Май 24, 2018, 08:45:31
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Страниц: 1 [2]
  Отправить эту тему  |  Печать  
Автор Тема: Я все знала  (Прочитано 683 раз)
0 Пользователей и 1 Гость смотрят эту тему.
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #25 : Июль 04, 2017, 07:00:10 »

-31-

Вот что за странное чувство такое? Еще не успел толком проснуться, даже глаз открыть, как целый букет противоречий одолел его.
Во-первых, раскалывалась и гудела голова, а во рту пересохло так, будто бы там настоящая пустыня образовалась. Со змеями и скорпионами. Судя по привкусу, пахнет именно ими.
Во-вторых, все тело ломило, болели мышцы и тянули свинцовой тяжестью вниз. И еще поза, в которой он лежал, была жутко неудобной. Но сил перевернуться не хватило, и он бросил это бесполезное дело, зажмурив режущие от яркого света глаза.
В-третьих же, чувствовал небывалую легкость, что совершенно противоречит пункту второму. Но данный парадокс пока остается фактом незыблемым. Некая нега наполняла его изнутри, и хотелось улыбаться и радоваться жизни.
Все же собрался с силами и открыл, судя по всему, покрасневшие глаза. Спрятался за выставленной перед собой ладошкой. Взгляд более-менее сфокусировался и привел Романа Дмитриевича еще к большему парадоксу. Он в «Зималетто»? Каким образом ему удалось тут оказаться?
Память категорически отказывалась давать хотя бы малейшие подсказки. От напряженных дум голова разболелась еще больше.
Так… Начнем с простого. Палыч ушел, он остался один, стало тоскливо. Открыл шкафчик и достал бутылку виски. Все… Дальше пустота…
Только был еще какой-то восторг… Что-то яркое, красочное… Что-то приятное… Но что это?
Яркое… Может быть, он картинки с моделями просматривал?
Шатаясь и еле держась на ногах, поднялся с диванчика и подошел к столу.
Нет. Компьютер выключен… Значит, не картинки…
Что же это было? Может быть,галлюцинации? Допился, что называется! Все! С этого дня ни капли градус содержащих напитков в рот не возьмет! Хватит с него и одной проблемы! И так ненормальным себя считает из-за отсутствия влечения к женщинам и страха перед рыжими.
Рыжими… Так! Стоп! Какая-то смутная картинка мелькнула перед глазами и исчезла…
Рыжие волосы… Голая женщина под ним… Что за бред? Откуда ей здесь взяться?
Схватился за голову, взлохматил волосы и почесал затылок.
Нет… Это точно галлюцинации!
Но почему так ломит тело, как будто бы после бурной ночи с женщиной. Это состояние он никогда перепутать не сможет. Значит…
Значит, рыжая женщина все-таки была! Уф-ф-ф! Как же тяжело! Безумно хочется пить.
- Шура! – прохрипел или даже прошептал он, почти беззвучно. – Вот черт! – откашлялся. – Шура! – в этот раз получилось чуть громче, но хрипота не исчезла.
Секунда, и на пороге выросла его незаменимая секретарша.
- Да, Роман Дмитрич! – вежливо улыбнулась она. – Вы уже проснулись? Доброе утро!
- Да… - выдавил он. – И вам доброе утро! – попытался изобразить на лице подобие улыбки. – Шурочка, я тут уснул… случайно… И… вот... Не могли бы вы принести мне воды?
- Конечно, Роман Дмитрич! – бодро сказала она. – И, может быть, еще кофе? Крепкий. Ну, или таблетку от головы. У меня есть.
- Да. Было бы не плохо. Спасибо, Шура!
- Через минуту будет! – она развернулась и бодро отправилась исполнять его пожелания. Таких секретарш и не найти больше! Ответственная, добрая, веселая, преданная, и работник профессиональный!
Малиновский на секунду задумался.
- Шура! – просипел он ей вдогонку. – Шурочка… У меня к вам просьба еще… Хотя нет… Не просьба, а вопрос… Скажите, а вы когда пришли, то не застали никого больше в моем кабинете?
Шура моргнула глазами. Сложила ладошки у груди.
- Когда пришла? Нет, Роман Дмитрич. Тогда здесь не было никого. Я первая…
- Спасибо, Шура.
Шурочка еще раз улыбнулась и исчезла. Но что-то все же не давало Малиновскому покоя. Что-то крутилось вокруг, перед глазами, но постоянно ускользало. Что же не так?
Снова прилег на диванчик и зажмурился. В полном молчании пролежал несколько мгновений, а затем резко вскочил. На лице его выступило удивление, даже недоверие.
На Шуре надета та же ярко-желтая кофточка, что и вчера! А она никогда не носит вещи два дня подряд! И еще…
Шура ведь рыжая!..

В голове стучали тысячи вопросов от «Как?» до «Почему?». Малиновский даже протрезвел. Взбодрился мгновенно. Устоять на месте не получилось, и он выскочил в приемную. Там сидела одна лишь Амура, у которой от такого эффектного появления лицо вытянулось в неподдельном удивлении, даже шоке. Оба застыли.
- Роман Дмитрич… У вас все в порядке? – наконец спросила она и тут же схватила первый попавшийся документ и принялась им обмахиваться.
- Ну, разумеется! Лучше не бывает! – бросил он довольно раздраженно, но с широкой улыбкой на лице. – Амура, а Шура где?
- Так она за чаем ушла…
- Верно… А где у нас чай?
- В столе… - Амура моргнула несколько раз. – То есть нет… Заварка в столе у Шуры, а она пошла за кипятком.
- Куда?
- За кипятком… То есть.. Туда… - указала рукой в направлении двери. - ОЙ! Опять не то… В баре кипяток… - приложила ладошку ко лбу и часто задышала.
Общее удивление, неловкость и непонимание спало только тогда, когда Малиновский засмеялся.
- Спасибо, Амура! – галантно поклонился и ушел… В сторону бара…
Какой странный Роман Дмитрич! Она никогда его таким не видела. Взлохмаченный, во вчерашнем костюме, в помятой рубашке, на которой, вдобавок ко всему, расстегнуты верхние пуговицы. Слишком расстегнуты…
А еще он серьезный и задумчивый. Что совсем ему не свойственно… Карты раскинуть, что ли?
Амура завозилась в поисках колоды. И случайно задела стопки с папками. Бумаги рассыпались. Она тут же бросилась их собирать. Только бы не перепутать! Иначе несколько часов уйдет на сортировку. Это еще хорошо, что Киры Юрьевны нет! И она почти не занята в последнее время!..
А Малиновский тем временем, поняв, что выглядит, по меньшей мере, ненормально, заскочил за первый попавшийся угол и принялся ждать. Чего именно? Сам не понимал…
А чего он так, собственно говоря, всполошился? Ну, переспал он с Шурой! И ладно. Он и с Тропинкиной как-то неплохо провел время…
А тут такой шанс! Шура молчит, продолжения не требует и даже вида не подает, что между ними что-то было! А что если действительно не было ничего?
Внезапно вдалеке коридора показалась Шура. Она несла чашку на подносе и шла медленно, слегка покачивая бедрами. Малиновского мгновенно от одного только созерцания в жар бросило. Что за фокусы?
Вырос у нее на пути, лучезарно улыбаясь.
- Шурочка, спасибо! – выхватил из рук поднос и, хитро прищурившись, внимательно на нее посмотрел. Шура сглотнула, на лице на секунду промелькнула дикая паника, но тут же исчезла за вежливой ответной улыбкой.
- Пожалуйста, Роман Дмитрич! Вы сами донесете? Я тогда пойду у Ольги Вячеславовны таблетку возьму! – бодро сказала она и тут же развернулась и зашагала в обратном направлении.
- Стоять! – крикнул он довольно громко. Шура резко остановилась и плавно повернулась лицом.
- Что-то еще? – ее вежливость зашкаливала.
- Нам нужно поговорить, -Роман скрестил руки на груди и серьезно на нее посмотрел.
- Роман Дмитрич, не жалеете вы себя! О работе и расписании встреч я вам позже расскажу! А сейчас вам нужно выпить крепкого чаю! – она еще и подмигнула ему. Вот это вывело Малиновского из себя. За кого она его держит?
- Нет. Речь пойдет не о работе, - раздраженно бросил он, но поспешно натянул улыбку на губы.
- У вас что-то случилось? Вы выглядите невеселым… - протянула Шура.
- Случилось! Шура, может быть, вы прекратите ломать комедию? – взорвался Малиновский.
- Я не понимаю, о чем вы.
- Действительно не понимаете, Шура? – склонил он голову набок.
- Не понимаю! Роман Дмитрич, вы не в себе и…
- Шура! – закричал он.
- Малина, ты чего орешь с утра? – послышался голос Жданова за спиной. – Шурочка, он вас обижает?
- Нет, что вы, Андрей Палыч! Просто Роману Дмитриевичу нездоровится. Но я уже иду за лекарством! – бросила она и стремительно скрылась. Малиновский с немым молчанием смотрел ей в спину.
- Ромыч, что с тобой? Выглядишь ты, скажем прямо, не очень. Неужели ночка наконец удалась? – подмигнул Андрей.
- Удалась – не то слово!
- Неужели? Расскажешь?
- А тут нечего рассказывать. Я почти ничего не помню.
- Так. Все понятно! Пошли!
- Куда?
- В мой кабинет. Я знаю реабилитацию и лекарство получше, чем тебе может предложить Шурочка.
При вспоминании дражайшей секретарши Малиновский снова пришел в праведный гнев. А затем в памяти всплыли некоторые картинки прошедшей ночи, и в голову полезли совсем неприличные мысли. Поэтому предложенный Андреем бокал виски он схватил с усиленным рвением. Хотелось и в себя прийти, и охладиться.
И действительно, полегчало. Малиновский распластался на кресле, откинув голову назад и зажмурив глаза.
- Судя по твоему виду, ты был вчера « у Севы»! – ухмыльнулся Жданов, расположившись напротив, в президентском кресле, которое до сих пор у него никто не отнял, несмотря на их фатальные промахи и кризис в компании. И выглядел он вполне счастливым.
- Не угадал… Слушай, Андрюха, поделись рецептом! – наклонился вперед и подпер голову руками.
- Каким рецептом?
- Ты же светишься весь! Я тоже так хочу! В чем секрет?
- Ты не поверишь! – засмеялся Андрей. – Но в тещиных блинах!
- Какая теща? Ты о ком? – приложил Ромка  орла ко лбу и нахмурился.
- О Катюшкиной маме!
- Ах! Вот ты о ком! Значит, она уже теща? Быстро ты освоился!
- Тут медлить нельзя.
- Конечно! Иначе Катенька найдет маме другого зятя. Например, Курта… - ухмыльнулся Малиновский. За что и получил подзатыльник от Жданова. – Ау! Больно же!
- Никаких Куртов! Ясно? Ни слышать, ни видеть не хочу. И к Кате не подпущу!
- А ты собственник, оказывается! Бедная Катенька. Не думаю, что она будет терпеть твои выходки…
- Малиновский, тебе, кажется, только что было плохо! – Андрей начинал злиться.
- Было… Но если и дальше буду раздражать ваше Величество, будет еще хуже, судя по всему! – усмехнулся он. - И у тебя совести хватит поднять руку на побитого жизнью человека? – состроил скорбное личико.
- Побитый человек, ты расскажешь мне, что у тебя приключилось вчера? Где ты был? – на Малиновского долго злиться невозможно.
- Здесь. То есть в своем кабинете…
- Как это? Ты один напивался, что ли?
- Один.
Повисло долгое молчание. Андрей чувствовал свою вину. Не надо было оставлять Малиновского одного в таком состоянии. Ромка же тяжело дышал, держа орла у лба, и периодически делал глоток виски. Они не смотрели друг другу в глаза.
Слышно было, как в приемной что-то грохнуло, прозвучало довольно мощное ругательство из уст Клочковой. Часы показывали десять, а она только заявилась на работу. Когда же он ее наконец уволит?
- Я был не один, - в полнейшей тишине эти слова показались слишком громкими, слишком грубыми, и неожиданными. Андрей в удивлении повернул голову и взглянул Ромке в глаза. Там был страх, паника и что-то еще… Нечто очень значимое и яркое.
- Не один? К тебе Потапкин присоединился?
- Нет… Шура…
И Малиновский рассказал ему все, что успела сохранить память.
Сказать, что Андрей очень уж удивился, было нельзя. Он как-то спокойно отнесся к этому факту, видимо, памятуя случай с той же Тропинкиной и ее предшественницей и многими-многими другими случаями, в которых он и сам часто принимал участие. Но Ромка поспешил открыть правде глаза, заявив, что Шура первая, к кому его влечет после той злосчастной истории.
- И что же ты намерен делать? – наконец спросил Андрей.
- Не знаю… Но для начала поговорю с Шурой. Вытащу из нее правду хоть клещами, если потребуется. Как говорят мудрецы, кто владеет информацией, тот владеет миром.
- Ну-ну… - протянул Андрей задумчиво. – Вот только времени то у тебя – всего два дня. Послезавтра Новый год! Не забыл?
- Черт! – Роман с грохотом поставил орла на стол. – Значит, придумаем «Блицкриг».
- А зачем? – серьезно спросил Андрей. И поставил этим вопросом Ромку в тупик.
- Я не знаю… Просто я должен понять… И… У меня же все получилось этой ночью…
Внезапно распахнулась дверь и на пороге возникла Катя. С огромной картиной в руках, с цветами и подарочным пакетом. И в спину ей слышались смех «Женсовета» и крики «С Днем Рождения».
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #26 : Июль 04, 2017, 07:02:25 »

-32-


«Как на Катькины именины в «Зималетто» был скандал…»

(Федор Михайлович Коротков)


Каким легким и прекрасным было это утро! Катя проснулась от некой наполняющей сердце радости, бесконечного восторга. Быть может, во всем виноват сон, полный ярких красок. Алые поля цветов мелькали перед глазами, солнце освещало все вокруг. И пели птицы! Кажется, это были соловьи…
А еще теплый ветер нежно касался кожи. Этот южный странник вздымал вверх красные лепестки, кружил, словно в вальсе, и уносил в даль – бесконечную, светлую, ясную.
Открыла глаза. Вокруг был полумрак, из ничем не занавешенного окна лился тусклый свет сереющего рассвета. Темные непривычные стены стерли улыбку на лице. Катя испугалась. Потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить все и понять, где она находится.
В больнице…
Вчера ей было плохо и оказалось, что она беременна, а потом… Потом пришел Андрей и сделал ей предложение… При Маргарите Рудольфовне… Может быть, это часть сна про красные поля цветов? Точно! Ей все приснилось!
Приподнялась на локте, затем медленно выползла из-под одеяла и встала на ноги. Никаких головокружений! И такая легкость и на душе, и в теле! Подошла к окну и уперлась ладонями в раму. И вдруг заметила нечто блестящее на своем пальце. Присмотрелась, брови недоверчиво взмыли вверх. Это же кольцо. Изящное и, самое главное, – обручальное!
Значит, это был не сон? И она и вправду невеста? Самого любимого, самого прекрасного человека! Того самого – Андрея Жданова! Вот уж действительно, ей такое и не снилось!
Полная радости, сверкая счастливыми глазами, она выбежала из палаты. И тут же угодила в цепкие руки Евгения Васильевича. И началась операция под кодовым названием «Невозможное возможно». Цель – выйти на свободу, то есть из больницы, так как чувствует она себя прекрасно, и ей срочно необходимо увидеть Андрея, чтобы понять… Чтобы убедиться, что все это – правда. А объект – непреклонный, умный, ответственный лечащий врач, который по совместительству еще и заведующий больницы. Оппонент хорош! Но и Катеньку Пушкареву мало кому удавалось обставить в стратегических ходах. С трудом, но нашлись аргументы, и Евгений Васильевич сдался. Нельзя с абсолютной точностью сказать, что же его убедило. Но, скорее всего, вот эта фраза:
- Понимаете, у меня сегодня день рождения… И я буду крайне несчастна, если проведу его здесь. Евгений Васильевич, я прекрасно себя чувствую! Отпустите меня!
И он отпустил. Но не одну! Потребовал, чтобы весь день ее кто-то сопровождал.

Зорькина разбудил слишком ранний и слишком навязчивый звонок мобильного телефона. И только с третьей попытки ему удалось разлепить глаза и набраться сил и мужества оторвать голову от подушки. Теплой, мягкой и зовущей…
- Да, я слушаю… - проскрипел он, громко зевнув.
- Коленька, милый! Ты мне нужен! – звонко и бодро сказала Катя.
- Пушкарева? Ты? То есть как ты? Но, судя по голосу и по тому, что звонишь сама, значит, ты жива!
- Спасибо, Коля, за заботу! – рассмеялась Катя. – Но ты же приедешь за мной?
- За тобой – это в больницу, что ли?
- В больницу! Коленька, всегда поражалась твоей сообразительности…
- Вот только не надо подлизываться!
- Так ты приедешь?
- А куда я денусь? Скоро буду, - и поспешил отключить связь. И только когда встал с кровати, понял, как он сейчас облажался перед Катей! У нее же сегодня день рождения! А он даже не поздравил! И неважно, что сонный мозг не успел сориентироваться. Это не оправдание! Стало стыдно. Друг называется!..
Он собрался буквально за пять минут. Выпотрошив все свои заначки и сбережения, побежал искать работающие в такую рань магазины, чтобы купить подарок. И не какой-нибудь, а шикарный! Катя этого достойна! Она столько всего натерпелась в последнее время, что просто заслуживала приятных эмоций.
Но именно в этот момент Катино счастливое настроение упало до критической, нулевой отметки. Ей сообщили, что отец лежит в этой же больнице и что ночью его привезли с сердечным приступом.
Что же с ним случилось?
Самые нерадужные предположения вкрались в голову, заставляя сердце биться чаще. Она разволновалась. За что получила выговор от Евгения Васильевича, который вскоре развеял ее испуг и убедил, что здоровью Пушкарева ничто не угрожает  и что через несколько восстановительных дней его уже можно будет выписывать. Но в палату к отцу все же не пустили, заявив, что он спит и что сейчас его лучше не беспокоить.
Катя, опустив плечи, прошлась по коридору, в конце которого в окне алело яркое восходящее солнце, такое же, как и во сне. Интересно, что же будет дальше? Очень хочется верить, что только хорошее. Но неужели так бывает?
Через полчаса объявился Колька. Он был еле виден из-за огромного букета красных роз. И как он угадал?
- Пушкарева, прости дурака! – с ходу сказал он. – Знаю, что нет мне прощения! Но... Но я исправлюсь! Я это… - он потеребил букет, потом опомнился и протянул Кате. – Это тебе! На колени вставать не буду. Считаю, что я и так вполне себе сказочный принц!.. Катька, тебе сегодня исполнилось четверть века! Это такое круглое число… Но не это важно! А то, что каждый год твоей жизни сделал из тебя такую, какая ты сейчас есть. Умную, добрую, красивую… Бескорыстную, отзывчивую… И несмотря ни на что, безмерно доверчивую… Никогда не меняйся! И не сомневайся в себе! Ну, и здоровья тебе! Тебе и твоему малышу! – хитро улыбнулся и вручил ей пакет, на дне которого лежала какая-то тетрадка.
- Спасибо, Коля… Но это же… Это же наша «Книга желаний»! – раскрыла на первой странице. Листы со временем потрепались и пожелтели, но чернила не поблекли. Корявый, нескладный почерк Зорькина сменялся, аккуратными закорючками ее собственного производства.
Им тогда было по восемь лет. Они решили, что все свои мечты будут записывать в специальную тетрадку -  и тогда они обязательно исполнятся. Боже, как давно это было… Последний раз она тут писала лет в пятнадцать. Перевернула на последнюю исписанную страницу.
«Я хочу, чтобы этим летом мы поехали с родителями на море, а не на дачу, как всегда. И еще хочу, чтобы Димка из девятого «б» пошел на поправку и чтобы он смог ходить. И пусть на Новый год мне кто-нибудь подарит велосипед».
Катя улыбнулась. Как же давно это было. И эти мечты такими глупыми и наивными кажутся теперь…
А вот Колька уже тогда был достаточно прагматичен.
«Хочу, чтобы Светка пошла со мной на свидание, я ведь даже накопил денег на билет в кино».
А в восемь лет он писал следующее:
«Хочу, чтобы Мария Семеновна меня похвалила и поставила пять по чтению».
А Катя же отчаянно желала совершенно другого:
«Хочу, чтобы со мной все дружили и перестали обзываться. Хочу быть красивой. Хотя бы такой, как Светка из параллельного класса».
Вот эти строки вызвали у нее слезы. Крупные, горячие.
- Коля… Спасибо… Я совсем про нее забыла… - руки затряслись, тетрадка выскользнула из них и упала на пол.
- Эй! Пушкарева, я не хотел тебя расстраивать! Прекрати плакать! - поднял тетрадь и отправил ее обратно в пакет. - Я не знал, что тебе подарить… И поэтому... держи! – протянул ей другой пакет.
- Что это?
- Посмотри!
Внутри оказалась большая коробка, на которой был нарисован ноутбук, или портативный компьютер, как его еще называют. У Кати никогда такого не было…
- Колька! Это же…
- Пушкарева, ты у нас дама деловая! И пусть теперь все твои гениальные идеи будут воплощаться здесь. И еще можно создать новый документ и там записывать хоть тысячи желаний! Думаю, так они еще быстрее будут исполняться. Все-таки новые технологии, - усмехнулся Зорькин.
- Коль, спасибо тебе! Я не ожидала… Правда…
Но это было только начало этого незабываемого и самого яркого дня ее жизни.
Следующей на очереди была мама. Увидев ее и Зорькина на пороге квартиры, она заохала, заволновалась, но была очень счастлива, что с Катей все хорошо. Она тут же засуетилась на кухне и побежала за подарком, коим оказался маленький золотой браслет, который считался семейной реликвией и передавался от матери к дочери.
- Катюш, ты скоро выйдешь замуж и думаю, что пришла пора передать эту единственную нить с нашими предками тебе. Пусть этот браслет принесет тебе такое огромное счастье, какое можно себе представить. Будь счастлива, дочка! – поцеловала ее в щечку и нервно отвернулась, скрывая непрошеные слезы.
Позавтракав, Катя засобиралась в «Зималетто». Зорькин, как верный паж, сопровождал ее в пути, поддерживая за руку.
Их совместный выход из лифта вызвал шквал эмоций у женсовета.
- А-а-а! – закричала Тропинкина, как только раскрылись двери лифта. – Пришла! Девочки, она здесь! – завопила она на весь офис. И тут же подбежали Шура и Амура, за ними Света с Таней и Ольга Вячеславовна.
- Катька, ты все-таки пришла! – еще громче прокричала Таня, источая радость.
- А я же говорила, что она придет! – поддержала Амура. – Меня карты никогда не обманывают!
- Ага! Это точно! – согласилась Света.
- А где Федька? – спросила Шура.
- Я здесь! – с гитарой в руках возник Федор Коротков, самый аристократичный из всех курьеров. – Дамы! – поклонился. – Екатерина! – подмигнул ей. И тут началось. Танцы, песни и пляски…
«Как-то в нашем «Зималетто» появилась Катюша» - запел Федя.
«Вот такой вышины! Вот такой ширины!» - поддержали девочки, построившись вокруг Кати, оттеснив Зорькина в сторону, как незнакомца, и взявшись за руки.
«Вот такой красоты!» - указали пальцем на нее. «Хоть с какой стороны!» - заводили хоровод.
«Принимай! Принимай! Поздравленья принимай!» - вытащили из-за стойки ресепшена огромную картину и вручили ей.
- Катюш, чтобы жизнь твоя была такая же яркая, насыщенная светом и красками! – сказала Ольга Вячеславовна.
- Нет, Катюш, пусть ты встретишь такую любовь! Вот прям большую! И счастливую!.. – Маша даже всплакнула на последнем слове и замолкла.
- И чтобы все твои таланты финансовые и вообще все нашли свое воплощение! – пожелала Света.
- А вот я хочу пожелать тебе никогда не унывать и не сдаваться, - Таня вскинула кулачок и крепко ее обняла.
- Катенька, а вот я скажу, что карты сулят тебе счастье… И еще звезды так совпали, что я вижу скорую свадьбу…
- Ух, ты! Катька, Амура у нас не ошибается! Значит, скоро погуляем на свадьбе! – воскликнула Шура. – Ты же нас пригласишь?
- Конечно! – улыбнулась Катя. – Спасибо вам, девочки… И Федя!
- Вот-вот! А то про меня уже и забыли даже! – Федор погрозил пальцем и подошел поближе. – А я уверен, что у нашей Катьки впереди будет только радость и успех! С Днем Рождения, Пушкарева! – извлек из куртки маленькую ромашку. – Мой скромный подарок! – протянул ей.
- Спасибо… - прошептала Катя.
И тут все снова взорвались с криками «С Днем Рождения!».
Появился удивленный и всполошенный Милко.
- Так! Что Орем? У кОго тут День РОжденья?
- У Кати! – выкрикнула Маша.
- Правда? ПушкАрева, я тЕбя поздрАвляю! ЗдОровья и никОгда нЕ будь большЕ страшнОй! А тортИк будет?
- Милко! – упрекнула Ольга Вячеславовна.
- А чтО? Я заслУжил!
- Конечно, будет! Девочки, я и вас, и Милко - всех приглашаю сегодня вечером к себе домой. Мама обещала испечь свой фирменный торт.
- Ух, ты! Катька! – воскликнула Маша.
- Мы обязательно придем! – поддержала Амура.
- Милко, а вы? – спросила Света.
- А вот вОзьму и прИду!
- Так это же здорово! – засмеялась Тропинкина. – С нетерпением жду конца рабочего дня!
- Кстати, о работе… Девочки, мне пора…
- Кать, вот в день рождения Андрей Палыч мог бы дать тебе выходной! – возмутилась Амура. - Тем более, что ты плохо себя чувствовала… Кстати, как ты сейчас?
- Да, Кать! Мы слышали, что ты в больнице была… - обеспокоенно проговорила Ольга Вячеславовна.
- Со мной все в порядке, девочки! И... Все потом... Коль, пойдем! – взяла под руку ошеломленного Зорькина и уверенно прошла мимо замершего от удивления «Женсовета».
- Так это тот самый Коля? – пробормотала Шура и покачала головой. – Да… Представлялся он другим. Я думала, что он хотя бы выше…
- Да уж… - протянула Тропинкина. – Не мачо!
- Но ведь Катя его любит! – воскликнула Таня. – И карты Амуры свадьбу обещают!
- Думаешь, это он? – недоверчиво спросила Света.
- А кто же еще? – в удивлении раскинула руками Таня. На что в ответ ей все громко хмыкнули и рассмеялись.
- Вот тут как раз вариантов и претендентов много! – покачала головой Маша.
- Так, девочки, пошли работать! – засуетилась Амура.
- Тебе-то куда торопиться? Киры Юрьевны-то нет! А давайте еще раз прокричим поздравление! Катя услышит! – предложила Маша.
И они звучно и многоголосно сотрясли стены искренними и радостными воплями «С Днем Рождения, Катя"!!!

- Пушкарева, а чего они на меня так посмотрели? – Зорькин плелся следом за почти бегущей Катей, неся довольно объемную и даже тяжелую картину, и озирался назад, где по-прежнему стоял «Женсовет».
- Как? – не сбрасывая темпа, спросила Катя.
- Ну… Словно я… Словно они… Ну, ты же поняла! – у обычно неподвижного Кольки уже начиналась одышка.
- Коль… - остановилась. – Они представляли тебя несколько иным…
- Что? А с чего это они меня вообще представляли? – поставил с грохотом картину, упер руки в боки и хитро прищурился.
- Я… В общем, я сказала, что ты мой жених… Ну, не жених, конечно. Но мы встречаемся… - неловко потеребила черный приталенный пиджачок.
- Как интересно! А я даже и не знал, что не свободен… А хотя, знаешь, я не против… Ты теперь у нас красотка… Говори! Распускай слухи! Пусть Вика приревнует! – глазки его загорелись, он даже ростом выше стал.
- Зорькин! – Катя стукнула его кулачком по плечу. – Просто Амура мне нагадала большую любовь… И все стали спрашивать кто это… А я… Я сказала, что это ты…
- Ну, конечно! Не Жданова же выдавать!
- Тише! – шикнула Катя. – Здесь даже у стен есть уши… Особенно у фикусов!
- А что? Это тайна? – сделал большие глаза.
- Да.
- Вот любишь ты, Пушкарева, жизнь себе усложнять! – Коля  подхватил картину и пошел вперед, открыл дверь, еле вписался в проем. Шатаясь, восстановил равновесие. Поднял глаза - и лишился дара речи. Там стояла она! Богиня! Королева его снов и фантазий – Вика! Виктория!
- Че уставился, очкарик? – сказала она волшебным, нежным и самым сладким из всех голосов, которые он когда-либо слышал. А как взметнула брови! Княжна! Нет, царевна!
- Слышь, давай вали отсюда! Производственный этаж метров на двадцать ниже! – встряхнула сияющими прядями волос, разметавшихся по плечам. Она что-то ему говорит. Она с ним разговаривает! Это ли не чудо?
Словно камень сковал его тело. Ни двинуться, ни пошевелиться.
- Эй, Пушкарева! Это твой брат, что ли? На тебя похож, - хохотнула Клочкова, с интересом рассматривая это восьмое чудо света, замершее с глупой улыбкой на лице.
- Коля, - Катя дернула Зорькина за рукав. – Колька! – но он только отмахивался и не сводил сверкающих глаз с ухмыляющейся Клочковой.
Пришлось пойти на крайние меры. Катя подошла к столу и взяла в руки трубку телефона.
– Значит, так! Я сейчас звоню маме и говорю, чтобы фирменных котлет она не пекла, а булочки твои любимые чтобы заменила творожниками!
Зорькин мгновенно очнулся. Бросил на Катю возмущенный взгляд.
- Ты не посмеешь!
- Еще как посмею! – в напряженной перестрелке взглядами победила Катя. Зорькин тяжело вздохнул и отвернулся в другую сторону, чтобы не видеть свою ожившую фантазию.
- А кто это такой? – Клочкова серьезно озадачилась.
- Это Николай Зорькин – финансовый директор компании «Никамода», один из влиятельнейших и богатейших представителей российского бизнеса… - официальным тоном произнесла Катя.
- Что? – из ее рук выпала сумка. Клочкова суетливо поспешила ее поднять и прижала к груди, обхватив руками. И все это – не отводя пристального и недоверчивого взгляда от спины Зорькина.
- Николай Антонович, а это – Вика… Она… Она - секретарь президента… - внезапно увидела на полу возле дверей большую корзину с букетом ярких нежных цветов, подошла ближе и подняла. – А это кому?
- Не знаю… Они тут были, когда я пришла… - пробормотала Вика задумчиво. Она по-прежнему стояла в довольно неловкой позе. И еще эта сумка…
Катя вдохнула прекрасный аромат, погладила лепестки. И вдруг заметила записку.
«Катрин! Прими мои самые теплые поздравления. С Днем Рождения!
P.S.: Подарок будет чуть позже.
Твой Курт Рихтер»
Катя улыбнулась, подхватила картину и Зорькина и открыла дверь президентского кабинета. На нее тут же уставились две пары глаз. И обе крайне удивленные.
А где-то вдалеке снова раздались радостные крики «Женсовета»: «С Днем Рождения!».
- Катя? – Андрей даже привстал с места, не веря своим глазам. – А ты… Как… А почему… - мысли никак не желали формулироваться. Зато Малиновский оказался словоохотливее.
- Катенька, вы, как всегда, непредсказуемы! – радостно выкрикнул он, расставив руки в стороны.
- Роман Дмитрич, я тоже очень рада вас слышать! – небрежно улыбнулась Катя.
- Следовательно, видеть - не рады! Что ж… Не буду портить вам праздник и настроение. Кстати, с Днем Рождения вас! Андрюха! – сжал кулачок. – Я буду у себя… Эй, парень, тебе лучше отсюда уйти, – шепнул он Зорькину. - Беги в свою родную бухгалтерию! Не искушай судьбу! – загадочно кивнул в сторону Жданова.
Зорькин несколько раз моргнул недоуменно, затем увидел в проходе силуэт Виктории, и ноги сами потянули его в приемную. Малиновский одобрительно кивнул. Мол, молодец! Неказистый, но понятливый.
Вышел вслед за этим непутевым очкариком. Подмигнул отупевшей, судя по ее взгляду, Клочковой, замершей на месте. Хотя куда уже дальше тупеть?  И отправился дальше. На поиски Шурочки. Ей так просто не уйти и не отвертеться!..

- Кать, ты как здесь оказалась? – Андрей вышел из-за стола и медленно подошел к ней.
- Меня Евгений Васильевич отпустил. Но всего на день… И в сопровождении Кольки…
- Боюсь даже спрашивать, чем ты его убедила, - улыбнулся Андрей и аккуратно приподнял ее руку, разглядывая блестящее на утреннем солнце кольцо. Затем поднес ее к губам и нежно поцеловал каждый пальчик. Катя едва не задохнулась от нахлынувших эмоций. – Катюш… Я совсем болван! Я не знал, что у тебя сегодня такой день… - виновато пожал плечами. – Прости меня… - прошептал он, приблизившись вплотную.
- Ты же мне подарил подарок… Вчера… - смущенно улыбнулась.
- Нет, это ты мне подарила вчера подарок! Даже два… - взгляд метнулся к животу. Андрей опустился на колени, обхватил Катю за талию и прижался к ней ухом, будто бы пытаясь что-то расслышать. – А кто у нас там? Мальчик? Мальчик!
- Почему мальчик?
- А он слишком тихий…
- Так он же еще маленький совсем! Или она…
Андрей счастливо заулыбался. Поднялся с колен и тут же потянулся к Кате за поцелуем.
- Я согласен даже на тройню! Лишь бы это были наши дети… И лишь бы ты всегда была со мной! – прошептал он ей в шею. Затем поднял на руки и зашагал в каморку. Вместе с нею приземлился на кресло. – Я очень соскучился… - пробормотал он, на секунду оторвавшись от поцелуя. – И я тебя люблю… - рука поползла под пиджак, расстегивая пуговицы.
- Андрюша! – раздался довольно звучный и крайне неожиданный голос Маргариты Рудольфовны. – Паш, может быть, он еще не пришел?
- Маша мне сказала, что он здесь… Какая интересная картина!
Андрей нехотя оторвался от Кати, небрежно поправил одежду. Отошел в сторону. Затем снова подбежал к ней за поцелуем, который слишком затянулся и прекратился только тогда, когда сама Катя, с трудом найдя в себе силы, оттолкнула его. Андрей тяжело вздохнул, пробормотал какое-то ругательство и вышел из каморки.

- Мам, пап, доброе утро! – бодро произнес Андрей, нацепив самую счастливую из возможных улыбок, и, расставив широко руки, подошел к ним, дабы запечатлеть поцелуй послушного сына.
- Андрюша, ну что ты там прячешься? – возмутилась Маргарита Рудольфовна, подставляя щечку. И внезапно в ее голову прокралась крайне подозрительная мысль. Слишком уж ее мальчик радужно выглядел. Слишком улыбался. Так, будто он сейчас на подиуме и открывает показ. А что это с волосами? Они же непозволительно взъерошены! И на рубашке целых три нижних пуговицы не застегнуты…
И еще эта каморка…
Тут все факты сошлись, и неприятная догадка осенила ее…
Не может этого быть! Неужели ее сын настолько непостоянный и ветреный? Как он может изменять женщине, которая ждет его ребенка, которой он вчера сделал предложение руки и сердца, выглядя при этом серьезным и безумно влюбленным?
Но то, что там, в каморке этой, сейчас находится женщина, Маргарита Рудольфовна была уверена на все пятьсот процентов. Слишком хорошо она изучила своего сына и все его повадки. Вон как глазки бегают! И слишком уж часто останавливаются на этой самой двери! Так! Пора вступать в бой!
- Послушай, а что это за шедевр мирового искусства тут появился? – спросил Павел Олегович, заинтересованно разглядывая картину, поворачивая голову в разные стороны, словно пытаясь охватить сразу все ракурсы разом.
- А… Это не мое! – выставил руки вперед, словно отмахиваясь от чего-то запретного или незаконного.
- Очень интересно… Живо так… Вполне достойна центрального места на стене. Вот только впишется ли в общую композицию интерьера? Марго, ты как считаешь?
- Я? – словно очнувшись, переспросила Маргарита Рудольфовна, глаза ее выражали недоумение.
- Ну, конечно, ты! Я же в этом не разбираюсь, - усмехнулся Жданов-старший. – Мои сферы понимания находятся слегка в иной области. Например, в финансовом деле… Кстати, Андрей, я понимаю, что голова твоя в данный момент забита другим, но все же мне необходимо изучить отчеты и услышать консультацию по всем пунктам…
- Да, пап, я…
- Павлуша, ну, с этим можно разобраться и после Нового года! А с картиной… Мне кажется, что она крайне удачно будет смотреться в этой… в кладовке… Или как она зовется... Такое буйство красок… - подошла к картине, подняла ее. – Я хочу посмотреть! – воскликнула она и стремительно направилась к каморке. И, как она и предполагала, тут же на пути вырос Андрей, не давая пройти дальше.
- Мам, ну что ты говоришь! Это вообще не моя картина… И ее унесут отсюда!
- Нет, я все же хочу убедиться, что права! – Маргарита Рудольфовна оттолкнула Андрея в сторону, но была остановлена у самой двери.
- Мамуль, там скудное освещение! – сын намертво прирос к полу, не давая никаких путей, для дальнейшего проникновения.
- Вот! Скудное освещение! Андрюша, как ты можешь допускать, чтобы Катерина работала в таких условиях? – сложила она  руки на груди. – Между прочим, Катя твоя невеста, - последнее слово специально выделила погромче, чтобы эта вертихвостка, называемая современным языком – модель, услышала.
- В самом деле, Андрей! – согласился Павел Олегович. – Катя давно уже заслуживает отдельного кабинета.
И в этот момент из-за стенки раздалось троекратное громкое чиханье…
У всех троих на лицах мгновенно отразилась самая разная реакция – удивление, испуг и торжество.
- А кто там? – ехидно поинтересовалась Маргарита Рудольфовна.
Андрей в панике повертелся на месте, а потом махнул рукой и расплылся в широкой улыбке.
- Кать, выходи! Нас рассекретили. Плохой из тебя партизан! – громко сказал он, отошел в сторону и открыл дверь, из которой тут же вышла сама Катерина с красными, горящими огнем щеками и в сильном смущении.
И снова у всех была разная реакция – недоверчивое удивление, понимающая ухмылка и безграничная радость.
- Катя? Здравствуйте! А вы… Неужели Евгений Васильевич вас выписал? Так быстро! – Маргарита Рудольфовна тут же смягчилась, как только поняла, что ничего аморального ее сын совершать и не думал.
- Здравствуйте, Маргарита Рудольфовна! А он меня и не выписал… Он отпустил всего на день, - смущенно переминаясь, ответила Катя.
- У Кати сегодня день рождения! – объяснил Андрей.
- День рождения? Боже! Как неловко получилось…
Внезапно в приемной раздался грохот.
- Николай, ну куда же вы! – донесся истерический крик Клочковой.
- О, нет… Колька! – прошептала Катя и тут же кинулась к двери.
Увиденное поразило ее до глубины души. На полу сидел Зорькин. На него томно, но уверенно надвигалась Виктория, выставив бюст вперед, демонстрируя слишком уж открытое декольте. Колька же медленно отползал назад. На лице его был испуг!
- Вика, я согласен, что неоплаченный кредит – это очень неприятная вещь… - бормотал Зорькин. Стена уже была близка. Отступать дальше некуда.
- Нет, Николай! – взвизгнула Клочкова. – Вы не можете меня понять! С вашими финансами вы можете себе позволить все, что угодно, и без кредитов. А вот таким бедным, умным девушкам, как я, приходится терпеть и скрепя зубы работать. Да что там работать! Пахать, как вол! – она нависла над ним, обдав горячим дыханием. – Вот если бы мне найти крепкое мужское плечо! – и облизнула губу. Зорькин «потек лужицей», распластавшись по полу. Последняя толика разума покинула его, потерявшись в манящем декольте. Он и так слишком долго продержался. Хмуро, храбро, отважно. Держал настоящий бой, противостояние! Но все его сознание и подсознание мечтали только об одном – проиграть.
- Что здесь происходит? – прогремел Андрей над самым ухом Кати. Так, что она даже подпрыгнула на месте, но зато пришла в себя. Моргнула несколько раз и пошла поднимать невменяемого Зорькина, от которого мгновенно отскочила Клочкова, приводя себя в порядок.
- Я повторяю вопрос! Вика! – снова закричал Андрей. – Твое рабочее место за столом, а не на Николае!
- Так я… это… - глаза ее забегали.
Тут из кабинета вышли Ждановы-старшие, с любопытством разглядывая виновников шума.
- Андрюш, что случилось? – спросила Маргарита Рудольфовна.
- Ничего, мам. Просто кое-кто давно напрашивается на увольнение… - сквозь зубы процедил он.
- Коль, ты как? – шепнула Катя. Зорькин посмотрел на нее непонимающими стеклянными глазами.
- Волшебно, - наконец протянул он, вызвав сочувствующую усмешку Андрея.
- Все ясно… - Катя покачала головой. – Андрей… - хотела добавить «Палыч», но поняла, что это прозвучит глупо. – Я… Я отведу Колю. Ему нехорошо, - Катя недовольно покосилась на Зорькина.
- Конечно, Катюш, - ласково улыбнулся Андрей. И тут уже Катя сама готова была принять невменяемый вид Кольки. Так сильно забилось ее сердце. А еще припомнился еще совсем недавний поцелуй в каморке. И… Пора убегать, пока остались остатки разума!
Ну почему он так пристально смотрит ей в спину? Неужели не понимает, что она чувствует это? Или понимает и делает это умышленно?
Вытолкала Зорькина вперед себя, открыла дверь и вышла.
- А кто это такой? – услышала она вслед недоуменный голос Маргариты Рудольфовны.
- Это троюродный брат Кати… - пробормотал Андрей.
- Брат? – вскрикнула Клочкова.

Зорькин не желал приходить в себя даже после трех съеденных в баре пирожных. Как только ни пыталась Катя его разговорить, ничего не получалось. Сидел со стеклянными глазами и глупо улыбался. Вот что случается, когда мечты приобретают черты реальности! Еще неизвестно, как бы она сама себя повела, если бы при первой встрече Жданов набросился на нее с поцелуем! Хотя это, конечно же, из разряда фантастики…
А в это время из кабинета заседаний и совещаний, в простонародье именуемого «туалет», возвращался «Женсовет» в полном и единственном своем составе. И вдруг видят такую картину – Катя держит за руку того самого несимпатичного юношу, который оказался Колей. А вот этот Коля смотрит на нее такими влюбленными глазами и так нежно улыбается!
- Девочки, вы только взгляните на этих голубков! – умиленно прошептала Таня. – А вы мне не верили! Вот он – жених!
- Да… - протянула Тропинкина. – Любовь зла называется…
- Маша! – упрекнула Ольга Вячеславовна.
- А что? Я не права разве? Вы посмотрите на него! – хмыкнула Маша.
- Вот он ее любит! Так смотрит... И Катя, судя по всему, неравнодушна. Так давайте порадуемся за них! – бодро произнесла Шура.
- Странно… - пробормотала Амура. – Карты мне указывали, что жених должен быть пиковым королем… А этот – валет бубновый…
- Но он же еще молод совсем! Валет не дорос до короля, - хихикнула Таня.
- До короля не дорастают. Им сразу становятся, с рождения, с пеленок! – опытным тоном заявила Тропинкина. – Вон тот мужчина – король! Это сразу видно! – указала она на выходящего из лифта брюнета с букетом цветов. – Кстати, где-то я его уже видела…
- И я тоже… - поддержала Таня.
- Так это же… Это же немец тот! Как его?.. Курт! Точно Курт Рихтер! – затарахтела Шура.
- Да! И я его помню! – подтвердила Света.
А дальше все смогли наблюдать настоящее шоу! Живое и неподдельное…
Курт Рихтер повертев головой по сторонам, увидел возле бара Катю и тут же расплылся в широкой улыбке и направился к ней. Катюшка же сначала удивилась, а потом безумно обрадовалась его появлению. Глазки засияли. Они обнялись и поцеловались. Правда, всего лишь в щечку. Но все же…
В общем, с просто знакомыми или же деловыми партнерами так себя не ведут! Не получают драгоценные подарки в бархатных футлярах, не идут в обнимку по коридору, не смеются громко над какими-то пустяками, да и с днем рождения они обычно вот так вот не поздравляют, прилетев из другой страны с шикарным букетом цветов в руках!
- Колю жалко… - протянула Шура. Они по-прежнему стояли на месте, неподвижно. – Он с такой же влюбленностью смотрит ей вслед. Девочки, что же творится-то… - она даже всплакнула.
- Вот тебе и король пиковый! – пробормотала Света. – Амур, а там карты случайно не указали, что это немец? – ехидно поинтересовалась она.
- Да при чем тут это? Я вот одного не пойму… Если Катя вдруг станет женой этого Рихтера, то она уедет от нас? – с грустью спросила Таня.
- А мы ее не отпустим! – заявила Шура.
- Девочки, ну что вы говорите? Это Катина жизнь! И ей самой решать, как поступать! – сказала мудрая Ольга Вячеславовна.
- Что верно, то верно! – согласилась Тропинкина. – А давайте, что ли, этого Колю успокоим! Вон он как переживает! Смотрит в одну и ту же точку. Кате вслед…
И они все вместе двинулись к Зорькину. Но что бы ни говорили, как ни пытались хоть какого-то ответа от него добиться, все попусту! Колька молчал!
И только через минут пятнадцать бесконечной болтовни дамочек и активной жестикуляции руками Зорькин словно очнулся, посмотрел на них недоуменно и спросил:
- А где Катя?
- Бедный… - прошептала Маша и заплакала.
- Коля… - начала Амура. - Вы ведь Коля? – Зорькин после небольшой заминки утвердительно кивнул. – Так вот, Коля… Дело в том, что Катя ушла…
- Да… - поддержала Шура.
- А куда она ушла?
- Не знаю… Но с нею был этот… - Амура с требованием поддержки посмотрела на Свету.
- Курт Рихтер, - просто сказала Света.
- Курт? – Зорькин схватился за голову. – Боже! Что он творит? Надеюсь, Жданов еще не в курсе! Вот я идиот! – стукнул себя по лбу. - Ей же волноваться нельзя… В ее-то положении! – пробормотал он, вызвав целую бурю эмоций на лицах «Женсовета». – Скажите, а куда они ушли?
- Туда! – пискнула Шура.
- Спасибо, - поклонился Зорькин и ушел в указанном направлении.
А дальше была немая пауза.
- Катя беременна? – наконец озвучила основную мысль Шура.
- Ты же сама все слышала… И еще эти головокружения и больница… Вот что с ней на самом деле было, а не переутомление. Хотя и устала она тоже. И беременна… Но от кого? – округлила глаза Таня. – Девочки, я совсем запуталась…
- Не ты одна! Я думаю, что отец – Курт! – заявила Маша.
- Ну, не Коля же! – согласилась с ней Шура.
- А вот мне интересно, при чем тут Жданов! – протянула Света.
- И мне интересно! Девочки, думаю, так просто тут не разобраться… Надо обсудить, - авторитетно заявила Тропикина.
- Маша, мы и так столько рабочего времени потеряли. Меня Милко убьет, если я сейчас не появлюсь!
- Ольга Вячеславовна, вы идите, конечно… Но без вашего мудрого мнения нам будет тяжело, - улыбнулась Амура. – А вот что вы думаете по этому поводу?
- Я думаю, что не надо лезть в личную жизнь Кати! – погрозила пальцем Ольга Вячеславовна и ушла в направлении мастерской великого дИзайнера. А «Женсовет», терзаемый сомнениями и нехваткой информации, отправился обсуждать и совещаться.
                                                             *   *   *

Прохаживаясь из стороны в сторону, и изредка заглядывая в отверстия между жалюзи, Андрей собирал по крупицам все свои мысли, пытаясь придумать самое лучшее поздравление для самой любимой женщины. Но, как назло, в голову ничего не приходило. Совершенно. Никаких идей!
Вот не умеет он ухаживать и делать подарки! Обычно в этом не было никакой надобности…
Видимо, без Малиновского не обойтись…
Какой же он все-таки беспомощный, оказывается! Без советов ни с чем не в состоянии справиться. Вот и с родителями точно так же получилось. Они сами за него все решили…
Отец отложил проверку отчетов до конца новогодних праздников. И даже по плечу его похлопал в знак поддержки. А мама пошла дальше! Она собралась объединить поздравление Кати с днем рождения с помолвкой и дать настоящий бал по этому случаю. И когда бы вы думали? Ну, конечно, в ночь с 31 декабря на 1 января! Других дат-то больше и нет! А свадьбу она собралась устроить не позднее, чем через месяц. Уже даже поделилась вариантами банкетных залов и списками гостей, которых собирается пригласить.
И ему пришлось соглашаться. Отказываться и перечить почему-то было стыдно. Ведь родители и так простили его и поняли, а главное – приняли Катю.
И он кивал покорно головой и улыбался. А когда остался один, вдруг с ужасом понял, что ведь он сам еще не поздравил Катю! И не сможет. Нужен Малиновский.
Стремительно выскочил из кабинета и ехидно усмехнулся, услышав причитания Клочковой, самым нахальным образом разговаривающей по телефону в рабочее время.
- Кир, ну, как ты не понимаешь! Я же говорю, что он безумно богат… И он брат Пушкаревой! Да. Точно тебе говорю! Выглядит как? Будешь смеяться, но действительно как Пушкарева в мужском обличии. Ну, до пластических операций, конечно… До Берлина…
У Викули, как обычно, голова забита одним – желанием найти неиссякаемый толстый кошелек. И Зорькин каким-то образом попал под прицел устремленного поискового пальчика с недокрашенным розовым ноготком. Бедняга! Спасать его нужно, пока не поздно.
Проскочил по коридорам со скоростью факса. И вдруг услышал громкий крик Тани Пончевой. Откуда-то справа. Видимо, «Женсовет» возвращается с ежедневной конференции из туалета.
- Дамочки, ну, а вдруг отец – Коля?!
Андрея словно молнией ударило. Резко остановился и прислушался.
- А я говорю – Курт! Ты видела, как они целовались? – не согласилась Тропинкина, кажется.
Послышался стук молоточков, зазвеневших в голове Жданова. Он словно прирос к полу и онемел.
Что? Катя целовалась с Куртом? Откуда он вообще взялся? Что за бред они несут?
Вопросы влетали и не желали вылетать обратно.
- Ну, подумаешь… Поцеловались… Это еще ничего не значит! – не сдавалась Таня.
- Не значит? Они же не скрывались! И ты букет его видела? – довольно сухим тоном возразила Света.
Все!
Дальше терпеть и слушать - сил больше не было. Андрей сорвался с места и кинулся навстречу медленно бредущему «Женсовету».
- Андрей Палыч? – икнула Шура, увидев неожиданно перед собой красное и перекошенное от ярости лицо Жданова. – Вы… Что-то случ… - она внезапно замолкла и попятилась назад.
- Случилось? – наигранно улыбнувшись, вскрикнул Андрей. – Нет! Что вы! Ничего не случилось… Просто я тут случайно услышал… Вы, говорите, что Курт Рихтер приехал? Просто я президент, а о таких вещах почему-то узнаю последним.
- Ну, что вы, Андрей Палыч! Мы сами буквально недавно узнали об этом… - в тон ему улыбнулась Тропинкина. – А точнее, увидели…
- Да что вы говорите! – довольно фальшиво засмеялся Андрей.
- Да… Но вы не переживайте. Катя его встретила. И как нам показалось, он и прилетел-то специально к ней, чтобы поздравить, - доверительно поведала Света.
- Неужели? – вскрикнул он. – Как мило… - процедил сквозь зубы и затрещал суставами пальцев на руках. – А где же сейчас Катя?
- Они ушли в сторону маркетингового отдела. Хотя, возможно, и к мастерской Милко, - задумчиво протянула Шура.
- Что ж… С моей стороны будет крайне невежливо не поздороваться с гостем дорогим! – злобно бросил Андрей и, сильно печатая шаг и сжимая кулаки, ушел…
- А что это было? – ошарашено спросила Тропинкина.
Но ответа ни у кого не нашлось. Безмолвный «Женсовет» - зрелище крайне прискорбное, но, к счастью, редкое. Настолько, что приравнивается к чуду света и необъяснимому природному явлению, например, как три солнца на небе.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #27 : Июль 04, 2017, 07:15:04 »

(Продолжение 32 главы)



Жданов Андрюша тем несчастным встречным, которые попадались ему на пути, казался разбуженным драконом, извергающим огниво, чудищем морским, вырвавшимся на сушу офисных коридоров, чтобы крошить, топтать и убивать. Один его взгляд внушал панику и заставлял сторониться и бежать прочь.
Многие сотрудники, повидавшие за годы работы в этой компании достаточно скандалов, уже научились идентифицировать степень озлобленности начальника до сотых процента. Но даже они сейчас находились в недоумении. Чесали затылки и переговаривались. А что же им еще оставалось делать? Ведь Андрей Палыч в таком гневе замечен впервые. Нет, он и раньше часто бывал раздражен. Мог накричать…
Но сейчас он был опасен. Вот про таких обычно говорят на судебных разбирательствах – «преступник находился в состоянии аффекта». И становилось очень страшно. Не одному «Женсовету» сегодняшний день подкинул пищу для размышлений! Вся компании погрузилась в обсуждение сложных перипетий личной жизни начальства и не только. Повсюду выглядывали любопытные глаза и настороженные уши. Работа встала.
А Андрей, ничего не замечая, уверенно шагал прямо. В голове проносились пугающие мысли. И одна – страшнее другой. Неужели Катя действительно могла целоваться с этим проклятым немцем? А может быть, она любит этого Курта?
Боже! Сердце готово было выскочить наружу.
Но ведь она еще недавно хотела лететь в Берлин. И там растить их ребенка одна. А может быть, она рассчитывала там в скором времени создать другую семью? С Куртом…
Нет! Стоять! Она же признавалась ему в любви. Утверждала, что любит с первого взгляда! Неужели обманула? Но зачем? Какой смысл?
- Черт! – выругался он. Остановился. Уперся руками в стену.
Нет. Он так просто ее не отдаст! Что бы там ни было на самом деле, но он не сможет ее отпустить. Теперь это невозможно…
Где-то вдалеке послышался звонкий смех ЕГО Кати, которому вторил грубый и нескладный мужской голос.
Андрей мгновенно отскочил от стены и направился к ним. Навстречу. Кулаки сжались сами по себе. Ничего не мог с собой поделать. Но это будет настоящее чудо, если он не сломает этому Курту нос сразу же.
И вот они! Идут. Медленно прохаживаются, если быть более точным. Катя вся светится. Так широко она еще никогда не улыбалась. По крайней мере, он не видел. А этот Ганс… Этот Гюнтер! Этот Йохан... Лепечет что-то на своем. Руками машет. Старается. Вон как перья распушил! Павлин!
- О! Какие люди! – нарочито радостно воскликнул Андрей, когда они уже были достаточно близко.
Катя, увидев его, сразу же приняла испуганный и настороженный вид. А что такое, Катенька? Не ожидали меня увидеть? Или не желали? Может быть, я вам сейчас все испортил? Ну, уж извините!
А вот Курт, наоборот, развеселился еще больше.
- Herr Schdanow! – воскликнул он, расставив руки в стороны.
- Сам ты… Хер Рихтер! Крайне рад вас видеть вновь! – рассмеялся Андрей. – Катюш, что же ты не переводишь? – подошел к ней и по-хозяйски положил руку на талию.
- Андрей говорит, что безумно рад встрече, - пробормотала Катя, недовольно косясь на руку на своей талии.
- Неужели? Правда, рад? – рассмеялся Курт. – А вот мне так не кажется. Такое ощущение, что он сейчас выбирает, что мне сломать в первую очередь – шею или челюсть!
- Нет, что ты! – улыбнулась Катя. – Думаю, он действительно рад… По-своему… - пробормотала Катя неуверенно.
- А я вам не мешаю? – милым шепотом спросил Андрей.
- Андрей, пожалуйста… Прекрати… - тихо попросила Катя и отвернулась к Курту.
- А что я должен прекратить? – глаза стрельнули гневом. – Я же ничего аморального не совершил… пока что. Наоборот! Поприветствовал гостя дорого. И более того! Хочу пригласить его на нашу свадьбу. Переведи… родная.
- Катрин, что такое? Я сделал что-то не так и расстроил тебя? Вы же не могли из-за меня поссориться? – обеспокоенно спросил Курт.
- Нет, что ты… - Катя нервно вздрогнула, когда рука на талии сжалась сильнее.
- Катенька, что же ты не переводишь? – Андрей уже даже не прикрывался фальшивыми улыбками.
- Я не могу… вот так сразу… - отстранилась и отошла на шаг в сторону.
- А что же тут сложного? Или ты немецкий забыла? Так давай пригласим переводчика! – стиснув зубы, сказал Андрей.
- Я… Хорошо… - повернулась к Курту.
- Катрин, ну, что не так? На тебе же лица нет! – подошел ближе и, не обращая внимания на позеленевшего Жданова, положил руки Кате на плечи. – Успокойся. И скажи мне…
- Курт, я… Все хорошо. Просто я хочу пригласить тебя на день рождения… к себе домой. Там, конечно, будут еще и девочки… Это мои коллеги с работы и подруги. Ты же придешь?
- Конечно! С великой радостью! Ты же знаешь!
- Спасибо. И… ты не обидишься, если я сейчас тебя оставлю?
- Ну, что за вопрос! Конечно, нет! Я давно не гулял по зимнему городу. Мой номер ты знаешь… Позвони. И я приеду туда, куда ты скажешь, - прижал к себе, улыбаясь. – Не грусти! – отстранился и собрался уходить. Но попал под мощный удар справа. Пошатнулся. Из онемевшей губы хлынула алая кровь, оставляя яркие пятна на белой рубашке и сером полу.
А Андрей не останавливался. Ярость заполнила все его сознание. Бить! Крошить. Повалить на пол. Не давать подняться.
Откуда-то издалека, словно из другой реальности, доносились тихие и нечеткие голоса.
- Андрей, остановись! Хватит! Пожалуйста, Андрей! – кажется, это Катенька… Она плачет, что ли? Почему? Кто ее обидел? Вот эта красно-белая рубашка? Он отомстит! Бить! Крошить.
- Андрей Палыч! Ну, что же вы… - кто-то хватает его сзади за руки и оттаскивает назад.
- Жданов! Ты совсем спятил? – верещит Клочкова.
- А я вам говорила, что он не в себе! – взволнованно выкрикивает Тропинкина.
- Ему нужно воды дать, - слышится строгий голос Светы.
- Лучше вылить на голову, - отвечает ей Амура.
И только Катя молчит. По щекам катятся крупные слезы. Трясется нижняя губа. Она плачет. Беззвучно.
Андрей смотрит на нее. И только сейчас до него начинает постепенно доходить, что же он только что натворил. Поднимает перед глазами руки, рассматривая сбитые костяшки пальцев. И волосы встают дыбом от ужаса. Попытался привстать с пола, куда его намертво прижал Федя. Но ему не позволили, расценив как попытку продолжить бои без правил.
- Пушкарева, вот ты где! – выкрикивает появившийся Зорькин. Затем он замечает масштаб произошедшей, видимо, только что катастрофы. Хватается за голову. – Не успел, - бормочет себе под нос. – Катька, ты как? – внимательно заглядывает ей в лицо. И понимает, что дело – плохо. И без лишних разговоров хватает ее за руку и тащит прочь отсюда.
Катя позволяет себя увести, словно безвольную куклу. Она молчаливо проходит мимо собравшейся толпы, мимо Андрея. Затем резко останавливается. Оборачивается назад. И подскакивает к Курту. Тот уже успел поднялся на ноги и начал приводить себя хотя бы в какой-нибудь более приличный вид. Подошедшей Кате он ободряюще улыбнулся. И сказал ей что-то успокаивающее. Она нервно засмеялась в ответ. А потом они уходят вместе. Втроем.
А он сидит на полу и смотрит им в спины. И понимает, что он настоящий идиот! Неуравновешенный болван! Собственными руками все разрушил. Поздравил с днем рождения, называется!..
И что же теперь делать? Неужели это конец?
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #28 : Июль 04, 2017, 07:44:02 »

-33-


В театре, среди актерской среды, есть одно громкое и достаточно обидное высказывание, которое в полной мере может раскрыть и описать происходящее сейчас с Андреем. А звучит оно так: «Уйти под стук собственных копыт».
Да уж! Спектакль удался на славу. Чего только стоит последняя сцена. Критики вполне могут расхватать ее, если не на цитаты, то уж на красочные картинки точно, тем более что они еще долго-долго не сотрутся из памяти впечатлительных очевидцев, коих было великое множество. А финальная точка и вовсе могла по праву считаться шедевральной! Вышла она весьма емкой и запоминающейся.
Но, как только волна событий схлынула и Жданов, словно туча, в полной тишине уплыл прочь в края президентского кабинета, повсюду послышались нарастающие перешептывания. Помимо основного вопроса «А что это было?», появился еще один – «А будет ли продолжение?» и «А финал ли это? Или конец первого акта?».
И голоса вернулись в стены «Зималетто». И зазвучали они еще громче прежнего. Будто то рычит огромный монстр, распластавшись эхом во все концы, проложив множество нитей по коридорам. Он хватал Андрея за спину, мешая идти, мешая думать. Хотя мысли и так отказывались строиться логически. Перед глазами все плыло. Дороги множились. То ли бежать вслед за Катей, наплевав на все, схватить ее, скрутить и спрятать? То ли отползти в дальний угол зализывать раны? Нет…
Лучше всего – напиться. Так, чтоб в хлам! Чтобы ни о чем не думать. Чтобы было легко и все равно.
Руки тряслись, когда он открывал шкафчики в поисках желанной бутылки. Почему тряслись? А вот не знает он. Видимо, шок еще не прошел. Да и из сбитых костяшек сочилась кровь и неприятно пощипывала. Плеснуть туда виски, что ли? А вот и она! Из-за папки сверкнуло стекло с темноватой жидкостью внутри. Схватил бутылку, бокал и уселся в президентское кресло.
Может быть, Ромке позвонить? Он всегда знает, что делать…
Вот только у Малиновского и без него полным-полно проблем. И ведь он сам со всем справляется. Да и рассказывает обо всем ему, Андрею, с явной неохотой. Нет. Ромке звонить не будет! Сам разберется...
Вот так он и сидел. Уставившись на стоящую перед собой так и не открытую бутылку виски. И думал. О чем? И сам не понимал…
Сколько времени прошло? И этого он не знает. На улице уже стемнело. Зажглись фонари. Город в окне сверкал разноцветными красками, кусочками тепла в морозных и снежных улицах. И крупными хлопьями валил снег. Красиво…
Но тихой внешней идиллии суждено было прерваться. Раздался звучный стук в дверь, и сразу же в кабинете появилась… Кто бы вы думали? Ну, конечно же, Кира. Вика ей слишком красочно, в мельчайших подробностях, описала, как именно Жданов сходит с ума. И она тут же примчалась в «Зималетто». Зачем? Ну, во-первых, Андрей ей не чужой человек. А во-вторых, где-то глубоко в подсознании все еще теплилась надежда, что они будут вместе.
И вот она здесь. Уверенной походкой прошлась до кресла и села напротив.
- Привет, - сказала она, внимательно вглядываясь в его лицо.
- Привет, - в тон ей ответил Андрей, не сводя взгляда с бутылки.
- Пьешь?
- Пытаюсь.
- Пытаешься? Помнится, с этим у тебя никогда проблем не возникало, - хмыкнула она.
Возникло долгое молчание.
- Андрей… Мне тут сказали, что ты не в себе… Что случилось?
- А разве Викуля не все тебе рассказала? Так сходи к «Женсовету». Поверь, они скажут даже больше, чем я, - отвернулся к окну, прокрутившись в кресле и откинувшись назад на спинку.
- Зачем ты так? Я же волнуюсь… за тебя…
- Не стоит, Кирюш. Я сам со всем разберусь.
- Разберется он! Да эта Пушкарева тебе совсем голову задурила. Ты же ничего не соображаешь! Андрей, опомнись! Она же шарлатанка и лицемерка! У нее ничего святого нет! Она меняет вас с Рихтером каждую неделю. Видимо, не может выбрать. Ей же нужен побогаче, посолиднее. И ребенок еще неизвестно чей…
Жаль, Кира не могла видеть его лица. Иначе она бы остановилась на первых же словах. Андрей сначала почернел. Затем недобрым огоньком вспыхнули глаза. Фитиль зажегся. Он тлеет медленно и беззвучно. Но момент взрыва уже неотвратим.
- Если она тебя выберет, то это ненадолго. Поверь мне! Знаю я таких… Чуть крутанется кто-то с более внушительным кошельком, и она тебя бросит. И выродка своего повесит на тебя…
И вот прогремел взрыв. Андрей вскочил с места, уперся руками о стол, пытаясь унять гнев и дрожь, пульсирующую во всем теле. Он весь полыхал ненавистью. Глаза просверлили Киру.
- Кирюша, - нараспев, сквозь зубы, прошептал он. – Я безмерно благодарен тебе за твою заботу обо мне, неразумном, - он ударил со всей силы кулаками по столу. – Но прошу тебя, уйди! Оставь меня в покое!
- А я к тебе не липну, как ты сейчас выразился. Ты совершаешь огромную ошибку, и я не могу стоять в стороне молча, - выкрикнула Кира.
- Ты сама сделала свой выбор. Сама ушла в сторону. Сама отменила свадьбу. Так что же случилось теперь? – прогремел Андрей. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не наорать и не устроить еще один скандал. – Что тебе от меня нужно?
- Я… Мне ничего не нужно от тебя, - обхватила она себя руками и тяжело вздохнула.
- Ты думаешь, мы сможем начать все сначала? – вдруг сказал он очень тихо и на удивление спокойно. – Я отвечу на твой вопрос сам, - он тяжело опустился в кресло. – Кир, все закончилось… Я тебя не люблю… Пойми это. И прими, как данность… И живи дальше. Без меня…
- А если я не хочу без тебя? – вскрикнула она вдруг, подбежала к столу и остановилась, не решаясь подойти к нему ближе. – Я сотню раз пожалела о том, что сказала тебе тогда… - прошептала она и опустилась на кресло.
- А зря. Зря, Кирюш! Не надо жалеть. Ты все сделала правильно! Ты оказалась сильнее меня. Ты смогла поставить наконец точку на этом безобразии, которое называлось нашими отношениями. Кир, я же подлец! Я – негодяй! Я только сейчас понял, насколько отвратительно поступал по отношению к тебе… Я ведь не уважал тебя… Я принимал тебя, как само собой разумеющуюся вещь… И… Прости меня…
Кира заплакала. Очень тихо. Закрыв рукой рот.
- Кир, ну, зачем я тебе такой нужен?
- Я люблю тебя…
- Неправда. Ты заблуждаешься! Поверь мне, пройдет время, и ты посмеешься над этим!
- Уже прошло достаточно времени… А мне почему-то не смешно. Мне на стенку лезть хочется… - всхлипывания участились, Кира начала сползать на пол.
- Кирюш, ну что же ты… - подскочил он к ней и обнял. – Я… Я не знаю, как тебе помочь… Я и себе-то помочь не могу. И советчик из меня никудышный… Но… Забудь меня. Послушай, если я вернусь к тебе, кошмар нам обоим обеспечен. Да и не смогу я вернуться… Я люблю другую женщину. И ничего не могу изменить…
- Пушкареву? Эту дрянь? – сквозь слезы выкрикнула она. – Ты не можешь говорить серьезно. Я не верю тебе…
- Я действительно ее люблю… И я с ней счастлив. Кир… Позволь мне быть счастливым. Отпусти меня… Давай не будем мучить друг друга.
- А я не мучаю тебя… Я же на все для тебя готова. Я же вся для тебя! Как ты не можешь этого понять?
- Судьба решила иначе.
- Судьба? Жданов, что с тобой? С каких пор ты стал верить в судьбу? – зло засмеялась она и отстранилась.
- Как влюбился, так и поверил. Кир, видимо, в этом и есть основная проблема. Ты всегда видела во мне самое плохое и стремилась изменить, перестроить. А я, будто назло тебе, становился еще хуже и хуже…
- А меня ты не любил, получается…
- Я не знаю… Отвечу тебе честно. Любил, наверное, вначале… А потом… А потом вдруг понял, что не люблю…
- Когда?
- Я не помню… Момент не могу вспомнить… Это происходило постепенно… Не сразу… Но вот однажды мне вдруг захотелось отдохнуть, развлечься… И я поехал с Ромкой в клуб… И именно там я понял, что уже давно испытываю к тебе только родственные чувства и что наши отношения мне в тягость…
- И после этого ты приходил ко мне… А потом сделал предложение выйти замуж… Ради голоса на Совете. Ты из-за этого кресла меня терпел? Бедный… Жданов, какая же ты все-таки мразь! – отскочила она в сторону.
- Я согласен…
- Я тебя ненавижу! Ты мне всю жизнь испортил! Ты – лицемерный, лживый, жалкий подонок. Видеть тебя не могу! – выкрикнула она и бросилась к двери. Столкнулась там с входящим Малиновским. Пробормотала ему извинения. И скрылась, вытирая рукавом текущие по щекам слезы.
- Ого… - Малиновский почесал затылок и посмотрел на Жданова с требованием разъяснений.
- Не то слово… - Андрей схватил графин и прямо из горла принялся жадно глотать воду.
Малиновский наблюдал за этим, находясь в растерянности. Прежний Жданов в первую очередь схватил бы виски, которое весьма кстати стояло на столе. И Кире не позволил бы поливать себя грязью и уходить, оставив напоследок достаточно обидные и весьма сомнительные обвинения.
Да, он подслушивал. Есть такой грешок. Но не входить же ему в самый разгар разборок бывшей невесты с бывшим женихом. Тем более, на слух там все протекало достаточно мирно. А главное – без рукоприкладства. Он уже, кстати, наслышан о боевых подвигах своего друга. О них не знают только глухонемые. Даже уборщицы вносили свою критикующую лепту. Но больше всего разговоров было между «Женсоветом». Они весь день сегодня пропадают неизвестно где, все переговариваются. Словно Тайный Парламент, не меньше. Да он и не против, в общем-то. Пусть сплетничают! Все равно компания находится на пороге праздников. Дел практически нет. По крайней мере, неотложных точно. И все бы ничего, если бы не одно НО. Ему срочно нужно поговорить с Шурой. Весь день ее разыскивает. Но куда бы ни сунулся, нет ее там.
И вот, возвращаясь с законного обеденного перерыва, он вышел из лифта и увидел ее. Желтая кофточка сразу бросилась в глаза. Весьма удачный гардеробчик. Такую девушку никогда не потеряешь. И Малиновский стремительно подошёл к ней. Ну, и к Амуре, которая стояла рядом и лихорадочно вытаскивала из колоды карты.
- Опять гадаем? – весело спросил он и подмигнул.
- Роман Дмитрич! - воскликнула Амура, будто увидев его впервые. – Вот вы-то нам и нужны!
- Неужели? Так уж и нужен? И вам,Шурочка, тоже? – со значительным намеком поинтересовался он. А вот Шура даже глазом не моргнула. Весьма крепкий орешек она, оказывается…
- Роман Дмитрич, там Андрей Палыч… Он с ума сошел…
- Опять? – воскликнул он и засмеялся.
- Вы не понимаете… Дело в том, что Андрей Палыч избил сегодня Курта Рихтера, который приезжал, чтобы поздравить Катю с днем рождения, - сказала Амура.
- Что?! – Малиновский мгновенно посерьезнел.
- Да. Федя еле-его оттащил… - Амура сложила колоду карт и убрала ее в карман широких штанов. - Но это еще не все. Тут пришла Кира Юрьевна… Они в кабинете Андрея Палыча. И слышны крики… Мы переживаем за Киру Юрьевну...
- Я бы на вашем месте переживал за Андрея, - пробормотал Малиновский. – Шура, вы… - замолчал, раздумывая над чем-то. – Не теряйтесь больше, Шура. Я вас весь день ищу, - сказал наконец он и ушел спасать друга.
Но, кажется, он опоздал. Вон как Жданова переклинило. Ходит из стороны в сторону. И молчит. Слова ему не сказал.
И вдруг зазвонил телефон. Судя по мелодии – Жданова.
- Алло. Я слушаю, - раздраженно пробормотал Андрей.
- Андрей Палыч? – поинтересовался чей-то скромный тенорок.
- Да. Он самый! Что вы хотели?
- Это Зорькин…
- Что? Николай, вы… Как там Катя?
- Я… Не могли бы мы встретиться? Мне нужно с вами поговорить…
- Конечно. А где?
- Давайте возле набережной. Через полчаса. Сможете?
- Да. Николай, а как там Катя?
- С ней все в порядке… - бросил тот и отключился.
Андрей тут же сорвался с места. Схватил пальто, закрутил шарф.
- Я так понимаю, ты на встречу с мсье Зорькиным? – невозмутимо поинтересовался Малиновский, наблюдая за передвижениями Жданова.
- В сообразительности тебе нет равных… - пробормотал он. – Все! Я побежал… - и исчез за дверью.
- Совершенно невменяемый! – сказал Малиновский сам себе. – Да и сам я не лучше… Дела… - выдохнул он.
Затем направился к своему кабинету. Шурочка, как добросовестная секретарша, сидела за столом и что-то печатала. Вид рабочий и абсолютно неподступный. Без шансов... Сейчас с ней бесполезно разговаривать. Что ж… Зайдем-ка мы с другой стороны!
- Шура, я уезжаю по делам. В «Зималетто» не вернусь, - сказал он обычным тоном начальника. Взял в кабинете вещи. Вышел. Улыбнулся Амуре. – До завтра! – помахал им ручкой и ушел, загадочно улыбаясь.
- Знаем мы, какие у него дела! – ухмыльнулась Амура.
- Да… - печально вздохнула Шура, но потом вспомнила, что обещала себе быть сильной. Выпрямила спину. И вернула печальный взгляд к монитору.

                                                                      *   *   *

Вечерний город утопал в снегу, блестя и переливаясь россыпью ярких огней предновогодней суеты. Толпы прохожих куда-то спешили. Каждый думал о своих переживаниях, каждый стремился поскорее добраться до теплого местечка, миновав холодный промозглый ветер, проникающий во все щели, и беспорядочно кружащиеся снежинки. И только Андрей Жданов стоял неподвижно посреди тротуара, облокотившись на парапет, и вглядывался в ледяную тьму замерзшей реки.
Вот-вот должен появиться мсье Зорькин, как выразился Малиновский. Но вот что конкретно он собирается  сказать, Андрей даже предположить не мог. Да и сам звонок был, мягко говоря, неожиданным. А вообще не об этом ему сейчас думалось…
Из головы и из сердца никак не исчезал образ Кати, безмолвно застывшей рядом с избитым им же Куртом. Она так смотрела. С такой обреченностью! Что выть хотелось. Жаль, луны не видно.
- Андрей Палыч… - за спиной раздался робкий голосок. Андрей обернулся и вытянул лицо в удивлении. Рядом с Зорькиным стоял Курт. Сильно же он его сегодня приложил. Синяк под глазом отдавал синевой, а разбитая губа еще не успела затянуться и сверкала темно-алым блеском в свете фонаря.
- Я так понимаю, господин Рихтер пришел за реваншем? – скривился Жданов. – Что ж! Я к вашим услугам.
- Нет… - быстро выкрикнул Зорькин. – Мы… А точнее, Курт… В общем, он хочет с вами поговорить. А я буду переводить.
- Надо же! Что же... Я вас внимательно слушаю, - заявил Андрей и занял выжидательную позу.
Зорькин что-то бормотал на немецком. Рихтер был предельно серьезен и лишь сдержанно кивал головой. А потом посмотрел Жданову в глаза и медленно заговорил, изредка останавливаясь, чтобы Колька успевал перевести.
- Курт хотел бы попросить у вас прощения… - на этих словах Жданов даже чихнул. Слишком неожиданное начало. Но, тем не менее, сдержался от комментариев и молча продолжил слушать. – Он признает свою вину и в драке, и в том, что испортил ваши с Катей отношения. У него не было такой цели… Дело в том, что Курт считает Катю своей сестрой. Несколько лет тому назад погибла его родная сестра, которая как две капли воды похожа на нашу Катьку. И звали ее Катрин…
Зорькин продолжал говорить. Голос его звучал достаточно монотонно, лишь изредка прерываясь, когда он начинал заикаться, видимо, от волнения. Но это мало интересовало Андрея, его парализовала сама суть сказанного. Каждое слово будто вбивало его в холодный ледяной сугроб. И становилось тяжело дышать.
Если раньше он думал, что поступил неправильно, то теперь, после поведанного Куртом, он и вовсе считал себя подлецом. Глупым ревнивцем!
А у Кати ведь такой день сегодня! Самый важный! И тут он! Влез своими погаными ручонками и все испортил!
Он схватился за голову, взъерошив волосы. Но тут Курт сказал такую вещь, после которой можно смело грузить Андрея на носилки и везти куда-нибудь подальше. Например, за город. За МКАД!
- Катя вас любит. Я очень удивлен, что она выбрала вас. Но если уж так случилось, то вы должны быть бесконечно благодарны судьбе… Я очень хочу верить, что вы сможете сделать ее счастливой. Иначе я бы не пришел сюда. И не сказал бы всего этого… Но знайте, у вас еще есть шанс все исправить. Но только один…

Над «Зималетто» повисли серые свинцовые тучи, которые периодически выстреливали мощными снежными залпами на головы несчастных прохожих. «Женсовет», укутавшись в шарфы, медленно выходил из вращающихся дверей.
- До свидания, Сергей Сергеич! – скользя по обледеневшим ступенькам, выкрикнула Маша и помахала ему пушистой варежкой.
- А вы к Кате не поедете? – поинтересовалась Таня, осторожно ступая. – Она ведь всех приглашала!
- У меня подарка нет. И я же сегодня работаю в ночь… - грустно протянул Потапкин. Он и впрямь был очень расстроен, что где-то будут веселиться без него.
- Ну, ничего! – вскинула кулачок Шура. Остановилась, застегивая пуговицы. Вдохнула морозный воздух. – Удачи вам! Не замерзните! – и поспешила догнать девочек, которые уже обнаружили подъехавшее такси и начали грузиться в салон автомобиля.
Внезапно кто-то выскочил из-за угла и, закрыв ей холодной рукой рот, оттащил в тень.
Шура даже крикнуть не успела. Зато она помнила все приемы самообороны. Со всей силы наступила обидчику на ногу мощным каблучком сапога. Укусила ладонь. Вывернулась, перекрутилась. И ударила коленом в живот.
Обидчик вскрикнул и перегнулся пополам.
- Шура, за что же вы меня так-то… - просипел он голосом Малиновского.
- Роман Дмитрич? – ошарашено переспросила Шура, не веря своим глазам. – А как вы… Что вы здесь… Зачем вы на меня напали?
- Вы же весь день от меня бегаете. Я хотел вас похитить.
- Что?
- Сначала думал прискакать на лошади, щелкнуть шпорами, набросить на вас лассо, ну, и мешок на голову надеть… Или как там делают ковбои, да и кавказцы?  Но потом решил, что и так справлюсь. Напрасно… На лошади вы бы были гораздо менее драчливой, - улыбнулся он, потирая ушибленное место.
- Простите… Я же не знала, что это вы…
- А если бы знали, пожалели бы? - хитро сверкнул он глазами.
- Если вы целы, то я пойду. Меня девочки уже, наверное, ищут, - Шура опустила глаза вниз и собралась уходить. Но Малиновский схватил ее за руку. Притянул к себе.
- Не отпущу, - выдохнул он, выпустив клубистый пар изо рта.
- Зачем вам это? Я не понимаю вас… Я же вам все условия создала, чтобы… Роман Дмитрич, отпустите меня. Вы еще не наигрались. А мне потом придется увольняться и новую работу искать… А я…
- Шура, все не так… - прижал ее еще ближе. – Ты… Пойми, я не играю. Я искренен.
- А вы со всеми искренни, - усмехнулась она.
- Ты – не все… Не веришь? – она отрицательно замотала головой и попыталась вырваться, но Малиновский держал крепко. – Послушай… Я не знаю, как тебе объяснить. Но ты нужна мне… Ты единственная женщина, к которой меня влечет… Шура…
- Интересно… А вы всем это говорите? Или репертуар каждый раз разный? Мне просто любопытно, как вы клеите…
- Нет! Шура, ты не понимаешь! Для меня все серьезно…
- Не смешите меня. Отпустите…
- Не отпущу.
- Я закричу.
- Кричи! Все равно тебя никто не услышит… Шура… - сильнее сжал ее руки за спиной, потерся носом о щеку. А затем поцеловал. Медленно, чувственно. Так, что ноги подкосились у обоих. Когда закончилось дыхание, он отстранился, отпустил руки и отошел на шаг назад.
- А теперь иди! – сказал он, улыбнувшись.
Шура растерянно моргнула глазами, качнулась. А потом, нахмурившись, развернулась и, заплетаясь ногами, побежала прочь.
- Шура, где же ты была? – послышался громкий крик Амуры.
- Я сережку уронила… в сугроб, - несвязно ответила Шура.
А ветер кружил все сильнее, сгибая покрытые снегом ветви деревьев и раскачивая линии электропроводов.
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #29 : Июль 04, 2017, 08:12:09 »


-34-


"Мы там были, мед-пиво пили,
Глазами смотрели, да не верили..."

("Женсовет")



В квартире Пушкаревых приготовления к празднику шли полным ходом. И неважно, что еще днем Елена Александровна наготовила десятки различных блюд, в основном фирменных и тех, что заказал Колька лично. Это нисколько не успокаивало. Наоборот, суеты только добавилось.
А все ли успела? А всем ли хватит тарелок и столовых приборов? И сколько нужно брать алкоголя?
Ведь Катенька столько гостей пригласила. И подружек, которых Елена Александровна еще и не видела, только слышала о них из разговоров, и самого дизайнера «Зималетто». Это ведь такая ответственность. Столько всего нужно успеть сделать. Причем одной! Валера в больнице – врачи его не отпустили, несмотря на многочисленные просьбы. Она была там с утра. Успела забежать, посидеть с ним, успокоить. Хотя он по-прежнему был зол на Жданова и слушать ничего не хотел. Но главное – ему стало лучше, даже из палаты вышел сам. А с семейными делами они разберутся как-нибудь! Им не впервой.
А после больницы все закрутилось, завертелось. Ни минуты свободной не было. Магазины, уборка, готовка. Соседка Люда говорит, что на диету какую-то новомодную села и за неделю на целых три килограмма похудела. Ерунда все это! Вот она сегодня такую физкультуру себе устроила, что никакие диеты не сравнятся. Пот ручьем течет. А тут еще звонок в дверь. Побежала, открыла. А там! Катенька с Колькой и мужчина с ними какой-то. Немец, как оказалось потом. Тот самый – известный берлинский бизнесмен. И приехал он специально, чтобы Катюшку с днем рождения поздравить! Ой, как странно это! Но потом все опасения развеялись. Этот Курт считает себя названым братом Катюшки. И история у него печальная очень. Он сам рассказал, помогая крошить крабовые палочки в салат, а Колька переводил, тоже помогая – поедать все, на что глаза его натыкались.
Вот только Катя грустная какая-то. Еще утром, когда уходила, светилась вся от улыбок, солнечная была. А теперь глаза опущены, думает все о чем-то. Или о ком-то. Неужели с Андрюшей поругались? И ведь не скажет сама! А ей переживай, догадки строй! Ну, ничего! Вот придут гости, начнут отмечать, и настроение ее поднимется. Очень хочется в это верить.
А Коля с Куртом вдруг куда-то исчезли. Сначала переговаривались втихую, в прихожей. Шептались о чем-то. Но не на русском. А потом дверь входная хлопнула. Вышла посмотреть, а их нет. Катенька только у себя в комнате сидит на диване. Глаза стеклянные и смотрят прямо.
- Катюш, что с тобой? Плохо опять?
- Что? – встрепенулась, покрутила головой и посмотрела уже более осмысленно. – Нет, мам… Все хорошо. Тебе еще надо помогать?
- Нет, я сама дальше. А ты полежи пока, отдохни. Тебе чайку заварить?
- Да.
- Ну, и хорошо…
Ничего не хорошо! Ужасно все! Как Андрей мог так поступить? Зачем набросился на Курта? У Кати сердце разрывалось от боли. Но где-то глубоко внутри таилась и собственная вина. Что-то не рассказала, что-то не объяснила…
Ничего не сделала, чтобы конфликта не допустить. Ведь прекрасно же знала реакцию Андрея на Курта. Он ревнует…
Никогда бы не подумала, что кто-то будет ее ревновать. Но, как оказалось, и такое возможно. Только вот врут знакомые, врет телевизор и газеты. Ревность – совсем не приятная вещь. Она не доказывает чувства, а подвергает сомнению. Неужели Андрей сомневается в ней, неужели не доверяет? Она же ни одного повода не давала.
Но что толку копаться с извечными вопросами «Как?» и «Почему?». Есть результат. А это – драка, скандал в компании, сплетни, ссора. Хотя ссоры тут и не было. Все произошло без слов. Сплошные действия.
А ведь это тупик. И как быть дальше?
Безумно захотелось позвонить ему, услышать голос. Схватила телефон в руки, даже номер набрала по памяти. Но в последний момент передумала. Отскочила в сторону, к окну. Уперлась лбом в стекло и стала вглядываться в темнеющую синь вечернего неба. Завывал ветер, кружились снежинки, и постепенно становилось легче. И когда в квартиру ворвался взбудораженный «Женсовет» и Федя, Катя уже вполне успокоилась и даже смогла улыбнуться.
И началось веселье. Девочки, оказывается, основательно подготовились! Конкурсов они напридумывали, стишков насочиняли, даже танец подготовили! Бедные соседи! Им пришлось выслушивать вот такие вот крики:
«Наша Катька – лучше всех! Тут не выпить просто грех!» - вот эта фраза стала самой популярной и периодически повторялась всеми, и по нескольку раз.
«Как на Катькины именины
Подарили мы картину,
Стих под песню и цветок.
А теперь танцуй Восток!
Амура, зажигай!» - кричали они. И действительно появлялась Амура, разодетая в красочный восточный костюм, и устраивала танец живота. В этот момент верещали все и желали присоединиться к действу. Особенно забавно получалось у Светы. Да и у Феди, в общем-то, тоже. Хорошо, что Елена Александровна воздержалась. Она лишь мило улыбалась. И за весь вечер так и не присела к столу. Все подкладывала в тарелки еду. И волновалась за Катю, которая улыбаться-то улыбалась, но глаза ее с грустью смотрели то на часы, то на телефон, зажатый в руке. Она ждет от кого-то звонка, видимо. А тут еще и Колька исчез…
«Кто шагает дружно в ряд?
«Зималеттовский» отряд!
Кто сплоченней всех на свете?
Дать ответ позволим Свете!» - все, построившись в линию, вытянув шеи, скандировали давно позабытый пионерский стишок, слегка переделанный по случаю праздника. И вот они расступились, и вышла Света и запела под непонятно откуда появившуюся в руках Феди гитару.
«Если вас беды окружили,
И все навалилось, что нет
И дальше терпеть силы,
Поможет всегда, поможет всегда, поможет всегда «Женсовет»!
Наш «Женсовет».

Если у вас нету друга,
Чтобы сходить на обед,
Выйти из этого круга
Поможет всегда, поможет всегда, поможет всегда «Женсовет»!
Наш «Женсовет.

Начальник гремит басами,
С работой никак не успеть.
Не мучайтесь сами, не решайте сами!
Зовите «Женсовет» впредь.
Нас зовите впредь.

Если ты, Катька, загрустила,
Если решений нет,
Помни, что мы – сила!
Поможет всегда, поможет всегда, поможет всегда «Женсовет»!
Твой «Женсовет»!» - песня исполнялась на мотив «Если у вас нету тети» культового отечественного фильма «Ирония судьбы, или С легким паром». У Светы оказался очень красивый мелодичный голос. Подпевали ей все, подглядывая в листок бумаги, где на скорую, видимо, руку были написаны эти строки, но очень тихо, чтобы не испортить момент – очень трогательный и душевный. Под конец абсолютно все заплакали, и Катя в том числе. И на такой прекрасной ноте вдруг раздался звонок в дверь. Это пришел Милко! Вот уж действительно сюрприз! Он хоть и обещал быть, но никто не воспринял это всерьез. И удивление на заплаканных лицах было неподдельным.
- А вот и я! – воскликнул он, только войдя в квартиру. – Какая прЭкрасная обстАновка! РэтрО в сОветском стиле! ПрЭлестно! – хлопнул в ладоши. – БожЕ! Вот это шкафчИк! ПушкАрева, теперь я знаю, откуда ты брАла все свои те ужасные тряпОчки! Ну, ничЕго! СмОтри, что я тЕбе прИнес! – протянул нечто в чехле. Катя раскрыла замочек. И тут все ахнули. Внутри было красивое вечернее платье, нежного ванильного цвета, с жемчужными вставками.
- Милко… - прошептала Катя, рассматривая эту красоту и боясь даже руками дотронуться. Действительно, смотрелось оно волшебно, как пушистое воздушное облако! – Спасибо! Я… Очень красиво…
- Ну, кОнечно крАсиво! Сам шил!
- Это когда же ты успел? – удивилась Ольга Вячеславовна. – Девочки, я даже и не видела ничего и не знала!
- А вот Успел! Для вЕликого дизайнЕра время – нИчто!
- Милко… Ведь так? – переспросила Елена Александровна. – Вы проходите к столу!
- А это у нас кто? ПушкАрева, это твОя мама? Какая чУдесная мама! – умилительно воскликнул он. – И вас я пОздравляю!
- Спасибо! Вы проходите! Присаживайтесь!
Все вернулись в комнату, где возвышался по центру огромный стол, и заняли свои места. Милко сначала с опасением разглядывал еду, принюхивался, приглядывался, а потом все же рискнул попробовать. И не прогадал! Теперь у Елены Александровны нашелся основной заказчик, который требовал всего и побольше. Неужели Кольке нашлась замена?
Но вот снова раздался звонок. Может быть, это Коля? Пушкарева-старшая торопливо выскочила в коридор, открыла замок. И растерялась…
- Здравствуйте! А вы мама Кати? Поздравляю вас с рождением дочери! – воскликнул молодой светловолосый мужчина и весело ей подмигнул.
- Здравствуйте… А вы…
- А я – Роман. Коллега по работе. А вот это, кстати, вам! – вручил ей большую коробку, упакованную в красную бумагу и перевязанную ленточкой.
- Спасибо… - растерялась она. – Вы проходите! – опомнилась, впустила внутрь квартиры.
Из комнаты вышла Катя и тоже в удивлении вскинула брови.
- Роман Дмитрич?
- Катенька! С днем рождения еще раз! – крикнул он громко. Да так, что все прибежали удостовериться - не обманывает ли их слух и действительно ли это сам Малиновский пожаловал.
- Роман Дмитрич! – дружно в голос ахнули они. А Шура и вовсе побледнела. Особенно когда Малиновский просверлил ее внимательным взглядом и ухмыльнулся.
- Ромка! И ты прИшел! – икнул Милко, сложив руки на животе, набитом до отвала. – А что там в кОробке?
- И правда, интересно! – закричали все в голос. Елена Александровна торопливо развернула упаковочную бумагу, осторожно срезала ножницами бант. А внутри оказалась швейная машинка.
- Для ваших самых смелых фантазий! – подмигнул Малиновский.
- Спасибо. Какая большая! – Пушкаревой подарок действительно очень понравился.
- Я уточнял, там разные режимы есть, и иглы разнокалиберные. Даже у нас в «Зималетто» таких нет! – Малиновский сиял. И смотрел то он все это время в основном на Шуру. И хотя никто ничего необычного в его поведении не замечал, Шура от стыда готова была сквозь землю провалиться. Но решила, что самый реальный способ скрыться – уйти в комнату и занять самый дальний и неподступный угол, рядом с окном справа и Таней слева. А через мгновение за ней ввалились все остальные. Сильно выпившая Маша затянула песню:
«А я Жданова узнаю по походке,
По голосу, по крику вдалеке.
Выходит он из лифта – замираю,
Зажмурюсь и прикрою декольте…»
- Это точно! – весело поддакнул Малиновский, медленно продвигаясь в сторону окна. – Танечка, вы не против, если я вас пересажу вон за тот стульчик? Мне что-то воздуха не хватает, - шепнул он Пончевой. Шура за этими коварными манипуляциями наблюдала молча, с упавшей до пола челюстью. Вот что ему нужно? Завоевать ее любой ценой? А вот не выйдет, Роман Дмитрич! Отодвинулась подальше, насколько позволяло место, и вжалась буквально в подоконник.
А Маша с Амурой в этот момент ушли в полный отрыв.
- Федя, давай что-нибудь зажигательное! – закричала Тропинкина. И Федор Коротков, умело перебирая струнами, заиграл «Яблочко». И тут уже ни у кого на месте усидеть не получилось. Стулья отодвинули в стороны. И пошли в пляс. Милко с Ольгой Вячеславовной, взявшись под ручки, кружились и хлопали в ладоши. Света отбивала ногами чечётку. А Катя просто смеялась. Тревога и душевные муки ненадолго отпустили ее. И в самом деле, сколько можно думать об Андрее? Он о ней и забыл, наверное…
Вот где он? Почему не пришел? А вдруг он не придет?
Страшная паника охватила Катю, и она выскочила из комнаты и выбежала в подъезд. Там было прохладнее. И воздух свежий.
Привалилась к стенке, глубоко дыша и зажмурив глаза.
Больно…
Очень болит внутри. Неправильно как-то все! Все не так…
А может быть, позвонить?..
Нет. Не сейчас. У него еще есть время!
Развернулась к двери, собираясь войти в квартиру, и вдруг услышала папин голос. И через мгновение появился и он сам. В сопровождении Евгения Васильевича, Кольки и Курта.
- Катя, а ты чего тут стоишь? – обеспокоенно спросил Валерий Сергеевич.
- Так… Тебя жду, - улыбнулась Катя. – Папа… - прошептала она и бросилась ему на шею и крепко обняла. – Как ты себя чувствуешь?
- Я-то отлично! Хоть в космос! Это вот он мне не верит! – указал на Евгения Васильевича. – Одного так и не отпустил.
- Валерий Сергеевич, вы еще не в том состоянии… Екатерина, я сегодня так и не поздравил вас. Но хочу наверстать упущенное. Вот, это вам! – протянул букет цветов.
- Спасибо… - Катя отлепилась от отца, приняла цветы. – А вы куда пропали? – спросила она по-немецки, чтобы Курт тоже понял.
- А вот не скажем! Сюрприз! – ухмыльнулся Зорькин. – Боже! Я чувствую запах моих любимых котлет! Елена Александровна, что же вы со мной творите? – закричал он, входя в дверь.
А вот сейчас удивлению не было предела. Прибывшие гости сами собой уже являли сенсацию. Чего только стоит сам Курт Рихтер. Изрядно пьяный «Женсовет» хитро переглядывался. Мол, ну, все понятно, кто жених и отец ребенка. Напрямую у Кати весь вечер не решались спросить. Неудобно как-то. И еще та драка со Ждановым расстроила ее, судя по всему. Похоже, Андрей тоже претендовал на роль если не жениха, то возлюбленного точно. Иначе к чему драться? Неспроста все это!
Но теперь, глядя на милую улыбку Курта, когда тот разговаривал с Катей, и хитрый прищур того же Зорькина, они все понимали. Им  хотелось крикнуть «горько!». Но все же что-то останавливало. Опьяненный разум еще по-трезвому стеснялся и считал подобную выходку нетактичной. Ведь сама Катя еще ни о чем им не объявляла.
А еще у Пушкаревой классный папа! Он понравился абсолютно всем! И истории у него были интересные, и шутки. Из-за больного сердца доктор, который сидел тут же, рядом, запретил ему пить любимую настойку собственного производства. Но вот угощать ею гостей запрета никто не вводил. Поэтому дегустация жидкости весьма странного цвета шла полным ходом.
- Кать, а где же твой жених? – ехидно поинтересовался Валерий Сергеевич. – Неужели сбежал? – засмеялся он громко. И все тут же стихли, с жадностью ловя каждое слово. Но помощь пришла оттуда, откуда не ждали.
- Ну, что вы! Какой же жених сбежит от такой девушки? – воскликнул Малиновский, на мгновение оставив Шуру в покое. – Верно, девчонки?
- Верно! – подхватил «Женсовет».
- А у меня родился тост! – чтобы не дать Пушкареву слова больше сказать, поспешно выкрикнул Малиновский и даже встал. – Я… Как-то раз, в один не очень веселый вечер, даже ночь… - тут все понимающе хмыкнули. – Со мной произошло одно важное событие. Настолько важное, что я даже представить себе не мог. Оно перевернуло всю мою жизнь. Я считал его кошмаром… Пытался убежать… Но, как оказалось, зря! Кошмар – это все то, что было до той ночи… Но то ли судьба, то ли провидение вмешалось в ход событий и перенаправило меня, заставило взглянуть на мир с другой стороны… Катя, я желаю тебе никогда не ошибаться. Пусть твоя судьба не позволяет тебе совершать ошибки… И… И другим людям, поступившим, конечно же, неправильно, прощай их промахи… Тем более, он… То есть они очень раскаиваются! – под абсолютное молчание Малиновский поднял свой бокал еще выше, а затем выпил до дна.
- Как вы тонко сказали… - всхлипнула прослезившаяся Таня.
- Роман Дмитрич, а вы совсем другой! – поддержала ее Амура.
А Катя еще больше распереживалась. Малиновский намекнул ей про Андрея. Сказал, что раскаивается он…
- Я тоже хочу сказать тост! – заявил Валерий Сергеевич. – Катя, я всегда тобой гордился… Хочу, чтобы ты знала об этом… И… Тут говорили про ошибки… Так вот я тоже, наверное, ошибался… Я мнения своего не изменил. Но твой выбор, тем не менее, уважаю. Даже если и не согласен с ним… Очень хочу верить, что ты хорошо подумала. И… В общем… Я желаю тебе счастья!
- Браво! Какая речь! – выкрикнула Маша и захлопала в ладоши.
Но у всех витал невысказанный вопрос. О каком это выборе говорил сейчас Катин отец? Неужели он был не согласен отдавать свою дочь замуж за Курта? И почему? Из-за того, что он немец? Ведь Валерий Сергеевич – человек военный, полковник, старой боевой закалки...
Столько вопросов и ни одного ответа!
Сгладил ситуацию и оживил разговор – Федя!
- Девчонки, а как же наш номер? С цирковыми артистами который! – воскликнул он и провел пальцами по струнам, извлекая музыку.
- Точно! – заплетающимся языком подтвердила Таня и, выползая из-за стола, смахнула на пол тарелку. Вскрикнула. – Я все уберу! – выставила руки перед Еленой Александровной. Упала на колени и принялась собирать осколки и салат на салфетку.
- Это к счастью! – улыбнулась Ольга Вячеславовна.
- Это к пОтере вкуснОго сАлата! – возмутился Милко. – МоЕго лЮбимого, междУ прочим!
- Милко, так у меня еще на кухне стоит целая тарелка. Я сейчас принесу! – улыбнулась Елена Александровна. А вот Колька настороженно посмотрел на явного конкурента и даже нахмурился, словно кот, на территорию которого заявился чужак.
И вдруг раздался стук. Нет, не в дверь! А по стеклу…
Все замолчали и испуганно посмотрели в ту сторону, откуда звук исходил. Это было окно.
- Ой! – прошептала Шура, схватившись за сердце. И Малиновский тут как тут! Пододвинулся еще ближе, обнял ее и поддержал. А главное – не вызвал ни у кого своими действиями подозрений. И Шуру в свои руки заполучил в прямом смысле этого слова.
Стук повторился…
- Кто там? – нервно спросила Маша и истерически засмеялась.
- А давайте откроем! – неожиданно с инициативой выступил Колька, предпочитавший до этого молчать и жевать еду.
Он поднялся с места. Подошел к окну. Раскрыл шторы.
- Стой! – закричала в панике Таня. – А вдруг там маньяк!
- Так нас же много! – засмеялся Федя.
- А вдруг и он там не один! – еще больше перепугалась Таня.
- А что толку гадать? Николай, открывай окно!
- Конечно… Я открою. Но это же не ко мне. День рождения то у Кати! Вот пусть она и открывает! – заявил Колька.
- Мужик называется, - хмыкнула Амура. – Даму выставил на передовую линию, а сам в запас?
Но Катя уже никого не слушала. Подошла. Повернула ручку. Открыла…
За окном никого не было. Показалось, что ли? Но не всем же сразу!
И тут откуда-то сбоку выглядывает голова оленя, хватается руками-копытами за раму и впрыгивает в квартиру.
- Я тут мимо пролетал… С Сантой. Смотрю, день рождения отмечают. Дай, думаю, загляну, поздравлю! – басом прохрипел олень. Все тут же оживились, заговорили, загалдели. А Катя с растущими подозрениями вглядывалась в эту оленью голову с тряпичным красным носом и длинными рогами, в достаточно объемный костюм и вслушивалась. Голос этот человек изменил, это сразу ясно. - Я, конечно, олень! Но все же именинница, надеюсь, не побрезгует моим присутствием?
- Здесь рады всем… - медленно проговорила Катя. – Но хотелось бы знать ваше имя.
- Олень! – весело заявил он. И голос этот резанул Кате по сердцу. Это же… Это же Андрей! Не веря, посмотрела на него еще раз.
- Ну, зачем же так категорично? – улыбнулась она. Малиновский после этих слов в голос заржал. Он тоже, видимо, успел узнать друга.
- А вот как есть! Заявляю вам, Катерина, с чистой совестью! Я – олень! С самой большой буквы! Нет, я еще и идиот! Но сейчас не об этом… Я еще смею надеяться, что у меня есть шанс… все исправить… - гости ахнули, когда до них дошло, кто это тут стоит и что он говорит. Жданова никакой костюм не скроет! – Я очень боюсь, что ты оттолкнешься меня, не дав объяснить… Оправдаться… - а теперь все ахнули второй раз, когда поняли смысл сказанного! Андрей Жданов практически публично просит прощения у Кати. Да еще как! – Катюш… Ответь что-нибудь…
- Я… - глаза часто заморгали, по щеке скатилась крупная слеза, и никакие слова не желали произноситься.
- Я буду стараться исправиться! Честное слово! Обещаю… О! Валерий Сергеевич! – заметил среди толпы Пушкарева и подошел к нему. - Как вы себя чувствуете?
- Я… Хорошо… А с кем я разговариваю? – Пушкарев пребывал в растерянности от происходящего.
- С оленем! Да неважно это… Я хочу сказать только одно… Вы можете мне, конечно, не верить. Но я искренен, как никогда! Я… - подошел в Кате, извлек из пришитого на животе кармашка белую розу и протянул ей. – Я люблю вашу дочь!
Маша принялась чихать. Таня икнула. Света, не веря, замотала головой! Реакция у всех была разная, но объединяло всех одно – удивление и шок, продолжительный и всепоглощающий.
- Катюш, я очень хочу верить, что ты простишь меня и станешь моей женой. Ты ведь не передумала? – Андрей очень нервничал, это было заметно даже сквозь костюм и маску.
- Нет, - прошептала Катя.
Жданов тут же подскочил к ней, подхватил на руки и закружил.
- Подождите! Мать, а кто это? – воскликнул Пушкарев.
- Это жених твоей дочери, - улыбнулась Елена Александровна.
- Так ведь… - Пушкарев запнулся, до него стало постепенно доходить осознание того, кто это перед ним стоит. И Андрей в подтверждение всеобщих догадок поставил Катю на пол и снял с себя голову оленя. Пригладил растрепавшиеся черные пряди волос. И смущенно улыбнулся.
- Что в маскЕ, что без маскИ! ЖданОв, ты Олень! НичЕго не Изменилось! – засмеялся Милко.
- Впервые в жизни я с тобой согласен! Дорогие гости, прошу у вас прощения, но дальше отмечать вам придется без именинницы! Я ее забираю. Там оленья упряжка во дворе дожидается, - усмехнулся он. – Пойдем, - шепнул Кате на ушко. Быстро надел на нее пальто, шарф. И ведь увел! На глазах у всех, под всеобщее удивление! И дружные ахи и охи. А потом уже пили за свадьбу, поздравляли родителей Кати. Высказывали свое удивление. К слову сказать, разговор завязался весьма оживленный и познавательный для всех сторон. И снова раздавалось: «Наша Катька – лучше всех! Тут не выпить просто грех!». Но даже когда весь алкоголь закончился, никто не расходился. И ведь пьяных особо не было. Просто компания подобралась хоть и разная по составу, но очень душевная и понимающая. Тут и песни пели, и шутили, и истории Валерия Сергеевича слушали, и мудрые советы Елены Александровны, и наставления по поводу трендов от Милко, и забавные случаи из бизнеса от Курта Рихтера, переводчиком которого выступал вечно жующий Зорькин.
Гуляли до утра. Но вот только никто так и не заметил, что после ухода Кати и Андрея исчезли и Шура с Малиновским. Когда именно это произошло, никто не знал. Да и факт отсутствия заметили не скоро и совершенно случайно. И тут же забыли об этом. Не до них сейчас было. Столько новостей! Столько всего интересного! И это за один только вечер. И ночь…
Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #30 : Июль 04, 2017, 08:32:03 »


-35-


-Шура, подожди! – догнал, дернул за плечо, но она лишь отмахнулась, продолжая нестись прочь по обледеневшей дороге двора. – Шура, ну постой же ты! Прошу тебя! Давай поговорим!
- Нам не о чем разговаривать. Оставьте меня наконец в покое! – закричала она. Остановилась. Тяжело дыша, умоляюще, даже с некоторым отчаянием, посмотрела на него. – Чего вы хотите от меня? Что вам нужно? Зачем вы издеваетесь надо мной? Вы же меня перед девочками сейчас чуть не опозорили!!
- Шура, я не хотел тебя обидеть. Я… - Малиновский выглядел растерянным.
- Ага! Как же! Никогда не поверю, что вы делаете что-то случайно! – замолчала, пытаясь заглушить в себе бушевавшие чувства ярости, гнева и чего-то еще…
Он полез к ней целоваться практически на глазах у всех. Сразу после ухода Кати и Андрея зажал ее в угол прямо в коридоре. Это хорошо, что никто не выглянул из комнаты! И Елена Александровна продолжала оставаться на кухне, и даже не услышала приглушенный стон Малиновского, получившего по тому самому месту, так сильно прижавшемуся к придавленному к стене телу, а затем и быстрые шаги Шуры, удаляющиеся за входной дверью квартиры.
- Роман Дмитрич, вам моделей мало? Я вам зачем? – вдохнула морозный воздух и внимательно вгляделась в его лицо в ожидании ответа.
- Шура, ну опять ты про моделей! Нет их! Слышишь? Давно уже нет… И не будет. Просто потому, что это невозможно… Давай поедем в какой-нибудь ресторан и там спокойно поговорим! Холодно на улице… - провел рукой по ее плечу и наспех завязанному шарфу.
- Никуда я с вами не поеду! – отпрянула Шура. – Давайте договоримся здесь и сейчас. Вы отстаете от меня. И вообще вычеркиваете из памяти прошедшие сутки целиком! Иначе… Иначе мне придется уволиться. А вам искать новую секретаршу.
- А я не хочу ничего вычеркивать! Не хочу забывать! И тебя отпускать тоже не хочу! – заявил он сердито.
Шура в растерянности заморгала, а затем развернулась и пошла прочь.
- Шура! – закричал он. – Ты куда?
- Ухожу. С вами бесполезно разговаривать… - пробормотала она догоняющему Малиновскому.
- Ну, что мне такое сделать, чтобы ты поверила мне?
- Оставить меня в покое.
- Это невозможно!
Она молчала и продолжала идти дальше, каждый раз уворачиваясь от его прикосновений и попыток заговорить. И вот они вмести вышли к автобусной остановке и, словно ледяные скульптуры, замерли на месте. Сверху валили крупные белые хлопья, искрящиеся в свете проезжающих автомобилей.
- Я знаю, что нужно сделать, чтобы ты мне поверила, - заявил он вдруг. – Вот только где бы… - закрутился в растерянности, а потом, словно смирившись с чем-то, махнул рукой и снова оказался рядом с ней. – Поехали со мной! – схватил за руку и потащил прочь от остановки.
- К-куда? – Шура от неясности происходящего даже вырываться не пыталась и покорно шла за ним следом.
- Доказывать серьезность моих намерений! – лишь сухо бросил он, ускоряя шаг.
- Роман Дмитрич… Мне страшно предположить, каким именно образом вы будете их доказывать.
- Вот о чем ты думаешь?! – строго погрозил ей пальцем.
- Я? – еще больше растерялась она.
- Ну, не я же! Где же этот дом?.. – завертел головой.
- Левее…
- Точно! А вон и моя машина! Бедная. Мерзнет стоит. Пока я вынужден за тобой бегать!
- Что? Никто вас не заставляет, как вы выразились, бегать за мной! И… Отпустите меня!
- Поздно! Уже пришли. Садись! Шура, прекрати упрямиться и садись в машину! – прикрикнул он самым строгим тоном начальника, и у Шурочки Кривенцовой сработал рефлекс – незамедлительно слушаться и выполнять приказы. Она мгновенно запрыгнула на пассажирское сиденье. Малиновский захлопнул за ней дверь, обошел машину, сел за руль, завел двигатель и двинулся с места.
- Куда мы едем? – пискнула Шура.
- В ЗАГС, - просто ответил он. – Ну, куда ты прешь? – крикнул он водителю синей машины и и гневно засигналил. - Не видишь, что я тут выезжаю? Моя полоса главная! Сколько идиотов на дорогах развелось!
- Что? – голос Шуры срывался.
- Идиоты, говорю, одни! Права купят и…
- Я не про это вас спросила! В какой ЗАГС?
- Тут недалеко. У меня там знакомая работает. Распишет без разговоров.
- Вы с ума сошли? – потрясенно прошептала она. – Может быть, вам доктор нужен? Так давайте вернемся в квартиру Пушкаревых! Там сам заведующий больницы...
- Я абсолютно серьезен. И вполне вменяем, хочется верить, - усмехнулся он.
- Остановите машину! Выпустите меня!
- А как же я без невесты? Нет уж! Придется вам, Шурочка, потерпеть до конца! Сами напросились!
- А я вам не верю! – хмыкнула она, сложив руки на груди. – Вы не сможете! Врете вы! Чтобы сам Роман Малиновский -  и добровольно вошел в ЗАГС? Это же из разряда фантастики! А это, простите, не мой любимый жанр! Мне больше криминал нравится, ну, и детективы еще.
- Криминал? Ну, избить вы меня еще успеете. После ЗАГСА. У нас еще брачная ночь впереди! – хитро подмигнул ей.
- Вы сумасшедший! – вжалась Шура в спинку сиденья.- И… Я… Я все равно вам не верю… - воздуха не хватало. Кажется, она начинает терять над собой контроль. А этого ни в коем случае нельзя допускать. Иначе она - погибла…
Но абсурд никак не желал заканчиваться. И Малиновский нисколечко не отступал от сказанного. Он даже заехал в ювелирный магазин. Звал ее с собой выбирать кольца, но Шура демонстративно осталась в машине, даже не взглянув в его сторону. Что Малиновского ничуть не смутило, настаивать он не стал. Усмехнулся и ушел один, не забыв перед этим захлопнуть замки в машине, чтобы невеста не сбежала…
Невеста… Что за бред? Это же несерьезно! Зачем ему это?
Может быть, это розыгрыш такой? Предновогодний…

По заснеженным тротуарам, взявшись за руки, бежала странная парочка – девушка с раскрасневшимися щеками и растрепавшимися белокурыми кудрями и олень. Нет, не настоящий! Просто какой-то чудак облачился в такой оригинальный костюмчик. Прохожие, улыбаясь, оглядывались им вслед и выкрикивали занимательные комментарии.
- У тебя снежинка на носу! – засмеялась Катя, сжав пальцами красный тряпичный нос.
- А у тебя на губах. Нужно срочно ее растопить, иначе ты замерзнешь! – Андрей стащил с головы оленью маску, притянул Катю к себе и впился долгим страстным поцелуем.
- На нас же смотрят! – возмутилась она, заметно покраснев, и слегка отстранилась.
- Пусть смотрят! – заявил Андрей.
- Как это пусть? Я же…
- Стесняешься? – улыбнулся он.
- Я… - Катя засмущалась еще больше.
- Ну, и правильно! – вдруг воскликнул он. – И нечего на нас смотреть и завидовать! – закричал прохожим.
- Ты что? – испуганно вытаращила глаза. – Они же услышали.
- Верно. Значит, не глухие! Катюш… - промурлыкал он и потерся лбом о ее шапочку, а точнее, беретик. Старый, добрый, любимый берет! – А поехали ко мне. Там на нас никто смотреть не будет… Насчет того, что не услышат, я не обещаю, конечно… - и получил маленьким кулачком в живот. – Ай! Что я такого сказал? – невинно моргнул. – Мы же замерзнем окончательно! Поедем?
- Поехали… - прошептала Катя, обреченно мотнув головой.
Андрей мгновенно засиял и потянулся за еще одним поцелуем. Но тут по всем законам несправедливости раздался до боли знакомый сигнал вызова мобильного телефона.
- Черт! – выругался он. – Убью! Кто бы это ни был.
- Ответь. Вдруг что-то важное!
- Важнее, чем сейчас и здесь, быть не может, - но все же достал телефон откуда-то из костюма, выглядя при этом очень комично, и ответил.
- Да, Ромка! – бросил он, взглянув на экран. А затем его лицо вытянулось в удивлении. – Что? Куда ты едешь?.. Ромка, с тобой все в порядке? Ты там настойки Валерия Сергеевича не перебрал случайно?.. Ты серьезно?.. Да понял я! Понял… Ну, приеду, конечно… Хотя очень хотелось бы сейчас поехать совсем в другое место… Да… Через сколько?.. Постараюсь… - с озадаченным видом он убрал телефон обратно в необъятный пух оленьего костюма.
- Это Малиновский?
- Он самый… - Андрей продолжал пребывать в растерянности.
- Что-то случилось?
- Ромка сошел с ума. Хотя я тоже не в себе в последнее время… Но… В общем, мы едем в ЗАГС.
- Что?
- Я сам не до конца понял… Но Малиновский женится! – он вытаращил глаза, а потом громко рассмеялся.
- Сам женится? – не поверила Катя.
- Ну, Шура, конечно, девушка крепкая… Но чтобы насильно удерживать Ромку и тащить в ЗАГС…
- Шура? А при чем здесь Шура?
- А она невеста!
- Ты шутишь?
- Ну, как может шутить человек в костюме оленя? Я серьезен, как никогда! Пошли быстрее ловить такси! – он потащил ее на обочину тротуара, где скопилась небольшая пробка, которая звучно сигналила, выражая свое безмерное недовольство по поводу вынужденного ожидания.

                                                            *   *   *

Наталье Андреевне, той самой старой знакомой Романа Малиновского, еще никогда не приходилось расписывать более странной парочки. Ну, сами подумайте! Жених – закоренелый холостяк и неисправимый бабник, который сейчас, впрочем, глаз не спускал с невесты и ни на шаг от нее не отходил, словно боялся, что она убежит. А невеста тоже была тем еще экземплярчиком! Длинная, рослая, с ничем не примечательной внешностью и вопиюще безвкусно одетая. Но вот она, казалось, даже не заинтересована была в процессе бракосочетания. Вертела головой по сторонам, зевала и на жениха смотрела с вызовом и некоторым недоверием. Но в тот момент, когда Роман Малиновский на вопрос: «Берете ли вы в жены Александру Сергеевну Кривенцову», ответил «Да»,  невеста в испуге подскочила на месте и готова была сорваться и убежать, если бы не крепко сжимающая ладонь жениха.
- Александра Сергеевна Кривенцова, согласны ли вы стать законной женой Романа Дмитриевича Малиновского? – мощно прогремел голос Натальи Андреевны.
Шура трясущимися губами что-то прошептала себе под нос.
- Я не расслышала, - еще громче заявила Наталья Андреевна.
- Я… - Шура посмотрела на ухмыляющегося Малиновского, затем на зачарованно улыбающуюся за ее спиной Катю, повертела головой. Тяжело вздохнула. И после ожесточенной борьбы разума и сердца прошептала:
 – Согласна…
А что было дальше, она не слышала, да и не видела, в общем-то. Перед глазами вырос туман. И опомнилась только тогда, когда Малиновский впился в нее с требовательным поцелуем.
- Теперь веришь? – прошептал он ей на ухо.
- Вы готовы на все, лишь бы добиться своего, верно? – криво усмехнулась Шура. – Даже жениться… Никогда бы не подумала, что вы такой…
- Какой?
- Бессердечный! – выкрикнула она и побежала прочь.
- Шура, подожди! – Малиновский помчался за ней следом.
В зале бракосочетаний осталась не менее странная парочка – свидетели. К девушке претензий не возникло. Но вот олень все это время мозолил Наталье Андреевне глаза.
- Кать, а давай мы тоже! – глаза Андрея блеснули хитрецой, азартом.
- Что тоже? – напряглась Катя. – Убежим?
- Нет! Поженимся!
- Сейчас?
- А что тянуть?
- Но как же… Мы же не одеты даже… и…
- Ромка с Шурой тоже не в изысканных свадебных костюмах были. И чем тебе мой костюм не нравится?
- К тебе, как к оленю, претензий нет. Но вот я не подхожу! Рядом с тобой я выгляжу слишком просто.
- А какая нам разница? Катюш… - заглянул умоляюще в глаза. – Пойдем?
- А как же родители? Они нам никогда не простят!
- А мы им устроим красочный повтор!
- Ты сумасшедший!
- А я и не отрицаю! Девушка… - обратился он к Наталье Андреевне.
- Какая я вам девушка? – возмутилась она.
- Простите! Женщина! А распишите и нас, пожалуйста!
- Вас? А вы уверены? Брак – вещь серьезная, а не сиюминутная прихоть!
- Мы абсолютно уверены! Видите, даже кольцо есть! – поднял руку Кати и продемонстрировал сверкающий кружочек на пальчике.
- Ну, раз вы уже помолвлены… То… Что же за вечер сегодня такой! Проходите! Ничего с вами не поделаешь!
И Андрей Жданов, президент модного дома «Зималетто», стремительно, а главное – добровольно потащил Катю жениться.
Эта парочка, в отличие от предыдущей, излучала сплошное счастье, в глазах светилась радость и любовь. И отвечали они сразу, не задумываясь ни на секунду. Расписывать таких молодоженов – сплошное наслаждение! Наталья Андреевна хоть и являлась дамой достаточно солидного возраста, с годами работы на этой должности ни на йоту не утратила своей романтической сути. И даже простила Малиновскому то, что выдернул ее в такой поздний час. А поцелуй образовавшейся только что семьи Ждановых даже ее вогнал в глубокую краску и заставил отвернуться и начать считать розочки на обоях.
25, 26, 27… Розочек…
Повернулась к молодоженам, но ничего не изменилось. Они что, приросли друг к другу. Недовольно кашлянула в кулачок. Жданов нехотя отпрянул и посмотрел на Наталью Андреевну, вскинув брови.
- Все прекрасно. Но вот незадача… У вас нет свидетелей! Без подписей недействительно, - заявила она.
- Точно… Черт! Минуточку… - вытащил телефон из костюма. – Малиновский, вы далеко ушли? Что? Ну… В общем, возвращайтесь обратно… Да, это срочно! И очень надо!.. Постарайся как-нибудь! – убрал телефон и натянуто улыбнулся. – Они сейчас будут…
Через пять минут объявились Малиновские. У Ромки под глазом красовался внушительный фингал. Жданов не сдержался и в голос засмеялся. А вот Шура и впрямь выглядела устрашающе, даже агрессивно. Подпись поставила, Катю поздравила, Андрею сухо кивнула и зашагала на выход.
- Да что же это такое! Андрюха, Катька, мои самые искренние поздравления! – воскликнул Ромка, вскинув кулак, и снова побежал догонять свою вечно ускользающую жену.
- Забавные они! – усмехнулась Катя.
Вышли на улицу и замерли. Красота…
Снежинки медленно опускались на сугробы былых пушистых снегов.
- Жена… - протянул Андрей. – Поехали домой?
Катя кивнула, улыбнувшись. Жданов подхватил ее на руки и, быстро перебирая ногами, закружил. Внутри распирал восторг. И казалось, что кружатся они вверх, в небо. Навстречу искрящимся снежинкам, навстречу ночному городу, усыпанному красочными огнями, навстречу своему счастью. А оно, счастье, обязательно будет! И не только где-то там далеко впереди. Вон же оно! Отражается в ее глазах и в его улыбке.

Записан
Наталия Литвиненко
Друг
*
Офлайн Офлайн

Сообщений: 899


« Ответ #31 : Июль 04, 2017, 08:46:42 »




-36-


...Теплое дыхание струилось по гладкой поверхности стола и, словно густой туман, плыло дальше и обволакивало предметы вокруг, оставляя лишь неясные очертания, которые распахнувшиеся сонные глаза никак не могли распознать. Нечеткие контуры постепенно вырастали из теней, заполняя пространство реальностью.
Катя медленно приподнялась со стола и потерла ладошкой затекшую щеку. Моргнула несколько раз и потрясла головой, словно желая таким образом привести разбежавшиеся мысли в порядок. Она что, уснула, что ли? В каморке? А как она здесь оказалась? Что вообще происходит?
Сплошной провал в памяти. Ничего не помнит…
Будто то был и не сон вовсе, а многолетняя кома, будто бы целая жизнь пронеслась мимо, а она даже не заметила. Ей снилось сейчас что-то важное, что-то значительное, но вместе с тем – невероятное. То, от чего дух захватывает! То, что приводит к безудержному восторгу, от которого впору задохнуться. Но вот что именно? Не помнит…
Картинки ускользают, улетают навеки. Так, пожалуй, случалось со всеми. Каждый из нас хотя бы раз в жизни видел невероятный сон, который, проснувшись, никак не мог вспомнить. Так бывает. Так происходит. Печально, но жизнь продолжается. Вот и Катя, помучившись, поломав голову и в результате раздосадованно вздохнув, пожала плечами и решила выглянуть в президентский кабинет. Может быть, там все встанет на свои места и прояснится? Но вдруг услышала громкий голос Андрея, и что-то словно пригвоздило ее к месту, не давая двигаться дальше.
- Ромка, это конец! – в панике закричал Жданов. – Ты слышал, что она сказала? Они созданы друг для друга!
У Кати перехватило дыхание, тяжелый ком застрял в груди и ноющей болью постепенно начал разрастаться по всему телу. Она еще не поняла до конца, что же происходит. Но интуиция уже тихонько шепнула - ничего хорошего…
- Да… Хотел бы я посмотреть на этого Зорькина, который создан для такой страшилки! Андрюх, ты только представь! Мистер и миссис Квазимодо, - засмеялся Малиновский.
Голова затрещала по швам. Обрывки фраз, яркие моменты пронеслись перед глазами. Катя присела на корточки, обхватив плечи руками. Ее всю затрясло.
Она слышала это уже однажды. Во сне или наяву – пока беспросветная тайна…
Но ведь был же Берлин! Был же Курт Рихтер и Маркус Леваль! Был же незабываемый показ коллекции «Зималетто» в самом центре Европы и последовавший за ним оглушительный успех! Был же Андрей Жданов, признающийся ей в любви! И родители ведь на самом деле – бабушка и дедушка! И еще был ребенок и самый восхитительный и незабываемый день рождения! Была поспешная свадьба, которую даже Ждановы-старшие назвали авантюрой чистой воды. И долгое время ни ей, ни Андрею не прощали такого бессовестного, на их взгляд, поступка. Но ведь они смирились в итоге и даже были счастливы на повторном торжестве бракосочетания, устроенного с оглушительным размахом, которому даже голливудские звезды могли бы позавидовать! И медовый месяц, совмещенный с новогодними праздниками, но потом растянувшийся еще на неделю, тоже был! Ведь был же? Или нет?
Сердце бешено стучало в ритме африканских барабанов. И это ведь тоже уже было?
Что происходит?
А может быть, она сошла с ума?
- Точно, Малиновский! Вот ты этим и займись, а?! – громко воскликнул Андрей там, за стенкой, которая сейчас казалась нескончаемой пропастью. Это ведь уже не ее Андрей Жданов? А тот, другой. Который считал ее пустым местом и ради компании был готов пойти на все! Даже влюбить в себя дурнушку Катю. Он ведь согласился тогда. И только потом у него прорезались какие-то чувства, которые он с твердой уверенностью назвал любовью. А возможно ли вообще такое? В действительности все его признания слишком похожи на сон, на бессознательную фантазию уставшего больного разума бедной замученной секретарши Пушкаревой, судьба которой – оставаться в тени и любить платонически, на расстоянии, пусть и находясь рядом.
- Андрюша, поверь, шанс есть только у тебя, - сказал Малиновский. И попал в точку, впрочем, как и всегда.
Внезапно возникло отчаянное желание зажать уши руками. Не слушать! Не видеть! Не знать! Хотелось отрицать этот мир, эту реальность, как это делают люди, которых называют психически больными. Но ведь это не они больны! Это болен окружающий мир. А они всего лишь пытаются спрятаться, укрыться в своих маленьких ранимых душах. Найти там желанный покой и свободу.
Но бесполезно прятаться! Как ни затыкай уши, все равно слышались их голоса. Они были страшнее всего. Некоторые фразы даже всплывали в памяти из сна, и она, криво усмехаясь, завершала их, беззвучно шевеля пересохшими губами. А потом истерически стукнула ладошкой по столу, решив, что хватит ей сидеть за кулисами, пора выйти на сцену и сыграть свою роль. Терпеть больше невыносимо! Все внутри кипело и взрывалось. Усидеть на месте оказалось невозможным. Тем более реплика для выхода прозвучала более чем удачная.
- Какой, к черту, шанс? Я даже не знаю, что ей говорить! – воскликнул Андрей и в панике замер, увидев выскочившую из каморки Катерину Пушкареву, в глазах которой полыхал гнев и ожесточенное негодование.
- Ну что вы, Андрей Палыч? Со мной и говорить то ни о чем не нужно! Я сама к вам брошусь на шею! Сразу же!
- Катя… Вы… Вы не так поняли… - пролепетал Андрей. – Я не…
- Нет, поняла я все правильно! На слух, к счастью, не жалуюсь! – гневно бросила она. Странно, но страха она не испытывала никакого. Все происходило словно в тумане, некой дымке, когда все барьеры разрушены, границы и рамки – раздвинуты в дальние дали. Словно кто-то вырвал с корнями тормоза.
- Роман Дмитрич, вы правы! Абсолютно! Шанс есть только у Андрея Палыча… И… Что же вы молчите? – обратилась к выпавшему в осадок Малиновскому, на которого обрушились немота, глухота и полнейшее непонимание происходящего. – Скажите что-нибудь! Андрей Палыч ждет от вас дальнейших рекомендаций по моему соблазнению… Знаете, я вам могу помочь. А что если созвать совещание на троих в конференц-зале? Офисная обстановка… Рабочие вопросы… Что может быть романтичней? – криво усмехнулась она.
- Катя, я... Вы, правда, не так все поняли… - снова попытался оправдаться Жданов, но, наткнувшись на ее ироничный взгляд, поежился и отвернулся.
- Неужели я настолько коварна и ужасна в вашем представлении? – вдруг спросила она. – Я… Просто меня долго мучил этот вопрос… Не сейчас, а во сне… И раз уже есть такая возможность спросить…
- Кать, вы… - начал снова Андрей, но тут же замолк.
-  А впрочем, неважно! Теперь все – неважно! И я больше не буду для вас угрозой. Я уйду… Вот только… Андрей Палыч, вы ведь не сможете в меня влюбиться?
Жданов от неожиданности вопроса издал некий звук, похожий на чиханье.
- Ну, да… Вы правы! Что я такое несу? Такое не может случиться наяву… Определенно не может… - подошла к столу, схватила ручку, бумагу и что-то там настрочила.
- Это заявление об уходе. По собственному желанию… Доверенность на управление «Никамодой» я пришлю вам завтра. А сейчас… Сейчас я хочу уйти. Не могу здесь больше оставаться!.. – схватилась руками за удушающий воротник, расстегнула верхние пуговицы. И побежала прочь. Из кабинета. И из этой реальности. Куда? Сама не знала. Не понимала.
В спину ей доносилось громкое: «Катя, подождите!». Но теперь она уже не слышала этот голос. Не желала слышать.
«Катя!» - не унимался Жданов.
«Катенька, Катюша!» - летело ей в спину, мешая двигаться дальше по безликим коридорам компании.
«Катя, ну, что же ты!» - голос становился все ближе и ближе.
«Катя!» - прозвучало щекотливым шепотом над самым ухом. И она, сделав глубокий вздох, вынырнула из той тягучей серой массы наружу. Открыла глаза. И испуганно вздрогнула. Внимательные, улыбающиеся глаза Андрея Жданова с жадностью впились ей в лицо и кое-куда пониже, где совершенно не обнаружились одежда и даже одеяло! Щеки мгновенно вспыхнули румянцем. На что Андрей довольно хмыкнул.
- Тебе снился кошмар? – спросил он, продолжая свой гипнотический сеанс. И для усиления результата добавил плавно скользящие по талии руки. – Ты кричала…
- Я… Я очень испугалась… - прошептала Катя, снова выпадая под его взглядом из реальности, теперь уже настоящей. – Мне снился даже не сон… А то, что могло бы быть… Если бы я все знала… Нет, даже не так! Если бы я знала, что это сон, а не… Запутанно как-то все… Но… Андрей, скажи… А ты когда в меня влюбился?
Жданов отстранился и в глубочайшей задумчивости замер на мгновение.
- Я не знаю… Нет какого-то определенного момента… Такое ощущение, будто я всегда тебя любил… Будто любовь была, а тебя еще не было… Ну, вот! Теперь и я запутался! – рассмеялся он. – Катюш… Неважно все это. "Когда?", "Почему?"… Это все ерунда! Мы – вместе! Вот что главное! Мы ведь вместе?
- Вместе.
- Ну, вот… - медленно придвинулся к ней, потерся губами о щеку, выдохнул и поцеловал. – Знаешь… Наверное, точкой отсчета стоит считать тот наш первый поцелуй в ресторане! – заявил вдруг он. – У меня тогда будто крышу сорвало. И до сих пор не вернуло на место, между прочим! Кать… А давай не пойдем сегодня в «Зималетто»! – умоляюще протянул он.
- Андрей, ну, сколько можно? Нам должно быть стыдно перед Павлом Олеговичем! – возмутилась Катя. – Мы уже почти месяц в компании не появлялись!
- Все правильно! У нас ведь «медовый» месяц! Который, между прочим, еще не истек! – не сдавался Андрей, мечтая только об одном – не выпускать Катю из своих объятий еще одно утро.
- В компании кризис! А мы прохлаждаемся! И еще Малиновский куда-то исчез… Он, кстати, так и не позвонил?
- Нет…
- И Шура пропала…
- А может быть, у них тоже месяц «медовый»?
- Не знаю… Слабо верится в то, что они помирились…
- Катюш, я уже давно решил ничему не удивляться. Мы придумываем и предполагаем одно, а жизнь располагает другим… Знаешь, все-таки придется звонить отцу и предупредить, что мы сегодня опоздаем, - задумчиво протянул он. – Будет, как минимум, к обеду! – он хитро подмигнул Кате и протянул ей телефон.
Павел Олегович, как всегда, отнесся к ним с пониманием. Выхода другого у него не было. Да и за что ругать? На что обижаться? На то, что его сын абсолютно счастлив?
От одного опоздания компания не развалится. Но даже если бы и была подобная угроза, он бы все равно повторил сказанную заикающейся от смущения Катерине фразу: «Дела подождут! Не торопитесь…».
И они не торопились. Наслаждаясь каждой минутой, каждым мгновением. Мечтая навсегда остаться здесь и сейчас, в этой реальности. Самой счастливой из всех существующих, потому что в ней они вместе.


                                                                           Конец.
Записан
Страниц: 1 [2]
  Отправить эту тему  |  Печать  
 
Перейти в:  

Powered by SMF 1.1.11 | SMF © 2006-2009, Simple Machines LLC
При использовании любых материалов сайта активная ссылка на www.psygizn.org обязательна.
Модификация форума выполнена CMSart Studio

Sitemap