палыч, - Жданов замер после этих слов. – Как руководитель нравитесь…
- Как руководитель… - со всей силы ударил по рулю. – А! Я все понял! У вас же есть Коленька… Черт бы его побрал!
- При чем здесь Коля? Он мой друг. Только друг!
- Друг? Постойте, Катя! Но все же говорят, что он почти ваш жених! И что вы буквально созданы друг для друга, - на последних словах Катя поморщилась.
- Так считает только «женсовет». Знаете, Амура… Она у нас гадать умеет. Вот и мне погадала… И карты выдали, что есть мужчина, которого я люблю… Но это не Колька, Андрей Палыч…
- Не Зорькин? Тогда кто? – требовательно спросил он, а Катя держалась уже из последних сил.
- Это совершенно другой человек… И мы не можем быть с ним вместе.
- Почему? Есть какие-то причины?
- Он… Мы слишком далеки друг от друга…
- Живет не в Москве?
- Можно и так сказать… - а сама подумала, что Жданов действительно живет не в Москве, а в своем собственном городе под названием «Зималетто».
- И что же? Неужели расстояние для вас проблема? – зло спросил Жданов.
- Дело не в расстоянии. Этому человеку я абсолютно безразлична.
- Быть такого не может! Он вам это лично сказал?
- Не лично. Но сказал… Андрей Палыч, давайте забудем все, что случилось за эти дни по ошибке! И продолжим общаться в рамках деловых приличий! Я вас очень прошу, - добавила Катя уже шепотом с проскальзывающими нотками отчаяния в голосе.
- Конечно, Катенька! – зло выдохнул Андрей. – Я не буду вас больше мучить и заставлять ошибаться! – на последнем слове сделал акцент. – Можете быть спокойны!
- До свидания, Андрей Палыч! – прошептала Катя и бегом выскочила из машины.
Андрей тоже вышел на улицу. Сгреб ладонями снег и со всей силы стал втирать его в лицо. Чтобы как-то остыть! Помогло это, надо сказать, слабо! Повернул голову и увидел на детской площадке перекладину. Перемахнул через сугроб и подбежал к ней. Подпрыгнул, зацепился руками и начал подтягиваться!
На тридцать пятом подтягивании в мозгу вдруг взорвалась страшная мысль. При сопоставлении всех фактов выходило, что Катя влюблена в… Нет! Быть этого не может! Андрей спрыгнул вниз и с разгону упал в сугроб! После таких мыслей тут уже не лицо, а все тело пришлось охлаждать. Ярость бушевала в крови и требовала немедленно выхода. Спокойно, Жданов! Этого просто быть не может!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #6 : Июль 03, 2017, 02:51:03 »


-11-

"Не лечитесь от любви, и пусть она станет хроническим заболеванием!"
(Гарри Симанович)


День вчерашний запомнится Андрею надолго. Нелепо начавшись, завершился он полной катастрофой. Во время снежных, расслабляющих бушевавшую в нем ярость ванн позвонила мама и пригласила к себе поужинать. Отказаться было никак невозможно. Недовольство проскальзывало в, казалось бы, миролюбивом голосе Маргариты Рудольфовны. Ну, конечно, она уже в курсе провала операции «примирение с Кирюшей». И Андрей, выплюнув снег изо рта, покорно пообещал приехать через полчаса.
И только встретив растерянный и испуганный взгляд встречающей мамы, он почувствовал, что промок до нитки и весь дрожит.
В итоге весь вечер прошел под бесконечные обвинения «Андрюши» за то, что он так скверно поступил с «Кирюшей», после которых он начинал заразительно чихать. А как только Маргарита Рудольфовна поняла, что ее сын простыл, тут уже начался настоящий кошмар! Его вздумали лечить! Методами, в которых он никогда и никому не признается.
И вот, проснувшись утром пораньше, чувствуя себя сквернейшим образом, Андрей решил сбежать в «Зималетто», пока мама не проснулась, иначе его бы никуда не выпустили и продолжили бы пытать «лечением».
Горло словно превратилось в сплошную воспаленную рану, из-за которой говорить получалось с большим трудом, скорее, сипеть - в стиле закоренелых зэков.
И вот, сидя уже за рулем, он понял, что из-за простуды совершенно забыл о предмете его вчерашнего гнева. Катерина! Она, оказывается, влюблена не в своего мистического Зорькина, а совершенно в другого человека, который ей абсолютно не подходит. Андрей в этом уверен, как никогда.
Этот модник из Берлина не зря ему не понравился с первого взгляда. Слишком уж смазливый! И улыбочка эта его! Брр! Как Катерина могла воспылать к нему нежнейшими чувствами? Неужели запала на красивую картинку?
Ярость снова поднималась из самых глубин и заставляла Андрея прибавлять скорость и со всей силы бить по тормозам на светофорах.
А он еще ее отверг! Идиот полный! Этому Рихтеру такое счастье выпало, а он так бездарно от него отказался и уехал, оставив ее страдать.
От машины шел, гневно печатая шаг и сжимая кулаки. Ноги неприятно ломили и отказывались слушаться, но Андрей даже не обратил на это внимания. «Женсовет» встречал его у лифта в полном составе, наглядно демонстрируя полную субординацию в компании.
- Милые дамы, неужели я давал вам распоряжения не работать? – гневно просипел он.
«Женсовет» сразу стушевался и сделал вид, что все крайне заняты изучением папки в руках Татьяны. Причем самая большая заинтересованность читалась на лице Виктории Клочковой, неожиданно примкнувшей к «вражеским силам». Жданов готов был уже разразиться новыми нравоучениями для нерадивых сотрудников, как двери лифта открылись, и оттуда вышел Малиновский. Все в голос ахнули! Под правым глазом Роман Дмитриевича красовался фиолетово-черный синяк, нижняя губа сбита в кровь, а левая рука до локтя перетянута лангетом.
- Роман Дмитриевич, что с вами? – прошептала Шура.
- Доброе утро, красавицы! – чересчур бодро крикнул Малиновский и выглядел от этого еще более трагичным. На глазах у Шуры даже слезы навернулись. – Ничего страшного! Так, боевые раны!
- А на вас что, бандиты напали? –  оживилась Тропинкина.
- Они самые! Машенька, знаете, говорят, что шрамы только красят мужчину, - хитро улыбаясь, сказал Малиновский.
- Ну, вы просто герой, Роман Дмитрич! – воскликнула Тропинкина.
- А сколько их было? Вы их сильно покалечили? – заинтересовалась Шура.
- Шурочка, они еле живые ушли! – заверил он ее.
И тут вдруг прибежал злой Милко, пренебрежительно посмотрел на Малиновского. Тот в отчаянии опустил глаза и тяжело вздохнул.
- ЖИвые? Ты же им лИцо расцАрапал, варвАр! А мАлышка Мо до сих пор хрОмает и стрАдает от этого! – в истерике закричал Милко.
- Малышка Мо? – испуганно переспросил Жданов, до этого стоявший безмолвно. Ему вспомнилась поездка в «Голубой огонек» и жуткие огромные мужики, одетые в вычурные платья и обмотанные мишурой с перьями.
- Она самая… Андрей! Еще Один варвАр! – переключился он на Жданова.
- Так! Милко, успокойся! – попытался он прокричать сиплым голосом, но получилось как-то со свистом. – И почему никто не работает? Я что, сам должен каждый раз разгонять всех по местам? Я сейчас всех уволю! – последние слова прозвучали уже в спины убегающему «Женсовету».
- Ну, варвАр же! Жданов, зА что тебя только девУшки любят? А с тОбой мы Еще поговОрим! – заявил он Малиновскому. – ОлЕчка, пОдожди мЕня! – и ушел за Ольгой Вячеславовной.
- Пошли в твой кабинет, - сказал Малиновскому и потащил его за руку.
Оказавшись в кабинете, Жданов первым делом полез в шкафчик и схватил бутылку виски. Налил себе пол стакана и выпил одним махом. В горле неприятно запершило, и Андрей забился в диком приступе кашля.
- Жданов, а тебя в каких боевых действиях поразила простуда? – запрыгнув на стол, весело спросил Малиновский.
- В не менее опасных, чем у тебя, - зло ответил Андрей. – И за что же это ты избил Малышку Мо? – Малиновский после этого вопроса совсем сник. – Кстати, как тебе это удалось? Эта «дамочка», мне кажется, одной левой грузовик может поднять…
- Это точно…
- Так, что же случилось? – не выдержал Жданов.
- Я выходил из «Севы», как навстречу мне идет Милко в сопровождении этой Малышки Мо и некой Жозефины, не менее крупной в размерах… Эта «малышка» обозвала меня красавчиком и ущипнула за щечку… Жданов, я никогда так не взрывался. А тут вдруг озверел в секунду. И с ходу заехал этой Мо в челюсть.
- Эффект неожиданности… - пробубнил Жданов.
- Что? – не понял Малиновский, погруженный в свои невеселые мысли.
- Я говорю, что попасть по ней можно было, только нападая неожиданно.
- Наверное… Короче, дальше мне уже не так везло на удары. Еще подключилась эта Жозефина и заломила мне руку. Я думал, что перелом точно мне обеспечен, но оказалось лишь сильным растяжением. А тут еще Милко верещит. Кто-то из сбежавшейся толпы вызвал полицию. Но заявление никто писать не захотел. Еще бы! Эти дамочки и так были на грани провала. Но отмазал их Милко, заявив, что это модели из его новой коллекции и всему отделению подарил пригласительные на показ. Жданов, ты представляешь, что нас ожидает на следующем показе? – Малиновский достал сигарету и нервно закурил.
- А почему ты мне не позвонил?
- Во время драки вылетел мобильный. Пришлось покупать новый и восстанавливать сим-карту, - выдохнул кольца дыма.
- Да уж! – хмыкнул Жданов. – А я подумал, что Малина ушел в отрыв…
- Ушел! В полный отрыв… - а потом резко повернулся к Андрею. – Слушай, а что у тебя с Пушкаревой?
- Ничего, - печально вздохнул Жданов.
- Как это ничего?
- А вот так! Ромка, мы с тобой просчитались…
- Жданов, не пугай меня! Неужели Катюшка уже переписала компанию на Зорькина? – в панике спросил Малиновский.
- Хуже! Катя влюблена не в Зорькина!
- Так это правда что ли? Она сама тебе призналась?
- В чем?
- Что по уши в тебя влюблена! – стукнул его лангетом по лбу Малиновский.
- При чем тут я? – гневно вскрикнул Андрей хриплым голосом. – Она влюблена в Курта Рихтера.
- Чего? – Малиновский выглядел озадаченным. – С чего ты это взял? Она тебе что, сама это сказала?
- Не совсем… Она сказала, что влюблена в человека, который живет не в Москве.
- И все? С этого ты решил, что Катенька повелась на берлинского мачо?
Разговор с Малиновским стал его раздражать. И сославшись на срочное дело, Андрей поспешил в свой кабинет. Катя была на рабочем месте. Слышался ее тихий размеренный стук пальчиков по клавиатуре. А может действительно Курт тут не причем? Может быть сердце Кати еще свободно?
- Катюш! – просипел он.
- Да, Андрей Палыч! Вы что-то хотели? – бодро спросила она с легкой полуулыбкой, от который Андрей словно ком в горле проглотил. Пришлось откашляться.
- Андрей Палыч, вы простыли? Давайте я вам чаю заварю! – заботливо произнесла Катя и тут же кинулась исполнять сказанное.
- Катенька! Подождите! – ее забота была Андрею как бальзам на сердце, но и отпускать ее так быстро не хотелось, пришлось придумывать предлог. – Катя, со мной все в порядке. Давайте лучше займемся делом! Что у нас сегодня запланировано?
Катя вдруг резко подобралась, выпрямила спину и посмотрела на него безразличным взглядом, от которого у Андрея, словно мурашки по спине пробежали. Она подошла к столу, взяла листок и начала читать. Сухо, по-деловому. Закончив, спокойно посмотрела ему в глаза. Андрея кинуло в дрожь.
- Я все-таки заварю вам чаю… Иначе придется все запланированные встречи переносить. Чай придаст вам сил, - также сухо сказала она и, так и не дождавшись ответа, молча, ушла.
Андрей чувствовал себя хуже побитой собаки. Болело все: горло, нос. Щипали глаза. Тело неприятно ломило. А в сердце напряженно выстукивала тугая боль, каждый раз, когда он видел Катю…

Как же холодно в этом кабинете! Такое ощущение, что это не современный хорошо отапливаемый офис в центре столицы, а иглу с огромной дырой на потолке, в которой на темном ночном небе видны огни северного сияния. Слышится завывание метели, гонимой ледяным арктическим ветром, и топот оленей. Они привязаны к невысокому одинокому дереву посреди безлюдных просторов Заполярного края. Все вокруг уже занесло толстым слоем снега. Ни сани не проедут, ни зверь не пройдет. Теперь придется ждать весеннего сезона охоты или совсем перебираться южнее, где снега разбиваются о массивные склоны сопок, и Великая равнина между ними служит пристанищем и для зверей, и для людей.
Топот усиливается. Олени начинают бить рогами в стенки иглу. Нет. Что вы делаете? Сейчас все рухнет, и я совсем замерзну.
«Андрей Палыч» - хрустальным звоном пропела метель. «Андрей Палыч» - закричали олени и рванули внутрь рухнувшего иглу. «Холодно», - прошептал он. И кто-то со всей силы начал трясти его за плечо. Андрей открыл зажмуренные глаза и увидел бледное и испуганное лицо Кати.
- Андрей Палыч, как вы себя чувствуете? – нервно спросила она, продолжая трясти его за плечо. Андрей немного пришел в себя и обнаружил, что лежит на полу, свернувшись калачиком и укрывшись своим пальто. Что это было? Он уснул, что ли?
- Все нормально, Катюш, - ответил он, трясясь и стуча зубами от пронизывающего его холода.
- Вы же совсем горите! – воскликнула Катя, потрогав своей маленькой ладошкой его лоб. – Вставайте, Андрей Палыч! – Катя помогла ему подняться и сесть в кресло. – Я заварила вам чаю. Вот, выпейте! И, кажется, надо вызвать скорую…
- Никаких скорых! – злобно сказал Андрей. – Все в порядке! Мне уже лучше, - сказал он и вцепился в такой желанный источник тепла, исходивший от большой чашки, с каким-то темным отваром. – Запах странный. Это что? – спросил он Катю, сделав маленький глоток.
- Это противопростудный сбор из трав… Мне мама всегда такой заваривает, когда я болею…
- Я не болен, Катя! Со мной все в порядке! Ясно? – снова разозлился он. – И давайте лучше займемся делом! Что у нас там по плану?
Катя спорить с ним не стала. Хотя надо было бы…
Лучше ему не стало. Ходил по офису, укутавшись в пальто, с горящими от высокой температуры глазами, и кричал на всех, кто начинал спрашивать о его самочувствии. Словно пытался доказать всем вокруг, что не подвержен никаким простудам и здоров. Даже Малиновского выгнал из кабинета, когда тот заговорил о лечении. И каждые полчаса гонял Катю заваривать ему чай, от которого, по его словам, ему становится легче.
А потом Андрею позвонила Маргарита Рудольфовна. И они, кажется, поругались. Мать настаивала на том, чтобы он ехал немедленно домой, а сын твердил, что абсолютно здоров и тут же начинал биться в сильном приступе кашля. А затем, исчерпав все аргументы, Андрей крикнул в трубку, что очень занят и перезвонит попозже.
Снова вызвал к себе Катю для обсуждения статей расходов. Он был очень зол и говорил с ней довольно грубо и невежливо. Но потом в кабинет ввалились модели с требованиями продлить контракты. И Андрей вмиг заулыбался и демонстративно посмотрел на Катю, которая поняла этот взгляд, как приказ выйти куда-нибудь подальше.
- Андрей Палыч, я пойду… Мне нужно… К Ольге Вячеславовне зайти… - несвязно сказала Катя и поспешила выйти.
- Катенька, а как же чай? – нахально улыбнулся Андрей, но говорил он с трудом из-за осипшего горла и по-прежнему дрожал от температуры.
- Как вернусь, заварю, - ответила Катя уже вполне спокойно и безразлично и тихо закрыла за собой дверь.
Андрей со всей силы стукнул кулаком по столу. Напугав сидящих там моделей, которые теперь стали посматривать на президента с опаской. А тот их и вовсе замечать перестал, будто они были приложениями к интерьеру, вроде фикуса в углу.
Бесит его эта ситуация! Ну, не может такого быть, чтобы Катя была совсем к нему равнодушна! Она же отвечала на его поцелуи! Тогда почему говорит, что влюблена в другого?
И еще очень холодно. Впервые в жизни Андрей безумно захотел оказаться сейчас в бане, залезть повыше к потолку и греться…
- Андрюш, так что с контрактами? – нетерпеливо заговорили модели. И ему пришлось отвлечься от приятных мыслей о тепле перейти к деловым и не очень приятным. И когда это общение с моделями стало для него в тягость?
Тем не менее, он выпроводил их из кабинета, пообещав продлить контракт всем. И стал дожидаться Катю, которая не появлялась непозволительно долго! Отсутствовала уже больше часа.
А потом пришла такая сияющая, разрумянившаяся, что Андрей даже слова свои гневные вдруг проглотил. И засмотрелся на нее…
- Андрей Палыч, вы не представляете, кто нам звонил! Это такой шанс для «Зималетто»! Мы же, если все получится, почти сразу сможем рассчитаться с долгами и… - сходу затараторила она.
- Катя, подождите! Кто звонил? – спросил он, улыбаясь ей в ответ.
- Курт Рихтер из «IMG Fashion»! – засмеялась она, а вот Андрей сразу после этих слов помрачнел.
- И что он от вас хотел? – сухо спросил Жданов.
- Не от меня! – по-прежнему улыбалась Катя. – Он Милко позвонил. И предложил «Зималетто» участие в неделе моды в Берлине. Вы представляете? Это же означает выход на европейские рынки! Милко уже загорелся этой поездкой! – радостно продолжила Катя.
- А почему этот Рихтер позвонил Милко, а не мне? – злобно спросил Андрей.
- Кажется, у них был только этот номер телефона… Их секретарь что-то напутала. Но это же неважно! Главное, что нас пригласили! Дальше дело за малым! Удивить и покорить всех!
- Кого же вы собираетесь покорять, Катенька? – ехидно спросил Андрей.
- Не я! А «Зималетто»!.. Андрей Палыч, вы… Вам сделать чаю? – обеспокоенно спросила она.
- Не стоит, Катюш! Я обойдусь! Не буду мешать вам радоваться и портить своим видом настроение. Пойду… к Малиновскому! – и стремительно вылетел из кабинета.
Катя застыла в растерянности. Что это с ним? Неужели простуда влияет еще и на работу мозга?

С Андреем что-то происходило. От Малиновского он прибежал еще более взвинченным и обозленным, особенно на Катю. И ей даже показалось, что причина его недовольства кроется в ней. Но что не так? Почему он злится?
Чтобы лишний раз не провоцировать Жданова, решила не попадаться ему на глаза. Даже на обед не пошла, хотя девочки ее очень звали. Пришлось снова врать про обширный обвал работы. Хотя не такая уж это и ложь. Чтобы успокоить Андрея, нужно как можно скорее сделать отчет. Пока реальный, а потом уже… Фальшивый! Что уж тут скрывать, Пушкарева? Да, ей противно и неприятно совершать такой недостойный ее поступок. Но больнее всего сказать всем правду, а затем смотреть, как медленно рушатся все мечты Андрея. Она не вправе его подвести. Несмотря ни на что! Даже если сам он собирался поступить с ней мерзко, даже если он ее сейчас ненавидит. Катя не может его бросить! Это не любовь! Это боль какая-то! Невыносимая и безответная…
Катя достала свой дневник. Как же давно она тут ничего не писала. А все потому, что не было сил собрать воедино все произошедшее. Мысли и чувства каждый раз были такими противоречивыми! Любовь и ненависть жили в ней воедино, порою сменяя друг друга практически мгновенно, а иногда и вовсе вступали в конфликт.
Мама всегда твердила ей: «Слушай свое сердце!». Мамочка, если бы я слушала только свое сердце, то давно бы уже сошла с ума! И хорошо, что у нее есть папа, который каждый раз, будто наперекор маме, заявлял: «Думай, дочка, головой!».
Вот она и думает! Сидит в темной каморке, прислушиваясь к нечастым шорохам, раздающимся в кабинете президента, и думает о том, как же ей быть. Грустно как-то…
Нет! Самый лучший способ все-таки изобрела она сама! Он гласит так: «Не слушать и не думать». За работу, Екатерина Валерьевна! – приказала она сама себе и открыла файл на компьютере.
А потом, словно дуновение ветра, до нее донеслось тихое, чуть хрипловатое «Кать». И она вскочила и понеслась на этот голос, будто неведомая сила подняла ее в воздух и переместила в президентский кабинет.
- Да, Андрей Палыч? - спросила она. Жданов сидел с красным лицом и буравил ее глазами.
- Катя, а почему вы не пошли обедать? Неужели я настолько завалил вас работой?
- Нет, что вы… Я не хочу обедать… И «Женсовет»... он… Как всегда, начнет расспрашивать о… - «о Коле» хотела договорить Катя, но Жданов ее бесцеремонно прервал.
- Все ясно, Катюш! Они начнут расспрашивать, а вы хотели помечтать. Можете не объяснять дальше! – твердо заявил он и выглядел при этом каким-то жестоким и непреклонным.
- Помечтать? – совсем растерялась Катя.
- Катенька, я все понял! Не стоит продолжать! Я хотел вам сказать, что собираюсь спуститься на производство. Там что-то со станком случилось…
- Андрей Палыч, а вы… хорошо себя чувствуете? – обеспокоенно спросила она.
- Лучше не бывает! – зло ответил Жданов.
- Может быть, вам чаю заварить?
- Не стоит! – бросил он и вышел.
Катя устало опустилась в президентское кресло и положила голову на стол. Что он имел в виду? О чем я мечтаю? Неужели он догадался, в кого я влюблена на самом деле? И поэтому так на нее злится? Но это же катастрофа!
Внезапно дверь распахнулась и появилась Маргарита Рудольфовна собственной персоной. Катя резко вскочила с места и встала возле стола.
- Маргарита Рудольфовна, здравствуйте. А Андрея Палыча нет, - проговорила Катя.
- Я вижу. Здравствуйте, Катя, - она смотрела слишком пристально, так, что Кате даже стало нехорошо. – А вы… что здесь делаете?
- Простите. Я просматривала документы и…
- Что ж, тогда не буду вас отвлекать, - перебила Маргарита Рудольфовна. – Екатерина… Как вас по отчеству?
- Валерьевна…
- Екатерина Валерьевна!
- Если вы хотите увидеть Андрея Палыча, то он на производстве! – выпалила Катя, совсем покраснев и засмущавшись.
- Спасибо, Екатерина Валерьевна. Но я подожду его лучше здесь, - заявила она. – Он же еще вернется?
- Да… То есть он не говорил, что уходит насовсем…
- Прекрасно, тогда я его дождусь! – она обошла стол и села в кресло Андрея. Катя лихорадочно собрала документы и держала теперь их в руках.
- Вам принести что-нибудь? Чай, кофе…
- Если можно, чаю! – ответила Маргарита Рудольфовна и посмотрела на Катю снисходительно.
- Конечно… - ответила Катя и стремительно вышла из кабинета.
Уф! Как же сложно с ней общаться. Ощущаешь себя в ее присутствии мебелью. Порченой. И давно устаревшей.
Когда вернулась обратно, услышала еще в приемной злой голос Андрея: «Мама, я совершенно здоров! И домой не поеду! Нет времени болеть. Кто вместо меня работать будет?». И не менее недовольный голос Маргариты Рудольфовны ответил: «Не говори глупостей! Посмотри на себя! Ты же весь горишь! Куда все смотрят? Почему тебя не отправили лечиться еще на подходе к «Зималетто»?».
- Пушкарева, так и будешь тут стоять? – нагло спросила Клочкова. – У меня настроение при виде тебя портится. И вообще все портится. Иди уже!
- Вик, испорченное уже ничем испортить нельзя! – ответила Катя и, переложив чашку в левую руку, решительно толкнула дверь.
- А вот и Катенька пришла! – "весело" воскликнул Андрей и, выхватив чашку из ее рук, выпил все залпом. – Чудесный чай! Как вы там говорили? Противопростудный?
- Да, это сбор такой… У меня другого не оказалось, вот и… - тихо сказала Катя, переминаясь с ноги на ногу.
- И прекрасно, Катенька! Видишь, мама! Меня здесь лечат, и поводов для беспокойства я не вижу! – по-прежнему гневно прохрипел Жданов.
- Не видишь? Зато я вижу! Катя, скажите этому балбесу, что работа никуда не убежит! И здоровье важнее! – обратилась к ней Маргарита Рудольфовна и стала смотреть выжидательно.
- Да… Андрей Палыч, сегодня нет важных встреч… и вы поезжайте домой, - пробормотала Катя, отводя от Андрея глаза.
- Мама, ты почему манипулируешь моими работниками? Катенька, от вас я не ожидал такого предательства! – разозлился он еще больше.
- Я не… - попыталась оправдаться Катя.
- Катя, не слушайте его! Андрей, что за слова ты мне говоришь? Кем я манипулирую? Тебе не стыдно? Сейчас же собирайся! Мы едем домой! И никаких отговорок я не потерплю! – непреклонно заявила Маргарита Рудольфовна.
- Но у меня же были еще дела. Катя! – воскликнул Жданов, все еще надеясь остаться здесь.
- Я справлюсь со всем. Поезжайте, - тихо сказала Катя и встретила благодарный и торжествующий взгляд Маргариты Рудольфовны. Андрей же посмотрел на нее, как на врага народов! Укоряюще и ненавидяще. А затем схватил пальто и выбежал из кабинета.
- Андрей, и не стоит злиться! Тебе никто не желает зла! – крикнула ему вслед Маргарита Рудольфовна. – До свидания, Катя, - и тоже вышла из кабинета.
Она сразу же выдохнула. Вот что значит побывать между двух огней. Если выберешь сторону одного, то обязательно сгоришь от пламени другого. И правда, у нее горят щеки!
Что ж, работа только прибавляется. Наверное, лучше сразу предупредить папу, что задержится…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #7 : Июль 03, 2017, 03:10:50 »


-12-

Папа очень злился, даже разговаривать с ней перестал, а вот со Ждановым как раз наоборот - собирался провести основательную беседу. И тот факт, что начальник заболел, нисколько не останавливал Валерия Сергеевича. Если бы не вмешалась мама, неизвестно, чем бы все закончилось, ведь полковник уже натягивал на плечи свой выходной мундир. Но кое-как, с большим трудом и самой ювелирной дипломатической работой удалось его отговорить и убедить не вмешиваться. И он стал негодовать тихо, насупившись, сидя перед телевизором и кидая гневные, недовольные взгляды и на дочь, и на жену.
А Катя выдохнула с облегчением. Ей и без того проблем хватает. Быстро позавтракав, поспешила в «Зималетто». Пока успокаивала папу, потеряла время и теперь немного опаздывала.
Андрея Палыча на рабочем месте не было. Забежал Малиновский и доложил ей, что начальник находится в оздоровительном плену и сегодня появиться не сможет, как бы он того ни хотел. И управление империей «Зималетто» ложится на их хрупкие плечи. Он, Роман, взвалит на себя тяжкую ношу переговоров и встреч, а Катенька займется подготовкой всей документации, ну, и всем остальным. И так же поспешно убежал.
Вот это «все остальное» заставило Катю изрядно помотаться по компании, решая самые разнообразные вопросы, включая истерику Милко, который требовал «презИдента» и упрекал всех в невнимании к нему. А «РихтЕр» ждет его гениальнейшую коллекцию уже через два дня! И еще совсем ничего не готово. Чтобы его успокоить, пришлось призвать самые мощные силы. Кате удивительно повезло, что компанию сегодня посетила Юлиана Виноградова. Она быстро поняла, что к чему, и, взмахнув своим поистине волшебным зонтиком, с ходу принялась его успокаивать, а затем и вовсе сама занялась вопросом, который включал - какие модели поедут, как лучше преподнести их берлинской публике и другие нюансы, в которые Катя, как ни старалась, вникнуть не смогла. Ее работа была иной – купить билеты, забронировать номера в гостинице и многое другое. Но все это она никак не могла решить без Андрея Палыча. И еще, плюс ко всему, позвонили из банка и потребовали еще одну расписку от президента по своевременной выплате кредита.
Катя готова была головой биться об стенку. Но все же взяла себя в руки и набрала мобильный Жданова. Тот ответил почти сразу.
- Я слушаю, - прохрипел он.
- Андрей Палыч, здравствуйте, это Катя… Пушкарева…
- Я понял. Что вы хотели? – недовольно спросил он.
- Тут… Без вас не решить некоторые вопросы… И нужна ваша расписка для банка… Уже сегодня… Завтра будет поздно… - промямлила Катя.
- А вы же говорили, что справитесь без меня, Екатерина Валерьевна! – зло прохрипел Жданов.
- Я…
- Ладно! Я вас понял… А приезжайте-ка лучше вы ко мне! Меня отсюда точно не выпустят на волю.
- Ккуда? – растерялась Катя.
- Записывайте адрес! – он продиктовал, она записала дрожащей рукой. – Берите все нужные документы и приезжайте! – добавил он и отключился.
Это было совсем недалеко от «Зималетто». Катя вызвала такси и не успела опомниться, как водитель сказал «приехали».
Красивый дом, изысканная парадная и вежливая женщина консьерж с короткой стрижкой и начесом. У Кати вдруг затряслись коленки, и идти по лестнице она не смогла физически. Женщина с начесом вежливо подсказала ей, что у них есть лифт, отчего Катя смутилась еще больше.
С большим трудом дошла до нужной квартиры и позвонила. Дверь ей открыла Маргарита Рудольфовна.
- Здравствуйте, Катя! Проходите, - и рукой пригласила ее внутрь. Катя медленно вошла и сразу же покраснела, когда Маргарита Рудольфовна протянула ей тапочки.
Ну, что же это такое? Пушкарева, прекрати смущаться! Ты здесь по делу. Быстро выпрями спину и веди себя спокойно.
- Мам, если это опять Евгений Васильевич пришел, то лучше убей меня сразу! – крикнул обреченный голос Жданова из-за чуть приоткрытой двери.
- Евгений Васильевич приедет ближе к вечеру. Он же работает! Между прочим заведующим больницы! – сухо сказала она, а затем перевела взгляд на Катю. – Катя, если можно, побыстрее! Андрею нужен покой! – сказала она шепотом.
- Конечно, - ответила она, по-прежнему смущаясь, и ничего не могла с этим поделать.
- Проходите в гостиную. Он там, - указала рукой в направлении приоткрытой двери.
И Катя послушно туда вошла. И ахнула! Еще в прихожей она отметила, что повсюду преобладают светлые тона, а вместо вешалок и тумбочки, там стоит изысканный белый антиквариат. Но гостиная оставила в душе Пушкаревой неизгладимый отпечаток. Она тоже была белоснежная, с нежно-розовыми вкраплениями. Массивные бежевые шторы были собраны по бокам золотистыми завязками. Стены украшали стилизованные под подсвечники бра. Над узорчатым камином висело редкой красоты зеркало, будто принесенное прямо из императорского дворца. А пол был и вовсе мраморным. И посреди всего этого великолепия стоял большой белый диван, на котором заваленный подушками и укрытый розовым с бахромой одеялом лежал очень злой Андрей Палыч. И пока Катя рассматривала интерьер и приходила в себя, он напряженно сверлил ее взглядом.
- Ну, что, Катенька, вы довольны? – не выдержав, спросил он гневно.
- Простите? Вы о чем? – не поняла Катя и, словно очнувшись, подошла поближе и неуверенно села в стоящее рядом кресло. Тоже белоснежное.
- Ах, вы не понимаете! Катя, если я уйду отсюда живым, это будет чудом! – прошептал он ей зло, раздраженно вытянул из-под бока подушку и откинул ее в сторону. – Это вы во всем виноваты!
- Я? – Катя совсем растерялась.
- Конечно, вы! Вы меня предали и сдали в руки мамы!
- Но, Андрей Палыч! Вы же больны, и вам лечиться нужно, а не мучить себя на работе… - Катя тоже отвечала шепотом и даже наклонилась ближе, чтобы ему было слышнее. Но лучше бы она этого не делала! Злость из Жданова улетучилась мгновенно, а на смену ей пришло другое, более сильное чувство, от которого Андрей даже заерзал под одеялом.
- Катя, - прохрипел он и сразу же начала кашлять. На этот звук сразу же пришла Маргарита Рудольфовна с подносом, на котором лежали таблетки и стакан воды. Она молча поставила все это на журнальный столик, тоже, кстати, мраморный.
- Выпей лекарства, Андрюш! Катя, проследите за ним! – и, получив от Пушкаревой утвердительный кивок, вышла.
- Вот видите! Я здесь, как в тюрьме! Катенька, спасите меня! Заберите отсюда! – взмолился Жданов и, схватив ее за руку, притянул к себе и усадил рядом, на диван. Катя забарахталась и попыталась выбраться, но Андрей держал ее крепко.
- Андрей Палыч, что вы делаете? – прошептала Катя. Но тот ее совершенно проигнорировал и заинтересованно рассматривал губы, а затем обнял и поцеловал. Он был очень теплый, даже горячий. Катя решила, что во всем виновата температура. И надо бы его оттолкнуть. Ведь ему же нужен покой, в конце концов! Но силы покинули ее совершенно. Будто это она на самом деле больная.
Он целовал ее настойчиво, не давая ни секунды опомниться, прижимая к себе со всей силы, чтобы быть как можно ближе. И постепенно сходил с ума, потому что Катя ему отвечала, причем с не меньшим пылом. Ее маленькие ручки гладили его спину, оттягивая футболку. А глаза, большие янтарно-карие прекрасные глаза, опьяненные и затуманенные, требовали новых поцелуев. И он покорялся! Он готов был сделать все, что угодно, чтобы она вот так продолжала смотреть и не отталкивала, чего Андрей страшно боялся.
Но нарушил все банальный звонок телефона в прихожей. А затем прозвенел голос мамы: «Я слушаю… Кирочка? Это ты? Здравствуй, моя родная! Ну, как ты?.. В Париже?.. Вот как… Минаев Никита, значит… Да, Кирочка! Конечно, звони! Я очень рада была тебя услышать…».
Катя сразу отскочила от него и принялась трясущимися руками поправлять одежду. А затем оба заметили, что подушки разлетелись по всей гостиной. И, не сговариваясь, стали синхронно их собирать и возвращать на место, Андрей даже помог лучше завернуть его в одеяло.
Катя села в кресло, потом вскочила, достала папку, вытащила бумаги и протянула ему. Жданов, даже не пытаясь вчитываться, их подписал. И все это время не сводил глаз с раскрасневшейся и смущенной Кати.
- Это все? – спросил он.
- Да… То есть нет… Андрей Палыч, там Милко в истерике… Уже через два дня нужно выезжать в Берлин, а еще ничего не решено и не утверждено… И вас нет… - Жданов по-прежнему пристально на нее смотрел, а Катя, наоборот, отворачивалась.
- Да уж… Все-таки не такой уж я и не нужный, как оказалось. Да, Катюш? – мило улыбнулся он.
- Андрей Палыч, без вас точно не решить ничего…
- Я постараюсь быть завтра. Тем более, что я вдруг почувствовал себя намного лучше! Катенька, а вы положительно влияете на мое самочувствие! – сказал он и лукаво ей подмигнул. Катя растерялась окончательно и мечтала сейчас только об одном – провалиться сквозь землю. А Жданов, похоже, был крайне доволен собой!
- Андрей Палыч, вам нужно выпить лекарство, - решила она немного подпортить ему настроение и указала рукой на поднос со стаканом воды и таблетками. Андрей ее ручку перехватил.
- Катенька, знаете, мне понравилось ваше первое лекарство. Может быть, стоит увеличить дозу? – самодовольно спросил он. А Катя оскорблено руку выдернула. И очень вовремя! В гостиную вошла Маргарита Рудольфовна.
- Андрей, ты почему не выпил таблетки? Я пожалуюсь на тебя Евгению Васильевичу! – гневно заявила она. И Жданов снова сник.
- Вот только не надо опять напускать на меня этого типа! – недовольно проворчал он. А Катя решила воспользоваться моментом и ускользнуть.
- Андрей Палыч, подписанные документы я отвезу сейчас в банк… Вы… Я надеюсь, вам станет лучше… Выздоравливайте! Маргарита Рудольфовна, до свидания. Я пойду, - сказала она и направилась в прихожую, не оборачиваясь. А одевшись, услышала:
- Андрей, ты только не расстраивайся… Но Кирочка… Представляешь, ей Минаев сделал предложение… В Париже. И она согласилась. Как же так, Андрюша? Ты ее совсем упустил! Вы же просто созданы друг для друга…
- Мама, прекрати! – взревел Жданов, а Катя больше не могла это вынести!
Открыла дверь и выбежала. Она неслась по ступенькам вниз, мимо женщины с невероятным начесом, изысканной парадной, подальше от этого потрясающей красоты дома, подальше от него… И от себя…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #8 : Июль 03, 2017, 03:38:06 »

-13-

После того как Катя от него сбежала, прекрасное настроение Жданова, подкрепленное еще живыми воспоминаниями и ощущениями, связанными напрямую с ней же, вдруг резко ухудшилось. Точнее его подпортили, причем основательно.
Дело в том, что мама снова устроила ему представление под названием «Андрей, ты должен вернуть Киру!». Поначалу он помалкивал и пытался представить себя где-нибудь в другом месте, например, в каморке.
Но мама, как всегда, умела быть настойчивой и найти именно ту кнопочку, которая обычно включала у Андрея злость, раздражение и ярость.
И он взорвался.
- Мама, ну, сколько можно?! Ты меня слышишь или нет? Пойми, наконец, что я не люблю Киру и ни жениться на ней не собираюсь, ни мириться с ней! Она меня бросила! Причем сама! И правильно сделала. Наша совместная жизнь уже давно стала сплошной мукой и нескончаемым кошмаром. Мама, я ей изменял! Но не потому, что такой неразборчивый. Я хотел быть с кем угодно, только не с ней! Я не хотел ее видеть! О какой любви тут может идти речь? – кричал он.
- Но, Андрюша… - совершенно растерялась Маргарита Рудольфовна и села на кресло, где совсем недавно смущалась и краснела Катя. – Ты же так за ней ухаживал… Ты же нарадоваться не мог уже от того, что Кирюша просто согласилась пойти с тобой на свидание…
- Мам, это было четыре года назад… Да, тогда я, наверное, был в нее влюблен… Но это так быстро закончилось. Она была поначалу для меня какой-то загадкой невероятной, которую хотелось раскрыть немедленно, узнать и никому не рассказывать… Но в какой-то момент я понял, что загадки на самом деле не существует. Есть просто Кира. Хорошая девушка, которая в меня уже влюблена. А я… А я не понимал, что к ней чувствую. Все твердили, что мы просто созданы друг для друга, идеальная пара. Я и этого не понимал, в чем эта идеальность. Но верил. Верил на слово… Мам, потом наступил такой момент, что я совсем не захотел после работы ехать к ней. И я отправился с Ромкой в клуб. Увидел прекрасных девушек, и мне просто голову снесло. Я ей изменил…
- Андрей, но почему ты ей сразу всего этого не сказал?
- Я трус, наверное, мам… Но правильнее сказать, что я сам ничего не понимал. А Киру стал воспринимать как данность, вещь, которая неизменно будет моей названой невестой. Потому что так решили все вокруг. А я, не имея собственных мозгов, с этим согласился, подписался, так сказать… Но Кира оказалась умнее меня! Она меня бросила сама…
- Я не знала… Я была уверена, что ты ее любишь. А все твои загулы – это от молодости… Но какой же ты балбес! – она стукнула его по руке.
- А! – вскрикнул Андрей. – Больно же!
- Ты заслуживаешь еще больше! Но сейчас придет Евгений Васильевич и сделает все за меня! – заявила мама и встала, кажется, на щеке у нее блеснули слезы.
- Ты все-таки манипулятор, мама! – авторитетно сказал Андрей. – Опять хочешь чужими руками со мной расправиться!
- Опять?
- Ну, с Катюшей у тебя уже все получилось! Она сдала меня в твой плен. Хотя до этого ни разу не предала!
- Так уж и ни разу?
- Ни одного! – самодовольно заявил Андрей.
- Странная она все же девочка, - сказала она, скорее, сама себе. – А ты меня с мысли не сбивай! Я собиралась звонить Евгению Васильевичу.
- Мама, пожалуйста, смилуйся надо мной! – взмолился Андрей. – Мне уже гораздо лучше. И не стоит отвлекать такого занятого и важного доктора от дел.
- Ты, кажется, сказал, что находишься в моем плену? Так вот, командовать тут буду я! – и вышла из гостиной, а через несколько минут Андрей услышал, что она звонит Евгению Васильевичу и просит его поскорее приехать. А- тлично! Он ударил кулаком по многочисленным подушкам. Они разлетелись. И Жданов принялся снова собирать и укладывать их на место, точно так, как недавно делал это с Катей. И вот - внимание! Свершилось чудо! Настроение снова поползло вверх и увеличивалось по мере поступления новых воспоминаний.
А потом пришел Евгений Васильевич, и Андрею пришлось пройти все круги ада, называемые мамой лечением.
Но зато утром проснулся почти абсолютно здоровым, не считая легкого насморка, его ничего не беспокоило. Мамы дома не оказалось. И он, поспешно собравшись и оставив ей записку, чтобы не беспокоилась, выпорхнул из плена на свежий воздух. Машина осталась в гараже «Зималетто», и ему пришлось вызвать такси.
Пропустив мимо ушей радостные крики вечно неработающего «Женсовета» по поводу его выздоровления, скорее зашагал в свой кабинет. Внутри его распирало странное томление и ожидание. А когда, пройдя пустующую приемную, открыл дверь и увидел Катю, сердце его подскочило вверх и пропустило не один удар. Дыхание захватило. И никак не мог прийти в себя и сказать уже хоть что-то, наконец. Что с ним такое происходит? Может быть, он еще не выздоровел?
- О, а вот и Андрюша пришел! – воскликнула выпорхнувшая из каморки Юлиана. – Как ты себя чувствуешь, дорогой? – спросила она.
- Чудом остался живым после маминого лечения, - сумел наконец ответить он.
- Герой! – засмеялась Юлиана. – Даже спрашивать боюсь о подробностях лечения!
- И правильно! Не стоит. Даже для твоих крепких нервов знать такое не рекомендуется, - заверил ее Андрей, а сам то и дело бросал короткие жадные взгляды на Катю, она сидела на стуле и изучала документы в папке. На него же не обращала никакого внимания, что Андрея постепенно начинало выводить из себя. И каждый новый взгляд на нее был злее предыдущего.
- Даже так? – звонко засмеялась Юлиана. – Ну, тогда давай лучше поговорим о компании «IMG Fashion»! Мы с Катюшей тут кое-что накидали… Вот, изучи! – отобрала у Кати папку и сунула в руки Андрею.
- Звонил Курт Рихтер. Уже на ваш номер. Их секретарь, видимо, исправился, - тихо сказала Катя и впервые посмотрела на Андрея. Прямо в глаза. Спокойно и абсолютно равнодушно. – Я… Мне пришлось подтвердить согласие от вашего лица и согласовать некоторые вопросы. Они прописаны на второй странице. Если вы с чем-то не согласны, то…
- Что вы, Катюш! Я со всем согласен, что предлагаете вы!
- И правильно! Катенька просто чудо! Катюш, если вы устанете от дурного характера Жданова, приходите работать ко мне! – хитро улыбнулась Юлиана.
- Юлианочка, прекрати переманивать ценных сотрудников! – погрозил ей пальцем Андрей.
- Никого я не переманиваю. Катенька, а вы подумайте!
- Обязательно! – улыбнулась в ответ Юлиане Катя и с вызовом посмотрела на Жданова. Тот даже побледнел от негодования.
- Ну и правильно! – хихикнула Юлиана. – А теперь давайте перейдем к делу! Времени у нас просто «кот наплакал».
Андрей слушал Юлиану в пол-уха. Нужную информацию старался не пропускать, чтобы, если что, суметь ей ответить и быть в курсе. Но большую часть внимания Жданова занимало поведение Кати. Точнее - то, как она реагирует на эту берлинскую компанию и ее владельца, в частности. Она же просто светилась от счастья! И даже не пыталась это скрыть! Андрею хотелось крикнуть «Караул!» от возмущения, а потом подорвать этого Рихтера на гранате со словами «Гитлер капут».
Он успел сломать уже два карандаша и ручку. Может быть, стоит сразу взять в руки орла? Но тогда он не сможет себя контролировать, чтобы не стукнуть им по голове одну улыбающуюся особу.
И что самое интересное, Андрей абсолютно не понимал, что конкретно его так выводит из себя. Ну, не мог же он ее ревновать, в конце-то концов! Чтобы ревновать, нужно, по крайней мере, испытывать к человеку влюбленность. Но он же не любит Катю, ведь так? Спросил себя и замер на месте, потому что однозначного ответа на этот вопрос не нашлось. Но самое страшное - это то, что и «нет» он не сказал.
Уф! Кажется, у меня едет крыша. Доброе утро, Жданов! Ты уже додумался до того, что можешь быть влюблен в Катю Пушкареву, от которой всех нормальных мужиков бросает в дрожь от неприязни и полного отсутствия интереса. «Рельсы, рельсы, шпалы, шпалы. Ехал поезд запоздалый». Вот и он приехал.
Но ведь его же тянет к ней с бешеной силой. Так, как ни к кому не тянуло. Этому ведь должно быть какое-то логическое объяснение? Ведь так?
- Андрей, ты меня слышишь? – помахала рукой перед его лицом Юлиана.
- Конечно! – невозмутимо ответил он.
- Я тебя спрашиваю, ты согласен с лицом коллекции? Как тебе эта девочка?
- Она идеально подходит! – улыбнулся он, даже не посмотрев на протянутую фотографию.
На чем он остановился? Ах, да! Катя его привлекает как женщина. Что ж, это не такой уж и приговор…
Но вот сама Катя, кажется, чувств его не разделяет. Да, она отвечает на его поцелуи, но не более того. А вдруг он ей и вовсе неприятен? Вдруг она его просто терпит? Андрей пришел в тихий ужас от своих мыслей. В руках треснула очередная ручка.
А если она и правда без ума влюблена в этого немца? А он, Андрей, только мешается у нее под ногами…
- Андрюш, с тобой все в порядке? Ты как то побледнел. Может быть, стоит поехать домой и долечиться? – обеспокоилась Юлиана.
- Ну, что ты? Лучше сразу умереть! – попытался пошутить Жданов. – А вот кофе мне выпить не помешало бы!
- Я сделаю! – сказала Катя и уже вскочила с места с намерением исполнять его пожелание. Не стоит так напрягаться, Катенька! Не буду отвлекать вас от приятных разговоров о несравненном Курте.
- Катя, не нужно! Я пойду, схожу в бар. Как раз проветрюсь, - зло сказал он и вышел.
- Странный он какой-то… А вы с ним не поссорились? – спросила Юлиана.
- Нет, кажется… - ответила Катя, которая тоже совершенно ничего не понимала в поведении Жданова. И дала себе зарок даже не пытаться его понять. Просто тихо доработать до момента выхода компании из кризиса и уйти. Может быть, Юлиана возьмет к себе? Кажется, она не шутила, когда предлагала ей работу…
А от Андрея держаться подальше. Она почти совсем не спала этой ночью. Думала. О ком? Да все о нем, об Андрее! Он вел себя странно. Слишком непредсказуемо. И опасно!
И так и не сумев ни в чем разобраться, она решила оставить всякие попытки что-то понять. Теперь это ее не касается! Она все силы соберет, чтобы противостоять ему, что бы он ни делал, как бы странно себя ни вел. Катя пообещала себе, что справится. И намерена выполнить это обещание.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #9 : Июль 03, 2017, 04:16:30 »


*Небольшое продолжение главы 13*


Андрея буквально трясло от негодования. Вот зачем этот немец ей нужен? Чем он смог ее так зацепить? Неужели он лучше его, Андрея Жданова?
Кофе не помогало, даже скандал, который он устроил Клочковой за опоздание, тоже эмоциональной разрядки не принес. Может быть, стоит еще на кого-нибудь накричать? Шел по коридорам «Зималетто» и вдруг услышал, что кричать уже начали, но без него. Эпицентр крика обнаружился в мастерской Милко. Андрей застал очень увлекательную картину. Гениальный дизайнер душил Малиновского на тканях, предназначенных для следующей коллекции. Ромка же, театрально закатывая глаза, хрипел и пытался скинуть с себя слишком уж сильного ранимого гения.
- Что здесь происходит? – рявкнул Жданов, и борющаяся парочка отскочила в разные стороны.
- Этот дИкарь вОрвался в мою мастЕрскую и распУгал всех мОделей! А рыжЕнькая Региночка дажЕ пострАдала от Его рук! – возмущенно кричал Милко.
- Пострадала? – весело спросил Жданов.
- Он срЫвал с нЕе мое генИальное платье и крИчал, что Она не настОящая! – оскорблено взмахнул руками и вытер невидимую слезу. – Ты прЕдставляешь? Он нАзвал мОе твОрение ненастОяшим!!
- Ромка, в чем дело? – все еще ухмыляясь, спросил Жданов, но увидев, что Малиновский находится в каком-то подавленном состоянии, почему-то вдруг испугался за него.
- Ни в чем, - зло ответил Малиновский потирая руками горло.
- ЖданОв, я не потЕрплю если этот тип поедет в Берлин! – заявил Милко.
- А кто же тогда поедет? Милко, ты в своем уме? – Жданов уже начинал снова злиться.
- Я-то в свОем Уме! А вот он с Ума сОшел!
- Хорошо… Вы поссорились. Но кроме Ромы некому больше тебя сопровождать! Я управление компанией сейчас бросить не смогу. Кира уехала в неизвестном направлении… Может быть, Урядов?
- ЖорИк? Не смЕши мЕня!
- А мне совсем не смешно! Хотя… - Андрей сделал пару шагов, остановился, замер, а потом посмотрел пристально на Милко. – У меня есть другая кандидатура! С тобой поедет Катя. Она в курсе дел. Говорит на немецком. И с Рихтером она договаривалась лично, - все это Андрей выкрикивал гневно, сжимая кулаки.
- Ты Имеешь в вИду ПушкАреву?
- Именно! – ответил Жданов, и теперь уже Малиновский посмотрел на Андрея удивленно.
- Но Она же распУгает всю Европу! – вытаращил глаза Милко.
- Вибирай! Или Малиновский, или Пушкарева! – быстро сказал Андрей.
- ХорОшо! Уж лучшЕ ПушкАрева. Ее можно будЕт спрятАть. Этого же варвАра не остАновит нИчто, - сдался Милко.
- Вот и прекрасно! Милко, драк больше не устраивай! А-то расскажу все Рональду! – подмигнул Милко. – Малина, пойдем, поговорим! – и потащил еще не пришедшего в себя Малиновского из мастерской гениального, но немного невменяемого гения.
Оказавшись в кабинете Ромки, Жданов первым делом кинулся к шкафчику и вытащил оттуда бутылку виски. Сделал несколько жадных глотков прямо из горла. Малиновский отобрал у него бутылку и принялся пить сам.
- Рассказывай! – после небольшой паузы сказал Андрей и уселся на стол.
- Даже не знаю, с чего начать… - печально протянул Ромка.
- А ты попробуй, с самого начала! – подсказал Жданов.
И Малиновский ему рассказал. И про клуб, и про девушку, которая оказалась мужиком, и про то, что во всех моделях ему теперь мерещится это рыжее недоразумение, и про то, что не знает, что с этим делать. Говорил долго. Жданов его слушал внимательно, не перебивая. А бутылка виски за это время опустела окончательно. Нашлась вторая. Но ее ждала участь первой.
- Да, уж… Дела… - протянул в итоге Жданов, язык его слушался совсем плохо. – Даже представить не могу, как тебе сейчас паршиво, Малина! – Ромка печально закивал. – А хотя, могу! – вскричал Андрей и шибанул со всей силы по столу. – Мне ведь тоже хреново, Ромка!
- Да ладно! – удивился Малиновский, который был еще менее трезвым. – Тебе, что, тоже рыжие бабы-мужики мерещатся?
- Не! – замотал головой Жданов. – Тут мерзость другого рода. Понимаешь, меня Катька не любит! – печально сказал он и уронил на стол слезинку.
- Пушкарева, что ли?
- А что, есть другие Катьки?
- Нет, таких точно больше нет! – передернулся Малиновский.
- Вот и я об этом говорю! Катька, она одна такая! – мечтательно протянул Андрей, с трудом проговаривая четко слова. – Но она любит этого фашиста! Этого мерзкого Рихтера! Он же ей не подходит даже! Он ее не достоин, Ромка!
- Точно, она его не достойна! – подтвердил Малиновский.
- Но кто я такой, чтобы мешать ей строить свое счастье? – не унимался Жданов, вскочил и, покачиваясь, прошел по кабинету.
- Никто! – крикнул Малиновский.
- К сожалению, да. Поэтому, я и отправил ее в Берлин! Ромка, я отпустил ее! Представляешь? – упал на диван и, запутавшись в своем теле, не мог подняться.
- Не представляю! – еще раз крикнул Ромка и, уронив голову на стол, смачно захрапел.
- Вот и я не представляю. Но я же ей не нужен, Ромка! – уткнулся головой в диван и заплакал. – Ромка, ты меня слышишь? Спишь, что ли? – повертелся, попытавшись подняться. – Ну, и ладно… - пробормотал Андрей, прекратил попытки встать и, закрыв заплаканные глаза, тоже уснул.

- Катя, Катя! Там Андрей Палыч и Роман Дмитриевич заперлись в кабинете и молчат! – испуганно закричала Шура, влетая в каморку.
- Как это молчат? Может быть, их там нет? – растерялась Катя.
- Они там! Амура видела, как они туда входили! И у них еще такие лица злые были! Катька, пойдем скорее! А вдруг они…
- Что? – встретила отчаянный взгляд Шуры и вздохнула. – Хорошо, пойдем! Шур, ну, успокойся! Я думаю, ничего страшного не случилось, - и медленно направилась к двери.
Но при приближении к кабинету Малиновского паника постепенно захлестнула и Катю. А вдруг и правда случилось что-то плохое? Андрей ведь не случайно вел себя сегодня так странно…
На подступах к запертой двери стояло настоящее оцепление в лице «Женсовета» и Феди Короткова с ломом в руках.
- Ну, что? Ломаем? – весело спросил он и дамочки, печально утирая слезы и хлопая испуганными глазами, поспешно закивали головами. Федя неспешно закатал рукава, аккуратно пристроил лом в проем дверей и замер. Вместе с ним затаил дыхание и «Женсовет», жадно наблюдавший за каждым действием Феди. А потом он резко рванул. Дверь звякнула и распахнулась.
Первой шагнула бесстрашная, но очень переживающая за своего любимого начальника Шура. Она скрылась внутри и громко вскрикнула что-то вроде «ой». Девочки после этого подскочили на месте, почти синхронно.
- Шур, что там? – заикаясь, спросила Света.
- Они живые там вообще? – пропищала Таня и зарылась лицом в носовой платок.
Катя, выйдя из оцепенения, стремительно вошла в кабинет и услышала, что все остальные последовали за ней.
Зрелище, представшее их взорам, было очень интересным, даже пикантным. На диване в обнимку лежали Малиновский и Жданов, причем, видимо, в не самых удобных позах. И еще они громко храпели. Шура стояла рядом и держала в руках две совершенно пустые бутылки.
- Кажется, тревога была ложной… - протянула Маша.
- Они, что? Пьяные что ли? – недоуменно спросила Таня.
- Так, девочки! Начальство в полном порядке. Пойдемте по рабочим местам! – сказала Ольга Вячеславовна.
- Но как же можно работать, когда тут такое? – сказала Амура и подошла поближе к дивану. Жданов вдруг резко встрепенулся и открыл глаза. Все, стоящие вокруг, громко заверещали и отскочили в сторону.
- Что здесь происходит? – рявкнул Жданов и посмотрел злыми и нетрезвыми глазами. В ответ ему, что не удивительно, была тишина и испуганное молчание.
- Андрей Палыч, вы заперлись в кабинете… И все волновались… - тихо сказала Катя и вышла из-за спины Ольги Вячеславовны. Глаза Андрея сразу же блеснули странным огоньком.
- Катенька! – воскликнул Жданов. – И вы волновались? – он попытался подняться, но не смог и рухнул на Ромку, который уже поспешил занять освобождающееся пространство дивана.
- Больно, - вскрикнул Малиновский и, корчась, отполз обратно. Шура испуганно и преданно наблюдала за мучениями начальника.
- Вот вы где! – крикнул вошедший в кабинет Урядов. – Почему вы все опять отсутствуете на рабочих местах? Что скажет начальство? Вы хотите, чтобы вас поувольняли всех? – а потом посмотрел на диван и замер. – Андрей Павлович? А вы… - растерялся он.
- Георгий, все в порядке! Это я их отвлекал от работы! Увольняйте меня! – крикнул Жданов и раскинул руки в стороны.
- Ну, что вы, Андрей Павлович! Как можно вас уволить? – Урядов сделал несколько шагов назад.
- Не уволите? Благодарю! – отсалютовал Урядову. – Друзья мои, вы свободны! – крикнул он «Женсовету»,  и все сразу же устремились за двери. – Катенька, а вы останьтесь! – хитро посмотрел он.
Они остались наедине, не считая посапывающего Малиновского. Катя нервно сглотнула и посмотрела на Жданова.
- Вы что-то хотели? – спросила она.
- Хотел! – крикнул Андрей и замолчал. А потом все-таки сумел вскочить на ноги и, шатаясь, подошел к ней вплотную. – Я хотел вас спросить, Катенька! – зло начал он. – Вы поедете с Милко в Берлин. Что вы об этом думаете? – и жадно начал всматриваться ей в лицо. Катя часто задышала и попыталась отвернуться. Но Жданов схватил рукой ее подбородок и заставил смотреть ему в глаза.
- Я… Если вы считаете, что так нужно, то я поеду…
- Неверный ответ! – крикнул он гневно. – Как вы относитесь к… Берлину?
- Очень положительно… - прохрипела Катя.
- Положительно, значит? – взорвался Андрей и отошел в сторону, уперся руками в стену и тихо стукнулся головой.
- Андрей Палыч, что с вами? – испугалась Катя.
- Со мной все… Атлично! – взревел он. – Что ж, Катенька! Тогда собирайте чемодан! Вы летите в Берлин, - гневно прошипел он ей и сел за стол.
- Может быть, вы… вам лучше поехать домой? – осторожно спросила Катя.
- Нет! – снова злой взгляд. – Идите, Катенька, работайте! А я тут побуду. Ну, же! Не стойте! – от его очередного крика Катю передернуло, и она пулей выскочила из кабинета. Ее всю трясло. Внутри разрывали самые противоречивые эмоции. От обеспокоенности и непонимания, до нежности и обиды. Ей бы сейчас самой не помешало бы напиться…

Успокоение расшатавшимся нервам Катя нашла в работе, как бы странно для многих это ни звучало, но цифры всегда действовали на нее умиротворяюще. Она погружалась в простой мир, где подвластно все, стоит только применить нужный подход, найти правильную формулу. И вот ты победитель! Счета со сметой построены в ряд. Ну, чем не дочь полковника?
Жаль, что в реальной жизни не все так просто и понятно. А скорее, наоборот, ничего не понятно. Жданов отправляет ее в Берлин с Милко? Это ли не странно? И при этом преподносит это так, будто наказывает ее таким образом!
А может быть, тут все банально просто и поведение Андрея – результат перенесенной болезни и алкогольного опьянения? Что ты, Пушкарева, опять кидаешься в аналитику, пытаешься найти какие-то причины? Много думать – вредно! Обязательно запутаешься… Вот она и запуталась, да так, что совершенно начала терять ориентиры.
Катя печально вздохнула и посмотрела по сторонам. Компьютер выключен, и свет вокруг погас. Что случилось? И как давно она сидит в темноте?
Осторожно наступая на носочки, чтобы ничего не задеть, Катя направилась к дверям, узнать, что же произошло. В приемной стояли клубы дыма. Пожар? Так, спокойно, Пушкарева! Не паниковать раньше времени!
Коридоры были абсолютно пустыми. На улице светила яркая луна, что позволяло видеть дымку под потолком, переливающуюся всеми оттенками серого, а также некоторые расплывчатые предметы.
Внезапно Катя увидела какой-то свет в стеклянной двери и поспешила скорее туда, откуда он исходил. Оказалась возле маркетингового отдела, и вдруг пошел дождь! Она что? Уснула, что ли?
Вода лилась прямо с потолка, но, благодаря дымке, освещенной луной, казалось, что это тучи обрушили на «Зималетто» свой гнев. Катя покрутилась на месте, не зная, что делать, затем убрала с лица растрепавшиеся, мокрые волосы и решила продолжить идти на свет, который исходил, судя по всему, от ресепшена.
Катя открыла еще одну дверь и увидела, что возле бара в дымке, с фонариками в руках стоят два человека.
- Кто здесь? – испуганно крикнул один из них, который оказался Малиновским, о личности второго гадать не пришлось. Силуэт был явно Жданова. – Не подходите! – Катя замерла. – Андрюха, там привидение! – шепотом завопил он. – Эта, как ее?.. Умершая от анорексии модель! Говорят, она часто бродит тут по ночам!
- Не говори ерунды! – усмехнулся Жданов. – Девушка, вас тоже забыли эвакуировать? – крикнул он ей.
- Видимо так… - тихо ответила Катя, но прозвучало это очень зловеще. Да так, что Ромка за сердце схватился.
- Ой! – охнул Малиновский. – Что-то мне нехорошо. Эй, ты! Нечистая сила, уходи с миром! – протянул он, отползая и пытаясь прихватить с собой Жданова. А вода все лилась и лилась. Но полу появились небольшие лужи. Катя решила, что хватит ей тут мокнуть, и двинулась в сторону лестницы, как раз туда, куда отползал Малиновский.
Она выплывала к ним из дымки. Луна высвечивала ее бледное лицо без очков, которые намокли, и пользы от них не было никакой при таком освещении. Растрепанные волосы с каплями воды разлетались в стороны. Одежда плотно прилипла к телу, подчеркивая фигуру.
Жданов и Малиновский замерли. Она шла к ним плавно и очень грациозно, казалось, будто плывет над полом, словно привидение.
- Андрюха, у тебя есть крест? – спросил Малиновский, когда она была совсем близко. Но Жданов его уже не слушал. Он узнал ее. Поднялся с пола и, как зачарованный, пошел навстречу. – Боже! Она и тебя уже заколдовала! Андрей, вернись! Не иди к ней! – заверещал Ромка. – Все! Если выживу, брошу пить! – сам себе заявил он.
А Андрей его уже не слышал. Он вообще перестал воспринимать все, кроме нее. Катенька, какая же ты красивая! Это же настоящее кощунство  - прятать за этими стеклами и мешковатыми одеждами такое великолепие! Неудивительно, что его тянет к ней в последнее время, как магнитом!
Они встретились. Катя подняла на него свои большие прекрасные глаза и вопросительно посмотрела. А Жданов и ответить ничего не мог. Во-первых, сам не понимал, что случилось! Они с Ромкой проснулись, а никого нет и дым вокруг. Во-вторых, глаз от нее оторвать не мог! Хотелось вот так стоять, смотреть и любоваться. Но заметил, что она дрожит. Замерзла совсем! Вот он болван несообразительный!
- Катенька, вам же холодно! – нарушил тишину он. – Пойдемте скорее отсюда! – взял ее за руку и повел к выходу. – Малиновский, прекрати паясничать! Ты что, Катюшку не узнал, что ли? – хитро спросил он, наслаждаясь удивлением на лице Ромки.
- Катя, это вы? – недоверчиво спросил тот и даже потрогал за плечо, чтобы удостовериться. – А где же?.. А почему вы? – потрясенно спрашивал он, так и не сумев сформулировать конкретного вопроса.
- Ромка, с Катей ты поговоришь потом! Нам пора выбираться отсюда! Смотри, как Катерина замерзла!
- Катенька, ну, что же вы! – воскликнул Малиновский и накинул ей на плечи свое пальто, а потом взял под руку, оттеснив Жданова, и повел к лестнице. Андрей недовольно потащился следом.
На первом этаже никаких признаков катастрофы не наблюдалось. Потапкин мирно посапывал на рабочем месте. Даже электричество тут имелось.
Попав под яркое освещение, Катя поспешила одеть очки.
- Не смейте! – крикнул Малиновский. – Не смейте больше прятать такие глаза! Катенька, а вы конспираторша! Даже меня вокруг пальца обвели, – заявил он.
- Не приставай к Кате! Дай человеку придти в себя! – ревниво одернул его Жданов, а потом подошел к охраннику и закричал ему над ухом. – Потапкин, война! Открыть автоматную очередь по врагу!
- А? – подскочил Потапкин. – Русские не сдаются! – крикнул он и собрался бежать, но Жданов усадил его на место.
- А почему это мы спим на рабочем месте? Вы еще и пили? Это же просто возмутительно! В нашей компании за такое и уволить могут! – рявкнул Жданов.
- А мы все еще работаем. Андрюха, это ли не чудо? – хихикнул Малиновский и подмигнул Кате.
- Скажите, дорогой вы наш! – продолжил Жданов, не отвлекаясь. - Почему в здании пожар, вырублено электричество, сработала антипожарная система и залила весь этаж? Почему здесь нет пожарных? Почему вы спите? – сотрясался он, злясь еще больше. Потапкин побледнел.
- Как пожар? – воскликнул охранник. А затем кинулся звонить в пожарную, после этого еще куда-то, а потом бросился наверх по лестнице.
Андрей, проводив нерадивого охранника недовольным взглядом, посмотрел на обнимающего Катины плечи Малиновского и пришел в ярость.
- Катенька, пойдемте скорее к машине! Вам срочно нужно домой, переодеться. Вы же дрожите вся! – промурлыкал Ромка.
- Я ее отвезу! – вмешался Андрей.
- Андрюш, ты человек занятой, а я сейчас свободен и буду счастлив, отвезти Катеньку, - и замигал ему глазом, требуя, чтобы Жданов отвалил и не мешал ему кадрить Катюшку.
- Ну, что ты! – воскликнул Андрей и тоже подмигнул Ромке несколько раз. – Я совсем не занят. А вот ты себя, кажется, плохо чувствовал… Тебе же нельзя за руль!
- Вам обоим нельзя за руль! – сурово сказала Катя и отправилась вызывать такси. Видимо, их перемигивания не остались для нее незамеченными.
Такси приехало очень быстро, в течение пяти минут. И они втроем поплелись к машине. Жданову удалось сесть сзади и усадить рядом Катю. Малиновскому же досталось одинокое место спереди. И Андрей специально первым назвал его адрес. Ромка посмотрел на него оскорблено, но спорить не стал. Когда приехали, вежливо попрощался с Катей и, недобро зыркнув на Андрея, ушел.
Жданов обнял ее за плечи, пытаясь согреть. А она замерла, а потому прижалась к нему в ответ. Ему хотелось улыбаться от счастья.
- Кать, ко мне ехать значительно ближе… Вы замерзли совсем… Может быть, вы согреетесь и переоденетесь у меня? – спросил и затаил дыхание.
- Я… - ее зубы стучали, и слова совсем не складывались.
- Катенька, так и заболеть можно! А это крайне неприятно. Поверьте мне, я знаю, что говорю! – попытался улыбнуться он. А потом назвал таксисту свой адрес, вместо Катиного, по которому они сейчас ехали.
К дому подъехали быстро. Андрей сунул купюру таксисту и сказал, что по третьему адресу ехать не надо. А потом схватил ее за руку и потащил скорее в тепло.
Кате было очень холодно. Она мечтала сейчас только об одном – согреться. И поэтому не обращала ни на что внимания. Ни на консьержа с удивленными глазами, ни на ничуть не уступающую дому Маргариты Рудольфовны красоту парадных и лифта. Она просто шла за ним, чувствуя тепло, исходящее от его ладони.
Андрей быстрым движением открыл дверь, втащил Катю внутрь и принялся стаскивать с нее мокрую одежду. Но, когда зашел слишком далеко, опомнился. Затолкал безмолвную и дрожащую Катю в ванную и открыл горячую воду.
- Кать, дальше, думаю, вы сами справитесь… Залезайте скорее в ванну и хорошо прогрейтесь. Халат и полотенце вот здесь, - указал рукой на шкафчик, еще раз на нее взглянул - и вышел.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #10 : Июль 03, 2017, 06:04:33 »

-14-


Все-таки холод – крайне опасная вещь! Он порабощает волю и сознание, оставляя только одну спасительную веревочку – инстинкт самосохранения. «Нужно выжить» - выстукивает, словно на азбуке Морзе, каждая клеточка твоего тела и кричит, подверженный панике, мозг. Тепло становится настолько желанным, настолько драгоценным, что ты готов за него отдать все, пойти на любые жертвы, ни секунды не задумываясь. Думать времени нет. Желание выжить – вот твоя путеводная нить! И где-то на краю сознания ты все же завидуешь тем, кто живет в теплых странах, кто обласкан солнцем круглый год. Африка! Вот о чем ты грезишь, когда идешь по морозному снегу в мокрой одежде. Бесконечный теплый пляж! Он все еще стоит перед твоими глазами, когда ты опускаешься в горячую воду и ныряешь в нее с головой. Воздух заканчивается, и ты готов задохнуться, чтобы только не покидать тепла. Последний пузырек уплывает наверх, и ты вынужден устремиться вслед за ним. Делаешь жадный вздох. И замираешь, потому что сверху на тебя смотрит твое же лицо.
Катя даже испугалась, увидев себя в зеркальном потолке. Часто поморгала. Повертела головой, осмотрелась. Боже! Она же у Жданова! В ванной! Она почти не помнит, как оказалась здесь. Все произошедшее казалось ей сном, а теперь она словно проснулась и узнала, что это была и есть реальность.
Ее охватила дикая паника. И что же теперь делать? Незаметно убежать ведь не получится. Но и находиться рядом с ним, наедине, крайне опасно.
- Кать, с тобой все в порядке? – спросил Жданов за дверью.
- Да, все хорошо, - ответила Катя и услышала, что он, постояв на месте, ушел.
Вечность тут не просидишь, хотя разомлевшее согревшееся тело было явно не против. Холод отступил окончательно. Вернулась способность мыслить. Главное – не утратить ее снова при встрече с Андреем!
Катя вылезла наружу, схватила со шкафчика полотенце, затем завернулась в огромных размеров халат, потерлась щекой о его мягкий ворс и вышла из ванной.
Голос Андрея слышался откуда-то слева. Он, кажется, разговаривал по телефону и, судя по интонациям, с мамой. Катя медленно двинулась в его сторону. Он был на кухне, стоял к ней спиной. Такой непривычный, переодевшийся в джинсы и футболку, с всклокоченными волосами. Но такой все же настоящий, что дух захватывало. Как хорошо, что он ее не видит. И у нее есть мгновение смотреть на него прямо, не отрывая взгляда, не боясь, что кто-то заметит.
- Нет, мам, интервью никаким газетам давать не стоит! Это же было всего лишь возгорание из-за неосторожно забытой непотушенной сигареты. Не стоит акцентировать на этом внимания!.. Мам, я понимаю… Но!.. Послушай… Нет, не стоит… Что? Я прекрасно себя чувствую!.. Мама, не смей! Евгений Васильевич занятой человек, и не стоит тревожить его по пустякам… Все в порядке, уверяю тебя!.. Мам, спокойной ночи… Это я решу завтра… Пока, мам… Не забуду!.. Пока… Ну, конечно, я помню!.. Мам, давай, поговорим об этом завтра! – выкрикнул он и отключился, обернулся и замер, увидев Катю.
- Маргарита Рудольфовна волнуется? – спросила Катя, неловко переступая с ноги на ногу.
- Да, - улыбнулся Андрей. – Хотя причин для этого не вижу никаких… Кать, вы ведь чай будете? – Катя кивнула. – Я вам заварил. Присаживайтесь! – пододвинул ей стул и поставил чашку на стол, а сам сел напротив. Повисло неловкое молчание.
- Андрей Палыч, спасибо вам… Если бы не вы…
- Катя, ну что вы такое говорите?! Вы… Неужели вы считаете меня таким бессердечным?
- Нет, что вы!.. Я… Андрей Палыч, я согрелась и… мне пора домой… Родители волнуются… - Катя держала в ладошках теплую чашку и отчаянно пыталась не смотреть ему в глаза.
- Конечно… Кать, а вы позвоните им! Чтобы не волновались… - Андрей смотрел на нее внимательно, ловил каждый взгляд, каждое слово, а потом протянул ей свой мобильный.
- Спасибо… - Катя порывисто встала, взяла телефон и стала по памяти набирать номер. Пальцы дрожали, то ли от холода, не оставившего ее окончательно, то ли от близкого присутствия Андрея. Но он, словно уловив ее внутреннее напряжение, вышел из кухни.
Трубку сняла мама. К отцу приехал старый сослуживец, с которым он провел мастер-класс по обезвреживанию бойца в домашних условиях с применением секретной настойки. И теперь он полностью поглощен увлекательной историей ловли зайца на гранату. Поэтому отсутствие дочери поздним вечером им осталось незамеченным.
Катя уверила маму, что с ней все в порядке. Что в «Зималетто» случилось небольшое чрезвычайное происшествие, но она не пострадала и скоро будет дома.
Перед ней снова возник Андрей. В руках он держал какие-то вещи.
- Кать, ничего другого не нашел. Поэтому придется вам надеть мой свитер и джинсы… Вот, возьмите… - и протянул ей вещи.
- Спасибо… Я пойду, переоденусь… - и выскочила в ванную. Невыносимо находиться с ним рядом. Невыносимо и невозможно скрывать свои чувства, когда он так близко, когда рядом нет посторонних, и, когда она понимает, что находится у него дома. Голова идет кругом. Нужно скорее одеться и бежать отсюда. Бежать без оглядки. Неважно куда. Неважно, как она будет добираться домой. Главное – от него подальше.
Свитер и джинсы оказались ей настолько велики, что пришлось чуть ли не наполовину закатывать рукава и штанины. Посмотрела на себя в зеркало. И ужаснулась! Она такая растрепанная! И в этой одежде похожа на подростка из неблагополучной семьи. Что ж, может быть, это хоть немного отпугнет Жданова и он перестанет так пристально на нее смотреть.
А Андрей места себе не находил. Катя не выходила слишком долго. И его и без того растрепанные чувства теперь были на пределе. Он волновался, как школьник. Безумно боялся, что Катя сейчас выйдет и убежит. А он останется один. Снова.
Но так ведь больше невозможно! Так долго хотеть женщину и каждый раз получать от ворот поворот – равноценно удару под дых! Но как объяснить ей свои чувства? Что нужно сказать, чтобы не оттолкнуть, не спугнуть?
Андрей ходил взад вперед. Пытался придумать речь. И боролся с главным страхом – Катя его не любит и ей нужен Рихтер.
- Андрей Палыч, спасибо еще раз… Я пойду! – прозвучал ее тихий голос за спиной. Андрей резко обернулся. Она была такой трогательной, такой хрупкой в этой огромной для нее одежде, что он невольно улыбнулся, чем напугал Катю еще больше.
- Кать, подождите… Давайте поговорим! – сказал он, попытавшись придать голосу больше решительности, которой на самом деле не испытывал.
- Может быть, завтра? Поздно уже… - тихо проговорила она, продолжая стоять в проеме двери, будто готовясь в любую минуту бежать.
- Нет, завтра нельзя! Кать, я так больше не могу! Мы поговорим сегодня! Пойдемте в гостиную. Там будет удобнее, - сказал и направился к ней, Катя же мгновенно отскочила в сторону и пошла за ним, держа максимальную дистанцию, а потом села на самый дальний конец дивана.
- О чем вы хотели поговорить? – нарушила Катя молчание и несмело посмотрела ему в глаза.
- Кать, я устал мучиться от неясности… Но неужели вы ничего не замечаете? – Катя молчала и отводила глаза, а его это вдруг разозлило. – Правда, не замечаете? Катя, ответьте мне!
- Я не понимаю, о чем вы…
- Не понимаете? Катенька, но это же несерьезно! Вы же не робот, в конце концов, чтобы не чувствовать, что меня тянет к вам! Я же думать ни о чем не могу!.. Катя, не молчи! Ответь что-нибудь! – крикнул Жданов и вскочил с места.
- Вы… Андрей Палыч, вас ко многим девушкам тянет… и…
- Катюш, ты сейчас на моделей намекаешь? Так их нет в моей жизни уже достаточно давно! Ты сама это видишь! – подсел к ней рядом. – Кать, речь сейчас не об этом… Я не это хотел от тебя услышать.
- Что же? – хрипло спросила Катя.
- Как ты относишься ко мне? Я помню, что ты влюблена в другого… Но есть ли шанс у меня? У нас? – шепотом сказал ей на ухо и обнял. Катя не увернулась, но напряглась еще больше.
- А может быть, вас на самом деле интересует вопрос: есть ли шанс у «Зималетто» вернуться в вашу собственность? – тоже шепотом спросила она и скинула его руку со своей спины.
- О чем ты? Причем здесь «Зималетто»? – растерялся Жданов.
- А ни при чем? – зло посмотрела ему в глаза.
- Кать, я не понимаю… Почему ты так говоришь?
- Я все знаю! – крикнула Катя. – И прекратите уже разыгрывать этот спектакль! Неужели вы считаете меня такой наивной дурочкой?
- Что ты знаешь? – напряженно вглядываясь в ее лицо, спросил Андрей.
- Все! – вскочила с места. - Я слышала, как вы с Роман Дмитриевичем тянули жребий, решая, кому выпадет страшная участь – соблазнить Катю Пушкареву, чтобы она не вздумала взбрыкнуть вдруг, чтобы не переписала компанию на Колю. Андрей Палыч, я вам сочувствую! Эта роль досталась вам. Но спешу вас обрадовать! Я не собираюсь переписывать ни на кого компанию, и присваивать тоже не собираюсь! Мне ничего не нужно! Отстаньте же от меня, наконец! – последние слова Катя выкрикивала уже через слезы. У нее начиналась истерика. Ее всю трясло. Андрей подскочил к ней. Прижал к себе со всей силы.
- Успокойся! Кать, успокойся, пожалуйста! Все не так! – Катя вырывалась, но он держал крепко, скрестив руки за ее спиной и прижавшись лицом к ее шее. – Послушай, ты слышала тогда глупый треп Малиновского… Но он ничего не значит!
- Не значит? Но вы же слушали его! Вы же поехали в ресторан! Вы же пытались меня поцеловать! Или вы скажете, что все простое совпадение? – Катя истерически засмеялась.
- Нет, Кать… Тогда я послушал его единственный раз. Все, что было потом, – правда! Даже поцелуй – правда! Можешь мне не верить. Но я не вру! Кать, я идиот, болван! Но не лицемер!
- Что вы от меня хотите? – сухо спросила Катя, оставив попытки вырываться.
- Тебя… Только тебя, Кать, - поцеловал ее в уголок губ, а когда понял, что Катя не сопротивляется и не убегает, ослабил хватку. Руки заскользили по ее телу. И он потерял контроль над собой.
Желания, так долго подавляемые, проснулись с новой, взрывоопасной силой. Он набросился на нее, подобно стихии. Целовал жадно, властно, напористо. А Катя была подобна тростинке на ветру. Хрупкая, нежная, готовая сломаться в любую минуту. Она не могла больше сдерживаться. Он слишком близко! Отпустила себя. Свои мысли и тревожное недоверие. Ответила на поцелуй. Безвольно повисшие руки обрели силу и обняли его шею.
Андрей подхватил ее на руки и понес в сторону спальни, не прерывая поцелуя, натыкаясь и сшибая попадающиеся на пути предметы. Одежда летела в стороны. Тело жаждало прикоснуться к телу. Все вокруг – неважно. Главное – слышать ее сбивчивое дыхание и целовать, не давая опомниться. Смотреть в затуманенные, чуть прикрытые глаза. Ловить губами ее стоны. Быть как можно ближе. Врасти в нее. Чувствовать ее всю. Каждую клеточку, каждую частицу.
Она пьянила его, вызывала самые дикие и невиданные доселе инстинкты. Андрей пытался, как мог, сдерживать эти порывы. Быть более нежным и заботливым. Но достаточно было прозвучать одному стону, тихому всхлипу, и у него сносило крышу. Он сминал ее под собою. Хватал ее за руки, отводил в стороны и придавливал к кровати. Двигался быстро, словно отчаянный. Капли пота капали ей на щеку, смешиваясь с еще не высохшими слезами, и он тут же принимался их слизывать. Потом смахивал с ее лица растрепавшиеся волосы. И целовал открывшиеся взору места. А как только ее руки получали свободу, она обхватывала его за спину и гладила, нежные пальчики пробегались по обнаженному телу и, словно искрами, пронзали его насквозь, доводя до самого пика, до самой вершины желания.
Андрей закричал, вложив все свои силы, отчаянно и, обмякнув, обрушился на нее сверху. Они тяжело дышали. Чувства, обуревавшие их сейчас, еще не отступили, а способность мыслить возвращаться пока не торопилась. И он снова ее поцеловал. Медленно, но настойчиво. Углубляя поцелуй. Снова прижимаясь к ней вплотную. И желание проснулось и взорвалось с новой силой. Эйфория поглощала все сознание. Пульсировала изнутри. А покорная, извивающаяся под ним и нежно целующая в ответ Катя только усиливала этот эффект. Это же просто химия какая-то! С ним ничего подобного в жизни не было! Ни одна женщина не давала ему того, что получал он сейчас от Кати, буквально впитывая в себя. С жадностью. Боясь упустить и пролить маленькую каплю этой нежности и сладкой пляски...

                                                                    *   *   *

Все тело ломило, но вместе с тем Катя испытывала какую-то легкость и сладкую негу. Открыла глаза. На улице еще ночь.
А потом вспомнила, где она находится, и резко повернула голову в сторону. Андрей спал рядом, обняв рукой ее за талию. Боже, что она наделала? Как могла настолько забыться и потерять голову?
Осторожно приподняла и отложила его руку в сторону. Тихо поднялась с кровати и, отыскав в потемках свитер и джинсы, быстро оделась и выскользнула из спальни. Что делать дальше, она не знала. Ведь сумку с деньгами она забыла в «Зималетто». И как теперь добраться домой?
Увидела на тумбочке телефон. Точно! Колька! Позвонила Зорькину, с трудом  его разбудив, и попросила приехать за ней. А сама выскочила из квартиры, молча и не оборачиваясь, прошла мимо консьержа и вышла на морозный холод улицы. Уж лучше замерзнуть! И снова мечтать об Африке! Чем думать о нем! И о том, что же она наделала…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #11 : Июль 03, 2017, 06:47:40 »


-15-

Ему снилась дача. Большой резной дом, расписанный в древнерусском стиле, со ставнями. Он находится где-то под Смоленском, и последний раз Андрей был там еще в детстве, во время школьных каникул. А тут вдруг так явственно возникли перед глазами давно позабытые те места. И еще светило яркое-яркое солнце! Отчего картинки казались волшебными и очень насыщенными. Вот деревянный колодец с рукояткой, к которому Андрея тогда не подпускали, а теперь он смог подойти, закинуть ведро в черную бездну и достать оттуда переливающуюся, искрящуюся ледяную воду, зачерпнуть ее ладонями и сделать несколько глотков. А потом схватить это ведро и вылить себе на голову. И вздрогнуть от прилива сил и энергии.
А теперь он едет на синем детском велосипеде по песчаным дорогам, преодолевая заносы, кочки и другие препятствия. Впереди лес, а за ним, если ехать чуть правее, речка! Большая, широкая. В детстве бабушка не разрешала ему ездить туда одному. Только тогда, когда приезжали из Москвы папа с мамой. И они брали удочки, покрывала, большие запасы еды и ехали на красивой белой машине. Мимо местных ребят, которые смотрели на эту машину с широко раскрытыми ртами и завидовали ему, Андрею.
Но теперь он был один. Он взрослый! И никто ему запретить ничего не может. Он волен сам нырнуть в кристально чистую воду. Не боясь, что за это его отругает бабушка. Бабушка…
Почему ему так грустно? Бабушки ведь нет? Но он же здесь, значит, она тоже должна быть где-то там, в большом расписном доме. А вдруг она исчезла?
Андрей бежит обратно. Через темный густой лес. По песчаным дорогам. Босиком. Горячий песок обжигает подошву. Появляются дома деревни. Но все улицы пусты. Нет ни одного человека. Колодец из красивого резного превратился в сгнившую деревянную рухлядь с отвалившейся рукояткой.
А дом и вовсе исчез. Где же он? Андрей в панике мечется в разные стороны. И вдруг перед ним появляется Малиновский.
- Ромка! Как хорошо, что ты здесь! Ты не знаешь, куда пропал дом? И где все люди? – в панике кричит Андрей и трясет друга за плечи.
- Так его же снесли! Ты не помнишь, что ли? Господин президент, что случилось с твоей памятью?
- Как снесли? А где… А где же бабушка?
- Так она умерла давно!
- Нет! Ромка, этого не может быть! Она не могла умереть! – закричал Андрей, но Малиновского уже не было. Он исчез.
Что происходит? Где я? Я что, сплю?
Андрей вскакивает в мокром поту. Оглядывается по сторонам и понимает, что он у себя дома, в Москве. В горле пересохло, и хочется пить.
Приснится же такое! А бабушка и правда умерла… Он тогда в институте учился на третьем курсе. Экзамен важный сдавал и не смог поехать на ее похороны. И видел он ее последний раз действительно тогда летом…
А где Катя? Эта мысль словно громом обрушилась ему на голову. Выбежал в гостиную, на кухню… Ее нигде не было! Куда она могла исчезнуть? Ночью и без денег!! У Андрея от паники даже волосы встали дыбом. Что же делать?
И почему она сбежала? Ведь сбежала же! Неужели настолько пожалела? Неужели посчитала, что это была ее очередная ошибка??
Андрей чуть с ума не сошел от этих мыслей. На часах было шесть утра. Он, как безумный, бегал по квартире. Собирался. Натягивал на ходу джинсы и жевал кусочек сыра, который оказался единственным съедобным продуктом в его холодильнике после длительного отсутствия дома. А потом выскочил из квартиры, подбежал к консьержу и спросил, в какое время выходила девушка в свитере. Тот посмотрел на него как-то странно, словно на психа, но все-таки сказал, что где-то часа в три ночи.
Значит, Катенька решила сбежать от него сразу, как только проснулась. Что ж… Он сейчас поедет к ней домой, а она должна быть там, и выскажет все, что думает по этому поводу! От меня так просто не убежишь! Даже не надейся!
Что она там себе придумала? Он ее соблазнял ради «Зималетто»?
Чушь! Такая мысль могла прийти только Ромке! Но он же давно забыл про этот план! Андрей даже о кризисе в компании уже давно не вспоминал! Ему ни разу за последнее время даже мысль в голову не пришла, чтобы поехать в клуб, как обычно, и оторваться по полной! Он же только о ней думает! Только ее желает! Что это за наваждение такое? Неужели такое бывает?
Приехал к ее дому, припарковался так, чтобы был виден подъезд, и стал напряженно вглядываться и ждать.

                                                                 *   *   *

Что говорила маме, как перед ней оправдывалась, Катя совершенно не помнит. Когда приехал Колька, она уже успела превратиться в ледяную статую, что не удивительно в такой мороз и без верхней одежды! Таксист даже предлагал сразу отвезти ее в больницу, но, встретив категорическое нежелание пострадавшей посещать данное заведение, включил на всю мощность печку и укрыл ее пледом, который достал из багажника. Зорькин даже не пытался что-либо расспрашивать. Только периодически недовольно качал головой. А потом отдал ей свое пальто и довел до дома, где уже места себе не находила Елена Александровна из-за отсутствия дочери поздней ночью.
Катя снова грелась в ванной, стараясь смыть водой все воспоминания об Андрее, потом пила горячий чай из облепихи, который заварила взволнованная мама. А когда осталась одна в своей комнате, вдруг поняла, что уснуть ей сегодня не удастся. Она встретила рассвет, сидя на подоконнике, обкрученная теплым одеялом, смотря на серую дымку утреннего зимнего неба. И страшно жалела о том, что позволила себе такую слабость, что потеряла голову. Это же катастрофа! Как прежде, уже ничего быть не может. По крайней мере, для нее точно. Если и раньше она Жданова с трудом воспринимала - только как начальника, то теперь… Теперь нужно думать, как развязаться поскорее с «Зималетто» и уволиться. Ведь для Андрея эта короткая вспышка была, скорее, сюрпризом для него же. И она абсолютно уверена, что он пожалеет о содеянном. Ему будет неловко рядом с ней. А Катя этого не вынесет…
И еще этот план с соблазнением! Жданов уверял ее, что это чушь. Но как можно верить ему на слово, когда она все слышала тогда! И еще эта сцена в ресторане. Она же только подтверждала все! А может быть, и сегодняшняя ночь – часть плана?
В семь часов прозвенел будильник. Катя не торопясь слезла с подоконника и выключила его. Что ж, пора собираться…
На кухне уже сидел Зорькин и уминал за обе щеки оладушки, которые прямо из сковороды ему подкладывала мама. Как только Катя вошла, они одновременно посмотрели на нее в упор.
- Катенька, как ты себя чувствуешь? – мама первой нарушила молчание.
- Все хорошо, мам, - попыталась улыбнуться и представила, как нелепо это выглядит со стороны при ее страшной бледности с кругами под глазами.
- Катюш, ты мне так и не объяснила, что же случилось с тобой! – спросила мама, и Кате хотелось сквозь землю провалиться. Так стыдно ей вдруг стало!
- Мам, я была у Тани Пончевой… Я же тебе вчера говорила. В «Зималетто» был пожар… Потом сработала антиаварийная система и залила весь этаж водой. Все намокли… И муж Тани приехал… И они предложили заехать к ним, чтобы обсохнуть и переодеться. Но потом у них сломалась машина… И я попросила Кольку приехать и забрать меня… - отчаянно стараясь не краснеть, пробормотала она сбивчиво.
- Так ты была у Коли все это время? – мама аж вздохнула от облегчения.
- Да! – поспешно ответила Катя и просверлила Зорькина глазами, чтобы молчал.
- Ну, слава Богу! Я же уже не знала, что и думать… А почему вы не позвонили и не предупредили?
- Так времени не было, Елен Санна! – включился Колька. – Катя согреться не могла. Ну, а потом решили, что до дома она дойти сможет.
Мама сразу успокоилась и в приподнятом настроении вернулась к плите, где у нее уже начала подгорать новая порция оладушек, которые слишком стремительно исчезали со стола, стоило их только выложить в тарелку.
А Коля, наоборот, стал смотреть на нее еще более подозрительно. А потом вызвался проводить до остановки. Отвертеться было невозможно, и Катя терпеливо вышла вместе с ним в подъезд и поспешно стала спускаться.
- Кать, подожди! – крикнул Зорькин. – Давай поговорим здесь. На улице холодно… А тебе, наверное, нельзя больше мерзнуть после вчерашнего то! – они остановились в пролете возле окна, усыпанного засохшими еще с лета мухами. Катя провела ладошкой по подоконнику и присела.
- Что ты хочешь знать? – спросила она и посмотрела на Колю в упор.
- Ты же ни у какой Тани вчера не была… И… Кать, это же был дом Жданова, так? – увидел испуг на ее лице и покачал головой. – Так! – сказал сам себе утвердительно. – Ты ведь мне не расскажешь правду, да? Но что между вами произошло, Катя? Это не праздный интерес! Я же волнуюсь за тебя! – воскликнул он.
- Коль, не надо волноваться… Все в порядке. Ничего страшного не произошло… И я сама справлюсь, - чертя пальцем по поцарапанной краске на стене, сказала она.
- Сама? А я думал, ты мне друг, Пушкарева! А ты вон, значит, какая! – обиженно заявил Зорькин.
- Коль, пожалуйста! Дай мне самой прийти в себя и разобраться! Ты правда мой самый лучший друг! И единственный! Но пока я даже самой себе не могу ответить на вопрос, что же произошло…
- Кать, что он с тобой сделал? – серьезно испугавшись, спросил Коля.
- Ничего. Он просто странно себя ведет… И я ничего не понимаю… Я пойду, Коль…
- Ладно, иди. Но ты позвони мне обязательно, слышишь? Или тебя проводить? А может быть, такси вызвать?
- Нет, Коль, все в порядке. Я доберусь сама. Иди, доедай оладушки! – улыбнулась она и, помахав на прощание ему рукой, побежала вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Выпорхнула на улицу и, вдохнув морозный воздух утра, поспешила дальше.
Внезапно сбоку выехала черная машина. За рулем сидел Жданов. Катя даже дышать забыла как, когда его увидела. Замерла на месте и побледнела. Хотя куда уж больше?!
- Садись! – не выдержал Жданов и открыл ей дверь. Катя потопталась еще мгновение, но все же запрыгнула на сиденье, пристегнулась и уставилась в лобовое стекло. Андрей был очень зол. А она и так не могла на него смотреть.
Но Жданов молчал. Только со всей силы бил по газам и сжимал руками руль.
Встречные пешеходы что-то злобно выкрикивали бешеному водителю за рулем. Но Андрей их даже не замечал. Наоборот, он бы, наверное, был счастлив наехать снова на какую-нибудь бабулю. Лишь бы отвлечься от разъедающих душу мыслей! Лишь бы не думать о ней.
                 

Все! Это конец! Ни одной секунды молчания он больше не вынесет.
Андрей резко сбавил скорость и припарковался у обочины дороги.
- Кать, неужели я такой зверь, чтобы бежать от меня среди ночи, без денег и практически без одежды? – зло спросил он.
- Я…
- Или ты считаешь меня настолько невменяемым, что даже разговаривать со мной опасаешься? – он со всей силы ударил по рулю. – Катя, не молчи! Скажи мне, что происходит! Почему ты сбежала?
- Я не думала, что вас это так заденет… Наоборот, я хотела избавить вас от неловкости…
- Что? – рявкнул он. – О какой неловкости ты говоришь?
- Андрей Палыч, вы же уже пожалели о случившемся, - серьезно посмотрев ему в лицо, сказала она.
- С чего ты взяла? – снова закричал он. – Или, может быть, это ты уже пожалела? Катя, отвечай!
- Я… Андрей Палыч, то, что было вчера… Этого не должно было произойти… Это была ошибка.
- Ошибка? Опять вы говорите мне это слово… - крикнул он, а потом на Андрея вдруг навалилась какая-то усталость, и он уже тише добавил: - Кать… Хорошо! Ты считаешь, что наша ночь была ошибкой. Я с тобой категорически не согласен… Но почему ты так считаешь?
- Мы слишком разные, Андрей Палыч… Ну, посмотрите же на меня! Что между нами может быть общего? Ничего! – крикнула она отчаянно. – Допустим, сейчас у вас проснулся ко мне какой-то странный интерес. Но что будет через месяц? Я не хочу и не смогу разделить судьбу моделей, с которыми вы встречались. И еще ведь есть «Зималетто»! Которое находится в сложнейшей ситуации… Андрей Палыч, между нами могут быть только деловые отношения. И давайте забудем о случившемся вчера! Я вас очень прошу… - прошептала Катя.
- А вы сможете забыть, Катюш? – после молчаливой паузы спросил Андрей.
- Смогу, - ответила она слишком поспешно.
- Что ж… А-атлично! – завел машину. – Прекрасно поговорили! Просто замечательно! Катенька, все будет так, как вы пожелаете! Деловые отношения? Проще простого! – кричал он раздраженно, проезжая на все цвета светофора, без разбора.
Она его кинула! Это же надо было такому случиться! Обычно это он после первой ночи исчезал, не оставив девушкам никаких контактных данных, чтобы избежать назойливости с их стороны. А тут его не просто продинамили! Его буквально втоптали в грязь! И кто? Катя Пушкарева? Эта странная неформатная секретарша? Но которая одним своим видом сводит его с ума! Как такое вообще возможно?
И неужели эта ночь вообще ничего для нее не значит? Видимо, так. Раз говорит, что с легкостью забудет. А вот он забыть не мог. Она стояла у него перед глазами всю дорогу. Такая нежная, трогательная и бесконечно желанная…
Ну, какие тут деловые отношения? Если он рядом с ней успокоиться не может! Если тянет его к ней с непреодолимой силой! Просто наваждение какое-то. Может быть, она его приворожила?
Подъезжая к «Зималетто», Катя попросила высадить ее где-нибудь в стороне, чтобы никто их вместе не увидел. И ушла. С прямой гордой спиной. Так ни разу и не обернувшись. А он стоял на месте и смотрел ей вслед, отчаянно пытаясь понять, что же его так в ней привлекает. Ничего конкретного на ум не приходило, кроме бесконечных прилагательных и чувств, которые словами выразить ну никак не получалось. Сзади засигналили торопящиеся на работу водители. Андрей опомнился, завел двигатель и поехал дальше.
В офисе творилось нечто странное. Все работники, вооружившись тряпками, ведерками и салфетками, собирали с полов воду, протирали насухо столы и канцелярские предметы, спасали уцелевшие бумаги. Даже Урядов принимал участие в этом действе, помогая переносить уже наполненные водой ведра. «Зималетто» выглядело так, будто пляж после сильного наводнения.
Андрей постоял несколько секунд, наблюдая это великолепие. Не каждый день все-таки удается увидеть работников в таком активном труде.
- Ну и что ты стОишь, презИдент? Ты понИмаешь, что это же катАстрофа? – налетел на него Милко. – Все мои Эскизы прОпали! Все прОмокло!
- Милко, успокойся! Потери, конечно, велики, но ты же такой гениальный, что придумаешь и нарисуешь еще лучше!
- Лучше? Все мОи твОрения одИнаково генИальны! И это еще хорошо, что кОллекцию для Берлинской нЕдели мод еще вчЕра погрУзили и Отправили на Берлин! Иначе я бы просто умЕр, - взмахнув веером, пожаловался Милко.
- Вот, видишь! Не все так плохо… - Андрей его уже не слушал, мысли занимало совсем другое. - Мария! Ты Катю не видела?
- Так она пошла в кабинет. Наводить там порядок. К вашим же документам Роман Дмитриевич никого не пустил!
- А Роман Дмитрич тоже там? – испуганно спросил он.
- Ну, да… Был там…
Жданов и на Тропинкину уже внимания не обращал. Он рванул с места и помчался к своему кабинету. В голове пульсировала одна мысль: Ромка рядом с Катей, опасность! И желтые круги перед глазами.

Но когда влетел в кабинет, шибанув дверь с ноги, ничего предосудительного Андрей не увидел. Ромка мирно сидел на его месте и перекладывал документы, сортируя на уцелевшие и не уцелевшие. А Катя с кем-то разговаривала по телефону.
- Андрюха, ты чего буянишь? Эта дверь еще цела, и выносить ее не надо! – подмигнул ему Малиновский.
- А ты, я вижу, с утра в делах! – Андрей прошлепал по мокрому полу и сел на высохшее кресло.
- Приходится. Должность, как говорится, обязывает!
И тут Андрей услышал, как Катя весело и задорно засмеялась и заговорила с кем-то по-немецки, упомянув имя «Курт». Жданов вскочил, как ужаленный. Подбежал к каморке, чтобы лучше слышать, и со злым лицом прислонился спиной к стене.
Малиновский, наблюдая за передвижениями друга, озадачился, затем подошел, встал рядом с ним и начал тоже подслушивать. Но так ничего и не понял. Ведь Катя говорила не на русском языке. И даже не на английском! Но Жданова же что-то определенно дико раздражает! Неужели он что-то понял из ее речи?
Катя как-то резко вдруг попрощалась с собеседником. И сразу же направилась в их сторону. Малиновский еще никогда так быстро не перемещался на своих не очень длинных ногах. Он буквально проскользил по мокрой поверхности и оказался в другом конце кабинета. Лишь краем глаза заметил, как Андрей, не попав на кресло, приземлился прямо на пол. И распластался там.
Катя вышла и вопросительно посмотрела на них.
- Андрей Палыч, вы… С вами все в порядке? – растерянно глядя на президента в луже, спросила она.
- Лучше не бывает! –он встал и принялся отряхивать мокрые штаны. – А вы… Вы что-то хотели?
- Я? Да… Андрей Палыч, звонил Курт Рихтер! – Катя расплылась в улыбке. – Рекламная компания о нашей коллекции прошла у них на ура. И во время показов ожидается огромный ажиотаж. И еще о нас спрашивали некие известные итальянские бренды. Курт пока хранит это в секрете. Говорит, хочет сделать сюрприз!
- Сюрприз, значит…
Только побагровевший и побледневший одновременно Андрей набрал воздух, чтобы разразиться каким-то серьезным возмущением, как в кабинет вбежала Тропинкина с выпученными глазами и громким криком:
- Андрей Палыч! Там Милко дерется с рабочими, которые вздумали его промокшие эскизы выбросить… Без вас не разобраться!
- Хорошо! Иду, - зло ответил Жданов. – Катя, с вами мы еще договорим! – прошипел он и выбежал за Тропинкиной.
- Ух, ты! – воскликнул Малиновский. – А что это с ним? Катенька, он на вас так зло посмотрел, что даже я испугался! Чем вы так Андрюшу разозлили?
- Понятия не имею! – ответила она. – Роман Дмитрич, а вот эти документы вы просматривали? – подобрала со стола бумаги, прочитала и сунула Малиновскому, чтобы делом занимался, а не задавал ей глупых вопросов.
- Так это же договор с поставщиками! И что он тут делал? – рассеянно спросил он, но в ответ ему была тишина. Катя исчезла. Даже в каморке ее не было. Действительно, призрак какой-то! А еще оборотень! Ну, кто бы мог подумать, что за этими скучными мешками такое скрывается! Он уже даже начинает ее побаиваться. Хотя при другом раскладе следовало бы, конечно, рассекретить ее по полной. Поближе познакомиться, так сказать. Но Катюшка им еще нужна, как воздух. Без нее не видать им «Зималетто» ни наяву, ни во сне. Да и Жданов вон как разозлился! И сам ни гам и другому не дам.
Весь день прошел в сплошной суматохе. Из-за случившейся аварии работа в офисе фактически стала. Встречи были отменены. Все пытались восстановить утраченную документацию.
Катя бегала, как заведенная. Всюду требовалась ее помощь. И еще Милко пришлось успокаивать в очередной раз за день. Теперь он был в отчаянии. Сидел на диванчике с отсутствующим видом. И казалось, что вот-вот заплачет.
Потом ей звонили из банков и спрашивали, не повлияет ли случившееся происшествие на своевременную выплату кредитов. И вдобавок ко всему в компанию заявился Воропаев. И своим кислым и злорадным видом портил всем и без того невеселое настроение.
Андрей тоже не сидел на месте. Оказывается, работа на производстве встала из-за поломки станка...
Им везло сегодня, как никогда! Столько катастроф для одного дня слишком уж многовато.
Катя не видела больше Андрея. Рабочий день закончился, а он так и не объявился. Видимо, поломка была очень серьезной… Катя не спеша оделась. И пошла в сторону лифта. «Женсовет» тоже уже собирался по домам. Все весело галдели. Подгоняли друг друга, а потом вместе зашли в лифт. У входа в компанию Катя помахала девочкам рукой, попрощавшись и пообещав привезти сувениры из Берлина.
На улице начиналась метель. Поплотнее завязав шарф на шее, Катя неторопливо побрела к остановке, под ногами хрустел переливающийся при свете фонарей снег. Руки мгновенно начали замерзать, и она сунула их в карманы. Под чуть припорошенным слоем снега местами скрывались обледеневшие участки тротуара. И Катя несколько раз едва не поскользнулась. Лишь чудо балансировки не позволило ей соприкоснуться с землей.
Завтра утром она улетает в другую страну. Туда, где не будет Андрея. Это же хорошо? Разум кричит: «Да! Прекрасно!». А сердце плачет, надрывается: «Нет, мне будет без него очень плохо». И кому верить?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #12 : Июль 03, 2017, 07:44:11 »

-16-


15 декабря 2005 года в 9.00 по московскому времени в воздух поднялся самолет с рейсом Москва – Берлин. Погодные условия для полета были не самыми благоприятными – облако метели окутало город. И снегоуборочные машины едва успевали расчищать взлетные полосы. Но, несмотря на это, запрета для совершения полета не поступило, и самолет, благополучно оторвавшись от земли, взмыл в небо.
Екатерине Пушкаревой досталось не самое лучшее место на борту этого чудесного российского перевозчика. Во-первых, ее посадили возле окошка. А она не то что смотреть туда боялась - она же даже дышать не могла. Особенно в момент подъема этой махины в воздух! Ни таблетки успокоительные, ни попытки отвлечься Кате не помогли. А вторая причина – ее соседом оказался Милко. Надо сказать, что неприязнь от такого расположения испытали оба. Только Катя промолчала, а вот гениальный дизайнер свой шанс нахамить не упустил.
- Это же кОшмар! Уж лучше бы мЕня провОзили в Акавариуме с крокОдилами! Я бы испЫтал от этого большЕе эстЕтическое удОвольствие! – воскликнул он чересчур громко.
- В таком случае мне было бы жаль крокодилов! Соседство с вами заметно отразилось бы на их психике, - тихо сказала Катя и отвернулась.
А потом они начали взлетать, и страшный ужас овладел Катей. Она со всей силы ухватилась за подлокотники и зажмурилась. На лбу выступили капельки пота.
- Ты чЕго, ПушкАрева? – потряс за плечо ее Милко. – Ты умИрать тут собрАлась? – но Катя молчала и глаз не раскрывала. – Эй! Что с тОбой? – уже обеспокоенно спросил он.
- Все прекрасно! – сквозь зубы прошептала Катя. – Неужели не видно?
- Но у тЕбя тАкое лИцо!
- Обычное. Я когда задумаюсь, оно всегда такое… Ай! – вскрикнула резко она.
- ПушкАрева, ты чЕго за глАзы меня водишь? – рассеянно моргнул Милко.
- За нос…
- ЧЕго?
- Правильно говорить – за нос водишь… Но нет. Ни за что я вас не вожу, - еще сильнее схватила подлокотники. – Вот сейчас взлетим… И мне станет легче. Надеюсь…
- Так ты лЕтать бОишься? – вскрикнул Милко и засмеялся. – Вот уж нЕ думал, что ты чЕго-то бОишься! Скорее тЕбя бОятся! Эй! А в этом что-тО есть!.. РАнимое чУдовище… Это надо запИсать, - пробормотал он задумчиво и извлек откуда-то блокнот. На бледную страдающую Катю он уже никакого внимания не обращал. Водил карандашом по бумаге и выкрикивал периодически какие-то слова, абсолютно не связанные друг с другом. Больше всего Кате понравилось «Антресоль на велосипеде» и «Тигр-картошка». Даже улыбнулась. Наблюдать за творчеством гениев ей еще ни разу не приходилось. И очень жаль. Это очень увлекательное занятие.
При приземлении снова начался мандраж, даже в дрожь стало бросать. Кате кричать хотелось от паники, но вдруг совершенно неожиданно почувствовала, как ее руку кто-то несильно сжал. А потом возле уха прозвучал тихий голос.
- Опять бОишься? Ну, ты же бОльшая девОчка, ПушкАрева! ПрекрАти трЯстись!
И ей сразу стало легче. Нет, страх не прошел! Но на душе такая легкость появилась. И она поняла, что справится. Не все так страшно!
А потом, когда прозвучали аплодисменты и пассажиры начали выходить наружу, Катя распахнула глаза и улыбнулась. Прямо в глаза Милко.
- Спасибо, - прошептала она так же тихо и, чтобы не смущать его, первой пошла на выход.
Берлин встретил их дождливой сыростью и низкими объемными облаками. Из зимы в лето! Прилетело «Зималетто»…
А в аэропорту ожидал еще один сюрприз. Их встречал лично Курт Рихтер. У Кати даже лицо вытянулась от удивления, когда увидела его среди встречающих. Он стоял такой красивый и улыбался. Он ей улыбался!
Катя опомнилась и быстро придала лицу вежливое выражение. Удивляться она будет позже, когда останется наедине со своими мыслями. Которые сегодня, надо сказать, вели себя очень хорошо. Они почти ни разу не вспомнили того, кого вспоминать категорически нельзя. И имя его тоже произносить ей теперь запрещено.
Подошла, приветливо поздоровалась с Куртом и шикнула втихаря на Милко, чтобы прекратил смотреть с обожанием на президента «IMG Fashion». Тот злобно просверлил ее глазами, но пылкие взгляды бросать перестал.
До гостиницы Курт довез их лично -  на своем шикарном автомобиле немецкой марки. С Катей он общался так, словно они были старыми и очень хорошими приятелями. Он шутил и одновременно рассказывал о запланированных мероприятиях, а потом мог неожиданно воскликнуть, что вон в том здании открылась замечательная выставка современного искусства и им с Катей обязательно нужно ее посетить. И заявлял, что только с ней туда и пойдет, потому что только ее мнение ему безумно интересно. Катя смеялась в ответ и обещала обязательно пойти. Никакого смущения она совершенно не испытывала, не говоря уже о том, чтобы покраснеть. Даже не думала, что можно так легко общаться с человеком. Будто это был Колька! Только немец. Очень забавное сравнение. И она в очередной раз громко засмеялась. Чем повергла в настоящий шок Милко, который ехал с ними в одной машине, на заднем сиденье, и ничего не понимал. Ни языка, ни поведения Курта и Пушкаревой. Они так мило беседовали! И выглядели при этом влюбленными голубками. Может быть, этот Курт больной на голову? Иначе чем его привлекло это недоразумение в шарфике? Надо бы повнимательнее присмотреться к обоим!
Их привезли в одну из самых лучших гостиниц города. Курт лично помог Кате донести чемодан, а потом очень тепло распрощался, вежливо кивнул Милко и ушел. Следом на отдельном автобусе приехали модели. И пока все расселились, Катя успела немного устать. Но на сегодня у них еще запланированы репетиции, с чем прекрасно справится гений без ее помощи, а также осмотр помещений, где будут проходить показы. А вечером – участие в пресс-конференции и фуршет после нее. Насыщенный день. Но она сюда и не отдыхать приехала.


Смотреть площадки и сцены для показов вызвался в результате и Милко, заявив, что Катиному вкусу и мнению совершенно не доверяет. А потом чуть не довел до культурного шока немецких организаторов своими экспрессивными выходками. Чего только стоит его попытка проверить сцену на прочность звонкими прыжками на высоких шпильках! Зрителей собралось на это зрелище почти как на концерте какой-нибудь популярной рок-группы. Кто-то аплодировал, кто-то снимал на видео новомодными телефонами с камерами, кто-то просто застыл с открытым ртом, не зная, как реагировать на происходящее. В любом случае без внимания он не остался! Их запомнят теперь уж точно! Катя под шумок подбежала к разошедшемуся гению и утащила его в сторону.
- Милко, вы что творите? Прекратите пугать немцев! Они и так о русских не лучшего мнения! – гневно прошептала она.
- Это я пУгаю? – возмутился он. – Да ты посмОтри на сЕбя! Вот уж дЕйствительно русское пугАло! Как можнО в этом пОказываться людЯм? Это же кОшмар! Где ты только это взЯла? В бабУшкином сундучке? – дернул ее за рюши на платье.
- А почему я должна перед вами отчитываться? Я одеваюсь в то, что мне нравится, - обиженно заявила Катя.
- Тогда у тЕбя отвратительнЕйший вкус! И я не пОзволю тЕбе и дальше портИть мне настрОение этим хлАмом! ПОйдем! – гневно воскликнул он и потащил ее на выход. – И пЕреведи этим идИотам, что постЕры нашей кОмпании вИсят не ровно! – добавил он, проходя мимо тех самых очумевших организаторов.
Вырываться и убегать от странно ведущего себя гения Катя посчитала глупым. Поэтому покорно шла, а точнее, бежала за ним вслед по улочкам Берлина.
А потом они резко затормозили возле здания с надписью «Departmentstore Quartier 206». Милко схватил ее за руку и потащил за собой внутрь.
- ПОйдем! Здесь есть потрЯсающий бУтик!
Пройдя мимо красочных витрин с необычайно красивыми платьями, которых Катя в жизни не видела, даже по телевизору, они натолкнулись на полноватого мужчину средних лет, с массивным изогнутым носом и блестящими черными глазами, которые яркими бусинками сверками из-под густых, чуть покрытых сединой бровей.
- Григорио! – воскликнул Милко и принялся с ним обниматься. – Как же дАвно я тЕбя нЕ видел!
- Милко, родной мой! Вот это сюрприз! Какими судьбами тебя сюда занесло? – ответил ему на чистом русском языке Григорио.
- Я Участвую в Берлинской нЕделе мод!
- Правда? Я собирался сходить посмотреть на это убожество, которое демонстрируют современные не дизайнеры, а портные с кривыми руками и скудной фантазией. Но если там будешь ты, то я обязательно буду! Милко, я до сих пор не могу забыть твою коллекцию из оранжево-желтых плащей. Для меня она до сих пор является эталоном вкуса и моды!
- О, Григорио! Не смУщай мЕня! – весело махнул рукой Милко.
- А неужели тебя еще можно смутить? – подмигнул Григорио.
- А как жЕ! – засмеялся Милко.
- Но что же мы стоим? Проходи! Располагайся! Может быть, чаю? У меня есть прекрасный зеленый жасминовый чай, - они прошли вглубь помещения и присели на мягкие диванчики.
- С удОвольствием! Но, Григорио, мне нУжна твОя помощь! Вот… - указал пальцем в сторону Кати, Григорио ее только что заметил и сначала удивился ее присутствию, а потом в ужасе уставился на платье. – ВидИшь этО недоразУмение? Сделай что-нИбудь! Я тЕбя прОшу. Она Еще явяется предстАвителем нАшей кОмпании!
- Боже… - потрясенно протянул Григорио и сочувственно потрепал Милко по плечу, мол, мужайся, дорогой. – Что ж… Я попробую… Хотя не уверен. Ты уж тут извини! – и скрылся за занавеской, что-то бормоча.
- НичЕго… КрАсотку из нЕе не сделАешь. Но хОтя бы прИлично будет выглЯдеть! – крикнул ему вслед Милко.
- А ничего, что я тут стою? – обиженно спросила Катя и сложила руки на груди.
- НичЕго. МожЕшь стОять… Ты мне пОка не мЕшаешь… - поудобней устроился на диване, взял со столика какой-то журнал и принялся его листать, гневно комментируя каждую представленную там модель.
- Вот! – воскликнул Григорио, появившись неожиданно перед ними через несколько минут и держа в руках вешалки с множеством платьев. – Нашел! Эй, девочка! – обратился он к Кате неприязненно. – Иди сюда. Не бойся… - поманил к себе рукой.
- Иди, Иди! – одобрил Милко. И Катя, обреченно опустив плечи, поплелась к этому Григорио, который сразу же схватил ее за руку и затащил за занавеску, вручив ей бежевое платье, и отправил к зеркалу раздеваться и мерить. Сам же деликатно вышел и оставил ее одну.
Едва надев на себя платье и взглянул в зеркало, Катя мгновенно покраснела и машинально прикрыла руками слишком большое декольте. Они что, издеваются, что ли? Она же со стыда сгорит! И не то что на людях - она перед собой в таком виде не сможет показаться!
- Ну, что там? – нетерпеливо спросил Григорио за занавеской. В ответ ему была тишина. – А она, случайно, не глухонемая? Говорить может?
- К сОжалению, да! Эй, ПушкАрева! ВыхОди! Иначе я оставлю тЕбя тут Одну! – заявил Милко.
- Милко, мне это не подходит… - нервно проговорила Катя.
- Размер великоват? – сразу озадачился Григорио.
- Ну, можно и так сказать…
- ВыхОди! А мы рЕшим сами, пОдходит тЕбе или нет! Иначе сЕйчас зАйдем мы! – предупредил Милко. Катя, отчаянно вздохнув, приоткрыла занавеску и медленно вышла. И сразу наткнулась на ошеломленные лица этих дИзайнеров. Так вот как выглядит упавшая на пол челюсть! Их же словно волшебной палочкой заморозили. Хотелось крикнуть им «отомри». Но она молчала, отчаянно борясь с выступившим на щеках пунцовым румянцем.
Первым пришел в себя Милко.
- Григорио, а ты зАчем дал ей платьЕ с наклАдными грУдями?
- Ничего я не давал! – потряс головой Григорио. – Платье обычное… Из довольно тонкой ткани…
- Тогда Откуда взялось вот Это? – указал пальцем на выступающие поверхности.
- Само как-то выросло… - печально протянула Катя, будто оправдываясь.
- Так! Стоп! Не надо больше лишних слов! – прокричал Григорио. – Дорогая, я хочу увидеть тебя во всех платьях! – воскликнул он и снова утащил Катю.
- САмо вырОсло… И кОгда только Успело? – потрясенно прошептал сам себе Милко.
И начался спектакль под названием «Ужасы за кулисами берлинской моды», по крайней мере, так считала Катя. Она ощущала себя трагической героиней, которую выставили на всеобщее обозрение, тыкая в нее пальцами и критикуя.
На первых 10 нарядах она жутко смущалась и горбилась, за что каждый раз получала от Милко ладошкой по спине. А потом Катя уже настолько устала, что ей стало все равно. Нужно пройти по импровизированному подиуму в платье, в котором если бы увидел ее отец, точно бы выпорол? Пожалуйста, пройду, даже пролечу, как бабОчка! Покрутиться вокруг себя, словно цвЕток, сбрасывающий утреннюю росу? Легко! Распустить волосы и снять очки? Без проблем! И неважно, что почти ничего теперь не видно! Так даже лучше! Одеть высокие каблуки? Ну, тут сложнее, конечно… Но тоже все равно! Пройти на этих самых каблуках, будто парю в облаках? Что ж… Я попробую! Сделаю все, что угодно, лишь бы это все поскорее закончилось.
Но никакие мольбы не были ими услышаны. Эти гении так загорелись идеей сделать из нее феЮ, что ничто их уже остановить не могло! Единственное, что Катю немного успокоило, так это то, что костюм для конференции они подобрали ей вполне приличный и деловой, черного, довольно строгого покроя, плотно прилегающий, но ничего лишнего не открывающий. А потом потащили ее к стИлистам, которые находились в этом же здании, как оказалось.
Ее усадили в кресло, намочили голову и принялись беспощадно размахивать ножницами, отправляя в последний полет до пола внушительных размеров пряди волос. Катя было испуганно заикнулась, что хотела бы свои волосы оставить прежней длины, но ей сразу же заткнули рот все присутствующие там. Что ж… Она и это вытерпит. Главное – не опоздать на пресс-конференцию.
Прошло еще часа два, наверное, прежде чем ей позволили взглянуть на себя в зеркале. Даже подтолкнули в спину и стали умилительно наблюдать за ее реакцией. Но Катя гневно обернулась к ним и заявила, что ничего не видит без очков, которые у нее изъяли. По этому поводу разразился настоящий переполох. Все забегали в разные стороны. А потом стилист, который делал ей макияж, вручил Кате небольшую коробочку. Внутри оказались линзы. Но она же никогда их не носила! И вообще боялась самого факта присутствия в глазах инородных предметов. Но все так напряженно за ней наблюдали, что отвертеться было абсолютно невозможно. И она в очередной раз покорилась. Затем медленно подошла к зеркалу…
Оттуда на нее смотрела красивая, но немножко испуганная девушка со светлыми, спадающими плавными прядями чуть выше плеч, волосами. Лицо ее было необычайно красиво. Тонкие, даже изящные черты лица гармонировали с яркой красной помадой.
Катя стояла в полном оцепенении. И прошло достаточно много времени, прежде чем она поняла, что это же ее отражение. Ну, что тут можно говорить? Катя Пушкарева не могла быть вот такой! Красивой и стильной! Ей так часто говорили о том, какая она страшненькая, что это настолько прочно отложилось в голове! И воспринималось уже как аксиома. Это все равно, что заявить о том, будто солнце на самом деле – облако на небе, заряженное энергией грозовых молний.
- ПушкАрева! ОтОмри! – засмеялся Милко, и его поддержали все присутствующие стилисты, визажисты и дизайнеры, которые частично приложили руку и даже душу к этой красоте, что отражалось в зеркале перед Катей.
- Милко… Но это же не я! – все еще потрясенно пробормотала Катя.
- Если бы я нЕ видел сам всЕго прОцесса, то не Узнал бы тЕбя тоже. Вот что значИт одЕваться неправИльно! МальчИки, вы просто вОлшебники! ПушкАрева, перевЕди им! – воскликнул Милко.
Катя перевела, а потом и сама сердечно всех поблагодарила. Взглянула на часы и ужаснулась. Остался всего лишь час до конференции! И они со всех ног рванули обратно в здание, где осматривали сцену. Журналисты уже начали прибывать. На входе появились охранники, которые требовали пропуска. И вот тут Катя попалась! Ведь фотография на пропуске и в паспорте ничего общего не имела с той дамочкой, что стояла перед ними. И только после долгих убеждений и откровенных угроз со стороны Милко их пропустили.
Юлиана, которая прилетела недавно специально, чтобы сопровождать и пиарить «Зималетто», уже места себе не находила из-за их отсутствия.
- Милко! – воскликнула она. – Ну, слава Богу! Где ты ходишь?
- Юлианочка! РОдная, как я рад тЕбя здесь видЕть! – воскликнул радостно Милко и поцеловал ее в щечку.
- Я тоже рада тебя видеть! – засмеялась она. – Так. А где Катя? – испуганно воскликнула Юлиана и замахала зонтиком.
- Я… Здесь… - выглянула та из-за спины Милко и скромно помахала рукой.
- Катя? – опешила Юлиана. – А ты… Катя Пушкарева?
- Она самая! – подтвердил Милко, улыбаясь.
- Но как же… - Юлиана потрясла головой.
- Немного Умелых действИй тАлантливых дИзайнеров, и вуаля!
- Так это ты так ее?..
- НЕ я Один! Но Идея была мОя! – самодовольно заявил Милко.
- Катенька, это же просто чудо какое-то! Вы так прекрасны! Зачем же было скрывать все это?
- Чтобы сделАть всем сЮрприз! – Милко хлопнул в ладоши. – Это же прЕкрасно! Я хОчу видЕть лица всех, кОгда вЕрнемся Обратно в «Зималетто».
- Знаешь, пожалуй, на этот случай лучше запастись сразу сердечными каплями! Многие могут не выдержать такого потрясения… - пробормотала Юлиана. – Что ж… Времени у нас совсем мало. Пойдемте занимать свои места! – взмахнула зонтиком в направлении зала, куда стекались обширные толпы людей с камерами, диктофонами и блокнотами.
Катя, пока шла к их столику на сцене, успела испытать странные ощущения. Несколько раз ловила на себе такие пылкие взгляды со стороны мужчин, что не то что терялась -  она же вздрагивала каждый раз! И если бы не локоть Милко, за который он ее подцепил, Катя не раз бы уже упала или же в панике рванула бы обратно в сторону выхода.
Но потом они сели, началась конференция, журналисты стали задавать довольно каверзные вопросы. И Катя успокоилась. И включилась в эту игру. Да так, что вопросы теперь стали сыпаться почти только в адрес симпатичной русской девушки Кати Пушкаревой, которая великолепно говорит на всех языках. И французская, английская, испанская и немецкая пресса могли цитировать ее дословно, не нуждаясь в переводе. А еще она шутила! Ее реплики можно смело было ставить в заголовки газет.
А нескольких журналистов так осадила, что те даже стушевались и молчали вплоть до самого конца конференции. Что вызвало просто бурю восторга от их коллег, особенно конкурентных.
И когда начался фуршет, Катю буквально на части расхватали. Все мечтали взять у нее интервью. Узнать ее мнение о современной моде! Вот уж, действительно, парадокс чистой воды! А компания «Зималетто» весь вечер с языка не слетала у именитых гостей. Все были безумно заинтригованы! И с замиранием сердца ждали завтрашнего дня, когда состоится первый показ коллекции русского модельера.
- Катюш, ну ты как? – тихо спросила Юлиана, утащив Катю в сторонку. – Живая?
- Уфф… - сморщилась Катя, и Юлианна рассмеялась.
- Ну, а что ты хотела? Катенька, ты же просто чудо! Так всех заинтриговать не под силу даже именитым артистам! Знаешь, а ты сделала сегодня половину дела! Причем моего! Такую рекламу обеспечила! Просто загляденье!
- Юлиана, я так устала! – прошептала Катя. – У меня уже губы болят от улыбок. Может быть, мы сбежим?
- Ничего подобного, Катюш! Видишь вон тех солидных мужчин? – Катя кивнула. – Это очень серьезная лондонская компания, с которой Павел Олегович вот уже много лет пытается наладить контакты. Ты просто обязана с ними пообщаться. Тем более, что они уже спрашивали о тебе.
- Да… Конечно, - обреченно кивнула Катя и позволила Юлиане вести ее куда угодно, чтобы знакомиться с кем угодно. Она же сильная! И обязательно со всем справится. Тем более, что это такой шанс для «Зималетто» не только выйти из кризиса, но и прославиться на всю Европу. А для Кати – возможность поскорее развязаться с компанией. И больше никогда не встречаться с Андреем. Нет! Она обещала себе, что не произнесет его имени, особенно в своих мыслях. И будет думать о чем угодно, только не о нем.
От многочисленных знакомств у Кати даже голова закружилась. А еще линзы неприятно чувствовались в глазах. Все-таки, чтобы носить их, нужно привыкнуть.
И очень жаль, что здесь не было Курта Рихтера. Одна его улыбка помогла бы Кате мгновенно успокоиться. Но, как сообщил ей один журналист, президент "IMG Fashion" вынужден был улететь из Берлина по неотложным делам. Что ж, придется справляться в одиночку, без поддержки дружественных сил.
Милко тоже имел успех. И вел он себя очень даже воспитанно. Вызвав не один вздох облегчения со стороны шныряющих туда-сюда организаторов.
И вот все закончилось. Так же стремительно, как и началось. Мгновение, и Катя уже едет в такси и слушает радостные реплики Юлианы и Милко. Конференция прошла для них более чем удачно. Их запомнили! Теперь главное – не ударить в грязь лицом в дальнейшем.
Распрощавшись со всеми, Катя поспешила скрыться в своем номере. По пути, встречая зеркала, не раз вздрагивала от неожиданности, когда видела свое такое непривычное отражение. И даже после душа, смыв весь макияж, Катя обнаружила, что все еще красива. Светлые волосы совершенно изменили ее лицо. Неужели такое возможно? Вот уж действительно волшебство!
А потом наступила ночь. А вместе с ней и бессонница, и бесконечные мысли о нем. И она все таже, закутавшись в одеяло, сидела на подоконнике, рассматривая прекрасный вид из окна на ночной Берлин.
Андрей стал для нее наваждением. Ядом, отравившись которым один раз, уже не сможешь жить так, как прежде. Наркотиком, без которого невозможно дышать, невозможно думать.
А сможет ли она теперь отказаться от него? Уйти навсегда, не имея возможности даже видеть его…
Это же теперь погубит ее! Но и быть с ним рядом тоже равноценно смерти…
И что же теперь делать?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #13 : Июль 03, 2017, 08:39:00 »


-17-

Поломка станка на производстве стала настоящим ударом в спину. Никто не ждал, не предполагал, но пострадать пришлось всем. Это было равноценно потере самой удойной коровы в фермерском хозяйстве, которая при этом была еще совсем молоденькой!
И ведь полгода еще не прошло, как они купили этот станок! Почему он сломался? Что послужило причиной? От этих вопросов у Андрея голова шла кругом. До самого позднего вечера он разбирался со специально вызванными экспертами, опрашивал рабочих, собирал другие важные факты. Но ни к чему дельному так и не пришел. А когда опомнился, часы показывали десять часов вечера.
Поднялся наверх, прошел по опустевшим коридорам «Зималетто» до своего кабинета. Свет выключен и тишина. Толкнул дверь в каморку, но сюрприза не случилось. Кати там не было. Она ушла. И, судя по всему, уже давно…
И действительно, зачем ей ждать начальника, который собирался на нее накричать? Начальника, с которым она совершила столько неприятных ошибок…
Так же молча Андрей прошелся обратно до лифта. Спустился в одиночестве вниз. Попрощался с Потапкиным и сел в машину. И что дальше?
Домой ехать совершенно не хотелось. Там его ждала тоже пустота и одиночество. Завел двигатель. И уже через пятнадцать минут стоял под потухшими окнами ее дома. Катя спит…
И правильно! По ночам люди должны видеть сны, а не темные окна любимой женщины!.. Любимой?
Жданов даже из машины выскочил. Ему срочно требовался свежий воздух. Подбежал к ее подъезду. Закинул голову наверх. Небо было абсолютно черным. И только маленькими белыми точками, словно мошки в броуновском движении, падали пушистые снежинки, приземляясь ему на лицо. Андрей, как маленький, высунул язык и начал их ловить.
Просто бред какой-то! Но это же правда! Кажется, он действительно ее любит…
Иначе почему так сильно стучит сердце рядом с ней и так тоскует без нее? Почему он ее так ревнует? Почему его так к ней тянет? Как же много этих почему! Но все они приходят к одному ответу: он в нее влюбился.
Вот он! Еще один удар в спину. От него самого. Он впервые в жизни влюбился в женщину! Как мальчишка! Но эта женщина страдает по другому мужчине… И никакой Андрей Жданов ей не нужен!
- Я ей не нужен! – прошептал Андрей и ударил кулаком в железную дверь.
А потом побежал обратно к машине и рванул с места. Подальше от нее! И от этой дикой боли.
Но тяжесть не покидала сердца. И Андрей направился прямиком в клуб.
Играла музыка, вокруг веселились люди. И только одинокая фигура у барной стойки, остервенело поглощающая бокал за бокалом, портила полную картину беззаботной молодости духа с примесью свободы, но со вкусом испорченности.
У каждого человека случаются трудные минуты, когда он вынужден переосмыслить свою жизнь, поменять ориентиры. И уж точно многие порой находили повод разочароваться во всем, происходящем с ними. Кто-то в этот момент ломался, замыкался в себе и медленно угасал, поглощенный своей безысходностью. А кто-то закалялся, становился сильнее, но платил за это слишком высокую цену! Он переставал верить в лучшее, удивляться всему новому и ждать чуда. Такой человек будет рушить стены, цинично смеяться над слабыми, и всегда добиваться своего. Но счастлив он не будет совершенно точно. Невозможно слепить чудо из обломков чужих разочарований.
Андрей отчаянно пытался решить, кем же он будет! Тем, кто, отступив назад, молчит и погибает в стороне? Или же тем, кто добьется своего, вынудив Катю быть с ним и разбив ее мечты о счастье с другим?
Решить эту головоломку было невозможно. И после долгих мучений Андрей решил кинуть монетку. Пусть за него решит судьба!
Покопался в карманах, но там не нашлось даже рубля.
- Эй, мужик! Одолжи на секунду монетку! – обратился он к бармену. Тот кинул ему пять рублей.
«Если выпадет орел, то я буду ее добиваться. Если решка, то уйду в сторону!» - решил он. И монетка взлетела в воздух. Андрей поймал ее и прикрыл ладонью. А затем, затаив дыхание, убрал руку в сторону.
В свете разноцветных софитов блестела цифра пять. Выпала «решка»…
Что ж! Такова судьба!
Андрей осушил еще один стакан. Но алкоголь его сегодня не брал. Затем расплатился и вернул монетку владельцу.
Домой решил ехать на такси. Не стоит испытывать судьбу еще раз. Дважды за вечер обращаться к ней было бы крайне невежливо с его стороны.
Добравшись до дома, с ходу упал на постель и, загнав все мысли в самый дальний угол своего сознания, уснул.
И снилась ему она. Нежная, любящая и зовущая. Андрей целовал ее, как заведенный, и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.


Утро для Андрея наступило в одиннадцать часов. Он безбожно проспал на работу, что было вполне логично после нескольких бессонных ночей и нервных перепадов настроения.
Открыл глаза и увидел яркий солнечный свет из окна, бьющий по глазам. Голова раскалывалась от выпитых накануне литров виски. С трудом поднялся с кровати, потер глаза, взъерошил волосы и медленно поплелся в душ. Холодная вода привела немного в чувство, но еще и вернула те самые мысли, которые не давали ему покоя вчера.
Катя уже улетела. Самолет был, кажется, в девять утра. Что ж, дороги назад нет! Но он же мог остановить ее, схватить в этом проклятом аэропорту и никуда не отпускать! И наплевать на всяких там немцев и прочих проходимцев!
Но и тут судьба, кажется, не позволила ему нарушить принятое решение – уйти в сторону и оставить Катю. Он проспал. И ничего уже не изменить…
За ночь навалило безмерное количество снега. И оставленную у клуба машину наверняка придется долго и упорно откапывать. Что ж, Федор Коротков с этим прекрасно справится!
Андрей вызвал такси. А сам вышел на улицу. В нос сразу ударил крепкий морозец. Погода была по-настоящему русской. В свете яркого солнца переливались белые пушистые сугробы. И хотелось плюнуть на все и упасть спиной на эту еще ничем не тронутую белую поверхность, раскинуть руки в стороны и улыбаться.
Но этому сбыться было не суждено. Приехала белая ауди. Андрей запрыгнул на пассажирское сиденье и отправился в привычную рутину будней.
Едва переступил порог своего кабинета, как на него налетел Малиновский с вытаращенными глазами.
- Господин президент, где вас носит? – прокричал он. – Я тут зашиваюсь в работе. Все вокруг звонят и чего-то от меня хотят!
- Ромка, так это же прекрасно! Значит, ты всем нужен! – Андрей приземлился на свое кресло, откинулся на спинку и потер виски руками.
- О-о-о! Я смотрю, ты тоже вчера кому-то был нужен… - хитро протянул Малиновский. – Ну, и как провел время?
- Нет, Ромка, не угадал! Как раз вчера я никому нужен не был, - печально вздохнул и махнул рукой. – Ладно, давай не об этом. Что у нас там стряслось?
- А то ты не знаешь? Из-за поломки станка срываются все сроки выпуска коллекции… И еще мне тут шепнули, что просто так эта чудо-машина сломаться не могла.
- То есть ты хочешь сказать, что…
- Именно, друг мой! Именно! Ее сломали! Причем умышленно!
- Подожди… Если так… То кому это нужно?
- А ты не догадываешься?
- Сашка?
- В яблочко! – демонстративно пожал Андрею руку.
- Но ему какой смысл?.. Хотя постой! Если сорвется коллекция…
- То ты облажаешься. Сам подумай! Не за горами Совет директоров и выборы нового президента, коим грезит стать наш Алексашка. Вот и решил подпортить тебе репутацию. Но в этом есть и плюсы!
- Неужели?!
- А как же! Это означает, что он еще не в курсе, что мы находимся и так в большой ж… - Малиновский резко обрубил себя на полуслове, а потом добавил: В обширнейшем провале!
- Да уж! – усмехнулся Жданов. – Но, знаешь, на одной Сашенькиной кандидатуре останавливаться не стоит.
- Ты так думаешь?
- Разумеется! У нас и без того конкурентов и врагов – выше крыши. Нужно поточнее узнать все детали. Проверить разные версии.
- Так, где ты вчера был? – резко спросил Малиновский. – Я тебе, между прочим, все утро пытался дозвониться.
- Зря пытался. Мобильник остался в машине.
- А машина?
- А машина у клуба.
- Ну, тогда все ясно! – улыбнулся и подмигнул Андрею.
- Что тебе ясно? – разозлился Жданов.
- Что пора нам немного поработать. Так, для приличия… И заметь! Это сказал я!
- Я отмечу это в твоей трудовой. Так и напишу. 15 декабря 2005 года Роман Малиновский впервые изъявил желание поработать. Красными крупными чернилами!
- Жданов, какой же ты варвАр! – хохотнул Малиновский.
- Пошли уже! Работничек…
И Андрея снова засосало в это рабочую трясину. Производство кое-как удалось наладить и набрать былой темп введением еще одной смены. По поводу поломки его обещал проконсультировать Полянский со своими специалистами.
Ромка же загорелся идеей заговоров и активно выведывал информацию о начальнике производства очень секретными методами, которые раскрывать, в общем-то, не то чтобы опасно - скорее, неприлично.
А еще отмененные вчера встречи нужно было как-то впихнуть в его последующий график. И очень не хватало Кати, которая с этим всегда справлялась блестяще. Катя…
В кабинете без нее было пусто. Очень хотелось, чтобы из каморки послышался такой привычный размеренный стук ее пальчиков по клавиатуре. Или еще лучше, чтобы она стремительно пробежала мимо него и скрылась в приемной.
Эти мысли опасными змеями вились вокруг него, и Андрей, как мог, сражался с ними. Тряс головой. Окунался в работу. Звонил, обсуждал, договаривался. Или же для разрядки кричал на Клочкову, которая под конец дня уже шарахаться от него стала.
День был насыщенный, но какой-то пустой и одинокий. И на сердце у Андрея было так же. Тревожно даже как-то…
Он снова пробыл в «Зималетто» до позднего вечера. Затем сел в пригнанную Федором машину. Купил в магазине хороший запас виски. И поехал к ее дому. Кати здесь нет…
Но тут ему как-то легче сразу стало. Просидел без движений часа два, наверное, так и не притронувшись к виски. А потом поехал домой. И снова уснул сразу же. И опять ему снился тот же сон.

                                                                       *   *   *

Утро следующего дня было в точности таким же, как и предыдущее. С той лишь разницей, что проснулся Андрей вовремя, строго по будильнику. И уехал в «Зималетто» на своей машине. Новых осадков в виде снега, к счастью, не выпало. И дороги предстали перед ним относительно чистыми от всяческих завалов, ледяных наростов и, как следствие, от пробок и заторов. Вот только мороз покрепчал значительно больше. И обледеневшие улицы города блестели сегодня на солнце особенно ярко, даже сказочно.
В компании рабочий процесс постепенно возвращался в свою обычную норму. Следы аварии и последствия поломки они устранили и преодолели.
В обед Андрей встретился с Полянским. Тот подтвердил их с Малиновским догадку о том, что станок был сломан намеренно. А потом как-то загадочно подмигнул и поздравил его и компанию, в частности, с удачным дебютом в Берлине.
Андрей тогда сильно озадачился. Откуда ему известно их участие в Неделе моды? Но не придал этому особого значения. И очень зря, как оказалось.
Вернувшись в компанию, обнаружил в своем кабинете маму и отца. Они встретили его радостными улыбками и даже объятьями! Чего, например, отец позволял себе очень редко. Скорее, никогда, потому что Андрей припомнить такого случая не смог.
- Андрюша, дорогой! Ну, где ты ходишь? Мы тебя целый час уже ждем! – воскликнула мама.
- Я на встрече был… А чего ждете? – спросил Андрей, не сводя потрясенного взгляда с обоих родителей.
- И ты еще спрашиваешь? – усмехнулся отец. – Ну, ты и тихушник! Почему скрыл от нас, что Милко в Берлин уехал? – погрозил Андрею пальцем.
- Так это был и не секрет в общем-то… А вы откуда узнали? Показы же начнутся только сегодня.
- А мне позвонил Ричард Мэтьюс, с которым я не один год пытался наладить контакты. И заявил он, что безумно хочет сотрудничать с «Зималетто». Удивлению моему не было предела, сам понимаешь. Но, когда открыл утренние газеты и прочитал последние новости… Я удивился еще больше! Андрей, ты зачем так долго прятал Катю? Ее реплики журналистам не сходят с первых строк всех новостей.
- Никто Катю не прятал… А что она такое сказала? – растерялся он еще больше.
- А ты еще не в курсе, значит! – рассмеялся отец. – Зря я пытался приучить тебя каждое утро узнавать последние новости из газет. Но я почему-то так и думал, что ты ничего еще не знаешь. И захватил с собой наиболее интересный экземпляр, - сунул ему в руки газету. – Читай! – улыбнулся он.
- Надо же, ну, кто бы мог подумать, что Катя окажется такой вот… А может быть, это все же не она? - Маргарита Рудольфовна находилась в не меньшем потрясении.
Андрей недоверчиво посмотрел на родителей, а потом раскрыл газету. Заголовок сверху гласил: «Нет некрасивых женщин — есть только женщины, не знающие, что они красивы». Чуть ниже размещалось крупное фото, на котором была изображена очень красивая светловолосая девушка, она говорила что-то умное, это можно было понять по серьезному выражению лица и вытянутой вперед изящной ручке, обтянутой тканью черного, словно уголь, пиджака. Рядом с ней сидел Милко и Юлииана. Ну, надо же! И эти влезли в кадр! Андрей усмехнулся. А потом посмотрел на отца.
- Читай дальше! – воскликнул тот.
И Андрей внял его совету. В статье рассказывалось о русской красавице, которая повергла в шок своими смелыми высказываниями о моде и новых тенденциях современности. Чего только стоят ее фразы, помещенные в газету как цитаты.
«Моды больше не существует. Ее создают для нескольких сотен людей»
«Под одеждой все люди голые»
«Одежда похожа на холст, который на разных людях драпируется по-разному»
«Если женщина плохо одета, окружающие запомнят её одежду. Если женщина одета хорошо, окружающие запомнят её саму».
А дальше говорилось о том, что эта девушка так всех заинтриговала своим видением моды, что все с нетерпением ждут коллекцию русской компании «Зималетто», которую она и представляет.
А в самом низу вскользь сообщили, что зовут эту девушку – Катрин Пушкарева.
Андрей даже на месте подскочил. Глаза кинулись обратно к фотографии.
Не может быть! Но… Это же Катя! Это его Катя!
Сердце застучало сильно-сильно. В горле пересохло, и Андрей схватил графин с водой и отхлебнул прямо из горла. И снова принялся читать статью и рассматривать фото.
Ждановы старшие наблюдали за его реакцией и перемещениями с улыбками. Сидя на диванчике, словно зрителе в театре. А перед ними сейчас разгорается пик, кульминация спектакля.
- Это же Катя… - прошептал для себя Андрей, чтобы хоть как-то собраться с мыслями.
Она красавица! Это бесспорно. Он и раньше это знал. Но здесь… Он же не узнал ее сразу. Как, если бы это была незнакомка! И ни один сосуд сердца не всколыхнулся и не забился в бешеном ритме, когда увидел это фото впервые.
Кто ее так изменил? А главное – для кого она позволила себя изменить? Ну, не для него же! Это уж точно!
- Андрюш, ты в порядке? – спросила мама и потрепала его по плечу.
- А? – непонимающе взглянул на маму. – Да, все в порядке… Просто я не узнал ее даже! – глупо улыбнулся Андрей.
- Ну, это не удивительно! Мы тоже, знаешь ли, не узнали. Я вот и теперь все еще сомневаюсь, что это она! – воскликнула мама.
- Андрей, это же потрясающая возможность заключить множество контрактов с иностранными партнерами! Мы заехали к тебе, чтобы сказать, что отправляемся в Берлин. И рассчитываем успеть на вечерний показ. И Милко поддержим. Он, я уверен, волнуется, как обычно. И Кате поможем. Иначе ее одну просто на части разорвут. Особенно вот после этого! – указал на газету.
- Так вы прямо сейчас улетаете?
- Да. Самолет совсем скоро. Паш, нам пора бы уже поторопиться! – Маргарита Рудольфовна постучала пальцем по своим наручным часикам и обеспокоенно покачала головой. Андрей же разволновался снова. Самые противоречивые чувства распирали его сейчас. Но желание было только одно: улететь вместе с ними.
- Пап, а может быть, мне тоже вас поддержать?
- Нас-то зачем поддерживать? Мы справимся и одни. А ты лучше здесь руку на пульсе держи. Мало ли... нагрянут заморские партнеры, а из руководства нет никого!
- Ну, все, Андрюш! Мы побежали! – мама поцеловала его в носик, как маленького, и потащила Павла Олеговича на выход.
Андрей улыбался им в ответ, но, когда за родителями закрылась дверь, улыбка медленно сползла с его лица, уступая место мрачному невысказанному гневу.
Он со всей силы шарахнул кулаком по столу. В диком напряжении подошел к окну. Раздраженно откинул жалюзи в сторону. Снова ударил ладошкой по стене.
- Черт! – шумно выругался он. – Ну как можно ее теперь оставить там одну?
Схватил газету и со всей силы ее скомкал. А потом опомнился и принялся бережно разглаживать и снова читать статью. И смотреть на нее…
Он сидел на полу, обхватив колени руками, и медленно покачивался из стороны в сторону. В таком положении его и застал Малиновский.
- Андрюха, а ты чего тут сидишь? У нас же через десять минут встреча с поставщиками! – подошел к нему ближе. – А что ты тут читаешь?
- Не смотри! – гневно крикнул Андрей и спрятал от друга газету.
- Хорошо-хорошо! Не смотрю… Как скажешь… Но что там хоть написано?
- Ромка! – воскликнул Андрей и очень страшно улыбнулся, Малиновский даже нервно сглотнул.
- Андрюх, что с тобой? – в панике начал отползать в сторону, но Андрей держал его за ворот рубашки.
- А-атлично все! Ром, ты же мечтал поработать, так? – еще шире растянул улыбку, Малиновский от этого икнул.
- Ну… - прохрипел Малиновский.
- Так вот я предоставляю тебе такую возможность! – громко крикнул Жданов.
- Вот спасибо… Дружище… - истерически засмеялся Малиновский.
- Не стоит благодарности! –Андрей  резко вскочил и отпустил испуганного друга. – Тебе и всего-то сутки придется одному тут справляться. Но ты же справишься? – Малиновский поспешно закивал головой -  от греха подальше. Не стоит провоцировать буйного Жданова. А Андрей что-то застрочил на компьютере, потом стал расписываться на каких-то бумагах. Может быть, приступ у него прошел, и он вернулся к работе? Малиновский стал медленно отползать к двери.
- Стоять! – проревел Жданов. - Ромка, ты куда это? – добавил он уже более миролюбиво. – Значит, так! Вот список дел на завтрашнее утро. Встречи там всякие… Разберешься сам! В общем, удачи тебе! – вскинул руку в кулаке. – Я побежал! – двинулся к выходу, мимо растянувшегося на полу Малиновского.
- А ты куда? – не понял он.
- В Берлин! А я тебе разве не сказал?
- Нет… - медленно покачал головой.
- Ну, теперь-то ты знаешь! Не скучай, Малина! Скоро буду! – подмигнул ему радостно и упорхнул.
Чего это со Ждановым? Зимний кризис, что ли, какой-нибудь?
Вспомнил про газету. Подошел, поднял ее с пола и развернул.
А через несколько минут он с ошарашенным лицом страшно матерился и плевался в разные стороны. А еще вскрикивал, как он балбес наивный и идиот слепой. Шурочка, которая услышала только часть этой речи, так и замерла в проходе с вытянутой вперед рукой и застрявшими словами о том, что Романа Дмитриевича ожидают прибывшие поставщики.
Но момент, когда Малиновский начал бегать по кабинету и грызть кулаки, навсегда останется в памяти Шуры Кривенцовой как самый яркий, запоминающийся и самый невероятный!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #14 : Июль 03, 2017, 08:50:25 »

-18-


"...Они сошлись: Волна и камень,
Стихи и проза, лед и пламень..."

("Евгений Онегин" А. С. Пушкин)


Как же трудно себя полюбить! Не искать, придираясь, недостатки и изъяны. Не принижать малейшие достоинства, словно оправдываясь за них и стесняясь. Не превозносить над собой окружающих. И перестать чувствовать себя ущербной, неправильной и не такой, как все, в самом худшем смысле.
Уважать и ценить себя – адский труд, непосильный многим. Можно легко изменить одежду, прическу и выглядеть по-другому. Но ощущение себя останется прежним, и это никуда не денешь и не скроешь. И, видя в зеркале совершенно другое отражение, каждый раз будешь замирать, вглядываться недоверчиво. И сравнивать. Этот процесс самый болезненный! Ибо внезапно ты поймешь, что и прошлое, и настоящее отражение одинаково важны. Они разные совершенно, полярно разные, как лед и пламень, как солнце и луна, как смех и слезы. Но в сердце ты их уже принял и полюбил равноценно. Прошлую себя – за искренность. Настоящую – за красоту. А потом снова возненавидел. Сравнивать себя сложнее всего. Ты смотришь как будто со стороны, тем самым отгораживаясь от этих двух образов и принимая как нечто чужеродное. И ты теряешься. Бродишь словно между двух миров. В маске, но без лица.
- Катюш, ты чего тут прячешься? – из-за занавески примерочной выглянула Юлиана. – Платье померила?
- Да. Вот… - Катя покрутилась по кругу и безвольно опустила руки.
- Потрясающе! Катюш, тебе очень идет! Берем, даже без разговоров! – воскликнула Юлиана.
- Но оно, кажется, чересчур открытое…
- Глупости! Небольшой вырез – украшение наряда, а не пошлость, как ты привыкла считать!
- Юлиана, но я чувствую себя словно… Словно я голая, - покраснела и обхватила плечи руками. – И вообще! Я не понимаю, зачем мне еще одно платье! Мы же с Милко вчера их взяли штук пять.
- Для сегодняшнего вечера нужно что-то особенное! И видела я те платья! Деловой стиль и холодная тоска! Вот что они тебе подобрали. А ты должна быть, как весна, как легкость и молодость на этой промокшей берлинской земле. И не пытайся меня переубедить! – засмеялась она. – Переодевайся, я тебя жду. Времени осталось не так много.
Ну, вот! Теперь и мнения своего она уже не может иметь.
Нет, она не обижена ни на Юлиану, ни на Милко! Ни в коем случае! Даже благодарна им за помощь.
Просто ощущать себя куклой крайне неприятно. Но кому это сейчас важно? Вот-вот начнется показ. Милко впал в глубочайшую истерику. Журналисты установили за ними настоящую слежку, от которой скрыться было практически невозможно. А тут она еще со своими переживаниями и внутренними противоречиями! Так не пойдет, Пушкарева! Как говорил отец, солдат должен быть готов ко всему! Вот и она будет готова.
Весь оставшийся день прошел в сплошной суете и неразберихе. А во всем были виноваты организаторы, хваленая немецкая точность в этот раз не сработала, они потеряли всю коллекцию «Зималетто» и ни на одном складе найти не могли. Если бы не Юлиана, Милко бы набросился на них и расцарапал бы своим изящным маникюром лица. Все находились в подавленном состоянии. Но, к счастью, к ним поспела подмога в лице Ждановых-старших, которые почему-то прямо-таки светились от счастья.
- Екатерина Валерьевна, вы прекрасно выглядите! – улыбнулся Павел Олегович, едва увидел Катю, которая в этот момент разбиралась с организаторами и пыталась найти способ найти выход из проблемы отсутствия коллекции. Предлагая, как вариант, перенести их показ на другой день или же поменяться с какой-нибудь другой компанией, которая будет представлять свои модели в другой день. Но и это было маловероятно. Ведь времени до показа осталось меньше часа.
- Здравствуйте, Павел Олегович, Маргарита Рудольфовна! – улыбнулась Катя в ответ, подойдя к ним ближе.
- Здравствуйте, Катя, - вежливо кивнула Жданова и смотрела при этом как-то недоверчиво.
- А мы решили поддержать вас. Я лично совершенно был не в курсе, что «Зималетто» пригласили на берлинскую Неделю моды, Андрей молчал. А потом узнал из прессы. Катя, должен сказать вам огромное спасибо за Ричарда Мэтьюса. Без вас мне бы не удалось склонить его к такому плодотворному сотрудничеству.
- Павел Олегович, я… Ничего такого не сделала… - Катя жутко покраснела.
- Ну, что вы смущаете мне Катеньку! – воскликнула Юлиана. – Она нам нужна еще живая! Катюш, что там с коллекцией?
- Ищут, - расстроено сказала Катя, прячась от внимательного взгляда Маргариты Рудольфовны.
- А что случилось? – спросил Павел Олегович серьезно.
- Они потЕряли мою гЕниальную кОллекцию! Вот чтО! Я в Отчаянии! – воскликнул подбежавший Милко.
- Но как же так? – удивилась Маргарита Рудольфовна, оставив  наконец в покое Катю.
- Я пойду еще раз переговорю с водителем. Может быть, он скажет что-то дельное, - тихо сказала Катя, и все резко повернули головы в ее сторону.
- Иди, Иди! И дай Ему хорОшенько! Иначе это сделАю я! – крикнул Милко ей в спину. А Катя почти бежала к выходу. Подальше от них, этих въедливых взглядов и своего дикого смущения. И это она еще не надела платья! А была во вчерашнем костюме. Остался всего час! Даже меньше! Зал для показа уже набит полностью! А показывать нечего. Разве что разъяренного Милко. А что, говорят, европейцы любят зрелища. Может быть, выпустить на сцену организаторов и оскорбленного гения?
Но удача решила сменить гнев на милость. Коллекция нашлась! И была она на пути в аэропорт, где дальше могла отправиться в далекую Португалию. Ее просто-напросто перепутали из-за схожести коробок, в которых она  была упакована.
И буквально за три минуты до начала показа модели застегнули молнии и пуговицы, подкрасили губы завершающим штрихом помады и выстроились за кулисами, ожидая музыки и приглашения Милко, который уже выходил на сцену.
Катя в этот момент только вошла в зал в новом неуютном для нее платье, на достаточно высоких, но устойчивых каблуках, с ярким макияжем и грустным выражением лица. Поискала глазами Юлиану и свое место в зале и наткнулась на него. Он шел к ней навстречу стремительно, широко улыбаясь и смотря с восхищением. Катя улыбнулась в ответ. Печаль и тревоги дня как рукой сняло. С ним так было всегда.
- Катя, вы просто великолепны! Я потрясен до глубины души! – воскликнул он, оказавшись рядом. – Нет, вы и раньше были настоящим чудом. Но теперь… У меня нет слов!
- Курт, вы меня смущаете, - улыбнулась Катя, на самом деле смущения не ощущая.
- Ни в коем случае! Я всего лишь констатирую факт. Катя, я буду счастлив, если вы займете место рядом со мной, - сказал он скромно.
- Конечно, - согласилась Катя, с легкостью взяв его под руку и позволив увести и усадить себя на стул в первом ряду, вместо третьего, где сидели Юлиана и Ждановы-старшие, от которых эта замена укрыться не могла, и они наградили ее удивленными и непонимающими взглядами. Но Катя послала им улыбку и отвернулась, полностью перенеся свое внимание на сцену, где Милко уже завершал свою речь.



Лететь в Берлин – настоящее безумие с его стороны. Андрей и сам это прекрасно осознавал, а также и то, что нарушает собственное же решение – уйти в сторону. Головой понимал, но остановить себя уже не мог. Мчался на полной скорости в аэропорт и чувствовал такой прилив энергии и адреналина, что голову сносило напрочь. Хотелось кричать, петь, топать ногами или что-нибудь разбить! Его распирало изнутри. Но что конкретно явилось этому причиной, озвучить у него не получилось бы…
Наверное, ощущение свободы. Он освободил себя от необходимости сдерживать свои желания, свои чувства  - и принятое решение в том числе. И, может быть, поступал неправильно! Но в данный момент ему было все равно, точнее, даже приятно идти против правил.
Билет удалось взять только на следующий рейс, который, на его счастье, был через полтора часа. Это время пролетело почти незаметно. Он так был занят своими мыслями и предвкушением встречи с Катей, тем, как он признается наконец ей в любви, а она, конечно же, сразу бросится ему на шею…
Объявили посадку на самолет. Багажа у него не было. Сорвался прямо из «Зималетто», даже не заехав домой.
В самолете, однако, его вдруг посетили страшные мысли. А что, если он не нужен Кате? Или у нее уже все сложилось с Куртом? После такого изменения во внешности он не мог уже ее не замечать! И самый опасный вопрос – для кого изменилась Катя? В такие моменты Андрей резко хватался за голову, взъерошивал волосы и пытался восстановить ускорившееся дыхание. Пассажиры посматривали на него с подозрением.
Но той ночью Катя не была к нему безразлична! Он это чувствовал. Знал. Она желала его точно так же, как и он ее! А это значит, что шанс у него есть! Пусть небольшой, но все же шанс. И он его не упустит и сделает все, чтобы убедить ее, завоевать, покорить. Он использует все методы, даже нечестные.
После посадки самолета Андрей первым выпорхнул из аэропорта, поймал такси и прямиком отправился к зданию, где уже начался показ коллекции «Зималетто».
О большом ажиотаже, который вызвала его Катенька вчера на пресс-конференции, говорило огромное количество машин, припаркованных у выставочного центра Postbahnhof am Ostbahnhof. На входе, освещенный яркими разноцветными лампами, красовался логотип их компании. Все же созерцать его в центре Берлина весьма приятно. Даже настроение немного поднялось. И превратилось из раздосадованно-боевого в весело-боевое.
У Андрея не было пригласительного. И ему огромного труда стоило объяснить и доказать, что он является президентом той самой компании, чья коллекция сейчас представляется в этом здании. И это при минимальнейшем знании английского языка, не говоря уже о немецком. Что конкретно убедило охранника, так и останется загадкой. То ли он каким-то образом понял все по жестам и отдельным фразам, то ли просто испугался бешеного взгляда, которым Андрей наградил его, исчерпав всякие аргументы.
Но его пропустили, и это главное. Ворвался в огромное фойе и решил идти на звуки музыки и громких аплодисментов, которые очень радовали и вселяли надежды.
Место показа тоже отличалось огромной площадью, высоким потолком с колоннами в древнегерманском стиле и длинной сценической площадкой, по которой шагали модели Милко. Зрители располагались и по бокам сцены на многоярусных местах, и впереди нее.
Все места были заняты, и, мало того, некоторые гости даже стояли в проходах. И это учитывая то, что все приглашенные были именитыми бизнесменами, легендами своего дела. Андрей был поражен и даже растерялся немного. И как можно отыскать тут Катю?
Просто голова шла кругом от такого количества лиц. Взгляд случайно наткнулся на Юлиану. Уф, нашел! Значит, и Катенька должна быть рядом.
Но подобное умозаключение правдой не оказалось. Рядом сидели его родители. А ее нет! Где же она?
А потом Андрея насторожили постоянные взгляды его матери и Юлианы, бросаемые куда-то в сторону, и уж точно не на сцену. Проследил глазами и увидел ее. И задохнулся от нахлынувших чувств. Хотелось подбежать, схватить, прижать к себе сильно-сильно и унести ее отсюда. А еще она так прекрасно улыбалась! Андрей никогда не видел ее такой счастливой, веселой и озорной одновременно.
И вдруг достаточно крупный зритель переместился немного вправо, и Андрей увидел, что рядом с Катенькой сидит Курт и шепчет ей что-то на ушко. Так вот что ее так развеселило! Вот кто явился причиной!
Андрей сильно сжал кулаки. Ярость вспыхнула в нем и бушевала, пульсировала в висках. Спокойно, Жданов! Дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Нет, он ее так просто не отдаст! Она его -  и точка.
- Андрей? И ты здесь? – послышалось у него за спиной. Обернулся. Глаза расширились от удивления.
- Кира? Вот так сюрприз! – усмехнулся он. – Решила поддержать свою компанию?
- В каком-то смысле да. Меня пригласил Маркус. Это тот, который из “IMG Fashion”, если ты не помнишь…
- Отчего же? Помню! Эта фэшн запомнится мне надолго, поверь, - зло ответил он. Кира посмотрела в растерянности на эту вспышку гнева и приняла ее на свой счет. Глаза забегали, ей стало неловко.
- Андрей, послушай, мы же расстались! И ты…
- Кирюш, я прекрасно это помню и ни в чем тебя не упрекаю, - сказал он более миролюбиво, но было видно, что он все еще раздражен.
- Мы с Маркусом встречаемся. Это я говорю тебе, чтобы ты знал.
- А как же Минаев?
- Никита? Откуда ты знаешь? А! Маргарита Рудольфовна! – улыбнулась. – Нет, с Никитой мы были и остаемся друзьями. Он просто очень мне помог. После того… После нашего расставания. И знаешь что? Андрей, я поняла, что то, что было между нами, – не любовь. А иллюзия,что ли, какая-то… Мы, точнее, я придумала идеальную жизнь с идеальным Андреем Ждановым, которого на самом деле никогда не существовало.
- Я рад, что ты наконец-то это поняла! – засмеялся Андрей.
- И ты еще можешь этим гордиться? Андрей, прости, конечно, но ты ведешь совсем ужасный образ жизни. Я не пытаюсь снова устраивать тебе истерик… Просто… Мы ведь не чужие люди и…
- Я прекрасно понял тебя, Кирюш! И приму твой совет за правило! Я исправлюсь, - смешно скорчил лицо, и Кира засмеялась, а потом ударила его кулачком в плечо.
- Жданов, ты неисправим!
- Андрей Палыч?
Андрей резко обернулся. Прямо перед ним стояла Катя и в растерянности смотрела на него и Киру. Сердце его пропустило удар. Даже в глазах потемнело от ее близости.
- Здравствуйте, Кира Юрьевна, - медленно кивнула она головой.
- Здравствуйте, Катя. Знаете, если бы не фото в газете, я бы вас никогда не узнала, - надменно сказала Кира. – Надо же, как многое может изменить одежда! Даже вас! –и засмеялась ядовито. – Это может обнадежить многих… не красавиц, скажем так.
- Кира! – гневно крикнул Жданов. Бывшая невеста снова начала его дико раздражать.
- А что я не так сказала? Катенька, неужели вы со мной не согласны? – невинно похлопала ресницами.
- Кира, прекрати! – Жданов был уже в ярости.
- Отчего же? Согласна! – Катя смело посмотрела Кире в глаза. – Вы сказали все абсолютно правильно! Но мне хотелось бы еще добавить, что одежда может изменить только внешность, но никак не самого человека, его личность и внутреннее содержание. Для гнилых душой еще ничего не сумели придумать. Кира Юрьевна, вас обнадежить я ничем не могу, - сухо сказала Катя.
- Замечательно! – Кира захлопала в ладоши. – Андрюш, посмотри, как она заговорила! А еще недавно двух слов связать не могла!
- Кира, замолчи, я прошу тебя, - Андрей уже был на грани.
- А что опять не так? Ты ее снова защищаешь! Но стоит тебе повернуться спиной, она воткнет тебе в спину кинжал, даже не сомневаюсь. Просто сейчас ей выгодно твое расположение. Но у этой девочки слишком большие амбиции! Неужели ты не видишь?
- И в чем же они заключаются, Кира Юрьевна? – усмехнулась Катя.
- А разве вы ни на что не надеетесь? Бросьте, Катя! Кого вы обманываете? Вы же ухватитесь за первое более выгодное предложение. Не для этого ли вы так старались вчера?
- Вчера я не старалась, а просто отвечала на поставленные вопросы, - у Кати задрожали губы от обиды, и Андрей не выдержал этого.
- Так! Все! Хватит! Прекратите! Кира, ты обвиняешь Катю необоснованно, - встал  он между ними. - На нас уже люди смотрят, - добавил  шепотом.
- Простите, Андрей Палыч. Но просто мне показалось, что я вас видела, поэтому решила выйти проверить… Я пойду! – и стремительно зашагала обратно.
- Катя, постой! –Андрей ухватил ее за руку и вернул на место, не обращая внимания на удивленный взгляд Киры. На мнение Воропаевой ему сейчас было наплевать. Самое главное – не допустить возвращения Кати во вражеские сети.
- Андрей Палыч, в чем дело? – а Катя очень испугалась его поведения и нервно покосилась в сторону Киры.
- Катя, я… Я хотел с вами поговорить! Давайте выйдем отсюда! – и, не спрашивая больше разрешения, потащил ее в сторону выхода. – Кирюш, еще увидимся! – улыбнулся ей напоследок, а мысли уже были поглощены другим, точнее, другой! Но эта другая его порыва совсем не разделяла и продолжала испуганно озираться, еле поспевая за Андреем, мчавшимся мимо колонн в поисках какого-нибудь уединенного места.
Миновав фойе, забежал за угол, быстро осмотрелся, пробежал глазами по чуть затемненному коридорчику и остался весьма доволен выбранным местом. Рванул на себя Катю, чья маленькая ручка дрожала в его руке. Сильно прижал ее к себе и уткнулся лицом в шею.
- Андрей Палыч, о чем вы хотели поговорить? – Катя нервно сглотнула, но попыток вырваться не предпринимала, видимо, оценив его взвинченное состояние, поняла, что это бесполезно.
- Катюш… - прошептал он в самое ухо и поцеловал его. – Ну, какой я тебе сейчас Андрей Палыч? – руки заскользили по спине и прижали ее еще ближе.
- Отпустите меня! – прохрипела Катя.
- Не могу… Кать, неужели ты не чувствуешь? – дорожка поцелуев спустилась к шее. Катя всхлипнула и часто задышала. – Чувствуешь! – ухмыльнулся Андрей.
- Пожалуйста, отпусти меня… Не заставляй кричать, - мысли ее уже начинали путаться, слова произносились сквозь прерывистое дыхание.
- А ты можешь закричать? – Андрей заглянул ей в лицо и улыбнулся, отвел в сторону прядь осветленных волос и провел пальцем по подбородку. – Катюш… Я ведь тоже могу закричать. А давай кричать вместе!
Катя на него обиделась, это сразу прочиталось в ее больших темных, словно угольки, глазах.
- Вы, кажется, хотели мне что-то сказать, - напомнила она достаточно сухим тоном и отвернула голову в сторону.
- Хотел… Кать, - снова поцеловал в шею. – Мне нужно сказать тебе нечто очень важное. Но давай не здесь! Давай после показа и фуршета поедем вместе в какой-нибудь ресторан, поужинаем и поговорим! Кать… - уткнулся лбом в ее макушку.
- Хорошо… А сейчас пора идти… Нас могут хватиться…
- Кто? О моем присутствии знает только Кира. Катюш, ты боишься, что Курт тебя потерял? – прижал ее к стене. – Ты все еще его любишь? Кать?
- Кого?
- Курта! Катя, не заставляй меня злиться! Отвечай! – напряженно произнес он, чуть отстранившись.
- Я… А с чего ты взял, что я его… люблю? – в ее глазах читалось неподдельное удивление. Андрей мысленно возликовал, а вместе с этим полетели все выставленные тормоза, и он со всей страстностью набросился на нее с поцелуем. Вдавил в стену. Чуть приподнял на руки. И стон удовольствия вырвался из его губ, когда Катя ответила на поцелуй. Она обмякла в его руках, как безвольная кукла, с которой не так давно сравнивала себя.
В его глазах читалось такое желание и нежность, что Катя никак не смогла бы ему противостоять. Он был искренен с нею. Это выдавало каждое его движение, каждый вздох. И Катя могла сколько угодно не верить своим глазам, но не реагировать на это было невозможно.
До ушей стали доноситься громкие аплодисменты и восторженные крики «Браво». Они, как обезумевшие, отскочили друг от друга, часто задышали и принялись судорожно поправлять одежду, которая изрядно помялась.
С прической, видимо, тоже не все в порядке. Нужно срочно забежать в туалет и хоть как-то все исправить. Катя бросила взгляд на Андрея. Он просто сиял и выглядел крайне довольным и даже счастливым.
- Я пойду… прическу поправлю… - Катя мгновенно развернулась и побежала. Фойе, на ее счастье, было еще пустым. Открыла дверь туалета и забежала внутрь.
Вид ее отражения был, конечно, изрядно потрепанным, но не таким уж и неисправимым, как она посчитала вначале. Быстро пригладила волосы пальцами, достала из сумочки помаду и принялась медленно и аккуратно красить губы. Внезапно в зеркале поймала очень пристальный взгляд Андрея. Обернулась. А он снова подскочил к ней и обнял.
- Но это же женский туалет! А если сюда кто-то войдет? – воскликнула Катя.
- Мы их выгоним!.. Катюш… Я буду ждать тебя у выхода из здания. Постарайся освободиться часа через полтора. Иначе я замерзну! – поцеловал быстро ее в губы, развернулся и скрылся за дверью.
Что ж… Придется снова доставать помаду и все исправлять.
Но вот как исправить то, что сейчас с ней происходит?
       
В зале для показа она оказалась уже в тот момент, когда Милко стоял на сцене и принимал восторженные крики гостей.
- Катрин, я уже начал беспокоиться. Вы так внезапно исчезли, - шепотом сказал Курт, когда Катя присаживалась на свое место.
- Я увидела одного человека, которого быть здесь не могло. Вот и решила убедиться, не обманули ли меня глаза.
- И что же?
- Мне показалось, - прошептала Катя.
А потом начался фуршет, и Катю окружили толпы журналистов и операторов, и каждый хотел первым взять у нее интервью. Даже Милко почувствовал себя несколько обделенным и изредка бросал довольно завистливые взгляды.
Катрин Пушкарева, несмотря на свою непричастность к представленной коллекции, стала настоящей звездой вечера и завтрашних новостных выпусков и газет. Яркая, улыбчивая и очень трогательная, она в то же время могла так осадить зазевавшегося репортера, что, кроме всеобщего восхищения, других чувств не вызывала. Даже господа Ждановы остались в этот раз в стороне, что нисколько их не смущало, надо сказать. Оба понимали, что Катя в данный момент работает на их дело и ее успех напрямую связан с успехом компании.
Как только поток журналистов и репортеров немного спал, к Кате сумели пробраться Юлиана и Павел Олегович.
- Катюш, ты умница! Главное, не сбавляй обороты. О «Зималетто» шепчутся сейчас на каждом углу, и все мечтают с нами сотрудничать, - шепнула Юлиана и похлопала ее по плечу.
- Катерина Валерьевна, вы сегодня стали лицом и главным представителем компании. Чему я очень рад, - улыбнулся Павел Олегович.
- Спасибо вам, - Катя зажмурила глаза, а потом резко распахнула и улыбнулась в ответ. – Кажется, меня снова зовут…
- Конечно. Не буду вам мешать. Только хотел вас немного поддержать, - сказал Павел Олегович и скрылся среди многочисленной толпы. Катя тоже собралась уходить, но Юлиана ее остановила.
- Катя, постой. Скажи, а с каких это пор сам Курт Рихтер приглашает тебя присесть с ним рядом? – хитро улыбнулась Юлиана. Катя все-таки покраснела и засмущалась.
- Мы… Он не так давно приезжал в «Зималетто», и мы, кажется, за такое короткое мгновение успели подружиться.
- Подружиться, значит. Ну-ну! Катюш, на друзей так не смотрят, как Курт на тебя.
- А как он смотрит? – заинтересовалась Катя, ничего такого, на что намекала Юлиана, она не замечала.
- С умилением и нежностью. Я думаю, дружбой тут и не пахнет.
- Я не знаю, Юлиана… Для меня он, и правда, важен, как друг. Я пойду. Иначе меня разорвут на части! – вскинула кулачок и стремительно зашагала в направлении страстно желающих с ней поговорить.
Желания сотрудничать сыпались на Катю рекой. Ей даже визитки потенциальных партнеров девать было некуда. Сумочка маленькая, а прямоугольных бумажек целая стопка. И это еще не конец. Перед ней вереницей проносились лица почтенных сэров, эксцентричных итальянцев, сдержанных индийцев, улыбчивых китайцев, обаятельных французов, деловых немцев, восторженных арабов и тактичных поляков. Катя им что-то отвечала, улыбалась в ответ, делилась любой запрашиваемой информацией о компании и о вариантах сотрудничества, на ходу делилась идеями бизнес-партнерства и даже давала краткий финансовый анализ. Но, если бы позже ее спросили, что именно она говорила, Катя бы ответить не смогла. Для нее все происходящее было сном. Ну, не могло такое случиться в реальности Кати Пушкаревой! Сознание категорически отказывалось принять возможность такого развития событий.
А еще сердце ее было неспокойно. И билось оно сильно-сильно каждый раз, когда она вспоминала Андрея и тот факт, что он сейчас на улице и ждет ее. Вот как такое можно забыть?
Но деловые связи не желали заканчиваться, и фуршет уже затянулся на час дольше, как минимум. Катя была к этому времени на грани. Она жутко нервничала и переживала. Ей и хотелось, и не хотелось видеть Андрея одновременно.
- Катрин! Здравствуйте! Вы так изменились с момента нашей последней встречи! – воскликнул подошедший Маркус Леваль. Он был одет в яркий нежно-голубой костюм с черной рубашкой и синим галстуком. И выглядел, словно принц, сошедший со страниц сказки. Катя даже моргнула несколько раз,ослепленная его красотой.
- Маркус, добрый вечер! Да, меня вынудили сменить стиль, чтобы не распугать европейскую публику, - засмеялась Катя, до глубины души поразив Маркуса своей самоиронией. Да так, что он и ответить не сразу ей смог.
- Вы к себе несправедливы…
- О, Катрин! Наконец-то я сумел к вам пробраться! – воскликнул подошедший Курт. – Вы сегодня необычайно популярны.
- Сама не понимаю почему! – искренне ответила она, чем вызвала улыбки мужчин.
- Главное, чтобы это понимали окружающие! – прошептал Курт.
- А они понимают, поверьте мне, - добавил Маркус.
- Катя, вас еще не сманили конкуренты? – ехидно поинтересовалась Кира, которая подошла к Маркусу и буквально повисла у него на шее, видимо, таким образом заявляя на него свои права. Но Кате не было до этого никакого дела.
- Пытались, Кира Юрьевна, но я выстояла!
- Катрин, а у меня есть шанс вас сманить? – лукаво улыбнулся Курт.
- Маловероятно! Первенство в моей таблице возможных рабочих мест занимает компания Юлианы Виноградовой!
- А это что за фирма такая? Я не слышал… - протянул Маркус, за что получил тычок в бок от Киры.
- И очень зря! Конкурентов нужно знать в лицо! – посмотрела в сторону и тяжело вздохнула. – Простите, но, кажется, со мной хотел поговорить вон тот джентльмен.
- Катрин, подождите! – за ней поспешил Курт и отвел в сторону. – Я бы хотел предложить вам поужинать сегодня. Не подумайте ничего такого. Просто дружеский ужин! – скромно развел руками.
- Курт… Я бы с удовольствием… Но сегодня я не смогу… - самые противоречивые эмоции разрывали сейчас Катю, но согласиться уехать с ним, а не с Андреем, она так и не смогла.
- Вы заняты? Что ж… Тогда, может быть, пообедаем завтра? – смутился он.
- Конечно.
- Вот и замечательно! Ну, не буду вас больше задерживать. Я вам позвоню, с вашего разрешения! – поцеловал ей руку, поклонился и ушел. А Катя так и осталась стоять на месте, словно статуя. Со спины к ней подскочила Юлиана.
- Катюш, и ты хочешь сказать, что между вами только дружба? Это после такого? – ошарашено шепнула Юлиана и вытаращила глаза.
- А вы видели? – еще не придя в себя,пробормотала Катя.
- Я тебе больше скажу! Видели все здесь присутствующие, и те, у кого имеются глаза! И мало того, еще и зафиксировали на фото и видео. Я уже вижу заголовки завтрашних газет…
- Юлиана, подождите! Но… Может быть, вы преувеличиваете? – обеспокоенно спросила она.
- Дорогая моя, ты меня обижаешь! Со своим опытом я такие вещи чую мгновенно! – воскликнула она.
- Я пропала…
- А что такое?
- Меня папа убьет… И не он один…
Юлиана всерьез развеселилась ее опасениями, а потом повела знакомить с тем самым джентльменом, который мечтал с ней поговорить. А потом появились еще несколько групп, представляющих различные фирмы.
И только где-то через полчаса Кате удалось улизнуть из зала и окольными путями пробраться к выходу. Выскочила на улицу. Мелкая морось дождя ударила ей в лицо, и Катя сильнее закупалась в плащ, застегнув все пуговицы. Улицы были не так оживлены, как еще недавно, днем.
Катя постояла на месте, покрутилась в разные стороны. А что, если он не дождался и ушел? Эта мысль страшно напугала Катю. Хотя должна была обрадовать. Ведь тогда она бы успокоилась и смогла и дальше держаться от него в стороне, а потом уйти и отпустить. Но не все так просто, как мы порой стараемся придумать сами себе. И невозможно отрицать или не замечать сильное биение сердца в груди, и боль в нем же только от того, что он ушел и оставил ее одну.
Что ж… Видимо, не судьба! Катя вдохнула побольше воздуха и начала стремительно спускаться по лестнице. Придется ловить такси до гостиницы.
И тут вдруг кто набросился на нее со спины и обнял.
- Катя, наконец-то! – прошептал Андрей. – Я уже боялся, что ты от меня сбежала! – быстро развернул ее и поцеловал в уголок губ. – Пойдем! – и потащил ее в сторону.
- Но куда?
- Увидишь! Это сюрприз! – подмигнул он. И она позволила вести себя куда угодно, лишь бы с ним. И неважно, что на улице начался ливень, что уже достаточно поздний вечер и все нормальные люди сидят дома. А она сегодня ненормальная! Ну, может человек хоть раз в жизни позволить себе быть ненормальным, отпустить себя и делать только то, что велит сердце, а не разум?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #15 : Июль 03, 2017, 10:18:06 »


-19-


Она сошла с ума! Другими словами происходящее с нею назвать было никак невозможно. И Андрей Жданов, который на дождливой улице в центре Берлина прижимает ее к стене старинного здания и целует, на самом деле – иллюзия ее воспаленного мозга, или проще – галлюцинация. Она бредит…
Но эта дрожь в теле, запах его духов, шум проезжающих автомобилей! Все это настолько реально, и чувства так остры, что хочется крикнуть: «Вот оно – сейчас! А то, что было до этого – скучный и даже кошмарный сон!». Только сейчас она поняла, что живет. И жизнь эта – прекрасна! Вот эта улица, она ей знакома. Катя любила тут гулять во время стажировки два года назад. Но тогда это была просто красивая улица, а теперь каждый дом, каждая деталь казались ей волшебными, словно сама суть целой композиции проникла в ее сердце и ум. И свершилось чудо! Эти два великих врага - разум и чувства – впервые объединились, и пусть мгновение, но были заодно.
- Катюш… - Андрей чуть отстранился и часто задышал. – Нам осталось совсем чуть-чуть пройти, вон за тот угол в конце дома…
- И там сюрприз? – усмехнулась Катя.
- Ага. Самый настоящий! Пойдем! – и они снова зашагали бодрым шагом, взявшись за руки.
А за углом стояла большая белая карета, запряженная такой же снежно-белой лошадью. Навстречу им вышел кучер и приоткрыл дверцу.
- Екатерина Валерьевна, прошу! – Андрей подал ей руку и помог сесть, а потом запрыгнул следом сам. На Катином лице застыло восторженно-удивленное выражение, глаза сияли и с любопытством выглядывали в окошко. И вот карета медленно тронулась с места.
- Это же… - у нее никак не хватало слов. – Это же настоящая карета! – наконец воскликнула она, а Андрей засмеялся.
- Я счастлив, что тебе нравится! – придвинулся к ней ближе и обнял за талию. – Ведь нравится? – промурлыкал на ушко.
- Очень… - прошептала она. – Но куда мы едем?
- Это сюрприз!
- Еще один?
- Еще не один! У нас сегодня вечер такой специальный, посвященный сюрпризам!
- Но в честь чего?
- Я расскажу тебе позже. Смотри, какой фонтан! – указал пальцем в окошко.
- Это фонтан «Нептун»…
- Как интересно, - посмотрел на плечо, стянул с него платье и поцеловал. Катя заерзала на сиденье, пытаясь от него увернуться и поправить платье на место. Андрей вопросительно на нее взглянул. А Катя кивнула смущенно в сторону кучера и отвернулась к окошку. Ну вот! Лучше бы он ее пешком продолжал вести! Но такая мысль все же показалась ему, хоть и приятной, но несправедливой по отношению к Кате. Сейчас, получив маленький отказ в поцелуе, он проиграл сражение, но не битву.
Поездка длилась недолго. Вскоре карета завернула в сторону парка, проехала по аллее и остановилась. Кучер спрыгнул и церемониально открыл дверь. Андрей выскочил первым. Подхватил Катю на руки и не спеша поставил на землю.
- Мадам, прошу следовать за мной! – торжественно воскликнул Андрей и подставил ей свой локоть. Катя усмехнулась, осмотрелась, повертев головой по сторонам, а потом приняла приглашение и двинулась вглубь парка, освещенного декорированными под масляные электрическими фонарями. Дорожка была выложена из красного кирпича. И Катя ощущала себя Элли, прилетевшей из Канзаса в волшебную страну. Вот только вместо Тотошки сопровождает ее прекрасный принц. Возможно, он пришел из соседней сказки, например, про Золушку! Это как раз именно ее случай! Дурнушкой уж точно она была и до сих пор кажется себе такой, пока не увидит в зеркальном отражении такое непривычное, но своё лицо!
Внезапно из-за пышных кустов показалась ярко освещенная резная трасса с навесом, которая одиноко располагалась в самом центре парка. А внутри стоял белый сервированный на две персоны стол со свечами, по бокам которого стояли скрипачи. И, как только они подошли ближе, заиграла тонкая проникновенная музыка.
Андрей галантно поклонился, отодвинул стул, помог Кате сесть, а затем занял место напротив нее.
Она молчала и смотрела вопросительно и непонимающе.
- Кать, мне очень хотелось поднять тебе настроение… И я… - замолчал, подбирая слова.
- Вам это удалось…
- Тебе! Кать, пожалуйста, называй меня на «ты»! Я тебя очень прошу! – сжал ее руку и проникновенно заглянул в глаза.
- Тебе удалось… Но вы… То есть ты хотел мне что-то сказать…
- Никогда бы не подумал, что мне так сложно будет тебе это сказать… - обхватил голову руками и потер виски. – Сто раз произносил эти слова, но смысл понял только сейчас.
- Что-то случилось? – Катя выглядела теперь обеспокоенной.
- Случилось! Кать, я влюбился! – резко поднял на нее глаза.
- Правда? Я очень рада… за вас и Киру… Вы с ней помирились? – подавила желание расплакаться.
- При чем здесь Кира? – он разозлился, сразу, с пол-оборота, и ударил кулаком по столу. – Катя, я имел в виду тебя! Слышишь, я в тебя влюбился! – пододвинул стул к ней вплотную.
- Этого не может быть…
- Почему ты так говоришь?
- Потому что это не может быть правдой… Андрей Палыч, вы снова испугались за «Зималетто»? Что я перепишу компанию на кого-нибудь? – встала, отошла в сторону.
- Что ты несешь? При чем здесь «Зималетто»? – вскочил он за нею следом.
- Это вы.. несете полную чушь! Ну, какие вам еще нужны гарантии, что компания останется в сохранности? Давайте, я подпишу любой документ, любую расписку! Только оставьте меня в покое! Хватит играть на моих чувствах! – слезы хлынули из глаз, она спрыгнула с террасы на землю, сняла мешавшие ей каблуки и побежала прочь.
- Катя! – Андрей рванул за нею, схватил за руку и остановил. – О каких чувствах ты говоришь? О моих? Так это ты играешь на них, словно ножом по оголенным нервам! Катя, я уже на грани! Ты то даешь мне надежду, то забираешь ее! То позволяешь приблизиться, то с негодованием отталкиваешь! Это ли не игра? – он кричал гневно, глаза метали искры, голос срывался. – Или ты имеешь в виду свои чувства? А они у тебя есть? – Катя стояла и, молча плакала, Андрей дернул ее за руку. – Отвечай!
- Я… Зачем вы так говорите? – она всхлипнула и закрыла рот руками.
- Ты! – взревел он.
- Зачем ты так говоришь? - послушно повторила она.
- А что я должен еще тебе сказать? Послушай… Просто скажи, у меня есть шанс отвоевать хоть частицу твоего сердца? Есть ли шанс у «нас»? – прошептал очень тихо, но напряженно.
- Зачем тебе это нужно? Я не понимаю… -Катя лихорадочно замотала головой.
- Что тут непонятного? Я тебя люблю! И безумно хочу, чтобы ты была со мною рядом! Чтобы ты была моей! Катенька… - он прижал ее к себе со всей силы. – Не отталкивай меня… Ты мне не веришь… Возможно, я заслужил это! Да, я заслужил! Я же негодяй! Ты же все видела сама… Эти модели и… И, если ты оттолкнешь меня, я тебя даже пойму! – отпустил ее, отошел на несколько шагов и принялся напряженно ожидать от нее вердикта.
- Я не смогу…
- Вот как? – испуганно взглянул на нее и попятился назад.
- Я не смогу оттолкнуть… тебя, - прошептала Катя. Андрей замер на месте. – Потому что я… Потому что… я… - сделала глубокий вздох. – Я тебя люблю…
Он продолжал стоять на месте, не веря своим ушам, словно ослепленный вспышкой молнии. А потом резко осознал. Брови поползли вверх. Недоверчиво потряс головой. Но в ее глазах плескалась такая нежность и обожание, такая покорность, что устоять в стороне было больше невозможно. Андрей подбежал к ней. Подхватил на руки и закружил.
- Катька! – кричал он. – Какая же ты… глупая! Столько молчала! Почему не доложила сразу? – поставил на землю и спросил строго.
- У тебя была Кира…
- Так ты уже тогда?.. – поразился он. Катя обреченно кивнула. – Прости меня! – он поцеловал её в щечку. – Я слепой идиот! Но кто тот возлюбленный, что живет не в Москве? – снова озадачился он.
- Ты, - улыбнулась Катя.
- Не понял. А где, я по-твоему, живу?
- В «Зималетто»! А это совершенно другой город. И даже страна.
- Конспираторша! Вот кто ты! – выдохнул Андрей ей в лицо, а затем поцеловал. Мягко, нежно, медленно. – Кажется, снова дождь начинается, - прошептал он. – Давай поищем более сухое местечко! Но не менее уединенное! – ухмыльнулся он, за что получил от Кати тычок в живот. – Больно же! – засмеялся и потащил ее в сторону выхода из парка.
- Снова поедем в карете?
- Нет. Она превратилась в тыкву! Уже ведь за полночь.
- Тогда и я должна была превратиться. Например, в крысу!
- Нет, на нас сегодня никакие чары не действуют! Ты что, забыла? У нас же время сюрпризов!
Они звонко засмеялись. А потом поймали такси и поехали в сторону гостиницы. И всю дорогу Андрей не прерывал поцелуя, чем сумел смутить повидавшего за свою жизнь водителя. И, наверное, Катя тоже могла засмущаться, если бы он дал ей хоть секунду опомниться. Но беда в том, что оторваться от нее было невозможно. Она его любит! И причем давно! А он еще хотел уйти в сторону и отдать ее какому-то Курту! Судьба, ты была не права! Неужели ты хотела таким образом наказать Андрея Жданова за все его грехи? И у тебя бы это с блеском получилось! Но теперь он счастлив. И никакой Курт не получит его Катю! Никому он ее не отдаст!



-20-


"… кто добиваться будет ту, что и так стоит на коленях?"


Куда исчезла Катя? Этот вопрос мучил Юлиану еще вчера вечером, когда она обошла все здание, где проходил показ, затем обзвонила всех моделей и Милко. Но никто ее не видел. Кати нигде не было! Даже в гостинице. Просто мистика какая-то! А телефон ее, видимо, был выключен, если верить оператору.
В порыве отчаяния, Юлиана уже подумывала начать разыскивать Катюшку по берлинским больницам и моргам. Но все же решила успокоиться, не наводить панику и еще раз с утра зайти и проверить, может быть, она уже в своем номере...
Стремительным шагом пересекла коридор, остановилась возле двери и замерла. Странно, но тут появилась табличка «Не беспокоить», которой вчера точно не было! Юлиана решила напрочь проигнорировать написанное предупреждение и со всей силы постучала в дверь. В ответ ей была абсолютная тишина. Что ж, попробуем еще раз! Гений пиара – не тот человек, который сдается, встретив первые трудности! И она забарабанила еще звонче и продолжительнее. И за настойчивость свою была вознаграждена. С той стороны послышался грохот, и, если верить ушам, сопровождался он обильным ругательством. И голос был явно не Катюшки…
Затем раздались приближающиеся шаги, дверь скрипнула и распахнулась. На пороге стоял сонный, взъерошенный Андрей Жданов в наспех натянутых джинсах и с голым торсом. Юлиана мгновенно впала в осадок. Она ожидала увидеть кого угодно, но только не его! Может быть, она номером ошиблась?
- Юлианочка, привет, родная! – прохрипел Андрей. – Тебе чего?
- А… Я… Я, кажется, не в тот номер… постучалась… Я Катю… искала… - она была настолько растеряна, что даже мысли с трудом облекала в слова, что случалось с ней крайне редко, почти никогда.
- Катя? Она еще спит! – самодовольно заявил Жданов, чем окончательно добил Юлиану. Теперь и мысли ее покинули.
- Подожди… - наконец, выдохнула она. – Катя спит там? – указала пальчиком за его спину.
- Там, - кивнул Андрей. – А где же ей еще спать? Юлиан, а тебе Катя зачем? Важные встречи у нас во второй половине дня. Ты чего так рано? – почесал затылок.
- Я? Катя внезапно исчезла! Я чуть с ума не сошла, пока ее искала! – разозлилась пришедшая наконец в себя после потрясения Юлиана.
- С Катей все в порядке. Если у тебя все, то я пойду! – Юлиана молчала, и Андрей, потоптавшись на месте, улыбнулся ей и закрыл дверь.
Еще восемь часов утра! В такую рань разбудила.
Подошел к кровати, снял джинсы, откинул одеяло и осторожно вернулся под теплый бочок сладко спящей Кати. Совсем он ее вымотал! Они не спали всю ночь. Это было просто какое-то безумие. Чем больше он к ней прикасался, чем дольше целовал, тем желал еще большего. Андрей даже не подозревал, что бывает такая страсть и нежность одновременно, что может так сносить крышу и стирать окружающее пространство и время.
Первая их ночь была для него настоящим откровением, чудесным открытием, поражающим воображение. Но то, что случилось несколько часов тому назад, повергло Андрея в шок. Он так ее любил и испытывал такое желание, что даже страшно от этого становилось. И кричать хотелось, подобно первобытному зверю.
Внезапно Катя завозилась в его объятьях, а потом приоткрыла один глаз.
- Подглядываешь? – улыбнулся он.
- Уже утро? – Катя приподняла голову и зевнула.
- Катюш, еще совсем рано, и ты можешь поспать. Но лучше не спи… - выдохнул ей в губы и поцеловал. Медленно, но настойчиво. Руки мгновенно забегали по ее телу, прижали к себе. Захотелось большего. Навалился сверху. Зарылся в ее волосы, часто дыша.
- Андрей… - прошептала Катя и сама его поцеловала.
- Катенька, что же ты со мной делаешь? – взревел он, теряя всякий контроль.
- Я тебя люблю… - улыбнулась она, провела пальчиком по линии подбородка, покрытого отросшей щетиной, а затем взъерошила черную гриву его волос.
- Если бы ты знала, как я тебя люблю, - пробормотал Андрей и подмял Катю под себя.
Пришли в себя они только часа через два. Лежали в объятьях друг друга, пытаясь отдышаться. Андрей лениво гладил ее спину и пребывал в состоянии, близком к наркотическому опьянению. Катя, кажется, тоже еще не пришла в себя, ее чуть затуманенные глаза смотрели бессознательно в потолок.
Внезапно тихую идиллию нарушил настойчивый звонок его телефона.
- Черт! – выругался Андрей, но все же поднялся с кровати и ответил, Катя во время его дефиле по комнате сильно покраснела и отвернулась. – Роман Дмитрич! Как я рад тебя слышать! – злорадно поприветствовал он. – Что? Приеду? Подожди секунду… - прикрыл трубку рукой и шепотом ей сказал: - Катюш, никуда не уходи! И не двигайся! Я сейчас! – и выскочил в ванную, откуда послышались приглушенные крики на Малиновского, а потом уже более мирные уговоры подождать чего-то.
Катя даже не пыталась прислушиваться. Интересно, который час? Поискала свой телефон, но он оказался выключенным. Точно! Она же на время показа его отключала, чтобы не беспокоил. Нажала на красную кнопочку, загорелся экран.
Боже! 19 пропущенных звонков! 10 – от Юлианы, 8 – от родителей и один – от Курта.
По степени беспокойства первыми важнее успокоить родителей. Задача эта - крайне сложная, но Катя все же кое-как справилась и сумела убедить папу лично, что все с ней в полном порядке, что она работает и надеется скоро вернуться домой, что было абсолютной правдой.
Следующим по списку шел Курт. Катя на секунду задумалась, а потом быстро нажала на вызов.
- Катрин! Как я рад вас слышать! – воскликнул Курт. – Я уже испугался, что вы меня стали избегать, - засмеялся он.
- Ну, что вы! Как можно вас избегать? – засмеялась она в ответ.
- Катрин, с вами я никогда не уверен в себе! Но, что вы скажете насчет обеда со мной? Вы же мне обещали! Еще не забыли?
- Не забыла… Конечно, Курт. Я буду, раз у вас есть ко мне разговор.
- Очень важный разговор! И, что самое интересное, еще и деловой! – воскликнул он. – Тогда я заеду за вами через час! До встречи! – и отключился первым.
- До встречи… - прошептала Катя, уже на русском.
- До какой встречи? – взревел Андрей за ее спиной. Катя резко обернулась. Увидела ярость на его лице и испугалась. По-настоящему испугалась такого Андрея. Натянула повыше одеяло и отползла на самый край кровати. – Катюш, ты что, с Куртом надумала встречаться? – сжал кулаки и сделал шаг вперед.
- Да… Но это деловая встреча… - Катя сглотнула.
- Деловая? С ним? Не смеши меня! Ты видела, как он на тебя смотрит? И вообще, какие у него еще могут быть с тобой дела? – закричал он. – Ты никуда не пойдешь! – сел на кровать и отвернулся от Кати. – Я тебя не отпущу!
- А почему вы мне приказываете? Какое вы имеете право? - она даже обиделась.
- Ты! – крикнул Андрей и развернулся к ней лицом. – И мне кажется, что теперь я имею такое право! Ты так не считаешь?
- Я…
- Или для тебя происходящее с нами снова ничего не значит? Может быть, ты опять совершила ошибку, за которую будешь сильно жалеть? Ну же! Скажи мне об этом снова! – придвинулся вплотную к ее лицу.
- Что я должна сказать? Я… Никакой ошибки не было… И я же тебя люблю… Но Курт…
- Не произноси больше при мне его имени! – взревел он.
- Он очень важный партнер для «Зималетто»… Я еще вчера обещала сегодня с ним пообедать… И…
- Хорошо! Мы поедем вместе!
- Но…
- Я ведь президент этой самой компании, если ты не забыла! Вот пусть свои предложения высказывает мне!
- Я поеду одна! – сухо заявила Катя, а Андрей зло рассмеялся.
- И после этого ты еще утверждаешь, что это будет деловая встреча? Ты меня совсем за идиота держишь?
- Между мной и Куртом только дружба, и ничего большего нет и быть не может! – крикнула Катя и резко поднялась с кровати, закутанная в одеяло. – Если вы… Если ты мне не веришь, то… Пусть будет так! – схватила одежду и скрылась в ванной. А через полчаса вышла оттуда разодетая, накрашенная. Сердито взглянула на Андрея, продолжавшего сидеть на прежнем месте, и вышла из номера.
А Жданов сейчас был не просто зол, в нем кипела ярость, словно вулканическая лава, раздирающая все изнутри и стремящаяся наружу. Сидеть на кровати, в то время как Катя встречается с другим мужчиной, пусть и только по деловым вопросам, он не мог. Подскочил с места, наспех натянул одежду, причесался и рванул за ней следом.

В голове творился настоящий хаос, состоящих из противоречивых чувств и мыслей. Жизнь настолько круто изменилась, что понять, где же истинная реальность, совершенно невозможно. За последние дни произошло столько важных событий! И все они были такими непредсказуемыми, такими невероятными, что воспринимались как бы со стороны.
Но одно событие отодвинуть от себя никак нельзя! Андрей Жданов признался ей в любви, и она видела его глаза! Он говорил правду!
Верится в это с большим трудом, но все же… Это так!
Сколько раз в своих мечтах она пыталась представить, что небезразлична Андрею. Сколько строк дневника исписала, признаваясь ему в любви! Сколько ночей бессонных провела, думая о нем! Но то были мечты, надежды. Они, как розовые пушистые облака, парили над ее головой и существовали только в воображении.
И вот произошло то, что все это стало реальностью. И Катя растерялась. Совершенно, абсолютно.
И что ей теперь делать? Как действовать? Как принять любовь Андрея и взамен подарить свою? Ведь теперь они, кажется, вместе…
Андрей кричал ей сегодня, что имеет на нее право. Значит, хочет быть с ней. Но потом тут же обвинил ее в предполагаемой измене с Куртом. И как это понимать? В Катином мире любить - значит доверять безоговорочно, верить, поддерживать. Но любовь Жданова не вписывается в такое представление. И его поведение тоже ни во что не вписывается. Он ее ревнует! Но абсолютно беспочвенно! Ведь Курт для Кати стал неким прототипом Кольки. С ним так же легко и просто! С ним спокойно, словно он тихая гавань или теплый летний ветерок. И он не предаст, это говорят честные, добрые глаза.
А Андрей - он другой. Со Ждановым ни секунды не может быть спокойно. Он вызывает вихрь эмоций, лавину чувств. Он, как огонь, притягивает, опаляет, но согревает, и ты больше не чувствуешь холода и одиночества. Когда он рядом, сердце танцует «Кордебалет». Но стоит ему отдалиться, и все внутри погибает и гаснет. Ну, как тут можно сравнивать?
Курт уже ждал ее возле гостиницы. Вышел навстречу, улыбаясь, и, как всегда, был с ней предельно галантен и очень мил и сумел до слез развеселить, успокоив растрепанные поведением Жданова чувства. Он привез ее в уютный ресторан, в котором, судя по всему, был частым гостем. Весь персонал с ним здоровался и обслуживал молниеносно.
- Катрин, я счастлив, что вы согласились встретиться со мной. Возможно, мое поведение покажется вам немного странным… - Курт выглядел очень серьезным, даже обеспокоенным.
- Поверьте, уже ничто не может показаться мне странным! – заверила его Катя и слегка улыбнулась.
- Я… Катрин, все же прошу вас не убегать сразу же после моего предложения! Обещайте мне это, иначе я ничего не смогу сказать, - потребовал он.
- Я вам обещаю…
- Прекрасно! – улыбнулся, но снова погрустнел. – Я начну издалека, чтобы вам было понятнее… Я не всегда был так богат и известен, как сейчас. Когда мне было пятнадцать, мои родители погибли, они утонули на яхте во время отпуска, на который не один год копили… Я остался один… Нет, так неправильно... Со мной осталась только моя маленькая сестренка, ей тогда должно было исполниться пять лет. И вот такой сюрприз ей преподнесла судьба на день рождения… Над нами взял опеку дальний родственник отца, дядя Франц. Но уж лучше бы мы попали в детский дом! У этого дяди был отвратительнейший характер, с садистскими замашками, любимым занятием у него было – издевательство, в основном моральное подавление… Как только я закончил школу, решил, что сделаю все, но стану богатым и заберу сестру к себе! Но прошло еще долгих десять лет, прежде чем я смог чего-то добиться. Франц все это время запрещал мне видеть сестру, только звонить, и то иногда в основном поздравлять по праздникам. Дядюшка верно оценил мое больное место и ударил по нему, не задумываясь… Я увидел сестру впервые за долгое время на выпускном балу. Ей было восемнадцать, и она была уже почти женщиной! Представляете? Огромная часть ее жизни прошла мимо меня… Я забрал ее к себе, как и обещал когда-то, отвоевав у дядюшки, заплатив ему изрядную сумму денег... Понимаете, она была смыслом моей жизни эти долгие годы невзгод и лишений. Я окружил ее заботой. Этот нежный, ранимый цветок… А потом... Потом случилась авиакатастрофа… Она погибла… - в глазах его возникли слезы.
- Мне очень жаль…
- Вы, наверное, гадаете, зачем я вам все это рассказываю… Дело в том, что сестру мою звали Катрин, и она, как две капли воды,похожа на вас! Послушайте, я, когда впервые вас увидел, глазам своим не поверил! Вы, конечно же, другой человек… Но такое сходство выходит за рамки моего понимания. Катрин, я долго решался на этот разговор… Но, понимаете, судьба отняла у меня смысл жизни, и он так и не появился до сих пор… Поэтому я вынужден просить вас стать моей названой сестрой. Подождите! – вскинул руки, останавливая Катю, которая собиралась что-то сказать. – Не говорите ничего сразу! Просто поймите, я отчаянный человек… И… Вы, конечно же, не сможете заменить мою Катрин… Но… Позвольте мне присутствовать в вашей жизни, как брат!
- Я… - Катя была удивлена и озадачена. – Курт, ваша история очень тронула меня… Ваши потери были слишком велики! И… Знаете, у меня никогда не было брата! Только лучший друг… И я с радостью приму вас, как брата! – Катя улыбнулась, глядя в недоверчивое лицо Курта.
- Вы согласились… Так сразу… Я думал, вы убежите в негодовании!
- Вы меня ничем не оскорбили.
- Тогда я счастлив беспредельно! – воскликнул он и накрыл рукой ее руку, Катя с нежной улыбкой посмотрела ему в глаза, а потом увидела что-то за спиной Курта и пришла в настоящий ужас. Курт обернулся и увидел, что к ним подходит господин Жданов. Но как он здесь оказался? Он же должен быть в Москве, раз даже на показ собственной компании не прилетел... И почему он смотрит на него с такой ненавистью?

Жданов глазами молнии метал. Ну, как же? Вот они голубки! Воркуют! За ручки держатся и улыбаются! Картина маслом! Чтоб его, этого Курта…
Подскочил к столику, не обращая внимания на обеспокоенных таким поведением официантов и других посетителей ресторана. Все внимание сосредоточено на ней. Изменщице! Вон как перепугалась! Даже привстала!
- Добрый день! – наигранно вежливо поздоровался он с Куртом. – Ох, какая неожиданная встреча! Катенька, переведи, пожалуйста! – зыкнул на Катю, прихватил стул с соседнего столика и подсел рядом.
- А… Андрей Жданов, рад вас видеть… И очень удивлен встречей… - пробормотала она по-немецки, внутренне сжавшись, в предвкушении грядущего скандала.
- Правда? А по виду и не скажешь… - протянул Курт. – Катрин, почему господин Жданов так на меня смотрит? Я чем-то его обидел? Или разозлил?
- Нет… Что вы! Я сама не понимаю, в чем дело!
- О чем вы там переговариваетесь? – вскрикнул Андрей.
- Андрей Палыч, прошу вас, прекратите…
- Какой я тебе Палыч? – еще больше разозлился он.
- Катрин, в чем дело? Он вас оскорбляет? – обеспокоился Курт. А Катя готова была в этот момент сквозь землю провалиться.
- Нет. Все в порядке…
- Катя, прекрати с ним любезничать! Лучше расскажи-ка мне, что за предложения собрался делать тебе этот тип! – крикнул он и натянуто улыбнулся Курту.
- Курт, господин Жданов слегка не в настроении сегодня… Но он по-своему рад нас здесь встретить… И спрашивает тему наших переговоров… Я сказала, что встреча у нас деловая… Ведь так? – медленно проговорила Катя, то и дело сбиваясь под пристальным взглядом Андрея.
- Странный у вас начальник, Катрин… - покосился на Жданова. – Я счастлив, что вы позволили мне быть вашим братом. И… Я хотел предложить вам переехать в Берлин… И должность финансового директора «IMG Fashion»… Вы работаете всего лишь помощником президента, но с вашими способностями вы… Катрин, это достаточно глупо теперь звучит, но мы могли бы перейти на «ты»? – улыбнулся ей, стараясь не обращать внимания на позеленевшего господина Жданова, у которого сегодня, видимо, действительно плохой день и плохое настроение. Интересно, кто его так разозлил?
- Конечно… Курт… Но ваше… То есть твое предложение… Я не смогу его принять… - Катя растерялась совершенно.
- Что он сказал? Переводи! – потребовал Жданов. Но что она ему могла перевести? Правду? Слово в слово? Тогда драки точно не избежать!
- Он… Он предложил мне…
- Ну! – Жданов стукнул кулаком по столу.
- Представить коллекцию «Зималетто»… В Египте! – сказала первое, что пришло на ум.
- Правда? – Жданов подрастратил спой пыл и посмотрел на Курта уже удивленно.
- Да! – Катя скрестила за спиной пальцы. А Жданов даже улыбнулся Курту, вызвав у того полное недоумение.
- Скажи ему, что это прекрасная идея! И наша компания готова давать показы в любой стране! – послал еще одну улыбку Курту.
- Катрин, я не понимаю… Но твой шеф так счастлив оттого, что я собираюсь переманить вас в свою компанию? – Курт моргнул глазами.
- Нет… Просто он рад за меня… И за то, что я отказалась! – выдохнула Катя, которая чувствовала себя сейчас, словно между двух огней.
- А вот мне очень жаль… Но может быть, ты еще подумаешь? – посмотрел на нее нежно, чем вызвал очередную волну ненависти у Жданова и некоторые подозрения…
- Нет, не передумаю, - Катя отметила перемену настроения Жданова и готовилась отражать очередной приступ агрессии.
- Что ж… Я просто надеялся видеть тебя чаще… Но ты же будешь прилетать в Берлин? – снова взял ее за руку и совершил ключевую ошибку.
- Конечно, буду… - попыталась руку выдернуть, но Курт не отпускал. Ну, какой же он глупый! Оба глупые! – А ты прилетай в Москву. Я познакомлю тебя со своими родителями…
- Отпусти ее руку! – взревел Жданов и подскочил со стула.
- В чем дело? – Курт тоже встал.
- Господин Жданов вспомнил о причине своего плохого настроения… - пролепетала она Курту, подскочила к Андрею. – Андрей, прекрати! Курт просто выразил дружеский жест и ничего более! – шикнула она.
- Я ему сейчас покажу жесты! Правда, не дружеские! – двинулся в сторону Курта, но Катя его остановила и встала между ними. – Катя, отойди!
- Не отойду! Я не позволю устраивать цирк! – закричала она, а потом повернулась к Курту. – Не переживай, ничего страшного не произошло, но мне нужно увести господина Жданова, он не в духе, - пробормотала Курту. – Прошу тебя, давай уйдем отсюда! – ухватилась за рукав Андрея.
- Катрин, но это очень опасно! Тебе нельзя находиться с ним! Я не могу позволить тебе пойти с таким разъяренным человеком! – воскликнул Курт, и посмотрел на Жданова, как на психа.
- Никуда я не пойду! Как он смеет к тебе подкатывать на моих же глазах? Я ему ручонки вмиг пообломаю! – крикнул Андрей.
Тут подскочили администраторы ресторана. Все, включая посетителей, находились в панике и испуге. Такие сцены для уравновешенных немцев – большая редкость, чудо из чудес. А остроты происходящему добавляет еще и русская речь!
Администраторы попросили их удалиться из ресторана. При этом с беспокойством посмотрели на Курта и спросили, не нужна ли ему помощь. Но тот отказался, заявив, что все в порядке и он справится со всем сам.
- Нас попросили покинуть ресторан, - сухо сказала Андрею Катя и, не оглядываясь, пошла вслед за Куртом, на выход.
На улице светило солнце. Дома переливались мокрыми разноцветными красками, на фоне приближающихся темных массивных туч.
- Катрин, скажи мне правду. Что происходит с господином Ждановым? – сказал Курт, когда они вышли.
- Он… - Катя усмехнулась, а какой смысл ему врать? – Он, если честно, меня ревнует… - покраснела Катя и спрятала глаза, разглядывая сияющие, начищенные ботинки Курта.
- Что? – он совершенно растерялся и удивился. – Ревнует? Значит… Между вами… Между вами что-то есть?
- Да… - Катя еще больше засмущалась. А Курт рассмеялся.
– Катрин! Почему же ты мне сразу ничего не сказала? Теперь я понимаю, почему он смотрел на меня таким убийственным взглядом! – воскликнул он. И в этот момент из двери вышел Андрей. Выглядел он устрашающе, от чего Курт засмеялся еще громче.
- Что происходит? – взревел Анлрей.
- Катрин, переведи ему, что я на тебя не претендую! Эй! Господин Жданов! Вот, смотрите! Я не трогаю! Это ваше! – указал на Катю, а потом вручил ее Андрею чуть ли не в объятья.
- Что он делает? – потребовал ответа Жданов.
- Он сказал, что… Что не претендует на меня… И… Вот… - Катя смущенно отвернулась. – Мне пришлось сказать, что мы… Что мы встречаемся…
- То есть он… - Андрей растерялся, а Курт в открытую хохотал, следя за переменами на его лице.
- Катрин, ну, и странного же ты человека полюбила! Ты ведь любишь его?
- Люблю…
- Прекрасно! Я только что обрел сестру. И вот уже сразу замуж ее придется отдавать! Он же не такой глупец, я надеюсь, чтобы тебя упустить? – спросил он уже серьезно.
- Я… Вопрос не ко мне! – заявила Катя.
- А переводить ему ты не собираешься, как я понимаю! – вновь развеселился Курт. – Что ж, пожалуй, не буду больше злить господина Жданова… Но, Катрин, ты обещала мне сходить со мной на выставку! Не забудь об этом! Можешь прийти с ним, если он такой ревнивый! – подмигнул Жданову. – Всего вам доброго! – сверкнул глазами и ушел.
- И что это было? – Андрей выглядел растерянным. Прижимал Катю к себе и смотрел вслед своему потенциальному сопернику, который и соперничать не собирался, а в буквальном смысле вручил ее ему в руки… - Катюш… - вдохнул запах ее волос. – Он, правда, не пытался к тебе… - договорить не смог, стыдно как-то сразу стало. И за свое поведение, и за слова.
- Нет! – тихо сказала Катя. – Я… Я чувствовала себя так неловко! Ну, зачем нужно было устраивать такое?
- Прости меня… - поцеловал ее в макушку. – Теперь я буду стараться держать себя в руках! Обещаю… Смотри! Сейчас дождик начнется! Может быть, в гостиницу поедем? – промурлыкал он.
- У нас встреча скоро… И я… Я еще обижена… - отстранилась от него и зашагала в сторону дороги, где принялась ловить такси. Видимо, он действительно перегнул палку со своей дурацкой ревностью. Сам же терпеть не мог, когда Кира устраивала ему нечто подобное! И вдруг стал вести себя ничуть не лучше своей бывшей невесты! Нужно срочно учиться держать себя в руках! Иначе Катерина от него сбежит! Вон как недружелюбно она сейчас настроена!
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #16 : Июль 03, 2017, 10:47:54 »

-21-


"Как же часто ты падала вниз..."
(Ветер)


Все внутри разрывала жгучая и тягучая обида. Именно она не позволяла Кате с ним заговорить, даже смотреть на него было невыносимо. Ехали в такси и молчали. А потом она вышла первая возле здания, где должна состояться встреча с французскими партнерами. А Андрей поехал дальше, до гостиницы. Вот так вот и расстались, не проронив друг другу ни слова…
Грустно. Больно. И еще раз обидно. Ну, почему у них все так нелепо получилось? Теперь, видимо, точно конец всяким надеждам, что они могут быть вместе. Андрей ошибся в трактовке своих чувств к ней. Возможно, это была всего лишь симпатия, притяжение или даже благодарность. А может быть, его на экзотику потянуло? Ведь он стал обращать на нее внимание еще там, в Москве, на старую Катю Пушкареву, из чулана…
Но это точно не любовь! Она, конечно, не эксперт в этом деле… Но так не доверять, так презирать, не имея никаких оснований, любящий человек не станет! Ее отец никогда не усомнился в маме! Вот живой пример!
Андрею просто показалось, что он влюблен. Но совсем скоро весь этот пыл пройдет. И тогда Катя разделит участь «одной из»…
Как бы больно не было, как бы сердце не разрывалось на части, но она должна первой разрубить этот «гордиев узел»! Так, во всяком случае, будет легче всем. А особенно ей! Видеть охладевший взгляд Андрея, чувствовать его отстраненность и желание поскорее расстаться - она не сможет такое вынести. Какой бы сильной она ни была, но это ее попросту убьет…
Юлиана уже была на месте. Сидела за столиком простого уютного кафе и оживленно разговаривала по телефону. Но как только увидела Катю, сразу же поспешила попрощаться с собеседником и вытаращила на нее свои  большие удивленные глаза.
- Юлиана, добрый день! Простите, но я совсем забыла вам перезвонить! – села за столик и попыталась ей улыбнуться, но ошеломленное выражение Юлиану не покидало.
- Добрый. Добрый… - постучала пальчиками. – Перезвонить? Ничего страшного… Катюш, а ты почему одна пришла? – хитро прищурилась в ожидании ответа.
- Юлиана, я вас не понимаю… Кто еще должен был прийти со мной?
- А как же Андрюша? Он же тоже заинтересованное лицо! Куда ты его подевала? – усмехнулась Юлиана.
- Я… Откуда вы… - щеки мгновенно покраснели, Катя растерялась.
- Знаю откуда? – она звонко, заливисто засмеялась. – А я с утра очень переживала из-за того, что не могла до тебя дозвониться, и решила еще раз постучаться в твой номер… Катюш, так меня еще никто не удивлял!
- Юлиана, я… - Катя от смущения теребила пуговицу на блузке.
- Катюш, не надо передо мной оправдываться! Это ваше дело… Просто я не ожидала такого… Чтобы ты и Жданов! Просто невероятно!
- Невероятно, что он обратил на меня внимание?
- Невероятно, что ты подпустила его к себе! Катенька, он же такой… Непостоянный! Уж лучше бы утром мне дверь открыл Курт! – воскликнула она и подбросила в руке зонтик.
- И вы туда же?
- А что такое?
- Все вешают на меня отношения с Куртом! А мы с ним… Мы как брат и сестра!
- Ну, ты выдумаешь, конечно!
- А почему нет?
- Такой мужчина, как Курт, не может по определению делать женщине только братские знаки внимания! У него в глазах сквозит нежность, когда он смотрит на тебя! И на месте Андрюши я бы уже панику начала наводить!
- А он и начал… - пробормотала Катя, резко погрустнев.
- Я что-то пропустила? Неужели была драка? – оживилась Юлиана.
- Почти… Только чудо позволило ее избежать!
- Да… - покачала головой Юлиана. – Андрюше Жданову темперамента не занимать! – а потом улыбнулась показавшимся французским партнерам и толкнула Катю в бок, чтобы она сменила кислое выражение лица на более приветливое.
Переговоры начались оживленно. У французов была масса предложений о сотрудничестве, которые в один день и не решить. Но даже если половина из всех озвученных пунктов будет подписана, то «Зималетто» уже месяца через два абсолютно рассчитается со всеми долгами. Перспектива воодушевляющая! Особенно сейчас! Особенно сегодня! Когда Катя решилась навсегда расстаться с этой злополучной компанией. Уехать в другой город. Другую страну. Чтобы не видеть больше его.
Расставшись с французами, они поехали сразу же на показ коллекции одной очень интересной берлинской компании, которая еще совсем недавно начала делать свои первые шаги в мире моды. Но интересовал их не столько сам показ, сколько фуршет после него и возможность переговорить еще с одними важными людьми. Хотя сколько можно переговариваться? Катя этого абсолютно не понимала. Ведь если собрать всех вчерашних потенциальных партнеров, которые всем сердцем стремились приехать к ним в Москву и начать самое плодотворное сотрудничество, то можно битком набить самолета три как минимум! Но Юлиана сказала надо - значит, надо! Ей перечить Катя не посмела! Кто она такая, чтобы в таких вопросах давать советы и высказывать свое мнение? Между пиаром и Катей Пушкаревой ничего общего нет и не было! Поэтому лучше молчать и слушать человека, который в этом деле разбирается лучше ее.
Но одно дело послушаться, а другое действовать! С этим у Кати сегодня получалось туго. Переговоры не шли! А все почему? А потому, что голова ее забита совершенно другим! И единственным желанием было не обсуждать идеи совместного сотрудничества, а забиться на подоконник, укутаться в плед и плакать. Такая боль распирала ее изнутри, что терпеть было уже невозможно…
- Катюш, ну, что с тобой сегодня такое? – шепнула ей Юлиана.
- Ничего… Просто я устала… Юлиана, можно я пойду? – срывающимся голосом спросила Катя.
- Устала, говоришь? Ну-ну! Чтоб этому Жданову! – пробормотала под нос. – Конечно, Катюш, иди! Иначе ты своим видом всех партнеров распугаешь!
Что не слово, то прямое попадание! Юлиана Филипповна воистину гений пиара! Катя в этом убедилась самолично!
До гостиницы решила пройтись пешком. Расстояние позволяло, всего один квартал! А заодно и освежить осевшие тяжелым свинцом мысли…
Но чем больше думала, тем хуже ей становилось.
В лифте уже с трудом сдерживала рвущиеся наружу слезы.
А возле двери ее номера, на полу, обхватив руками колени, сидел Андрей. Когда она подошла, вскинул голову. В глазах читалось сплошное отчаяние и боль. Катя словно в зеркало заглянула.
- Катюш… Ты пришла… - подскочил он, движения были дергаными и порывистыми, не знал, куда глаза деть. Катя молчала, а затем отвернулась и открыла дверь. Андрей неуклюже зашел следом.
- Кать, поговори со мной! Прошу тебя… - голос срывался.
- О чем? – Катя сглотнула, затем сняла туфли и прижалась спиной к стене.
- О чем угодно… Кать, только не молчи… Послушай, я хотел перед тобой извиниться!.. Я был не прав… Кать… - подошел к ней и попытался обнять, но Катя увернулась и отошла в сторону.
- Тебе не в чем извиняться… И… Андрей, давай не будем больше друг друга мучить…
- Что ты предлагаешь? – спросил серьезно и обеспокоенно.
- Расстаться сейчас… Пока все не зашло так далеко, чтобы… Потом будет еще больнее…
- О чем ты говоришь? Что будет больнее? –
- Расставание… - сползла по стене на пол.
- Какое расставание? Катя, я не собираюсь тебя терять! – закричал Андрей. – Даже не надейся!
- Пожалуйста… - прошептала она и заплакала.
- Ты просишь невозможное, Катюш… - присел на корточки с ней рядом. – Я не хочу расставаться! Понимаешь?
- У нас нет будущего… Ты… Ты не доверяешь мне… И пока… Сейчас ты… А потом… Я тебе буду не нужна… А я… Не смогу… - Катя рыдала, слова еле-еле вырывались, сквозь обильную пелену всхлипываний. Андрей попытался прижать ее к себе и успокоить, но Катя не подпускала. Это просто кошмар какой-то! Он не выносил женских слез! А особенно ее!
- Катенька… Милая… Прошу тебя! Успокойся! Давай поговорим! Ну, что ты хочешь, чтобы я сделал? Как мне тебя убедить?
- Никак, - сказала совсем серьезно, успокоилась мгновенно, словно взяла себя в ежовые рукавицы.
- То есть ты не даешь мне никакого шанса?
- Его и нет…
- А знаешь в чем дело, Катюш? Это не я тебе не доверяю, это ты не веришь в меня и в нас! Ты напридумывала себе неизвестно чего! Неужели ты так боишься попробовать быть вместе? Или ты не хочешь быть со мной? Тогда так и скажи! Я человек понятливый!.. Значит, это все? – встал на ноги, взгляд был суровым.
- Все.
- Так просто? Одним махом своей маленькой ручкой хочешь перечеркнуть сразу две жизни? И сделать нас несчастливыми?
- Наоборот…
- Что?
- Несчастными мы будем вместе.
- Ты за себя отвечай! Что ж! Я все понял! Не буду больше вам докучать, Екатерина Валерьевна! Желаю вам всего хорошего в вашей будущей безумно счастливой жизни без меня! Аривидерчи! – прокричал он, ударил кулаком в стену, развернулся и вышел, хлопнув со всей силы дверью.
А Катя медленно завалилась на бок. Слезы текли ручьем, но звука она не произнесла ни одного. Ни завываний, ни всхлипываний. Беззвучный плач. Словно это не слезы, а кровь из сердца вытекала через ее глаза.
И пошли мгновения ночи. Нет, не минуты, которые слишком скоротечны и милосердны по отношению к боли, а именно мгновения. Долгие. Вязкие. Словно сюрреалистический кошмар.
А потом начались сомнения. А вдруг она ошиблась? А вдруг своими же руками сейчас всю загубила? Подскакивала к телефону. Набирала трясущимися пальцами его номер. Но не звонила. Смотрела на экран. И снова сомневалась. Снова плакала. Снова укачивала себя словно маленькую, затем добиралась до подоконника и смотрела на черное беззвездное небо.
Но все же решилась. Позвонила. Протяжные гудки трубили по ушам, словно колокола.
- Hello! – голос ответил женский.
- I’m sorry, but can I have a talk with Andrej Zhdanov?
- Andrew? He is just a busy now. You should call him tomorrow!
- Кто там звонит? Джессика… или как там тебя? Дай телефон! – послышался пьяный голос Андрея. Но Катя уже нажала отбой. Вот и все! Теперь точно конец…
Испортила ли она все сама или это случилось бы и без нее в скором времени? Вопрос этот останется теперь без ответа.
Катя встретила утро, не сомкнув глаз. Нет. Она больше не плакала. Красные глаза были сухими. Лежала на подоконнике, подложив под голову локоть, и смотрела на серое утреннее небо, на пушистые белые облака, которые гнал сильный, дикий ветер. Он сносил все, что встречалось на пути. Деревья сухими ветками трепетали и гнулись в сторону. Прохожие поправляли растрепавшиеся волосы. А ветер все летел. И завывал. И в звуках этих Кате слышался тихий,пронзительный шепот, который и успокаивал ее и расстраивал одновременно...



-22-


"Иногда нужно напиваться. Чтобы на следующее утро ощущать, где точно находится мозг..."


Андрей проснулся на полу, на матрасе, в каком-то подсобном помещении, забитом всяким хламом. Голова раскалывалась от выпитого вчера. С трудом поднялся. Осмотрелся. И где он?
Открыл дверь, вышел наружу, прошел по коридору и оказался в том самом баре, куда вчера приехал гасить горе в алкоголе. Бар был почти пустым. Посетителей не было, только работники.
Ему срочно надо на воздух. Все плывет перед глазами и страшно мутит. Но только подошел к выходу, как к нему подскочил бармен и преградил дорогу. И начал что-то говорить по-английски, но он понял только слово «money», то есть деньги. А затем тот протянул ему счет, в котором значилась очень крупная сумма. Боже! Неужели он столько выпил? Ничего не помнит…
Что ж, если так указано в счете, значит выпил! Немцы обманывать ведь не станут?
Достал бумажник. Заглянул внутрь. А там ни единой бумажки. И куда делись его «money»?
В растерянности посмотрел на бармена, но тот только плечами пожал, а потом заговорил что-то про женщин… Точно! К нему вчера подкатывали какие-то немки! Но он же от них отбился, кажется… Последнее, что помнит, это пил с крашеной блондинкой на брудершафт. И все… Пустота.
И что же теперь делать? Ни денег, ни карточки у него нет…
Телефон! Телефон упирается в кармане в бедро. Достал. Нажал на зеленую кнопочку и замер на месте. Принятый вызов от Кати… В 4.15 ночи. Но он ничего не помнит!..
Если она звонила, значит…
Боже! Как же раскалывается голова! Как же больно думать.
Нажал на кнопку вызова. Пошли долгие гудки.
- Я слушаю, - ответил хриплый сухой голос.
- Катя. Я… Доброе утро… - Андрей не знал,с чего начать и что вообще говорить.
- Доброе? – усмехнулась Катя каким-то чужим, отстраненным голосом. – Для кого как… Что вы хотели, Андрей Палыч?
- Я… Ты мне вчера звонила… А я ничего не помню, Катюш…
- Еще бы!.. Просто вы были слишком заняты в тот момент.
- Кать, послушай, давай встретимся и поговорим! Я тебя очень прошу…
- А есть смысл?
- Есть! Для меня это очень важно!
- Хорошо, - ответила она после долгого молчания. – Где?
- Что где?
- Где встретимся? – деловым тоном спросила она.
- Катюш… Тут такое дело… Меня обокрали… И я не оплатил счет в баре… Выкупи меня, пожалуйста! - попытался пошутить.
- Говорите адрес, - выдохнула она.
- Адрес не знаю. Но бар называется «Augustiner».
- Хорошо. Скоро буду.
- Катюш… - прошептал Андрей, но в трубке уже звучали гудки.
Как же ему сейчас плохо! И физически и душевно! Так неловко себя чувствует. И еще Катя с ним так холодна, до боли чужая и отстраненная.
Мерзко и погано. Это не желудок тошнит! Это его вся эта ситуация выворачивает наизнанку!
Хотел залить проблемы известным способом? Чтобы полегчало? Да уж! Метод этот проверенный, но уже устаревший.
Катя приехала быстро. Минут через пятнадцать. На него даже не посмотрела. Оплатила счет и направилась сразу на выход. Андрей поплелся за ней следом.
- Катюш, подожди! – остановил ее на улице.
- Чего ты еще хочешь? – смело посмотрела ему в глаза, но взгляд этот был не его Кати, а какой-то чужой, холодный, механический.
- Я… Кать, что с тобой случилось? – не выдержал он.
- Со мной? Со мной все в порядке! – улыбнулась ему.
- Кать, я, возможно, тебя обидел… Но давай мириться! Давай не будем бегать друг от друга!
- А я никуда от вас не бегу… Это вы… Знаете, я вам звонила, думала, что ошибалась, - на секунду промелькнула прежняя Катя, но тут же исчезла, словно и не было ее вовсе, словно это была иллюзия, обман зрения. – Но позвонила и… Имела очень содержательный разговор с некой Джессикой, которая мне сказала, что ты очень занят! Ну, как тут можно еще о чем-то говорить! – закричала она.
- Кать, у меня не было ничего ни с какой Джессикой! Катя! – Андрей в панике затряс ее за плечи. – Слышишь? Ничего не было!
- Вы же сказали, что ничего не помните! Как вы можете утверждать такое? – Катя засмеялась истерическим смехом. – Вот карточка… Здесь вам пока хватит. А свою утерянную восстановите в любом банке. Прощайте, Андрей Палыч! – развернулась и побежала.
Ветер трепал ее волосы. Холодный, жестокий ветер, которому неважно, что смести на пути, будь то дерево, будь то птица, будь то человек…

Весь оставшийся день прошел, как в тумане. Она двигалась, говорила, улыбалась, но все это выходило скорее механически. Юлиана бросала на нее частые обеспокоенные взгляды, но молчала. Только порою качала головой, а отвернувшись, что-то бормотала себе под нос. Но самым ужасным кошмаром стал для Кати вечер, который плавно перетек в еще одну бессонную ночь, когда коварные, жгучие мысли, словно ополчившись против нее, атаковали пульсирующую от напряжения голову. И доходило все до полнейшего абсурда! Катя начинала снова во всем винить себя и оправдывать Андрея. Но все равно все бессмысленно! У них не было шанса! Ведь не было же?
На следующий день Курт пригласил ее на выставку, а затем на экскурсию по городу. Он, конечно же, заметил ее подавленное состояние и шутил вдвое больше! Но лишних вопросов не задавал. Только сказал, что Катя всегда может рассчитывать на его поддержку в любой ситуации. Как же здорово, что такой человек появился в ее жизни! Светлый, добрый, честный! Таких уже, наверное, и не встретить больше. И его деликатная поддержка придала Кате сил. Теперь она не думала, не чувствовала, но действовала с некоторым ожесточением. Это отметила даже пресса. Мол, русская красавица закалилась на суровой берлинской земле. И это верно! Не было уже той искренней улыбки, легкого смущения, сильно контрастировавшего с острым языком и большим интеллектом. Порой создавалось впечатление, что она будто читает по невидимой бумажке сухой текст, а не ведет живой диалог с человеком.
Но внешне никто придраться к ней не мог, она держалась превосходно под чутким присмотром Юлианы. И улыбалась, где нужно, даже шутила иногда.
Помнит ли Катя эти дни? Нет! Абсолютно ничего не помнит…
Только порой возникало странное чувство, словно за ней кто-то наблюдает. Катя старательно пыталась выискать глазами, кто же этот человек, но никого из знакомых не замечала. Может быть, это какая-то галлюцинация на фоне нервного стресса?
Отдушиной были звонки родителям. Они ни о каких бедах дочери и не подозревали. Только расспрашивали в подробностях, где бывает, с какими людьми видится, тепло ли одевается, хорошо ли кушает. И Катя рассказывала, умалчивая о некоторых деталях, которые родителям могут показаться странными. А также о том, что она теперь выглядит иначе. Незачем беспокоить отца. Это хорошо, что они не читают газеты, которые строчат статьи о моде, а российские телевизионные каналы Неделю моды в Берлине совсем игнорируют.
Перед отлетом в Москву Курт пригласил Катю в гости. Оказывается, у Маркуса был день рождения, и по заведенной традиции он отмечает его всегда в огромном особняке Курта. Гостей было не так много, человек пятнадцать, включая Киру Воропаеву, которая буквально весь вечер висла у Маркуса на шее, а на Катю кидала пренебрежительные взгляды. Но особую злость и возмущение у нее вызвал тот факт, что Катя вообще присутствует здесь и что Курт весь вечер от нее не отходит. На лице крупными буквами всплывал вопрос: «Ну что он в этой уродине нашел?». А потом и этого Кире показалось мало, и она решила поддеть Катю словами.
- Екатерина Валерьевна, как же высоко вы взлетели! – ехидно сказала она. – А еще заявляли, что никаких амбиций не имеете! Лукавите, Катенька! Но хочу вас предупредить! Знаете, Курт человек весьма непостоянный. Сегодня вы ему интересны, а завтра… Ну, вы и сами догадываетесь!
- Понятия не имею, о чем вы, Кира Юрьевна, - сухо ответила Катя, истуканом стоявшая все это время, а затем развернулась к Кире спиной и отошла в сторону.
- Нахалка! – сквозь зубы прошептала Кира, с ненавистью глядя в спину Пушкаревой. – Я тебе еще покажу, выскочка!
Заиграл приглашенный оркестр. Холл стали заполнять танцующие пары. Курт подошел к Кате и пригласил ее танцевать.
- Катрин, что случилось между тобой и Кирой? Она так тебя ненавидит… - шепнул он ей.
- Ничего такого… Просто это нелюбовь с первого взгляда.
- Но так не бывает! Должна быть причина!
- А ты помнишь, как я выглядела? Чем не причина?
- Я не понимаю тебя. Ты, конечно, одевалась слегка необычно, но это же не повод ненавидеть!
- Повод? Возможно, и был... Я прикрывала похождения Жданова… Скрывала все от Киры, которая была его невестой, как ты помнишь!
- Постой! То есть ты… Ты, будучи в него влюбленной, выгораживала его измены? Так? – Катя поморщилась, но кивнула. – Катрин, все-таки ты необычный человек! Я таких еще не встречал! Но… Что же произошло между тобой и Андреем сейчас? Ты мне не скажешь?
- Я не хочу об этом говорить…
- Он тебя обидел?
- Нет… Это я его обидела… А он… Он…
- Что он сделал?
- Курт, я… Мне надо на воздух… Я пойду, выйду…
- Я с тобой!
- Нет!.. Я… Я хочу побыть одна…
Выбежала на улицу. Часто задышала. Да что же это с ней такое? Душно, кружится голова, перед глазами круги… Может быть, от недосыпания?
Остановилась под огромным деревом. Прислонилась к твердой, холодной коре щекой. Темнота царила вокруг.
И снова это ощущение, будто кто-то за ней наблюдает. Что за паранойя? Обернулась. Никого нет. Лишь слабый фонарь освещает белый фасад дома и блестит дорожка, ведущая в парк. С ней явно творится что-то не то!
Постояв на месте минут пять, старательно прислушиваясь ко всему, Катя начала замерзать. На улице сильно похолодало к ночи. Самые теплые, хоть и дождливые берлинские дни прошли. И завтра, возможно, на улице ударит хороший морозец. Но Катя не успеет им насладиться. Утром они улетают в Москву…
Завтра она увидит Андрея, который уже, наверное, давно там. Скучает ли он так, как она? Или же счастлив в компании очередной модели?
Катю кинуло в дрожь. Зубы застучали. Пора возвращаться. Хоть и не хотелось сейчас никого видеть…
Медленно зашагала в сторону дома, расставив руки в сторону, навстречу сильному порыву ветра. Замерзать, так уже окончательно!
А потом остановилась. Зажмурила глаза. И закружилась… Словно лист осенний. Быстро-быстро перебирала ногами, зачерпывала руками ветер…
И вдруг угодила в чьи-то объятья. Кто-то набросил ей на плечи пальто и со спины крепко прижал к себе…

- Замерзла совсем, - прошептал над ухом такой до боли родной голос. – Нельзя же так, Катюш…
Резко закинула голову вверх, чтобы удостовериться, убедиться, что это не очередная галлюцинация, что это он, настоящий.
- Андрей? Но… - слова застряли в горле. Таким она его еще не видела. Осунувшийся, с впалыми щеками, с большими темными кругами под глазами, с отросшей щетиной. И глаза… Они были темные, бездонные, с маленькими, еле заметными искорками.
Катя развернулась в его руках, внимательно вглядываясь в серьезное и немного печальное лицо.
- Как ты здесь оказался? – Катя нахмурила брови. – Ты следил за мной? – Андрей молчал. – Так это был ты?
- Катюш… Я не смогу без тебя… - сказал очень серьезно, сосредоточенно смотря ей прямо глаза, а точнее, в душу. Так, по крайней мере, показалось Кате. – Я не смог уехать… Ты совсем дрожишь! – взял в ладошки ее руки, поднес по рту, поцеловал, а потом задышал теплым воздухом, согревая. – Пойдем!
- Куда? – Катя смотрела, как завороженная.
- Отсюда…
- Но там… Мне надо попрощаться… Курт… Он обидится, если я уйду вот так…
- Я тебя не отпущу! Катя, я тебя больше никуда никогда не отпущу! Слышишь? – прижал ее голову к груди, в которой бешено скакало сердце.
- Жданов? – вскрикнула Кира, появившаяся на крыльце. Видимо, тоже решила подышать свежим воздухом. – А ты что здесь делаешь? – в голосе слышалось и потрясение, и ошеломление, и недоверие.
Он повернулся к Кире, продолжая прижимать Катю к себе.
- Решил поздравить Маркуса! И вот Катю забрать… - Кира только сейчас поняла, что в объятьях у Жданова – Катенька Пушкарева. И без того удивленное лицо вытянулось вдвое больше.
- Пушкарева и ты? Вы что? Вместе? – она истерически засмеялась.
- Кирюш, я бы с тобой еще поговорил… Но нам пора!
- А как же Маркус?
- А что с ним не так?
- Все так…
- Ну, и прекрасно! Всего доброго, Кирюш! –Андрей помахал ей рукой. Обнял Катю за спину, развернулся вместе с ней и пошел к выходу из парка.
А Кира так и стояла на месте. И была очень даже в тему! Этакая застывшая скульптура эпохи Ренессанса. На фоне белого дома с колоннами, окруженного парком, она великолепно вписывалась в интерьер.
Андрей подхватил Катю на руки и не отпускал, невзирая ни на какие просьбы поставить ее на землю. Так и дошел, неся ее, до машины. Отключил сигнализацию. Открыл переднюю дверцу. Усадил ее и пристегнул покрепче. А вдруг сбежит, пока он до водительского сиденья дойдет? Такой вариант вполне возможен! Учитывая характер Кати.
Но Катя не двигалась. Вжала шею в плечи. Опустила глаза. И молчала.
Андрей завел двигатель. Включил печку. Сам замерз ужасно.
- Кать… - позвал он ее наконец. – Давай уедем отсюда прямо сейчас!
- Ккуда? – зубы ее стучали.
- В Москву! Кать, иди ко мне… Ты вся дрожишь… - придвинулся ближе и обнял. – Ты почему на холод без верхней одежды вышла?
- Я хочу в Москву… - тихо сказала Катя.
- Тогда поехали! – отстранился, вцепился в руль и вдавил на газ.
- На машине? – Катя была удивлена.
- Нет. На самолете! На машине слишком долго ехать! – улыбнулся он. – Я одолжил ее у старого приятеля… Случайно узнал, что он в Берлине. Теперь вот придется к нему заезжать, чтобы вернуть. Я тебя отвезу до гостиницы. Сам загоню машину владельцу. И вернусь за тобой. Катюш… Только пообещай, что ты не убежишь! – снова этот серьезный взгляд.
- Обещаю… - прошептала Катя и втянула шею еще больше.
Катя не понимала, что происходит. Но больше всего на свете хотела, чтобы он был рядом. Потому что когда его нет, боль разрывает ее на части. И только рядом с ним, словно по мановению волшебной палочки, боль уходит и становится так легко, так хорошо, так спокойно…
Она не будет думать! Просто пойдет за ним. Куда угодно! Лишь бы с ним!
Собрала вещи очень быстро. А потом решила забежать к Юлиане, чтобы предупредить, что улетает сегодня. Почему именно сегодня? Катя не понимала…
- Катюш! Ну, ты и выдумщица, конечно! – воскликнула Юлиана. – Я не знаю, что натворил Жданов. Но ты уверена, что хочешь лететь с ним? – Катя кивнула. – Ох, Катюша, смотри… - покачала головой. – Но, если что… Ты… Кать, ты можешь на меня положиться. И хорошенько подумай насчет Жданова! Не кидайся в омут с головой!
Катя спустилась вниз. И буквально через пять минут в вестибюль влетел запыхавшийся Андрей. Проскользил по полу, резко остановившись. Подбежал к Кате. Выхватил из рук чемодан.
- Ты что, сама несла? – спросил он строго. А потом потащил ее за руку до такси.
Оказывается, билеты на самолет у Андрея уже были. Он что, знал, что она не откажется? Катя хмуро на него посмотрела, Андрей потупил взгляд и слегка улыбнулся, раскинув руки и пожав плечами.
При взлете самолета снова появилась паника. Зажмурила глаза и со всей силы вцепилась за рукав пиджака Андрея.
- Кать, ты чего? Тебе плохо? – голос был испуганным.
- Нет… Я… Сейчас взлетим, и мне станет легче…
- Ты… Ты боишься летать?
- Безумно!
- А почему сразу не сказала?
- Тогда бы нам пришлось ехать на машине…
- Глупенькая… - обнял ее. – Но я же с тобой! Слышишь? А вместе нам ничего не страшно! Главное, чтобы мы были вместе… Кать… А ты… Ты со мной?
- С тобой… - прошептала Катя, так и не увидев из-за зажмуренных глаз его абсолютно счастливой, немного детской улыбки.


В Москву прилетели поздней ночью. Родина встретила метелью, огромными сугробами и непривычно холодным воздухом. После берлинских дождей казалось, что вот так выглядит северный полюс. Но вместе с тем в душе царил восторг. Все-таки правду говорят: в гостях хорошо, а дома лучше!
Катя достала из багажа старое зимнее пальто и огромный шарф. Андрей, когда увидел ее такую, почти прежнюю и очень родную, застыл на месте, взгляд выражал нежность. Катя даже засмущалась и спрятала лицо в шарф.
- Катюш… Ты же не станешь пугать родителей своим появлением среди ночи? Валерию Сергеевичу ни к чему лишние переживания! Ведь так? – хитро прищурился в ожидании ответа.
- Так. Совершенно не стоит их пугать… Поэтому я переночую у Коли! – заявила Катя, сразу раскусив, куда клонит этот хитрец. И ее вопрос, почему они приехали именно сегодня, а не завтра, мгновенно обрел ответ.
- К Коле? – Андрей даже закашлял от такого неожиданного поворота. – Но зачем его беспокоить среди ночи?
- Ничего страшного! На то он и друг, а дружба понятие круглосуточное, верно?
- Верно… Но Катюш… Ты могла бы переночевать и у меня!
- Я не хочу обременять… - невинно посмотрела на его растерянное и потерянное лицо.
- Ну, о чем ты говоришь? Ты меня совсем не обременишь! – воскликнул он, вытаращив глаза, а потом опустил плечи, подошел к ней ближе и обнял. – Катюш, не бросай меня сейчас одного… Я очень соскучился… Думать ни о чем не мог все эти дни! – прошептал он, а затем медленно поцеловал ее. Через несколько мгновений (время в такие моменты не существует) зазвонил телефон. Андрей с трудом оторвался и взглянул на экран. – Кажется, приехало наше такси. Пойдем! – взял оба чемодана за ручки и потащил по не очищенной от бесконечно прибавляющегося снега дорожке. Катя плелась следом и отчаянно пыталась придумать оправдание для родителей, которые завтра приедут в аэропорт встречать ее. Может быть, заявиться домой раньше, чем они уедут за ней?
Однако все страхи и мысли покинули ее сразу же, как только они сели в машину и Андрей продолжил серию настойчивых, но очень нежных поцелуев. От одних только прикосновений Катю бросало в дрожь.
Как добрались до квартиры Андрея, никто из них не запомнил. Просто незаметно поменялись декорации, и вот они уже в спальне. По полу дорожкой разбросана одежда. Свет льется из гостиной через приоткрытую дверь. А за окном, не завешенным шторами, рябит белыми маленькими снежинками разъяренный ветром снег.
Он лихорадочно прижимает ее к себе. Требовательно целует в шею. Он требует любви. Ее любви! А она, чувствуя его тепло, отдает ему даже больше, чем любовь! Больше, чем чувства! Саму себя. Свое сердце. Свою душу.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #17 : Июль 03, 2017, 11:50:33 »


-23-


«Если не нервничать по пустякам, то озверевшие от пренебрежения пустяки соберутся в стаю и устоят тебе форменный террор!»
(Ким А.)


Вы когда-нибудь выступали в роли мальчика для битья? Когда все вокруг косячат, а отвечать и расхлебывать приходится вам? Не приходилось? Нет?
А вот Роману Дмитриевичу Малиновскому «повезло» стать таким человеком. Его кинули одного перед нескончаемыми проблемами в «Зималетто». Один на один. Без всякой помощи и поддержки.
С самого раннего утра и до позднего вечера он носился по компании, разбираясь с начальником производства по поводу поломки станка, встречаясь с колоссальным наплывом иностранных партнеров, решая различные рабочие вопросы, разгоняя «Женсовет» по местам. Сотрудники даже стали его побаиваться. Не было больше улыбчивого, беззаботного Малиновского, который приходил на работу к обеду и уходил раньше всех в обнимку с парочкой моделей. Он стал раздражительным, но, как Жданов, на людей не кидался, только язвил и отчитывал.
Роман наконец-то понял, как выглядит ад. Нет, там нет огня, вертела и чертей! Там есть оживленный офис компании, которая находится в экономическом, даже критическом кризисе, и за все это отвечаешь ты.
Если бы он был обычным работником с заработной платой, то никакие проблемы его бы особо и не задевали. Но он же один из ключевых акционеров компании. Акции – это все, что у него осталось. Когда после смерти отца невыгодный бизнес перешел к нему в наследство, Роман его продал и выкупил хороший процент ценных бумаг компании его старого друга - Андрея Жданова.
Вот в такой ловушке он оказался. Но больше всего раздражает то, что Жданов даже трубки не берет! Дозвонился ему только однажды – утром, в которое он обещал вернуться назад. А потом он словно в воздухе растворился. В прессе мелькают только фотографии красотки Пушкаревой. А его рядом нет. И зачем он туда поехал? Куда пропал? Хотелось и накричать на него, и волноваться одновременно!
А потом беда пришла, откуда не ждали…
Дело в том, что у некоторых моделей, которых не взяли в Берлин, закончились сроки договоров. Большую половину из этих очаровательных бабОчек они уже не смогут потянуть финансово. И придется часть отсеять и только с меньшей половиной заключить новые договора. Вроде бы задача проще некуда! Но не в данный момент, не в данных обстоятельствах и не с данным человеком.
Представьте себя на месте модели, которой отказали в дальнейшем сотрудничестве! Как бы вы поступили, если бы сделал это Ромочка Малиновский, с которым вы не раз, а два провели прекрасно время? Ну, конечно же! Вы бы попробовали повлиять на него, чтобы он изменил решение, очаровать его, показать все таланты, так сказать.
Итак, охота была объявлена! Этими незаключенными контрактами Малиновский сам подписал себе приговор.
Если бы подобная ситуация случилась хотя бы месяц назад, то он бы, не задумываясь, растворялся в объятьях этих красоток, мучая их и проводя свои собственные кастинги, чтобы выбрать лучших и оставить в компании. Но тень рыжеволосой бабы-мужика, так похожей по параметрам на модель, нещадно преследовала его и днем, и во снах. Этот психический кошмар не прекращался. Рыжие пятна мелькали везде.
И тут такое преследование! Доходило даже до того, что эти дамочки прятались у него в багажнике, поджидали возле дома, прорывались через выставленную в приемной президента охрану, которую Малиновский нанял специально, чтобы отгонять моделей. Он уже даже ночи в кабинете Жданова стал проводить. Со всех сторон была блокада. Со всех углов сквозило проблемами. И куда ни повернись, везде дыры. Если Жданов не появится хотя бы завтра, он точно тронется! Или эти дамочки доберутся до него, и случится разрыв сердца. Какой исход лучше? Пожалуй, проще сразу сигануть с окна, помахав на прощание толпам заморских партнеров и бешеных моделей.

Но то ли высшее провидение решило сменить гнев на милость, то ли отчаяние Малиновского достигло своего предела, но факт остается фактом: к одиннадцати утра нежданно-негаданно из лифта вышел сияющий, словно новогодняя игрушка, Андрей Жданов. «Женсовет» чуть не вывалился с ресепшена, когда его увидел.
- Дамы, дорогие, утро доброе! – с ходу прокричал он, расплываясь в улыбке и демонстрируя все свои 32 зуба.
- Они что, с Роман Дмитричем местами поменялись? – шепнула Шура, которая страдала от кардинального изменения поведения своего шефа.
- Видно, человек отдохнул хорошо! Опять же без Киры! – тоже шепнула в ответ Маша.
А потом все словно в себя пришли, закричали: «Андрей Палыч, вы вернулись!» обступили его со всех сторон.
- А у нас тут такое происходит! – размахивая руками, воскликнула Тропинкина.
- У нас беда настоящая… - вторила ей Таня. – Вы представляете, у нас столько работы!
- И еще Роман Дмитрич… - тихо протянула Света.
- А что с Ромкой не так? – развеселился Жданов.
- Его преследуют…
- Он стал раздражительным…
- Охрану выставил…
- Скрывается…
Загалдели они одновременно, вытаращив большие, впечатленные глаза. Андрей даже уши заткнул от такого шума.
- Дамы, ну что же вы так кричите? – воскликнул он. – Давайте по очереди! – широко улыбнулся и подмигнул им.
Но «Женсовет» вдруг испуганно посмотрел в сторону, и все часто заморгали глазами.
- О! Какие люди! – крикнул приближающийся Малиновский. – Кто-то, кажется, желает получить штраф за отсутствие на рабочих местах! – пробуравил он «Женсовет» злым взглядом, и тех как ветром сдуло.
- Ого! Вот это рефлекс! Меня они так не слушают, – пошутил Жданов, но Ромка был мрачен и шутки не оценил. А потом он вдруг закрутил головой, в глазах появилась паника.
- Послушай, пойдем-ка в кабинет! Там поговорим! – и потянул его в сторону.
На входе в собственный же кабинет Андрея недобрым взглядом окинул здоровенный детина и пропустил его только после кивка Малиновского, мол, все в порядке, он может проходить. И что тут происходит? Любопытство начало перерастать в опасение. А вдруг что случилось?
Малиновский молча прошел до стола и уперся в него руками. Затем кинул озабоченный взгляд в сторону каморки.
- Викуся, что у нас там с расписанием? Ближайшая встреча скоро?
Удивлению Андрея не было предела, когда приоткрылась дверь каморки, и оттуда вышла Клочкова с листочком бумаги, деловито прошла вперед, остановилась с прямой осанкой, которую еще больше подчеркивал строгий покрой пиджака. Интересно, с каких это пор она стала носить такие достаточно офисные и неброские вещи?
- Роман Дмитрич, ближайшая встреча через 45 минут, - отрапортовала она. А затем повернула голову вправо и увидела Жданова. Вика стремительно кинулась к нему чуть ли не на коленях.
- Вернулся! – истерически вскрикнула она. – Родненький мой! На кого ж ты меня покинул? Андрей, ты даже не представляешь, что этот изверг со мною сотворил! – активно жестикулируя, запричитала Вика.
- Заставил тебя работать? – предположил Андрей, явно забавляясь ситуацией.
- Нет! – еще один истерический вскрик. – То есть да! Но хуже! Ты посмотри, куда он меня запер! Как можно работать в этом чулане? Тем более такому квалифицированному работнику, как я! А знаешь что? Я жаловаться буду!
- Вика, дорогая! – ледяным тоном произнес Ромка, да так, что даже Андрею стало не по себе. – Жаловаться будешь позже! А сейчас будь добра, сделать нам кофе!
- Через минуту будет! – подпрыгнула Клочкова, юлящей походкой проскользнула мимо Жданова и исчезла за дверью.
- А вот за такую дрессуру тебе гран-при надо давать! – воскликнул потрясенный Андрей. – Малина, работа президентом тебе явно пошла на пользу! Вон какой начальник строгий вышел!
- Ну, что вы, барин! Мы, холопы, люди исполнительные, любую гадскую работу сделаем на раз! – шутовски поклонился Малиновский.
- Это что же за гадская работа застала тебя, мил человек? – Андрей подошел к столу и сел на краешек.
- О! Пергамента, барин, не хватит с чернилами, чтобы ужасы-то порасписать! - слегка кривляя язык на деревенский манер, заговорил он.
- Да что ты говоришь!
- Истину молвлю, барин! Силушка темная одолела княжество «Зималеттовское». Злой колдун, который работал там начальником производства, по совместительству с чародейством, палкой своею окаянной сломал машину заморскую! Выгнал я его, барин, от лица твоего! Уж прости холопа за дерзость, что посмел право такое брать!
- Так это он был? Вот хитрец! А как рвение наказать виновных в поломке изображал! Жюжжал, значит, - Жданов стукнул кулаком по столу. Малиновский от этого подпрыгнул и в ноги кинулся.
- Не вели казнить, барин! – вскрикнул он.
- Да что же вы все в ноги мне кидаетесь! – усмехнулся Андрей. – Не знал, что меня тут так любят!
- Любят, барин, и лелеют! Но с колдуном-то беда не одна! Повадился к нам ворон черный по кличке «Воропай». Все летает кругами, вынюхивает, выискивает. Неужто что-то прознал?
- Сашка? Если бы он узнал, раструбил бы сразу всем. Это ж такой шанс меня президентства лишить!
- Голова твоя светлая, барин, а его-то темная да хитрая! Али сам не знаешь? Замышлять может расправу на тебя… Но и то еще не беда! Силушка заморская к нам привалила. Шелка, жемчуга везут, торговать с нами хотят!
- Так это же хорошо! В чем беда?
- А беда тут коварная! Сразу-то и не увидишь. Тут глаз зоркий нужен…
- Малин, объясни нормально! Твоя монопьеса у меня уже рябь в глазах вызывать начала.
- А по-другому я не могу! По-другому я кричать буду и волосы на голове рвать, гад ты такой, Жданов! – вышел из образа Малиновский и зло выкрикнул. – Так что терпи! Если не хочешь, чтобы я тебя вот этой вот ручкой, которой я уже мозоли натер, подписывая контракты, хвост твой президентский не проткнул. Так… На чем я остановился? – почесал затылок, а затем снова скосил лицо, выставил горб и правую руки опустил чуть ниже. – Беда эта в том, что их тьма тьмущая, а мы княжество маленькое. Всех не потянем. А и выгонять не по-русски получится! Скачу, аки козлик на лугах родины матушки! Дорожку верную один одинешенек отыскать пытаюсь.
- Что, никак не потянем всех? – серьезно обеспокоился он.
- Ну, тут еще свет княжна Пушкарева со счетами нужна. Кстати, где она? – выпрямился, обошел стол и плюхнулся в президентское кресло.
- Будет попозже… - Жданов сразу как-то заулыбался, на столе заерзал, но увидев внимательный взгляд Малиновского, принял серьезный вид. – Кстати, а что это за титан там стоит?
- Именно… Титан! – криво усмехнулся он, а затем кратко рассказал историю с преследованием моделей. – Слушай, я так больше не могу… - устало вздохнул он, и лицо его и правда как-то осунулось за эти дни, пока Андрей отсутствовал, даже морщинки на лбу появились. – Если бы тебя не было еще хоть один день, я бы точно тронулся! – воскликнул он. – Послушай, а отправь меня до новогодних каникул куда-нибудь в командировку! Помнишь, Пушкарева что-то про франшизы плела? Так вот я изучил этот вопрос… И мог бы заняться сам…
- Правда? Ромка, даже не знаю, хорошо это или плохо, что ты стал вдруг таким… Серьезным, что ли… Поезжай, конечно! Тут и осталось меньше недели до Нового года.
В кабинет впорхнула Клочкова и поставила на стол две чашки кофе. Андрей, задумавшись, механически придвинул одну себе и сделал глоток. И еле сдержался, чтобы не выплюнуть эту гадость на бумаги. Скривился и негодующе посмотрел вслед своей непутевой секретарши, которая степень опасности определила сразу и  вовсю уже сверкала пятками в направлении каморки.
Клочкова и каморка… Вызывает неприятные эмоции. Как будто священное место осквернили…

Каким чудом Кате удалось проснуться самой в семь утра – до сих пор остается загадкой, учитывая то, что они с Андреем уснули только часам к пяти. Подскочила с подушки, невольно скинув с себя довольно массивную руку. Поначалу немного испугалась, не понимая, где находится. А когда реальность прояснилась во всех чертах и красках, покраснела и слегка улыбнулась.
Какой же он был! Слов не хватает, чтобы описать! Нежный, страстный, заботливый? Нет! Это слишком банально, слишком просто!
Но одно совершенно точно – он ее любит. Поверить в такое сложно, почти невозможно! Но это – правда! И голова кружится от осознания этого. Неужели возможно быть такой счастливой?
Катя осторожно выползла из-под одеяла. Нужно ехать домой, пока родители не отправились в аэропорт встречать ее.
Подобрала одежду и убежала в ванную. Умылась, привела себя в порядок, наспех оделась. На носочках пробралась в прихожую. Не хотелось будить Андрея, он так сладко спит! Но, чтобы не волновался, оставила ему небольшую записку, где предупредила, что уехала домой и в «Зималетто» появится, как только сможет. Затем подхватила довольно увесистый чемодан и вышла из квартиры.
Консьерж слишком уж пристально на нее посмотрел. Вряд ли он узнал в ней ту самую девушку с нелепыми косичками. Может быть, он видел, как они с Андреем входили? Катя этот момент совершенно не помнит, как и всю дорогу до самой спальни, но, видимо, они вытворяли что-то непристойное! Иначе почему у него такой взгляд? Катя отвернулась и покраснела.
На улице была настоящая зима. Вдохнула чистый морозный воздух, и даже голова слегка закружилась.
Домой приехала через полчаса. Удалось избежать пробок.
Подошла к двери и решила позвонить в звонок. Через несколько секунд заскрипел замок, распахнулась дверь, на пороге стоял зевающий папа. Неужели разбудила? Обычно в такое время никто уже не спит…
- Девушка, ничего я у вас покупать не буду! Уходи и подружкам своим передай, чтобы адрес этот забыли! Совсем обнаглели, рекламщики-коммерсанты! – недовольно проскрипел папа и собрался уже захлопнуть дверь, но Катя задержала рукой.
- Пап, это же я! – воскликнула она. – Неужели ты дочь родную не узнаешь?
- Катя? – на лице его было глубочайшее потрясение. – Но как же… Где же… А вот это вот как же… - бормотал он несвязно.
- Пап, ты только не волнуйся! – обеспокоенно сказала Катя и, подхватив чемодан, вошла в квартиру. – Понимаешь, так надо было… Ну, чтобы представлять «Зималетто», нужно было выглядеть, как они! Представительно… Вот меня и…
- Волосы откромсали и выпалили? И это называется представительно? Чем им твой прежний внешний вид не понравился? – отец начал уже распаляться. – Вот где по-деловому было! Скромненько… Без всяких этих!
- А что у нас тут за шум? – из кухни вышла мама.
- Вот, мать, полюбуйся, во что твоя дочь превратилась!
- Дочь? Катенька? Боже мой! Какая ты стала! Ой, какая! – мама кинулась ее обнимать, а потом спохватилась. – Ой, я ж тебя испачкаю фартуком. Костюм у тебя какой красивый! – воскликнула она, когда Катя расстегнула пальто. Папа в этот момент и вовсе крякнул, а потом махнул рукой и вышел в кухню. – Катюш, ты не обращай на отца внимания. Он поворчит немного и успокоится. Ему ведь просто обидно, что дочь его выросла совсем. А тебе эта прическа очень идет. Свежо так…
- Мамочка, ты не представляешь, сколько красивых платьев мне накупили! Тебе понравятся! Я и тебе кое-что привезла.
- Катенька, а ты почему так рано? Мы же собирались уже ехать тебя встречать…
- Мам, а нам рейс перенесли на пораньше…
- А так бывает? Обычно переносят на позже ведь.
- А нас заранее всех известили. Еще вчера, - врать, как всегда, у Кати получалось с трудом, поэтому она поспешила сменить тему. – Ой, мамочка, я же ненадолго. Мне в «Зималетто» надо ехать.
- Как? А я думала, тебе выходной дадут. Ты же и так без выходных работала!
- Мамуль, я в новогодние праздники отдохну! А сейчас дел очень много. А чем это таким вкусным пахнет?
- Оладушки. Твои любимые. Иди, мой руки, и за стол!
Как же хорошо дома! Здесь даже дышится по-другому, полной грудью, и восторг внутри. Или это не только потому, что вернулась домой?

Для Валерия Сергеевича Пушкарева стало полной неожиданностью и даже загадкой то, что Колька не пришел в это утро завтракать на любимую кухню теть Лены. И на работу, хоть и не такую официальную, как хотелось бы, он тоже уже опаздывал. «Ну, и где этого охламона носит?» - бормотал он, не забывая при этом бросать недовольные взгляды на дочь, которую уже и дочерью-то не назовешь! Ничем от этих моделек накрашенных не отличается. Он еще устроит этому «Зималетто» за то, что с его дочерью сотворили! А главное , ведь он же с детства ее берег, охранял, как зеницу ока. Как мог, ограждал от сошедшего с ума мира. Мира гламура, рекламы, продажных женщин, выставляющих свои прелести напоказ. В его время про таких ничего приличного не говорили и близко к себе и своим семьям не подпускали. Теперь это называется – шоу-бизнес. Какое шоу? Какой бизнес? Это же сумасшествие какое-то. Телевизор уже невозможно смотреть. Кроме новостей и футбола, ничего хорошего там не показывают. И куда делись старые добрые советские фильмы и интересные телепрограммы, по-настоящему стоящие, увлекательные, интеллектуальные? Зачем все стали оголяться? К чему такое показывают? И куда смотрят родители этих еще ведь девочек?
Хочется плеваться, глядя на эту, как сказал один мудрый человек, вакханалию. Хочется отворачиваться и не смотреть, переключать каналы. Только вот в действительности-то ничего не исчезнет! А скорее появится. Как появилось под его же собственным носом. Умница, красавица, отличница Катенька превратилась в крашеную фифу. Стыд и позор на его же голову!
Мать вот улыбается. Поддерживает ее. А он не может. Гнев берет. А что можно сделать в такой ситуации? Заставить носить ее панамку? Волосы-то отрастут не скоро! И костюм вон какой надела! Белый, приталенный! Юбочка – карандаш, до колена. И на этом спасибо, но можно было и подлиннее пальчика на четыре минимум. А пиджак какой! Мало того, что на размер меньше, так еще и на одну пуговицу застегивается! А под ним тоненькая белая маечка с настолько широким вырезом, что прямо злость берет. Так и хочет подойти и шалью все прикрыть или лучше пледом!
Валерий Сергеевич так ничего и не съел во время завтрака. Кусок в горло не лез от тяжелейших дум. А Елена Санна, чувствуя его скверное настроение и неприязнь к внешнему виду дочери, улыбалась и говорила сразу за двоих, чтобы ни в коем случае не расстроить Катеньку. Она ведь так похорошела. И прическа ей эта очень идет. И раньше была красавица, а теперь словно с обложки модного журнала сошла. Опасения отца ей, конечно же, понятны. Катюшку охранять теперь придется вдвое больше, чтобы не украли, как говорят. А охотников отбоя не будет, в этом она уверена абсолютно! Ну, ничего! Дочь одна! Выросла она, их маленькое солнышко, стала взрослой женщиной. Но внутри, кажется, осталась прежней – улыбчивой, честной, доброй, доверчивой, ранимой, но очень жизнерадостной. И вот эта внутренняя красота, она гораздо важнее и ценнее, настолько, что ею можно гордиться. Да, она гордится своей дочерью, и так будет всегда!
Часы показывали 10.45. Катя поспешила одеться и выбежать из дому, попрощавшись нежно с родителями и пообещав прийти с работы сегодня вовремя. Задача эта сложно выполнимая, учитывая утяжеляющий фактор по имени Андрей Жданов. Но она, по крайней мере, очень постарается на поводу у этого фактора не идти.
На улице Катю ждал откровенный сюрприз. Местные хулиганы во главе с бывшим одноклассником Витькой окружили Кольку и, кажется, собирались его побить.
- Колюнь, ты же познакомишь нас со своей девушкой? – отвратительно захохотал очень длинный и долговязый парень со светлыми волосами.
- Да, Коль, ты давно нам про нее рассказываешь. А показать все не решаешься. Боишься, что уведем? – поддержал смех Витька.
- Ну, она это… Она не местная и… И мы с ней в основном переписываемся… Но когда она приедет, то я обязательно… - у Кольки на лице была паника, убежать никак не получалось – их пятеро, и они окружили его, взяли в кольцо, как говорит Валерий Сергеевич.
- Ого! Ну, ты, Колька, продвинутый какой! – натуральным образом заржал немного полноватый паренек в съехавших почти до колен штанах.
- А я это… Ну, да… Это я… - Зорькин натянуто улыбнулся.
- Колюнь, а меня научишь так телок клеить? А то я в этом деле не такой мастер, как ты! – вновь «пошутил» Витька.
- Так я… Конечно… Научу… Только ребят… Мне идти надо… Я уже опаздываю, между прочим…
- Так иди! Кто ж тебя держит то! – толкнул его в плечо светловолосый, и кольцо стало медленно сужаться. Колька даже зажмурился, готовясь терпеть побои.
Больше стоять в стороне Катя не могла. Быстро расстегнула пальто, сняла шарф и засунула его в сумочку. Накинула волосы на лицо, чтобы еще сложнее было узнать ее. И двинулась прямо в эпицентр, натянув на губы милую, очаровательную улыбку.
- Коленька! – воскликнула она слишком уж громко. – Я тебе звоню, пишу! А ты почему не отвечаешь? Я, между прочим, жутко скучаю! Ради тебя даже из Лондона прилетела! – разорвала кольцо и кинулась ему на шею. Ребята расступились, на лицах читалось полное недоумение. Кто-то даже присвистнул.
- Колька, так это твоя девушка? – ошарашено спросил Витек.
- Я… это… - Зорькин во все глаза смотрел на Катю и не узнавал ее. Вернее догадался, что это она – по пальто, по голосу, по глазам. Но поверить, что вот эта красотка – его старая подруга Катя Пушкарева, отказывался совершенно.
- Нифига себе! Вот это цыпочка! – воскликнул полненький парень.
- А имя у этой богини есть? – подмигнул ей светловолосый.
- Она… это… - Зорькин своей несвязной речью уже начал злить Катю, которая и так опаздывала на работу. Поэтому она незаметно стукнула его по спине. Зорькин вмиг опомнился, сделал важное лицо, поправил очки и сказал: - Это Николь. Ника, детка, ну, не надо было лететь из Лондона, даже если ты соскучилась. Хотя безумно рад тебя видеть! – обнял Катю за талию.
- Ника… - мечтательно протянул Витька. – Ты, если че… Это… Короче, когда этот сопляк тебе надоест, приходи ко мне!
- Ну, что вы! Николя – мой кумир! Правда, милый? Если бы вы знали, какой он на самом деле! – протянула Катя и сделала большие глаза. – Но, Николя, нам ведь пора! Ты обещал мне кое-что показать… - промурлыкала Катя, помахав ручкой застывшим с умилительными улыбочками дворовым ребятам и, схватив Зорькина за рукав, потащила его в сторону остановки.
- Пушкарева, что с тобой стало? – испуганно пробормотал Колька, когда они отошли достаточно далеко.
- А что не так?
- В том то и дело, что все так теперь…
- Коль, я сейчас обижусь!
- Ну, Пушкарева, ты же понимаешь, что я имел в виду!
- Понимаю, Коль… Все я понимаю. Просто… Не привыкла я еще к такой себе.
- Ну, знаешь ли! Я вообще нахожусь в парализующем шоке. Послушай, ты это… Операцию, что ли сделала… Ну… Это… По увеличению…
Катя залепила ему подзатыльник.
- За что? – обиделся Колька.
- Никаких операций я не делала. И, Коль… Не говори больше ничего, ладно? Они уже, наверное, ушли… Ты иди, а то тебя папа уже заждался… Он и так крайне опечален моим видом, а еще тебя нет.
Зорькин понимающе засмеялся, а потом неожиданно остановился и обнял ее.
- Я очень рад за тебя! Никого не слушай… И это… Это ведь ты… Не относись к своей внешности, как к чему-то постороннему. Свое нужно принимать таким, каким бы оно ни было. Пусть плохое, но мое! А если хорошее, так зачем нужно это отвергать и пытаться найти минусы? В общем… Это… Пушкарева, не дрейфь! – вскинул кулачок и зашагал в обратном направлении, быстро переступая через намерзшую на дороге наледь.
- Колька… - прошептала Катя. – Как же тебя не хватало в Берлине!
Он словно ее второе Я. Катя Пушкарева в мужском обличье. И то, что не видно ей со стороны, всегда скажет он. И окажется прав! Колька всегда говорил ей правду.
Принять себя любой? Что же! Она постарается!

В «Зималетто» Кате удалось проскользнуть незамеченной Потапкиным. Это несказанная удача, так как задерживаться еще минимум на пятнадцать минут, доказывая, что она и есть та самая Пушкарева, не было ни желания, ни времени.
Когда двери лифта стали открываться, выпуская ее на родной офисный этаж, Катя мысленно зажмурилась, готовясь встретиться с «Женсоветом». Но тут ее ждало...не разочарование, нет, но опровержение ее предположений. За ресепшеном стояла только Тропинкина в гордом одиночестве, и была настолько погружена в дела, что Катю вовсе не заметила. Чудеса просто какие-то! Никогда она не видела, чтобы Маша так работала.
А в приемной ее ожидал еще один сюрприз. Преградив вход в президентский кабинет, стоял здоровенный бородатый мужчина в форме охранника.
- Здравствуйте… - прохрипела Катя. – А мне войти можно? – тихо спросила она.
- Нельзя! – охранник был предельно краток.
- Но…
- Дамочка, уйдите по-хорошему! Ни на какие ваши уловки я не поддамся, ясно! И сколько можно уже унижаться? Вы бы хоть чувство гордости имели! – пристыдил он ее. А Катя так и застыла на месте, не зная, что и сказать на такие обвинения.
- Но я там работаю…
- Не оригинально! Такое уже говорила брюнеточка такая. Зоя, кажется…
- Но я, правда, работаю там… в каморке.
- В каморке, как вы выразились, работает Виктория Аркадьевна. И она, в отличие от вас, действительно работает! И очень хорошо!
- Кккуда я попала? – прошептала Катя.
Но тут до нее донесся из кабинета громкий голос Андрея:
- Ромка, ну, что ты такое говоришь? Какая Кира? Не к ней я ездил! Да и видел ее я всего два раза…
- Не к Кире? Тогда к кому? – не сдавался Малиновский.
- Послушай, что ты ко мне пристал? У тебя вон встреча через пять минут начнется! Иди гостей встречай!
- От меня так просто не отделаешься! Я выясню все твои хитрые подробности! Но то, что тут замешана дЭвушка, можешь даже не отнекиваться! Я по лицу твоему довольному вижу!
- Иди уже, видящий ты наш!
- А вот и пойду! Вот как возьму и как  пойду! И пусть тебе стыдно будет!
- А мне уже стыдно! Правда…
Резко распахнулась дверь, задев немного бок охранника, и на пороге возник Малиновский с бледным худым лицом и кругами под глазами. Катя чуть не вскрикнула даже, когда его увидела. Но вот Малиновский кричать не постеснялся. Он, как наткнулся на нее, побледнел еще больше и заорал в голос. Охранник подскочил к Кате, скрутил ей руки за спиной и оттащил в сторону.
- Что здесь происходит? – выбежал Андрей. – Ромка, что с тобой? – а потом увидел, что охранник делает с его Катюшей, и рассвирепел. – А ну отпусти ее! Немедленно! Иначе я за себя не ручаюсь!
- Так она же это… - пробормотал охранник, но подчинился. Катя отскочила в сторону.
- Роман Дмитрич, что с вами? Вам нехорошо? – обеспокоенно пробормотала она.
- Лучше не бывает, Катенька… Знаете, вы так больше не выскакивайте передо мной.
- Я вас напугала?
- Нет, пугали вы меня раньше. Теперь, скорее, наоборот…
- Ромка! – угрожающе протянул Андрей.
- А что я не так сказал? – сделал большие «непонимающие» глаза. И тут из каморки выскочила Клочкова. – Роман Дмитрич, гости уже прибыли и направляются в конференц-зал. Вы готовы их принять? И будут ли какие-либо указания?
- Да, я уже иду…
- Викусь, указание будет только одно – собирай вещички и переселяйся обратно, вот за этот милый столик! – Жданов указал рукой в сторону того самого стола.
- Правда? – Вика вмиг засияла. – Андрей! Спаситель! – воскликнула она и снова кинулась к нему.
- Вот только не надо снова на колени! Что за день-то такой? Иди, переселяйся! Катюш, а ты пока посиди за моим столом! Я все равно на производство собираюсь спуститься, - сказал он очень нежно. Да так, что у Малиновского вытянулось лицо в многочисленных подозрениях, но времени выяснять конкретно не было, поэтому он,потоптавшись секунду на месте, зашагал в конференц-зал.
- Катюш? – вскрикнула Клочкова. – Жданов, ты что, взял новую секретаршу? Или это твоя очередная пассия? Вот только Кире расскажу!
- Это Екатерина Валерьевна Пушкарева! Неужели ты ее не узнала? – рявкнул Жданов. – Нет? Ну, Викусь, внимательней надо быть! На твоей-то должности! А Кире ты можешь рассказывать все, что посчитаешь нужным. Даже приврать можешь. Я разрешаю! – крикнул он напоследок и увел Катю в кабинет.
- А кто это такая? – ошарашено спросил охранник. – Невеста его, что ли?
- Ты что! С ума сошел, что ли? Какая она может быть ему невеста? Это же Пушкарева! Хотя сейчас она выглядит нормально как-то… - дернула за ручку, но президентский кабинет был заперт. – Эй, а как же я переселяться-то буду?
- Викусь, сходи в конференц-зал, поучись вести переговоры! – послышался прерывистый голос Жданова. И чем они там занимаются, интересно?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #18 : Июль 04, 2017, 12:51:09 »

-24-


Давным-давно, еще в древние времена, когда тысячи костров тянулись струйками дыма в небо, согревая человека от холода и даруя ему пищу, мудрецы твердили молодому поколению главную истину – если враг один и атакует он открыто, то ты победишь его, если же врага два и они нападают с двух противоположных сторон, то ты погиб.
Вот и она погибла...
Оказалась в самой незавидной ловушке, из которой выбраться у нее никак не получается. В отличие от древних мудрецов, на Катерину напали не враги, но сила удара от этого нисколько не убавляется.
Первая активная сторона – папа. Он перестал с ней разговаривать еще в день ее прибытия из Берлина. Кате тогда чудом удалось обойти расставленные Андреем сети и прийти домой вовремя, сразу после окончания рабочего времени. Но даже это папиного гнева не смягчило. Мало того, он еще начал активную деятельность по ее перевоспитанию. Даже свод правил ей составил. Пункты были примерно такими:
1) По улице передвигаться только в сопровождении В. С. Пушкарева или в крайних случаях – Н. А. Зорькина.
2) В связи с пунктом первым на работу и с работы провожать до самого здания «Зималетто» и встречать там же Е. В. Пушкареву указанным выше сопровождающим.
3) Каждый час отчитываться о местонахождении и деятельности.
4) Юбки выше колена носить запрещено, краситься тоже запрещено и т. д. и т. п.
И это только часть из составленного отцом списка. Но это же абсурд! Она не маленькая школьница, чтобы устанавливать за ней такой контроль. А когда попробовала возразить на такую тиранию, так папа на нее так накричал, такого наговорил! Причем совершенно к ней не относящегося и несправедливого! Он никогда так не кричал. И Катя даже расплакалась под гордые удаляющиеся из ее комнаты шаги отца.
Вот так она и оказалась в глупом положении. Особенно перед девочками было стыдно. Они так воодушевились ее изменениями и так были за нее рады, что захотели это дело даже отметить в каком-нибудь кафе или клубе. А Катя не могла. Ей выставили условия не лучше, чем заключенным в тюрьмах. И приходилось прикрываться делами, переносить. И так уже четыре дня…
А теперь самое время перейти ко второй атакующей силе. Догадаться тут не сложно, зовут ее – Андрей Жданов. И атакует он в прямом смысле слова…
Раньше Катя считала, что с ее начальником довольно сложно сработаться из-за вспыльчивой натуры, но теперь она берет свои слова обратно. Работать с ним совершенно невозможно! Ну, представьте, что каждый раз, выходя из каморки, в тебя впиваются в прямом смысле голодные страстные глаза и буквально прибивают к стене. Но чаще всего взглядами она не отделывается. Андрей включает функцию «перехватчик». И где бы они ни были, он оттаскивает ее за угол и начинает целовать, сильно прижимая к себе и не давая вырваться. Хотя как тут можно вырываться?
Но больше всего Жданов облюбовал лифт. Когда они попадают в кабинку одни, он нажимает на кнопочку со словами: «Ой, что-то лифт сломался!» и набрасывается на нее чуть ли не с разбега. А потом Кате приходится долго приводить себя в порядок и, выходя из лифта, смотреть на собравшуюся толпу виновато с покрасневшим .лицом. Святость каморки стала для него незыблемой. Андрей, видимо, стал считать, что это - то место, где все принадлежит ему, включая ее, Катю. Он даже замок там поставил, чтобы изнутри можно было запираться. «На всякий случай!» - хитро улыбался он.
Катя даже где-то была готова понять такое поведение...
Она ведь проводит с ним только рабочее время. Дальше на горизонте компании появляется отец и увозит ее домой. Первое время Андрей еще пытался как-то изменить эту ситуацию, отпросить Катю, но везде потерпел провал. Вот и ходил он безумно озабоченный и откровенно страдал от этого.
А как Катя переживала! Тут даже представлять не надо!
Чтобы прекратить это незримое сражение, нужно было сразиться только с одной силой, а второй же покориться. Но в данном случае любой исход будет для нее кровопролитным! Она потеряет либо отца, либо любимого человека…

Катя снова не спала полночи, погрузившись в печальные размышления о своей незавидной ситуации. Исписала несколько страниц дневника, но так ничего и не смогла придумать. Одно лишь только ясно – больше так продолжаться не может. Она не вынесет ни дня в таком напряжении. Нужно как-то действовать, чтобы что-то изменить.
Рывком поднялась с кровати. Отыскала в шкафу новый ярко-желтый костюм, который так ни разу и не надела ни в Берлине, ни здесь, в Москве. А все из-за попытки наладить отношение с отцом, срезать углы, успокоить его. Ничего у нее, правда, не получилось. Значит, стоить избрать другую тактику.
Из кухни доносились ароматные запахи запеченных творожников и громкий звук телевизора с очередным выпуском новостей. Катя, постояв несколько секунд в коридоре, сделала глубокий вдох и вошла…
Реакция на ее появление была, как всегда, неоднозначная. Сплошная антитеза. Словно кухню поделили на две части. С одной стороны мама с восторженным выражением лица. С другой – папа, который вмиг почернел темнее тучи.
- Это что такое? – рявкнул отец и ударил кулаком по столу. Тарелка с творожниками подлетела в воздух и приземлилась на пол. Осколки разлетелись в разные стороны. Мама застыла с немым выражением испуга. Но полковника подобные мелочи не интересовали. – А ну, быстро пошла и смыла с лица эту гадость! И костюм потемнее переодень!
Катя стояла на месте, сложив руки на груди, и даже не думала двигаться.
- Бунт, значит… - яростно прошипел он. – Что ж, я тебе покажу, как мне перечить!
- И что же ты мне сделаешь? – спокойно спросила Катя. – Выпорешь? В угол поставишь? Папа, мне не десять лет! Я уже взрослый человек, в конце концов!
- Это вот это ты называешь взрослым человеком? – ткнул в нее пальцем.
- А разве нет? – Катя поморщилась. – Откуда ко мне столько недоверия? Я не понимаю… Ты же мой отец!
- Если бы!.. – выкрикнул Пушкарев и осекся. Кинул на Катю испуганный взгляд. Тут пришла в себя мама, засуетилась.
- Ну, что вы опять ругаетесь? – затараторила мама. – Давайте лучше позавтракаем и спокойно поговорим! Катюша, проходи, садись…
- Что значит «если бы»? – голос Кати задрожал. – Отвечай! – отец отвернулся, ссутулился и присел на стул. – Мама, ну скажи хоть что-нибудь ты!
- А что я должна сказать? – Елена Санна тоже погрустнела и села рядом с мужем.
- Папа… Он на самом деле мне не… - слезы брызнули из глаз, когда поняла по их лицам, что сказала правду за них. Прикрыла рукой рот и села на стул. – Почему вы молчали? Так долго…
- Катюш, ты это… - тихо прохрипел полковник Пушкарев.
- Катенька, мы не могли тебе сказать… Ты же… - мама тоже заплакала.
- Так сейчас скажите! – слова вырывались с трудом, слезы сдавили горло.
- Ты права… Давно надо было рассказать тебе правду. Но мы трусили. Боялись, что ты… отвернешься от нас…
- Пап… - сказала и замолчала. – Ну, как вы могли такое подумать?
- Что ж… Сложно-то как… Мать, налей чего-нибудь покрепче! – мама тут же кинулась за настойкой и щедро плеснула ее в стакан. Валерий Сергеевич выпил его одним махом, даже глазом не моргнув. – Твои родители…
- Как родители? А разве мама не… - испуг превратился в полное отчаяние.
- Катюш, не перебивай меня, пожалуйста… Иначе я больше не решусь. Не смогу… Так вот, твои родители погибли… Сгорели в пожаре… А тебя чудом соседи вынесли, пробравшись в квартиру через балкон… Твой отец, Леня, он… Он мой сын, Катюш… Наш с мамой сын… А мы тебе – дедушка и бабушка…
- Что? – прошептала почти беззвучно Катя.
- Леня, он был и гордостью, и головной болью… Быстрый, активный… Везде все успевал… Мы с матерью на работе, а он гуляет… Пить начал… Как бы я его ни ругал, ни бил, а он только смеется и смотрит с… самодовольством каким-то… Повзрослел он рано, стал по девкам бегать… Вот и нагулял в свои семнадцать лет тебя… И мать твою, его же ровесницу, привел к нам в дом… С животом большим… Буквально поставил нас перед фактом… Ну, ничего уж было не поделать... Девочка эта была из приличной семьи, Настей звали, глазки карие у нее такие были, а волосы светло-русые… Сыграли наспех свадьбу… А потом ты родилась. Ленька первое время довольный ходил, важный такой, серьезный… А потом играть в семейную жизнь ему надоело. И он загулял… Настенька с тобой ночами нянчится, а он развлекается неизвестно где… Мы с Леной тогда из квартиры этой съехали, еще до свадьбы их, я новую пробил, небольшую, но отдельную, чтобы сыну не мешать. И не сразу-то узнали о его похождениях. Настенька молчала… А потом он, видимо, вернулся под утро пьяный и решил закурить… Курил он по-страшному… Сигарета за сигаретой… Так вот пожар так и разгорелся… Тебе тогда полтора года было… Ты и не помнишь, наверное… Мы с Ленкой сразу же удочерили тебя… Не хотели ничего скрывать… Но ты как-то быстро стала называть меня папой… Вот я и… Все откладывал… Да вот и дооткладывался…
- Тот мальчик на фотографии был не твоим племянником, верно? – Катя подняла печальные глаза на своего, как оказалось, дедушку.
- Верно… Это Леня…
- Я хочу ее видеть, - Катя поднялась со стула и кинулась искать фотоальбом.
- Катенька, Катюш… Ты только не расстраивайся… - крикнула ей вслед мама, то есть бабушка…
Катю все трясло. Руки роняли фотоальбомы, рвано листали странички в поисках заветной фотографии. А когда она нашлась, Катя дыхание затаила. С небольшого кусочка бумаги на нее смотрели озорные глазки светловолосого паренька лет двенадцати. Он стоит, облокотившись на велосипед, с таким важным, серьезным лицом. Но искорки в глазах выдают в нем безудержное веселье.
Катя тысячи раз видела эту фотографию. И каждый раз улыбалась этому мальчику в ответ… Но теперь… Теперь слезы хлынули из ее глаз…
- Катюш, выпей водички, - мама протянула стакан.
- Мамочка! – Катя кинулась ей на шею, обняла крепко-крепко. – Я вас очень люблю…
- Катенька, милая… – мама опять плакала. – И мы тебя очень любим! Слышишь?
- Катюш, ты это… Прости меня… Если я что-то не так… - папа топтался в стороне и подойти не решался.
- Папа… - улыбнулась сквозь слезы. – И ты прости меня…
- Ну, что ты такое говоришь! Ты же ни в чем не виновата… Это я…
- Значит, я теперь могу краситься и поздно приходить домой? – Катя невинно улыбнулась.
- Нет! – крикнул он поспешно.
- Пап, я тебя очень люблю! - обняла его и еле сдержалась, чтобы не расплакаться снова. Боль в груди накатывала с новой силой. Нужно срочно на воздух. Привести мысли в порядок. Отстранилась от отца. И демонстративно посмотрела на часы. - Ого! Мне пора на работу… Опаздываю уже!
- А ты себя нормально чувствуешь? – спросила мама, заглядывая ей в лицо. Катя изо всех сил держала улыбку.
- Все хорошо, мам. Я… вы же мне еще расскажете про папу… и маму?
- Конечно…
- Ну, я пошла! – вскинула кулачок, схватила пальто и устремилась к двери. – Не надо меня отвозить… Ты же выпил, пап! – нашлась она. Выбежала в подъезд, спустилась на несколько пролетов и прижалась к стенке. Слезы снова давили… Дыхание сбивалось… Очень тяжело дышать… Стены слегка плывут перед глазами… Главное – добраться до «Зималетто»! А там у нее есть Андрей! Неровным шагом медленно вышла на улицу и поплелась на остановку. Дышать и не делать резких движений!

Андрей тем временем места себе не находил. Катя опаздывает уже на сорок минут! Такого никогда не было! Может быть, случилось что? Или же она встречается с кем-нибудь с утра, а он просто не в курсе.
А ведь он так мечтал ее увидеть! Андрей придумал выход из такой сложной ситуации с Катиным строгим отцом. Чтобы Катя и днем, а главное, и ночью была рядом с ним, чтобы никакие Курты не смогли ее переманить, они должны пожениться. Вот он, выход! Как же раньше он об этом не догадался? Может быть, потому, что женитьба у него ассоциировалась с Кирой? И ассоциации эти были не очень радостными и приятными, надо сказать. Но словосочетание «Катя – жена» нисколько Андрея не отпугивало! Скорее, наоборот, притягивало, предвосхищало нечто крайне необычное, воздушное, восторг какой-то сплошной…
И, воодушевленный этим восторгом, по пути на работу он заехал в ювелирный магазин и купил ей кольцо, простое, но очень изящное, загадочное, как и сама Катюшка.
Затем его взгляд приковала витрина цветочного магазина. Тут он решил, что простота в цветах – не лучший вариант, и купил ей огромный букет алых роз.
Вот так и вышел из лифта под шум дружно отвалившихся до пола челюстей «Женсовета». Эти дамочки, кстати, после отъезда Ромки в Екатеринбург, где он договаривается теперь о продаже франшиз, совсем распоясались и снова начали вместо работы сбиваться в кучку и переговариваться, передавая последние новости и сплетни. Которые, надо сказать, касались напрямую его персоны и, конечно же, Катюшки. Эти агенты невидимой разведки раскусили их романтическое настроение сразу же. И теперь всячески пытались выведать подробности. К нему подойти не решались, а вот Катю атаковали, не щадя ни ее чувств, ни своего времени, рабочего, между прочим.
Но Ромка каким-то чудом даже «Женсовет» обскакал в этом деле. Он в тот же день их приезда из Берлина вывел Андрея на откровенный разговор.
- Так вот зачем ты в Берлин-то ездил, Жданов! – заявил Малиновский тогда, хитро скосив глаза.
- Я не понимаю, о чем ты! – не сдавался Андрей.
- А вот я тебя понимаю! Увидеть такое в газетке! И рванул-то ты сразу же. Территорию захватить и пометить, так сказать.
- Малиновский!
- Но неужели Катенька так легко сдалась? У нее же неприязнь к тебе была…
- А с чего ты взял, что она сдалась?
- Ты меня за дурака держишь совсем? Она же при виде тебя млеет, плывет и неадекватной становится!
- Правда? – Андрей растянул губы в широкой довольной улыбке.
- Ишь, как доволен-то он! Ну, и жук ты, Жданов! Такое скрывать! Но… Как она в постели-то?
- А вот об этом тебе знать не стоит!
- Что, все так плохо? – Ромка округлил глаза.
- Шутишь? Наоборот! Такое ощущение, будто бы тебя током всего пронзило…
- Так, может быть, ты пальцами в розетку попал? И Катенька тут ни при чем! – хохотнул Малиновский.
- Малина, тебе не понять! Скажу одно, со мной такого еще не было… - мечтательно посмотрел вдаль. А Ромка тяжело вздохнул.
- Вот уж точно не понять… Палыч, а у меня и правда давно уже ни с кем ничего не было… После того мужика… Все бабы рыжими мерещатся!
Андрей тогда посочувствовал Ромке мысленно. Вслух произносить ничего не стал, чтобы не обидеть его и так задетое самолюбие. Остается надеяться, что этот шок у него в скором времени пройдет. Может быть, в Екатеринбурге нет рыжих, высоких и стройных?
Внезапно дверь распахнулась. Андрей подскочил с места, ожидая увидеть Катю. Но на пороге стояла Кира, собственной персоной.
- Привет, Андрюша! Не ожидал увидеть? По лицу твоему кислому вижу, что не только не ожидал, но и не хотел…
- Ну, что ты, Кирюш! Как ты можешь такое говорить? Я тебе всегда рад! – инстинкт словесной перепалки с бывшей невестой включился автоматически. Вот что значит отработанный годами механизм!
- Сделаем вид, что я поверила.
- А ты… Случилось что?
- Не совсем… Кристина на днях должна прилететь в Москву, вот я и приехала. Давно с ней не виделась.
- Да уж. Кристина о нас совсем забыла. Потерялась где-то… Кстати, где она была?
- Я толком и не поняла. Все твердила про какого-то Нехай-бабу, - Кира засмеялась очень громко, даже вычурно. И как он раньше не замечал, какой у нее отвратительный и неестественный смех! – А как дела в компании?
- Отлично. Столько контактов новых, контрактов, соглашений…
- Ну, не удивительно! Катенька девочка способная. Правда, Андрюш? – подошла к нему вплотную и нагло улыбнулась. А потом резко накинулась с поцелуем. Андрей от неожиданности замер, не отталкивая ее. А потом повернул голову и увидел на пороге застывшую Катю.

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #19 : Июль 04, 2017, 12:54:29 »

(Продолжение главы 24)

Его будто бы сильным прибоем волны оглушило. Все происходило как в замедленной съемке, в рапиде...
Вот Катино заплаканное лицо с выражением полного отчаяния и дикой боли. А вот Кира с торжествующей улыбкой смотрит на них обоих. И вот он, все еще рядом с бывшей невестой. Отскакивает от нее в сторону и бросает взволнованный взгляд на Катю.
- Катя, а вас стучаться не учили? – ледяным тоном произносит Кира.
- Простите… - Катя опускает голову. – В следующий раз обязательно… - делает шаг вперед. – Если я вам не нужна, то… я пойду… к себе… - стремительно проносится мимо них и скрывается в каморке. Сразу щелкает замок. «Она закрылась!» - понимание происходящего пришло к Андрею только сейчас. Подбежал к двери, подергал за ручку… Но она действительно заперта.
- Катя, открой, пожалуйста! Катя… - постучал в холодное стекло, но в ответ ему было молчание и презрительный смешок Киры. Андрей резко обернулся и в упор посмотрел на виновницу происходящей драмы.
- Кирочка, потрясающе все продумала! Браво! Мои поздравления твоим режиссерским способностям! – звучно захлопал в ладоши прямо перед ее лицом. – Но вот только один вопрос к тебе, Кирюш… Зачем? – крикнул он и пнул со всей силы стул. Кира отскочила в испуге. – Зачем ты это подстроила? Чего тебе еще нужно? Отвечай!
- Андрей… - отошла за стол, словно выставила перед собой преграду от разъяренного бывшего жениха. – Я не понимаю… о чем ты…
- Действительно не понимаешь? – двинулся к ней.
- Не понимаю! – уверенно заявила она. – Я не понимаю, что ты в ней нашел! Сначала Курт, потом ты… Чем она вас так цепляет, а? За какие такие скрытые таланты вы все за ней бегаете?
- Кирюш, остановись! Ты говоришь гадости! И… зачем ты это говоришь и зачем пришла сюда? Стоп! - прервал руками ее попытку сказать очередной упрек, обвинение или же обзывательство. - Отвечай четко! В двух словах! Твой бесконечный несвязный треп я слушать не желаю! Ну!
- Сволочь ты, Жданов! – прошипела Кира. – А ты, Пушкарева, рыдай дальше! Он тебя бросит очень скоро! – громко крикнула она, посмотрев в сторону каморки. – Такие кабели, как он, не меняются! – она оттолкнула Андрея в плечо и выскочила из кабинета.
- Что ж… Пусть сволочь… Пусть кабель… Главное – отстала! Надеюсь, навсегда… - сделал несколько шагов по кабинету, а затем присел на пол. – Катюш… открой, пожалуйста… Кира… она набросилась на меня, как только увидела, что ты входишь… Назло, Кать! Катюш… Катя! – подскочил на ноги. –Кать, ты меня слышишь? – со всей силы стал дергать ручку, но замок не желал поддаваться. Сам выбирал. Чтоб надежный был. Дурак, вот он кто!
- Катя! – этот яростный рык разнесся по всему «Зималетто». Сотрудники сбежались в приемной, но заходить в президентский кабинет пока не решались.
С шестого или седьмого раза дверь наконец поддалась. Андрей ввалился в каморку. И увидел, что Катя лежит на полу, спиной кверху. Правая рука ее вытянута вперед.
- Катенька… - выдохнул Андрей и подскочил к ней, присел рядом и стал проверять пульс. Но руки его дрожали, в висках стучало. И пульс не прощупывался…
Тогда он взял ее на руки. Вышел с безжизненно обвисшим телом в свой кабинет. Положил ее на диван. Схватил графин с водой и начал ее обливать. Никакой реакции не последовало.
- Да что же это такое! – вскрикнул он. – Катенька… Очнись, родная… - пошлепал ее легонько по щекам. Не помогло. Что там еще делают, оказывая первую помощь? Искусственное дыхание?
Припал ее бледным губам и вдохнул в нее всю свою отчаянную мольбу и безумный испуг. Затем надавил руками на грудь и снова потянулся к губам.
Но никакой реакции не было. Она безвольно лежала на диване. Бледное лицо с мокрыми капельками невысохших слез. Большие темные круги под глазами. И опущенные вниз уголки губ.
- Кто-нибудь… - прошептал он. – Помогите! – вскочил с места и распахнул дверь. В приемной в полном составе стоял «Женсовет». – Помогите! Там… Катя… - глаза его бегали, движения резкие, он весь был пронизан паникой.
Женщины тут же рванули внутрь. Увидев Катю, издали сдавленные вздохи. А потом все разом кинулись к ней.
Андрей стоял в стороне и молча наблюдал, как Света звонит в скорую, Шура прибежала с нашатырем и сует ватку Кате под нос, Ольга Вячеславовна укладывает ее на правый бок и растирает руки, Вика в диком испуге грызет ногти -  свои…
И вдруг Катя делает резкий вздох, распахивает большие глаза и отворачивается от неприятного запаха нашатыря.
- Катенька! – Андрей подскочил к ней и на глазах у всех обнял. Прижал со всей силы. И зажмурился. Как же он испугался! Словами не передать! Но теперь все позади. Она дышит! Она дышит, и он может спокойно дышать…
- Девочки, по-моему, нам пора на рабочие места… - протянула Амура. Все, кроме Андрея и Кати, посмотрели на нее, понимающе улыбнулись и поторопились выйти за дверь. Правда, Таня заупиралась. Очень уж ей хотелось посмотреть, что будет дальше.
- Кать, ты как себя чувствуешь? – спросила Таня, не унимаясь.
- Голова немного кружится… - слабым голосом прошептала Катя.
- Андрей Палыч, а скорая если приедет, то… - выкрикнула из-за двери Светлана.
- Света, позвоните и скажите, чтобы не приезжали! Я сам отвезу Катю! – не открывая глаз и не разжимая объятий, ответил он.
И вот «Женсовет» ушел. В кабинете воцарилась тишина.
- Катюш, прости меня… Прости меня, слышишь? Я должен был предвидеть, что Кира может выкинуть нечто подобное! Кать… - поцеловал ее в макушку и погладил по спине.
- Андрей, мне так плохо… - слезы снова брызнули из ее глаз.
- Что такое? Болит что-то? – отстранился и внимательно посмотрел на нее.
- Вот здесь болит…
- Сердце? Может быть… Катя, а у твоих родных нет проблем с сердцем? Твой отец, кажется, страдает этим…
- Я не знаю…
- Как это не знаешь? Ты не знаешь, больное ли у твоего отца сердце или нет?
- Не знаю… Он… Он умер…
- Кто? Валерий Сергеевич??
- Причем здесь он?
- Но он же твой отец! – сказал неуверенно. И после того, как Катя замотала головой, прерывисто вздохнул и снова придвинул ее к себе ближе. – Вот же... Ты это только сегодня узнала? И поэтому так расстроилась? – она отчаянно закивала и громко всхлипнула.
- Катюш, милая моя! Ну, не плачь! Я понимаю, это больно узнать, что твой отец – на самом деле чужой человек…
- Он не чужой… Он мой дедушка… Как оказалось… А родители погибли, когда я была еще маленькая… - Катя снова начала задыхаться, слезы душили ее. Андрей безумно испугался, что она снова потеряет сознание. Нужно что-то делать. Срочно!
- Катенька… Кать… Не плачь… - взял пальцами ее подбородок, повернул к себе. И поцеловал… Страстно. Отчаянно. С долей испуга. С болью и сопереживанием.
Катя продолжала всхлипывать. Но плакать прекратила. А через несколько мгновений ответила. С ничуть не меньшей страстностью и отчаянием.
Для Андрея это послужило спусковым механизмом. Столько ночей вдали от нее, не имея возможности лишний раз к ней прикоснуться. Все это превратило его в ненасытного зверя. Мысли отключились совершенно.
Она рядом. Мягкая. Теплая. Соленая на вкус от слез. И она нуждается в нем. Возможно, даже больше, чем он в ней. Ей плохо… Но он сделает все, чтобы она забыла свою боль. Навсегда…

- Андрей, у тебя встреча с банком через полчаса. Если очень постараешься, успеешь! – словно мощный взрыв, ворвался в их мир чувств, мир ощущений голос Виктории Клочковой. И это еще хорошо, что она поленилась войти в кабинет и сказать лично, а сообщила по громкой связи. – Жданов! Ау! Ты там что, вместе с Пушкаревой коньки отбросил? – вежливо поинтересовалась она.
- Не дождешься! Кто ж тебя терпеть-то будет, если меня не станет? – рявкнул Андрей, отстранившись от Кати и чуть привстав на локте.
И что на него нашло? Он же сейчас чуть не… И это в кабинете, в офисе, посреди бела дня и при незапертых дверях! Боже! До чего он докатился?
Понятно, Катя – она не в себе от пережитого стресса. И до сих пор вон смотрит, как оглушенная сильным ударом по голове.
Она медленно повела головой. Посмотрела на него, полураздетого, затем на себя… У нее и вовсе с одеждой было, скажем так, плохо. Точнее, она почти отсутствовала. Понимание этого до Кати дошло не сразу, но мгновенно. Это отразилось на лице, которое вспыхнуло красными пятнами, а руки инстинктивно кинулись прикрывать голые места.
- Кать… Катюш… - погладил пальцем ее запястье. – А давай плюнем на все и поедем ко мне!
- А как же банк? – попыталась встать, но Андрей дернул ее за руку и усадил обратно на диван.
- А банк подождет до завтра! – приблизился к ней вплотную.
- Не подождет! Им расписка сегодня нужна! – Катя тяжело задышала.
- Черт! – выругался он и отстранился. – Тогда давай я заеду в банк, ты меня подождешь в машине, и потом поедем ко мне!
- У меня сегодня две важные встречи с президентами компаний, которые изъявляли желание к очень выгодному сотрудничеству еще в Берлине! – воспользовалась тем, что Андрей отвернулся, похватала вещи и скрылась в каморке. Жаль, что замок сломан. Причем, по ее же вине…
Катя наспех оделась. Села за свой стол и положила голову на его холодную гладкую поверхность. Грусть снова окатила ее.
Андрей, дав время Кате переодеться, не выдержав больше пяти минут одиночества, вошел в каморку, но увидев ее, такую поникшую, снова безумно испугался.
- Кать, тебе опять плохо? – подскочил он к ней и начал трясти за плечи.
- Нет… Просто я… Нормально все, - попыталась улыбнуться. – Правда, нормально! – добавила для пущей убедительности.
- Точно? И сердце не болит? И голова не кружится? – подозрительно просверлил ее глазами. – Может, все-таки я отвезу тебя в больницу?
- Нет! Не надо… Все хорошо. Просто должно пройти какое-то время, наверное, прежде чем я смогу спокойно относиться к своим родителям… И прежде чем привыкну, что они мои бабушка и дедушка…
- Кать… Я с тобой! Я хочу, чтобы ты знала об этом! Слышишь? – взял ее ручку и тихо прикоснулся губами к тыльной холодной стороне.
- Я знаю… - улыбнулась. Теперь уже искренне, даже доверчиво.
- И ты со мной! Помни об этом, когда будешь встречаться с этими прЫнцами заморскими без моего надзора!
- Я постараюсь не забыть!
- Что? Какая же ты коварная, Катенька! – пощекотал ее за бочок. – Только попробуй любезничать с чужими дядями!
- И что же будет? Вы меня премии лишите, Андрей Палыч? – хихикнула Катя.
- Я тебя сна лишу! – загадочно сверкнул глазами. – Как минимум на три дня! – быстро поцеловал ее в возмущенно надутые губки. – Все, я побежал! Иначе банку сегодня не видать моей расписки! – тяжело вздохнул и скрылся за дверью.
А Катя сидела и улыбалась. Еще каких-то полчаса тому назад она почти умирала от горя, в прямом смысле этого слова! А теперь была счастлива! Какое-то волшебство пронзило ее насквозь. И хотелось смеяться, петь озорные и глупые песенки. Чего уж тут мелочиться? Ей даже Вику хотелось в этот момент обнять и кружить ее в танце! Вот такие бредовые идеи вызывает в ее некогда светлой и даже гениальной голове один только поцелуй Жданова! Ну, не один, если признаться честно… Но, образно говоря, смысл тот же!
Сейчас главное – не терять этого настроения, и не думать о родителях! Пока не думать…

Рабочий день оказался длинным и насыщенным множеством событий, а также встречами с представителями испанской и берлинской компаний. И Катя едва держалась на ногах уже после обеда, которого у нее, кстати, не было, так как встреча с испанцами затянулась на полтора часа. Радовало только то, что время это было потрачено не зря. Степень сотрудничества и количество подписанных контрактов превзошли всяческие ожидания. Они спасительно важны для «Зималетто». Особенно стоящим предложением испанцев стала идея создания совместного проекта. Их компания «lluvia», работающая в широком диапазоне производств, наряду с пошивом одежды, выпуском рекламных роликов и документальных фильмов, созданием телевизионных шоу-программ решила провести у них в Москве большой музыкально-цирковой фестиваль. А в рекламной компании и на самом мероприятии пожелали видеть моделей и коллекцию именно их марки – «Зималетто». Это крайне интересно, заманчиво и даже воодушевляюще… было бы, в любой другой день, но не сегодня. Сейчас Катя едва держится и со всех сил улыбается Альберто – главному креативному директору компании «lluvia», который любезен ничуть не меньше, а по словам Маши Тропинкиной, так и вовсе на нее «запал». Маша, как всегда преувеличивает. Но не это сейчас беспокоит Катю. Сильные головокружения могут быть следствием нервного стресса? Что же с ней такое происходит?
К пяти часам пришел Андрей. Ворвался в кабинет, как смерч или торнадо. Волосы взъерошенные, глаза блестят и метают гнев и ярость. Увидел Катю за своим столом, устало держащую в руках бумаги, с бледным лицом, и замер на месте. Хотел что-то сказать. Но оборвал себя на полуслове. Перевел дыхание. Подошел и сел напротив.
- Устала? – спросил наконец он.
- Все хорошо, - прошептала Катя и улыбнулась пересохшими губами.
- Вижу я, как тебе хорошо! Катюш, давай я в больницу тебя отвезу!
- Нет! – поспешно сказала она. – Не надо… Я просто перенервничала, вот и… Все пройдет. Нужно только выспаться.
- Так! Я все понял! Собирайся! – встал и стукнул ладошкой по столу.
- Куда?
- Домой тебя отвезу!
- Ко мне домой? – спросила она неуверенно.
- Очень хотелось бы к себе… Но ты же не поедешь, - засмеялся глазами. – А тебе вообще сегодня не надо было работать! Я совсем дурак, не додумался тебя отвезти домой еще утром!
- А там родители… Рядом с ними мне было бы еще невыносимее… Я думала, здесь успокоюсь…
- Черт! Катюш, прости меня! Все не так! Я все делаю сегодня не так… Будь проклят этот банк! Они из меня столько крови выпили!.. Но сейчас не об этом… - повернул голову вправо и заметил, что букет роз, которые он бросил утром, бережно поставлен в вазу с водой. – Кать, я даже цветы тебе забыл подарить…
- Это мне? – большие глаза посмотрели с неподдельным удивлением.
- А кому же еще я могу, по-твоему, их подарить? Катюш… - встал, взял вазу с цветами и протянул ей. – Я… Я тебя люблю…
- И я тебя… - крупная слеза скатилась с левого глаза и упала на ворот ярко-желтого пиджака.
- Ну, что ты… - подошел к ней, провел пальцем по щеке. – Не надо больше плакать. И… Кать, а давай к родителям вместе пойдем! Со мной тебе ничего не надо бояться.
- Я… Я не знаю… Что они подумают?..
- Если ты не хочешь, мы ничего им пока не скажем… Ну, что мы вместе… Я приду, как друг… Как ты скажешь, так и будет!
- Я должна поговорить с ними одна… Я справлюсь.
- Что ж… - Андрей заметно расстроился. – Тогда поехали?
- Поехали! – махнула рукой и двинулась к каморке, слишком быстро. Не рассчитала силы и едва не упала, если бы не подскочил Андрей и не поймал ее. Стены плыли волнами и накатила легкая тошнота.
- Кать… Катюш, ты как? – похлопал по щеке.
- Все нормально… - выдохнула она.
- У тебя что-то болит? Не молчи, Кать!
- Голова кружится… Ничего страшного. Все пройдет… - медленно поднялась на ноги, постояла на месте, а затем, тихо переступая, скрылась в каморке. Андрей смотрел внимательно, недоверчиво, но молчал. А потом помог ей надеть пальто. Взял сумку. И подхватил ее на руки.
- Андрей, не надо! Я сама могу! – попыталась вырваться, но бесполезные вялые попытки не увенчались успехом, руки держали крепко.
- Я вижу, как ты можешь! – пробормотал он и вышел из кабинета.
- Вика, уйдешь сегодня раньше, уволю! И все звонки чтобы были записаны, как следует! – зло бросил он и пошел дальше. Клочкова не просто была удивлена, а ошарашена. «Жданов Пушкареву на руках носит? Мир сошел с ума!» - читалось на ее лице.
Но Катя решила ничего не замечать. Пусть Андрей сам выкручивается!
Таня, увидев их, закричала издалека:
- Катька, тебе опять плохо? –  и голос ее услышал весь этаж. Прохожие резко обернулись и непонимающе посмотрели на президента компании, который держит на руках свою помощницу. Об утреннем случае с обмороком никто, видимо, в курсе не был. И спасибо за это девочкам! Хотя поздно расслабляться. До лифта они еще не дошли.
- Кать, что с тобой? – присоединилась Маша.
- Девочки, со мной все нормально… Просто…
- Катерине еще не совсем полегчало, поэтому я решил доставить ее домой лично. Здоровье моих сотрудников – наиважнейшая задача для меня как руководителя! – сказал Андрей важно, крайне озадачив дамочек своим официальным тоном. А они-то уже думали, что у него с Катюшкой что-то есть, и это что-то весьма серьезное. Ошиблись?
Воспользовавшись их явным замешательством, Андрей сорвался с места и забежал в лифт.
- Уф… Им бы в разведке работать!
- Им просто интересно.
- Защищаешь? – улыбнулся и поцеловал в щечку.
- Немножко, - улыбнулась в ответ.
Через минут пятнадцать они уже стояли возле подъезда. Андрей заглушил двигатель и вопросительно повернулся к ней.
- Может быть, все-таки вместе пойдем?
- Нет, я сама должна…
- Ну, как ты дойдешь? Я не могу отпустить тебя в таком состоянии! Нет, Катя! Я доставлю тебя до самой квартиры. А там, если хватит совести, можешь меня выгонять! – вышел из машины, открыл дверь с Катиной стороны и снова поднял на руки. Так и пошли.
- Ого! Я что-то пропустил? Пушкарева, ты замуж уже вышла, что ли? – Зорькин появился из-за угла, и направлялся он, судя по всему, тоже к ним домой.
- Коля! – воскликнула Катя. – А я…
- Екатерине Валерьевне нехорошо, - мрачно ответил за потерявшуюся Катю Андрей.
- А вы ее лично решили доставить? – хитро прищурился Коля.
- Это мое дело. А с кем имею честь говорить? – холодно спросил он.
- Николай Антонович Зорькин, - уверенно протянул Жданову руку.
- Не скажу, что приятно…
- Взаимно! – громко пробормотал Зорькин. – Но… Кать, а что с тобой? – всполошился он.
- Коль, я потом тебе расскажу… Ничего серьезного. Голова кружится…
- Так давай я тебя донесу до квартиры! Незачем задерживать господина Жданова! – эффектно поправил он очки.
- Мальчик, я тебе не доверяю! – бросил Андрей и двинулся к двери. Колька уныло поплелся следом. Он обиделся. И почему-то очень сильно.
Дверь им открыла мама и от удивления даже в ладоши хлопнула.
- Андрей Палыч? Катенька! Ну, что же вы стоите? Проходите! – она засуетилась, принимая одежду и выдавая тапочки. – А почему на руках?
- Катя себя неважно чувствует, - вежливо ответил Андрей, помогая Кате снимать сапоги.
- А что случилось?
- Мам… - Катя осеклась. – Ничего страшного… Перенервничала немного…
- Катенька… - прошептала мама расстроено, но потом взяла себя в руки. – Так, проходите за стол! Мы как раз ужинать собирались. А тут вы… И так рано сегодня, Катюш. Правда, ничего не случилось?
- Правда, - ответила Катя, держась за локоть Андрея изо всех сил.
- Валера! Валер! Посмотри, кто к нам пришел! – крикнула мама.
Они вошли на кухню. Полковник Пушкарев выглядел сегодня совсем не так грозно и гордо, как обычно, когда встречал новых не совсем знакомых гостей. Он и Жданова не сразу заметил. Виновато смотрел на Катю. Даже привстал со стула. И чего-то ждал от нее. И боялся чего-то.
«Вечер обещает быть нескучным!» - подумал Андрей, крепко поддерживая Катю, а свободной рукой поглаживая в кармане маленькое гладкое колечко, успевшее стать теплым от его ладони.

Сцена примирения отца и дочери оказалась самым ярким и приятным воспоминанием этого вечера. Даже Зорькин едва не прослезился. Смотрел умилительно и жевать перестал. Для него вся эта история с пожаром и гибелью настоящих родителей Катьки прозвучала впервые. И сказать, что он был удивлен, значит ничего не сказать. Коля был ошарашен. А тут еще Жданов рядом сидит, мило улыбается и уходить явно не собирается. И что он тут забыл? Неужели не видит, что у людей тут драма разыгралась, и вежливый человек должен был бы уже давно за дверью исчезнуть? Коля бросал на него короткие подозрительные взгляды, которые оказались не такими незаметными, как он надеялся, потому что Жданов, тяжело вздохнув и потеряв, видимо, терпение, поймал его взгляд и посмотрел в упор вопросительно. Зорькин нервно пожал плечами и отвернулся.
- Катька, ты не представляешь, как я боялся, что ты правду узнаешь! – громко заявил Пушкарев и выпил очередную порцию наливки. – Я даже контакты с Полянскими оборвал, когда в Москву переехали. Полянские – это родители твоей мамы, Настеньки. Но они, надо сказать, и не рады были с нами знаться. Интеллигенты х… - оборвал себя и прокашлялся. – Они Леньку почти ненавидели… Волком на него смотрели. А он им улыбался и вежливо всегда обращался… Доброе у него сердце было… - одинокая мужская слеза скатилась из глаза. Алкоголь брал свое, и чувства все обострились. Жаль, язык переставал слушаться. – Вот только веселье ему голову сносило. Глаза блестят, чертики пляшут… Придет выпивший, но такой счастливый. И ничего ему нипочем! Ни крик мой, ни просьбы… Вот и погубило его это веселье…
- Пап, я его совсем не помню… - по Катиным щекам текли слезы, губы дрожали, но она слушала молча и внимательно, боясь пропустить слово. Андрей переживал за ее состояние. Бледность никуда не исчезла с лица, и голова, наверное, продолжает кружиться. Он нащупал под столом ее руку и успокаивающе сжал.
- Ты же маленькая совсем была, - Пушкарев начал икать.
- Ну, какая маленькая! – возразила Елена Санна. – Говорила она уже и бегала даже. Катенька наша все рано начала делать, схватывала все на лету. И Леньку с работы с завода встречала с криками «Папа». Неужели совсем не помнишь, Катюш?
- Не помню, - Катя печально покачала головой.
- Возможно, во время пожара она сильно перепугалась, и это повлияло в дальнейшем на память… - пробормотал Андрей, но его все услышали и посмотрели так, будто впервые видят.
- Андрей Палыч, а что же вы сидите всухую? – спросил сильно захмелевший Пушкарев.
- А я за рулем.
- Отставить! Отговорки не принимаются! Ленка, ставь ему стакан! Бери, Андрей Палыч, Леньку с Настенькой помянем! – горько вскрикнул он. У Андрея не было шанса отвертеться. Покорно взял стакан в руки и, не чокаясь, выпил странную по цвету жидкость. Горло сильно обожгло. И он зашелся в приступе кашля.
- Крепкая получилась в этом году! – прокомментировал Пушкарев. – Я однажды, во время службы, сделал по секретному рецепту сослуживца такую настойку, что ложка огнем полыхала! Вот это смесь была! Мы с ребятами языки себе опалили. Все в медчасть пошли. А там такая история приключилась… - изрядно опьяневший Пушкарев сел на своего любимого «конька» - рассказы историй времен его службы. Андрею пришлось выполнять жертву слушателя. Но так было только поначалу. После третьего стакана история про медведя, напавшего на лагерь, показалась ему безумно увлекательной, а Валерий Сергеевич оказался чудесным рассказчиком и человеком хор-р-рошим. В свою очередь для Пушкарева случай с утечкой информации о новой коллекции «Зималетто», поведанный начальником его дочери, оказался не только интересным, но и смешным.
Пьяный смех доносился с кухни, где сидели двое. Зорькин давно ушел домой, так и не дождавшись от Кати объяснений. А сама Катя, встав из-за стола минут пятнадцать тому назад, пошатываясь, ушла в свою комнату. Куда вскорости заглянула мама.
- Ты не спишь еще? – медленно вошла и села на краешек расстеленного диванчика. – Катюш, ты, если хочешь, зови меня бабушкой… - она нервничала и Кате в глаза не смотрела.
- Мам, ну, что ты выдумываешь? Я очень рада, что вы не оказались совсем чужими людьми… Но даже, если бы было так, то… Вы же меня вырастили… И вы мои настоящие родители! Это даже не обсуждается! Лучших и быть не могло… Хотя я не помню их…
- Катенька… - мама обняла ее и погладила по голове. – Мы тебя с Валерой очень любим! – она заплакала.
- Мам, ну что ты опять плачешь? Прекрати! Все хорошо!
- Все-все! – вытерла уголки глаз. – Катюш, а как ты себя чувствуешь?
- Нормально, мам… Посплю -  и совсем пройдет…
- Ну, тогда спи… Спокойной ночи, - поцеловала ее в лобик, как в детстве. Но, подойдя к двери, остановилась и обернулась. – Катенька, а Андрей Палыч… Он… Сам принес тебя домой и остался… Не может же начальник так… Катюш, скажи правду! Между вами что-то есть? – щеки Кати вспыхнули красным. На фоне бледности лица смотрелось это пугающе контрастно. – Катя… - выдохнула мама, поняв, что все догадки ее подтвердились. – Но он же такой…
- Какой?
- Взрослый он! Вот какой! И начальник твой… Да и в журнале про него писали, что он…
- Мам, я знаю все! Я все знаю! Но, мам… Я его люблю…
- Любишь? – она была потрясена. – Правда любишь? – Катя смущенно кивнула. – А он?
- Говорит, что любит…
- Говорит! Говорить можно многое! А сама как считаешь? Сердце твое что подсказывает?
- Любит… - спрятала лицо в одеяло.
- Дела… - мама хлопнула в ладоши. – Кать, ты только не бросайся сразу в омут с головой! Подумай хорошенько! Сердце оно, конечно, не обманет, но может ошибаться…
- Мам, я и так думаю! Голова идет кругом…
- Что, сильно кружится, да?
- Я образно, мам.
- Образно… Катенька, все, я пошла. Спи, моя хорошая… - прошептала она, выключила свет и вышла.
Катя сильно зажмурила глаза. Усталость навалилась с новой силой и через несколько мгновений унесла ее на вершину горы, где сильный ветер трепал ее одежду и низкие свинцовые тучи проплывали мимо с большой скоростью. Вокруг преобладали темные тона. Голые камни с редкими кусочками мха скользили под босыми ногами. Она бежала по тонкому хребту самой вершины. А вокруг нее сквозила все та же пустота и холод. «Здесь никого нет! Ты одна» - шептал ветер. «Одна» эхом стучало это слово в висках и разносилось по склонам гор, превращаясь в много звучный хор, сводящий с ума. Катя схватилась за голову и присела. Как же больно! Эти звуки заставляли ее корчиться на холодных скалистых камнях и кричать: «Хватит! Прекратите!».
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #20 : Июль 04, 2017, 08:02:58 »


-25-



Ему снились горы - мрачные, скалистые, окруженные беспросветными тучами и безлюдной пустотой. А на хребте самой вершины стоял силуэт девушки. Лица ее он не видел. Только белое платье развевалось на сильнейшем ветру и было самым светлым пятном среди холодной темноты.
Она манила его. Почему-то девушка эта казалась самой родной и нужной. Даже не девушка, а та энергия, та суть, что заключалась в ней, такой безликой, но безумно близкой.
Но она стоит слишком далеко, слишком высоко. Он карабкается на гору, срывая руки в кровь, и снова падает вниз вместе с кусками камней и сырой земли. Ветер свистит в ушах, сливаясь с криками птиц – хищных странников, вечных путников небес. Этот звук расплывается, расползается вдоль гор, и вдруг врывается новый – «Одна», и он эхом стучит о скалистые камни, взрывая облака на куски. Это кричит она. Это она - одна.
Он снова и снова ползет наверх, без устали, без передышки. Белое пятно. Вот оно! Еще совсем немного. Только бы устоять перед беспощадным ветром, только бы удержаться на этой высоте. Она близко. Платье распласталось по камням. Она судорожно сжимает голову и что-то шепчет. Он почти слышит ее дыхание.
Девушка без лица совсем рядом. Он делает последний рывок и оказывается на самой вершине. Подходит к ней, поднимает с земли и прижимает к себе. И так легко становится на сердце, словно живительная вода окропила его изнутри. Но кто же она? Почему лица не может разобрать?
Внезапно сильный порыв ветра разбивает их и отбрасывает в стороны. «Одна» - снова вернулось эхо и прозвучало еще мощнее и разрушительнее. Все вокруг взорвалось и затрещало. Горы принялись рассыпаться на куски, на огромные валуны, заполняющие пустые равнины. Она исчезла, растворилась. Осталось одно лишь белое платье, медленно кружащееся и опадающее вниз, на камни. А он продолжает стоять наверху, нетронутый и невредимый, наблюдая за происходящим. Но ее нет рядом. И стало очень больно, словно это он кубарем свалился вниз и разбился, словно это у него внутри взорвались горы, и ветер мчится в ритме танго, и брызги серые летят о стенки осиротевшего тела.
Андрей делает глубокий вдох и вскакивает, распахнув широко глаза. Дикие звуки эха все еще звучат у него в ушах. Но он понимает, что это был всего лишь сон, хотя и слишком реальный, будто бы все было наяву…
Так, все! Хватит! Дурные сны – всего лишь признак нервных переживаний. К счастью, они быстро забываются, в отличие от драм жизненных. Но где он находится? Уж точно не у себя дома.
Прошло секунд пять, не меньше, прежде чем Андрей понял, что стол возле раскладушки, на которой он спал, ему знаком. Это же кухня! Кухня в квартире Пушкаревых… Неужели он вчера так напился, что не смог добраться домой? Судя по полному провалу в памяти, настойку Валерия Сергеевича он пробовал рекордное количество раз для одного-то вечера. Но как неудобно получилось перед Катиной мамой, то есть бабушкой… Да и перед самой Катей! У него же такие планы были на этот вечер! Еще с вчерашнего утра запланировал. Но не реализовал!
Андрей поднялся с раскладушки и подошел к окну. На улице было еще темно, но скоро должен начаться рассвет. Это понятно по светлеющему на горизонте небу.
А настойка оказалась действительно хорошей. Никаких последствий, никакого похмелья и головных болей. Рубит она сразу, конечно, но зато без следов наутро.
Прислонился лбом к холодному стеклу.
Боже, как все изменилось… Еще месяц назад он собирался жениться на Кире, прожить стандартную, скучную, но определенную жизнь. Были лишь небольшие проблемы с компанией. Точнее, большие! Но тогда они его почти не беспокоили…
Пока не вмешался Ромка и не начал говорить, в какой грязи они оказались, и могут оказаться еще в большей, если вовремя не подсуетиться. Он предлагал тогда охмурить ему свою же секретаршу, которая на его невнимательный взгляд и придирчивый, испорченный вкус казалась чересчур некрасивой, даже странной. Хотя ключевое слово – непривлекательной. Какой идиот он был! Если не замечал ее...
А теперь все перевернулось с ног на голову. Все наоборот! То, что казалось плохим и скверным, стало жизненно нужным и родным. И он изменился! Это уж точно! Даже сам это почувствовал. Будто кто-то залез в его голову и понажимал какие-то кнопочки, подергал за веревочки, поставил перед глазами другую картинку и губам велел говорить по-другому, а мозгу соглашаться с губами. Бред? Возможно. Но так он чувствует себя в данное мгновение, пытаясь сравнить с другим собой, из прошлого.
Тогда многие вещи казались - неважными, и они легко забывались в орущем громкой музыкой клубе и в объятьях малознакомой красотки. Он словно перематывал таким образом свою жизнь, как скучный фильм, перескакивал дальше – из двадцати шести в двадцать семь, затем в двадцать восемь. Теперь ему уже тридцать один. И так случилось, что он нашел в себе силы остановиться, нажать на плэй и посмотреть эту жизнь в мельчайших подробностях. И она оказалась не скучной. Скорее, сложной, иногда даже трудной, но невообразимо многообразной.
А еще он влюбился. Столько лет не верил, что любовь существует. Считал ее выдумками витающих в облаках романтиков и громко смеялся, когда очередной друг твердил, что полюбил. Ромка всегда разделял его это убеждение. И они смеялись вместе. Но какими же глупцами они были!
Любовь – это не просто дурацкое чувство или пафосное изречение! Это когда дышать не можешь, когда любимой нет рядом, когда хочется ее схватить и сдавить сильно-сильно, прижать к себе и раствориться в ней, когда она улыбается, и сердце до краев наполняется нежностью… Когда от одного только ее голоса мурашки идут по спине и наступает дикое возбуждение. Это какая-то бесконтрольная непонятная сила, которая делает тебя неимоверно счастливым -  и безумно несчастным, до боли поверженным, когда эта сила не с тобой.
Андрей тяжело задышал. Стекло мгновенно запотело. Он провел пальцем, растирая эту серую дымку своего дыхания и заодно сумбурные мысли, скачущие в его голове.
Спотыкаясь, прошел до коридора. Нашел ванную и вошел внутрь. Посмотрел в зеркало и показал себе язык, а затем залез под ледяную воду и стоял под ней, пока горящие колики не пронзили полыхающее тело.
Совсем скоро Новый год. Нужно срочно что-то решать. Без Кати он уже не сможет, это ясно. Но как сделать так, чтобы на январские праздники она поехала вместе с ним, неважно куда, хоть на море, хоть в пустыню, хоть в тайгу! Главное, чтобы была рядом и чтобы она помогла избавиться ему от давящей, сжимающей горло грусти и от страха, который стал беспокоить его совсем недавно, появляясь неожиданно и исчезая точно так же. Она излечит его… Он почему-то в этом уверен…
Нашел дверь ее комнаты и тихо вошел внутрь. Катя мирно спала, закутавшись почти с головой в одеяло. Во сне она что-то шептала. Кажется, «Хватит» и «Прекратите»… Ей тоже снится кошмар. Андрей даже улыбнулся. Все-таки есть некая ниточка, связывающая их, и неважно, что это, любовь или нет. Неважно, какое слово ты даешь этому чувству. Важно, что оно есть.
- Катюш… - прошептал он и убрал с лица светлую прядь. Она заворочалась, но не проснулась. Ну, и пусть еще поспит! Катенька! Как же ты вымоталась за эти дни. А все по его вине и по вине «Зималетто», будь оно не ладно.
Подошел к тикающим часикам и переставил будильник на час вперед. Затем порылся в столе, взял какую-то тетрадь в переплете и вырвал оттуда листок, на котором написал: «Не спеши в Зималетто. Я справлюсь со встречами один. Отдыхай. Люблю. Твой А.».
Подошел еще раз к ней. Поцеловал в уголок губ и стремительно вышел из комнаты.
Оделся быстро, открыл замок, и как хорошо, что он сам захлопнулся, когда он закрыл дверь с другой стороны.
На улице было серо и морозно. Засунул руки в карманы и зашагал к машине. Завел двигатель, врубил на полную мощность печку и выехал из двора на проспект. Глаз зацепился за мобильник. Взял его в руку, разблокировал и ахнул. Десять пропущенных вызовов от отца. Он никогда так упорно ему не звонил. Андрей быстро припарковался возле тротуара и нажал на зеленую кнопочку телефона.
Отец ответил почти сразу.
- Доброе утро, пап, - пробормотал Андрей, не зная, с чего начать.
- Доброе? Не такое уж оно и доброе! Ты где пропадаешь, сын? – сухо поинтересовался отец. Это «сын» Андрею по ушам резануло. Он обращался к нему так, только когда отчитывал за очередную проделку в детстве, а потом и в более взрослом возрасте.
- Я телефон оставил в машине, пап.
- И дома ты не ночевал. Впрочем, можешь не объяснять! Я все понимаю…. Я звонил тебе по другому поводу. Нам надо поговорить. Срочно. Приезжай в «Зималетто» как можно скорее. Я тебя жду! – заявил отец и резко отключился со связи. Андрей слушал гул проезжающих мимо машин, и дикий ужас охватил его сознание.
Не может этого быть! Он все знает! Отец все знает. Но откуда?
Придя более-менее в себя, Андрей снова завел двигатель и медленно пристроился в ряд машин.
Что ж… Ничего уже не изменить. Будем воевать с тем, что имеется! Ситуация не так плоха, как еще несколько недель тому назад. И он не нашкодивший мальчишка. И отчитываться и извиняться не собирается. Захочет отец снять его с занимаемой должности? И пожалуйста! Он готов работать кем угодно, но поставит компанию снова на ноги, благо шансы для этого есть все, а затем покинет стены этой священной империи семейства Ждановых и Воропаевых. Если того захочет отец…
                                                          *   *   *

В «Зималетто» из сотрудников присутствовал один только сонный Потапкин, изо всех сил старающийся не закрыть глаза и не уснуть прямо стоя.
Вот они как выглядят, пустые коридоры компании в раннее утро! Никакого шума, светло, просторно и умиротворяюще тихо. Даже непривычно как-то...
В приемной, замер перед дверью, поправил галстук. Да! Именно галстук! Терпеть не может его надевать, но в багажнике лежал всего один запасной костюм, который носить нужно было в полном комплекте. Белая рубашка, черный пиджак. И галстук…
Но не во вчерашней же рубашке ему заявляться пред отцовские грозные очи, в конце-то концов!
Стремительно распахнул дверь. За столом, просматривая бумаги, сидел отец, который при его появлении резко вскинул голову и нахмурил брови. И на секунду глаза его блеснули удивлением. Да, с галстуком, видимо, перебор…
- Привет, пап. К чему такая спешка? – бодро бросил он, подошел ближе и сел напротив.
- Ты уж извини, что потревожил тебя в такую рань…
- Ничего. Я уже не спал, - на лице плясало сплошное благодушие.
- Что ж… Хорошо… Андрей, то, что я узнал от своего старого друга, прилетевшего в Лондон из Москвы, повергло меня в настоящий шок. Я сразу же отправился сюда, первым ближайшим рейсом. И пока ничего не понимаю из этих документов… Но…Ответь мне на один вопрос… Ты заложил нашу компанию?
- Да, - так же бодро и непоколебимо бросил Андрей. Главное - держать себя в руках! Отец не должен видеть паники и страха, которые нахлынули сразу же, как только встретился с ним глазами.
- И ты так спокойно об этом говоришь? – отец был по-настоящему удивлен, даже обескуражен.
- А ничего страшного пока не случилось!
- В компании кризис! Она заложена непонятной фирме с названием «Никамода», и ты ничего страшного в этом не видишь? – закричал отец и стукнул кулаком по столу. Он никогда не выходил из себя! Андрей даже подобие такого гнева припомнить не мог. Отец всегда был эталоном сдержанности и рассудительности для него. – Ты в своем уме, Андрей?
- Эта непонятная фирма принадлежит мне…
- Что? Как тебе? Это же незаконно получается, если…
- Пап, все в порядке. Я не так выразился. Юридически владельцем фирмы является Катя…
- Это твоя секретарша?
- Помощник, пап. Да, это она. Послушай, я тебя очень прошу не пугаться… Успокойся, пожалуйста.
- Со мной все в порядке. Говори! – тон отца был довольно жестким.
- Все началось с ошибки в бизнес-плане. Катя тогда нашла ее и исправила… Но сумма расходов значительно сократилась. И сэкономить мы могли только на тканях… Как результат – провальная коллекция и отсутствие доходов… - Андрей говорил тихо, почти шепотом. Смотрел не на отца, а в сторону. Рассказывал про себя, но как будто про другого человека. Ну, что за мальчишество он устроил тогда? Рисковал, не имея запасных тылов и не заботясь о последствиях… Вернуть бы все обратно. Он бы все изменил. Даже знает, как именно.
Отец слушал внимательно. Ни разу не перебил. Только вздыхал порою печально и незаметно качал головой.
- … Таким образом, рассчитавшись с долгами, мы вернем компанию себе. Хотя она и так принадлежит нам, - завершил Андрей свою долгую речь и впервые посмотрел на отца.
- А почему ты так уверен, что компании ничего не угрожает? Ты так доверяешь этой Кате?
- Даже больше, чем себе… - тихо сказал Андрей.
- Знаешь, Андрей, проглядел я тебя… Недовоспитал… Ну, как можно было пойти на такие авантюры? И отчеты на совете… Они ведь были липовые, верно? Кто их делал? Уж не Екатерина ли Валерьевна? И ты ей веришь после того, как она согласилась на такой поступок?
- Верю. И согласилась она только потому, что мне помочь хотела. Я ее попросил, папа! И вся вина на мне, слышишь?
- Ты виноват. Но и с помощников твоих вины я не снимаю. Малиновский ведь тоже тут замешан?
- Виноват я один. И спрос с меня!
- Спрос будет со всех. А сейчас мне бы увидеть подтверждение твоих заверений, что все хорошо в компании, в цифрах. Когда я могу увидеть Екатерину Валерьевну?
- Она… У нее с утра встреча… Я не знаю, на сколько она затянется.
- Так позвони ей! Выясни, к какому времени ее ждать.
Андрей бросил взгляд на часы и понял, что Катя еще даже не проснулась, будильник будет звенеть позже.
- Я думаю, не раньше двенадцати. А пока на некоторые твои вопросы могу ответить и я.
- Нет… Так дело не пойдет. Я пойду, свяжусь с Робертом Генриховичем, проконсультируюсь с ним. И как только тебе станет ясно, когда явится Екатерина, позвони мне.
- Пап, может, кофе будешь? – у Андрея сердце защемило от того, каким печальным, не выспавшимся и осунувшимся выглядел его отец. Кричать на себя хотелось оттого, что так его расстроил… Или скорее разочаровал…
- Нет. Спасибо, я ничего не хочу… - сухо ответил он и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Андрей схватился за волосы и со всей силы оттянул их в стороны, до боли в голове. Затем вскочил и подошел к окну. Достал телефон и нажал кнопку вызова.
- Ромка, привет. Срочно прилетай в Москву. Папа узнал об истинных делах в компании…
                                                              *   *   *   

Проснувшись утром, а скорее, вскочив под привычный звон будильника, Катя в легком недоумении посмотрела на стрелки часов. Неужели она вчера ошиблась со временем и организовала себе подъем на целый час позже?
Поднялась с постели, шатаясь. И вдруг заметила, что ее дневник лежит не в полке, а на столе, да еще и открытый! Подскочила ближе, в панике перелистав страницы. Остановилась и тяжело вздохнула, от сильного приступа головокружения. Ну, что же с ней такое происходит? Ведь выспалась же! И еще дневник кто-то достал…
Вдруг увидела на столе, на клочке бумаги, записку. От Андрея…
Губы сами по себе расплылись в улыбке. Вот кто устроил ей лишний час сна! Собственный начальник. Повезло ей с шефом. Хотя… Дневник! Неужели это он его прочитал?
Паника охватила Катю. Она стремительно вылетела из комнаты. На кухне была только мама.
- Катюша! Доброе утро! Ну, как ты себя чувствуешь? – спросила она, не отрываясь от плиты и сковородки.
- Лучше… Все хорошо, мам… Мама, а Жданов давно ушел? – постаралась придать голосу спокойный и безразличный тон.
- Я не знаю. Я проснулась, а его уже не было.
- Странно… Подожди, а почему ты меня не разбудила?
Мама замялась, спрятала глаза и отвернулась, якобы перевернуть котлеты.
- Мам? Ты видела записку? – Катя ухватилась посильнее за косяк двери. Ноги ее подкашивались.
- Я пришла тебя будить и увидела листок, ну и прочитала… машинально… Катюш…
- Мам, а что еще ты видела?
- Ничего…
- И дневник мой не читала?
- Катенька, твой дневник лежал на полу. Я его подняла, но не читала. Как ты могла про меня такое подумать?
- Мам, прости… Спасибо… - развернулась и пошла обратно в комнату, одеваться.

Через сорок минут, оказавшись на улице, вдохнув свежий воздух, Катя поняла, что головокружения не прошли и вряд ли сами по себе исчезнут…
Андрей ведь написал, чтобы она не торопилась. Значит можно заехать к доктору. Чтобы только узнать, что с ней. А лечиться можно и позже, например, во время праздников…

- Женщина, что с вами? – закричала медсестра, хватая падающую девушку на руки и не давая ей удариться о пол. – Аня, срочно каталку!
- Так! Что здесь происходит? – грозно спросил проходивший мимо мужчина с черной бородой с проседью, довольно крепкого телосложения.
- Евгений Васильевич, она потеряла сознание прямо здесь…
- Так… Давай ее сюда! – подхватил на руки и стремительно двинулся вглубь коридоров.
- Но… А как же… - пробормотала медсестра. – Аня, носилки отменяются.

Катя распахнула глаза. Во рту пересохло.
- Пить… - прошептала она.
- Вот, возьмите! – раздался мужской голос справа от нее. Катя резко повернула голову, за что и была награждена сильной болью в висках и пляшущими волнами белыми стенами. Сморщилась. Убрала в лица волосы и взяла, наконец, протянутый стакан. В несколько глотков его осушила. Перевела дыхание. И посмотрела в серые серьезные глаза мужчины с бородкой в вязаном коричневом свитере.
- Не пугайтесь… Как вас зовут? – спросил он очень низким голосом, почти басом.
- Катя… Екатерина Валерьевна…
- Прекрасно. Екатерина Валерьевна, вы потеряли сознание прямо возле входа в здание. Вы помните, как здесь оказались?
- Да, у меня сильно кружилась голова. Вот и пришла…
- Понятно. А скорую помощь вызвать вы не могли?
- Я сама дошла…
- Вы слишком много на себя берете, Екатерина Валерьевна!
- Что со мной?
- Во-первых, разрешите представиться! Евгений Васильевич!
- Очень приятно…а вы случайно не заведующий больницы? – Катя растянула в подобии улыбки бледные губы.
- Мы с вами знакомы?
- Нет. Просто я о вас много слышала…
- Не верьте никому. Они все врут! – он пошутил с таким серьезным лицом, что Катя даже не сразу поняла.
- Что вы! Только хорошее о вас слышала!
- Странно… Ну, что же, Екатерина Валерьевна. У вас сильнейшее переутомление, даже истощение организма. И раз вы попали ко мне, то никуда не денетесь! Я вас вылечу, как бы вам ни хотелось сбежать и чахнуть дальше. Вы ведь работаете? – Катя моргнула. Движения головой ей пока не удавались без боли. – Значит, с сегодняшнего дня вы отправляетесь на больничный. Предупредите начальство. Если нужно, могу поговорить я. Поверьте, я умею убеждать!
- Но… Вы хотите меня оставить в больнице?
- Именно!
- Но это невозможно… Я не могу вот так сразу сорваться…
- Простите за грубость, но вы сейчас совсем ничего не можете в вашем состоянии, Екатерина Валерьевна! Стыдно вам должно быть! В вашем-то положении!
- В каком положении?
- А вы не знаете?
- Что?
- Вы беременны.
- Что? – губы ее задрожали, руки сильно сжали простыню. – Не может этого быть!
- Но, как видите, может! Вы беременны. Поздравляю вас! Срок небольшой, всего две недели. И если вы хотите сохранить ребенка, то будете умницей. Останетесь здесь и выполните все мои инструкции. И тогда все будет хорошо. Я вам это обещаю. И не таких больных вытаскивал с того света…
Огромные горячие слезы скатились из ее глаз. Они мешали видеть. Картинки поплыли перед глазами. Дыхание сдавило.
- Эй! Екатерина Валерьевна! Что ж вы так волнуетесь?
- Евгений Васильевич, а можно… мне мою сумочку… позвонить…
- Да, конечно. Вот она, - положил на кровать. – Предупредите родных. А я пока что распоряжусь, чтобы вам вкололи снотворного. Вам нужен покой и сон, - вышел из палаты. Катя осталась одна. С трудом вытащила из кармашка мобильный. И нажала на кнопку.
- Алло, Катюш, доброе утро! Как ты себя чувствуешь? – Андрей снял трубку сразу.
- Я… уже лучше…
- Вот и хорошо!.. Катенька, а у нас случилась беда, - голос его стал печальным. - Отец узнал о том, что компания заложена. Он здесь в «Зималетто». Ты только не переживай! Слышишь? Я всю вину беру на себя. И к тому же я смог его немного убедить, что все не так плохо. Для закрепления нужна еще ты с цифрами. И Ромка с франшизами, который скоро должен прибыть. Катюш, давай я за тобой заеду! Катя?
- Да… Андрей, я не смогу приехать… Я…
- Екатерина Валерьевна, заканчивайте разговор! – в палату вошел Евгений Васильевич с медсестрой.
- Катя, что за мужик там говорит? – насторожился Андрей. – Это точно не Валерия Сергеевича голос.
- Это доктор… Я в больнице, Андрей.
- Что? Как? Катя, что ж ты молчишь? Что случилось? Где ты? В какой больнице?
- Давайте телефон! – пробасил доктор и протянул руку.
- В той, где заведующий - Евгений Васильевич. У меня забирают телефон. Предупреди родителей. Они ничего не знают… - мобильник оказался в больших руках доктора и тут же был вырублен.
- Не волнуйтесь, Екатерина Валерьевна… Вам это вредно… А телефон я у вас изымаю. Анечка, подойдите потом ко мне, - обратился он к медсестре и вышел за дверь.
Место укола сильно болело. Усталость наваливалась постепенно и мешала думать.
Она беременна… От Андрея… Как он это воспримет? И нужен ли ему ребенок? И она сама нужна ли?
Павел Олегович в курсе всего. Эх, если бы месяца через полтора только он узнал! Ситуация была бы тогда кардинально другая! С основными долгами к тому времени они бы уже расплатились…
Бедный Андрей! Он так боялся, что отец узнает! Для него это такое потрясение…
А тут еще она со своей беременностью…
Что делать? Как поступить?
Ребенка она оставит. Это точно. Даже без разговоров. Но Андрея, кажется, потеряет…
В ушах зазвенел детский смех. Катя сомкнула глаза. Дыхание выровнялось и замедлилось. Ей снился мальчик с черными густыми волосами. Он бежал босиком по песку. К речке…
                                                          *   *   *
 
Андрей посмотрел на погасший экран телефона и со всей силы припечатал кулаком стену. Образовалась трещина, и посыпались кусочки штукатурки, вместе с ними на пол упали крупные темно-алые капли крови.
- Черт! – выругался он и облизал образовавшиеся кровавые ссадины. А затем выскочил из своего кабинета.
- Вика, куда ушел отец? – прокричал он на всю приемную. Клочкова даже на месте подскочила и выронила кисточку от лака для ногтей на стол, прямо на документы. Важные, наверное.
- Туда! – пискнула она, съехав вниз на стуле под тяжелым взглядом Андрея, и показала недокрашенным пальчиком в сторону конференц-зала.
- Викусь, я тебя все-таки как-нибудь уволю, - бросил он и скрылся за дверью конференц-зала.
Отец разговаривал по телефону. Рядом с ним сидела мама.
- Андрюша! – кинулась она к нему и поцеловала в щечку. – Что же это происходит? Я ничего не понимаю! – заговорила она взволнованно.
- Мам, все в порядке! Не волнуйся! Мамуль, скажи, а тот врач, что меня лечил… Евгений Васильевич… Он где работает?
- А что случилось? Ты опять заболел?
- Нет, мам. Я в полном порядке. Просто мне надо знать…
- Заведующим больницы он работает. Первой, кажется… Мне его порекомендовала Ирина… Ну, ты помнишь ее! Тетя Ира. Так вот он ее племянника после аварии на ноги поставил…
- Мам, спасибо. Я зашел на секунду, сказать, что убегаю по важному делу…
- Куда это ты собрался? – резко спросил отец, положив телефон на стол и привстав со стула. – У меня к тебе важный разговор! Кстати, Катя еще не пришла?
- Вот поэтому мне и нужно идти… Катя в больнице, пап. Мы с тобой еще поговорим. Но мне надо бежать! Мама, - поцеловал ее в ручку и выскочил.
- Андрей! – крикнул отец ему в спину. Но он его уже не слышал. Родители непонимающе переглянулись.
- Ну, и как это понимать? Марго, что происходит с нашим сыном?
- Понятия не имею... Но эта Катя... Вот не верю я ей! А Андрюше словно голову снесло. Носится с ней, как с вазой хрустальной.
- Меня тоже это настораживает. Но посмотрим, что будет дальше. Как эта девочка себя поведет, - задумчиво протянул Павел Олегович. - Ну, что? Пойдем обедать?
- А как же компания? Ты хотел разобраться со всем.
- Одному мне тут не справиться. Но, со слов Роберта Генриховича, ситуация не настолько критическая. И беспокоиться стоит в основном только из-за возможных действий госпожи Пушкаревой. Увы, но мы против нее беззащитны.
- Паш, может, все обойдется?
- Не знаю... Время покажет.
- А что с Андрюшей? Ты, надеюсь, не собираешься снимать его с должности.
- Я бы снял, но сейчас нельзя этого делать! Банки, которые давали кредиты, договаривались с ним и Катей. И любые перестановки вызовут не нужные нам волнения и шумиху... Но я этому сорванцу еще покажу! Это ж надо было ввязаться в контрабанду! Когда же он повзрослеет только? - печально вдохнул.
- Когда женится! Вот только дождемся ли мы этого события? Кирюша, кажется, ушла от него навсегда... Да и он забыл о ней уже...
- Нет, Марго! Не женится он! Если не заставим, конечно, - усмехнулся и подошел к двери. - Да и не изменит его ничто, - печально сказал он.

- Значит, первая больница… - пробормотал Андрей, спускаясь на лифте.
Что же случилось с Катей? Неужели что-то серьезное?
Он не переживет, если потеряет ее! Осознал это вдруг четко, словно ножом по сердцу полоснули.
И еще сон этот вспомнился. Страшный, вязкий кошмар… И та девушка… Это ведь Катя была… Только в ней такая энергия, только она может так манить к себе.
Нет! Он ее не потеряет! Ни за что! Никому не отдаст! Ни болезням, ни боли, ни крушению гор. Потому, что без нее ему самому уже не жить полноценной жизнью. Он понял это внезапно, как солнце внезапно появляется из-за беспросветных туч. И сбился с шага.
Как же так получилось, что именно она стала ему так дорога? Почему он любит ее?
Пока ехал в такси, накрутил себя еще больше. Вбежал в больницу с бешеными, горящими огнем глазами, напугав своим видом медсестру.
- Девушка! – схватил ее за руку, не давая скрыться. – Простите. Но здесь работает Евгений Васильевич?
- Зздесь… Ввы им-м-меете в виду Крылова? – медсестра с отчаянием косилась в сторону и мечтала убежать.
- А он тут заведующий? – не выпуская ее руки, пробуравил взглядом.
- Дда…
- Прекрасно! Вы же проведете меня к нему? – елейным голоском поинтересовался Жданов и сжал руку еще сильнее.
- Я… Он занят. У н-н-него операция…
- Плохо… А скажите, к вам Екатерина Пушкарева не поступала?
- А вы спросите там… Я-я не знаю… Не п-п-помню п-п-пациенов по именам…
- Спасибо, - обескураживающее улыбнулся и двинулся к девушке за ресепшеном. Медсестра смотрела ему вслед и часто моргала.
- Девушка, вы не подскажете… Екатерина Пушкарева к вам не поступала?
- Одну минуточку… - поводила пальчиком по журналу. – Нет… Не поступала.
- А вы уверены? Она должна быть у вас.
- Когда она к нам должна была поступить?
- Сегодня.
- Тогда точно ее нет у нас.
- Странно… Ничего не понимаю… - медленно развернулся и отошел в сторону.
- Мужчина! – воскликнула девушка за ресепшеном. – Подождите! К нам поступили несколько человек без документов, удостоверяющих личность. Одна женщина лет сорока и девушка примерно двадцати лет.
- Двадцати лет… Волосы до плеч, светлые?
- Да. А она вам кем приходится?
- Невеста. Где я могу ее найти.
- Ее увел Евгений Васильевич лично. Она упала сегодня мне прямо на руки. Потеряла сознание на входе.
- Что? Но… - Андрей схватился за голову.
- Не переживайте. Ваша невеста в надежных руках.
- Знаю я эти руки, - пробормотал он. – В какой она палате?
- Я не знаю… Но вы можете узнать у Евгения Васильевича. Я могу проводить вас до его кабинета.
- Буду крайне благодарен вам, - Андрей улыбнулся девушке и последовал за ней.
Катя потеряла сознание на входе! - в голове стучала эта страшная мысль. Почему он не приехал за ней сам сразу? Оставил ее одну... Дыхание сдавило и жгло огнем.
- Вот, подождите его здесь! - заявила девушка.
- Спасибо...
- Мужчина, а с вами все в порядке? Вы как-то странно выглядите...
- Все хорошо...
Девушка покачала головой, постояла мгновение, приглядываясь к нему, но все же ушла. Андрей сел на кресло и, обхватив голову руками, принялся раскачиваться из стороны в сторону. И изо всех сил старался не думать и гнать коварные страшные мысли...
-С ней обязательно все будет хорошо! - повторял он шепотом, как мантру.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #21 : Июль 04, 2017, 08:35:50 »


-26-


- Мужчина, вы ко мне? – Евгений Васильевич замер с озадаченным видом перед странным человеком, который сидел, опечалено свесив голову и обхватив ее руками и что-то шептал под нос. Услышав такое громогласное обращение, этот человек вскочил с места и, неловко переминаясь с ноги на ногу, криво улыбнулся.
- К вам, Евгений Васильевич! – прохрипел он сдавленно и тут же принялся откашливаться.
Вот именно по кашлю он его и узнал.
- Жданов? Вы же сын Маргариты! Здравствуйте! – пожал Андрею руку. – Чем могу быть полезен?
- Здравствуйте, - растирая руку, сказал Андрей. – Я… К вам поступила сегодня девушка… Екатерина Валерьевна Пушкарева… Вот… И я хотел узнать…
- Что именно? – хмуро посмотрел тот Андрею в глаза.
- Как она? И что с ней случилось?
- Она спит. Ей дали снотворное. Это вся информация, которую я могу вам дать. Простите, но мне нужно работать. Маргарите передавайте привет от меня. Всего доброго! –и  зашагал в сторону кабинета. Но Андрей преградил ему дорогу.
- Подождите. Скажите, что с ней? Я вас очень прошу?
- Сильное переутомление…
- Черт!
- В этом заведении прошу не произносить подобных слов. Дайте мне пройти!
- Простите… Но я могу ее увидеть?
- Нет. Ей нужен покой! Никаких посещений.
- Она же спит? Я только зайду к ней на минутку посмотреть.
- Нет! Не положено!
- Евгений Васильевич, неужели вы не понимаете? Мне необходимо ее увидеть! – Андрей начинал выходить из себя.
- К сожалению, ничем не могу помочь.
- Но неужели мы не можем договориться? – Андрей полез за бумажником. Но лучше бы он этого не делал. Евгений Васильевич пришел мгновенно в праведную ярость от сего поступка.
- Что вы делаете? – грозно пробасил он.
- Я готов заплатить… Сколько скажете. Только пустите меня к ней.
- Значит, так! Чтобы я больше тебя здесь не видел! Ты меня понял? Уходи по-хорошему!
- Не уйду!
- Что ж… Сам напросился! - достал телефон и принялся кому-то звонить. Андрей ухмыльнулся и внимательно стал ждать, что же будет дальше. - Витя, поднимайся на третий этаж. Возле моего кабинета нарушитель спокойствия. Быстро! - крикнул в трубку и тут же отключился.
- А-атлично! Я все понял! Беспокоить вас больше не буду! – глаза Андрея сверкнули недобрым огоньком. – Так, где у нас тут палаты? – пробормотал он и двинулся по коридору, заглядывая в каждую дверь. Шел он стремительно, сильно печатая шаг. Вокруг засуетились медсестры, потревоженные беспардонным вмешательством. Сзади его догонял Евгений Васильевич и кричал предостерегающие угрозы.
Бесполезно! Андрея в гневе не сможет ничто остановить! Абсолютно! Никакая сила…
Прибежали два крепких мужика. Видимо, охранники. И кинулись его скручивать. Ну, не идиоты ли?
Андрей с размаху заехал одному из них в нос. Другого перекинул через себя. Отряхнул руки. И двинулся дальше, мимо перепуганных медсестер и замершего на месте заведующего больницы.
И  он нашел ее. В самом конце коридора. Распахнул дверь. Вот она. Светлые волосы разметались по подушке. Медленно поднимается и опускается грудь под белым одеялом. Она спит. И реснички тихонько подрагивают. Ей снится сон...
Сел на соседнюю кровать и взял ее ручку в свою крепкую ладонь, тихонько сжал, а затем поцеловал.
- Кать… Катюш… - шептал он, сосредоточенно вглядываясь в ее бледное личико. Но она молчала. Андрей печально выдохнул.
Внезапно в кабинет ворвались те самые побитые им охранники и еще какой-то мужчина в халате. Накинулись на него разом. Скрутили руки. И придавили к кровати.
- Коли! Скорее! – крикнул один из охранников. И через мгновение Андрею вонзили острую иглу прямо в ягодицу. Он вскрикнул от боли. И начал вырываться. – Держи ему ноги! – снова обратился охранник к мужику в халате.
Андрей размахивал руками и ногами, вскакивал, но его снова скручивали. А потом силы стали покидать его. К груди подступила тошнота и во всем теле образовалась тяжесть. Он рухнул на кровать с закрытыми глазами.
- Уснул?
- Кажется, да… Ведь должен?
- Обязан! – заявил вошедший в палату Евгений Васильевич. – Витя, отличная работа. Только шумно слишком, и мебель вон подпортили.
- Так он же как зверь!
- Верю. Все, вы свободны… Ген, обработай им раны. И посмотри, может быть, переломы имеются, - обратился он к мужчине в халате.
- Я и сам пострадал! – усмехнулся Гена. – Вон какой синяк мне под глаз влепил! – повернул на свет голову, показывая покрасневшее пятно. – Буйный он! Может быть, его в психиатрию сдать?
- Не стоит пока, - задумчиво посмотрел на раскинувшееся в неловкой позе тело Жданова. – А вот его маме позвонить стоит…
Вышел вместе со всеми из палаты и достал из кармана мобильный. Долго нажимал на кнопки, вглядываясь в экран. А потом, удовлетворительно хмыкнув, приставил телефон к уху, выжидательно слушая гудки.
- Маргарита Рудольфовна? Здравствуйте! Вы меня узнали? Да, это я… Маргарита Рудольфовна, я звоню вам вот по какому делу… У меня тут в палате лежит ваш сын… Эй! Маргарита Рудольфовна! Что с вами? Не пугайтесь вы так! С ним все хорошо! Он устроил в больнице драку, и мне пришлось дать распоряжение, чтобы ему вкололи снотворное… Да… Не переживайте… Все хорошо!.. Слово вам даю… Вы помните адрес больницы?.. Вот и прекрасно! Жду вас!
                         
                                                                          *   *   *

Появление Маргариты Рудольфовны в стенах лечебного заведения было поистине шикарно! Гордая осанка, царственная походка. Вплыла в фойе больницы. Независимо окинула всех небрежным взглядом. Вскинула левую руку в воздух, собираясь о чем-то спросить. И тут же к ней подскочили помощники, готовые проводить туда, куда она скажет, хоть на тайное заседание палаты министров. Ну, или просто - до палаты.
Евгений Васильевич, дружелюбно улыбаясь, лично вышел к ней навстречу.
- Евгений Васильевич! – с придыханием воскликнула госпожа Жданова. – Я не понимаю, что произошло! Что с моим сыном?
- Маргарита Рудольфовна, ничего страшного. Не беспокойтесь! Он спит, - поцеловал ей ручку, окинул быстрым взглядом собравшихся сотрудников и незаметным жестом приказал всем разойтись.
- Спит? До сих пор? – ахнула она.
- Хм… Да. Но должен скоро проснуться. А что же мы тут стоим? Давайте пройдем в мой кабинет! – любезно улыбаясь, пригласил ее в лифт. Вошел следом, источая благодушие. Но, когда отвернулся в сторону, лицо его приобрело хмурый, задумчивый оттенок. Всю дорогу, вплоть почти до самого кабинета, сохранял молчание. А затем неожиданно остановился и указал рукой на разбитое стекло информационной доски.
- Вот. Полюбуйтесь! Каков размах! Даже стул разлетелся.
- Это все Андрей? – госпожа Жданова прикрыла рот рукой.
- Ну, не он один. Участвовали в этой… мизансцене, скажем так, еще два наших охранника. У всех у них ссадины, синяки и даже сотрясение имеется.
- А Андрюша?
- А Андрюша не пострадал.
- Ну, Слава Богу! – выдохнула она.
- Только вот компенсировать бы ущерб, Маргарита Рудольфовна! - сверкнул зубами.
- Евгений Васильевич, вы же меня знаете! Вашей больнице никогда не было отказа в финансовой помощи с моей стороны.
- Вы наша спасительница, Маргарита Рудольфовна! - сдержанно поклонился.
– Ну, что вы! Вы ведь спасаете столько жизней! Даже не говорите об этом! - покрутись, оглядывая следы бойни. - Я вот чего не понимаю… Зачем он полез в драку? Что случилось?
- Случилось? Прошу вас, проходите, присаживайтесь! – пригласил в кабинет и помог сесть в кресло, сам же расположился напротив. – Понимаете, дело тут непростое… Андрей, он требовал меня, чтобы я пустил его к одной нашей больной…
- К Кате? К Кате Пушкаревой?
- Да. А вы ее знаете?
- Разумеется. Она работает помощником Андрюши. А что с ней произошло?
- Помощником… Интересно… - достал какие-то бумаги и задумчиво пробежался по ним глазами. – Что произошло?.. Ничего необычного… У нее сильное переутомление. Загонял ее ваш сын, Маргарита Рудольфовна! Если бы еще пару дней, мог бы быть даже летальный исход для... Кхм… Так вот… Ситуация критическая. Но не непоправимая. И ключевым словом в лечении тут является – покой и спокойствие, никаких переживаний.
- Вот как…Что ж… Печально… И в компании без нее сейчас никак…
- Неужели? Помощник так много решает? – прищурил глаза и приподнял слегка уголки губ.
- Она очень хороший помощник, надо сказать…
- Почему-то я не удивлен. Чтобы так выработать свой организм, нужно еще постараться самому или же предприимчивому начальству. Что ж… Мне все ясно… Вот только зачем ваш сын так стремился к ней попасть? Даже несмотря на мои категорические запреты! Не знаете?
- Понятия не имею, - хмуро поджала губы. До нее постепенно начало доходить, что в поведении Андрея слишком много странностей.
Ну, хорошо! Он приехал навестить эту Катю… Но не срываться же прямо из «Зималетто» среди рабочего дня, когда у отца к нему жизненно важный разговор… Неужели эта девочка для него важнее компании? Или ему было нужно что-то срочно ей сказать…
Что же еще скрывает ее сын?
- Вот и я голову ломаю… Может быть, чаю? – спохватился он.
- Нет, не хочется. Не могли бы вы проводить меня к сыну?
- Конечно. Пройдемте! – стремительно вышел в коридор и размашисто зашагал вглубь. Маргарита Рудольфовна заметно отставала, быстро переставляя ножки, чтобы поспеть. Картинка выходила забавная, по мнению охранника Виктора, который дежурил недалеко от палаты, где пока еще мирно спал «буйный терминатор», как они его про себя прозвали.

Было такое ощущение, будто его голову засунули в колокол. И продолжали стучать и звенеть бесконечным гулом, даже когда он распахнул глаза. Очертания потолка сформировались не сразу, белое глянцевое пятно с линиями проводов сначала ослепило его, а затем принялось рябить волнами.
И тут, будто его иголкой пронзило в правую щеку. Повернул голову, обстановка качнулась и приняла стабильную форму. И увидел Катины большие глаза, внимательно следящие за ним из-под одеяла.
- Привет, - расплылся в улыбке и чуть привстал на локте. – Ты как?
- Пока не знаю… Я еще не вставала. А когда лежу, ничего совсем не беспокоит. А как ты здесь оказался? – глаза ее стали еще больше от удивления.
- А мне тут доктор любезно предоставил место для отдыха… - мрачно процедил он сквозь зубы. – Но сейчас не обо мне. Что тебе говорят? Какой диагноз?
- Я…
- Катюш… Что случилось? Что-то серьезное? Ты не молчи… Скажи… И… любая болезнь ведь лечится! Слышишь, Кать? – присел на корточках рядом с ней.
- Такое не лечится…
- Боже! Катя, не молчи! Я с ума сейчас сойду. Говори все, как есть… И знай, что я с тобой. И мы вместе со всем справимся. Слышишь?
- Я не знаю, как такое сказать… Но…
- Говори!
- Ты только не… Я…
И тут распахнулась дверь и на пороге, замерев от увиденного, встали Евгений Васильевич и Маргарита Рудольфовна. Ну, как же! Сам господин Жданов стоит на коленях перед своей помощницей.
- А вы уже проснулись? – небрежным тоном поинтересовался Евгений Васильевич несколько секунд спустя, когда прошло удивление, и, потирая руки, медленно прошелся по палате.
- А вы не ожидали? Рановато? Так вколите еще! Только с дозой не мельчите! – Андрей вскочил на ноги в полном раздражении. – Ну, где ваши воротилы медицины? Зовите скорее!
- Андрей, я понимаю вашу озлобленность, но…
- Что значит вколите еще? – прошептала Катя.
- Екатерина Валерьевна, не слушайте его. Все в полном порядке! Не переживайте. А господин Жданов уже уходит. Правда? – хмуро посмотрел на Андрея, требуя подтверждения сказанным словам.
- Нет, не правда! Я никуда отсюда не уйду, пока мне не назовут диагноз, если таковой есть. Или подозрения на болезнь, - демонстративно сел на кровать, на которой несколько минут назад вполне мирно спал. Сейчас же каждый нерв его был в напряжении и готов был в любую минуту взорваться.
- Я не вправе давать вам такую информацию. Екатерина Валерьевна, вы сейчас тоже не в том состоянии, чтобы принимать поспешные решения… Стоит говорить или нет…
- Все! Я больше этого не вынесу! Катюш, собирайся! Я отвезу тебя в нормальную больницу к нормальному врачу! Где твоя одежда? – начал вытаскивать Катю из-под одеяла.
- Андрюша, но что же это… - беззвучно прошептала стоящая в дверях Маргарита Рудольфовна, наблюдавшая за всем со стороны. И то, что она увидела, крайне напугало ее. Обеспокоило! Ее сын обращается с этой Катей так… Словно… Словно они пара, влюбленная… И смотрит он на нее как! Как на божество какое-то!
- Господин Жданов! Я требую прекратить нарушать покой больной! Отпустите ее немедленно!
- Ни за что! – подхватил Катю на руки, закрученную в одеяло.
- Андрей… Палыч… Не стоит… Со мной все хорошо…
- Вот видите! Екатерина Валерьевна против! Отпустите ее!
- И не подумаю! Катюш, так будет лучше! – двинулся в сторону двери, но доктор преградил ему дорогу. – Пропустите.
- Поставьте ее на место!
- Пропустите, по-хорошему вас прошу!
- Я вам не позволю и дальше гробить здоровье этой девушки! Слышите? – закричал покрасневший Евгений Васильевич. – Она вам не лампочка. Вкрутил на всю мощность, перегорела – выбросил! А вы именно так и поступаете! Я знаете сколько таких за свою жизнь повидал? Тысячи! Ходят, деньгами сорят, а за душой ничего нет. Да какая там душа? А вот такие вот девочки страдают! Даже погибают!… Екатерина, не волнуйтесь, прошу вас! И главное – не верьте этому человеку. Он - одно сплошное вранье!
- Позвольте вмешаться, Евгений Васильевич… - от косяка двери отлепилась Маргарита Рудольфовна. – Но, по-моему, вы перегибаете палку…
- Ни в коей степени! При всем уважении к вам, Маргарита Рудольфовна, я сейчас не на вашей стороне. А на стороне беззащитной девочки.
- Вы все мне высказали? – зло отчеканил Андрей, прижимая к себе Катю. – Я вас выслушал. А теперь послушайте вы…
- Ничего я не собираюсь от вас слушать! Отпустите Екатерину, иначе мне придется позвать охранников.
- Зовите! Я вам это сразу предложил. Зря время только потеряли.
- Я не понимаю! Неужели вам ее нисколько не жалко? В ее-то положении вам следовало…
- Что? В каком положении? – если бы такое было возможно, то челюсть Андрея с грохотом бы треснулась о пол, прорубив там изрядную нишу, и, возможно, приземлилась бы на чью-нибудь голову с нижнего этажа. Но два сотрясения в одной больнице за день - это уже чересчур!
В палате повисло молчание. Евгений Викторович тяжело дышал. Маргарита Рудольфовна переводила взгляды и ничего не понимала. А Катя внимательно всматривалась в лицо Андрея. Ей важна именно первая реакция на такую новость. Именно от нее будет строиться ее дальнейшее поведение. И даже жизнь…

Андрей несколько секунд пытался осмыслить то, что услышал.
- Что все это значит? – крикнул он и впился взглядом в притихшего доктора. – Почему вы мне сразу об этом не сказали?
- Я не имею права давать подобную информацию постороннему человеку. Вы кто? Родственник? – Евгений Васильевич расправил плечи и сложил руки на груди.
- Я не посторонний человек! Я…
- Вы - ее начальник. Простите, но Екатерина сейчас нетрудоспособна. И вряд ли будет в ближайшие недели две. Так что ищите ей на это время замену.
- Какая замена? – закричал Андрей. – О чем вы говорите?
- Я попрошу вас говорить тише. И покиньте наконец палату!
- Это какой-то кошмар… - пробормотал Андрей и повернул голову к Кате, которая смотрела на него пристально, даже слишком. – Кать… А ты почему не сказала сразу? – спросил он шепотом.
- Я пыталась…
- Пыталась она! Как же! Скажи мне честно… Ты хотела скрыть?
- Нет… - покраснела и отвернулась. – Отпусти меня, - попросила она.
Андрей нехотя поставил ее на пол, продолжая придерживать руками.
- Я… Я останусь здесь… - прошептала Катя.
- Нет! Катюш, я не доверю тебя этому человеку!
- Это вы сейчас обо мне? Знаете, больший вред ей сейчас приносите вы! Своим поведением и криком. Екатерина, не волнуйтесь. Больше этот человек не побеспокоит вас.
- Так! Я ничего не понимаю! – взволнованно сказала Маргарита Рудольфовна. – Андрей, в чем дело? Почему ты так рьяно вмешиваешься в дела Катерины? Может быть, стоит оставить ее в покое. Пусть лечится, выздоравливает. А вопросы с компанией действительно можно решить и чуть позже. Екатерина Валерьевна сбегать не собирается. Ведь так?
- Не собираюсь… - прошептала Катя.
- Вот видишь!
- Мамуль… Ты же и правда ничего не понимаешь и не знаешь…
- Так объясни мне! Откуда в тебе столько скрытности? – Маргарита Рудольфовна подошла к нему ближе и положила руку на плечо.
- Я не собираюсь сейчас ничего объяснять… Кать, я тебя здесь не оставлю. Пойдем! Я прошу тебя…
- Не смейте на нее давить! Все! Сколько может еще продолжаться этот цирк? Витя, войди! – крикнул Евгений Васильевич.
В палату сразу же размашисто зашел охранник. Видимо, стоял под дверью и подслушивал.
- Ну, раз вы настаиваете на реванше… - Андрей осторожно опустил Катю на кровать, размял плечи и двинулся на охранника.
- Нет! – закричала Катя. – Не надо!
Все замерли и повернулись в ее сторону.
- Евгений Васильевич, я вас прошу убрать этого охранника. И Андрей… Палыч…
- Неужели вы собираетесь устроить драку на глазах больной? – прищурившись, спросил Евгений Васильевич.
Андрей остановился. Повернулся в сторону Кати. Опечалено вздохнул.
- Я... Хорошо… Я уйду. Кать, ты… А впрочем… - махнул рукой и медленно зашагал в сторону выхода.
- Андрей… - прошептала Катя. И он тут же подскочил к ней. Взял за руку. – Я не хочу, чтобы это стало проблемой для… тебя…
- О чем ты говоришь?! Какая проблема? Ты? Или ребенок? – приблизился к ней вплотную и прижал к себе.
- Какой ребенок? – вскрикнула Маргарита Рудольфовна.
- Мой! – заявил Андрей, улыбаясь.
- Что? – опешил Евгений Васильевич. – Как ваш? Так вы…
- Именно! – гневно заявил Андрей, продолжая обнимать раскрасневшуюся от смущения Катю.
- Ого! – протянул охранник Витя.
- Андрюша, но как же это… - госпожа Жданова находилось в состоянии потрясения. – Значит, ты и она… Боже! – схватилась за голову.
- Мам, ну не переживай ты так. Ты просто станешь бабушкой. Вот и всего.
- И все? Ты так просто это говоришь? И когда ты собирался мне сообщить об отношениях с Катериной? Во время родов? – Маргарита посмотрела на Андрея осуждающе.
- Я собирался сказать, мам. Просто столько всего навалилось…
- Навалилось, - передразнила его. – И что теперь будет?
- Как что? Свадьба! – самодовольно усмехнулся он.
- Что? – спросили одновременно Катя и Маргарита Рудольфовна, а затем обе переглянулись.
- Нет… - прошептала Катя. – Евгений Васильевич, не могли бы вы оставить нас наедине?
- Ну, раз вам ничего не угрожает. И это, оказывается, ваш жених… То никаких препятствий не вижу. Витя, спускайся на первый этаж! Только не задерживайтесь! – сказал он напоследок Андрею. – У нас есть свой распорядок, который нарушать нельзя. Да и Екатерине Валерьевне хватит на сегодня потрясений, - и вышел вместе с охранником, прикрыв осторожно дверь.
- Мам, ты не могла бы подождать меня в коридоре?
- Выгоняешь? Что ж… Екатерина Валерьевна, поправляйтесь. И у меня к вам еще будет разговор. И к тебе тоже! – ткнула пальцем в Андрея, сверкнула гневными глазами, развернулась на каблучках и ушла.
Они остались наедине. Он взволнованно смотрел на нее. А она молчала.
- Катюш… - положил голову ей на живот.
- Не надо на мне жениться из-за ребенка! – сухо сказала она. Андрей вскинул голову. – Это будет нечестно… И я думаю, что нам нужно расстаться…
- Что? О чем ты говоришь? Катя!
- Так будет лучше… За компанию не беспокойся. План антикризисный работает… Новые контракты, новые рынки… Очень скоро ситуация стабилизируется. И я верну вам компанию…
- Кать, что ты несешь?
- Не перебивай меня, пожалуйста… - из уголка глаза скатилась слезинка. – Я не буду мешать тебе… И… Как только станет легче, я уеду в Берлин. С ребенком ты будешь видеться когда пожелаешь… Если тебе это будет нужно…
- Я тебя люблю, - прошептал он. – И никуда не отпущу! Слышишь?
- Тебе так только кажется… Скоро все пройдет…
- Почему ты мне не веришь? –он поднялся и прошелся по палате взад-вперед, взъерошив волосы. А затем подскочил снова к ней. – У меня есть доказательство! – воскликнул он и принялся копаться в карманах. Движения были быстрыми и нервными. На пол посыпались ключи от машины, телефон и визитки. – Где же оно… - бормотал он. – Ага! Вот! – вытащил руку, держа что-то маленькое и блестящее. – Я ношу его уже второй день… Еще вчера утром собирался попросить тебя стать моей женой… Но тебе было плохо. А я очень хотел, чтобы все было красиво... Сейчас, конечно, не лучшая обстановка… Но… - встал перед кроватью на колено. – Катюш, ты очень мне нужна… Всегда. Я хочу, чтобы ты была рядом… Ты выйдешь за меня замуж? – он говорил сбивчиво, глаза бегали.
Он волнуется! – поразилась Катя. Глаза ее округлились от удивления. Она открыла рот, но сказать ничего не могла. Слезы накатили новой волной.
- Я… Да… - прошептала она и сразу же попала в жаркие объятья Андрея, который, облегченно вздохнув, жадно припал к ее губам.
- Ну, вот! Это уже другой разговор, - ухмыльнулся он, отстранившись. – А то «уеду в Берлин»! Никуда от меня не денешься, Катюш! – снова обнял ее и поцеловал в шею.
В таком положении их застала заглянувшая в палату Маргарита Рудольфовна.
- Андрей, ты… - осеклась она, но взяла себя в руки и продолжила. – Ты скоро? Мне звонил Паша. Ты нужен в «Зималетто».
- Уже иду… Катюш, я приду к тебе завтра, - быстро поцеловал в губы, поднялся на ноги и собрался уходить.
- Андрей… Скажи родителям, где я. Я не успела… У меня забрали телефон… - нервно косясь в сторону будущей свекрови, прошептала Катя.
- Бардак какой-то у этого Евгения Васильевича! Не зря я его сразу невзлюбил. Методы у него, скажем прямо, крайне сомнительные.
- Но тебя же он поставил на ноги! – встряла Маргарита Рудольфовна.
- Что крайне странно… Я поговорю, чтобы тебе вернули телефон. И предупрежу Валерия Сергеевича лично. Не переживай! – снова подбежал к ней и поцеловал уже долгим, жадным поцелуем.
Маргарита Рудольфовна даже поперхнулась от увиденного.
- Я буду скучать… - шепнул ей на ушко. И быстро вышел из палаты, потащив за собой потрясенную мать.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #22 : Июль 04, 2017, 08:52:04 »


-27-



Что же творится с ее сыном? Такое ощущение, будто целый кусок его жизни прошел мимо нее. Словно она какой-то посторонний человек. Почему так произошло?
Ведь было время, когда Андрей делился с ней своими мечтами, секретами, переживаниями. И она всегда выслушивала и давала ему совет и понимала его, как никто другой. А теперь…
Теперь перед ней какой-то другой человек. Не тот Андрюша, которого она знает. Он ведет себя по-другому, и даже взгляд у него стал другим, серьезным каким-то, но вместе с тем въедливым и со смешинкой. И он, похоже, счастлив. По-настоящему счастлив! Неужели это все из-за этой странной девочки? Неужели он ее… любит?
Повернула голову в его сторону и внимательно всмотрелась. На лице его застыло мечтательное выражение. Мечтательное? Боже… Он действительно влюблен в эту Катю. И она ждет ребенка…
Маргарита Рудольфовна только сейчас поняла серьезность произошедшего в той злосчастной палате. Она станет бабушкой! У нее наконец-то появится внук или внучка. Она уже и надеяться перестала. Особенно после того, как Андрей расстался с Кирюшей. А тут вот он! Ребенок! Маленький человечек, который еще не видит и не слышит, но он есть!
Дыхание перехватило, и Маргарита Рудольфовна прикрыла глаза. Они подъезжали к «Зималетто». А Андрей и слова ей не сказал за всю дорогу. Даже объяснить не попытался. Хотя тут и так все понятно. Похоже, скоро будет свадьба. Ее сын собирается жениться. Снова. Но на этот раз она не позволит, чтобы что-то сорвалось. И с подготовкой тянуть не стоит, как это было с Кирой. И живот у Кати скоро начнет расти, а значит, жениться им надо максимум через месяц. Нужно позвонить Юлиане Виноградовой, чтобы помогла с организацией… И самой следует пока остаться в Москве. Да и Паша тоже в Лондон, кажется, не торопится. Он напуган возможными опасными для них действиями со стороны Екатерины Пушкаревой. Да и она сама, если честно, была обеспокоена тем фактом, что фирма принадлежит какой-то странной девочке, о которой она почти ничего не знала, кроме того, что эта Катя заметно преобразилась в Берлине и привлекла к коллекции Милко небывалое внимание, и того, что Андрей ей безгранично доверяет.
А оказалось, что зря они переживали. Фирма в любом случае останется в семье. У них есть гарантии, самые верные из всех возможных. Этим гарантиям еще пара недель, но очень скоро они вырастут и появятся на свет.
- Андрюш, ты так и будешь молчать? – спросила она, когда они поднимались в лифте.
- А что ты хочешь знать, мам? – усмехнулся он и потянулся, расставив руки в стороны.
- Вот почему я всегда узнаю все последней? Из тебя же клещами ничего не вытащить! – воскликнула она.
- Ну, нет. Последним узнает отец.
- Ты смеешься надо мной?
- Ни в кое случае! Мамуль, я женюсь! – засмеялся он.
- Это я уже поняла…
- Ничего ты не поняла, мам! Она согласилась, понимаешь? Она сказала «Да»!
- Ну, это логично. Она же носит твоего ребенка и…
- Нет, мама! С Катей логика никогда не работает. Порой я не в состоянии предсказать ее реакцию даже на очевидные для меня вещи… Мам, она собиралась уехать в Берлин… - плечи его опустились и сам он поник.
- Как это? Почему?
- Чтобы мне не мешать! Она не хотела, чтобы я женился на ней из-за ребенка! Ты понимаешь, что так и случилось бы? Она бы убежала, я в этом уверен.
- Но разве не ради ребенка ты женишься? – осторожно спросила она.
- Нет! Я собирался сделать ей предложение еще вчера… Но ей стало плохо…
- Андрей, скажи, ты любишь ее?
- Люблю! – сказал он быстро и вышел в открывшиеся двери лифта.
К ним тут же в панике подбежала Шура  и, размахивая папками, доложила:
- Андрей Палыч, там, в конференц-зале, представители компании «Рива». Они уже минут тридцать там сидят! Из начальства никого нет. Только Павел Олегович, но он не в курсе ситуации…
- Так, я понял. Шура, ты пойдешь со мной, поможешь распечатать документы, а главное, найти их в Катином компьютере…
- Конечно, Андрей Палыч… А Катя… Она придет? И как она себя чувствует? Мы волнуемся все…
- Катя в больнице…
- Как? – вскрикнула Шура. – Что с ней?
- Ничего серьезного. Не пугайтесь. Ей уже лучше… Мамуль, я пойду. Мы с тобой еще договорим, - поцеловал маму в щечку, и зашагал вдаль по коридору. Взгляд его был сосредоточен и собран. Как же все-таки повзрослел ее Андрюша…

                                                          *   *   *
 
- Маргарита Рудольфовна, здравствуйте! – прокричала Кира. Она вышла из лифта, сияя лучезарной улыбкой, как всегда, в изысканно подобранной одежде, к чему в свое время госпожа Жданова приложила немало усилий. Кирюша, будучи подростком, предпочитала молодежно-спортивный стиль. А классика прививалась ей годами и не одной сотней совместных походов по магазинам.
Столько воспоминаний вызвано всего лишь ее появлением. Но Кира и правда стала почти как дочь, особенно после той страшной аварии, унесшей жизни самых дорогих людей – Юры и Лизы Воропаевых. И очень жаль, что она не стала еще и невесткой.
- Кирюша, здравствуй! – улыбнулась Жданова и поцеловала Киру в щечку. – Но как ты тут оказалась? Ты же должна быть в Берлине! –недоуменно сказала она.
- А вот оказалась! Меня Кристина вызвала. Она завтра прилетает в Москву.
- Откуда на этот раз?
- Ой, знаете, я постоянно забываю. Такое название…
- Да, Кристиночка любит экзотику, - улыбнулась Жданова.
- А вы на Совет приехали?
- На какой Совет?
- Мне сегодня утром позвонил Павел Олегович и пригласил на Совет акционеров. Сказал, есть новость, важная… И Саша с минуты на минуту должен подъехать. Я думала, вы в курсе…
- Да… Конечно… - задумчиво протянула она. – Кирюш, я пойду, поищу Пашу… А Совет... скоро?
- Через… - посмотрела на часы. – Через двадцать пять минут. Конечно, вы идите. Но мы ведь потом с вами еще поговорим?
- Конечно, - Маргарита сжала Кире руку и взволнованно зашагала в сторону президентского кабинета.
Паша сейчас глупость собирается сделать. Нет, она всегда ценит и уважает все его решения и поступки. Но не в этот раз. Сердце подсказывает ей, что не стоит давать огласку этой неприятной истории с залогом и кризисом в компании.
Приемная пустовала. Интересно, а эта Вика когда-нибудь находится на рабочем месте? И в чем заключается ее работа, если все делает Катя?
К слову о Кате. Андрей, наверное, сам захочет сделать все объявления, касающиеся перемен в его жизни. Поэтому ей лучше пока попридержать эту информацию.
Толкнула дверь рукой. За столом сидел Паша. Как в старые добрые времена, с умным видом просматривает документы и решает наисложнейшие экономические вопросы.
- А где Андрей? – вскинул голову, и колкий взгляд уперся прямо в Маргариту Рудольфовну.
- Он на встрече. В конференц-зале. А ты его не видел?
- Я только что пришел из мастерской Милко…
- Ну, и какие у нас новости?
- Странно… Но только хорошие. Знаешь, если бы я не знал о ситуации, то подумал бы, что «Зималетто» процветает. Столько контрактов было заключено! Особенно за последние две недели! Столько проектов завязано на нашем бренде! И столько выходов на Европейский, Азиатский и даже Австралийский рынки! Голова кругом идет от возможностей! – глаза его блестели, на губах играла полуулыбка, которая делала его лет на десять моложе. – Если бы только не кредиты… и «Никамода»…
- Паш, я слышала, что ты созвал Совет акционеров…
- Да. Я обязан всем сообщить об истинных событиях.
- А, может быть, стоит немного подождать?
- Нельзя. Неизвестно что выкинет Екатерина Пушкарева.
- А почему ты так уверен, что она собирается предпринимать какие-то шаги? Андрей ведь ей доверяет…
- Доверяет… Все мы ошибаемся, Марго. Особенно в людях. А тебе не кажется подозрительной такая активность Екатерины Валерьевны в Берлине, и здесь почти все контракты прошли через ее руки. Неужели ты думаешь, что она нам помогает? Тут, скорее всего, расчет такой… Она готовит нам экономический сюрприз, который я назвал «Воздушный шарик». Допустим, заключается слишком много контрактов, которые компания все сразу потянуть не в состоянии. От этого происходит еще больший финансовый кризис и полные минуса, то есть шарик лопается. Екатерина Валерьевна смело активирует процесс «Никамоды» против «Зималетто». Компания полностью переходит к ней, да и еще с множеством выгодных контрактов…
- Паш, ну не обязательно тут злой умысел или расчет! Девочка просто выполняет поручения Андрея. И в любом случае все контракты проходят через него.
- А ты чего это вдруг ее защищаешь? – усмехнулся он.
- Я не защищаю… Просто…
- Кстати, а что там с Андреем? Что он в больнице делал? – отложил документы в сторону, поднялся с кресла и завертел головой, разминая шею. Нельзя ему долго находиться в таком сидячем положении.
- Он… У него возникли разногласия с заведующим, с Евгением Васильевичем. Помнишь такого?
- Да. Конечно, помню. Так что случилось у них?
- Андрей пришел к…
Внезапно дверь распахнулась и вошел Александр Юрьич собственной персоной.
- Павел Олегович, здравствуйте! Ох, как приятно видеть в этом кресле вас. А не ваш биологический заменитель! Маргарита Рудольфовна, - поцеловал ей ручку.
- И тебе здравствуй. Проходи.
- А по какому случаю сбор? Надеюсь, не для обсуждения новогодних подарков?
- Все узнаешь на Совете.
- Вот умеете вы заинтриговать! – погрозил пальцем. Затем подошел к каморке, заглянул туда. – А где мышка-норушка?
-Саша! – пристыдила его Жданова.
- Она приболела, - сухо сказал Павел Олегович.
- Как? Неужели она не осчастливит нашу скромную встречу своим присутствием? Говорят, она похорошела. Видел фотографии, но жаль, лично не застал… Печали моей нет предела.
- Да, она действительно изменилась, - протянул задумчиво Павел Олегович.
- Паш, а может быть, перенесем Совет? Давайте просто посидим в семейном кругу. Когда мы последний раз так собирались? – с надеждой спросила она.
- Магро, ну что тянуть? Почти все на месте. А потом можно и посидеть. Если настроение все еще будет позволять…
Она недобро посмотрела на Павла Олеговича, молча развернулась и вышла в конференц-зал. Андрея тут не оказалось. Куда же он подевался?
Вышла к ресепшену. Там как раз стояла Шура и с заговорщицким видом переговаривалась с Машей. Но, заметив ее, гордо вытянулась и отошла в сторону.
- Шура, скажи… А Андрея где можно найти?
- Так он вместе с представителями «Рива» спустился на производство. У них возникли какие-то вопросы по поводу мощностей, кажется…
- Спасибо, Шура…
Это беда. Сейчас должно произойти что-то ужасное. Она это чувствует.
- Шура, - окликнула ее снова. – А ты не могла бы спуститься и позвать Андрея в конференц-зал?
- Конечно.
- Я бы была благодарна, если бы он появился как можно быстрее! Это очень важно! Так ему и скажи! – крикнула в спину Шуре Кривенцовой, за которой уже закрывались двери лифта.
Так… Теперь нужно идти на Совет и, насколько это возможно, тормозить его начало. Сдерживать любыми путями. Сама себя загнала в тупик! Нужно было сразу все рассказать Паше. Пусть не от Андрея, но зато все обошлось бы. И в груди у нее не пульсировала бы такая острая боль и тревога.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #23 : Июль 04, 2017, 09:21:54 »


-28-

Он по-настоящему испугался, когда увидел несущуюся по коридору производственного этажа Шуру с вытаращенными глазами. Первая мысль была, что что-то случилось с Катей. И в груди сразу похолодело, пронял настоящий озноб.
- Андрей Палыч, там… - Шура согнулась, пытаясь отдышаться. – Там… Вас искала Маргарита Рудольфовна. Она просила вас как можно скорее прийти в конференц-зал…
- А что случилось? – осторожно поинтересовался он.
- Я не знаю… Но Маргарита Рудольфовна сказала, что это срочно…
- Черт! – выругался он про себя. – Шура, у меня к тебе просьба. Там на складе представители «Рива»… В общем, проводи их потом к выходу!
Сам же сорвался с места, добежал до лифта и принялся гневно нажимать на кнопку, тщетно надеясь, что тот таким образом придет быстрее. Долгие тридцать секунд ожидания накрутили его еще больше и привели в неконтролируемую панику вперемешку с бешенством. Но вот двери распахнулись, он ворвался внутрь и поехал наверх. Эмоции распирали. Андрей схватился за голову и оттянул волосы.
Только бы с ней все было в порядке. Эта мысль пульсировала в нем, гулом отдавая в сердце, заставляя его сжиматься от боли.
Из лифта он выскочил с горящими огнем глазами, взъерошенными волосами. И натыкаясь на офисных сотрудников, добежал до двери конференц-зала. И что-то заставило его резко затормозить и остановиться. Перевел дыхание и вдруг услышал голос отца.
- Вот так обстоят дела в компании… Я не мог молчать и держать вас в неведении.
- Потрясающе! – воскликнул голос Сашки, а затем послышались аплодисменты. – Браво! А я вам говорил! Нет, это даже смешно. Но, как я сказал, так все и оказалось.
- Саш, подожди… - сказала Кира. А она что там делает? – Я ничего не понимаю… Но Андрей что… Он переписал компанию на Пушкареву? То есть она теперь принадлежит ей?
- Фактически так, но… - медленно проговорил отец, но был бесцеремонно перебит Сашкой.
- Значит, от этого очкастого монстра теперь зависит наша судьба? – зло бросил Воропаев. И зря он это сделал. Со стратегической точки зрения, эти слова стали его катастрофической ошибкой. Потому что Андрей мгновенно пришел в бешенство и со всей силы толкнул дверь, которая грохнулась о стену и затряслась.
Все резко посмотрели на него. И замерли.
- О! А вот и виновник торжества! – продолжал ошибаться Воропаев.
- Так что ж вы этого самого виновника на торжество и не пригласили-то? – зло процедил Андрей. – Похоже на заговор!
- На заговор похожи ваши махинации с Пушкаревой! – ухмыльнулся Воропаев.
- А вот тебя это не касается! Пап, что ж ты так?.. За спиной… - прошел и сел за свободный стул.
- А ты не за спиной действовал? – вскрикнула Кира. – Андрей, скажи, ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты подарил компанию этой аферистке! Вот так просто. Даона тебя вокруг пальца окрутила! А я давно говорила, давайте ее уволим! Вот чувствовала моя интуиция…
Андрея даже перекосило всего от гадостей, сказанных в сторону Кати. Он постучал пальцами по столу и вскинул голову, посмотрев на Киру в упор.
- Если бы не Катя, мы бы давно потеряли компанию, и она бы была уже распродана и отдана кредиторам, - сухо сказал он.
- Если честно, я даже не знаю, какой вариант лучше! – хмыкнул Воропаев. – Андрюшенька, ты же развалил семейное дело!
- Ничего я не разваливал… Ситуация, конечно, не простая. Но мы стабильно выходим из кризиса.
- Вот нашел, чем утешить! Ты, хоть понимаешь, что компания нам не принадлежит? – Воропаев даже с места привстал и прошелся.
- Да, он, кажется, совсем ничего не понимает! – встряла Кира. – Эта Пушкарева ему полностью запудрила мозги! Да, вы ее видели? Как быстро она в Берлине сориентировалась! Она всюду выгоду чует.
- Кира, помолчи, пожалуйста… - сквозь зубы прошептал Андрей.
- Ты мне еще и рот затыкаешь? Андрей, приди в себя!
- Кира, действительно права… - сказал задумчиво отец. – То, что «Зималетто» принадлежит Екатерине Валерьевне, значительно усложняет дело…
- Послушайте, может быть, с ней договориться как-то можно? Заплатить… - спросила Кира.
- А меня сейчас волнует другой вопрос. Кто теперь будет президентом? Пушкареву-то можно прижать, я думаю… И выбить из нее доверенность на управление «Никамодой». Есть у меня знакомые человечки… - на его последних словах Маргарита Рудольфовна, которая все это время сидела в напряжении и ждала взрыва и скандала, зажмурила глаза и прикрыла лицо рукой. Вот сейчас начнется.
- Что? – взревел Андрей. – Какие человечки? Я тебе покажу человечков! – двинулся в сторону Воропаева. Но между ними вырос отец.
- Андрей, успокойся! – сказал он.
- А я спокоен! Все в порядке. Я только размажу его по стенке. И все будет еще лучше! – сделал новый порыв пройти к Воропаеву, но был остановлен матерью.
- Андрюша, не надо! – крикнула она. – И все вы успокойтесь! Сядьте! – ее голос всех привел в чувство и остудил порывы. Все послушно сели по местам. – Это я частично виновата в создавшейся ситуации. Андрей, я ничего пока не сказала… Хотела, чтобы ты сам сообщил новость…
- Какую новость? – насторожилась Кира.
- Мам, это ничего не меняет... – обвел всех глазами. - Вы не доверяете Кате? Что ж… Она готова в любой момент переписать эту доверенность на управление «Никамодой» на меня.
- Так нам было бы спокойнее, - сказал отец.
- А вот мне не спокойно! Это же одна шайка! Павел Олегович, неужели вы позволите ему и дольше оставаться президентом? – едко спросил Воропаев.
- Это вопрос еще не решен, - медленно проговорил отец.
- Так давайте решим все вместе! Голосованием! Скоро как раз прилетит Кристина, - Воропаев даже ладоши скрестил от переполнявших эмоций. А ведь он рад, что Андрей облажался. Это ведь момент триумфа для него. Ну, какой же он глупый, завистливый и мелочный человек. Андрей даже замер от удивления, что раньше этого не замечал и воспринимал Сашку только как соперника.
- А давайте! – воскликнул Андрей. – Только ты проиграешь, Саш!
- Ну, я думаю, что Кира прежних ошибок совершать не будет и проголосует за меня! – подмигнул Кире, та деликатно промолчала, но по ее глазам было видно, что она так и сделает – отдаст голос брату.
- Все же у меня есть шанс, - Андрей вдруг улыбнулся. – В нашем совете акционеров прибавление. Я женюсь, господа!
Реакция на сказанное была ошеломительной. У всех, кроме Маргариты Рудольфовны вытянулись лица, особенно у Киры.
- Женишься? На ком? – Кира даже не пыталась скрыть потрясения.
- Вероятно, повезло какой-то модели Милко, - усмехнулся Воропаев.
- Ты почти угадал, Саш! Я женюсь на Екатерине Пушкаревой!
- Что? Как это?.. – Кира икнула и рухнула на стул.
- Еще раз браво! – Воропаев снова аплодировал. – Умный, стратегический ход! Решил удержать компанию любыми путями?
- Андрей, а почему ты сразу не сказал? – спросил отец.
- Я получил согласие только утром… Катя в больнице, ей…
- Потрясающе! Даже Пушкарева согласилась выйти за тебя замуж только на больничной койке! – засмеялся Воропаев.
Андрей сорвался с места и набросился на него с кулаками. Повалил на пол. Воропаев от неожиданности даже не защищался первое время. А потом двинул Андрею ногой в живот. Тот сложился пополам, но последующие удары сумел отразить. Со спины на них набросились Ждановы-старшие и перепуганная Кира.
- Прекратите! – закричал Павел Олегович. – Устроили тут бои! Нам только крови не хватало!
- Ты еще ответишь за свои слова! – прохрипел Андрей, вытирая с разбитой губы кровь.
- А ты ответишь за то, что развалил дело моего отца! – в тон ему ответил Воропаев, поправляя порванную рубашку.
- Я отвечу! Да, я за это отвечу! – громко крикнул Андрей и отошел на несколько шагов назад. – Пап, если ты посчитаешь нужным снять меня с этой священной должности, то я против не буду…
- Андрей… - взволнованно встряла мама.
- Мам, подожди… Так вот, если я такой негодяй, по вашему, пусть будет так! Но оскорблять Катю я не позволю никому, ясно? Думаю, совет можно считать оконченным! Простите, что потревожил ваше тайное собрание! – бросил он напоследок, развернулся и, хлопнув дверью, выскочил из конференц-зала.
Маргарита Рудольфовна печально смотрела ему вслед и держалась рукой за сердце.
А Андрей стремительно шагал в сторону лифта. Внутри у него все кипело.
- Ой! – вскрикнула Тропинкина, увидев его. – Андрей Палыч, а что с вами?
- Подбирал цвет красной помады на маскарад. Как думаешь, такой цвет мне идет? – зло бросил он и, не дожидаясь ответа,пошел дальше.
Из лифта навстречу ему вышел Малиновский.
- Андрюха! – воскликнул он и принялся крепко обнимать, при этом тихо на ухо шепнул: - Что, все так плохо? Тебя отец избил?
- Очень смешно! – хмыкнул Андрей. – Но мне сейчас не до шуток!
- Я вижу! Андрей, ты сейчас выглядишь почти как из фильма ужасов.
- Так и есть! Именно оттуда я сейчас и пришел.
- Интересно. Больной, вы желаете это обсудить?
- Мечтаю просто! Пошли уже! Кашпировский… - потащил Ромку в сторону его кабинета, в президентский сейчас лучше не входить. Во-первых, его уже и своим-то не назовешь. Во-вторых, мог на кого-нибудь из дрожайших родственничков натолкнуться, а видеть никого не хотелось. Хотелось напиться! Кажется, у Ромки была припасена бутылочка…
 
                                                            *   *   *   
       
- Палыч, я после твоего звонка чуть инфаркт себе не заработал! Вот умеешь ты новость преподнести! – Ромка сидел на столе, качая болтающимися ногами, и что-то рисовал на листочке бумаги. Андрей разместился на диванчике, обхватив голову руками. Буря эмоций, бушевавшая в нем, начала понемногу отступать. Вдох. Выдох. Главное - дышать правильно.
- Нет, мастер по сюрпризам – мой отец! Весь день меня ими балует, - зло пробормотал Андрей.
- А что с губой?
- С Сашкой подрался…
- Что? Послушай, Жданов, я чувствую себя сейчас следователем на допросе. Может быть, ты уже сам все расскажешь?
- Отец узнал о кризисе в компании – это раз! – загнул указательный палец. – Отчитал меня – это два! – загнул средний палец. – Катя в больнице – три…
- Что? А что с ней?
- Ничего серьезного… Легкое переутомление…
- Вот тут я почему-то не удивлен! Сам испытал, что это такое! И Пушкареву понимаю, как никто другой!
- Ну, это еще не все… Катя беременна… От меня, - хитро блеснул глазами.
Малиновский подпрыгнул на месте и чуть со стола не свалился.
- Уф-ф-ф! Жданов, как это? Ты же… И ты вообще как? – Малиновский даже дар речи потерял. Впервые в жизни.
- А что я? Я женюсь!
- На ком?
- На Кате. Ромка, замкадье, видимо, повлияло на твою мозговую деятельность! – усмехнулся Андрей.
- А что ты хочешь? Ты мне тут такие вещи говоришь! Слушай, а с женитьбой не перебор? Ну, раз хочет Катюшка рожать, то… Пусть рожает. Но жениться…
- Ромка, ничего ты не понимаешь! – Андрей вздохнул, но весь вид его излучал радость и довольство жизнью. Малиновский моргнул несколько раз. Хотел что-то сказать, но подавился словами.
- Я… - просипел он и откашлялся. – Я, конечно, многое не понимаю. Но ты уж попробуй мне, ущербному, объяснить!
- А что тут объяснять? Я женюсь на любимой женщине, которая уже носит моего ребенка.
- Любимой? Ты когда успел влюбиться? Жданов, такой установки не было! Эй, отмена! – помахал руками.
- Бесполезно. Ты думаешь, я не пытался ее забыть и оставить? У меня не получилось. Постоянно о ней думаю. И это такое чувство… Немного странное.
- Да, уж… Дела… - протянул Малиновский. – Вот радует здесь только одно – компания от нас теперь точно никуда не денется. И Пушкарева изменилась, похорошела… Если б не ты, сам бы приударил!
- Я тебе приударю! – показал кулак, на котором уже была ссадина от недавней драки.
- Кажется, ты уже кого-то приударил! Сашку, говоришь? Вот с этой новости и надо было начать! Желаю услышать все в мельчайших подробностях, особенно о Воропаеве, распластанном по полу, захлебывающемся в собственной крови, - мечтательно протянул Малиновский. – Надеюсь, все именно так и было?
- Почти, - ухмыльнулся Андрей. – Отец созвал Совет акционеров за моей спиной и все им рассказал. Я имел честь услышать это, стоя возле двери конференц-зала.
- Да, Павел Олегович – мастер сюрпризов… Это ж подстава, Андрюх! Ты же показал ему документы? Разве он не видел, что в компании все налаживается? Зачем было поднимать переполох? Вот сейчас еще Воропаев начнет вмешиваться своими глупыми и алчными ручонками.
- Все он видел и даже консультацию профессионала получил. Но он Кате не доверял,  насколько я понял… Запаниковал он. А Воропаев выгоду почуял сразу! Он каким-то образом надеется занять место президента.
- Так ты за это его?..
- Нет, он Катю оскорблял, и я…
- Понятно все с тобой. Рыцарь бился за честь дамы! – хохотнул Малиновский. – Ну, и что теперь делать будем, мой генераль?
- Ну, выхода тут всего два… Меня, скорее всего, ожидает второй из них. Это тот, где я оставляю кресло президента, служу на пользу родной компании в должности охранника или на ресепшене могу… Хотя там Тропинкина… Скажут еще, что подсидел!
- Эй! Этот вариант ты давай отметай сразу!
- Ну, тогда остается бороться до конца. Нам с тобой.
- Нам не впервой.
- Это точно! Тем более, что основные козыри у нас. Просто отцу надо все подробно объяснить. О делах в компании. И успокоить его. Кстати, как ты съездил?
- Если бы еще дня на три там задержался, то заключил бы несколько выгодных договоров. Но и так я наладил неплохие контакты с Екатеринбургом.
- Надеюсь, деловые? – усмехнулся Андрей.
- А на другие я, Андрюха, не способен…
- То есть ты хочешь сказать, что не прошло у тебя…
- Нет. Не понимаю, что со мной происходит. Но интерес и желание к женщинам как отшибло.
Жданов присвистнул и покачал головой.
- Может быть, тебе к психологу сходить?
- Да, ходил я… Не помогло. Ладно, проехали! – махнул рукой и печально вздохнул. У Андрея даже сердце сжалось при виде такого Ромки.
Внезапно раздался стук в дверь. Вошел отец.
- Андрей, вот ты где… Я… Мы не могли бы поговорить? – голос у него был сдавленным.
- Да. Конечно… Можем здесь.
- А я пойду с Маргаритой Рудольфовной поздороваюсь! – встрял Ромка и стремительно вышел из кабинета, на лице у него была грусть-печаль. Андрей проводил его взглядом и переключился на отца.
- Андрей, ты почему сразу мне ничего не сказал? – спросил он, как только сел в кресло и упер локти в стол, скрестив руки.
- Я пытался… Но, если честно, то не хватило времени. Я собирался. Но тут позвонила Катя из больницы…
- Скажи, ты женишься на ней из-за компании? – внимательно посмотрел Андрею в глаза.
- Нет. Нет, конечно! – прошелся по кабинету, затем остановился и взглянул на отца. – Я люблю ее, пап.
- Помнится, еще совсем недавно ты говорил эти же слова, но о другой женщине. Ты собирался жениться на Кире.
- Да, я понимаю, как это выглядит. Но я действительно ее люблю. И готов доказать… Я могу отказаться от президентского кресла.
- И совершишь глупость! Не нужно никогда никому ничего доказывать в ущерб себе. И… Я тебе и так верю. Твои глаза тебя всегда выдают. Особенно, когда врешь.
- Правда? В следующий раз буду надевать солнечные очки.
- Шутишь все? Андрей, натворил ты дел. Даже я от тебя такого не ожидал.
- Пап, я…
- Не говори ничего. Ты виноват, это бесспорно. Но твои поступки и твое поведение сегодня говорят мне, что ты повзрослел. Я рад этому. И Берлин, конечно, сделал свое дело. Эта поездка – не просто шанс для «Зималетто» выбраться из кризиса, это ступень наверх, на голову выше. Я, признаться, был обеспокоен поведением Екатерины. Слишком уже она старалась вернуть нам компанию. И я не мог понять почему. Кроме корыстных целей, причины не находил. Но после твоего заявления о женитьбе все встало на свои места. Картинка сложилась. Я поздравляю тебя!
- Спасибо, па… - Андрей выглядел удивленным.
- Я верю, что все у тебя получится. И президентом, конечно же, должен остаться ты. О кадровых перестановках не может быть и речи. Вот только контроль с моей стороны теперь будет доскональным. Ты будешь присылать мне каждую неделю отчеты. Реальные отчеты, Андрей!
- Конечно…
- Знаешь, то, что ты не обратился ко мне за советом и помощью при первых же неудачах, очень огорчает меня… Что-то я упустил в свое время, если ты мне так не доверяешь…
- Пап, я… Я просто боялся. Боялся разочаровать тебя.
Отец рассмеялся. Громко, заразительно, закинув голову наверх.
- Ну, что за детский сад, Андрей? А я уже понадеялся, что ты повзрослел… А ты все живешь от выговора до похвалы… Послушай, ты не можешь меня разочаровать по определению. Ты мой сын. И я буду всегда в тебя верить. И мне тут Марго шепнула, что скоро у нас появятся внуки.
- Пока только один внук. Но это только пока! – улыбнулся Андрей.
Отец поднялся с места и подошел к нему.
- Какой же ты все-таки балбес! – дал ему подзатыльника.
- Ау! – вскрикнул Андрей. – За что?
- За драку! Ты зачем Сашу избил?
- Он заслужил!
- Я с этим не спорю! – Андрей в этот момент удивленно на него посмотрел. – Но на глазах у матери… У нее же сердце прихватило.
- Правда? А где она?
- Отправил с водителем домой. Сейчас захвачу документы и поеду тоже. Ты не желаешь присоединиться к семейному ужину и заодно мать успокоить?
- Я… Мне нужно заехать к Катиным родителям. Они еще не в курсе ничего… А потом, если получится, к вам. Но я еще позвоню позже и скажу точно.
- Ну, хорошо. И, Андрей… Не делай глупостей… - сказал он напоследок и ушел.
А Андрей стоял и думал, что же он имел ввиду…
 
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #24 : Июль 04, 2017, 09:43:33 »


-29-


Пусть его ругают! Пусть кидаются камнями и выкрикивают претензии и даже оскорбления! Но он не сдержался. Столько всего навалилось, что терпеть уже не было мочи. И он напился. Опустошил целую бутылку, залпом, большими глотками, не останавливаясь. В горле першило, капли текли по подбородку на рубашку. Жар и озноб нахлынули одновременно. Он расстегнул верхние пуговицы. Отбросил бутылку в сторону. Стекло с грохотом ударилось о пол и покатилось, звеня.
Не обращая ни на что внимания, он рухнул на диванчик и прикрыл глаза. Вот теперь становится хорошо. Стягивавшая сердце боль, не дававшая дышать, постепенно начала отступать. А ведь он уже даже и забыл, каково это, жить без этой тяжести, вдыхать запах свободы и нестись вперед, на свет огней, без оглядки, без доли страха и сомнения.
После той ночи мир перевернулся. Что-то оборвалось и рухнуло, разбившись вдребезги. И он уже никогда не будет прежним. Остались руины былых миражей. И кто он теперь? Роман Малиновский – успешный, богатый, неотразимый покоритель женских сердец? Успешный? А в чем, собственно говоря, заключается этот успех? Богатый? Все его состояние – акции «Зималетто», которое находится в тяжелейшем кризисе и принадлежит Пушкаревой. А с покорителем сердец он и вовсе ничего общего теперь не имеет. Он их боится… Женщин...
Но вот в чем парадокс – рыжие красотки модельной внешности преследуют его и пугают, но и притягивают одновременно. В этом он даже себе боится признаться. Ведь это же катастрофа получается…
Алкоголь начал свое дурманящее, оцепеняющее действие. Тяжесть свинцом разливалась по телу, мысли ускользали. Но эйфория и веселье требовали выхода. Хотелось праздника. Хотелось говорить, шутить, смеяться. Хотелось, как прежде, завалиться в клуб с парочкой моделей, засыпать их порциями комплиментов и ощущать себя рыцарем на коне. Но все, на что он сейчас был способен – лежать и улыбаться.
Вот в таком виде его и застала Шурочка Кривенцова, которая уже собиралась идти домой, но, как верная секретарша, чувствовала своим долгом попрощаться с начальником и, если нужно, предложить помощь в многочисленных делах, которых в последнее время значительно прибавилось.
- Роман Дмитрич… А что с вами? – удивленно и взволнованно спросила она, прикрыв за собой дверь и подойдя ближе. – Вам нехорошо?
Малиновский открыл глаза и сосредоточился на ее лице. Рыжее пятно расплывалось и мерцало.
- Опят-т-ть ты? – спросил он и погрозил ей пальчиком. – Думаеш-шь, я т-тебя боюсь? – заливисто рассмеялся и икнул. А затем вдруг резко приподнялся и сел, качаясь из стороны в сторону.
- Роман Дмитрич… Вы что? Вы пьяны? – Шура выглядела удивленной и напуганной одновременно. Слишком странно заблестели у него глаза, когда он посмотрел на нее.
- Я? – снова икнул. – Я пьян! – закивал головой, полностью признавая правоту высказанного.
- Но как же… А давайте, я вам такси вызову! – Шура подошла к столу, взяла трубку в руки и начала по памяти набирать номер. Вдруг сзади послышались громкие неспешные шаги, упали какие-то предметы, а затем ее талию обхватили его руки и прижали к себе.
- Ты думаеш-шь, я буду от т-тебя бегат-т-ть? – прошептал он на ухо и обдал жарким дыханием вперемешку с запахом виски.
- Роман Дмитрич, вы что? – Шура находилась в оцепенении, отказываясь верить в происходящее. Ее начальник не мог вот так на нее наброситься! Да он вообще на нее внимания даже не обращал! Попробовала вывернуться, но Малиновский держал крепко, что крайне странно для его пьяного состояния. – Роман Дмитрич, отпустите! – потребовала она и снова задергалась в его руках.
- Не отпущ-щ-щу… - начал покрывать шею поцелуями. – Я ус-с-стал бегат-т-ь… Ты мне нужна! – выдохнул он, а затем развернул к себе лицом и впился в губы.
Его всего охватила эйфория и мощнейшее желание, какого не было слишком долго. И от этого было радостно. Хотелось вдавиться в нее, раствориться в ней. Кто она, Малиновский до конца не понимал. Но эти рыжие волосы и это тело манили его, палили, как пожар. И он сгорал.
Он повалил ее на стол, продолжая прижимать к себе со всей силы. Руки несвязно блуждали по телу. А Шура…
Шура не могла оттолкнуть его. Не хватило на это ни сил, ни воли. Да и глупо бежать от того, о чем втайне мечтаешь уже не один год, скрывая ото всех. Ее тянуло к нему, словно магнитом, почти с самого первого дня работы. А теперь, когда он так рядом, когда он так целует ее, неужели она сможет противиться? Нет. Такое не под силу никому!
И она ответила на поцелуй. Обхватила руками его шею. Малиновский застонал, таким образом выражая восторг по поводу ее капитуляции.
И пусть он пьян! И завтра, возможно, они оба пожалеют о содеянном. Но это будет завтра! А сейчас… Сейчас она счастлива, как никогда!



-30-

У вечности не бывает оправданий. Ее бездонные очи смотрят в самую суть, отметая погрешности, исправляя ошибки, наказывая виновных, спасая отчаявшихся. Для нее не имеет значения «Почему?». Она видит результат. И судит именно по нему.
Чем Андрей так прогневал вечность? За какие грехи она его так сегодня покарала? Ударила в спину, когда он ожидал нападения меньше всего. Окрыленный пониманием отца и его поддержкой, Андрей тут же отправился к родителям Кати. Те встретили его самым лучшим образом. Елена Александровна с порога сразу повела его на кухню, где Валерий Сергеевич, увидев его, расплылся в улыбке и привстал со стула.
- О! А вот и Андрей Палыч! Как вы себя чувствуете? После вчерашнего-то! – воскликнул он.
- Спасибо, потрясающе! Ваша наливка – лучшее, что мне приходилось пить. Никакого похмелья…
- О! Вот! Человек дело говорит! Мать, неси на стол вчерашнюю открытую бутылку…
- Валерий Сергеевич… Подождите. Я должен вам кое-что сказать… - серьезно начал Андрей и тяжело вздохнул. Пушкаревы тут же насторожились.
- Что-то случилось? – спросила Елена Александровна и присела на соседний стул.
- Да. Катя…
- Что с ней? – тут же заволновалось ее материнское сердце.
- Ничего. Она… Я специально торопился к вам до конца рабочего дня, чтобы вы не волновались. Катя в больнице…
Елена Александровна вскрикнула. А Валерий Сергеевич схватился за сердце.
- Не волнуйтесь, пожалуйста! – воскликнул Андрей. – С ней все в порядке… Вчера у нее кружилась голова, и с утра она решила первым делом отправиться проверить здоровье. У нее переутомление…
- Вот! А я говорил! Совсем ты загонял ее, Андрей Палыч! – громко крикнул Пушкарев.
- Да, я виноват… Валерий Сергеевич, Елена Александровна, я… Я не знаю, как вам сказать…
- Говори как есть! – сухо произнес Пушкарев, пристально глядя на Андрея.
- Я… Люблю вашу дочь… - зажмурился и тут же открыл глаза. У Пушкаревых на лицах застыло удивление.
- Что? – растерянно спросил Валерий Сергеевич.
- Да, я очень люблю Катю. Уже давно…
- А почему молчал, раз давно любишь? – Пушкарев даже кулаком по столу ударил.
- Я не молчал. Катя знала… И она сегодня согласилась стать моей женой…
- Что? – одновременно переспросили Пушкаревы.
- Как это согласилась? Она же в больнице!
- Валерий Сергеевич, я там был…
- Что-то ты темнишь, Андрей Палыч! Не договариваешь что-то. По глазам твоим вижу! – прищурился Пушкарев.
- Вы правы… Я просто пытаюсь подвести разговор… - замолчал на несколько секунд, собираясь с силами. – Я… Катя беременна…
- Как это беременна? – рявкнул Пушкарев.
- Беременна? – лицо Елены Александровны вытянулось от удивления.
- Да. Отчасти поэтому у нее были головокружения…
- Вот с этой новости и надо было начинать, Андрей Палыч! – гневно произнес Пушкарев. – И беременна она, надо полагать, от тебя?
- Да. Это мой ребенок…
- Замечательно! – хлопнул в ладоши. - А я же говорил! Я говорил! Но меня никто не слушал! – закричал полковник Пушкарев, вскочив со стула. – И вот! Полюбуйся, мать!
- Тише, Валера! Тебе нельзя расстраиваться!
- А как тут не расстроиться? Лен, ты не понимаешь, что история повторяется?
- Ну, что ты такое говоришь? – Елена Александровна погладила его по руке, успокаивая. – Ничего не повторяется. Андрей Палыч ведь сказал, что любит нашу Катю. Ведь так?
- Да, Валерий Сергеевич!
- Он же женится из-за ребенка! Неужели ты не понимаешь, Лен?
- Нет! Я еще вчера собирался сделать Кате предложение…
- Врешь! Все ты врешь! И знаешь что? Я не позволю повторению истории! Прежних ошибок не совершу. Мы сами вырастим ребенка! Без вас! Убирайтесь из моей квартиры, Андрей Палыч! – процедил сквозь зубы Пушкарев. Порывисто выбежал в коридор, открыл входную дверь. – Уходите!
- Никуда я не пойду! И не вам решать в данной ситуации, а Кате. И она сказала мне «да».
- Вон! – взревел Пушкарев, сильно покраснев от злости и ярости, переполнявших его.
- Я… - Андрей хотел еще что-то сказать, но вдруг понял, что такую враждебность переубедить ему не удастся.
- Немедленно уходите! И чтобы я вас больше не видел! – уже тише добавил Пушкарев, держась за сердце.
- Валера! – крикнула Елена Александровна. – Что с тобой? Тебе плохо?
- Все хорошо. Я только присяду… - сполз по двери на пол. Андрей кинулся к нему.
- Валерий Сергеевич, сердце, да? – поддержал Пушкареву голову. Елена Александровна прибежала с каплями.
- Нужно вызвать скорую! – нервно бросил Андрей и принялся набирать номер на телефоне.
Через десять минут прибыли медицинские работники, погрузили Валерия Сергеевича на носилки и медленно понесли до машины. Мимо любопытно выглядывающих соседей. В сопровождении бледной Елены Александровны и не менее перепуганного Андрея, который запрыгнул в свою машину и медленно поехал за мигающей сигнальными огнями скорой помощью, внутри которой находились Пушкаревы.
За что ему все это? Если что-то случится с Валерием Сергеевичем, он себе никогда этого не простит! По его вине он сейчас в полусознательном состоянии. И этот грех будет посильнее провалов и ошибок в «Зималетто». Речь идет о живом человеке! Об отце любимой женщины. Хотя, точнее будет – о дедушке. Но какое это имеет значение для бесконечности? Важна ведь только суть.

                                                           *   *   *

Внутренняя сторона здания больницы была скверно освещена. В тусклой темноте виднелись мельтешащие силуэты. С трудом угадывалась фигура Елены Александровны, спешно идущей за носилками. Проехать на машине сюда Андрею не разрешили. Пришлось парковаться в стороне, метрах в пятидесяти, затем, скользя по обледеневшей тропинке, бежать обратно.
- Ну, как он? – обеспокоенно спросил Андрей, забежав вперед них и придержав входную дверь.
- Я не знаю… - грустно ответила Елена Александровна. – Валера… Валер, ты меня слышишь?
- Слышу. Не умер пока… - сердито прошептал Валерий Сергеевич. – Но будет лучше, если этот уйдет! – глазами стрельнул на Андрея.
- И вы думаете, что я смогу вот так просто бросить вас? – спросил Андрей, терпеливо пропустив негативные нотки Пушкарева.
- Не разговаривайте, пожалуйста! – возмутился один из медицинских работников, идущий впереди носилок.
Тут же подбежали какие-то женщины в белых халатах. Кажется, одну из них Андрей сегодня уже видел. Они прикатили каталку, погрузили туда Валерия Сергеевича, терпеливо сжимающего зубы, видать, боль была действительно сильной. И самообладанию и выдержке полковника Пушкарева можно только позавидовать.
А потом все исчезли.
Их с Еленой Александровной дальше не пустили.
- Все будет хорошо… - прошептал Андрей. – И простите меня. Я не должен был вот так сразу говорить… Нужно было постепенно…
- Вы ни в чем не виноваты… Просто у Валеры характер такой. И он очень переживает за Катю. Он любит ее даже больше, чем как дочь, - она вытерла слезинки уголком рукава, медленно подошла к диванчику и присела. – И сердце его очень ранимое… Только бы все обошлось… - прошептала она и сложила ладошки.
- Не переживайте так. Здесь хорошие доктора, - сказал Андрей. И тут же усомнился в собственных словах, вспомнив Евгения Васильевича. И, как говорится, вспомнишь солнце, вот и лучик!
- О! Господин Жданов! – вполне закономерно удивился заведующий больницы, появившись из-за угла коридора.
- Евгений Васильевич! Какая приятная встреча! – воскликнул Андрей, слишком уж радостно пожимая ему руку, настолько, что под конец стиснул ее так сильно, что доктор заметно скривился и поспешил руку выдернуть.
- А вы снова к Екатерине Валерьевне? Жаль вас огорчать, но приемное время уже истекло… - довольно фальшиво огорчился Евгений Васильевич.
- Ну, что вы? – воскликнул Андрей тоном праведника. – Как я могу? Нет. Я здесь по другой причине… К вам поступил Пушкарев с сердечным приступом…
- Пушкарев? Это родственник Екатерины? – тут же лицо его сделалось серьезным и обеспокоенным.
- Это ее отец… То есть… Да, отец… - махнул рукой Андрей.
- Надо же… Знаете, что-то мне подсказывает, что и здесь не обошлось без вас! – усмехнулся он. А заметив, что у Андрея забегали глаза, даже рассмеялся. – Да уж! «Повезло» Пушкаревым с вами… Так. Где он?
- Его увезли туда, - Андрей кивнул вправо на темнеющий вдалеке коридор.
- Что ж… Посмотрим, - задумчиво протянул Евгений Васильевич и зашагал в указанном направлении.
Андрей нервно передернулся и присел рядом с Еленой Александровной.
- А вы знакомы? – спросила она.
- Да… Знакомы, - процедил сквозь зубы Андрей и сжал кулаки. Вот за что он его так ненавидит?
- Вы чем-то недовольны? Он плохой врач? – Елена Александровна выглядела еще более обеспокоенной.
- Нет! Ну, что вы! – воскликнул Андрей, стараясь говорить как можно убедительней. – Это прекрасный врач! Заведующий больницы! Лекарь от Бога! Руки у него золотые! Да что там золотые! Платиновые! Вместо пальцев сразу хирургические приборы! – кажется, здесь он переборщил немного. Быстро глянул на Елену Александровну, но та ничего не замечала и, кажется, верила ему безоговорочно, потому что на лице ее читалось облегчение. – Вот… А лечит даже самые запущенные болезни. Нескольких человек даже с того света достал! – вот здесь, кажется, не соврал. На правде и стоит остановиться.
- Ну, если он посмотрит Валеру, то я спокойна… Скажите…
- Елена Александровна, говорите мне на «ты», пожалуйста, - Андрей неловко переминался с ноги на ногу.
- Спасибо… Андрей, скажи… А этот доктор… Он Катю упоминал…
- Да, все верно. Дело в том, что Катя тоже в этой больнице. И так уж совпало, что он ее лечащий врач.
- Катя здесь? – Елена Александровна завертела головой.
- Да. Успокойтесь. С ней все хорошо…
- А я могу ее увидеть? – приподнялась с диванчика, обтянула юбку и нервно поправила вязаную кофту.
- Сегодня вряд ли… Тут строгие порядки. Но завтра, конечно, можно.
- Завтра… - печально выдохнула и снова села, вытянув ноги и прижав пальцы к вискам.
- С вами все в порядке? – Андрей наклонился ниже, внимательно вглядываясь в ее осунувшееся буквально за один вечер лицо.
- Со мной? А что со мной может случиться? – усмехнулась она. – Все хорошо… Внутри только больно…
- Елена Александровна, я хотел вам сказать… Я правда очень сильно люблю Катю. И женюсь не из-за ребенка… Вы мне верите?
- Верю… - прошептала она.
- Верите?
- Да. И я очень рада… Вот только бы с Валерой обошлось…
Они замолчали на долгое время. Каждый думал о своем, но в целом об одном и том же. На потолке с треском мигала неисправно работающая светодиодная лампа. Белые стены хранили тишину и умиротворение, коего так не хватало сейчас этим двум людям. Таким разным, но таким единым в эту минуту.
Внезапно в конце коридора раздались громкие шаги. Евгений Васильевич приближался стремительно.
Андрей тут же вскочил и подался навстречу. Елена Александровна тоже приподнялась и в большом волнении замерла.
- Ну, как он? – спросил Андрей, как только Евгений Васильевич оказался рядом.
- Не стоит так переживать. А это, простите, кто? – взглянул на Елену Александровну.
- Это жена Валерия Сергеевича, - сухо сказал Андрей.
- Здравствуйте! С вашем мужем все в порядке… - послышались сразу два вздоха облегчения. – Был сердечный приступ. Но вы успели вовремя. Еще бы минут двадцать промедления, и исход мог бы быть совсем другим. А так, отделались небольшими поражениями… Тут все поправимо. И восстановлению подлежит.
- Спасибо вам! – сердечно воскликнула Елена Александровна. Из глаз ее скатилось несколько слезинок.
- Ну, что вы! Госпожа Пушкарева, все же хорошо! Прекратите так расстраиваться! Поезжайте-ка лучше домой. Ни о чем не беспокойтесь. Я лично присмотрю за вашим мужем. Он полежит у нас несколько дней…
- Правильно, Елена Александровна! Я вас отвезу! Спасибо вам, Евгений Васильевич, - нехотя пожал ему руку, уже не сжимая.
- Ну, что вы, господин Жданов! Вы же знаете, как я к вам отношусь! – хитро подмигнув, поклонился Пушкаревой и, насвистывая, отправился в темноту коридора. Выглядело это очень даже зловеще.

Андрей отвез Елену Александровну домой, как и обещал. Даже остался у нее на чашку чая, чтобы поддержать ее. Слишком уж бледна и перепугана была его будущая свекровь.
Родителям позвонил и сказал, что приехать не сможет. Но обещал завтра с ними пообедать.
На кухне долго горел свет. За первой чашкой чая последовала вторая, потом третья. Чуть позже к ним добавились свежеиспеченные блинчики.
И они говорили. Много говорили. Наверное, так совпало время, что им обоим просто необходимо было выговориться. Каждый нуждался в поддержке.
Андрей рассказал о том, в чем даже Ромке никогда не признавался. О страхах, о проблемах в компании, о тяжелых отношениях с Кирой, о любви к Кате и о многом-многом другом.
А Елена Александровна поведала, как тяжело ей было первое время уживаться с Валерой. Что вышла замуж не по любви, а по велению родителей, что сначала зауважала его и только потом влюбилась.
Еще она вспоминала Леонида, отца Кати. Каким проблемным ребенком он был. Но таким жизнерадостным, таким добрым, простодушным, что и людей таких не бывает. Только Катя такая. Но она грустная. Тяжело ей, но как помочь, Елена Александровна никогда не знала.
За душевными разговорами они провели всю ночь и немного утра. Андрей хотел ехать домой. Но Елена Александровна категорически запретила и постелила ему в Катиной комнате. Что крайне обрадовало Андрея.
И вот он лежит в ее постели.
Катенька…
Вдохнул запахи комнаты и зажмурился.
Как же он соскучился! И как устал от навалившихся проблем!
Но все же чуть-чуть полегчало. Он выговорился. Не зря этот метод считается одним из самых действенных лекарств от душевных ран.
Что же будет дальше? Хочется верить, что только хорошее.
Закрыл глаза и тут же уснул.
Среди красных полей роз кружилась Катя. Она заливисто смеялась, раскинув руки в стороны. Красное платье. Красные лепестки, парящие в воздухе. И ярко-голубое небо…
Записан
Страниц: [1] 2
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap